72578

ПО КАКОМУ ПУТИ РАЗВИВАТЬСЯ КРИМИНОЛОГИИ СЕГОДНЯ?

Научная статья

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

В приведенном тезисе автор выражает свое однозначное отношение к биологическому: если в преступном поведении человека природные качества играют определяющую роль значит он невменяемый т. Ошибка криминологов думается состоит в том что многие из них продолжают отождествлять личность...

Русский

2014-11-25

176.5 KB

1 чел.

Е. ЖИГАРЕВ,

академик РАЕН, доктор юридических наук,

профессор кафедры криминологии

Московского университета МВД России

О. ЗАХАРЬЯН,

кандидат юридических наук

ПО КАКОМУ ПУТИ РАЗВИВАТЬСЯ

КРИМИНОЛОГИИ СЕГОДНЯ?

Тема настоящей статьи стала результатом размышлений над вопросом, что есть криминология. Если ее рассматривать как придаток социологии, то путь развития этой науки будет связан с исследованием постоянно изменяющихся социальных условий, в которых развивается и видоизменяется преступность как явление. А если криминологию рассматривать как науку о человеке, совершившем преступление, то и подход к ней должен быть связан с криминологической антропологией.

Первый путь развития отечественной криминологической мысли берет свое начало с А.Н. Радищева, который положил основы так называемому социологическому направлению. Квинтэссенцией этого направления является теория, объясняющая преступность и ее причины через призму социальной детерминации. «В экономических отношениях реформируемой России, — пишет А.И. Алексеев, — возникло множество диспропорций, проявлений нестабильности, разных болезненных процессов, являющихся сильнодействующими криминогенными факторами»1.

На современную социальную детерминацию влияют новые процессы, вызванные компьютеризацией и информатизацией повседневной жизни, усложнением правоотношений из-за появления в переходный период к рыночному обществу новых субъектов таких отношений2.

У истоков антропологического направления в числе первых представителей стоял Д.А. Дриль, который связывал существование анатомической, физиологической, психологической и патологической наследственности с преступным поведением человека3. По известным причинам советские криминологи антропологическое направление в развитии криминологической науки называли реакционным («ломброзианским болотом»).

Отношение современных криминологов к этому направлению тоже неоднозначно: молодые ученые пока идут по наторенной дороге (т. е. социологическому пути), мэтры (фр. maître — учитель) криминологии после идеологического диктата тоже осторожничают. Например, А.И. Долгова пишет: «Криминологу не стоит оспаривать по существу выводы других специалистов о наличии прирожденных программ поведения и совершении под их влиянием общественно опасных деяний. Ему важно знать, действительно ли человек не мог руководить своими действиями, осознавать их характер, действительно ли они жестко заданы его биологическими особенностями. Если это так, то такой человек перестает быть объектом его внимания, ибо он — не преступник в уголовно-правовом смысле»4.

В приведенном тезисе автор выражает свое однозначное отношение к биологическому: если в преступном поведении человека природные качества играют определяющую роль, значит, он невменяемый, т. е. для уважаемого профессора как бы существует только два цвета — черный и белый. А пограничные состояния в пределах вменяемости, разве они не в счет? Получается, что так, потому что выявление психических признаков является задачей специалистов других отраслей знаний — психофизиологов, биологов, психиатров. А «при анализе ближайших к преступлению причинных цепочек и комплексов допустимо ограничение только социологическим, социально-психологическим и этико-правовым исследованием»5.

Но человек — это та единица, которая неделима и неразложима на какие-то части. Он — замкнутая социобиологическая система, о которой говорить можно только по результатам комплексного исследования. по-другому криминологи ничего интересного и важного никогда не получат.

Ошибка криминологов, думается, состоит в том, что многие из них продолжают отождествлять «личность» с социально приобретенными качествами человека, а раз так, то понятие «личность преступника» они связывают с ее социальными позициями и ролями, от которых якобы зависят ценностно-нормативная характеристика сознания и потребностно-мотивационная установка. Об этом даже велись споры, с какого возраста человек становится личностью, будто бы он изначально не рождается личностью. По этому поводу Аристотель однажды сказал: «…если что-то возникает, то должно существовать то, из чего оно возникло…»6.

Иными словами, личность человека в процессе социализации может развиваться и развивается, отсюда ощущение, будто бы ею становятся.

И если человек рождается личностью, то, наверное, она отражает в первую очередь какие-то иные важные качества, а не только общественные отношения, в которые она вступает не сразу.

Со сменой взглядов, с накоплением знаний о человеке изменяется и понятие о личности. В процессе исторического развития, особенно в Новое время, многие интерпретации личности выступают в философском обличье, и почти все они так или иначе сводятся к декартовскому дуализму тела и души, а значит, к его христианскому источнику — будь то дуализм между Я и не-Я (Фихте), дуализм природы и духа (Гегель), воли и представления (Шопенгауэр), жизни и духа (романтизм), сознательного и бессознательного (психоанализ З. Фрейда; Э. Гартман) или наличного бытия и осуществления (Кьеркегор и современный экзистенциализм)7.

Анализ картезианской (т. е. приверженцев и продолжателей Декарта) психофизической проблемы красной нитью проходит через все научное творчество материалиста Л.С. Выготского (авторы ссылаются на творчество именно материалистов, чтобы избежать обвинения в предвзятости). Эта проблема стоит в центре, его вершиной, хотя и незавершенной, работы «Спиноза». В другой работе, «Психика, сознание, бессознательное», Л.С. Выготский обсуждает вопрос о сущности психики; он обнаруживает философско-логическую основу своего теоретизирования, свой теоретический метод, в соответствии с которым определяет развиваемую им психологическую теорию как «диалектическую психологию». Л.С. Выготский, как и идеалист Гегель, считал, что диалектически (от простого к сложному) развивается только сознание (мышление) человека, а это и есть личность.

«Начинает Л.С. Выготский с того, — пишет А.В. Сурмава, — что предлагает теоретически различать направления современной ему психологии по тому, в какой из картезианских субстанций они находят начала и концы психологической причинности»8 (выделено нами). и далее приводит сам текст Выготского: «Достаточно… вспомнить объективную психологию И.П. Павлова и американских бихевиористов, совершенно исключающих психические явления из круга своего исследования, и сравнить их со сторонниками так называемой понимающей, или описательной, психологии, единственная задача которой — анализ, квалификация и описание феноменов психической жизни без всякого обращения к вопросам физиологии и поведения, — стоит только вспомнить все это для того, чтобы убедиться, что вопрос о психике, сознательном и бессознательном имеет определяющее методологическое значение для всякой психологической системы (выделено нами, тем самым подчеркивается, что личность и есть психологическая система). В зависимости от того, как решается этот основной для нашей науки вопрос, находится и самая судьба нашей науки»9.

Иначе говоря, Павлов и бихевиористы принимали во внимание только те факты поведения животных и человека, которые можно точно установить и описать, не считая необходимым понимать и оценивать скрывающиеся за ними внутренние, глубинные психические процессы. Напротив, представители так называемой понимающей психологии удостаивали своим научным вниманием феномены сугубо ментальной природы или общей духовной настроенности человека, выражаясь языком Р. Декарта, модусы мыслящей субстанции».

Разумеется, что бихевиористы в лучшем случае могли претендовать на создание каузальной физиологии, в основе которой лежит внешняя сторона поведения человека и животных, и ничего не могли сказать (да и не хотели) о психической (душевной) жизни человека.

Диалектика душевной жизни человека заключается в том, что при ближайшем же ее рассмотрении оказывается: она представляет непрерывный прогресс. Лейбниц первым выступил против локковско-картезианской идеи об отождествлении всей психики с сознанием и впервые в истории произвел различие между бессознательными и сознательными состояниями духа. «Картезианцы сделали большую ошибку, считая за ничто неосознаваемые восприятия», — писал он. Потому что «убеждение в том, что в душе имеются лишь такие восприятия, которые она осознает, является величайшим источником заблуждений»10. Наряду с ясно осознаваемыми восприятиями в душе есть бесчисленные малозаметные восприятия, «которые недостаточно выделяются, чтобы их можно было осознавать или вспомнить, но они познаются по вытекающим из них определенным следствиям… мы мыслим одновременно о множестве вещей, но обращаем внимание на наиболее выделяющиеся мысли»11. Все непроизвольные поступки являются результатом действия малых восприятий. Они определяют человеческие вкусы. Из малых восприятий возникают сознательные желания и страсти. Малые восприятия не сознаются человеком ввиду их недостаточной силы, но «мы могли бы отлично сознавать их и размышлять над ними, если бы они не оттеснялись, или вернее не затемнялись более сильными восприятиями»12. Сознание не отличается от бессознательного какой-то особой сущностью, в душе человека происходят постоянные переходы сознательных представлений в бессознательные и обратно.

Второе направление в психологии, изолированное от каузальной физиологии, было подвергнуто критическому анализу В. Вундтом, в учении которого объект и субъект (материальное и духовное) выступают в неразрывном единстве: за неразрывностью субъекта и объекта в опыте лежит тезис, ставящий под сомнение независимое от субъекта существование объективного мира.

Л.С. Выготского, знавшего философию Декарта, предложенные им теоретические средства для решения антропологической проблемы, расчленяющие живое единство на две абстрактно противоположные субстанции, не могли привести ни к чему, кроме «анекдотичной» гипотезы о шишковидной железе, отклоняемой «свободной волей» на произвольный угол. Для него очевидна принципиальная неприемлемость картезианского подхода к решению проблемы двух противоположных субстанций, и принципиальное решение этой коллизии он стал искать у материалиста Б. Спинозы. Цель причинности, по мнению Выготского, не может соединять два чуждых друг другу мира — духовный и материальный, ибо эти два мира если и могут взаимодействовать друг с другом, то только исключительно в Боге. Но не в спинозовском Боге, равном Природе, но в Боге, вполне традиционно-религиозно понимаемом, средневековом Боге-Чудотворце, ибо только иррациональным чудом может быть обосновано взаимодействие того, что в рамках рациональной логики взаимодействовать не может «по определению».

Выготский ясно отдает себе отчет в том, что выход из тупика психофизической (духовно-материалистической) проблемы заключен в спинозовской идее единой субстанции, или подлинной causa sui (этим термином пользовались схоласты для обозначения безусловности и необходимости существования Бога).

Трудно возразить против диалектического принципа развития мышления, но не трудно поставить под сомнение положение Выготского о единственном социальном генезисе высших психических функций. Таким образом, ученый штурмовал дуализм, но со стороны материализма13. Решение достигается за счет монизма «сверху донизу». Способ решения: от внешнего к внутреннему, но «внешнее», как мы знаем, — социальное. Получается, что социальное накладывается на психическое и преобразовывает его. Критики усматривают в этом «болевую точку» теории14, тем более что вращивается не одно в то же, а одно (социальное) — в другое (психическое). К тому же остается деление психических функций на натуральные и высшие, и проблема разрешается на примере вторых. У. Крэйн полагает, что этим нарушается «диалектическое единство» двух линий развития человека15.

Однако можно возразить и Крэйну по поводу диалектического единства развития материального и духовного, ибо, опять же, трудно представить это совместное развитие, так как материальное в человеке (тело) имеет свой конечный пункт — смерть, а душа — субстанция вечная, и только она в принципе может развиваться диалектически.

Итак, для школы Выготского идеи о социальных источниках сознания, об опосредованности психического, о трансформациях социального остаются незыблемы.

Поскольку высшие психические функции обусловлены социальным и имеют своим источником сотрудничество и обучение, был сделан вывод о ведущей роли обучения в психическом развитии. Это означало, что обучение идет впереди развития.

А.Н. Леонтьев (кстати, тоже материалист) не находит таким выводом проблему решенной; он рассматривает ее с позиций своей теории: «внутреннее» (духовное) и «внешнее» (материальное) — две формы одной и той же деятельности; а затем предлагает формулу: «Внутреннее (субъект) действует через внешнее и этим само себя изменяет»16. Формула соответствует его теории деятельности субъекта, в процессе которой осуществляются реальные связи субъекта с предметным миром и который опосредствует связи между воздействующим объектом и субъектом. Деятельность включена в систему общественных условий.

Таким образом, психика рассматривается как процессы субъективного отражения объективного мира, порождаемые материальной практической деятельностью17. И у А.Н. Леонтьева мы находим постоянное утверждение зависимости деятельности и всех ее аспектов (включая, разумеется, и психический) от среды в социальной ее форме. Сами эти общественные условия, по Леонтьеву, несут в себе мотивы и цели его деятельности, ее средства и способы, общество производит деятельность образующих его индивидов18.

Если общество «производит деятельность», то со стороны субъекта, в его исходной точке не предполагается ничего, кроме абстрактной способности стать объектом воздействия только самого общества, носителем индуцированной (вынужденной) деятельности.

Э.В. Ильенков усиливает материалистическую тенденцию леонтьевской концепции. Человек не обладает врожденными знаниями, врожденными формами поведения, как утверждал он, психика новорожденного младенца tabula rasa (лат. — гладкая дощечка, т. е. чистый лист). Но человек обладает универсальной способностью действовать по форме вещей. «Человек — мыслящее тело19 (выделено нами) — строит свое движение по форме любого другого тела»20. Он утверждал почти дословно то же, что и Леонтьев: «Способности — это индивидуально присваиваемые в ходе образования всеобщие способы дельности как … схемы культурно-образованной жизнедеятельности… Все эти схемы («способности как таковые») на все сто процентов… есть результат, который умно организованный педагогический процесс и может и должен реализовать в каждом медицински нормальном индивиде»21.

На аналогичных позициях стояли и другие советские психологи: С.Л. Рубинштейн, П.Я. Гальперин, В.В. Давыдов, Б.Г. Ананьев, Б.М. Теплов, А.Р. Лурия, М.М. Бахтин и др. Правда, С.Л. Рубинштейн в своих трудах «Бытие и сознание», «Человек и мир» в «замаскированном» виде ставил вопрос о соотношении бытия и сознания. Он философствовал на эту тему таким образом: «С материей и бытием дело в какой-то мере (хотя и не совсем) обстоит аналогично тому, как с бытием и сущностью этого бытия: не материя есть субъект (если только под материей не разуметь материальное бытие, а под этим последним само материальное сущее), а бытие ее предикат, а скорее, наоборот, бытие, сущее есть субъект, а материальность его предикат»22 (т. е. сказуемое, но не подлежание, т. е. главное).

На самом деле только так и можно понимать ленинский тезис о том, что противопоставленность материи и сознания должна быть ограничена только гносеологической сферой, а в онтологической это противопоставление недопустимо, считал С.Л. Рубинштейн. Для того времени это были смелые выводы.

Можно сказать, принципиальная проблема психологии состоит в том, как считал С.Л. Рубинштейн, что развитие ребенка дано нам на стороне объективного, противопоставленного, но результат развития — противопоставленность (как полноценный субъект познания), а значит, и в процессе развития ребенка действуют силы противопоставляющего бытия, которые нельзя обнаружить на стороне материального, противопоставленного23.

Иными словами, эту мысль можно выразить следующим образом: невозможно на социальном языке выразить полную совокупность причин развития субъекта.

В идее Л.С. Рубинштейна заложена мысль, согласно которой объективная реальность определяется способом раскрытия человеком не себя, а внешнего мира. Здесь мир — то, к чему имеет отношение человек в силу его деятельно-познавательного естества. На первый план психологии выходит человек, пребывающий в единстве с миром (к антропологическим концепциям, распространенным ныне в отечественной науке, отношения это не имеет, так как С.Л. Рубинштейн утверждал деятельностную монистическую психологию). В самом себе человек открывает мир, который предстоит перед ним объектом познания. Познавая мир, человек, по мысли С.Л. Рубинштейна, познает самого себя.

Однако, опять же, трудно согласиться с такой точкой зрения. Здесь, как представляется, сама идея поставлена с ног на голову. Не зря же неведомый гений когда-то написал на фронтоне храма Аполлона в Дельфах следующие слова: «Познай самого себя». Следующий гений потом объяснил грекам таинственный смысл этой надписи. По глубокому убеждению Сократа, пока не решена великая загадка о самом человеке, всякая наука и всякое знание могут служить только выражением ученого невежества.

Порождением этого направления явилось появление науки евгеники, знания которой были применены реакционерами и расистами в биологическом обосновании господства «белого» населения над «цветным». Поэтому сегодня звучат опасения в связи с реальностью «второго пришествия» евгеники (неоевгеники) на новом витке развития биологической науки. «Основной постулат евгенизма, — писал И.Т. Фролов, — базируется на утверждении, что природа наделила человека рядом отрицательных, детерминированных генетических признаков, которые имеют решающее значение для его социального поведения и которые необходимо устранить генетическими методами»24.

На почве биологизации социальных явлений под знаменами евгеники возникли теории «генетического вырождения» человечества, «генетического неравенства» классов, социальных групп и рас в человеческом обществе. Евгенические концепции начала ХХ в. иногда рассматривают как первые попытки интеграции биологического и социального знания в истории науки о наследственности человека. Однако научные евгенические представления послужили одним из стимулов зарождения и становления не социобиологии, а антропогенетики, усилия которой направлены на то, чтобы уберечь генофонд человечества, всячески защищая его от рискованных вмешательств.

В отличие от старой евгеники, которая представляла проекты реконструкции генной структуры человека с целью улучшения породы человека, неоевгеника пытается найти опору в идее «всепоглощающей» заботы о человеке и человечестве, о достоинстве и будущем человечества25. Однако, как бы ни были гуманны мотивы евгеники — сделать человечество более здоровым, красивым, одаренным и, в конечном счете, более счастливым, — в самой ее сути есть некий изъян. Она не вписывается в сложную структуру человеческого общества, сотканного из противоречий не только биологических, но и юридических, социальных, психологических, религиозных и т. д. Ведь всякое усовершенствование, так или иначе, начинается с разделения на плохое и хорошее, жизнеспособное и слабое, талантливое и бездарное. Разделение — а потом отбор, который на уровне человеческого общества неизбежно означает дискриминацию.

Поэтому криминологическая наука мудро поступала, когда не обращала никакого внимания на евгенику, ей и сейчас противопоказано ее обновленное учение.

Криминологической науке в то же время небезразличны как общие, так и частные вопросы: что такое человек в его глубочайшей нравственной сущности и что такое преступник?

В этой связи нужно обратить внимание на направление, которому было положено начало в середине 90-х годов ушедшего столетия. Тогда был опубликован коллективный труд (ред. Б.С. Братусь) под названием «Начала христианской психологии» (1995). В книге делается попытка обосновать христиански ориентированную психологию, ее предмет, методы, основные понятия. Ее особенностью является направленность на поиски сближения науки и религии в целях одухотворения вопросов психологии человека, создания целостного знания о человеке. Развитие этих идей происходит в обстановке острых дискуссий, в основе которых лежит столкновение со сложившимися установками о якобы несовместимости науки и религии.

Наука включает достигнутые знания, т. е. еще не все, а только те, которые пока достигнуты. Научная деятельность движется, она есть процесс созидания истины путем опыта и умозрения. Но человек хочет и должен знать и то, что за пределами науки, то, что еще не достигнуто и, по самой природе своей, лежит за ее пределами. Так, например, психология — есть наука о душевных явлениях. Мы же хотим знать больше, хотим знать душу, потому что жизнь вся есть встречи и взаимодействия человеческих душ, а душа есть сама личность, это мы подчеркивали выше.

Говоря в широком смысле, религия есть отношение к Абсолютному, к Тому, Кого мы называем Богом. Так как это отношение есть у всякого (даже атеиста), то и принято говорить, что у всякого есть своя религия. А говоря положительно и по существу, религия — это общение с Богом (воссоединение) через молитву в первую очередь. Конечно, молитва, как мистическое устремление, как полет духа, как духовный экстаз, как вера и чувство, не может стоять рядом с наукой для какого бы то ни было сравнения. Между религией в этом смысле и наукой может быть столько же противоречий, сколько их между математикой и музыкой. Сравнивать же мы можем понятия и явления, лишь беря их в одной плоскости, в свете одного критерия. Поэтому мы отвлечем от религии ее интеллектуальные (познавательные, доступные уму) утверждения о действительности — ту ее сторону, которая является общей как для религии, так и для науки вообще. Посмотрим, не противоречат ли эти знания и суждения о действительности друг другу.

Вот некоторые основные утверждения о действительности, которые исповедуют православные христиане. Бог существует, даже больше, только Он и существует. В Нем все имеет свое бытие, вне Его — лишь бывание и томление духа. Христос действительно Богочеловек, Который был распят и воскрес и придет снова на эту землю. Душа человека имеет личное бессмертие.

И теперь кто ответит, где, в какой науке — математике, физике, биологии, истории — есть научные утверждения, противоречащие этим только что названным суждениям? Их нет и не может быть по существу, потому что все эти положения касаются сущностей, которые лежат вне компетенции науки, а не явлений, которые ей доступны.

Душа относится у Э. Геккеля по справедливости к «мировым загадкам». Но когда он, материалист, дает магическое определение: «Душа есть сумма мозговых функций», вся мировая загадка становится ясной, хотя по существу дается лишь перевод с русского языка на латынь.

Как мы знаем из науки физики, атом есть элемент, принятый тоже на веру. Между прочим, для объяснения жизни Геккель вводит еще более сложное понятие, «одушевленного атома», и находятся люди, которые слепо верят в реальность подобных, никем в опыте не воспринимаемых сущностей.

Из всего сказанного следует, однако, что кажущееся временное противоречие между наукой и религией возможно, поскольку наука ищет, движется и, следовательно, может заблуждаться, в то время как религия уже обладает истиной, открывает нам вещи, как они есть. Но противоречие происходит между религией и мнением ученого, истинность которого как рабочей гипотезы признается лишь временно, так же, как временно заслоняют строящееся здание леса, а последние неизбежны в процессе человеческого строительства.

Приведенные выше взгляды на человека отечественных психологов-материалистов легли в основу и криминологической теории личности преступника, разрабатывавшейся в советский период. Криминологов интересовала в основном внешняя сторона генезиса преступного поведения, которую можно описать социальными условиями среды или конкретной жизненной ситуации. Поэтому криминология в лучшем случае могла претендовать на статус подотрасли социологии, как каузальная криминология, в основе которой лежит внешняя сторона поведения человека и которая не считает необходимым понимать и оценивать скрывающиеся внутренние, глубинные психические процессы.

Выше было упомянуто имя В. Вундта, который не только считал, что душа есть субъект, событие, а главное — развитие (тем самым поддерживал теорию диалектического движения мысли человека, т. е. его мышления), но и пытался разработать некий третий путь (синтетический), объединив два противоположных направления в психологии: объективное и субъективное. Впоследствии это удалось социобиологии, предметом которой стал вопрос: насколько поведение человека генетически обусловлено?

Центральный тезис социобиологии звучит так: каждая форма социального поведения обязательно имеет генетическую основу, которая «заставляет» индивидов действовать так, чтобы обеспечить успех для себя и сородичей. У человека, согласно выводу этой науки, не может быть целей, которые возникали бы вне его собственной биологической природы. Поэтому социобиология отрицательно отвечает на вопрос, может ли культура изменять поведение человека.

В человеке есть врожденная способность к взаимопомощи и к общительности, которая лежит в основе морали. В той степени, в которой она наследуется, она социобиологична; в той, в которой приобретается в процессе жизни и воспитания, — социокультурна. Проблема состоит в том, может ли влияние цивилизации (т. е. искусственное) переходить на генетический уровень и становиться фактором искусственного отбора или имеет место только социальное наследование культуры. Социобиология утверждает, что скоро в нашей власти будет возможным определять многие из генов, которые обусловливают поведение26.

Мышление с точки зрения социобиологии свободно от генетического влияния, но интеллект создан для обеспечения способности человеческих генов к выживанию. «Противоразумное возникает лишь в случае нарушения какого-либо инстинкта», — писал К. Лоренц27.

Бихевиоризм все же утверждает, что поведением человека можно управлять, а разум лишь инструмент ориентации в мире. Этот вопрос дискуссионный и окончательного ответа на него современная наука не дает.

Итак, перед криминологией открывается новое, или забытое старое, направление в изучении одного из основных предметов — человека, совершившего преступление, через воззрение философско-христианского экзистенциализма. Почему через экзистенциализм? Потому что в ракурсе этой теории человек рассматривается согласно трихотомии: тела, духа и души. Исходя из этой ипостаси и следует рассматривать и личность преступника.

Кроме того, психологи обычно употребляют термин «экзистенция» тогда, когда стремятся исследовать человека не как совокупность устойчивых личностных черт и моделей, а как динамические процессы его формирования и развития в качестве существующего; существующего — значит человека, обладающего активной субъективной сущностью. Такой человек ежедневно делает жизненно важные экзистенциальные выборы (т. е. выборы, связанные с его существованием) и принимает на себя ответственность за них, основанную на его представлениях о должном. Именно субъективное, выделяемое психологами в личности, важным является и для криминологов.

и, наконец, теория экзистенциализма рассматривает бытие человека через такие психические категории, как заброшенность (отчужденность), временность, забота, смерть, страх (боязнь), совесть, вина, настроенность, понимание и многие другие28. Согласитесь, именно они раскрывают существование человека в этом мире, а не те категории диалектического материализма, которыми старались объяснить психологическую (душевную) жизнь личности. Вспомним их вместе: материя, движение, время и пространство, качество и количество, противоречие, причинность, необходимость и случайность, форма и содержание, возможность и действительность и т. д.

Современный тип личности философы соотносят с понятием «неукорененного индивида», т. е. человека, не имеющего прошлого, своих корней29. Этот современный тип сформировался на Западе в последней трети ХХ в. и характеризуется рядом базовых черт: он совпадает по времени с постиндустриальной эпохой и глобализацией, он характеризуется не структурами, а процессами («потоками»), которые могут изменить направление движения (развития). Индивид, находящийся в ситуации потери норм и ценностей (аномии) и изоляции, что означает направленность его сознания на совершение выбора, отвечающего лишь его склонностям и часто несущего дестабилизацию. Его выбор не линеен, не ограничен в прежней мере структурами и нормами, такими, как гражданское общество, государство, класс, семья, право, мораль. Его представления подвижны, ситуативны, иррациональны. В этой связи С. Лэш пишет: «То, что происходит сейчас, это не незнание и не направленность против разума. В действительности рефлексивный (рефлексия — процесс осмыслении, анализ собственного психического состояния — пояснение наше) современный индивид лучше образован и более знающ, чем когда бы то ни было. А вот как раз меняется сам тип знания. Оно само по себе не прочно, поскольку удалено от определенности, и то, о чем это знание, так же является неопределенным — в большей мере вероятностным, чем характеризующим возможность»30. Неопределенность и небезопасность самоподдерживается новым типом индивидуальности, раскрывает связь времен и связь поколений, делает общество «обществом риска»31.

Кроме того, философы заявляют, что тождественные в физическом смысле люди естественным образом могут иметь разные убеждения, желания и другие ментальные состояния. А это означает, что, например, желания могут играть реальную каузальную роль в поведении человека (в христианском учении говорится о страстях, сущность которых ближе к преступному поведению).

«В самом деле, — доказывает В.В. Васильев, — мой физиологический двойник с иными ментальными состояниями поступал бы иначе из-за различия этих состояний, а значит, и я сейчас, находясь в сознании … поступаю так, как поступаю, не только благодаря физическим состояниям моего мозга, но и вследствие наличия у меня определенных желаний и других ментальных состояний»32.

Об этом и другом говорят философы. А теперь узнаем, что свидетельствует психология. Ведь наука криминология повторила путь развития психологии. Та и другая имеют аналогичные этапы своего развития: 1) допарадигмальное состояние, связанное со становлением криминологических знаний в лоне уголовного права и отчасти криминалистики; 2) классический этап развития связан с появлением новой науки, методологией которой стал механический и биологический детерминизм, оформившиеся двумя основными самостоятельными направлениями: социологическим и антропологическим; 3) неклассический этап представляет собой победу социологического направления в криминологии и утверждением социодетерминизма как основной методологии науки; 4) постнеклассический этап связан с кризисом марксизма и с постмодернизмом в философии, которые принесли в криминологию принцип «методологического сомнения». Современный период связан с «внутренним детерминизмом», здесь на первый план выходят свобода воли и свобода выбора. Особенностями современного этапа развития криминологии становятся междисциплинарный дискурс (рассуждения), т. е. синтезирование знаний человековедческих наук в самостоятельную область криминологической антропологии.

Период неклассической криминологии (социологический период) постепенно уходит. Настает время для постнеклассической науки криминологии. Однако важно отметить, что постнеклассическая «парадигма» (образец) не вытесняет социологическую, а находит ей достойное место в сети знания, т. е. объединяются два направления классического этапа развития криминологии в одно единое и неделимое, ибо человек — биосоциальное существо.

Для подробного синтеза подходящей методологией и является философско-христианский экзистенциализм, как для социологического направления был диалектический материализм. Кроме того, христианский экзистенциализм не отвергает, а, наоборот, проповедует диалектику сознания (души) человека.

Известно, что тоталитарные режимы ориентированы на поддержку технократического знания («наук о природе»), а «науки о духе» находятся под неусыпным государственным контролем. Так было и у нас, так было и в фашистской Германии, и везде, где царил он33. Отечественная криминология, следуя общей моде на «объективизм» (а иначе она не могла, так как зависит от развития других наук, от накопленного ими знания и освоенных методологических процедур), позиционировала себя в качестве объективной науки, строящейся по методологическим лекалам естествознания, изучающих явления и закономерности природы.

Сейчас перед криминологией стоит задача полного раскрытия своего гуманитарного потенциала, ибо в гуманитарном криминологическом знании на первый план выходит человек, совершивший преступление, а он, как и каждый несовершивший, все равно есть «посредник высших ценностей в реальном мире»34.

И, кроме того, она должна заявить, что ее нельзя (потому что это невозможно) рассматривать только как систему знаний, но непременным атрибутом науки являются сообщества ученых с их психологией (индивидуальной и социальной), мироощущением и пристрастиями. Например, П. Фейерабенд утверждал, что научное творчество гораздо более иррационально, чем об этом принято говорить. Напротив, К. Хюбнер в своих работах доказывал, что рациональность мира (в том числе Бога) ничуть не уступает рациональности науки. М. Полани ввел понятие «личностное знание» и показал, что неявное и непосредственное знание встречается в индустриальных культурах не реже, чем в традиционных.

Постнеклассическая наука психологии, например, в целом от системного детерминизма перешла к «системному плюрализму» и сетевому синтезу (сетевой подход устанавливает взаимосвязь всего во всем и делает ведущим то или иное направление в зависимости от конкретной поставленной задачи, что позволяет объединить в динамическое целое отдельные фрагменты реальности), от позитивистской методологии, которая опиралась на методы естественных наук, — к герменевтике (учении о постижении предметов наук о духе)35. А что же криминология, будет продолжать топтаться на месте, в «неклассицизме»?

С 18 по 22 июля 2004 г. в Гронингене (Нидерланды) прошла 12-я конференция Европейской ассоциации психологии личности, на которой обсуждались проблемы структуры личности, интеллекта, личностных расстройств, поведения, генетики, способы исследования личности, развитие личности, социальные аспекты личности, эмоции, психофизиологические и биологические процессы и др.

На этой конференции выступающие поделились своим опытом работы в таких направлениях, как исследования устойчивости и развития личности в зависимости от жизненного контекста и ситуационных факторов, личностных диспозиций как предикторов социального поведения; исследования, сочетающие типологический подход и исследования личностных черт. В числе наиболее обсуждаемых была проблема генетики поведения. Говорилось о новых методологических подходах в этой области и об их приложении к изучению личности, способностей, а также психических нарушений36.

Представляется, что для криминологов эта область знаний также необходима, как и важны знания о разных болезненных процессах, проявляющихся в экономике в виде диспропорций, нестабильности, «являющихся сильнодействующими криминогенными факторами»37.

Итак, можно сформулировать следующие выводы:

Криминологии все же надлежит в ближайшее время развернуть свой научный вектор в сторону «преступного человека», как единственной криминологической категории, детерминирующей преступность. Только в человеке синтезируются и социальное, и биологическое, которые являются сторонами единого и неделимого индивида.

Личность «преступного человека» невозможно в полной мере познать криминологической наукой, так как человек трихотомичен, т. е. состоит из тела, души и духа. Поэтому ее научные результаты во многом зависят от достижений других отраслей знаний о человеке, в том числе и патристики.

В этой связи напрашиваются следующие первые пути выхода из создавшегося положения: а) открыть специальные факультеты (курсы) подготовки криминологов с углубленными знаниями о самом человеке (согласитесь, юрист никогда не сможет поднять такой пласт в исследовательской работе, каким является личность преступника — здесь необходим не только синтез других знаний, а скорее целый коллектив, объединяющий специалистов по человековедению); б) участвовать и совместно проводить с психологами, биологами, философами, психиатрами, генетиками, педагогами, физиологами и другими специалистами научные конференции по вопросам личности вообще и личности преступника в частности, которые, несомненно, будут способствовать расширению научного кругозора криминологов. Наверное, есть и другие пути, о которых скажут иные криминологи.

Методологическим инструментарием криминологии в области изучения личности преступника должна стать концепция философско-христианского экзистенциализма. Потому что человек всегда мыслит экзистенциально, т. е. вся его мыслительная деятельность направлена на изыскание и определение путей существования в этом во многом враждебном ему мире.

Криминологическая наука — это не только определенная система знаний, но и сообщество ученых: каждый предлагает свое понимание предмета и согласно личной психологии представляет свое мироощущение и мировоззрение. Поэтому необходимо терпимо относится к иной точке зрения своих коллег, помня древнее выражение: «равный над равным — прав не имеет».

1 См.: Алексеев А.И. Криминология: Курс лекций. — Изд. 4-е, испр. и доп. — М.: Щит-М, 2004. — С. 56.

2 См.: Керимов Д.А. Проблемы общей теории права и государства. — В 3-х т. — М.: Современный гуманистический университет, 2001; Кудрявцев В.Н. Избранные труды по социальным наукам. — В 3-х т. — М.: Наука, 2002.

3 См.: Дриль Д.А. Преступность и преступники. Учение о преступности и мерах борьбы с нею // Сост. и предисл. В.С. Овчинского. — М.: ИНФРА-М, 2006. — С. 528—552.

4 См.: Криминология. Учебник для юридических вузов / Под общей редакцией А.И. Долговой. — М.: Издательская группа ИНФРА-М-НОРМА, 1997. — С. 279.

5 Там же. — С. 281.

6 Аристотель. Сочинения в четырех томах. — М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1976. — Т. 1. — С. 137.

7 См. об этом: Жигарев Е.С., Петухов В.И. Философия криминологии. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2006. — Гл. II.

8 Сурмава А.В. Полтора кило мозгов или живое мыслящее тело? (Взгляд на психологию через призму психофизической проблемы) // Вопросы психологии. — 2006. — № 1. — С. 129.

9 См: Сурмава А.В. Указ. соч.; Выготский Л.С. Психика, сознание, бессознательное // Собр. соч. В 6 т. — М.: Педагогика, 1982. — Т. 1. — С. 132, 133.

10 Лейбниц Г. Сочинения: В 3 т. — М., 1983. — Т. 1. — С. 415, 117.

11 Там же. — С. 112, 113.

12 Там же. — С. 133.

13 См.: Выготский Л.С. Психика, сознание, бессознательное. — Т. 1. — С. 37—143.

14 См.: Брунер Дж. Торжество разнообразия: Пиаже и Выготский // Вопросы психологии. — 2001. — № 4. — С. 3—13.

15 См.: Левин К. Конфликт между аристотелевским и галилеевским способами мышления в современной психологии // Психологический журнал. — 1990. — Т. 11. — № 5. — С. 135—158.

16 Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность // Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения: В 2 т. — М.: Педагогика, 1983. — Т. 2. — С. 200.

17 Леонтьев А.Н. Понятие отражения и его значение для психологии // Вопросы философии. — 1966. — № 12.

18 См.: Кричевец А.Н. Внутренние условия развития и психофизическая проблема // Вопросы психологии. — 2005. — № 1. — С. 7.

19 Однако выражение Э.В. Ильенкова «мыслящее тело» не совсем согласуется с «мыслящей вещью» Спинозы; под вещью он понимал Дух, а не тело. См.: Майданский А.Д. Учение о мышлении у Ильенкова и Спинозы // Ильенковские чтения 2000—2001. — М.: Рос. гос. ин-т интеллектуальной собственности, 2002. — С. 109.

20 Ильенков Э.В. Диалектическая логика. — М.: Изд-во полит. лит., 1984. — С. 38.

21 Ильенков Э.В. Философия и культура. — М.: Изд-во полит. лит., 1991. — С. 381.

22 Рубинштейн С.Л. Человек и мир. — М.: Наука, 1997. — С. 37.

23 См.: Кричевец А.Н. Указ. соч. — С. 11.

24 Фролов И.Т. Перспектива человека. Опыт комплексной постановки проблемы, дискуссии, обобщения. — М., 1983. — С. 242.

25 Там же. — С. 241.

26 См. об этом: Горелов А.А. Концепции современного сознания. — М.: Центр, 1997. — Тема 15.

27 Лоренц К. Агрессия. — М., 1994. — С. 252.

28 См. об этом подробно: Жигарев Е.С., Петухов В.И. Философия криминологии. — С. 58—76.

29 См.: Федотова В.Г. Факторы ценностных изменений на Западе и в России // Вопросы философии. — 2005. — № 11. — С. 3—23.

30 Цит. по: Федотова В.Г. — Указ. соч. — С. 4.

31 См.: Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. — М.: Прогресс—Традиция, 2003.

32 Васильев В.В. Мозг и сознание: выходы из лабиринта // Вопросы философии. — 2006. — № 1. — С. 75.

33 См. об этом: Платонова Э.Е. Культурология. — М.: Акад. проект, 2003; Марков Г.Е. Немецкая этнология. — М.: Акад. проект, 2004.

34 Гартман Н. Этика. — М., 2002. — С. 214.

35 См. об этом: Гусельцева М.С. Методологические кризисы и типы рациональности в психологии // Вопросы психологии. — 2006. — № 1. — С. 14.

36 См.: Моросанова В.И., Гиндина Е.Д. Конференция Европейской ассоциации психологии личности // Вопросы психологии. — 2004. — № 6. — С. 135.

37 Алексеев А.И. Криминология. Курс лекций. — С. 56.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

15421. Роль макроорганизма в инфекционном процессе. Неспецифические факторы защиты организма от инфекции 34 KB
  Занятие 12 Тема занятия: Роль макроорганизма в инфекционном процессе. Неспецифические факторы защиты организма от инфекции. Учебная цель занятия: Познакомиться с ролью макроорганизма в развитии инфекционного процесса. Задачи занятия: 1. Изучить факторы неспеци...
15422. Иммунитет. Взаимодействие антигена с антителом in vitro. Серологические реакции, их механизм. Прямые серологические реакции. Реакции агглютинации, преципитации 35 KB
  ЗАНЯТИЕ 13 Тема занятия: Иммунитет. Взаимодействие антигена с антителом in vitro. Серологические реакции их механизм. Прямые серологические реакции. Реакции агглютинации преципитации. Учебная цель занятия: Познакомиться с основами иммунодиагнос
15423. Непрямые серологические реакции. Реакция связывания комплемента (РСК). Реакция непрямой гемагглютинации (РНГА). Реакция нейтрализации токсина антитоксином (РН) 36.5 KB
  ЗАНЯТИЕ 14 Тема занятия: Непрямые серологические реакции. Реакция связывания комплемента РСК. Реакция непрямой гемагглютинации РНГА. Реакция нейтрализации токсина антитоксином РН. Учебная цель занятия: Продолжение знакомства с основами
15424. Лабораторные методы оценки функционального состояния Т- и В-систем иммунитета 42 KB
  ЗАНЯТИЕ 15 Тема занятия: Лабораторные методы оценки функционального состояния Т и Всистем иммунитета. Учебная цель занятия: Ознакомиться с основными методами лабораторных исследований Т и Всистем иммунитета значениями некоторых иммунолог
15425. Семинар. Иммунитет. Т- и В-системы иммунитета. Кооперация клеток в ходе иммунного ответа. Иммунологическая память. Иммунологическая толерантность 76.5 KB
  ЗАНЯТИЕ 16 Тема занятия: Семинар. Иммунитет. Т и Всистемы иммунитета. Кооперация клеток в ходе иммунного ответа. Иммунологическая память. Иммунологическая толерантность. Гиперчувствительность немедленного и замедленного типов. Иммунопатология. ...
15426. Бактериологическая лаборатория и правила работы в ней. Классификация микроорганизмов. Морфология бактерий. Методы определения вида микробов. Бактериоскопический метод. Техника микроскопирования с иммерсионной системой 58.5 KB
  ЗАНЯТИЕ 1 ТЕМА ЗАНЯТИЯ: Бактериологическая лаборатория и правила работы в ней. Классификация микроорганизмов. Морфология бактерий. Методы определения вида микробов. Бактериоскопический метод. Техника микроскопирования с иммерсионной системой. УЧЕБНАЯ ЦЕЛЬ ЗАНЯТ...
15427. Бактериоскопический метод. Простые и сложные методы окраски. Окраска по Граму. Структура бактериальной клетки. Методы выявления капсул, жгутиков, спор. Изучение микробов в живом состоянии 57 KB
  ЗАНЯТИЕ 2 ТЕМА ЗАНЯТИЯ: Бактериоскопический метод. Простые и сложные методы окраски. Окраска по Граму. Структура бактериальной клетки. Методы выявления капсул жгутиков спор. Изучение микробов в живом состоянии. УЧЕБНАЯ ЦЕЛЬ ЗАНЯТИЯ: Продолжить изучение бактериос
15428. Действие физических и химических факторов на микроорганизмы. Стерилизация. Методы стерилизации. Дезинфекция. Основные группы дезинфицирующих и антисептических веществ, механизм их антибактериального действия 67 KB
  ЗАНЯТИЕ 3 ТЕМА ЗАНЯТИЯ: Действие физических и химических факторов на микроорганизмы. Стерилизация. Методы стерилизации. Дезинфекция. Основные группы дезинфицирующих и антисептических веществ механизм их антибактериального действия. Физиология бактерий. Питание мик...
15429. Характер роста микробов на жидких и плотных питательных средах. Колонии микроорганизмов. Пигментообразование у бактерий. Бактериологический метод 28 KB
  ЗАНЯТИЕ 4 ТЕМА ЗАНЯТИЯ: Характер роста микробов на жидких и плотных питательных средах. Колонии микроорганизмов. Пигментообразование у бактерий. Бактериологический метод второй этап. Выделение чистой культуры бактерий. УЧЕБНАЯ ЦЕЛЬ ЗАНЯТИЯ: Изучить характер рос