7326

Кражи и грабежи как преступления против собственности

Контрольная

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Кражи и грабежи как преступления против собственности 1. Кража Закон, касающийся кражи и относящихся к ней преступлений таких как грабеж, кража со взломом, различные преступления, включающие обман, шантаж и продажу (передачу) краденного, содержится ...

Русский

2013-01-20

404 KB

2 чел.

Кражи и грабежи как преступления против собственности

1. Кража

Закон, касающийся кражи и относящихся к ней преступлений таких как грабеж, кража со взломом, различные преступления, включающие обман, шантаж и продажу (передачу) краденного, содержится в Актах о краже 1968 и 1978 гг. Перед тем как Акт о краже 1968 г. вступил в силу, закон, касающийся кражи и относящихся к ней преступлений, был очень сложным, но, к счастью, о нем говорить не нужно, так как Акт о краже, который основан на Восьмом Докладе Комитета по Реформе Уголовного Права, является совершенно новым кодексом.

Как указано в заголовке, эта глава касается кражи, которая рассматривается в параграфах 1 – 7 Акта о Краже 1968 г.

Параграфы 139 – 145 проекта Уголовного кодекса изменили существующее определение кражи.

В соответствии с параграфом 1(1) Акта о краже, лицо виновно в совершении кражи если оно бесчестно присвоило собственность, принадлежащую другому лицу с намерением навсегда лишить другое лицо этой собственности. В соответствии с параграфом 7(2) Акта о краже, кража наказуема лишением свободы до семи лет.

Actus reus кражи — это присвоение чужой собственности. Means rea — это нечестность вместе с намерением навсегда лишить другое лицо присвоенной собственности.

В соответствии с параграфом 3(1) Акта: "Любое принятие на себя прав собственника является присвоением. Это включает в себя, принятие лицом на себя права собственника без кражи и посредством обращения с ней как владелец".

Суть этого определения: "принятие на себя... прав собственника". У владельца собственности есть много прав по отношению к собственности. Они включают в себя право пользоваться вещью, право ее уничтожить, подарить, продать и так далее. Однако в объединенных апелляциях, Morris and Anderton v. Burnside (в дальнейшем именуется просто Morris), где большинство судей согласились с речью лорда Роскилла, Суд Палаты Лордов согласился с тем, что, несмотря на использование слова "права" в начале параграфа 3(1), параграф 3 в целом показывал, что присвоение не требует принятия всех прав владельца, и что вполне достаточно принятия любого из прав собственника. Несмотря на объяснение лорда Роскилла, это заключение идет вразрез с языком этого параграфа, но как бы то не было, мы должны относиться к нему как к правильной интерпретации данного параграфа. Очень странно, что фраза "принятие прав владельца" должна значить "принятие любого из прав владельца". Мы позже увидим, как возможно украсть вещь у лица, которое не является владельцем, но которому вещь "принадлежит" для того, чтобы данное деяние подпадало под определение кражи, и как владелец может украсть свою же собственную вещь. Наверное, слово "владелец" в формулировке Суда Палаты Лордов нужно читать как "лицо, которому принадлежит вещь", когда предполагаемая кража происходит не у владельца.

В Моррисе обвиняемый в каждом случае брал вещи с полки в магазине и переклеивал на них этикетки, которые показывали меньшую цену. Потом он покупал эти вещи за меньшую цену. Бернсайд был арестован до того, как он заплатил за товар, но Моррис был арестован уже после оплаты. Палата лордов постановила, что оба обвиняемых совершили кражу. Присвоение собственности произошло тогда, когда они поменяли ценники (в то время у них уже возник Means Rea кражи) потому что они уже приняли одно или больше чем одно право владельца. Не важно то, что они в тот момент не приняли всех прав владельца. Лорд Роскилл сказал: "Если концепция присвоения в параграфе 3(1) включает в себя элемент неблагоприятного вмешательства, или узурпацию какого-либо права владельца, необходимо... рассмотреть удовлетворяется ли это требование в этих случаях... Если покупатель, обладая извращенным чувством юмора, меняет на товарах ценники, тем самым, намереваясь только создать путаницу, я не думаю, что смена ценников является присвоением, однако несложно представить себе ситуацию, когда смена ценников будет являться присвоением. Дело Morris and Anderton v. Burnside является совокупностью этих действий, снятие с полки и смена ценников свидетельствует о неблагоприятном вмешательстве или узурпации права собственника. Эти действия, таким образом, являются присвоением. Именно действия, которые индивидуально или коллективно являются неблагоприятным вмешательством или узурпацией права владельца, являются присвоением в смысле параграфа 3(1). Я не думаю, что имеет какое-либо значение, было ли одно такое действие или несколько, и был ли временной интервал между ними". Важность интерпретации параграфа 3(1) которое дает дело Morris показано в Governor of Pentonville Prison, exp Osman. В этом случае суд был озадачен временем, когда произошла кража денег с кредитного счета в банке в результате нечестного обращения с этим счетом. Районный суд постановил, что присвоение, а потому и кража произошло тогда, когда был выписан чек на деньги, находившиеся на этом кредитном счете, или когда банком была получена инструкция перевести определенную сумму на этот счет. Причина этого решения в том, что представление чека к оплате, или послание инструкции является осуществлением одного из прав владельца банковского счета.

В результате, например, если Д., будучи в Англии, посылает факс в банк П., находящийся в США с инструкцией заплатить Х. $ 1.000.000 со счета П., то здесь произошло присвоение банковского счета П. и, соответственно, кража, которая находится в пределах юрисдикции английских судов.

Из вышесказанного следует, что утверждения о том, что присвоение права собственности не имеет последствий для владельца собственности ил для наличия у него возможности пользоваться этой вещью.

В Lawrence v. Metropolitan Police Comr Висконт Дилхорн, выражая решение Палаты Лордов, сказал, что слова "без согласия владельца" не должны быть включены в определение преступления. Касающаяся этого вопроса часть выступления Висконта не до конца понятна. Возможно, что он имел в виду, что эти слова не надо включать в параграф 1(1) поскольку они подразумевались в контексте присвоения, было бы бесполезно включать их в прекрасно выраженный текст параграфа 1(1). С другой стороны, возможно, что Его Честь имел в виду то, что присвоение может произойти, даже если владелец (или другое лицо которому принадлежит собственность) согласился на действия обвиняемого.

Что бы Висконт Дилхорн ни имел в виду, из последующих прецедентов ясно, что эта часть его выступления не должна пониматься в этом смысле. Как было закреплено Палатой Лордов в Моррисе, для того, чтобы было присвоение прав (любого права) владельца, должно быть неблагоприятное вмешательство или узурпация этих прав (права). Такого вмешательства или узурпации не может произойти если было согласие (выраженное или невыраженное) владельца. Между прецедентами Лоренс и Моррис, эта точка зрения была принята Апелляционным судом в делах Skipp and Hircock и Eddy v. Niman, а после Морриса в делах Fritschy и McHugh and Tringham.

В деле Фритши П. попросил Д. забрать в Англии золотые рэнды и привезти их в Швейцарию. Когда Д. их взял, он бесчестно решил распорядиться ими как его собственными. Однако он отвез их в Швейцарию в соответствии с указаниями. Затем он избавился от них к своей выгоде. Без сомнения, его неразрешенная продажа чужих золотых рэндов в Швейцарии, удовлетворяет требованиям параграфа 1(1) о краже. Но Швейцария находится за пределами юрисдикции Английских судов. Вопрос к Апелляционному суду заключался в следующем: совершил ли Д. кражу в пределах юрисдикции английских судов. Применяя Морриса, суд постановил, что Д. не совершил кражу, поскольку все, что он сделал в пределах английской юрисдикции, соответствовало инструкциям П. Поэтому в пределах английской юрисдикции присвоения совершено не было.

В деле McHugh and Tringham Д. и другой директор компании превысил свои полномочия, выписав чеки в пользу дочерней компании, принадлежавшей той же группе. Отклоняя апелляцию, Апелляционный суд постановил, что действие, совершенное с разрешения (выраженного или подразумеваемого) компании, не может, в общем, считаться присвоением, но действие, совершенное без этого разрешения, будет считаться присвоением.

Похожий подход был использован Тайным Советом в деле A-G of Hong Kong v Chan Nai Keung, когда Д, директор компании по производству и экспорту текстиля, имел общее разрешение компании распоряжаться экспортными квотами (они являются имуществом). Он продал их ниже стоимости, обманув при этом компанию. Тайный Совет постановил, что, поскольку Д. как агент компании не присвоил бы никаких прав владельца, если бы действовал в сфере своих разрешенных полномочий, он присвоил эти права, превысив полномочия, и продав экспортные квоты в убыток компании. Поэтому он присвоил спорные экспортные квоты.

Позднее, в делах Philippou и, особенно в Dobbson v General Accident, Fire and Life Assurance Corpn plc, Апелляционный суд встал на другую позицию. В решении по этим делам суд постановил, что Палата Лордов в деле Лоренс нашла то, что присвоение может случиться, даже если владелец согласился с тем, что было сделано, и ничто в Моррисе этому не противоречило. В деле Добсон произошло следующее: П. обменял свои часы и кольцо на чек строительного общества. Позднее обнаружилось, что чек был украден и недействителен. Апелляционный суд (отдел гражданских дел) постановил, что кольцо и часы были украдены у П., в смысле условий его страхового полиса и Акта о краже, поскольку для контекста параграфа 1(1) присвоение может произойти, даже если владелец согласился с тем, что у него забрали собственность.

Эти решения вторгли право в полную неразбериху, так как имелся ясный конфликт прецедентного права. Этот конфликт был разрешен для всех практических целей поздним решением Апелляционного суда в деле Gomez, которое подтвердило, что закон существует в таком виде, как изложено в Морисе. Т. е. должно быть неблагоприятное влияние или узурпация одного или более прав владельца, которое не может произойти, если случившееся было прямо или косвенно разрешено владельцем.

В Gomez Д1 помощник менеджера магазина электрических товаров склонил своего менеджера к разрешению поставки товаров к Д2 в обмен на два чека строительного общества, которые были украдены, а следовательно недействительны. Д1 знал, но скрыл этот факт от менеджера и сказал ему, что эти чеки были "так же хороши как и наличные". Д1 и Д2 были обвинены в краже товара. Апелляционный суд нашел, что судья нижестоящего суда был не прав, когда постановил, что присвоение товара произошло в тот момент, когда Д2 вошел во владение ими. Причиной такого решения Апелляционного суда было то, что Д2 было разрешено получить товар по спорному договору продажи. Ясно, что решение по делу Dobson v General Accident было прямо применимо к фактам этого дела, но суд отказался ему следовать. Вместо этого он нашел себя обязанным следовать теории Морриса, которая говорит, что суть присвоения "включает не разрешенное действие, но действие путем неблагоприятного влияния или узурпации прав владельца". Не может быть и тени сомнения, что после пересмотра Палатой Лордов, суды будут следовать решению по делу Gomez, а не решения по делам Philippou и Dobbson v General Accident. Эти решения были отменены делом Gomez.

Gomez также важен потому, что он освещает несколько других спорных моментов. Один будет упомянут здесь, а другой позже. В деле Dobson v General Accident, судья Паркер различил "простое согласие" владельца и "выраженное разрешение" владельца. Первое не предотвратит сделку с собственностью от присвоения, тогда как последнее сможет это сделать. В Гомезе было решено, что Моррис нельзя низводить до такой степени. Никакая сделка с собственностью, происходящая с согласия владельца, не может считаться присвоением. Как заметил суд в решении по делу Гомез: "Вина не должна зависеть от такого тонкого различия, даже если, в действительности такое различие может существовать".

Как мог заметить читатель, Гомез оставил открытым действительное значение высказывания Висконта Дилхорна по делу Lawrence. Сейчас это уже практически не важно, поскольку в Гомезе Апелляционный суд постановил, что "Даже если есть разница между Lawrence и Morris, это не тот подход, который использовался в Моррисе, и которому мы должны следовать".

Примеры присвоения. Самый обычный способ присвоения — это тот, который происходит путем неразрешенного присвоения права собственности на вещь. Присвоение, несомненно, является основным правом собственника. Карманник, который берет чей-то бумажник, бесспорно, его присваивает. Покупатель, который берет товары с полки в магазине и прячет их у себя в сумке, намереваясь за них не платить, явно присваивает товар. Естественно, что поведение покупателя является неблагоприятным вмешательством или узурпацией права владельца, в данном случае магазина. В то время как этого не происходит, когда честный покупатель берет товар с полки магазина и кладет его в тележку чтобы отвезти его к кассе и заплатить за него. Здесь нет ни неблагоприятного влияния, ни узурпации права владельца, потому что действия покупателя разрешены владельцем магазина.

Похоже, что лицо может присвоить собственность, даже не принимая владения ею в грубом смысле этого слова, но просто подразумевая это. Это показано в решении по делу Corcoran v Anderton, где было найдено, что когда женская сумочка была выхвачена из рук хозяйки, был совершен грабеж (что подразумевает кражу, а, следовательно, и присвоение), даже если потом эта сумочка упала на землю и грабитель не смог с ней убежать. Остается увидеть, является ли простое прикосновение карманника к бумажнику, сумочке или к чему-либо еще с целью украсть, присвоением. Если нет, то это, естественно, является попыткой кражи и должно привести к заслуженному наказанию.

Действие может произойти с разрешения владельца, даже если обвиняемый имел скрытые нечестные намерения по отношению к собственности.

Fritschy дает нам один пример. Другой показан в Eddy v Niman, где было решено, что не было присвоения товара человеком, который, намереваясь не платить за них, взял товар с полки, и положил его себе в сумку. Затем он оставил эту затею и покинул магазин без товара. То, что он сделал с товаром, было разрешено магазином. Таким образом, тот факт, что он просто взял товар с полки магазина, не является присвоением. В деле Eddy v Nimman судья Вебстер сказал, что необходимо какое-нибудь очевидное действие, не соотносимое с правами владельца, но в Моррисе Лорд Роскилл считал, что такое действие не должно быть очевидным. То, что является неочевидным действием не ясно. В деле Fritschy Апелляционный суд заметил, что мнение Лорда Роскилла очень тяжело понять. К счастью, мнение Лорда Роскилла выражено настолько запутанно, что оно не обязательно и, скорее всего, будет игнорироваться в практике.

Возможно присвоение собственности даже в том случае, когда лицо даже ни касалось этой собственности.

В Pitham and Hehl Д. вошел в дом П., когда П. не было дома, и предложил Х. купить мебель, принадлежавшую П., поскольку право продажи является одним из прав собственности.

Д. разрушает собственность П., не касаясь ее. Он кидает камни в окно, или стреляет в домашних животных. Право на разрушение собственности является одним из прав владельца. Однако такое поведение будет считаться преступлением по Акту о Преступных Повреждениях 1971 г. Было бы правильнее обвинять по этому Акту.

С другой стороны, определение присваивания, означает, что если лицо представляет чек, выписанный на счет, на котором недостаточно денег, и на котором нет защиты от овердрафта, то это лицо не совершает присваивания какой-либо собственности принадлежащей другому лицу. Это происходит потому, что это лицо не приняло никаких прав банка к той части фондов, к которой относится сумма чека. Также нет присваивания, когда банк переводит указанную сумму получателю платежа по чеку.

Если Д. выписывает неразрешенный чек на кредитный счет П., то Д. виновен в краже денег со счета П.

Как уже говорилось, лицо может присвоить вещь, даже если он уже ей владеет. Это следует из заключительной части параграфа 3(1), в котором говорится что "присвоение" "включает в себя, когда лицо принимает на себя права собственника, не украв вещь, любое позднее принятие на себя права на вещь посредством обращения с ней как владелец". Поэтому, если Д. возьмет у П. зонтик, чтобы воспользоваться им во время ливня, но собирается вернуть его, когда вернется, то Д. не украдет его, хоть и существует присвоение зонтика, нет намерения навсегда забрать его у П. Однако, если Д в последствии решит оставить зонт себе, или продать его, он будет виновен в краже, поскольку его принятие права владения зонтом является присвоением, которое сопутствуется намерением навсегда лишить П. права владения.

В деле Pilgram v Rice-Smith, было решено, что продавец в магазине, который вместе с покупателем заворачивал товары и уменьшал цены на обертке таким образом, что покупателю пришлось бы меньше платить, таким образом, присваивал товары. Если Д. берет у П. телевизор на прокат, а затем его продает, то таким образом он его присваивает.

В обоих этих примерах требования к присваиванию, которые изложены в параграфе 3(1) и интерпретированы в Моррисе, удовлетворяются, поскольку такие действия, неразрешенные владельцем, являются неблагоприятным влиянием или узурпацией одного или более прав владельца.

Следуя решению Апелляционного суда по делу Гомез, не может быть сомнения, что лицо, которое получает собственность вещи обманом, не присваивает ее. Лицо, которое получает владение собственностью обманным путем, намериваясь лишить владельца этой вещи, не присваивает эту собственность, когда ее получает, поскольку это является разрешенным действием, но только если затем он делает с ней что-либо неразрешенное. В деле Skipp Д., представившись настоящим перевозчиком, получил инструкции получить два груза апельсинов и один груз лука со склада в Лондоне и доставить их в Лейчестер. Д. забрал грузы, но исчез с ними. Апелляционный суд постановил, что, хотя Д., возможно, намеривался лишить владельца владения, когда он забирал каждый груз, однако он присвоил товар не в момент получения, когда следовал своим инструкциям, а тогда, когда не привез груз в место назначения, таким образом, отклонившись от своих инструкций. В деле Hircock было решено, что Д., который получил машину по договору аренды, а позже ее бесчестно продал, присвоил ее ни когда получил, а когда продал.

Является или нет поведение обвиняемого присвоением, может зависеть от его душевного состояния. Его поведение в этот момент может быть совершенно нейтральным. Является оно или нет неблагоприятным влиянием, или узурпацией права владельца зависит от намерений обвиняемого. Например, если Д. находит на улице бумажник, принадлежащий П., подбирает его и кладет в свой карман, то эти действия будут являться присвоением, если у Д. будет намерение оставить бумажник себе, если же он намеревается вернуть бумажник П., то присвоения совершено не будет. Вышесказанное становится понятно из дела Морриса.

Исключение для добросовестного покупателя. Параграф 3(2) исключает определенный тип дел, который подпадает под определение присвоения.

Параграф 3(2) акта о краже предусматривает что: "когда собственность или право на собственность или право в имуществе передается, или собирается быть передано добросовестному покупателю за встречное удовлетворение, никакое принятие им прав собственника, не должно, по причине порока титула, являться кражей". Значение этого параграфа в том, что если А. крадет вещи у Б. и продает их Д., который действует добросовестно (т. е. Д. не знает и не догадывается о том, что эти вещи были украдены), то отказ Д. вернуть эти вещи после того как он узнал о том, что они были украдены у Б., не является кражей Д. у Б. Хотя отказ вернуть или продажа этих вещей не будет являться преступлением, но если Д. продал эти вещи после того, как узнал правду, то его действия будут являться обманом, поскольку Д. представится владельцем вещей.

Нужно выделить, что исключение параграфа 3(2) применяется лишь в тех делах, где вещи были переданы обвиняемому за встречное удовлетворение, и он действовал добросовестно.

Присвоение бездействием. Заключения, сделанные Палатой Лордов в деле Морриса, и в других обсуждавшихся выше делах относятся лишь к тем делам, где производились действия. Однако присвоение может произойти и путем бездействия, таким как невозвращение вещи владельцу. В параграфе 3(1) подразумевается, что лицо присваивает собственность, которую оно не украло, но лишь "хранило как владелец", а "хранение" не предусматривает совершение действия. Может определенное бездействие считаться присвоением или нет, зависит от душевного состояния обвиняемого, поскольку именно оно определит факт неблагоприятного влияния или узурпации права собственности. В деле Broom v Crowther Д. купил краденый теодолит. Позже он узнал, что теодолит был украден, но оставил его у себя дома, пока он решал, что с ним делать. Теодолит лежал у него в спальне неделю, до тех пор, пока Д. не допросила полиция. Принимая апелляцию Д., Дивизионный суд постановил, что, хотя и могут быть случаи, где можно показать, что Д. хранил вещь как владелец, но этот вывод нельзя сделать в данном случае, поскольку теодолит находился в руках Д. недолго, а в это время он просто думал, что же с ним делать.

Если лицо присвоило собственность, принадлежащую другому лицу, и имеется соответствующий Means Rea, то это лицо совершило кражу. Такое присвоение, как бы не долго оно ни продолжалось, может случиться только один раз, и последующие присвоения этой вещи не являются кражей. Как известный автор заметил: "В противном случае было бы теоретически возможно осудить вора за кражу серебряного чайника всякий раз, когда он использует его, для того чтобы налить чай".

Лицо нельзя осудить за кражу, если нет доказательств, что он присвоил какую-то определенную собственность, принадлежащую другому лицу. Нельзя осудить Д. лишь за то, что по его вине А. задолжал Б.

В деле Navvabi Д. выписал неразрешенные чеки для получения жетонов в казино. Поскольку чеки были подкреплены карточкой, банку пришлось их признать, и банк остался должен казино. Апелляционный суд отменил приговор В., поскольку присвоение им части банковских фондов, относящихся к сумме, указанной на чеке, не имело места. Понятно, что невозможно указать ни на какую другую собственность банка, которую присвоил Д.

Лицо, обвиняемое в краже части собственности, может быть осужден за это и только за это, даже если на процессе станет известно, что он украл всю эту собственность, и обратное окажется правдой.

2. Собственность

В соответствии с параграфом 4(1) Акта о краже, собственность включает в себя деньги и любую другую собственность движимую или недвижимую, включая право требования и другое выраженное в правах имущество. Упоминание недвижимости означает, что земля и все объекты, прикрепленные к земле, включаются в определение собственности. Однако существуют особые оговорки, касаемые кражи земли и объектов, прикрепленных к земле. О них будет сказано позднее. Так же есть особые положения, запрещающие кражу диких животных.

Право требования является личным правом на собственность, которое может быть осуществлено только через иск, а не через владение. Включение этого права в определение собственности означает, что лицо, которое бесчестно присваивает право собственности на право требования, такое как долг, авторское право, или торговую марку, с намерением навсегда лишить владельца этой собственности, виновно в краже. Поэтому, если Д. бесчестно передает Х. свой долг П., для того, что бы обделить П., то Д. виновен в краже права требования у П.

Также, если Д. продает книгу, авторское право, которое принадлежит П., то Д. совершает кражу права требования, принадлежащего П. Банковский счет также является правом требования, поскольку это долг банка клиенту. Поэтому, например, если бухгалтер бесчестно выписывает неразрешенный чек на банковский счет его нанимателя, то он виновен как в краже права требования (суммы находящейся на балансе в банке) принадлежащего его нанимателю, так и в краже самого чека.

Другой выраженной в правах собственностью являются, например патенты и передаваемые экспортные квоты. Последнее было признано в деле A-G of Hong Kong v Chan Nai Keung, где Тайный совет постановил, что экспортные квоты, которые можно свободно продавать и покупать, являются выраженной в правах собственностью.

Несмотря на такое широкое определение собственности в параграфе 4(1) Акта о краже, существуют вещи, которые не упоминаются, или не могут упоминаться там, а, следовательно, их нельзя украсть.

Традиционно человеческое тело не является собственностью, хотя на это и нет причин. Если когда-нибудь оно станет собственностью, то после захоронения, оно будет принадлежать хозяину кладбища. До захоронения оно будет принадлежать наследникам и другим лицам, в зависимости от обстоятельств. Необходимо сказать, что человеческие тела, или части из них, которые были сохранены для последующего использования, например, мумии в музеях, или тело, которое хранится для исследований или обучения студентов в медицинских школах, или часть тела, предназначенная для трансплантации, должны быть собственностью.

Понятно, что живое человеческое тело не может считаться собственностью. Несмотря на это, был ряд осуждений за кражу продуктов человеческого тела, таких как волосы или моча. Эти осуждения никогда не проверялись Апелляционным судом.

В нескольких делах было решено, что конфиденциальная информация, такая как торговая тайна или содержание будущей контрольной работы не считается собственностью. По этому простое копирование не является кражей. Однако копирование компьютерной информации, будет считаться преступлением в соответствии с параграфом 13 Акта о Краже, или в соответствии с параграфом 1 Акта о компьютерных злоупотреблениях 1990 г.

Проезд в машинах, автобусах или поездах не считаются собственностью, но те, кто получает их путем обмана, могут быть виновны в соответствии с параграфом 1 Акта о Краже 1978 г.

Электричество не считается собственностью в соответствии с определением параграфа 4. Соответственно его нельзя украсть. Но в соответствии с параграфом 13 Акта о краже, лицо, которое виновно в бесчестном использовании без надлежащего разрешения, или вызывает бессмысленную трату или перенаправление электричества, может быть приговорено к сроку заключения до пяти лет. Бессмысленная трата или перенаправление электричества в большинстве случаев является серьезным преступлением, когда, например, лицо переподключает электрическую линию, после того, как его отключили за неплатеж, но если Д. включает радиоприемник П. без разрешения П., то он может быть осужден за преступление в соответствии с параграфом 13, так же как и лицо, опустившее фальшивую монету в электрические весы для того, чтобы взвеситься.

Тот, кто бесчестно пользуется частным телефоном без разрешения владельца, виновен в соответствии с параграфом 13. Так же будет, если лицо воспользуется общественным телефоном, но в этом случае его действия будут рассматриваться в контексте параграфа 48 Британского Акта о Телекоммуникациях 1981 г.

По этому закону, лицо, которое пользуется общественным телефоном с намерением уклониться от уплаты, виновен в преступлении, которое карается тюремным заключением сроком до двух лет.

Почва и растения и другие, растущие на земле предметы, являются прикрепленными к земле объектами, так же как и дома, стены и другие постоянные сооружения. С другой стороны, временное жилище строителей, не является прикрепленным к земле объектом, как и куча гравеля или других строительных материалов. В обычных случаях суды следуют правилу интеграции, где учитывается степень постоянства привязанности к земле. Это помогает решать вопрос о том, является ли вещь движимой или недвижимой.

Запрет на кражу земли и прикрепленных к ней объектов вводится параграфами 4(2) и 3 Акта о краже: "Лицо не может красть землю, или объекты, прикрепленные к ней, за исключением следующих случаев:

  •  когда лицо является доверенным, или личным представителем, или ликвидатором компании, или ему еще как-то разрешено продавать землю, принадлежащую другому лицу, и он присваивает землю, или прикрепленные к ней объекты, действуя, нарушив доверие, возложенное на него;
  •  когда лицо, не являясь владельцем земли, присваивает что-либо прикрепленное к земле, путем отделения вещи от земли, прямо или косвенно, или после того как вещь была отделена от земли;
  •  когда, будучи арендатором земли, присваивает, целиком, или частично любое строение, прикрепленное к земле".

        "Лицо, собирающее дикорастущие грибы, или собирающее цветы, фрукты или листву с дикорастущего растения, не крадет то, что он собирает, если данное действие не совершается для прибыли, или для продажи, или для любой другой коммерческой деятельности" (п. 4(3)). Это положения Акта о краже. Большинство частей Акта понять легко, но вышеуказанное к ним не относится.

Все сводится к следующему:

  1.  Земля в целом не может быть украдена, за исключением тех моментов, когда присвоитель относится к определенному классу и действует определенным образом (п. 4(2)). К этому классу относятся доверенные, личные представители, ликвидаторы компаний и другие, которым вверено продавать и распоряжаться землей, принадлежащей другому. Единственный способ для этих лиц украсть землю заключается в злоупотреблении доверием, возложенном на них. В результате, лицо не может украсть землю в целом, просто передвинув забор, или самовольно поселившись. Если он, передвигая забор, обманывает, то он может быть наказан за обманное получение собственности, но ответственности за самовольное поселение нет.
  2.  Вещи, прикрепленные к земле, могут быть украдены только в следующих случаях. Говоря о земле в целом, ее могут украсть только определенные лица и только определенным образом (п. 4(2) (а)). Когда не владеющее лицо присваивает прикрепленную к земле вещь путем прямого или косвенного отделения этой вещи от земли (п. 4(2) (б)). Если нарушитель владения, или любое другое не владеющее лицо, добывает гравель, или снимает черепицу или кирпичи со здания, добывает торф, собирает цветы или другие растения, собирает цветы с обрабатываемого участка или спиливает дерево, или спиливает одну из его ветвей, или вызывает такое отделение (например, выпускает свинью на поле, где она выкапывает овощи), то это лицо может быть обвинено в краже. Вышесказанное не относится ни к собиранию дикорастущих грибов или корней, ни к собиранию ягод и листвы с дикорастущих растений. Такое поведение управляется особым положением параграфа.

       Во-первых, собирание дикорастущих грибов не является кражей, хотя здесь на лицо отделение вещи от земли, если это не производится для коммерческих целей. Во-вторых, когда не владеющее землей лицо собирает цветы, плоды или листву с дикорастущих растений или деревьев, это лицо не может совершить кражу (хотя здесь опять происходит отделение вещей от земли), если данное действие не производится за вознаграждение, или для продажи, или для любой другой коммерческой цели. "Собирать" — очень узкий термин. Он не включает в себя такие вещи, как выкапывание дикорастущего растения или отламывание веток. Эти действия регулируются параграфом 4(2) (б)), а параграф 4(3) к ним не применяется. Эти параграфы действуют следующим образом: незадолго до Рождества цветочник и электрик собирают остролист с культивируемого дерева. В этом случае они оба могут быть осуждены за кражу, поскольку дерево не является дикорастущим растением. Затем они собирают остролист с дикорастущего дерева. Цветочник собирает потому, что хочет продать остролист у себя в магазине, а электрик украсить свой дом. В этом случае только цветочник будет осужден. Если они вдвоем выкапывают елки, то осуждены они будут тоже вдвоем, поскольку "выкапывание" не является "собиранием".

В общем, лицо, арендующее землю, не может красть вещи, прикрепленные к земле. Соответственно, если он добывает гравель, выкапывает и продает растения, или собирает чернику на продажу, то технически осудить его за кражу невозможно. Единственное исключение заключено в параграфе 4(2) (с)). Оно относится к строению, или части строения, которое используется и было передано в аренду вместе с землей. Эти вещи могут красться арендатором, причем любым способом. Отделение от земли не необходимо. Самый ясный пример здания — это дом, но этот термин включает в себя такие понятия как стена или мост. Из этого следует, что если арендатор сносит сарай для угля на участке, который он арендует, или вынет из дома камин и продаст его, или продаст камин самовывозом, с обещанием вынуть его потом, то арендатор может быть осужден за кражу. Странно, что все эти положения не относятся к лицу, владеющему землей по лицензии. Таким образом, лицензент не совершит никакого преступления, если бесчестно присвоит что-либо прикрепленное к этой земле.

Параграф 4(4) Акта о краже говорит о том, что дикие животные, прирученные ил не прирученные, являются собственностью, но лицо не может украсть дикое неприрученное животное, которое обычно не живет в неволе, или тело этого животного, если только оно или стало чьей-то собственностью, и с тех пор не было утеряно или оставлено, или другое лицо получает это животное в собственность.

Пока они живы, дикие, не прирученные, не живущие в неволе животные, не могут ни кому принадлежать, но как только они теряют жизнь или свободу, они становятся собственностью владельца земли, на которой они потеряли жизнь или свободу, или, если владелец земли отдал права на этих животных кому-либо еще, тому лицу, которому были переданы права. Параграф 4(4) разделяет две группы диких животных:

  1.  Дикие либо прирученные, либо обычно живущие в неволе животные могут быть украдены таким же образом, как и любое другое имущество. Таким образом, лицо может быть виновно в краже, бесчестно присвоив ручную лисицу или медведя из зоопарка.
  2.  Дикие, не прирученные, не живущие в неволе животные.

Такое животное или его тело обычно не может быть украдено. Есть два исключения:

  •  когда оно попало во владение какому-либо лицу, и это владение не было потеряно или оставлено;
    •  когда другое лицо не находится в процессе присвоения.

Таким образом, охота на чужой земле не является преступлением, за исключением тех моментов, когда дичь изымается из капканов, расставленных другими лицами, поскольку в этом случае, другой охотник находится в процессе присвоения этой дичи, или из сумки, в которую другое лицо сложило плоды своей охоты, поскольку в этом случае присвоение уже произошло. Охота регулируется особым законодательством.

Другие преступления, относящиеся к диким животным. Восьмой Доклад Комиссии по реформе Уголовного права рекомендовал, что все право, относящееся к охоте, должно рассматриваться специальной комиссией. С другой стороны, определенные положения Акта о краже 1861 г. суммарно наказывали незаконное присвоение или уничтожение рыбы в частных водоемах, или в тех водоемах, где частное право на рыбалку регулируется в модифицированной форме частью первой Акта о Краже 1861 г.

Различные Викторианские статуты суммарно наказывают за охоту, и за нарушения права частной собственности, преследуя дичь, они не требуют обязательного убийства или присвоения дичи. Параграф 1 Акта об оленях 1991 г. прямо говорит о суммарных преступлениях, относящихся к намеренному присвоению, убийству или ранению оленя без согласия владельца или арендатора земли, или соответствующих властей.

Эти относящиеся к рыбе, дичи и оленям преступления являются отличными преступлениями и достаточно далеки от кражи.

Присвоенная собственность должна принадлежать другому лицу в момент присвоения. В обычном языке принято говорить, что собственность принадлежит кому-нибудь только тогда, когда ей владеют, но в смысле параграфа 5(1) Акта о краже, собственность принадлежит тому, кто или владеет вещью, или владеет частью вещи.

3. Владение и обладание

       Перед тем как обсуждать параграф 5(1) необходимо отметить разницу между владением вещью и обладанием вещью. Владение товаром или деньгами или любой другой собственностью является высшим правом на эту собственность. Это право длится дольше, чем любое другое право на вещь, но владение не обязательно означает обладание. Например, А. мог арендовать машину у Б., а десятифунтовая банкнота В. могла быть взята карманником Г., который затем положил ее себе в бумажник. Б. и В. являются собственниками соответственно машины и банкноты, несмотря на то, что А. и Г. обладают этими вещами. Даже если банкнота В. перемешалась с другими деньгами в бумажнике Г., то В. остается владельцем этой банкноты, но Г. мог сделать того, кто добросовестно принял эту банкноту ее владельцем, Это происходит потому, что деньги являются оборотным имуществом. Вор может передать лучший титул на вещь, чем есть у него самого. Товары не являются оборотным имуществом. Если Ж. украдет часы у З. и продаст их Ю., то З. останется владельцем часов и сможет подать иск против Ю.

Нужно заметить, что существует правило, определяющее переход права владения при продаже товаров. Оно состоит в том, что права владения переходит только тогда, когда с этим соглашаются обе стороны. В случае продажи в магазине, например, стороны обычно считают, что право владения переходит тогда, когда совершается оплата, а в случае розничной продажи бензина, тогда когда бензин попадает в бак, хотя оплата происходит позже.

Обладание по большому счету — это физическое обладание вещью за исключением следующего:

  1.  Обладание может значить что-либо большее, чем просто физическое обладание. Например, лицо не обладает столовыми приборами, которыми он пользуется, когда ужинает в гостях, покупатель не обладает товарами, на которые смотрит в магазине, рабочий не обладает принадлежащими работодателю инструментами. В каждом из приведенных случаев хозяин дома, хозяин магазина и работодатель обладают вещью.
  2.  Обладание может также значить что-то меньшее, чем физический контроль. Например, домовладелец обладает всем тем, что находится у него дома даже тогда, когда он находится на работе.
  3.  Когда ни у кого нет физического обладания, или когда оно спорно, лицо, имеющее право обладания, обычно обладает спорным предметом. Например, хозяин автомата, продающего газеты, может не знать, сколько монет находится в этот момент в автомате, но он все равно обладает монетами, которые находятся в этом автомате.

Лицо не теряет владение вещью, когда он забывает, куда ее положил. Но лицо потеряет право обладания тогда, когда кто-то другой присвоит эту вещь. Таким образом, если женщина теряет на улице свою сумочку, то она продолжает ею обладать до тех пор, пока кто-то другой не примет прав обладателя. С другой стороны, когда собственность оставляется кем-либо, и это лицо теряет всякий интерес к этой собственности, то он теряет все права на эту вещь, включая права владельца, если это лицо ими обладает. Но лицо, например, не теряет право обладания вещью, если положит ее в чулан.

Как уже говорилось, права владения и обладания могут принадлежать разным людям. Хорошим примером этого является зависимое держание: А доверяет товары Б., и Б. обязан вернуть эти товары А., или доставить эти товары к третьему лицу, в соответствии с инструкциями А. В этом случае Б. получает право обладания, но владение остается у А.

По закону о владении товаром обычно говорят "собственность в товарах". Использование слова "собственность" вводит немалую путаницу, и проще использовать это слово в его другом смысле, а именно в смысле вещей, которые могут быть субъектом института владения. Именно в последнем своем значении это слово используется в Акте о краже и в названии этой главы.

Параграф 5(1) гласит: "Собственность принадлежит тому лицу, которое обладает ей, или имеет право на вещь или на часть вещи". "Управление" вещью включает в себя случаи, где лицо, которое физически управляет вещью, но не обладает ею. Например, гость, который пользуется посудой хозяина, не обладает посудой, хотя физически управляет ею.

В деле Woodman обвиняемый взял металлолом из неиспользуемого фабричного здания, принадлежащего компании English China Clays. Раньше на этом месте было значительное количество металлолома, но он был продан компании, которая занималась уборкой и переработкой металлолома. Эта компания убрала большую часть, но немного осталось там, куда было сложно подобраться. Эта часть металлолома находилась в здании фабрики около двух лет, пока ее не взял обвиняемый. После того, как компания убрала весь металлолом, English China Clays возвела забор, и повесила знаки "Частная собственность, не входить", "Нарушители будут наказаны". Отказывая в апелляции, Апелляционный суд постановил, что было приведено достаточно доказательств, что English China Clays контролировало этот участок, а посему контролировал и те вещи, которые находились на этом участке, не смотря на то, что ЕСС не подозревал о нахождении некоторых вещей на участке.

Тот факт, что владелец собственностью может контролировать собственность, находящуюся на этом участке, даже не подозревая о существовании этой собственностью, имеет большое значение, где владелец вещью оставил вещи на участке, а потому потерял право владения и право собственности на эти вещи. В этом случае, тот факт, что спорные вещи все равно принадлежат другому лицу, а владелец контролирует их, означает то, что тот, кто бесчестно присваивает эти вещи, может быть осужден за кражу.

Лучшим примером пропреитарного права является полное владение собственностью, но эта фраза так же означает пропреитарные права, которые не означают полного владения вещью.

Имеет или нет лицо, отличное от обвиняемого, пропреитарное право на вещь в момент присвоения, не определяется Актом о краже, но зависти от положений гражданского права. Полное исследование этого вопроса лежит за пределами этой книги, но необходимо заметить, что пропреитарный интерес, который значит меньше чем полное владение вещью, является тем интересом, который бенефициарий имеет в трастовом фонде, или наследник в завещании.

Одним типом траста является презюмированный траст. Его существование поднимает множество вопросов в гражданском праве, например, дает или нет факт получения скрытых доходов при пользовании чужой вещью, рождение презюмированному трасту. В деле A-G Reference (No 1,1995) Апелляционный суд принял во внимание, что даже если работник получил скрытые доходы по презюмированному трасту своего работодателя, пропреитарный интерес работодателя в этом трасте не был пропреитарным интересом в смысле параграфа 5(1). Такая интерпретация сильно контрастирует с решением другого Апелляционного суда по делу Shadrokh-Cigari. В этом случае суд постановил, что справедливый интерес мог возникнуть только из презюмированного траста, и являлся пропреитарным интересом в смысле параграфа 5(1). Это решение ставит под сомнение решение по делу A-G Reference.

Параграф 5(1) также означает, что работник, получивший взятку, должен отчитаться за нее перед своим начальником, в смысле гражданского права, но это имущество не принадлежит другому, поскольку работодатель не имеет пропреитарных прав на эту вещь. Из этого следует, что работник не может быть осужден за кражу взятки.

Параграф 5(1) говорит, что "пропреитарный интерес" в настоящем контексте не включает в себя "справедливый интерес, возникающий только из соглашения передать право или интерес". Это нужно объяснить для тех читателей, которые пока не имели дело с правом справедливости. Когда лицо заключает договор купли, например, земли или акций, то он получает то, что называется справедливый интерес в этих вещах, хотя по закону, его контрагент оставляет себе право владения. Вышеназванные слова приведены для того, чтобы владелец собственности, решивший продать эту собственность А., а потом заключает другой контракт на продажу той же собственности Б., не крал эту собственность у А.

Результатом определения "принадлежащего другому" в параграфе 5(1) является то, что собственность может принадлежать более чем одному человеку. Если А. доставляет товары Б. и просит хранить их, доставить третьему лицу, а Д. бесчестно присваивает эти товары, то в этом случае Д. совершит кражу как у А., так и у Б.

Другим результатом этого определения является то, что лицо, которому собственность принадлежит в смысле параграфа 5(1) может украсть товары от кого-либо еще, кому они принадлежат. Например, в вышеуказанном примере, если товары крадет Б., то он крадет их у А. В действительности, владелец может быть осужден за кражу своей же собственности. Если Д. сдает свой автомобиль в аренду П. на месяц, а потом его забирает, то в этом случае он может быть осужден за кражу, даже в том случае, если он остается владельцем своего автомобиля. Это происходит по тому, что машина находится во владении П. То же самое произойдет, если Д. заберет свою обувь из ремонтной мастерской Е., не заплатив за ремонт.

Партнер может быть виновен в краже собственности товарищества, так как партнеры являются совладельцами, и у каждого из них имеется пропреитарное право на эту собственность.

Бенефициарий траста (за исключением презюмированного траста) имеет пропреитарные права и интерес по параграфу 5(1), и поэтому трастовая собственность находится во владении бенефициария, так же как и у держателей траста, которые являются законными владельцами. Если Д. держит деньги, товары или акции в трасте для П., то Д., как держатель траста, является владельцем данного имущества, но у П. есть пропреитарные права в этой собственности. Поэтому Д. будет виновен в краже, если он бесчестно присвоит их с намерением навсегда лишить П. владения ими.

Супруги могут быть виновны в краже собственности друг у друга, несмотря на то, что все вещи находятся у них в совместной собственности. Для начала процедуры расследования кражи одного супруга у другого, необходимо согласие Директора Общественных Преследований, за исключением того момента, когда супруги, по причине судебного приказа, не обязаны жить вместе в определенное время. Причина для необходимости одобрения директором, лежит в том, что есть вероятность того, что тривиальные ссоры попадут в уголовные суды.

Параграф 5 содержит еще четыре подпараграфа. Они относятся к особым ситуациям, где или собственность не принадлежит другому лицу по параграфу 5(1), или там где она принадлежит по запутанному гражданскому праву, необходимо упростить этот вопрос простым правилом.

Как мы видели, трастовая собственность принадлежит как бенефициарию, так и держателям трастового фонда. Однако, в случае благотворительных трастовых фондов, не существует бенефициариев в юридическом смысле этого слова, как лиц, имеющих бенефициарный интерес в трастовой собственности. Без особого положения, бесчестное присвоение собственности благотворительного трастового фонда, одним из держателей фонда, или всеми держателями сразу, не будет являться кражей, так как собственность не принадлежит никому больше. Для этого, в параграфе 5(2) приведено особое положение, в котором говорится: "Когда собственность находится в трасте, владеющими лицами должны считаться все, кто имеет законное право, обеспечивать соблюдение условий данного траста, и намерение разрушить трастовый фонд, должно считаться намерением лишить трастовой собственности любое лицо, имеющее такое право". Таким образом, если держится благотворительный трастовый фонд, то Генеральный прокурор, как то лицо, которое, не будучи бенефициарием, имеет право обеспечить условия такого траста, как лицо, которому принадлежит трастовая собственность, и держатели траста могут быть осуждены за кражу, если бесчестно присвоят собственность.

4. Собственность, приобретенная по обязательству хранить и распоряжаться особым образом

Параграф 5(3) говорит о том, что: "Когда лицо получает собственность от, или на счет, принадлежащий другому лицу, и имеет обязательство перед другим лицом хранить и распоряжаться вещью, или доходом от вещи определенным образом, то в этом случае собственность является принадлежащей другому лицу".

Суть параграфа 5(3) в том, что эта собственность (обычно деньги) рассматривается как принадлежащая другому лицу, от которого, или на чей счет поступила эта собственность, если обвиняемый обязан хранить и распоряжаться собственностью или доходом от этой собственности особым образом. "Доход от собственности" относится к деньгам, или другому полученному имуществу, которое репрезентирует то, что было получено, например, автомобиль, который получатель купил на доверенные ему деньги.

Параграф 5(3) требует, что обвиняемый должен был получить собственность "от, или на счет, принадлежащий другому лицу" которому он обязан "хранить и пользоваться вещью" особым образом. Это требование вполне удовлетворяется, когда Д., продавец в магазине, получает деньги от покупателя, за какие-нибудь товары, принадлежащие его работодателю, поскольку он получил деньги на счет другого лица. В этом случае его работодателя, и он обязан хранить и распоряжаться деньгами определенным образом, например, положить в кассу.

С другой стороны, требование параграфа 5(3) не удовлетворяется тогда, когда работник получает деньги за товар, который он продает сам, даже если это противоречит условиям его работы, на собственности своего работодателя, как менеджер бара, продающий свое пиво, или когда работник получает взятку за вхождение на собственность, принадлежащую работодателю, или когда работник использует доверенную ему собственность работодателя не по назначению, например, использование машины такси в нерабочее время. Это происходит потому, что ни в одном из этих случаев деньги не получаются от, или на счет другого лица, которому работник обязан хранить и распоряжаться особым способом. Также лицо, которое каширует чек, который должен помочь ему заплатить за дом, и он его бесчестно пропивает, вместо того, чтобы заплатить за дом, не удовлетворяет условий параграфа 5(3), так как он не обязан действовать определенным образом с полученными деньгами.

Поскольку обязательство, указанное в параграфе 5(3), должно быть законным обязательством, законом права для судьи является — существовало или нет данное обязательство при существовавших условиях. Однако вопрос о том существовали или нет такие условия, не может быть решен до тех пор, пока не установлены факты. Присяжные должны установить вопросы фактического характера, и если они существуют, то судья должен инструктировать присяжных обосновать свой вердикт на фактах, а затем сказать им: "Если вы найдете что факты в этом деле такие и такие, тогда я наставляю вас, что вопрос права в этом деле заключается в том, что законное обязательство должно возникнуть из параграфа 5(3)". Судьи, включая апелляционных судей, иногда достигали удивительных заключений по возникновению законных обязательств, указанных в параграфе 5(3). Хороший пример — это дело Meech. В этом деле П. мошенническим образом получил чек от финансовой компании на сумму в 1450 фунтов стерлингов. Он попросил Д. кашировать для него чек. Д. согласился и перевел его на свой банковский счет. Два дня спустя, раскрыв мошенничество П., Д. снял со своего счета сумму в 1410 фунтов стерлингов. Эта сумма представляла собой 1450 фунтов минус 40 фунтов, которые П. был ему должен. Д. договорился с Ж. и З. организовать поддельное ограбление, чтобы у него был предлог не отдавать деньги П.

Д., Ж. и З. были осуждены за кражу 1410 фунтов, и безуспешно апеллировали в Апелляционном суде, который постановил, что в момент присвоения, который произошел тогда, когда деньги были поделены после ограбления, деньги принадлежали П. по параграфу 5(3), так как Д. изначально получил чек от П. по обязательству хранить и пользоваться им и доходом с него определенным образом. Тот факт, что П. получил чек незаконным образом, и не смог бы оспорить его в суде, не повлиял на существование данного обязательства.

В этом случае очень сложно наблюдать существование законного обязательства. Апелляционный суд постановил, что было начальное обязательство хранить и распоряжаться чеком, или его доходом особым способом, и это подходит под определение параграфа 5(3), даже если это обязательство не может быть защищено в суде, после того как Д. раскрыл мошенничество П.

Суд основал начальное обязательство на том факте, что Д. знал о своем обязательстве к П., но параграф 5(3) не говорит ничего об обязательстве, которое предполагает или не предполагает обвиняемый. Он говорит собственно об обязательстве. Более того, такое обязательство должно существовать в момент присвоения. Конечно, странно, что по точке зрения Апелляционного суда, обязательство, которое возможно никогда не существовало, и совершенно точно не существовало в момент присвоения, может удовлетворять требования параграфа 5(3) .

Когда обвиняемый получает собственность как зависимый держатель, или держатель трастового фонда, эта собственность принадлежит другому лицу по параграфу 5(1), или по параграфу 5(2) в случае благотворительного трастового фонда, по ранее обсуждавшимся причинам. Соответственно, несмотря на то, что собственность, которая была заложена, или передана в трастовый фонд, принадлежит другому лицу по параграфу 5(3) .

Вполне возможно, что параграф 5(3) вообще не нужен, поскольку почти каждый второй случай управляется этим параграфом, то может быть установлено, по гражданскому праву, что если кто-то отличный от рецепента, то есть обвиняемого, имел пропреитарное право или интерес в спорной собственности, или доходов от этой собственности, то она принадлежала другому в соответствии с параграфом 5(1). Даже если это так, то гражданское право в этой области крайне запутанно, и параграф 5(3) играет важную роль, разъясняя, что в обстоятельствах, ясно объясненных в этом параграфе, собственность или доход от этой собственности является "принадлежащим другому" для нужд кражи.

Нельзя не упомянуть то, что для того, чтобы собственность принадлежала другому лицу по параграфу 5(3), обвиняемый должен быть иметь определенные обязательства перед тем лицом, от кого и на чей счет он получил эту собственность, для того чтобы хранить и распоряжаться этой собственностью особым образом. Тот факт, что он имеет определенные контрактные обязательства перед этим лицом, не означает то, что он должен хранить и распоряжаться собственностью особым образом. Например, если П. заключает контракт с Д. на то, чтобы Д. покрасил его дом, и платит Д. начальную сумму в 50 фунтов, то эти 50 фунтов будут принадлежать только Д. Эти деньги не будут принадлежать П., в смысле параграфа 5(3) так как, несмотря на то, что Д. имеет контрактное обязательство покрасить дом, он ни в коем случае не имеет обязательства хранить и пользоваться этими деньгами, или доходом с них особым образом. В случае если 50 фунтов были выданы Д. на то, чтобы он купил необходимые материалы для покраски дома, Д. будет иметь обязательство хранить и пользоваться деньгами, или доходом с них для покраски дома. Таким образом, они принадлежат П. по параграфу 5(3), и Д. может быть осужден за кражу, если он бесчестно присвоит их. Это различие может быть проиллюстрировано делом Hall.

Д., агент по продаже путешествий, получил деньги от своих клиентов как депозиты и оплату билетов в Америку: иногда большие суммы вносились директорами школ, желающими зафрахтовать чартерные рейсы для своих учеников, в других случаях деньги вносились частными лицами, для их собственного путешествия. Ни в одном из семи случаев путешествия не случились, и ни в одном случае деньги не вернулись. Д. заявил, что заплатил все суммы на общий счет своей фирмы, и то, что эти деньги стали его собственностью. Д. был осужден, но успешно апеллировал в Апелляционном суде, который постановил, что в отсутствие других договоренностей, не было установлено, что Д. имел обязательство хранить и пользоваться деньгами определенным образом. Поэтому эти деньги не принадлежали другому лицу в свете параграфа 5(3). Решение суда было бы другим, если бы Д. был обязан по условиям контракта, положить деньги на отдельный счет и использовать их для покупки билетов. В том случае он имел бы обязательство хранить и пользоваться деньгами или доходом с них особым образом, и эти деньги принадлежали бы другому лицу по параграфу 5(3).

Другой пример пределов и действия параграфа 5(3) такой: если Д. нанят П. собрать квартплату с жильцов П., и Д. должен отчитаться за все собранные деньги, минус комиссионные, то собранные деньги будут являться собственностью П. по параграфу 5(3) в том случае, если по их договору, Д. обязан передать полученные деньги П. Однако собранные деньги не будут принадлежать П. по параграфу 5(3), если П. и Д. соотносятся между собой как должник и кредитор. В этом случае Д. не совершит кражи, бесчестно присвоив деньги, если только деньги не собирались в какой-нибудь специальный фонд. В этом случае деньги и доход с этих денег будут принадлежать жильцам по параграфу 5(3).

В некоторых случаях, когда Д. получает собственность как следствие ошибки П., то собственность будет принадлежать П. по параграфу 5(1). В одном случае П. просто намеревался передать право владения Д., и оставить право собственности себе, таким образом, что П. продолжит иметь пропреитарные права в этой собственности по параграфу 5(1), и Д. сможет быть осужден за кражу, если в последствии он бесчестно присвоит эту собственность. В другом случае П. действительно намеривается передать Д. как право собственности, так и право обладания, но делает это по ошибке, известной Д. Ошибка может относиться как к личности Д., так и к передающейся собственности, или к сумме денег. Так как ошибка предотвращает передачу права собственности, то у П. остается пропреитарное право на эту вещь. Таким образом, если Д. пишет письмо П. и называется Х., одним из постоянных клиентов П., и просит в этом письме продать некоторое количество товаров в кредит, (чего П. никогда бы не сделал, если бы знал, что его контрагентом является Д.), то Д. может быть осужден за кражу товаров, если он в последствии присваивает их, так как контракт на продажу товаров недействителен по причине ошибки в установлении личности покупателя. По параграфу 5(1) П. останется хозяином товаров, и Д. присвоит товары, принадлежащие другому лицу. То же самое случится в том случае, если П., намериваясь дать Д. слиток свинца, дает ему слиток золота, и эта ошибка очевидна для Д.

Несмотря на то, что ошибка не предотвратит П. на передачу вещи, эта собственность будет принадлежать П., если факты окажутся похожими на недавно принятое гражданским правом, правило выведенное в деле Chase Manhattan Bank NA v Israel-British Bank(London) ltd. Это правило было применено к краже в деле Shadrokh-Cigari. Оно заключается в том, что в случаях судебного действия по возвращению вещи, или денег из незаконного владения, после передачи по фактической ошибке, лицо, платящее деньги, либо передающее другую собственность по ошибке, оставляет себе пропреитарное право справедливости (бенефициарный интерес) на эту вещь. В деле Shadrokh-Cigari, 286001 фунтов, вместо 286 фунтов, было переведено из американского банка в английский банк, на счет Х. несовершеннолетнего. Опекун Х., Д., от имени Х., разрешил Английскому банку оплатить выписанные им чеки на большую часть 286000 фунтов. Д. затем использовал деньги на свое же благо. Апелляционный суд поддержал осуждение Д. за кражу денег из Английского банка. Д. присвоил деньги, поскольку они принадлежали другому лицу — английскому банку. Несмотря на то, что, банк передал право собственности, он оставил себе пропреитарное право справедливости (бенефициарный интерес) на эти деньги.

По праву справедливости, если лицо передает деньги или другую собственность по ошибке и оставляет себе пропреитарное право справедливости в этой собственности, а в дальнейшем эта собственность обменивается на другую собственность, то это лицо может проследить за своим интересом в другой собственности или в фонде, созданном посредством его собственности, с тем результатом, что у него останется пропреитарный интерес в этих вещах, если они являются следствием его вещей, и будут принадлежать этому лицу в контексте значения параграфа 5(1).

Не стоит возлагать слишком больших надежд на решение по делу Shadrokh-Cigari, так как ситуации, где в случаях судебного действия по возвращению вещи, или денег из незаконного владения, после передачи по фактической ошибке, крайне редки. То, что там сказано об обязательстве вернуть, равно применимо в настоящем контексте.

До настоящего момента мы рассмотрели влияние действия параграфа 5(1) на передачу собственности по ошибке. Но параграф 5(1) прямо не говорит об ошибке, тогда так параграф 5(4) прямо к ней относится.

Параграф 5(4) говорит, что: "Если лицо получает собственность по ошибке другого лица, и обязан вернуть (целиком или частично) эту собственность, доход от этой собственности, или стоимость этой собственности, то эта собственность должна считаться принадлежащей тому лицу, которому нужно ее вернуть, и намерение не возвращать эту собственность, должно считаться намерением лишить другого лица этой собственности, или дохода от этой собственности". Нужно подчеркнуть, что для того, чтобы задействовать параграф 5(4), не достаточно только того, что П. действовал по ошибке, Д. должен иметь законное обязательство вернуть вещь (целиком, или частично) или доход от этой вещи, или стоимость этой вещи. Только тогда и только в границах этого обязательства, спорная собственность будет считаться принадлежащей другому лицу в контексте параграфа 5(4). Вопросом права здесь является проблема — были или не были обязательства вернуть в настоящих условиях, но этот вопрос нельзя решить, не установив, предварительно всех фактов дела.

Применение параграфа 5(4) хорошо иллюстрируется делом Davis. Д. должен был получать жилищную субсидию от местных властей. По ошибке, каждый месяц в течение 8 месяцев ему приходило два чека, каждый на полную причитавшуюся ему сумму. Д. затем перестал получать жилищную субсидию, но каждый месяц он получал один чек. Вместо того чтобы вернуть чеки, Д. их бесчестно индоссировал. Некоторый из этих двойных чеков были индоссированы на имя его домовладельца. В этом случае Апелляционный суд отменил его приговор за кражу денег, так как Д. денег не получал, а, следовательно, не мог их и присвоить.

Один комплект двойных чеков и некоторые из одинарных чеков, Д. индоссировал на имя владельцев магазинов за наличные. Апелляционный суд поддержал его осуждение за кражу. По отношению к одинарным чекам, Апелляционный суд постановил, что поскольку чеки, были получены по ошибке, и Д. имел законное обязательство вернуть эти чеки, и поскольку наличные, являются доходом с этих чеков, то Д. был обязан вернуть эти чеки, и поэтому они принадлежали другому лицу (местным властям) по параграфу 5(4). В том случае, когда был каширован комплект двойных чеков, было невозможно определить, который из них был получен по ошибке. Апелляционный суд решил эту задачу постановив, что к обоим этим чекам нужно относиться как к полученным по ошибке, таким же образом, если бы в один единственный чек был выписан на излишнюю сумму.

Так, когда же возникает законное обязательство вернуть чужую вещь в контексте значения параграфа 5(4)? Ответ на этот вопрос не прост, и может заключаться только в длительном рассмотрении норм гражданского права. Таким образом, этот вопрос находится вне компетенции этой книги. Можно сказать, что самый явный пример возникновения обязательства вернуть, и где ошибка не предотвратила переход права владения, это тот, где П. переводит деньги, как следствие ошибки о том, что Д. действительно должен получить эти деньги. Это тот тип правоотношений, для которого был разработан параграф 5(4). Например, работодатель П. платит работнику Д. недельную зарплату в 180 фунтов, забыв о том, что он уже выплатил Д. аванс в 60 фунтов. Здесь ошибка не относится к личности, поскольку П. так и так намеривался выплатить Д. недельную зарплату, но Д. должен вернуть П. лишние 60 фунтов. Эти деньги рассматриваются, как принадлежащие П. Если Д. потратит лишние деньги, и будет знать или догадываться о случившейся ошибке, то он может быть осужден за кражу 60 фунтов, так как они принадлежат другому лицу по параграфу 5(4).

Другой пример приводится в деле A-G Reference (No1 of 1983). Обвиняемая была офицером полиции. Ей платили прямым дебитом. Однажды ей переплатили 74 фунта. Когда она поняла это, она решила эти деньги не брать, и они остались на ее банковском счете. Когда ее судили за кражу, судья снял с нее все обвинения. По запросу Генерального прокурора, Апелляционный суд постановил, что долг банка обвиняемой был собственностью, принадлежавшей другому лицу по параграфу 5(4). Это случилось потому, что обвиняемая получила собственность по ошибке другого лица, и по гражданскому праву, она была обязана вернуть эти деньги ее работодателю. Поэтому, долг банка был признан собственностью, принадлежащей другому лицу, и работодатель должен был получить возмещение по параграфу 5(4).

Пределы действия параграфа 5(4) показаны в решении по делу Gilks, где Д. поставил деньги на лошадь по имени Fighting Scot. Эта лошадь не выиграла скачки, но менеджер совершил ошибку и заплатил Д. такие деньги, как если бы Fighting Scot победил. Д. знал об ошибке, но деньги оставил себе. На первый взгляд, этот случай подпадает под действие параграфа 5(4). Однако так как это был игровой долг, то не было законного обязательства вернуть деньги, и, как постановил Апелляционный суд, параграф 5(4) не применялся. Д. не ушел от уголовной ответственности. Апелляционный суд постановил, что передача менеджером денег не воздействовало на передачу собственности, и деньги принадлежали его конторе. Апелляционный суд обосновал свое решение на деле Middleton, старом деле о краже, где почтовый служащий выплатил деньги по ошибке личности, но решение в том деле было совершенно не применимо к фактам в деле Gilks поскольку ошибки личности не было ни в каком виде, и кажется, что решение о том, что владение не перешло к другому лицу не правильно.

Как мы видели в деле Shadrokh-Cigari, Апелляционный суд, применил к закону о краже правило гражданского права о том, что в случаях судебного действия по возвращению вещи, или денег из незаконного владения, после передачи по фактической ошибке, лицо, платящее деньги, либо передающее другую собственность по ошибке, оставляет себе пропреитарное право справедливости (бенефициарный интерес) на эту вещь, который может быть прослежен к тем вещам, в которую спорная собственность была конвертирована. Соответственно, начальная собственность или доход от этой собственности, или деньги от продажи этой собственности будут принадлежать другому лицу для параграфа 5(1). В свете приложения данного принципа, неясно какая ситуация, регулируемая параграфом 5(4), также не регулируется параграфом 5(1). Вывод этот заключается в том, что параграф 5(4) объясняет в достаточно простых словах, что при существующих определенных условиях, собственность будет являться принадлежащей другому лицу. Наличие этого положение устраняет необходимость применять нормы гражданского права и удаляться в длительные рассуждения о пропреитарных правах. Как Апелляционный суд признал в Shadrokh-Cigari, параграф 5(4) являлся альтернативным способом узнать в данном случае то, что спорная собственность принадлежала другому лицу.

Есть много случаев, в которых лицо получает собственность как следствие ошибки другого лица, но не обладает обязательством вернуть эту собственность владельцу. Когда П. дарит книгу Д., предполагая по ошибке, что она стоит немного, а в дальнейшем узнает, что эта книга была ценнейшим первым изданием, то Д. не будет виновен в преступлении, даже если он знал об ошибке с самого начала. Причина на это в том, что ошибка П. не заключается в идентификации книги, или Д., и не помешает праву собственности перейти к Д. У П. не останется никаких пропреитарных прав на эту книгу. Они все перейдут к Д., а у Д. не будет обязанностей вернуть книгу П., поскольку книга не принадлежит другому лицу в смысле значения параграфов 5(1) и 5(4) .

Если Д. убедит П. продать ему товары в кредит, нечестно заявив то, что он является очень богатым человеком, и П. передаст ему эти товары, есть ощущение того, что П. передает товары Д. по ошибке. Однако товары не будут принадлежать другому лицу в смысле параграфов 5(1) и 5(4), потому, что совершенная в этом примере ошибка не принадлежит к тому типу ошибок, которые предотвращают передачу права собственности, и оставляют П. пропреитарный интерес. Также, несмотря на то, что Д. обязан уплатить цену этих товаров, он не обязан вернуть их, доход за них, или их стоимость. Безусловно, что Д. виновен в получении товаров обманом, но на этом этапе его нельзя осудить за кражу. Если П. впоследствии оспорит договор продажи по причине мошенничества Д., то право владения товарами вернется к П., и они будут явно ему принадлежать по параграфу 5(1), и Д. будет виновен в краже, если он впоследствии присвоит товары, имея необходимый means rea.

Из-за сложности права, относящегося к ошибке и ее воздействия на работу закона о краже, не может быть сомнения в том, что когда собственность передается по ошибке вызванной обманом, лучше обвинять подозреваемого в получении собственности обманом.

5. Единоличная корпорация

Параграф 5(5) имеет дело с различными видами случаев, отличных от обсуждавшихся в параграфах с (4) по 5(2). Этот параграф говорит, что собственность единоличной корпорации, примерами которой являются Епископ и Солиситор Казны, должна считаться принадлежащей корпорации, несмотря на то, что лица, выражающего интересы этой корпорации, нет. Это сделано для охраны собственности единоличной корпорации оттого, что, когда лица, выражающего корпорацию нет, то собственность может считаться никому не принадлежащей, а потому ее нельзя украсть.

Параграф 1(2) Акта о краже говорит о том, что для суда не важно то, что присвоение произошло без умысла на наживу, или присвоение произошло не для собственного права вора. Таким образом, Д. может быть обвинен в краже за то, что он бросит кольцо П. в реку или разорвет одежду П. в клочья, хотя обвинение в преступном повреждении было бы более пристойно. Means rea, требуемый для кражи параграфом 1(1), это то, что присвоение должно произойти бесчестным образом и с намерением навсегда лишить другое лицо, которому принадлежит собственность.

Ширина термина "присвоения" означает, что все эти требования, предъявляемые к Means Rea, особенно требование нечестности, играют важную роль в квалифицировании этого преступления. Не каждое присвоение собственности, принадлежащей другому, является кражей. Это зависит от душевного состояния подозреваемого.

Вопрос нечестности является фактическим вопросом, который должны решать присяжные. Судья не должен решать этот вопрос. В параграфе 2(1) Акта о краже перечислены виды душевного состояния, которые исключаются из вида нечестных.

В Параграфе 2(1) сказано: "Присвоение лицом собственности другого лица не должно считаться нечестным тогда:

  •  когда лицо присваивает собственность, предполагая, что у него, или у третьего лица есть законное право лишить другого этой собственности;
  •  когда лицо присваивает собственность, предполагая, что получит согласие другого лица, если бы другое лицо знало о присвоении и обстоятельствах присвоения, или;
  •  за исключением тех случаев, когда собственность перешла к лицу как к держателю трастового фонда, или личному представителю, когда лицо присваивает собственность, предполагая, что лицо, которому эта собственность принадлежит, не может быть найден разумными действиями".

       Когда утверждается присутствие одного из этих предположений, неважен тот факт, было ли предположение разумным, или даже "пьяным", как в деле Cf Jaggard v Dickinson, хотя, конечно, разумность утверждаемого предположения имеет доказательственную важность, когда рассматривается вопрос истинности данного предположения.

В параграфе 2(1) (а) сказано о праве (то есть предположение в наличие законного права лишить собственности) на защиту от кражи. Это значит, что ошибка права может защитить, например, кредитора, который захватывает собственность должника, намериваясь этим восполнить свои потери, по ошибочному убеждению в том, что закон разрешает возвращать долги таким образом. Заключительные слова параграфа 2(1) (а) ясно гласят, что тот, кто присваивает собственность, предполагая, что он имеет право на эту собственность от имени, например, компании, в которой он работает, не виновен в краже. Если обвиняемый истинно верит в то, что у него есть законное право лишить собственности другое лицо, он не может быть осужден за кражу, даже если он знает то, что у него нет законного права присваивать собственность определенным способом, например, силой.

Параграф 2(1) (а) ограничен предположениями в законном, а не моральном праве лишить другого собственности. Случаи, где обвиняемый верит в то, что у него есть моральное право лишить другое лицо его собственности.

Параграф 2(1) (б) (предположение, что лицо, которому принадлежит собственность, согласился бы с присвоением, если бы знал о присвоении или об обстоятельствах присвоения) явно подходит под случай, когда студент колледжа берет бутылку пива из комнаты друга, свято веря в то, что этот друг согласился бы с этим, если бы знал об обстоятельствах. Убеждение обвиняемого в том, что у него бы было согласие другого лица должно быть убеждением на получение согласия истинного, и честно полученного.

Параграф 2(1) (с) (предположение, что лицо, которому принадлежит собственность, не может быть найдено разумными путями) не применяется, когда обвиняемый получил собственность в качестве держателя трастового фонда, или личного представителя. Этот параграф направлен на то, чтобы защитить лицо, нашедшее собственность. Нечестности нет, следовательно, нет и кражи, если лицо, присваивая собственность, предполагает, что хозяин товаров или денег, найденных им, не может быть найден разумными путями.

Важно правильно оценивать очень ограниченную природу защиты честного нашедшего лица. В первую очередь, собственность может, как мы уже видели, принадлежать более чем одному лицу. Несмотря на то, что лицо, нашедшее товары, закопанные в чьей-то земле, может вполне разумно предполагать то, что их владелец не может быть найден разумными шагами, эти товары будут признаны принадлежащими владельцу земли, на которой они были найдены, поскольку у владельца земли будет право владения этими товарами. Присвоение, производящееся лицом, сознающим права владельца, будет считаться кражей. Во-вторых, если, владея товарами, нашедшее лицо узнает о существовании владельца этих вещей, он может быть виновен в краже, если в последствии присваивает их, или продает их, с намерением навсегда лишить владеющее лицо этих товаров. Соответствия с защитой честных покупателей по параграфу 3(2) нет.

Параграф 2(1) (с) не ограничен защитой честных нашедших лиц. Он также, например, защищает сапожника, который, предполагая, что не сможет найти владельца незабранной обуви, присваивает ее.

Негативное определение нечестности в параграфе 2(1) является только частичным определением. Соответственно, присвоение собственности обвиняемым могло не быть бесчестным, даже если дело не подпадает под определения параграфа 2(1). Это было указано в решении по делу Feely, Апелляционным судом. Суд постановил в этом деле, что в ситуациях, не относящихся к параграфу 2(1), значение нечестности не является вопросом права для судьи, но вопросом факта для присяжных. Это означает, что судья не должен говорить присяжным — было или не было данное присвоение нечестным, но присяжные сами должны это решить.

В деле Feely Д. был нанят букмейкерской фирмой в качестве менеджера одного из подразделений. Работодатели Д. разослали циркуляр ко всем менеджерам с требованием прекратить занимание денег из кассы. После получения этого циркуляра Д. знал, что у него не было никакого права занимать деньги из кассы или сейфа для личных целей. Позже Д. взял примерно 30 фунтов из сейфа, чтобы дать их отцу. Когда недостача была обнаружена, Д. выдал долговую расписку другому менеджеру, и сказал, что он собирается вернуть эти деньги, после того как получит зарплату, которая должна была составлять примерно в два раза больше. Судья, завершая дело, сказал присяжным: "...как вопрос права... я должен инструктировать вас, что даже если вы собирались вернуть деньги на следующий день, и даже если вы были миллионером, для права, регулирующего это преступление, это не имеет значения". Апелляционный суд постановил, что судья был неправ: вопрос о том действовал менеджер честно или бесчестно, когда достал деньги из сейфа, должны решить присяжные. "Мы не соглашаемся, — сказал судья Lawton, — что судьи должны определять то, что значит слово "нечестность". Таким образом, вопрос о том, было ли присвоение обвиняемого честным или бесчестным, должны решить присяжные, и они должны применять к этому вопросу стандарт обычных честных людей.

"Нечестность" не характеризует направление поведения, а просто душевное состояние. Это значит, что присяжные, определяя душевное состояние обвиняемого, существовавшее в момент присвоения, должны спросить себя, действовал обвиняемый честно или бесчестно, присваивая собственность, находясь в данном душевном состоянии, в соответствии со стандартом обычных честных людей.

Решение по делу Gosh, которое касается других преступлений, связанных с нечестностью по Акту о краже, но напрямую связано с самой кражей, Апелляционный суд добавил второй вид проверки к тому, который был выведен в Feely. Суд постановил, что для того, чтобы определить наличие или отсутствие нечестности, присяжные, в первую очередь, должны удостовериться в том, является или нет, как указано выше, поведение обвиняемого нечестным, в соответствии со стандартом обычных честных людей. Если действия обвиняемого не признаны нечестными, то дело заканчивается. Однако, во вторую очередь, присяжные должны решить понимал или нет обвиняемый то, что его действия были нечестными в соответствии со стандартами разумных честных людей. Если он этого не понимал, как бы иррационально и неразумно не было его душевное состояние, то присвоение не будет считаться нечестностью. Вторая проверка сводится к следующему: для лица бесчестно действовать таким образом, который другие обычные разумные люди воспримут нечестным, и понимать, что его действия являются нечестностью, даже если он верил, что его действия являются морально обоснованными. В большинстве случаев, где имея определенное состояние обвиняемого, действия обвиняемого, скорее всего, будут восприняты как нечестность, не будет и тени сомнения, что обвиняемый знал о том, что его действия являются нечестностью по стандартам обыкновенных, разумных и честных людей.

Нужно подчеркнуть, что вторая проверка не заключается в знании или незнании обвиняемым того, что его действия не были нечестными по его стандартам. Для него не будет оправданием высказывание типа: "Я знал, что то, что я делаю обычно считается нечестностью, но я не относился к своим действиям как к бесчестности". С другой стороны, оправданием для обвиняемого будет следующее высказывание, учитывая, конечно, что ему поверят: "Я не знал, что обычные люди отнесутся к моим действиям как к нечестности". В других словах, по этой проверке, "нечестность" не определяется собственными моральными стандартами обвиняемого, а его пониманием моральных стандартов простых честных людей, конечно, чем более одиозно его понимание их, тем меньше шансов у него на то, что ему поверят.

В деле Gosh Апелляционный суд заметил, что Робин Гуд действовал нечестно, так как он знал, что обычные люди отнесутся к его поведению как к нечестности. Принимая во внимание то обстоятельство, что присяжные, например, действительно посчитали его поведение нечестным, по существующим стандартам обычных честных людей, достаточно очевидно, не так просто будет доказать то, что Робин Гуд сам считал, что обычные люди воспримут его поведение нечестным.

Подход, использованный в деле Gomesh, может породить большое количество противоречивых процессов, осложнить положение судьи, и привести к арбитрарным и несостоятельным вердиктам присяжных, по вопросу того, что же считать нечестностью. Было бы гораздо проще, если бы статут предложил полное определение того, что считается, а что не считается нечестностью.

Несмотря на то, что судья в подведении итогов дела должен поставить присяжных в известность по поводу того, что нечестность является одной из составляющих кражи. Он не должен определять этот термин, если в деле нет сомнения о том, что Д. присвоил собственность при обстоятельствах, которые могут заставить присяжных признать, что обвиняемый действовал не бесчестно.

Тот факт, что судья не должен инструктировать присяжных о вопросе нечестности, если нет доказательств наличия у обвиняемого определенного душевного состояния, которое может заставить присяжных признать, что у обвиняемого не было нечестных намерений, представляет собой противоречие с точкой зрения использованной Палатой Лордов в деле DPP v Stonehouse, где суд постановил, что там, где имеется вопрос факта. Как в вопросе о нечестности, лежащим вне поля деятельности параграфа 2(1) судья должен поставить этот вопрос перед присяжными, даже если все доказательства оставляют только один ответ — против обвиняемого.

Взаимосоответствие частичного определения нечестности в параграфе 2(1) с проверкой наличия нечестности, указанной в деле Feely и Gosh может быть суммировано следующим образом.

Если есть доказательства наличия одного из предположений, указанных в параграфе 2(1), то судья должен сказать присяжным, что как вопрос права они должны вынести оправдательный приговор, если прокурор не докажет обратное в пределах разумного сомнения.

Если есть доказательства существования душевного состояния отличного от предположений, указанных в параграфе 2(1), и эти доказательства могут заставить присяжных вынести оправдательный приговор, то судья должен поставить вопрос о наличии состава нечестности в данном деле. Судья не должен инструктировать присяжных о том, что присвоение, совершенное обвиняемым, принимая во внимание то, что версия обвиняемого не опровергнута, было или не было нечестностью. Вместо этого, судья должен попросить присяжных определить какое душевное состояние имелось у обвиняемого в момент совершения присвоения. Если утверждаемое душевное состояние обвиняемого не было поставлено под сомнение прокурором, то присяжные должны признать то, что оно существовало. Судья затем должен продолжить, сказав присяжным, что, определив истинное душевное состояние подозреваемого, присяжные должны узнать были ли действия обвиняемого бесчестными в соответствии со стандартами обычных честных людей. Если присяжные признают, что поведение обвиняемого не было бесчестным, то дело закрывается. Судья продолжает, говоря, что если действия обвиняемого были нечестностью со стороны обычных разумных людей, присяжные должны выяснить, знал или не знал подозреваемый о том, что его действия являются нечестностью в соответствии с этими стандартами, и что если он не понимал, что его действия являются нечестностью, в соответствии с этими стандартами, то присвоения не было нечестным, тогда как если он знал об этом, то присвоение будет нечестным.

Для полноты нужно отметить, что параграф 2(2) говорит о том, что уже подразумевалось выше: "присвоение лицом собственности, принадлежащей другому, может считаться бесчестным, даже если он хочет заплатить за эту собственность". Лицо, которое знало о том, что хозяин картины не хочет продавать эту картину, может быть обвинен в краже, если он возьмет эту картину, намериваясь лишить ее владельца, но оставив деньги. С другой стороны, студент колледжа, который берет бутылку пива из комнаты друга, оставляя в комнате стоимость этой бутылки, не действует бесчестно, даже если он не предполагает того, что хозяин согласится с этим присвоением, так, что этот случай не подпадает под действие параграфа 2(1).

Собственно вечное лишение не требуется для квалификации кражи, но все же должно быть доказано то, что обвиняемый, во время присвоения собственности, принадлежащей другому, намеривался лишить другого этой собственности навсегда. Если Д. бесчестно берет часы П., намериваясь навсегда лишить П. этих часов, то Д. виновен в краже, даже если он был арестован полицией сразу после присвоения, и часы возвращаются П.

Намерение навсегда лишить относится собственно к присвоенной вещи, таким образом, что если присваиватель денег, который присваивает деньги с намереньем вернуть их другими купюрами, все равно имеет намерение навсегда лишить другое лицо. То же самое относится к другой собственности, например, к пинте молока, которая присваивается с намерением потребить и вернуть такую же.

Обычно Д. намеривается навсегда лишить П. самим действием присвоения, но это не обязательно. Хватит одного намерения лишить П. собственности когда-нибудь в будущем последующим действием.

Вопрос о том было или нет намерение навсегда лишить лицо, которому принадлежит собственность, не порождает проблем в обычных случаях, так как отношение обвиняемого с собственностью часто даст ясный ответ на все возникающие вопросы. Например, если Д. возьмет пирог П. и съест его или если Д. возьмет кирпичи П. и построит из них стену на своей земле, или если Д. возьмет деньги П. и потратит их в пивном баре, то в этих случаях очень легко сделать заключение о наличии намерения навсегда лишить, хотя со стороны судьи будет большой ошибкой говорить об этом присяжным.

С другой стороны, если Д. берет со стола в комнате для занятий книгу П., и читает ее за своим столом в той же комнате, или если Д. берет теннисную ракетку П., и после использования оставляет ее в спортзале, то нельзя себе представить возможности умозаключения о наличии в этих делах намерения навсегда лишить.

Похоже, что в некоторых случаях лицо может намериваться навсегда лишить, даже если он намеривается просто одолжить на время. Это происходит тогда, когда жертва присвоения имеет ограниченный интерес в этой собственности. Например, если П. берет на неделю у Х. инструмент в прокат, а в течение этой недели Д., зная о всех обстоятельствах, берет этот инструмент, намериваясь вернуть его Х. через десять дней, то Д. может быть осужден за кражу инструмента у П. (так как он намеривался навсегда лишить П. его целого интереса в этой вещи) но не в краже вещи у Х., так как у него не было никаких злых намерений по отношению к Х.

В некоторых исключительных случаях, лицо может быть осуждено за кражу, даже если это лицо не намеривалось навсегда лишить, и даже если это лицо наверняка собиралось вернуть собственность ее владельцу когда-нибудь в будущем, и действительно возвращало. Осуждение в таком случае возможно в делах, которые подпадают под определение параграфа 6 настоящего Акта, которая расширяет значение слов "намерение навсегда лишить".

Нужно выделить то, что параграф 6 не предоставляет полного определения "намерения навсегда лишить", вместо этого он просто расширяет значение и объясняет эту фразу. В подавляющем большинстве случаев, к этому параграфу можно вообще не обращаться, и к ней совершенно точно не нужно обращаться, если факт наличия или отсутствия намерения навсегда лишить, может быть разрешен без нее. Апелляционный суд в своем решении по делу Lloyd сказал, что к параграфу 6 нужно обращаться только в исключительных случаях. К таким случаям относятся дела, где обвиняемый не хотел, чтобы другое лицо потеряло собственность навсегда, но действовал особым образом, подпадающим под определение параграфа 6.

Часть 1 Параграф 6(1) говорит, что лицо, присваивающее собственность, принадлежащую другому лицу, не намериваясь навсегда лишить другое лицо этой собственности, должно считаться имевшим намерение навсегда лишить другое лицо этой собственности, если оно намеривается пользоваться вещью как своей, или распоряжаться ею, невзирая на права другого лица. Ниже приведены примеры случаев, которые подпадают под параграф 6(1) .

Д. забирает китайскую вазу П., намериваясь продать ее обратно П., или держать ее с целью получения выкупа. Д. собирается держать вазу у себя до тех пор, пока П. не заплатит требуемый выкуп. Д. явно собирается пользоваться и распоряжаться вазой как своей, невзирая на права другого лица (П.), так как он намеривается вернуть принадлежащую П. вазу только в том случае, если П. заплатит за нее, даже если он не намеривается навсегда лишить П. этой вещи, так как он надеется, что П. заплатит требуемый выкуп. Также Д. намеривается пользоваться вазой как своей, или распоряжаться ею невзирая на права собственника, если он ее закладывает и посылает квитанцию П., даже если он надеется на то, что П. выкупит эту вазу.

Другой случай, который подпадает под действие параграфа 6(1) заключается в следующем: если обвиняемый абандонирует собственность и безразличен найдет ее владелец или не найдет, и если по обстоятельствам абандонирования, и/или сути вещи, собственность вряд ли будет найдена, то обвиняемый, учитывая, что он знал или догадывался об этом, может быть признан имевшим намерение пользоваться вещью как своей и распоряжаться ею, невзирая на права собственника. Явным примером дела, подпадающего под параграф 6(1), будет, если Д. возмет часы П. в городе Лейчестер, и абандонирует их в Ньюкастле. С другой стороны, если Д. взял попользоваться теннисную ракетку П., а затем забыл ее в спортзале, то Д. не будет признан имевшим намерение пользоваться вещью как своей и распоряжаться, невзирая на права собственника. Так же и угонщик автомобиля не подпадает под действие параграфа 6(1), так как тот факт, что брошенные автомобили чаще всего возвращаются своим владельцам, общеизвестен.

Если Д. присваивает пианино П., притворяясь владельцем пианино, и пытается продать его Х., зная, что неизбежный приход П. предотвратит забирание пианино, он может быть осужден за кражу пианино, так как он намеривается пользоваться им как своим и распоряжаться, невзирая на права П. Поэтому по параграфу 6(1) будет считаться, что он имел намерение навсегда лишить П. этого замечательного музыкального инструмента. Однако было бы правильнее обвинить П. в получении собственности обманом. Решение Тайного совета в деле ChanMan-sin v A-G of Hong Kong дает нам еще один интересный пример того факта, что требования параграфа 6(1) могут быть удовлетворены, даже если знает, что лицо, которому принадлежит собственность, ничего не потеряет. Бухгалтер компании выписал на свое имя и представил к оплате на счет своей компании поддельные чеки. Тайный совет постановил, что "...из предоставленных доказательств можно сделать заключение, что это присвоение бестелесной вещи, коей является кредитный счет в банке, сопутствовалось намерением навсегда лишить компании этой вещи, так как он отнесся к банковскому счету, принадлежащему компании как к своему, и пользовался им, невзирая на права настоящего собственника, и что факт того, что он отдавал себе отчет в том, что его мошенничество будет раскрыто, и баланс фирмы будет не поврежден.

Часть 2 Параграфа 6(1) продолжается утверждением того, что занимание или одалживание собственности может считаться пользованием как собственностью обвиняемого, или распоряжением, невзирая на права собственника, только в том случае, если, и только если, занимание или одалживание собственности происходит на такой период времени, что можно говорить о прямом присвоении и распоряжении.

В деле Lloyd, Апелляционный суд постановил, что эта часть параграфа 6(1) "существует для того, чтобы показать, что простое одалживание недостаточно для того, чтобы создать достаточный Means Rea, если только вещь не возвращается в таком измененном виде, что можно сказать, что она потеряла всю свою стоимость и/или полезность". Из примера, приведенного в решении по делу Lloyd, что измененное состояние не означает того, что именно физическая сторона вещи должна быть изменена.

Пример, подходящий под определение второй части параграфа 6(1), предлагается Апелляционным судом в решении по делу Lloyds. Кто-то берет железнодорожные предметы, намериваясь вернуть их в кассу после поездки. Ясно, что одалживание здесь происходит на определенный срок, а обстоятельства дела являются распоряжением, так как если билеты возвращаются, то теряется вся их ценность. То же самое можно сказать в том случае, когда Д. берет сезонный билет на футбол, принадлежащий П., намериваясь вернуть его в конце сезона. Д. одалживает на определенное время, но по обстоятельствам дела его действия являются присвоением, так как по окончании сезона билет превратится в бесполезный кусок бумаги. Его намерение присвоить этот билет является намерением относиться к вещи как к своей и распоряжаться ею, невзирая на права собственника.

Тот же самый анализ будет использоваться в случае, где Д. берет чек, выписанный на имя Д., но который должен был перейти к Д. только после выполнения определенных действий, намериваясь депозитировать этот чек на свой банковский счет. Если этот чек оплачивается банком П., то чек, который после этого становится бесполезным куском бумаги, в конце концов, вернется к П. Естественно, что одалживание чека происходит на определенный срок, но при существующих обстоятельствах одалживание становится прямым взятием, и, даже отдавая себе отчет в том, что чек рано или поздно вернется, Д намеривается навсегда лишить П. этого чека. Также если Д. возьмет батарейку из магазина П., намериваясь использовать ее для своего фонаря, и вернуть тогда, когда она сядет, то будет считаться, что Д. намеривался навсегда лишить П. этой батарейки. Также Д. можно будет обвинить в извлечении электричества, что в этом случае является более правильным.

Во всех вышеперечисленных примерах, возвращаемая собственность на момент возвращения потеряет почти всю свою ценность. Остается непонятным, что произойдет, если возвращаемая собственность будет продолжать иметь некоторую ценность, но гораздо меньшую, чем перед одалживанием, например, если возвращаемый билет будет действителен на один матч. Можно ли сказать в этом случае, что вещь потеряла всю свою ценность, и что одалживание произошло на определенное время, и по обстоятельствам является присвоением? Наверное, ответ на этот вопрос все-таки "нет".

Перечисленные выше примеры можно сопоставить с фактами, дела Lloyd. Обвиняемый забирал фильмы из кинотеатра, на несколько часов каждый день, для того, чтобы сделать пиратские копии этих фильмов. Апелляционный суд постановил, что это действие не являлось кражей, так как, несмотря на большой вред, причиненный владельцу этого фильма, и другим лицам, ценность этих пленок не потерялась из-за того, что они забирались из кинотеатра, их можно продолжать показывать зрителям. Поэтому, происшедшее одалживание не являлось присваиванием, или распоряжением.

Параграф 6(2) дает дальнейшее объяснение формулировки "пользоваться вещью как своей и распоряжаться ею, невзирая на права собственника". В этом параграфе говорится, что когда лицо расстается с собственностью, принадлежащей другому лицу, намериваясь вернуть ее, хотя он может не выполнить это намерение, то это (если сделано для личных целей, и без согласия владельца) считается пользованием вещью как своей, не взирая на права собственника. Таким образом, если Д. берет собственность, принадлежащую П., закладывает ее, намериваясь выкупить и вернуть, если выиграет в лотерею, то это действие является "пользованием вещью как своей, невзирая на права собственника", и его намерения сделать это является намерением навсегда лишить П. этой собственности.

       Условное намерение — достаточно непонятный термин используется для описания душевного состояния обвиняемого в делах, где он ищет предмет кражи, например, роясь в сумке П., намериваясь присвоить что-либо стоящее, но не ничего не находящий. В таком случае, обвиняемый не может быть осужден за кражу сумки, или содержимого этой сумки, но он может быть осужден за попытку кражи. Настоящая причина того, почему Д. не может быть осужден за кражу, и того, почему термин "условное намерение" является непонятным описанием душевного состояния обвиняемого, только в том, что если действия обвиняемого можно описать как присвоение, у обвиняемого не было намерения навсегда присвоить сумку Д. или содержимое этой сумки. С другой стороны, если Д. найдет что-либо ценное, и оставит эту вещь себе для более детального ознакомления, то кража присутствует, поскольку присвоение сопутствуется намерением навсегда лишить П. этой вещи.

За исключением случаев, к которым применим параграф 6, требование присутствия намерения навсегда лишить, исключает из кражи неразрешенное одалживание. Многие специалисты считают, что оно должно быть включено, но этот вопрос регулируется другой отраслью уголовного права. Должны ли наказываться люди, которые всего лишь мешают другим? Мудро ли иметь запрещающие законы (их очень много) которые работают только в том случае, если мелкие дела не рассматриваются судами?

6. Преступления, рассматриваемые в акте о краже, но не являющиеся кражей

       Мы рассмотрели основы закона о краже и некоторые применимые к ней определения. В этой главе мы рассмотрим несколько других преступлений, также подпадающих под действие Актов о краже 1968 и 1978 гг. Некоторые из них действительно прямо относятся к краже, но другие отличаются от нее одним или более чем одним жизненно важным аспектом. Параграфы 146 – 150,152 – 163 и 172 – 175 проекта уголовного кодекса дополняют определения этих преступлений некоторыми важными поправками. Большинство из них разработано просто для того, чтобы упростить существующие положения, но две из них имеют принципиальное значение, слегка изменив существующие определение некоторых преступлений. О них будет говориться в соответствующих местах этой главы.

В параграфе 8 Акта о краже 1968 г. говорится, что лицо виновно в ограблении, если оно использует силу немедленно до, или немедленно после, и непосредственно для совершения кражи, или угрожает другому лицу использованием силы во время совершения кражи. Ограбление судимо только по обвинительному заключению, максимальное наказание — это пожизненное заключение.

Ограбление — это кража, отягченная использованием силы или угрозой использования силы. Из этого следует, что должны быть доказаны все необходимые элементы кражи, таким образом, что лицо, вынудившее другое лицо отдать деньги, веря в то, что он имеет полное на них право, не виновен в ограблении, так как, не будучи нечестным, он не виновен в краже, и это так, даже если обвиняемый не предполагал, что он имеет право на использование силы для получения денег. В деле Robinson, например, жена П. была должна Д. 7 фунтов, Д. подошел к П., держа в руках нож. Последовала драка, во время которой П. уронил 5 фунтов. Д. подобрал их и потребовал оставшиеся два фунта. Разрешая апелляцию Д., Апелляционный суд постановил, что обвинение должно было доказать то, что Д. был виновен в краже. Обвинение этого не сделало, так как по параграфу 2(1) (а) Акта о краже 1968 г. обвиняемый не может быть осужден за кражу, если честно предполагал, что у него есть законное право лишить П. этих денег, даже если он знал, что законного права на использование ножа у него не было. Поэтому судья был неправ, когда сказал присяжным, что Д. должен был верить в наличие законного права на эти деньги.

Дела, где обвиняемый использует силу на другом лице для того, чтобы украсть, но не достигает присвоения собственности — не являются грабежом. Их можно классифицировать, как нападение с намерением ограбить, что подсудно только по обвинительному заключению и наказывается сроком заключения до пожизненного.

Для наличия ограбления необходимы следующие элементы: примененная сила, или угроза применения силы непосредственно до или во время совершения кражи. Она не должна обязательно применяться против владельца или обладателя похищенной собственности; таким образом, если банда использует силу по отношению к сигнальному служащему только с целью остановить поезд и совершить там кражу, то участникам банды будет предъявлено обвинение в ограблении. Могут возникнуть проблемы с классификацией преступления. Если сигнального служащего связали и всунули кляп за час до совершения кражи в поезде, и в это время участники банды оперировали сигналами, то может быть обжалован тот факт, что сила применялась непосредственно перед кражей, но при этом должны быть установлены приделы, после которых словосочетание "непосредственно до" потеряет смысл. Вопросов о степени тяжести, так или иначе, сложно избежать, если определение ограбления воспринять в особо широком смысле.

Ясно, что разбойное нападение не имело места, если сила или угроза применялись после совершения кражи. Д., применяющий силу с целью защиты присвоенного, может быть обвинен в грабеже, только в том случае если возможно установить, что он применял силу во время совершения кражи. Это не ограничивается каким-то определенным периодом времени, во время которого происходит начальное присвоение, обладающее признаками кражи. Присяжные должны решить вопрос об окончании кражи, хотя, им должны дать указания об этом. Может быть так, что "время" совершения кражи продолжается до тех пор, пока кражу можно охарактеризовать как происходящую или имеющую место, исходя из здравого смысла, но при этом так же неизбежны определенные границы.

Когда применена сила, она должны быть применена по отношению к лицу. В деле Clouden Апелляционный суд постановил, что не является обязательным применение силы в отношении конкретного лица, чтобы пересилить его сопротивление, и что только сила, примененная только с целью достижения владения собственностью, может быть применена по отношению к лицу. В этом деле суд постановил, что человек, вырвавший из рук женщины корзину с покупками, был совершенно справедливо осужден за грабеж. Эта точка зрения Апелляционного суда разительно контрастирует с мнением Комитета по Пересмотру Уголовного Права, который не считает выхватывание вещей из рук использованием силы для нужд определения грабежа. В случае угрозы насилия, недостаточно угрозы применения силы в будущем. Угроза должна присутствовать "там и тогда", чтобы действия обвиняемого подпали под определение грабежа. Вопрос о том, являются или нет действия обвиняемого насилием, должны решать присяжные.

Сила или угрозы должны быть использованы для кражи. Мужчина, который толкает женщину на землю с целью ее изнасиловать, но в последствии отказывается от этого, и вместо первоначально задуманного, подбирает ее сумочку, не может быть обвинен в грабеже или в изнасиловании, однако он может быть обвинен в краже и попытке изнасилования. Сила может не быть применена к лицу, у которого украли собственность.

Использование или угроза применения силы с целью кражи, происходящей отличными от простого присвоения путями — достаточное условие того, чтобы лицо считалось виновным в совершении грабежа. Например, если Д. находит часы П., намереваясь вернуть их П. Затем, после того как П. просит его отдать часы, он решает этого не делать и оставить часы себе. Если Д. просто отказывается — он виновен в краже. Если Д. сопровождает свой отказ угрозами —  в грабеже. С другой стороны, если Д. присвоит часы до того, как его попросит о возвращении П., то грабежа не случится, так как присвоение произошло до обращения П.

Очевидно, что ограбление предусматривает применение силы с целью кражи. Это необходимое условие в сфере совершения преступления, хотя некоторые из ограничений представляют собой более теоретический, чем практический интерес. А применяет силу против Б. с целью временно воспользоваться принадлежащим Б. автомобилем. В. использует силу против Г., пытающегося оградить себя от произнесения лживых слов, при помощи чего он пытается достичь прощения долга, взятого у легковерной пожилой дамы. Д. использует силу по отношению к Е., который запрещает ему мошенническую передачу прав на владение землей, принадлежащей ему как доверительному собственника. Принимая во внимание, что А., В. и Д. осуществляют свои цели, только Д. может обвиняться в грабеже. Если их цели не достигнуты, только Д. может быть обвинен в нападении с намерением совершить грабеж, но из этого не вытекает, что те, кто по тем или иным причинам избегают обвинения в грабеже, избегают уголовной ответственности. Очевидно, что если применена сила, или имели место угрозы ее применения, то существует ответственность за покушения на более тяжкие преступления. В некоторых случаях возможно обвинение в шантаже. Лицо, требующее автомобиль во временное пользование в сочетании с угрозами применения силы не обвиняется в ограблении, так как не произошло кражи, однако его можно обвинить за шантаж.

Кража со взломом (бэрглери) и бергрели с отягчающими обстоятельствами. Существуют два отдельных вида берглери. Оба они узаконены параграфом 9 Акта о краже 1968 г. и наказываются лишением свободы сроком до 14 лет, если действие совершено в отношении здания или части здания, являющегося жилищем, в ином случае до 10 лет. Так как максимальный срок заключения зависит от того было или не было здание жилищем, каждый тип преступления включает в себя два строго определенных подтипа — Посягательство на жилище, и посягательство на иной тип здания.

В параграфе 9(1) (а) берглери определяется как вторжение в здание или часть здания как нарушитель владения, и имеющий цель совершить одно из преступлений, описанных в параграфе 9(2), а именно: "Совершение кражи внутри здания или в части здания, причинение какому-либо лицу тяжких телесных повреждений, изнасилование женщины, а также нанесение незаконных повреждений зданию, или тому, что в нем находится".

Еще необходимо ясно определить, что является "вторжением" в здание. Некоторые указания на этот счет содержатся в деле Brown, где Апелляционный суд постановил, что проникновение, в контексте параграфа 9, тем лицом, чье тело не находилось полностью внутри здания, имело место, несмотря на то, что тело обвиняемого находилось в витрине магазина только наполовину, в то время, как он в ней проделывал манипуляции. Фактически Апелляционный суд постановил, что было бы поразительно, если не был бы признан факт вторжения со стороны лица, разбившего витрину, и просунувшего в эту витрину руку с целью совершения кражи.

В деле Brown Апелляционный суд постановил, что вопрос о наличии или отсутствии вторжения является фактическим вопросом, который надлежит решать присяжным. В этом же деле суд сформулировал тест "эффективного проникновения". В то время, как значение слова "Эффективный" не очень понятно в настоящем контексте, малейшие вторжения, например, когда пальцы обвиняемого проникли сквозь щель между рамой и окном, для того, чтобы открыть это окно, очень вряд ли будут рассматриваться присяжными как вторжение.

Согласно старому законодательству, проникновение вряд ли могло быть установлено в случае использования с целью проникновения инструмента, без проникновения какой-либо части тела, учитывая, что совершалось преступление, описанное в параграфе 9, например, крючок, которым поддевалось кольцо. Остается неразрешенным вопрос о том, до какой степени такого рода вторжение, даже если оно эффективно, может классифицироваться как ограбление, но будет представляться, что вторжение с целью облегчить себе проникновение не будет являться проникновением само по себе.

Посягательство на собственность — это концепция, относящаяся к гражданскому праву. Лицо проникает в здание, или часть здания как нарушитель если здание находится во владении другого лица, и если нарушитель проникает в здание без законного права или разрешения на то.

Право на вход определяется статутом для определенных лиц и определенных целей. Например, офицер полиции, производящий обыск в здании, делает его на основании выданного ему в соответствии с каким-либо статутом ордера на обыск. Обратный случай это когда тот же офицер вторгается в то же здание с целью совершения там изнасилования.

Разрешение на вход для исполнения определенных целей может быть дано обитателем, или лицом, действующим с разрешения обитателя, за исключением тех случаев, когда вход совершается с целью совершения кражи, или иного преступления в доме. Разрешение может быть выраженное, или подразумевающееся. Например, все магазины подразумевают приглашение всех лиц для изучения продукции и покупки товаров. Лицо, которое входит в здание по разрешению, намериваясь совершить там преступление, описанное в параграфе 9, входит в здание вопреки разрешению и рассматривается как нарушитель.

В деле Jones and Smith, суд решил, что лицо, имевшее разрешение входить в дом своего отца, вошел в него как нарушитель, когда пришел за тем, что бы украсть телевизор, так как такое намерение обвиняемого рассматривается как превышение данного ему разрешения.

Разрешение на вход не распространяется на все части здания. Так, лицо может войти в гостиницу совершенно законным образом, но превышение разрешения настанет тогда, когда это лицо проникнет в помещение менеджера, складские помещения и так далее. В равной степени он может быть полноправным гостем в частном доме, но, проникая в спальню, он превышает свое приглашение. В обоих вышеописанных случаях речь идет о незаконном проникновении в "часть здания".

При определенных обстоятельствах, лицо может проникнуть как нарушитель несмотря на тот факт, что у него есть разрешение, но оно было выдано под влиянием ошибки в установлении его личности, что обычно порождается мошенничеством.

Наличие в определении этого преступления слов "здание, или часть здания" порождает вопрос о том, что же считать зданием. В параграфе 9(3) говорится, что ссылка на здание применяется населенному транспортному средству или судну, вне зависимости от того, находится ли проживающее там лицо, или нет. Ясно, что дом на колесах или лодка-дом, в которых кто-то постоянно живет, являются населенными транспортными средствами даже тогда, когда хозяина временно нет дома. Вопрос о том, являются ли дом на колесах, или лодка-дом, использующиеся летом, заселенными или нет в зимний период пока не до конца ясен.

За исключением параграфа 9(3) акт не дает дальнейших разъяснений. Хотя представляется, что определенное подвижное средство с большинством признаков, присущих обычному жилищу может подпадать под определение здания, в отношении которого может осуществляться берглери. В деле B and S v Leathley Суд Короны, действующий в апелляционном производстве, было постановлено, что морозильный контейнер определенного размера, весящий три тонны, занимавший одно и тоже место в последние три года и имеющий намерение там же и оставаться, имевший двери и электричество, мог считаться объектом берглери. Это решение интересно сравнить с решением по делу Norfolk Constabulary v Seekings and Gould. Здесь Суд короны в апелляционном производстве не признал, что отдельные трейлеры, используемые как временные магазины, снабженные электричеством, ступеньками, и закрывающимися ставнями и простоявшие на одном месте в течение года, зданиями, против которых может быть совершено берглери.

Часть здания совсем не означает отдельного помещения. Это понятие включает физически обозначенные (выделенные участки помещения, как то: место за кассовым аппаратом, где присутствие обвиняемого полностью исключено).

Часть требуемого для берглери mens rea состоит в том, что подозреваемый должен знать, что совершенное им проникновение является нарушением права собственности, то есть он должен знать, что проникает без законного основания или соответствующего разрешения на вход, или совершил в этом грубую опрометчивость. Это было постановлено в деле Collins Апелляционным судом. Ранним утром около 2 часов, молодая женщина отправилась в постель. Она не пользовалась ночным бельем, а кровать ее находилась рядом с окном. Она проснулась двумя часами позже и увидела в лунном свете странное очертание человеческой фигуры, согнувшееся в открытом окне. Она первоначально пришла к выводу, что ее друг решил нанести ей экстравагантный ночной визит. Она села на кровать, и, согласно самому Коллинзу, который прибыл для того, чтобы войти с ней в половую связь, если нужно то с применением силы, она помогла ему проникнуть в комнату, после чего у них имела место половая связь, по окончании которой она вдруг поняла, что перед ней не ее друг, а Коллинз, который впоследствии был обвинен в берглери.

Апелляционный суд, предоставив Коллинзу возможность апелляции, постановил, что следствие подтвердило, что Коллинз проник как нарушитель права собственности, зная об этом, или совершая опрометчивость. Так или иначе, основываясь на том, что Коллинз не проникал в помещение до тех пор, пока молодая женщина не помогла ему войти, судья в судебном процессе не указал присяжным на то, что действия Коллинза совершались сознательно, и что он действовал, нарушая право владения, или совершал опрометчивые действия. Случилось так, что суд использовал опрометчивость в субъективном смысле, чтобы охарактеризовать действия обвиняемого как "проникновение как нарушитель".

В дополнение к тому, что обвиняемый должен знать или догадываться, о том, что его действия являются нарушением частной собственности, для совершения берглери, он должен совершить в здании одно или больше из перечисленных в параграфе 9(2) преступлений. А именно:

  •  совершить какую-либо кражу в здании, или в части здания, в которую он незаконно проник;
  •  нанести тяжелые телесные повреждения в отношении какого-либо лица в здании, или части здания, куда он незаконно проник;
  •  изнасиловать женщину в здании, или части здания, куда он незаконно проник;
  •  нанести незаконный ущерб зданию, или какому-либо имуществу там находящемуся. Вне зависимости от того проник он в здание или нет.

Необходимый элемент, подтверждающий намерение, будет иметь место только если преднамеренное поведение обвиняемого находилось в соответствии сего намерениями, и условия для установления совершенного преступления указывают намерение. Таким образом, лицо, проникающее в здание незаконным путем, с целью что-либо взять, на что, по его убеждению, у него есть все законные права, не имеет намерения совершить кражу, а соответственно не совершает берглери.

Когда лицо обвиняется в проникновении в здание с намерением совершить там кражу, и в обвинительном акте не утверждается намерение совершить кражу специфического или опознанного объекта, обвиняемый может быть осужден, если во время проникновения у него было вызванное необходимостью намерение что-либо оттуда украсть, даже если он не собирался украсть какую-то определенную вещь, но лишь собирался совершить какую-либо кражу. Таким образом, лицо, входящее в отдел универмага, намеривающееся что-либо украсть из кассы, может быть обвинено в совершении берглери даже в том случае, если касса была пуста.

Наказание за берглери с проникновением и намерением представляет собой часть превентивного правосудия. К нему же относятся и система наказаний за попытки совершения уголовнонаказуемых деяний. Дальнейшее описание такого рода превентивного правосудия содержится в параграфе 25 Акта о краже.

Второй тип берглери обсуждается в параграфе 9(1) (б): "Лицо виновно в берглери, если, проникнув в здание, или часть здания незаконным путем, он совершает кражу, или пытается совершить кражу, или причиняет, или пытается причинить находящемуся там лицу тяжкие телесные повреждения". Слова "нарушитель владения" и "здание" имеют также значения, что и в первом типе берглери. Важная отличительная черта состоит в том, что в рассматриваемом типе преступления подразумевается, что обвиняемый, проникнув в здание, или часть здания, собственно для совершения там кражи, или причинения тяжких телесных повреждений (в смысле как actus reus, так и mens rea, имевших место преступлений). С другой стороны, обвиняемый не обязательно обладал намерением совершить эти преступления. Обвиняемый должен знать или догадываться о том, что он проникает в здание как нарушитель владения, когда совершает, или пытается совершить одно или несколько из вышеуказанных преступлений. Таким образом, если лицо проникает в здание, считая, что имеет разрешение, а затем сознает, что не обладает таким разрешением, и совершает кражу внутри здания, или наносит тяжкие телесные повреждения какому-либо лицу, находящемуся в этом здании, например владельцу, пытающемуся его выдворить, то это лицо обвиняется в совершении берглери настоящего типа.

Оба типа берглери требуют наличия незаконного проникновения в здание или часть здания. Необходимое условие для вынесения обвинения по первому, описанному в параграфе 9(1) (а), типу преступления — это доказательство того, что в момент незаконного проникновения, обвиняемый имел намерение совершить одно из описянных преступлений. Лицо, проникающее в здание как нарушитель права собственности, с намерением заснуть внутри здания не виновен в берглари по первому типу, учитывая, что он не имеет намерение украсть что-либо, но если на самом деле он совершает кражу, или совершает попытку украсть определенную вещь, то он будет виновен в берглари по второму типу, изложенному в параграфе 9(1) (б) по факту совершения или попытке совершения кражи. Когда лицо проникает в здание, или часть здания как нарушитель владения с намерением совершить кражу или нанести тяжкие телесные повреждения и при этом совершает задуманное или делает попытки к совершению задуманного, то он будет виновен в берглери двух типов одновременно, так как эти два типа преступлений не являются взаимоисключающими. Но на практике такой обвиняемый будет обвинен только по второму типу берглери.

Когда лицо судится судом Короны за второй тип берглери, но не за второй тип, и присяжные находят его невиновным в совершении данного преступления, то присяжные могут вынести и альтернативный вердикт о виновности в берглери первого типа, если они признают, что обвинение доказало наличие первого типа берглери.

Берглери, включающее в себя совершение, или попытку совершения, может рассматриваться в суде только по обвинительному акту, так же как и берглери, происшедшее в жилище, если лицо там проживающее было подвергнуто насилию.

Согласно параграфу 10 Акта о краже 1968, лицо признается виновным в совершении берглари с отягчающими последствиями в том случае, если оно совершает любой тип берглери, и у него есть любое огнестрельное оружие, или имитация такого оружия, или любой орудие нападения, или взрывчатые материалы.

"Орудие нападения" означает любое средство, сделанное, или приспособленное для использования с целью нанесения ранений, или обездвиживания лица, или представляющее угрозу со стороны лица, обладающего таким средством, для такого использования. Наручники являются хорошим примером средства для обезвреживания жертвы, так же веревка, но только в том случае, если она была взята с собой с целью связать кого-нибудь в процессе совершения берглари. Не является обязательным то, что обвиняемый имел намерение использовать это орудие с целью только обездвижить, или ранить, а не убить свою жертву. Достаточно того, чтобы он обладал таким орудием в момент совершения берглери.

Сноска на другие преступления, имеющие сходную словесную формулировку, связанные с огнестрельным оружием и другими вышеназванными предметами, предполагает, что для того, чтобы преступник имел при себе огнестрельное оружие, необходим тесный физический контакт между преступником и оружием, с тем, чтобы он имел моментальный доступ к нему. Поэтому словосочетание "иметь при себе" означает "иметь при себе сознательно", преступник, совершающий берглери, и не подозревающий о том, что у него в сумке находится кинжал, не может быть признан виновным в совершении берглери с отягчающими обстоятельствами.

Берглери с отягчающими обстоятельствами судится только по обвинительному заключению и наказуема сроком заключения до пожизненного.

До сего момента мы рассматривали преступления, в ходе которых помимо присвоения должно было присутствовать намерение навсегда лишить владельца его собственности. Сейчас мы сделаем отступление от этого, с тем, чтобы описать те преступления, в которых такое намерение отсутствует.

В параграфе 11(1) Акта о краже 1968 г. говорится о том, что "там, где публика имеет доступ к зданию с целью осмотреть это здание, или часть этого здания, или где размещена коллекция, или часть коллекции, любое лицо, без ведома законных властей удаляет из здания, или прилежащих к нему участков земли, целиком или частично, любой объект, оставленный там для обозрения публикой, виновен в преступлении. Такое преступление наказывается тюремным заключением на срок до пяти лет.

Рекомендуя создание такой формулировки, Комиссия по Пересмотру Уголовного Законодательства имела в виду такие действия, как, например, вынос из Национальной Галереи портрета герцога Уэллингтонского, кисти Гойя. В этом случае не удалось доказать без тени разумного сомнения тот момент, что обвиняемый имел намерение навсегда лишить владельца этого портрета. Это преступление включает в себя только удаления объектов из некоммерческих коллекций, и должно произойти именно в тот момент, когда выставка была открыта для широкой публики. Таким образом, это преступление не будет иметь место в случае, где обвиняемый взял картину с выставки современного искусства, происходящую в церковном зале в тот день, когда зал был закрыт для широкой публики.

Убеждение обвиняемого в том, что он обладал законным правом переместить эту картину, или в том, он обладал бы таким правом, если бы владелец картины знал о том, что он ее забирает, и обстоятельствах, сопутствующих его действия, является защитой. Это убеждение не должно быть разумным, с точки зрения права, и бремя доказывания не лежит на обвиняемом.

7. Пользование транспортными средствами без разрешения

В параграфе 12(1) Акта о краже говорится о том, что лицо виновно в преступлении, подсудном только в суммарном производстве, и наказываемом теремным заключением на срок не превышающий 6 месяцев, или/и штрафом не превышающим пятый уровень по стандартной шкале (5000 фунтов стерлингов), если без разрешения владельца, или иных полномочных властей, лицо берет свое или чужое пользование какое-либо транспортное средство.

Несмотря на то, что преступление, описанное в параграфе 12(1), относится к суммарному порядку судопроизводства, параграф 41 Акта Криминальной Юстиции 1988 г. утверждает, что это преступление может быть включено в обвинительный акт, в случае если предполагаемое преступление:

  •  основано на тех же фактах или доказательствах, что и преступление, указанное в обвинительном акте;
  •  является частью серии преступлений, похожих на преступление, указанное в обвинительном акте, но только в том случае если факты или доказательства, относящиеся к этим преступлениям, были обнаружены или раскрыты в ходе расследования, или письменных показаний, в присутствии мирового судьи.

Если обвиняемый осужден за преступление, указанное в параграфе 12(1) путем вынесения обвинительного акта, он несет тоже наказание, какое получил бы, если бы процесс велся в суммарной форме.

Так как преступление, указанное в параграфе 12(1) является суммарным, попытка совершить его не рассматривается как преступление. Однако Акт об Уголовных Покушениях 1981 определяет еще одно преступление, связанное с транспортными средствами — вмешательство в транспортное средство с намерением совершить преступление, рассматриваемое в параграфе 12. Соответствующего преступления, относящегося к другим транспортным средствам, например, самолетам или кораблям еще нет.

Хотя словарное определение средств перевозки сводит их к подвижному средству, или составу, таких ограничений не предусмотрено в контексте параграфа 12, в котором это понятие определяется как "любое транспортное средство, сконструированное или приспособленное для использования лицом, не перевозимого в нем". Для этого не обязательно наличие мотора или колес, но было установлено, что лошадь не подпадает под определение транспортного средства, и что параграф 12 нацелен на искусственные транспортные средства в большей части, чем на животных. Ясно, что транспортное средство не может включать в себя ни ручную тележку, ни трейлер, так как они не разработаны для перевозки пассажиров. По этой простой причине, перамбуляторы, тележки молочников и большинство газонокосилок не являются транспортными средствами. Однако некоторые газонокосилки, бесспорно, могут быть включены в транспортные средства, так как некоторые из них разработаны с той целью, чтобы перевозить на себе лицо, управляющее этой газонокосилкой. Сюда же можно отнести и инвалидные коляски, вне зависимости от наличия или отсутствия электромотора. Кажется не причины, почему бы не продолжить список лыжами и коньками, но включение в это понятие пары туфель может быть не правильно понято.

В деле Bogci суд постановил, что малейшего неразрешенного принятия на себя прав собственника не достаточно для того, чтобы являться взятием, но какое-то телодвижение, естественно, необходимо.

Неразрешенное использование транспортного средства тем лицом, которое уже законно приняло на себя владение транспортным средством, может являться взятием. Служащий, использующий грузовик своего шефа в личных целях, таким образом, совершает акт взятия. Соответственно, серьезное отклонение от установленного маршрута может являться взятием. В деле McNight v Davies Д. разбил грузовик своего работодателя, возвращаясь в гараж после того, как произвел несколько доставок на дом. Испуганный этим, он отправился в бар, где выпил, после чего отвез троих людей по домам. Затем он отправился в другой бар, где выпил еще, запарковал грузовик около своего дома и вернул его в гараж только на следующий день. Суд признал, что Д. совершил преступление по параграфу 12 и постановил, что не каждое самовольное кратковременное отклонение от назначенного маршрута в течение рабочего дня должно включать в себя акт взятия. Тем не менее, взятие будет признанно в случае овладения транспортным средством и использования его в личных целях, путем аннулирования прав истинного владельца и показывания обладания контролем и распоряжением транспортным средством в своих целях, что совершил Д., посещая первый бар.

Сходный принцип применяется и к лицу, арендующему транспортное средство, если это лицо использует данное транспортное средство как свое собственное, а не в рамках, установленных условиями аренды. В деле Phipps and McGill Д. попросил владельца автомашины одолжить ее для того, чтобы Д. мог отвезти жену на вокзал. Владелец машины согласился на ответных условиях, что Д. вернет машину сразу же, как только вернется. Жена Д. опоздала на поезд, и Д. привез ее назад. Вместо того, чтобы вернуть машину, он поехал на ней в город Гастингс, и вернулся только через два дня. Апелляционный суд постановил, что взятие машины произошло в тот момент, когда Д. выехал за пределы места, предусмотренного как условие данного договора аренды.

Взятие должно произойти для использования или обвиняемым, или другим лицом. В деле Bow Апелляционный суд постановил, что эта формулировка требует того, чтобы транспортное средство использовалось по своему назначению, а не как-то еще, как это было бы, если обвиняемый съедет с крутого холма в чужом автомобиле или если чужую лодку, в которой он находится, унесет порывом ветра, или отливом. Из решения Апелляционного суда по делу Marchant что, несмотря на то, что сказано в деле Bow, подвижное средство может считаться взятым в том случае, если оно не используется по своему назначению, но оставляется для позднего использования. В деле Pearce лицо, которое кладет чужой автомобиль в свое трейлер и увозит его, намериваясь в дальнейшем использовать, совершает преступление, предусмотренное параграфом 12 Акта о краже.

Есть много примеров, когда взятия для использования обвиняемым, или другим лицом не происходит. Например, отпускание ручного тормоза для того, чтобы машина поехала вниз с горы, или обрезание швартовочного конца для того, чтобы лодка уплыла пустой, или отталкивание мешающей машины, или отталкивание машины за угол для того, чтобы сыграть шутку над ее владельцем.

Взятие должно производиться без согласия владельца или другой законной власти. Преступление не будет совершено, если владелец действительно согласился со взятием. Если во время взятия не было согласия, факт того, что владелец мог бы согласиться, если бы к нему обратились с просьбой, не исключает наличие взятия без согласия владельца, либо другой законной власти.

Согласие, достигнутое обманом, тем не менее, имеет силу и предотвращает совершение преступления, какая бы огромная ошибка (личность обманщика) не случилась. В деле Whittaker v Campbell, Д. нашел водительское удостоверение Х. и использовал его для того, чтобы арендовать машину у П., представляясь Х. Суд постановил, что даже если бы П. не заметил обмана, что должно было бы лишить юридической силы договор аренды, этот факт не лишил силы согласие, данное Д., которое позволили Д. взять машину. Дело Peart приводит другой пример. Д., будучи в Ньюкасл, добился согласия владельца одолжить ему микроавтобус под выдуманным предлогом того, что если он не появится в городе Алнвик к тем часам, он потеряет выгодный контракт, в то время как его настоящим намерением было поехать в город Бернли, который находится значительно дальше. Было установлено, что акт взятия следовал за согласием владельца. Конечно, как показывают делo Phipps and McGill, как только обвиняемый преодолевает границу, установленную в устном соглашении, происходит взятие.

Остается решить действительно или недействительно согласие, данное под воздействием угроз или насилия, но, скорее всего, что оно не будет являться валидным.

В параграфе 12(7) (б) говорится, что по отношению к транспортному средству, являющемся примером договора аренды, или договора аренды-продажи, термин "владелец" может означать "лицо, владеющее транспортным средством". Из этого вытекает, что во время течения срока соглашения, это лицо не может совершить настоящее преступление, так как трудно доказать то, что он действовал без согласия владельца.

Взятие законной властью происходит, например, когда полиция, или местные власти, во исполнение местного ордонанса убирают автомашины, которые являются препятствиями, или опасно припаркованы.

Согласие владельца или другой законной власти не является единственной защитой. По параграфу 12(6) лицо не совершает преступление в контексте значения параграфа 12, если он предполагает что имеет законную власть, пребывая в уверенности, что он обладал бы согласием владельца, если бы владелец знал о его действиях и о сопутствующих обстоятельствах. Такая убежденность не должна быть разумной, обвиняемый не несет бремя доказывания.

Параграф 12(1) включает в себя дополнительные преступления, которые совершаются, когда обвиняемый, "зная о том, что транспортное средство было взято без согласия владельца, или другой законной власти, управляет им, или позволяет перевозить себя". Это преступление подсудно также как и преступление взятия. С тем, чтобы быть перевозимым "внутри или снаружи" средства движения, оно должно совершать определенное движение. Недостаточно просто находиться "в или на". Требуемое знание должно быть основано на добровольной слепоте как в других статутах. Лицо может быть виновно в настоящем преступлении, если транспортное средство был по его убеждению украдено, а не просто временно взято.

Хотя велосипед и подпадает под определение транспортного средства, преступления, описанные в параграфе 12(1) к нему не относится. Вместо этого, два сходных преступления, подлежащие судебному производству в суммарном порядке, и наказуемые штрафом, не превышающим третий уровень стандартной шкалы (1000 фунтов стерлингов).

По примерному уголовному кодексу велосипеды исключаются из определения транспортного средства, так как преступления связанные с велосипедами являются обособленными по настоящему кодексу.

8. Преступления, связанные с обманом

      На последующих страницах мы рассмотрим некоторые преступления, включающие в себя обман:

  •  получение собственности обманным путем;
  •  получение монетарного преимущества обманным путем;
  •  получение услуги обманным путем;
  •  уход от ответственности обманным путем.

        В параграфе 15(1) Акта о краже 1968 г. говорится, что лицо, которое бесчестно получает собственность, принадлежащую другому лицу, имея намерение навсегда лишить другое лицо этой собственности, виновно в преступлении, которое наказуемо максимальным сроком тюремного заключения в десять лет.

Основной элемент Actus Reus — это обман со стороны обвиняемого. Слово "обман" означает "любой обман (намеренный или неосторожный) в словесной форме, или в форме действия, как в отношении фактов, так и в отношении права, включающий обман, как к настоящим намерениям, так и со стороны другого лица. Обман отсутствует, пока лицо уверено в истинности вещи (факта), которые на самом деле являются ложными. Соответственно, нет обмана, если фальшивая монета вставляется в автомат по продаже чего-нибудь. Поэтому не может быть обвинения в настоящем преступлении, если собственность досталась как результат таких действий.

Включение этого понятия является не только обман на уровне действия, как если бы лицо одело униформу службы безопасности, чтобы создать впечатление того, что он является работником этой службы, но так же и выдача себя как бы на неопровержимой правовой основе. Такого рода приемы имеют место при продаже собственности. При этом лицо производит впечатление неподдельной убежденности, что он делает это полноправно. Вот почему в последней главе было указано, что сбыт краденого кем-либо, кто защищен от обвинения в краже по параграфу 3(2) настоящего Акта, что позволяет обманным путем поднять цену. Также человек, продающий старую иностранную банкноту в обменном пункте, представляющий эту банкноту, как имеющую хождение в стране ее происхождения, совершает преднамеренные нечестные действия и это является фактом обмана.

Так или иначе, вопрос об обманном действии можно рассматривать в свете условий, имеющих место во время проявления такого поведения или предшествовавших ему. Например, в деле Silverman дан пример строительного рабочего, который, войдя в доверие к двум сестрам, которые считали, что он ведет себя с ними честно, требовал за свою работу гораздо большие деньги, чем эта работа стоила на самом деле. Суд установил, что при обстоятельствах полного взаимного доверия, подразумевалось то, что сумма, требуемая за работу, была честная и разумная. Так как это было не так в настоящем деле, то произошел обман.

Типичный пример подразумеваемого обмана действием — это "прыгающие" чеки. Податель чека подразумевает, что состояние вещей на момент подачи чека такого, что чек буде оплачен в обычном течении событий по представлению к оплате в или после времени, указанном на чеке.

Если к чеку прилагается чековая карточка, то, в соответствии с условиями контракта, заключенного между держателем карточки и банком, банк обязан оплатить чек, не смотря на то, превысил ли держатель карточки свои полномочия или нет. В деле Charles Суд палаты лордов постановил, что лицо, которое выписывает чек, подтвержденный банковской карточкой, представляет своим поведением то, что у него имеется разрешение от банка на использование банковской карточки.

Использование банковской карточки на финансирование трансакции так же дает повод для возникновения контрактных обязательств между продавцом и кредитной компанией, так как последняя должна оплатить ваучер о продаже без промедления и оговорок в том случае, если соблюден контракт о выдаче этой кредитной карточки. Принимая ту же линию, что и в деле Charles, House of Lords постановил в деле Lambie, что если лицо пользуется кредитной картой, он подразумевает, что посредством своих действий, то, что у него есть полномочия от кредитной компании на использование данной кредитной карты для заключения контрактов с продавцом от имени кредитной компании о том, что кредитная компания выплатит ему по представлении ваучера. Если у лица нет такого разрешения, то совершается обман.

Требование того, чтобы обман имел место по отношению к факту или праву, состоит в том, что заявление, которое только выражает мнение, не являет собой обмана, если мнение оказывается необоснованным. Если лицо, делающее такое заявление, уверено в том, что мнение ложно, он в то же время и своими действиями совершает обман по отношению к факту, то есть к тому факту, что он имеет нечестное мнение.

Допуская, что присутствуют другие компоненты преступления, представляется справедливым то, что обмана в отношении права должно быть достаточно, хотя не совсем ясно то, что обман в отношении права всегда будет являться основой гражданской ответственности в делах о причинении вреда обманом.

В ущерб уголовному законодательству, было принято в контексте старой трактовки преступления получения собственности путем ложных притязаний то, что ложное изложение намерений не рассматривалось как ложные притязания. Это означало, что кто-либо, дававший обещания, заведомо зная, что он их нарушит, не признавался виновным в лживых действиях. Из определения обмана становится ясно, что выступление с лживым заявлением о намерениях со стороны лица, делающего такое заявление, или другого лица, являют собой обман. Так, если обвиняемый лживо утверждает, что он или его работодатель Х. намеривается что-то совершить в будущем, он допускает обман. Обещание может, конечно, подразумеваться сутью сделки, которую обвиняемый пытается заключить. Запрос о денежном займе подразумевает намерение выплатить долг, и покупка подразумевает представление того, что представляющий (возможно иное лицо) намеривается оплатить.

Статутное определение обмана ни чего не говорит о том, может, или не может умолчание истины являться обманом, однако в трех случаях это может произойти.

Заявление, являющееся полуправдой, так как, хотя в буквальном смысле оно является правдивым, но в нем опускается какой-либо материальный факт, будет считаться обманом. Например, обманом будет сказать, что некто обладает "чистыми" водительскими правами, в то время, как он ожидает приговора за совершенное правонарушение, связанное с вождением, за которое обязательно ставится отметка.

Заявление, верное в момент, когда сделано, но которое, как известно тому, кто делает такое заявление, перестанет быть истинным в момент получения адресатом. Такое заявление будет обманом, если сделавший такое заявление, не предупредит адресата об изменениях. Как мы уже видели, лицо, заказывающее пиццу в ресторане, подразумевает намерение заплатить за нее. Если такое представление верно, то на этой стадии обмана не произошло, но если лицо внезапно меняет свое решение об оплате до того, как пицца было подана, но не предупреждает официанта? В деле DPP v Ray, суд палаты лордов постановил, что в таком деле будет иметь место обман, так как изначальное представление имеет продолжительный эффект, представляясь действенным, стало ложным, так как (это имело силу при принятии решения) оставаясь на столе, обед, минута за минутой, продолжает провоцировать представление о том, что заказчик собирается расплатиться. Между этими двумя причинами может и не быть ощутимой разницы, так как упомянутое лицо вынуждено изменить поведение после изменения решения, из которого, принимая во внимание его молчание, может быть выведено, что заказчик не вызывал никакого ложного представления. Решение в деле ray одинаково применимо к любой ситуации, где первоначально истинное представление о факте, законе или намерении стало ложным.

В обоих примерах, приведенных выше, содержится некое заявление обвиняемого, ложное, или ставшее таковым в деле Firth, чьи факты приведены в параграфе 14.63, Апелляционный Суд постановил, что обман мог иметь место, хотя от обвиняемого и не поступило заявление, в том случае, если он повторил что-либо, что представляло его законную обязанность что-либо объявить обманутому лицу. Кажется, что это вызывает натяжку в концепции обмана, но это должно быть принято до того, как положение будет пересмотрено. Проблема, которая до сих пор остается неразрешенной, состоит в том, что до сих пор не ясен статус лица, который обязан раскрывать определенную информацию. Предполагается, по аналогии с гражданским правом, что лицо не имеет правового обязательства что-либо говорить, и потому обман отсутствует, если он нисколько не может исправить свою ошибочную веру в отношении другого лица, которого он не убедил словами или действиями, как в случае, где Д., тщетно пытаясь доказать П., что картина, которую он предлагает продать П., который отчетливо полагает, что она очень ценная, на самом деле имеет очень небольшую ценность.

В дополнении к доказательству обмана, обвинение должно подтвердить, что результатом его стало получение обвиняемым собственности, принадлежащей другому лицу. Получение собственности происходит тогда, когда лицо получает владение, обладание или контроль над этой собственностью.

Это правонарушение не исчерпывается случаями, в которых лицо приобретает что-то для себя. Понятие получения так же включает получение для другого лица, где Д. посылает деньги третьему лицу посредством лжи.

Дача другому лицу возможности получить или сохранить собственность, как в случае, где Д. обманным путем убеждает П. заключить контракт с Х., согласно которому Х. получает деньги от П. (дача другому лицу возможности получить), или обманным путем убеждает П. позволить Х. оставаться владельцем собственности (лишая возможности другое лицо сохранить за собой соответствующее право).

Получение должно, таким образом, пониматься в этом широком смысле.

Собственность включает в себя деньги и любое другое имущество, движимое или недвижимое, право требования и другое, выраженное в правах имущество.

Положения параграфов 4 – 4(2), ограничивающие случаи, когда земля, предметы на ней и дикие животные могут быть похищены, неприменимы к преступлению, содержащемся в параграфе 15. Таким образом, земля может быть предметом этого преступления, хотя в общем смысле она не может быть похищена.

Во время получения владения обладание или контроля над собственностью, собственность должна принадлежать другому лицу, в контексте параграфа 5(1) Акта 1968 года, то есть, другое лицо должно обладать вышеперечисленными правами на эту собственность, или право требования и проприетарный интерес в этой вещи. Если П. одалживает свой велосипед Д., таким образом передавая ему право иметь его, но не владеть им, и Д. обманным путем убеждает П. подарить ему этот велосипед, то Д. приобретает право на владение собственностью, принадлежащей другому лицу, так как во время получения, П. является владельцем, и в связи с этим, имеет право на владение этим велосипедом.

То, что сказано после всего о требовании к тому, чтобы собственность обязательно должна быть получена в результате обмана, в равной степени применимо к пункту об обмане и составляющее причинное звено в иных преступлениях, связанных с обманом, упомянутых в настоящей главе, а именно: получение материальных преимуществ путем обмана и получение услуг обманным путем.

Кто-то должен быть обманут, иначе, как здесь уже говорилось, обман не может иметь место, если никто не был обманут. Обман должен повлиять на жертву и быть причиной получения спорной вещи.

Принимая, что достаточно обоих этих условий, обман не должен являться единственной причиной приобретения, как и не обязательно то, что бы обманутое лицо было бы лицом, за счет которого имущество, или материальное преимущество, было достигнуто, или получено. Таким образом, если Д., страховой агент, бесчестно обманывает кого-либо, втягивая его в страховой договор, в результате чего, компания платит Д. комиссионные, Д. может быть уличен в получении комиссионных обманным путем.

Судья Баклей в деле Re London and Globe Finance Corpn Ltd сказал, что: "Обмануть означает... заставить человека поверить в истинность вещи, которая на самом деле ложная..." Ясно, что условие о наличии обманутого лица, не удовлетворяется, если тот, на кого нацелено ложное представление видит это и знает правду. За этим следует то, что если даже он, несмотря ни на что, передаст собственность заведомому лжецу (как и намеривается лжец), не может быть приговора в получении собственности обманным путем, хотя может быть обвинение в попытке совершить это преступление.

Заявление судью Баклей не выглядит достаточно убедительно в тех случаях, когда адресат ложного заявления не убежден в истинности этого заявления на столько, чтобы поверить в правдивость этого заявления, Хотя он и не полагает, что это заявление может быть ложным. Так или иначе, из решений Суда Палаты Лордов по делам Charles и Lambie выясняется, что достаточно неведения адресата ложного заявления об истинном положении вещей, и его опоры в первую очередь на лживое заявление. Это особенно важно в случаях, когда чековая или кредитная карточка используется обвиняемым незаконно.

Как мы уже видели, в случаях, когда лицо использует чековую или кредитную карточку для того, чтобы что-либо приобрести, хотя он и не имеет на это права, ввиду закончившейся и ставшей недействительной сделки. Например, если он был уведомлен банком о неправомочности дальнейшего использования этой чековой или кредитной карты, имеет место, подразумеваемое введение в заблуждение, заключающееся в его поступке, когда он ведет себя так, как если бы такое право у него было.

Тем не менее, в делах Chrles&Lambie, Суд палаты Лордов поддержал приговор за получение материального преимущества обманным путем нижестоящего суда, и постановил, что жертвы этого введения в заблуждение были обмануты. В деле Charles Д. обладал банковским счетом и чековой карточкой. Превысив кредитную линию на сто фунтов, и будучи поражен в правах пользователя, он пошел в казино, где на чеки из своей чековой книжки, он приобрел игровые фишки. Каждый из этих чеков был подтвержден его чековой карточкой. Из-за того, что Д. уже превысил кредитный лимит, у него не было права пользоваться ни чеками, ни чековой карточкой. Чеки были приняты менеджером клуба, который показал, что он поступил так только потому, что чеки были обеспечены банковской карточкой, и что он их бы не принял, если бы знал, что Д. не имел права ей пользоваться. С другой стороны, из его свидетельства явствовало, что менеджер был не до конца уверен в валидности данных чеков, но самое большое, что можно сказать, это то, что у менеджера не было определенной уверенности в правах Д. Тем не менее, Суд Палаты Лордов постановил, что менеджер принял чеки только по тому, что он был обманут Д., который ввел его в заблуждение по поводу его полноправного распоряжения чеками и карточкой. Единственное, что можно определенно сказать о такой уверенности со стороны менеджера, это то, что если уверенность в данном контексте означает незнание истины о положении вещей, плюс опора на представление фактов о полноправных действиях.

В деле Lambie Д. имел кредитную карточку от банка Барклай со счетом в 200 фунтов. Зная, что он уже давно превысил этот кредитный лимит, Д. подал ее менеджеру магазина для того, чтобы расплатиться за покупки. Со стороны менеджера отдела не было свидетельства того, что она бы не взяла эту карточку, если бы знала о том, что она не действительна. Хотя Суд Палаты Лордов постановил, что единственный возможный ответ может состоять в том, что она не поступила бы так, если бы она имела такие сведения заранее. Поэтому данное дело неотличимо от дела Charles, и приговор был утвержден.

Теперь мы переходим от обсуждения первого условия, то есть того, что должно иметься обманутое лицо ко второму условию — то есть то, что обман должен воздействовать на умозаключения жертвы и быть причиной передачи вещи. Достаточно это условие или нет — это вопрос факта, обсуждаемый присяжными, использующими свой здравый смысл. Однако, совершенно очевидно то, что это условие теряет всякий смысл в том случае, если обман происходит после приобретения вещи. Так же это условие не удовлетворяется и в случае если обманутое лицо остается совершенно безразличным к происходящему; также, нельзя сказать то, что обман имеет место, если бы лицо действовало таким же образом, знай оно правду. В деле Laverty П. купил подержанный автомобиль у Д., не зная о том, что машину угнали и поменяли номера. Предполагаемый обман состоял в том, что на машине не стояли исходные номерные знаки. Несмотря на то, что не было свидетельств того, что П. купил машину, будучи задействованным в этом обмане, ни в том, что он мог бы подумать о том, что у машины были несоответствующие номерные знаки. Вследствие этого было решено, что признание Д. виновным в получении денег от продажи обманным путем должно быть снято. Могло бы быть иначе, если бы инкриминировался обман в том, что Д. был правомочен продавать машину, так как этому было свидетельство, что П. купил машину, поскольку считал, что Д. был ее владельцем.

Во многих случаях, обман со стороны обвиняемого приведет к заключению договора между ним и обманутым лицом. Собственность потом переходит к обвиняемому по этому договору. Факт того, что имеет место вступление в контрактные отношения не устраняет обман, как причину передачи собственности обвиняемому по контракту. Решающим вопросом остается — руководил ли обман разумом жертвы во время передачи вещи.

Обвиняемый должен совершить обман сознательно или опрометчиво, приобрести собственность бесчестным путем, иметь намерение навсегда лишить другое лицо этой собственности.

В этом контексте понятие "опрометчиво" ограничено до его субъективного значения — душевного состояния того, кто знает о существовании определенного риска того, что его заключение может быть ложным, но, тем не менее, идет на этот риск, не заботясь об истинности, или ложности его заявления. Этот момент не освещается решением Суда Палаты Лордов по делу Caldwell, где Суд постановил, что слово "опрометчиво" в уголовном статуте обычно включает в себя невозможность существования очевидного риска, иначе известное как опрометчивость по типу Caldwell, тогда как требование к нечестности явно указывает на то, что опрометчивость может иметь только свое субъективное значение в этом смысле. Следовательно, лицо, делающее лживое по сути заявление, не сознавая этого, и не задаваясь мыслью о том — лживое оно или нет, при обстоятельствах, когда есть очевидный риск на то, что данное заявление все таки будет лживым, не делает его опрометчиво.

Вопрос о том — честно или нечестно обвиняемый приобрел спорную собственность, рассматривается отдельно от вопроса о том, совершил ли обвиняемый обман сознательно или опрометчиво. Лицо может совершить сознательный или опрометчивый обман и таким образом приобрести собственность, и присяжные не обнаружат в его действиях состава обмана. Хорошим примером будет тот момент, когда лицо предполагало то, что у него было законное право на эту собственность. Вопрос о наличии нечестности является вопросом факта, который должны решать присяжные, а судья никогда не должен определять какое деяние является или не является обманом. Частичное определение нечестности в параграфе 2 Акта 1968 г., часть которого неприменимо к обману, ограничено по применению к краже и неприменимо к различным преступлениям, включающим в себя обман. Когда бы он ни возникал, вопрос о нечестности, всегда должен быть рассмотрен посредством ответов на вопросы, определенные в решении по делу Gosh, таким же образом, как и в делах о краже. Как и в деле о краже, судье не рекомендуется заострять внимание присяжных на этих вопросах, только в тех случаях, если имеется свидетельство того, что обвиняемый приобрел собственность при обстоятельствах, могущих дать причину присяжным обнаружить состав нечестности в действиях обвиняемого.

Расширенное значение намерения навсегда лишить лицо собственности, закрепленное в параграфе 6 Акта 1968 г., применимо как к краже, так и к рассматриваемым нами преступлениям, включающие в себя обман.

У кражи и приобретения собственности обманом есть некоторые сходные черты, в том смысле, что лицо может совершить оба преступления по отношению к одной и той же собственности. Конечно, очень большое число дел о краже не имеют ничего общего с приобретением собственности обманом по очень простой причине — со стороны обвиняемого не имел места обман. Эта категория включает в себя все виды кражи посредством взятия и все случаи имущественных краж, исходный замысел которых был абсолютно невинным, например, в случае арендатора, или доверительного собственника. Вдобавок, это явствует из слов, взятых из Акта о Краже 1968 г. об очень не большом числе случаев, в которых совершивший присвоение собственности путем обмана не мог быть обвинен в краже, так как некоторую собственность просто невозможно украсть. Земля и все что на ней расположено могут быть добыты обманным путем, но они по общей доктрине не могут быть украдены. Кроме этого, может ли лицо, которое можно обвинить приобретении собственности обманным путем быть также обвинено в краже зависит от того, может или нет оно показать то, что оно присвоило собственность, принадлежащую другому лицу во время присвоения, и это, в свою очередь, частично зависит от интерпретации этого требования в судах. Эти две ситуации необходимо различать.

В тех случаях, когда обвиняемый приобретает собственность, принадлежащую другому лицу, но право владения остается с этим другим лицом, или кем-нибудь еще. Поскольку собственность все еще принадлежит другому согласно параграфу 5(1) Акта о Краже 1968, присвоение ее обвиняемым является кражей, принимая во внимание то, что обвиняемый обладает определенным Means Rea. Однако из за значения, данного судами термину присвоение, обвиняемый не будет красть собственность, если он приобрел владение ею, так как взятие во владение — это не разрешенное действие, но он украдет собственность, если позже произведет с ней неразрешенные действия, например, продаст ее.

Таким образом, если Д. берет напрокат, обманным путем, или убеждает П. продать ему телевизор по контракту, предусматривающему допуск для ошибки, касающийся личности Д., то в этом случае, права на владение не переходят к Д. Д. не присваивает телевизор, беря его при этом в свое владение, хотя присвоение произойдет, если он проделает с этим телевизором что-либо неразрешенное.

Когда обвиняемый получает исключительное право владеть, пользоваться и распоряжаться вещью обманным путем Тип случая, с которым мы имеем дело, объясняется следующим образом: предположим, что Д. предлагает купить вещи у П. без малейшего намерения заплатить за них. Введенный в заблуждение и поверивший в платежеспособность Д. П. принимает предложение, и вещи сразу попадают в руки Д. Можно ли сказать, что Д. присвоил вещи, в то время, пока они принадлежали П., одновременно с приобретением права пользоваться, владеть и распоряжаться данными вещами?

Не может быть сомнения, что самое раннее время, когда присвоение можно считать случившимся, это некоторое время после того момента, когда собственность перешла в единоличное владение, собственность и под контроль обвиняемого, в более раннее время приговора за присвоение собственности быть не может. Хотя есть положение о том, что просто приобретение права на владение собственностью и контроль над собственностью обманным путем составляет или тождественно присвоению собственности, которая в это время принадлежит другому лицу. Эту точку зрения принял Апелляционный суд в деле Dobbson v General Accident Fire and Life Assurance Corpn, и она могла быть принята Судом Палаты Лордов в деле Lawrence v Metropolitan Police Comr. Однако нельзя с определенностью это сказать, так как основание для решения Суда Палаты Лордов нелегко распознать. В деле Lawrence v Metropolitan Police Comr П., итальянский студент, плохо говоривший по-английски, хотел взять такси от вокзала Виктория до Ледброк сентер. Д., водитель такси, сказал, что путь туда неблизкий и очень дорогой, в то время, как цена по счетчику не превысила бы 50 пенсов. Держа открытым свой бумажник, П. протянул один фунт Д., и Д. вытащил из кошелька еще 6 фунтов. П. не сопротивлялся. Д. был осужден за кражу денег. Ему был вынесен приговор, который безуспешно обжаловался как в Апелляционном суде, так и в суде Палаты Лордов. Суд Палаты Лордов постановил, что "без согласия владельца" следует читать в контексте значения параграфа 1 Акта о Краже, и что получение собственности обманом и кража не исключают друг друга, так как они не перекрывают друг друга, хотя и совпадают по всем признакам. Но далее суд не распространялся на эту тему. Виконт Lbk[jhy, выступая перед Палатой сказал, что деньги, присвоенные Д., принадлежали другому, П., в момент кражи.

Решение Палаты открыто к интерпретации того, что там, где лицо обмануто и расстается со своим имуществом, права на это имущество переходят в руки обвиняемого. Одновременный переход, или взятие собственности — это присвоение собственности, принадлежащей другому лицу, и поэтому обвиняемый может нести ответственность и за кражу. Однако вполне может быть и то, что такая интерпретация неправомерна. Это связано с тем, что Палата постановила, что Д. присвоил 6 фунтов тогда, когда, без разрешения со стороны П., он взял их из его кошелька, в момент, когда деньгами владел, обладал и их контролировал П., и в этом смысле они "принадлежали другому лицу", даже если П., который несомненно был удивлен, впоследствии выразил согласие с тем, что у него взяли шесть фунтов и тем самым передал право на владение ими Д.

Решение Апелляционного суда в деле Dobbson v General Accident Assurance Corpn не может быть иначе, чемтаким путем. В этом случае П. продал часы и кольцо Д., который предложил оплату посредством краденного, а потому недействительного чека. П., в результате, согласился с тем, что Д. заберет вещи. Вопрос перед Апелляционным судом был поставлен следующим образом: мог или нет П. заявить, опираясь на страховой полис, о "потере или поломке вследствие кражи?" Суд ответил положительно на поставленный вопрос. Суд постановил, что в таком случае право на владение вещами было намеренно направлено на их сбыт по договору продажи, который был несовершенен из-за обмана Д. (покупателя), кражи, и приобретения собственности обманным путем одновременно. Это решение идет вразрез с другими решениями, обсуждающимися ниже.

В деле Gomez, факты которого почти неотличимы от фактов дела Dobbson, Апелляционный суд, опираясь на решение Апелляционного суда по делу Morris, постановил, что в случае, когда лицо обманом толкает владельца вещи на полную передачу своей материальной заинтересованности, то присвоения нет, так как нет когда это лицо получает в собственность имущество, так как ему разрешено так сделать по условиям договора продажи, который хоть и оспоримый, но он не оспорен в момент передачи товаров, присвоения также не может быть, когда у лица есть разрешение на определенные действия с имуществом.

Тот факт, что Апелляционный суд в деле Gomez не последовал примеру дела Dobbson, и опирался на решение суда палаты Лордов по делу Морриса, означает только то, что не может быть сомнения в том, что в будущем Апелляционный суд будет следовать в своих решениях только дело Gomez. На самом деле, хоть и не сознательно, Апелляционный Суд аннулировал прецедент.

Возвращаясь к решению Суда Палаты Лордов по делу Lawrence, необходимо заметить то, что здесь возможны по крайней мере два толкования. Первое — это решение по делу Dobson, а второе — по делу Morris. Опять же Gomez поучителен в том смысле, что Апелляционный суд постановил, что даже если и есть разница между делами Lawrence & Morris, суд должен последовать прецеденту Morris. Поэтому, даже если первоначальная трактовка делом Lawrence была правильна, она все равно бала отменена решением по делу Morris.

Безусловно, ясность, которую внесло решение по делу Gomez в эту область права, приветствуется и, в первую очередь, по тому, что она устраняет любой конфликт, как было бы в противном случае с решениями по делам Skipp & Hircock. В этих делах было решено то, что лицо, совершающее обман по отношению к другому лицу, толкая его на отдачу собственности, не присваивает эту собственность в момент получения, так как получение собственности — действие абсолютно законное. Было бы очень странно, если бы использовалось другое правило, по которому обманщик так же получал бы и владение собственностью.

В некоторых случаях, присвоение собственности, и последующее присвоение права обладания и контроля над вещью является кражей. В таком случае, обвиняемый обманными действиями порождает ошибку, которая обязывает его своими действиями восстановить собственность. В таком случае, передающий сохраняет равный интерес к собственности, и поэтому она будет ему принадлежать в смысле значения параграфа 5(1) Акта о Краже 1968 г.

Другой причиной является то, что параграф 5(4) Акта 1968 г. закрепляет то, что в соответствии со степенью обязательств по восстановлению, собственность считается принадлежащей лицу, обязанному ее восстановить.

Служащий, который обманывает своего работодателя, говоря, что не получил своего аванса в 80 фунтов от своего недельного заработка в 160 фунтов, виновен в приобретении посредством обмана 80 фунтов при том, что он получает 160 фунтов в неделю и в краже этой суммы, в случае ее растраты или произведения с нею каких-либо еще неразрешенных действий. В таких случаях ясно, что работодатель вряд ли бы дал согласие на растрату этой суммы. Самым ярким примером из которых является фактическая ошибка по отношению к законно предназначенным суммам для оплачиваемого лица, и не охватывает иных ошибок, совершенных по причине обмана вследствие которых приобретается собственность.

Вызывает сожаление тот факт, что связь между кражей и получением имущества обманным путем вызывает необходимость столь долгих рассуждений. Это не было бы необходимо, если бы суды всегда принимали очевидный и разумный путь действий в тех случаях, когда обвиняемый обманным путем заставил другое лицо расстаться со своей собственностью, а именно обвинять его именно в получении собственности обманным путем, а не в краже. Как заметил Апелляционный суд в деле Gomez, если бы обвиняемый был обвинен в получении собственности обманом, у него не было бы защиты.

Параграф 16(1) Акта о Краже 1968 г. гласит о том, что лицо, которое любым обманом бесчестно приобретает для себя или для другого лица определенную выгоду, совершает преступление, наказуемое лишением свободы сроком до пяти лет.

Этот параграф, как и параграфы 1 и 2 Акта о Краже 1978 г. созданы для охвата ряда ситуаций, в которых обвиняемый совершил обман, но не получил при этом никакой собственности, хотя и получил некоторую выгоду, которую можно выразить посредством денежных или иных материальных ценностей, или, если он получил некоторую собственность, он не намеривался навсегда лишить этой собственности другое лицо. Несмотря на то, что параграф 16 имеет дело с определенным числом различных типов материально-денежных выгод, — это только создает спектр способов совершения одного и того же преступления.

В параграфе 16(2) материально-денежная выгода (преимущество) рассматривается как приобретенная лицом, но только в следующих случаях: а) Ему разрешается одалживать путем превышения кредитной линии, или выписывать страховой полис, или улучшать условия договора, по которым ему будет разрешено так сделать (16 (2) (b)).

Лицо, которое приобретает обманным путем отсрочку о выплате превышения кредита для себя, либо для другого лица, подпадает под эту категорию даже в том случае, если оно никогда не оформляет себе таковую отсрочку, и так же сюда попадает и лицо, которое покупает страховку на автомобиль, лживо заявляя, что он не был лишен водительских прав, или которому удается добиться продления срока действия страховки путем подделки скидки, причитающейся лицам, которые никогда не обращались за страховым вознаграждением.

Ярким примером такого разнообразия способов приобретения денежно-материальной выгода (преимущества) является дело Charles. как мы видели, Палата Лордов постановила, что, используя свою чековую карточку, в подтверждение чеков, на которые были приобретены дополнительные фишки, Д. своим поведением создал вид законности своих действий, как со стороны банка, так как банковская карточка подтверждает истинность чеков, так и со стороны менеджера игрового заведения, который был вынужден под воздействием собственного умозаключения принять чеки. В результате использования чековой карточки, банк был обязан выплатить по чекам Д., а превышение кредита Д. составило 750 фунтов. Палата Лордов поддержала приговор Д. за обманное приобретение денежной выгоды, в частности, увеличивающуюся задолжность путем превышения кредита на почве того, что в результате заблуждения менеджера, принявшего чеки, которые оплатил банк. Как показывает данное дело, обманутое лицо не должно терпеть никаких убытков.

Вопрос, который не затрагивался в деле Charles состоит в том, что в параграфе 16(2) говорится о лице, которому была дана возможность занимать путем превышения кредитной линии. Несмотря на то, что этот пункт обсуждался в деле Waites, где Д., который не предпринимал никаких указаний для того, чтобы превысить свой банковский счет, совершил превышение кредитной линии на 850 фунтов посредством чеков, обеспеченных ее чековой карточкой, Апелляционный суд постановил, что ей была дана возможность занимать путем превышения, несмотря на то, что в действительности банк был далек от тог, чтобы давать ей займы, и сделал бы все возможное, чтобы остановить ее.

Лицо, которое обманным путем получает оплачиваемую работу, совершает преступление в смысле значения параграфа 15 в том случае, если его обман послужил тому, что он получил такую работу. Лицо, которое добивается продвижения по службе обманным путем, заявив, что оно только что сдало определенные экзамены, совершает преступление по параграфу 16, так как он получает возможность, в результате своей нечестности зарабатывать больше денег. Ограничения такой возможности получать повышенную ставку оплаты в "офисе, или в любом другом месте работы", означают то, что лицо, которое обманным путем нанято на работу как независимый подрядчик, не получает денежной выгоды обманом, несмотря на то, что он получает возможность заработать эти деньги, так как он не считается служащим в общем смысле этого слова. Также лицо, которое обманным путем получает из пивоварни пиво, необходимое для содержания паба, не приобретает возможности заработать ставку в офисе, или на иной службе.

Ссылка на возможность выиграть деньги при помощи заключения пари, очевидно, была внесена лишь с целью представить это как преступление, связанное с возможностью обмануть кого-либо путем участия в пари. Если пари выиграно, и обманщику платят деньги как победителю, то его можно обвинить в получении этих денег обманным путем, ссылаясь на то, что его обманные действия явились причиной того, что деньги он получил. В деле Clucas было решено, что обвиняемый, который обманывал букмейкеров, заключая пари на уже выигравшую лошадь, не может быть обвинен в преступлении с целью получения собственности путем обмана, так как призовые деньги были выплачены в результате победы лошадей, а не вследствие обмана.

Однако этот прецедент не стоит рассматривать как основное правило по подобным делам, так как вопрос о том является, или нет обман непосредственной причиной выигрыша — является вопросом факта для присяжных.

Если денежная выгода рассматривается как полученная одним из вышеназванных способов, то принимается то, что она была получена обвиняемым, либо другим лицом, и не важно то, что на самом деле не было получено ни какого преимущества.

Параграф 16(2) (а) Акта о Краже 1968 г. отменил третий тип материального преимущества, представлявший собой преступление, при котором бесчестно получалось снижение, или полное прощение долга или обязательства. Это преступление стало предметом критики, частично из-за того, что формулировка представлялась туманной и ее не всегда легко применить на практике, отчасти из-за того, что она не охватывала некоторых явных случаев бесчестности, заслуживающих наказания, и частично потому, что она пересекалась с другими случаями бесчестности, которые не заслуживали наказания.

Впоследствии комитет по пересмотру уголовного права предложил отменить параграф 16(2) (а) Акта 1968 г., и предложил некоторые преступлений вместо него. Акт о Краже 1978 г. отменил параграф 16(2) (а) и со значительными поправками к предложениям Комитета ввел следующие преступления: получение услуг обманным путем, уклонение от обязательства обманным путем, побег без оплаты.

Параграф 1(1) Акта о Краже 1978 г. гласит о том, что лицо, которое каким-либо обманом или бесчестными действиями достигает получения услуг от другого виновен в преступлении, наказуемом лишением свободы на срок до пяти лет.

Услуги, о которых идет речь должны быть получены обманным путем. Это преступление не имеет места в случае, где Д. пробирается незамеченным в гостиницу и проводит там ночь в пустом номере, так как даже если можно сказать то, что он получил услугу, нельзя сказать то, что эта услуга была получена обманом.

"Обман" в этом контексте имеет тоже значение, как и в случае приобретения собственности обманным путем, применим в данном случае к услугам, достигающимся таким образом. Следовательно, так как машину обмануть нельзя, не может иметь места обвинение в получении услуг обманным путем за использование заведомо фальшивой монеты, опущенной в машину, как, например, в турникет при въезде на автостоянку, даже если в результате этого получены услуги — въезд на стоянку.

Параграф 1 ничего не говорит о том, что услуги должны быть достигнуты обязательно для самого обвиняемого. Это преступление совершается лицом, которое бесчестно или обманным путем достигает оказания услуг также и для другого лица, как когда Д. убеждает П. вымыть стекла Х., лживо сообщая П., что он, Д., заплатит.

То, что лежит в основе получения услуг обманным путем определено в параграфе 1(2) , который гласит о том, что приобретение услуг — это ситуация, когда лицо убеждено в получении выгоды, совершая какое-либо действие, или производя, или разрешая совершиться какому-либо действию, при понимании того, что выгода уже получена, или будет получена впоследствии.

Только если это требование удовлетворено, можно заявлять о приобретении услуг для целей, предусмотренных параграфом 1.

Два условия должны быть удовлетворены. Обман обвиняемого должен действенно убедить другое лицо в получении выгоды в результате совершения действия или бездействия, или побудив третье лицо совершить действие, или позволить такому действию случиться. Примером тому служит следующий пример: Д. убеждает П. починить ему автомобиль или предоставить такси, и так далее (так как он убеждает другое лицо в получении выгоды по окончании произведения услуги). Когда обманным путем обвиняемый убеждает другое лицо, которое содержит сауну, или убеждает другое лицо разрешить ему войти в театр без билетов (т. к. он убеждает другого в получении выгоды от того, что тот позволит действию произойти).

В деле Halai, где обвиняемый обманом (написав необеспеченный чек) заставил строительное общаество произвести замер земельного участка, было решено, что он получил услугу обманным путем, так как он получил выгоду, так как этот замер был основным требованием для получения закладной.

В деле Halai было так же решено, что закладной аванс — это не услуга, по всей видимости, потому, что это одалживание денег под залог недвижимости. В то время как получение закладного аванса — это, несомненно, приобретение собственности, нет причин, по которым это не рассматривалось бы как получение услуги. Лицо, обманным путем получающее его, вынуждает строительное общество совершить действие, обещающее прибыль, и основанное на понимании того, что за сделанное будет заплачено. Дело Halai было отмечено в деле Widdowson, где Апелляционный суд постановил, что получение товаров при покупке в рассрочку явилось получением услуги. Не существует значительного различия между закладным авансом и получении товаров при покупке в рассрочку, и было решено то, что относимая часть дела Halai была неверно решена. В деле Teong Sun Chuah v Teong Tatt Chuah Апелляционный Суд постановил, что настоящий аспект дела Hola имел все "отметины, будучи per incuriam".

Выгода, сулимая в одном из вышеперечисленных случаев, должна базироваться на понимании того, что за какое-то действие уже было или будет уплачено. Это важное ограничение: преступление не имеет места в случае обманного получения бесплатной услуги. Если Д. обманным путем указывает П., водителю такси, отвезти его на вокзал, он получит услугу обманным путем, так как обещанная выгода основывается на понимании того, что услуга будет оплачена. Но если Д. обманным путем просит П., своего соседа, отвезти его на вокзал бесплатно, он не воспользуется услугой обманным путем, так как выгода не основывалась на понимании того, что за нее заплатили, или заплатят в будущем. Конечно, хотя выгода должна предполагаться, основываясь на понимании того, что за услугу заплатят, обман обвиняемого не обязательно должен относиться к вопросу об оплате и к вопросу о нечестности. Преступление может быть совершено, даже если услуга оплачена. Примером может быть случай, где обвиняемый, притворяясь членом клуба и платя за билет, посещает театральную постановку, предназначенную только для членов.

Неважно то, что сделка, по которой ожидается выгода, может быть нелегальной или неподтвердимой судом. Поэтому, лицо, которое обманом (по поводу его намерения платить) склоняет проститутку к обеспечению его ее профессиональными услугами, несмотря на то, что контракт с ней нелегален и непринудителен в судебном порядке.

Обвинение должно доказать то, что обвиняемый: совершил обман сознательно, или опрометчиво, получил услуги нечестным путем.

Как и в приобретении собственности обманом, эффект требования нечестности заключается в том, что сводит понимание слова "опрометчивость" к его субъективному смыслу.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

42486. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ВИЗУАЛЬНЫХ МАНИПУЛЯЦИОННЫХ МЕТАФОР ПРИ РАЗРАБОТКЕ ИНФОРМАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ 333.5 KB
  В процессе работы была подробно проанализирована метафора «Человек в стеклянном кубе», позволявшая отображать результаты запросов пользователей на реалистичной трехмерной модели человека. При этом, был найден удобный «манипулятор», который обеспечивает не только отображение статичных запросов пользователей, но и взаимодействие в реальном времени пользователя и интерфейса.
42488. Затухання цифрового лінійного тракту ВОСПІ 238 KB
  На магістральних ділянках ВОСП довжиною L коефіцієнт помилок не повинен перевищувати : Де М – нормоване значення р для гіпотетичної лінії передачі протяжністю 25000 км визначене в відповідності з рекомендацією МККТТ G. Для регенераційної ділянки довжиною Lр нормуюче значення коєфіцієнта помилок одного регенератора: Різниця між рівнями потужності оптичного сигналу дБ на виході передаючої частини Ри і на вході приймальної частини апаратури Р0мін при якій коєфіцієнт помилок регенерації сигналу в ПРОМ не...
42489. Моделювання та дослідження медіанного фільтра 488 KB
  Зберігання виконаної роботи проводити виключно командою Sve ll Для виконання лабораторної роботи скопіювати фрагмент коду позначений коментарем 6лабораторна робота: Медіанні фільтри в кінець програми після директиви endif. Вибрати пункт 6 та проаналізувати варіант виконання лабораторної роботи.
42490. Опис конструкції установки ТММ 33м 462.5 KB
  Гвинтові механізми служать для перетворення обертового руху гвинта в поступовий рух гайки. Залежно від характеру відносного руху гвинта та гайки розрізняють наступні типи гвинтових механізмів рис. Передаточне відношення гвинтового механізму умовно можна виразити відношенням кутової швидкості гвинта ω1 ведучої ланки до лінійної швидкості гайки відносно гвинта V2 веденої ланки: 1.1 де Рn=P n – хід гвинта; n – кількість заходів гвинта; P – крок гвинта.
42491. Измерение сопротивления методом вольтметра-амперметра 69.5 KB
  Искомое сопротивление в этом случае 6.1 где U − напряжение которое показывает вольтметр; U − напряжение на миллиамперметре; I − сила тока в цепи; R − сопротивление миллиамперметра. Чем больше неизвестное сопротивление Rx по сравнению с сопротивлением R тем точнее результат измерения. Если Rx R то сопротивлением R можно пренебречь и тогда 6.
42492. Дослідження алгоритму очікування розєднання wait Disconnect 374 KB
  Принцип роботи полягає в наступному: після запуску алгоритму диспетчером з періодом 300 мс його робота починається з аналізу черги заявок на встановлення з’єднання якщо заявки відсутні він переходе у вихідний стан а якщо присутня хоча б одна заявка він запускається і за певним алгоритмом виконує поставлену перед ним задачу. так і так ні ні так Сигнал запуску від диспетчера Вихідний стан Кінець перегляду черги Вихідний стан Встановити зєднання між абонентами А і Б Абонент А поклав трубку Абонент Б підняв трубку Викл. “Контроль посилки...
42493. Розрахунок довжини регенераційної ділянки по затуханню і дисперсії 256.5 KB
  Львів 2010 Мета роботи: Ознайомитися з основними методами розраунку довжини регенераційної ділянки по критеріях затухання і дисперсії а також ознайомитися з основними типами компонент що використовуються на регенераційних ділянках ВОСПІ. Розрахунок довжини...
42494. Методи поелементного приймання цифрових сигналів 417 KB
  Львів 2011 Хід роботи 1. УВАГА Зберігання виконаної роботи проводити виключно командою Sve ll 3. Для виконання лабораторної роботи скопіювати фрагмент коду позначений коментарем 7лабораторна робота: Оптимальне приймання цифрових сигналів в кінець програми після директиви endif. Вибрати пункт 7 та проаналізувати варіант виконання лабораторної роботи пороговий приймач.