73979

МУРАВЬЁВА Т.В. МИФЫ СЛАВЯН И НАРОДОВ СЕВЕРА

Научная статья

История и СИД

Король желая еще хоть раз увидеть незабвенную супругу послал за паном Твардовским и повелел ему силою своего волшебства вызвать тень покойной королевы. Король простер к ней руки и рванулся из магического крута. Однако чешские короли правившие в IX XIV веках называли себя Пржемысловичами и возводили свой род к легендарному Пржемыслу В XI веке король Вратислав П в зале своего дворца в Вышеграде выставил для всеобщего обозрения лапти Пржемысла. Король Ячменек Правил некогда в Чехии король Святопулк человек жестокий и нечестивый.

Русский

2014-12-23

471.5 KB

4 чел.

МУРАВЬЁВА Т. В. МИФЫ СЛАВЯН И НАРОДОВ СЕВЕРА. – М.: ВЕЧЕ, 2005. – 416 с.

ПОЛЯКИ

Поляки вместе с чехами и словаками принадлежат к западной ветви славянских народов. Предки поляков с давних времен населяли обширную территорию в бассейнах рек Одры (Одера), Вислы и Варты. В источниках IX века упоминаются племена полян, мазовшан, вислян  поморян и др., на основе которых сформировало польский народ. Название «Польша» происходит от слова «поле», «равнина» и указывает на характер ландшафта польских земель.

В средневековых польских хрониках приведены легендарные рассказы о начале польской истории, называются легендарные «праотцы» чешского, польского и русского народов — братья Чех, Лех и Рус. Леху приписывается основание города Гнезно, бывшего в X веке столицей польского государства

В одном из преданий рассказывается о гнезненском князе Попеле, жестоко угнетавшем народ и в наказание за жестокость съеденном мышами в башне своего замка.

Попеля сменил другой легендарный правитель — Пяст, простой крестьянин по происхождению, ставший основателем королевской династии Пястов, правившей в Польше до XIV века. Из династии Пястов происходил первый исторически достоверный польский правитель — Мешко I (ок. 960— 992), который ввел в Польше христианство.

Начиная с XI оека столицей Польши стал Краков — город на берегу Вислы, на Великопольском холме. По преданию, в давние времена на этом холме в пещере жил свирепый дракон. Герой по имени Крак победил дракона, основал город, назвав его своим именем, и стал в нем править. У Крака было двое сыновей и дочь Ванда. Сыновья заспорили, кто из них станет правителем после смерти отца, и младший убил старшего, за что был отправлен в изгнание, Правительницей стала прекрасная и воинственная Ванда. К ней посватался немецкий князь Ридигер, но Ванда отказала ему. Оскорбленный князь пошел на Ванду войной. Ванда дала обет принести свою жизнь в жертву богам, если они даруют ей победу. Войско Ванды разбило немцев, Ридигер, не вынеся позора, пронзил свое сердце собственным мечом, а Ванда, во исполнение обета, бросилась в Вислу. Ее похоронили на берегу и насыпали над могилой высокий курган, который до сих пор называют Могилой Ванды.

Краков оставался польской столицей до XVI века, затем столицей стала Варшава.

Исторические предания занимают важное место в польском фольклоре.

После введения христианства большой популярностью в Польше стали пользоваться легенды на библейские и евангельские сюжеты, народные сказания о святых, отличавшиеся ярким национальным колоритом. Польский историк И. 1Ьловиньский писал о церковных проповедях XVI — ХУП веков: «Все там в жупан одето. Христос, апостолы, святые — словом, Ветхий и Новый Завет изъясняются стилем и языком нашей шляхты».

КОНЬ БОГА ТРИГЛАВА

В те времена, когда поляки были язычниками, особым почитанием пользовался у них бог Триглав — предсказатель будущего. Его капище в Волине (город в Польше, на острове в устье реки Одры (Одера), возник в конце VIII века) поражало великолепием: стены были расписаны яркими красками, которые не тускнели ни от дождя, ни от снега, внутри стояли резные дубовые скамьи, а посредине — трехглавый идол самого бога.

При капище в особой пристройке жил священный вороной коньТриглава. Когда кому-нибудь из людей нужно было узнать свое ближайшее будущее, то жрец раскладывал на площадке перед капищем девять копий на расстоянии локтя одно от другого, и выводил коня. Если коню удавалось трижды пройти через копья и ни одного не задеть копытом, это означало доброе предзнаменование, а если нет — дурное.

Со временем конь обрел сноровку и совсем перестал задевать копья. Люди, получая от Триглава благоприятные ответы на все свои вопросы, проникались все большей любовью к великому богу.

Но однажды из чужих краев в польские земли пришли христианские миссионеры. Они стали убеждать людей отречься от старых богов и принять крещение. Миссионеры разорили капище Триглава, сокрушил и его идола, отсекли все три его головы.

Люди подумал и: «Раз Триглав допустил такое поругание — значит, кончилась его власть», — и согласились креститься.

Лишь жрец Триглава сказали «Пока я жив — не изменю вере наших отцов!» Он продолжал жить при разоренном капище и ухаживать за священным конем. Однако жрец был уже стар и спустя недолгое время умер.

Коня продали одному крестьянину. Священный конь великого бога стал послушным помощником земледельца — тянул плуг, возил зерно и сено. Крестьянин любил коня, заботился о нем, и тот скоро привык к своей новой жизни. Лишь одна привычка сохранилась у него с прежних времен — он старался не наступать на ветки и палки, которые попадались ему на пути.

Триглав — балтийско-славянское божество. Три его головы символизировали власть над тремя царствами — небом, землей и подземным миром. Священный конь Триглава, исполнявший роль посредника между божеством и людьми, упоминается в сочинениях средневековых западноевропейских авторов.

Христианство было введено в Польше в 966 году, нему во многом способствовало прибывшее в Польшу чешское духовенство. Как и в Чехии, христианство в Польше было принято по латинскому обряду.

Польский писатель и публицист Мариан Гавалевич, собравший и обработавший польские легенды о Богородице, в начале XX века писал: «Есть темы, которые говорят сами за себя,/ к таким темам надо отнести легенды о Божией Матери, издавна создаваемые воображением нашею народа и сохраняемые в заветном ковчеге его от самых старых до новейших времен».

Богородицына пшеница

Когда безбожный царь Ирод отдал приказ об избиении младенцев, Богородица взяла на руки своего новорожденного сына, младенца Иисуса Христа, и вместе со святым Иосифом бежала подальше от жестокого царя.

Ирод послал за ними погоню, но погоня по пути отстала.

Миновала Богородица густой лес, вышла не све-жевспаханное поле. А в поле крестьянин пшеницу сеет.

Говорит Богородица: «Бог тебе в помощь, мужичок! Нынче ты пшеницу сеешь, а завтра жать будешь».

Крестьянин удивился: «Что такое ты говоришь, милостивая пани! Где это видано, чтобы пшеница за один день созрела?»

Тогда Богородица передала младенца Иисуса святому Иосифу, а сама взяла у мужика лукошко с зерном и пошла вдоль борозды. Идет, зерна в борозду бросает. А зерна тут же прорастают, встаёт пшеница стеной, зреют тяжелые колосья.

Засеяла Богородица все поле, снова взяла на руки младенца Иисуса и пошла своей дорогой.

А тут подоспела погоня. Спрашивают иродовы стражники крестьянина: «Не проходила ли здесь пани с младенцем и стариком?» Крестьянин отвечает: «Проходила». — «А давно ли?». «Да вот, когда я пшеницу сеял». Стражники рассердились: «Эко вспомнил! Это когда ж было!» Крестьянин говорит: «А с тех пор здесь ни единой души не было».

Так стражники и вернулись к царю Ироду ни с чем»

*  *  *

Родилась у одного крестьянина дочь. А время было — самая страда. Все в поле, никто не хочет идти к новорожденной в крестные, все говорят: недосуг

Тогда крестьянин позвал в крестные к дочке нищих старика и старуху, что просили милостыню у костела. И невдомек было крестьянину, что это 1Ьс-подь наш Иисус Христос Я Пресвятая Богородица приняли на себя облик старых нищих.

Окрестили девочку, крестные родители оставили ей в подарок ларчик, а в нем украшения, да такие,  что королевне впору носить. Понял тут крестьянин, что не с простыми людьми покумился. А их уже и след простыл.

Прошло семь лет. Подросла девочка. Да только жилось ей несладко. Мать ее умерла, а отцу до дочки дела не было. Вот и росла она как трава в поле, ходила в обносках, не всякий день сыта бывала.

Пожалела свою крестницу Богородица и взяла живой к себе на небо. Поселила в небесном дворце, разрешила гулять в райском саду. Только в один из дворцовых покоев не велела даже заглядывать»

Но девочку взяло любопытство. Долго она крепилась, а потом приоткрыла дверь запретного покоя и заглянула в щелку. А там — Господь наш Иисус Христос с апостолами Петром и Павлом сидят у золотого стола и о чем-то беседуют.

Опечалилась Богородица, что крестница нарушила ее запрет, но делать нечего — пришлось отправить девочку обратно на землю.

Однако по Божьей воле Богородицына крестница и на земле нашла свое счастье: когда она стала взрослой девушкой, полюбил прекрасный королевич и взял за себя замуж.

КАК НА ЗЕМЛЕ ПОЯВИЛСЯ ЛЁН

Жил некогда крестьянин с женой и дочерью. Была у них маленькая хатка, при хатке — сад и огород да еще клочок землицы. Жили — не голодали, на Бога не жаловались.

Но однажды подул из-за моря худой ветер, принес злую болезнь. Жена и дочь — ничего, а сам крестьянин слеп Некому стало землю пахать, поселились в хате горе и нищета.

Стада дочь крестьянина молиться Богородице: «Матушка, Пресвятая Богородица! Смилуйся над нами, не дай умереть с голоду!»

Услыхала Богородица молитву девушки и решила ей помочь.

В ту же ночь увидела девушка во сне: стоит перед ней Богородица, а в руках у нее охапка голубых цветов на длинных стеблях. Говорит Богородица: «К утру вырастут в вашем саду такие цветы. Они навсегда избавят вас от нужды».

Утром вышла девушка в сад, а там — голубых цветов видимо-невидимо, будто небо на землю упало. Смотрит девушка на цветы, а что с ними делать не знает, «Господи, — думает, — кто бы мне, глупой, советом помог!»

Ночью снова явилась ей во сне Богородица и сказала: «Эти голубые цветы зовутся льном. Из него можно прясть пряжу и ткать холсты».

Тут слетели с неба белокрылые ангелы. Один несет деревянную мялку, другой — гладкое трепало, третий — частый гребень, четвертый — расписную п рял ку, пятый — точеное веретено, шестой — кросна*, седьмой — челнок.

Стала Богородица девушку учить, как лен из земли выдергивать, как мялкой его стебли разминать, как трепалом трепать и гребнем расчесывать, как потом из кудели нитку прясть да на веретено наматывать, а из ниток на кроснах холсты ткать.

Утром, едва запели петухи, проснулась девушка, вспомнила свой сон н принялась за работу. Все сделала, как учила ее Богородица. Спряла тонкую пряжу, соткала белый холст. Из того холста сшила рубаху отцу. Едва надел отец рубаху, как сразу выздоровел.

Девушка стала искусной мастерицей, за ее холсты люди золотом платили, так что нужды она никогда больше в жизни не знала.

А от нее и другие женщины научились прясть льняную пряжу и ткать холсты.

* Кросна — старинный ткацкий станок. Представляет собой прямоугольную раму на которую натягивались нити основы и при помощи челнока переплетались с нитями утка.

ПАСТУХ БОГОРОДИЦЫ

Жил некогда один парень. Родители его умерли, и он отправился скитаться по свету, искать какой-нибудь работы.

Поздним вечером повстречался ему на дороге сам нечистый и говорит: «Иди ко мне в работники». Парень спрашивает: «А что делать-то придется?» Нечистый отвечает: «Дрова в ад из лесу возить, огонь под адскими котлами разжигать, кашу для чертей варить». «Ладно, — говорит парень, — согласен».

Спустился следом за нечистым в ад, нечистый дал ему лошадь с телегой, и поехал парень в лес за дровами. Привез березовых дров, развел огонь под кот-

лом. Забурлило и котле, забулькало. Думает парень; «Интересно, из чего варится чертова каша?» Приподнял крышку, заглянул в котел. Видит — каша из проса.

Но вдруг лошадь, на которой он привез дрова, заговорила человеческим голосом. 1Ьворнт лошадь: «Дурень ты, дурень! Не просо варится в котле, а грешные человеческие души. Скорчились они от адской муки, как просяные зерна».

Ужаснулся парень, что он, добрый христианин, помогает нечистому мучить хоть и грешные, но все же человеческие души. Снял с себя овчинный кожух, окунул в котел. Набились просяные зерна в овчину Парень тулуп на плечи — и бежать.

Выбрался из ада, в чистилище* решил передохнуть. Лег и уснул. А когда проснулся, то увидел зеленый луг, на лугу пасется стадо белоснежных овец и одни черный барашек, а подле стада стоит сама Богородица.

Говорит она парню: «Эти овцы — грешные души, которые ты вызволил из ада. Для меня их спасение — великая радость. Закончи доброе дело, которое начал, послужи моим пастухом, попаси этих овец здесь на лугу; чтобы очистились они от своих грехов, и я могла бы взять их в рай. А за работу получишь вот этого черного барашка — на нем больше грехов, чем на остальных, и во искупление их он принесет тебе большое богатство».

Стал парень пастухом Богородицы. Исправно пас он свое стадо, когда пришло время, снова появилась Богородица, пересчитала овец и взяла их с собою в рай. А черного барашка оставила парню и сказала: «Стоит хлестнуть его хворостиной, как посыплются из его шерсти золотые монеты».

Вернулся парень в родную деревню и зажил в свое удовольствие. Хлещет несчастного барашка безо всякой жалости, горстями подбирает золотые монеты.

Да только даровое богатство до добра не доводят. Начал парень пить да гулять, стал забывать Богу молиться. Немного времени прошло — а он зарос грехами, как плесенью.

* Чистилище — согласно католическому вероучению, место, в котором раскаявшиеся грешные души могут искупить свои грехи. Догмат о чистилище был введен в 1439 г.

ПАН ТВАРДОВСКИЙ

Пана Твардовского, героя многих польских легенд, обычно называют польским Фаустом. Время его жизни легенды относят к эпохе правления польского короля Сигизмунда Августа, то есть ко второй половине XVI века.

Пан Твардовский был сыном небогатого шляхтича и жил в Кракове. Еще в XIX веке краковчане считали одной из достопримечательностей своего города старинный дом елейными украшениями и стрельчатыми окнами, по преданию, принадлежавший пану Твардовскому.

С ранней юности паи Твардовский был одержим жаждой познания. Он блестяще окончил Краковский университет, изучив богословие, астрономию, естественные науки, историю и искусство врачевания, но, получив диплом и став университетским профессором, продолжал умножать свои познания.

Ученость и красноречие пана Твардовского снискали ему немалую славу. Студенты, слушая его лекции по древней истории, в восхищении говорили, что события, о которых он рассказывал, будто бы въяве проносились перед их глазами. По городу разнесся слух, что пан Твардовский обладает волшебным зеркалом и во время лекций с его помощью вызывает тени давно умерших героев.

Ученому льстили подобные слухи, и постепенно его обуяла такая гордыня, что он и впрямь захотел овладеть знаниями и способностями, недоступными обычным людям. Когда-то пан Твардовский был благочестив и однажды даже сочинил гимн во сла ву Девы Марии, но теперь, охваченный дерзким желанием, решил отойти от Бога и предаться дьяволу.

Бурной осенней ночью он тайно вышел за городские ворота и в открытом поле стал творить заклинания, призывая нечистого духа. Ивот посланец дьявола — рогатый черт — предстал перед ученым.

Пан Твардовский сказал: «Я хочу обладать великим могуществом, чтобы проникнуть во все тайны бытия, и в обмен на это готов отдать свою бессмертную душу».

«Ладно, — ответил черт. — Я дам тебе то, о чем ты просишь. Семь лет неведомые людям силы будут служить тебе, а когда этот срок завершится, твоя душа отправится в ад».

Они составили договор и под ним, уколов себе палец на левой руке, пан Твардовский подписался кровью, оговорив лишь одно условие: свою душу он вручит черту ни где-нибудь, а только в христианнейшем городе Риме.

Черт согласился, помахал листом, чтобы подпись поскорее высохла, и исчез, а пан Твардовский возвратился в Краков.

Уже светало, когда он шел по улицам города. И вдруг на всех краковских колокольнях зазвучали колокола. Торжественно и заунывно вызванивали они погребальную песнь.

Паи Твардовский стал спрашивать ранних прохожих: «Кого нынче хоронят?» Но никто этого не знал.

Тогда пан Твардовский понял, что колокола звонят по его погибшей душе. В страхе и смятении он воскликнул: «Замолчите!»

И тут же наступила тишина — у всех колоколов в городе оборвались веревки.

Так паи Твардовский впервые испробовал свою силу, полученную от нечистого духа.

Последующие годы ученый употребил на научные изыскания. Наделенный сверхъестественными возможностями, он постиг самую глубинную сущность всех вещей и явлений. А когда в природе для него не осталось никаких тайн, он захотел вкусить обычных радостей жизни.

Денег у пана Твардовского, благодаря услужливому черту, было сколько угодно, он стал вести разгульную жизнь, задавая роскошные пиры, на которые приглашал чуть ли не весь город, завел обширные знакомства и не раз тешил себя и своих новых друзей разными забавными выходками.

Однажды, проходя мимо трактира, на вывеске которого был намалеван конь, пан Твардовский магическим словом оживил его — и верхом отправился домой, причем вошел в свой дом не через дверь, а вместе с конем проскакал сквозь стену. Оставшийся после этого пролом пытались заделать, но уложенные кирпичи тут же выпадали, штукатурка осыпалась, и пришлось оставить все как есть.

В Другой раз, прогуливаясь с веселой компанией за городом, пан Твардовский перевернул вершиной вниз, а основанием вверх Пяцковую скалу, и она до сих пор стоит в таком виде в окрестностях Кракова. А то еще — приказал он всей серебряной руде, какая есть в недрах польской земли, переместиться в Олькутскис копи близ Кракова. Эти копи долгие годы были самыми богатыми в Польше.

Так прошло несколько лет. Разгульная жизнь надоела пану Твардовскому, и он решил жениться. Среди краковчанок славилась своей красотой дочь горшечника. К ней сваталось много женихов, но своенравная девица для каждого придумывала какую-нибудь мудреную загадку, которую невозможно было разгадать, и отказывала всем претендентам на свою руку.

Пан Твардовский посватался к девушке. Она принесла закрытую коробку, в которой что-то жужжало, и спросила: «Что в ней спрятано?» Пан Твардовский, которому было известно все на свете, ответил: «Пчела». И девице пришлось выйти за него замуж.

Однако через недолгое время между супругами начался разлад, и молодая жена, забыв о долге и чести, завела себе милого дружка.

Разгневанный пан Твардовский превратил любовника жены в шелудивого пса, а жену прогнал. Она вернулась к отцу и снова, как в девичестве, стала торговать горшками на базаре, причем пан Твардовский время от времени не отказывал себе в удовольствии завернуть на базар и потоптать конем горшки своей неверной жены.

Меж тем молва о пане Твардовском как о мудреце и чародее дошла до самого короля. Сигнзмунд Август пребывал в то время в глубокой печали: недавно умерла его супруга, молодая и прекрасная Барбара Радэивилл.

Король, желая еще хоть раз увидеть незабвенную супругу, послал за паном Твардовским и повелел ему силою своего волшебства вызвать тень покойной королевы.

Пан Твардовский обвел вокруг короля магический крут, предупредив его, чтобы он ни в коем случае не переступал черты, и стал творить заклинания.

Королевский покой наполнился светлым туманом, затем туман сгустился, принял очертания женской фигуры, и вот перед королем как живая стоит Барбара, улыбаясь и сияя пленительной красотой.

Король простер к ней руки и рванулся из магического крута. Но едва он переступил черту, прекрасный образ, померк, и таи, где только что стояла королева, Сигиэмунд Август увидел ужасный скелет в полуистлевших лохмотьях»

Тем временем шесть лет из семи, что были отпущены чертой пану Твардовскому, уже прошли, и пошел седьмой, последний. Видя, что близок час расплаты, пан Твардовский решил пойти на хитрость.

Он отправился путешествовать по Италии. Переезжая из города в город, он не спеша осматривал достопримечательности, в Венеции познакомился со знаменитым художником Тинторетто. в Падуе посетил университет, древнейший в Европе, и прочел с его кафедры несколько лекций и наконец достиг Рима. Там он оставался почти до конца года. Когда же год был уже на исходе, внезапно покинул Вечный город и вернулся в Краков.

Тотчас по приезде перед ним явился черт и сказал: «Пора тебе, ясновельможный пан, расплатиться с моим господином. Отправляйся-ка, как уговорились, в Рим».

Пан Твардовский ответил: «Мы уговорились, что я вручу тебе свою душу в Риме в конце седьмого года, я и жил там продолжительное время, но мы не уговаривались, что я буду сидеть там до самого последнего дня. Я только что воротился из Рима и во второй раз, воля твоя, туда не поеду».

Черт не нашелся, что возразить. Со злости он выдернул из земли высокую сосну и швырнул ею в пана Твардовского, перешибив ему ногу, так что тот навсегда охромел, а сам ни с чем убрался в преиспод;-

шою.

Прошло много лет. Пан Твардовский почувствовал, что к нему приближается старость, и решил попытаться отыскать средство, возвращающее молодость. После долгих и упорных трудов ему это удалось. Средство было опасное н требовало участия верного помощника.

У пана Твардовского был слуга, сметливый, расторопный парень. Сам пан Твардовский утверждал, что вырастил его в реторте посредством волшебства, но люди говорили, что мать парня, вечно пьяная нищенка, младенцем бросила его на церковной паперти, а пан Твардовский подобрал и взял к себе в дом Так ил и иначе, парень был предан своему господину душой и телом.

Пан Твардовский сказал слуге: «Возьми острый нож — и убей меня. Положи мое тело в гроб и похорони, но так, чтобы никто об этом не знал. Если будут спрашивать обо мне, говори, что я уехал в далекое путешествие. А когда минет семь лет, раскопай могилу, открой гроб — и увидишь, что будет».

Слуга в точности исполнил приказание своего господина. И семь лет спустя вынул из гроба новорожденного младенца. В считанные часы младенец превратился в отрока, затем — в юношу и, наконец, в пана Твардовского, каким он был в расцвете своих лет.

Пан Твардовский строго-настрого запретил слуге рассказывать кому-либо о том, что ему известно средство возвращения молодости, но парень нарушил запрет.

Соблазнившись большими деньгами, он пообещал вернуть молодость одному старому магнату так же. как вернул ее своему господину Однако на сей раз довести дело до конца не удалось: едва слуга вонзил нож в грудь старого магната, в покой, где это происходило, вошел кто-то из домашних. Парня схватили, обвинили в убийстве и приговорили к со-жженню на костре.

Пан Твардовский сильно разгневался на ослушавшегося слугу, но все же не оставил его в беде. Когда в темницу, где несчастный сидел, ожидая своей участи, пришли стражники, чтобы вести его на казнь, пан Твардовский отвел всем глаза и вывел незадачливого парня на волю.

Посреди площади был сложен костер. Пан Твардовский и его слуга смешались с толпой, собравшейся посмотреть, как будут сжигать убийцу. И вдруг слуга остолбенел от изумления: он увидел, как из дверей тюрьмы стражники выводят его самого, возводят на костер и привязывают к столбу. Но вот костер подожгли, и тогда стало видно, что в огне горит не человек, а мешок с соломой.

Так пая Твардовский избавил своего слугу от му-чител ьной и позорной смерти, однако сам не простил его и наказал весьма сурово, навсегда превратив в паука.

Пан Твардовский жил, ни в чем не зная недостатка, пользовался славой и всеобщим уважением и был бы доволен и счастлив, если бы его не тревожила мысль о том, что в преисподней, у дьявола, остался; договор, скрепленный его подписью. Пан Твардовский решил проникнуть в преисподнюю, чтобы завладеть опасным документом.

В царство дьявола вела темная, извилистая дорога. Ветви сухих деревьев, словно острые когти, впивались в тело пана Твардовского, когда он продирался сквозь густые заросли. Камни, подобно молотам, обрушивались на него неизвестно откуда. Злые духи выли так, что кровь стыла в жилах. Но пан Твардовский творил заклинания и шел дальше.

И вот достиг он самых глубин преисподней и узрел дьявола. Однако вид Князя Тьмы был столь грозен и ужасен, что несчастный грешник затрепетал и, не посмев даже приблизиться к нему, покинул подземное царство и вернулся на землю.

Пан Твардовский зажил по-прежнему, стараясь не думать о том, что рано или поздно все же настанет час расплаты.

Однажды пировал панТвардовский в своем доме с друзьями. Тут пришел какой-то незнакомый человек и стал звать его к больному, который будто бы настолько плох, что спасти его можно лишь силою чар.

Пан Твардовский простился со своими друзьями и последовал за незнакомцем.Тот предупредил, что путь предстоит неблизкий. Они вскочили на коней и пустили их рысью.

Была безлунная, ненастная ночь. В темноте ухал филин, хлопали крыльями летучие мыши, а через дорогу, перед самыми копытами коней, несколько раз перебегал заяц.

Наконец провожатый пана Твардовского сказал: «Приехали».

Они спешились и вошли в одинокий дом, стоящий у самой дороги. Пан Твардовский взглянул на своего провожатого — и узнал в нем черта.Тот расхохотался и промол вил: «Пришло время расплаты, ясновельможный пан».

ПанТвардовский воскликнул: «Ты нарушил уговор! Ведь мы в нескольких верстах от Кракова, а не в Риме!»

Черт ответил: «В темноте ты не заметил вывески над входом в дом. Но я скажу тебе, где мы находимся. Это — корчма, а называется она — «Рим»)» Нечистый дух протянул к пану Твардовскому свои лапы. Тот в ужасе отступил, едва не задев свисавшую с потолка люльку, в которой спал недавно окрещенный хозяйский младенец. Паи Твардовский схватился за ее кран, и черт вынужден был остановиться: нечистая сила бессильна перед невинным ребенком.

Раздосадованный черт сказал: «Послушай, ясновельможный пан! Ты ведь шляхтич, и негоже тебе отрекаться от своего шляхетского слова. Мы уговорились, что ты вручишь мне свою душу в Риме, а теперь хочешь уйти от расплаты и прячешься за малого ребенка!»

Стыдно стало пану Твардовскому, взыграл в нем шляхетский гонор. Он отпустил люльку и сам шагнул навстречу черту.

За плечами у нечистого духа появились крылья, как у летучей мыши, он подхватил пана Твардовского и через печную трубу взвился в ночное небо.

Жутко и тошно было пану Твардовскому в холодном мраке. Сам не зная как, он запел гимн Деве Марии, сочиненный им в юности, а потом стал чи тать все молитвы, которым когда-то учила его мать.

Внезапно страшный полет прекратился. Черт куда-то исчез,однако панТвардовский не упал вниз, а повис между небом и землей. И тут ему явился ангел, суровый и печал ьный. Ангел сказал: «Молитвы спасли тебя от адского огня, но по твоим грехам ты не можешь войти в светлый рай. Суждено тебе до Страшного суда висеть между небом и землей, а там — Господь решит твою участь».

Ангел улетел, а панТвардовский остался, полный раскаяния и надежды.

Вдруг он заметил на рукаве своего кунтуша паука—и узнал в нем слугу, которого когда-то покарал столь сурово. Верный слуга-паук не таил зла на пана Твардовского и, когда тот отправлялся из дома в свой последний путь, незаметно уцепился за его рукав, предчувствуя, что сможет сослужить службу своему господину.

Несказанно обрадовался паи Твардовский слуге: теперь было кому скрасить его одиночество.

С тех пор так и висит панТвардовский между небом и землей. Слуга-паук каждое утро спускается по своей паутине на землю, а вечером возвращается к пану Твардовскому и рассказывает ему о том, что происходит на свете.

В полнолуние над рекой Вислой в небе видна темная точка. Старые люди уверяют, что это — пан Твардовский. А паутинки, которые прядет его слуга-паук, в летние дни летают по воздуху.

Легенду о пане Твардовском не раз обрабатывали польские и немецкие писатели и поэты:А. Мицкевич, Ю. Крашевский, К. Вурцбах, И. Фогль.

А.В. Швыров в книге «Легенды европейских народов», изданной в 1904 году, пишет: «Популярность Твардовского (...) достигла громадных размеров не только среди поляков, но также и среди нас, русских, и в деревнях до сих пор нередко на па-сиделках можно услышать повесть о грешном польском пане Твардовском».

ЧЕХИ

Чехи вместе со словаками и поляками представляют собой западную ветвь славянских народов. Предками чешского народа были славянские племена — чехи, дудлебы, пшоване, лучане и другие, появившиеся на территории современной Чехии в Ш веке н.э. и к VVI векам занявшие там господствующее положение. В объединении этих племен решающую роль сыграло племя чехов, название которого распространилось на весь народ.

В начале IX века Чехия, Словакия, Моравия и некоторые другие западнославянские земли вошли в состав Великоморавской державы — большого славянского государства,одного из самых сильных государств Европы того времени.

Однако, Великоморавская держава просуществовала недолго — в начале X века она распалась, и ее прямым наследником — и в политическом, и в культурном отношении — стало Чешское государство. Мораване влились в единый чешский народ.

В ХШ—XIV веках началась немецкая колонизация Чехии, против которой выступал чешский национальный герой Ян Гус.

В 1620 году Чехия утратила свою государственную самостоятельность и под именем Богемии в качестве административной единицы вошла в состав Австрии, а затем Австро-Венгрии. Такое положение сохранялось до распада Австро-Венгрии в 1918 году.

Несмотря на многовековой иноземный гнет,чехи сохранили свой язык, свою самобытную культуру В конце ХУШ — первой половине XIX века началась эпоха так называемого «чешского возрождения». Деятели чешской культуры — писатели А. Ирасек, Б. Немцова, художники Й.Манес, М. Алеш, композиторы Б. Сметана, А. Дворжак — в своих произведе- ниях стали обращаться к национальным традициям, чешской истории и фольклору

Один из крупнейших чешских писателей XIX века Алоис Ирасек, собравший и обработавший большое количество исторических легенд и преданий, в книге «Старинные чешские сказания» писал: «О мои милые братья, сыны и дочери Чешской земли, послушаем сказания! /.,./ Послушаем /.../о героях нашего племени, о нашем народе, о престольной золотой матушке Праге, Узнайте записанные летописцем для вас и ваших потомков предания, переходившие из поколения в поколение в живой книге народной памяти».

Либуша и Пржемысл

Самая древняя запись сказаний об основании Чешского государства, его легендарной правительнице мудрой прорицательнице Либуше и ее муже, родоначальнике чешских королей, крестьянине Пржемысле, содержится в «Чешской хронике» Козьмы Пражского, написанной в XII веке.

В предисловии к «Хронике» ее автор отмечает, что среди источников, которыми он пользовался, были устные народные предания. Козьма Пражский пишет: «Свое повествование я начал от времени первых жителей Чешской земли; и о там немногом, что стало мне известно из преданий и рассказов старцев, л повествую, как могу и как умею, не из присущего людям тщеславия* а лишь из опасения* чтобы рассказанное мне не было предано забвению».

В XVIII веке немецкий писатель И.~К* Музеус, любитель и знаток фольклора, создал свой вариант сказания о Либуше и Пржемысле. Он ввел целый ряд мотивов и эпизодов, отсутствующих у Козьмы Пражского, но явно имеющих народно-сказочную основу.

В конце XIX века классик чешской литературы Алоис Ирасек выпустил книгу «Старинные чешские сказания** В ее первой части, которая называется «Сказания времен языческих», он собрал и пересказал предания о Либуше и Пржемысле, пользуясь как «Хроникой» Козьмы Пражского, так и устными легендами, еще бытовавшими в то время среди чешского народа.

В долине реки Вислы, — рассказывается в легендах о Либуше и Пржемысле, — издавна обитали славянские племена. Они были родственны по нравам, языку и обычаям, но со временем между ними возникла рознь, началась вражда.

Один из славянских вождей, по имени Чех, собрал свой род, а также всех, кто захотел идти с ним, и покинул родные места, чтобы поселиться в иных землях.

Долог и труден был путь переселенцев. Много дней шли они на заход солнца, переправились через реку Одр, миновали долину Лабы (так славяне называли Эльбу) и вступили в пустынную страну, заросшую дремучими лесами, полную топких болот. По тем глухим местам протекала великая река Влтава.

На ее берегу, у подножия горы Ржип, переселенцы остановились на ночлег.

Наутро Чех поднялся на вершину горы, чтобы обозреть окрестности, и увидел, что дальше, по ту сторону горы, простираются обширные плодородные земли, зеленые леса, полные зверей и птиц, реки с прозрачной, пригодной для питья водой и изобилующие рыбой.

Чех спустился к своим спутникам и сказал: «О друзья мои! Путь наш окончен. По ту сторону горы лежит прекрасная страна, богатая всем, что нужно для жизни, и никому не подвластная. Если мы поселимся здесь, то ни в чем не будет у нас недостатка, и никто не станет мешать нам мирно жить и трудиться».

. Все возрадовались, принесли благодарственные жертвы богам, а затем, перевалив через гору Ржип, поцеловали землю своей новой родины и нарекли ее именем Чеха — Чехия.

Люди стали обживать Чехию. Распахали поля, построили селения. Это время Козьма Пражский называет золотым веком. Он пишет: «Вели бы кто-либо попытался поведать современным людям о том, какие люди были в те времена, какие нравы были у них, сколь честными, простыми и добросовестными они были (...), если бы кто-нибудь попытался рассказать об этом нашим современникам, придерживающимся всего совсем противоположного, то он был бы обращен ими в посмешище».

Древние чехи не ведали грабежа и обмана, все у них было общее, двери всегда были открыты для тех, кто нуждался в помощи, а оружие они использовали только для охоты на лесных зверей.

Чех правил своим народом тридцать лет. Но пришло время — он состарился и умер. Его похоронили в священной роще, а над могилой насыпали высокий курган.

Со смертью мудрого Чеха пришел конец золотому веку Козьма Пражский пишет: «Увы! Благополучие превратилось в противоположное явление, общее уступило место собственности. Если бедность раньше не была унизительной и пользовалась уважением, то теперь ее стали сторониться, как грязного колеса; страсть стяжания пылает в душе сильнее огня Этны».

Старейшины рода сошлись на могиле Чеха и стали держать совет. Решили они избрать нового вождя, чтобы он правил Чешской землей. Их выбор пал на разумного и справедливого человека по имени Крок.

Козьма Пражский лишь упоминает Крока, Музеус же рассказывает о нем поэтическую легенду.

Крок пришел в Чешские земли вместе с Чехом, В то время он был еще юношей и занимался тем, что пас коней. Каждый день гонял он табун на лесное пастбище и, пока кони паслись, отдыхал под сенью зеленого дуба, самого красивого и раскидистого во всем лесу. В ветвях дуба обитала прекрасная лесная фея — душа дерева, однако Крок об этом не знал.

Однажды в лес пришли дровосеки. Они хотели срубить дуб, но Кроку стало жаль прекрасное дерево и он уговорил дровосеков не трогать его.

Едва дровосеки ушли, фея спустилась с ветвей на землю и стала благодарить Крока за то, что он спас жизнь дубу и ей самой.

Фея сорвала три тростинки, протянула их Кроку и сказала: «В одной из них заключена слава, в другой — богатство, в третьей — удача в любви. Выбери любую из них — и ты будешь счастлив».

Крок, смутившись, ответил: «Мне не нужна ни одна из этих тростинок. Слава порождает гордыню, богатство — алчность, а удача в любви ввергает в пучину страстей. Если ты и впрямь хочешь, чтобы я был счастлив, даруй мне мудрость».

Фея сказала; «Будь по-твоему. Но, вкушая сладкий плод мудрости; не пренебрегай его кожурой: мудрецу сопутствует Слава, ибо все его почитают, он один по-настоящему богат, ибо довольствуется тем, что имеет, и только мудрый бывает счастлив в любви, поскольку не отравляет ее суетными и нечистыми помыслами».

С этими словами фея отдала Кроку все три тростинки.

Крок покинул селение, в котором жил, и поселился в лесу. Под заветным дубом он построил себе хижину, посадил сад, развел огород.

Каждый вечер фея спускалась с ветвей и беседовала с Кроком о тайнах мироздания, скрытых от людей, но известных духам.

Крок и прекрасная фея полюбили друг друга, вскоре у них — одна за другой — родились три дочери.

Слава о мудром отшельнике Кроке разнеслась по всей Чехии.

Поэтому, когда умер старый Чех, старейшины рода пришли к Кроку просить его принять власть над Чешской землей. Ему принесли шапку Чеха, его посох и плащ — и воздали великие почести.

Крок стал правителем Чехии. Он по-прежнему жил в лесу, туда приходили к нему люди со своими спорами и тяжбами, и он судил их по справедливости.

Шли годы. Дочери Крока подрастали, а их мать-фея оставалась, как и прежде, молодой и прекрасной. Но однажды она сказала: «Нынче в полдень рухнет мой дуб, а с ним умру и я».

Крок воскликнул: «Как может случиться такое? Ствол дуба крепок, ветви мощны, корни глубоко уходят в землю. Он простоит еще сто лет!» В ответ фея лишь печально поникла головой, А в полдень небо заволокло тучами, налетел ветер, разразилась гроза. Огненная молния ударила в вершину дуба и разбила его в щепки. В тот же миг фея умерла, а тело ее бесследно исчезло.

Крок ненадолго пережил свою возлюбленную. Дочери Крока к тому времени были уже взрослыми девушками. От отца они унаследовали мудрость, от матери — красоту и способность к чародейству.

Пржемысл за плугом. Роспись из часовни, XII в.

Старшая* Кази, знала тайные свойства трав и кореньев, умела исцелять болезни и нередко возвращала к жизни тех, кто находился уже при смерти. Козьма Пражский приводит пословицу — о чем-либо безвозвратно утерянном говорят, «Этого не сможет вернуть даже сама Кази».

Вторая сестра, Тэтка, могла постигать волю богов. Она установила обряды для их ублаготворения, о чем христианский священнослужитель Козьма Пражский говорит с осуждением: «Тэтка научила глупый и невежественный народ поклоняться горным, лесным и водяным нимфам, наставляла его во всех суевериях и нечестивых обычаях».

Младшая, Либуша, была наделена даром пророчества. Красотой она превосходила своих сестер, и никто во всей Чехии не мог сравниться с ней мудростью — ни среди женщин, ни среди мужчин.

По кончине Крока старейшины порешили вручить Либуше княжескую власть, и весь народ поддержал это решение.

Столицей Чехии Либуша сделала город Вышеград и поселилась там. Каждый день в венке из белых цветов выходила Либуша на широкий двор и садилась под развесистой липой. Шестеро старейшин сидели от нее по правую руку и шестеро — по левую. К ней приходили все, кто нуждался в совете, помощи или справедливом суде.

Однажды два знатных и богатых чеха начали тяжбу из-за границ своих полей. Козьма Пражский пишет: «Эти люди затеяли великую ссору: стали непристойно поносить один другого, разъяренные, тыкая пальцами друг другу в нос, они прибежали на двор Либушн».

Либуша выслушала их дело и рассудила по справедливости, признав одного правым, а другого — виноватым. Первый согласился с ее решением, а второй разозлился и стал кричать, что не бабье дело разбирать ссоры между мужчинами и что женщинам подобает прясть, а не управлять государством.

И никто из окружавших Либушу мужчин не приказал замолчать дерзкому, все слушали и кивали головами.

Тогда Либуша встала и сказала: «Не вы ли сами просили меня принять княжение, а теперь недовольны тем, что я женщина! Я согласна избрать себе мужа, пусть будет у вас правитель-мужчина. Будете вы служить не под мягкой рукой, а под железной, будете ему платить дань, какой мне не платили, я на каждое его слово станете отвечать, дрожа от страха: «Так, господин». Зато не придется вам больше стыдиться, что вами правит женщина».

Либуша призвала к себе своих сестер, Казн и Тэт-ку, и три мудрые девы удалились в священную рощу, где стоял деревянный идол древнего бога (Алоис Ирасек полагает, что это был Перун — славянский бог-громовержец). Всю ночь молились сестры в священной роще, вопрошая богов и духов о том, как надлежит поступить младшей сестре, чтобы найти себе достойного мужа, а Чехии — достойного государя. И наутро получили ответ.

Едва взошло солнце, Либуша снарядила двенадцать гонцов и сказала им: «Возьмите княжескую шапку, плащ и посох и идите на север. Там, на берегу реки Бел ины, близ селения Стадице увидите поле. На этом поле на двух пестрых волах пашет ваш князь. Имя его — Пржемысл, и род его до скончания века будет править Чешской землей. А чтобы вам не сбиться с дороги, возьмите моего белого коня. Он пойдет впереди и будет указывать вам путь».

Следуя за белым конем, гонцы достигли поля, о котором говорила Либуша, увидели работавшего на нем пахаря, низко ему поклонились и сказали: «Будь здрав и благословен, господин, суженый нам богами!» И, «по крестьянскому обычаю, по которому сказать один раз недостаточно», повторили эти слова еще дважды. А потом продолжили: «Облекись в княжеские одежды, которые мы принесли с собой, и отправляйся с нами в Вышеград, чтобы принять власть над Чешской землей!»

Пахарь Пржемысл, имя которого означает «мыслящий вперед», так же как и Либуша, обладал даром прорицания. Поэтому он ничуть не удивился, распряг и отпустил своих волов, потом сказал: «Жаль, что я не успел допахать свое поле. Если бы я оспа-хал его целиком, то никогда не было бы неурожая и голода в Чешской земле. Но вы оторвали меня от работы, и теперь у нас часто будет случаться недород и голод».

Пржемысл облачился в княжеские одежды, сел на коня и торжественно направился в Вышеград. Из прежнего своего имущества он взял с собой лишь суму и лапти — и велел хранить их вечно, чтобы его потомки, как бы высоко они ни вознеслись, не забывали своих крестьянских корней.

В Вышеграде Либуша, старейшины рода и весь чешский народ с почетом встретили Пржемысла, приветствуя его как своего господина.

Здесь Музеус, в соответствии со сказочной традицией, вводит в повествование еще двух претендентов на руку Либуши: князя Владомира и воина Ми-цыслу. Либуша, желая испытать мудрость всех троих, предложила им решить такую задачу: «Задумала я преподнести вам подарок — корзиночку слив, которые сама набрала в саду. Одному из вас достанется половина и одна сверх того, другому половина оставшихся и одна сверх того, а третьему половина оставшихся и три сверх того — и корзиночка опустеет. Скажите, сколько слив в корзиночке?»

Мицысла сразу понял, что решить такую задачу ему не под силу, и ответил наобум, Владомир долго думал и считал, но все же решил задачу неверно, и лишь Пржемысл дал правильный ответ — тридцать слив.

Либуша открыла свою корзиночку, отсчитала пятнадцать штук в шляпу князю Владомиру и прибавила еще одну, в корзиночке осталось четырнадцать слив. Из них она дала Мицысле семь слив и одну. В корзиночке осталось шесть слив. Она отделила половину и дала их Пржемыслу, добавив оставшиеся три сливы — и корзиночка опустела. (Кстати сказать, эта задача до недавнего времени включалась в школьные задачники по арифметике, в раздел «Задачи повышенной сложности».)

Либуша и Пржемысл сыграли свадьбу и стали вместе княжить. Пржемысл установил законы и железной рукой заставил непокорных им подчиняться.

Город Вышеград по-прежнему был столицей. Но однажды Либуша в сопровождении супруга и старейшин рода поднялась на высокую скалу над Влта-вой и изрекла пророчество: «В излучине Влтавы, там, где сейчас растет дремучий лес, встанет наша новая столица. И поклонятся ей все, как кланяются, переступая порог дома. Поэтому имя ей будет — Прага».

За свою жизнь Либуша собрала великие богатства и спрятала их в недрах Вышеградской скалы. Но ни она сама, ни ее супруг, ни дети их, ни внуки не тронули того хлада, потому что он был заповедным и ждал особого часа.

Прошли годы. Либуша и Пржемысл окончили свою земную жизнь. А клад так и остался лежать в глубине Вышеградской скалы, о нем еще долго рассказывали легенды. Алоис Ирасек пишет: «Засверкает и объявится он лишь тогда, когда будет народу тяжелее всего и покажется жизнь непосильной. И когда он откроется (...), станет жизнь изобильна, и навсегда исчезнет нужда».

Большинство ученых считают Чеха, Крока, Либушу и Пржемысла персонажами чисто легендарными. Однако известный чешский историк XX века Зденек Неедлы, отмечая «очень глубокие корни» сказаний о первых правителях Чешского государства, находит в этих сказаниях отзвуки реальных исторических событий: заселения чешскими племенами долины реки Влтавы и возникновения княжеской власти, сменившей власть старейшин.

Предание относит время княжения Либуши и Пржемысла к неопределенным «баснословным» временам. Однако чешские короли, правившие в IXXIV веках, называли себя Пржемысловичами и возводили свой род к легендарному Пржемыслу В XI веке король Вратислав П в зале своего дворца в Вышеграде выставил для всеобщего обозрения «лапти Пржемысла». Впоследствии на протяжении нескольких веков эти лапти и суму выносили вместе с другими реликвиями во время королевских коронаций.

Жителям Стадице — родной деревни Пржемысла — были даны особые привилегии, а поле, которое он пахал, считалось королевской собственностью.

В середине XIX века на этом поле был поставлен памятник с надписью: «Здесь Пржемысл был при зван на воеводство». В 1945 году, пост пия Чехословакии от немецко-фашистских захватчиков, было прибавлено: «Власть вер! руки, о народ чешский».

СВЯТОЙ ВАЦЛАВ (ВЯЧЕСЛАВ)

У князя Чехии Братислава и его жены Драгомиры было двое сыновей: старший Вацлав и младший Болеслав.

Бабка княжичей, благочестивая княгиня Людмила, стала учить юного Вацлава по славянским книгам. Он учился прилежно и быстро освоил всю премудрость. Потом князь Вратислав отправил старшего сына в Будеч учиться по латинским книгам, и там Вацлав тоже учился прилежно. За это Господь ниспослал на него благодать — стал он разуметь и славянские, и латинские книги не хуже священника, читал их чётко и без ошибок.

Когда старый Вратислав умер, Вацлав занял отцовский престол.

Был Вацлав не только учен, но также добр и благочестив. Бедняков кормил, странствующих принимал, никому не позволял обижать вдов и сирот, украшал церкви и во всем следовал заветам Господа нашего Иисуса Христа.

В то время многие чехи еще не отстали от нечестивой языческой веры. Князь Вацлав глубоко печалился о них и многих убедил принять святое крещенье.

Все это было не по нраву врагу рода человеческого — дьяволу. Он вложил в сердца нескольких вельмож ненависть к благочестивому князю, и те стали говорить его младшему брату Болеславу: «Не хотим мы ходить под Вацлавом, хотим, чтобы ты был нашим князем».

Болеслав прельстился их речами и задумал убить старшего брата.

Однажды в воскресный день князь Вацлав приехал в город, в котором жил Болеслав, на освящение новой церкви. Отстояв литургию, он собрался домой в Прагу, но Болеслав сказал: «Как же так, брат? Ты хочешь уехать, когда у меня дома приготовлены мед и пиво?»

Вацлав пошел в дом своего брата, весь вечер пировал с ним и веселился, а потом отправился спать.

Ночью злокозненные вельможи явились к Болеславу и сказали: «Когда Вацлав пойдет к заутрене — самое время исполнить твой замысел».

Настало утро, зазвонили колокола к заутрене. Князь Вацлав проснулся, обулся,умыл лицо и пошел Вацлав обернулся и,улыбаясь,сказал брату: «Хорошо провели мы вчерашний вечер».

Болеслав ответил: «Сегодняшний будет для меня еще лучше», — и ударил Вацлава мечом. Князь покачнулся и воскликнул: «Что ты делаешь, брат?» И хотя был он тяжело ранен, все же схватился с Болеславом и поверг его на землю.

Но тут подоспели злокозненные вельможи и добили благочестивого князя на самом пороге церкви. Вацлав испустил дух со словами: «В твои руки, Господи, передаю душу свою».

Убийцы ушли, бросив его окровавленное тело.

Болеслав все же устыдился своего деяния и приказал с честью похоронить брата. Кровь Вацлава три дня не уходила под землю, а над его могилой сама собой выросла церковь.

Тогда Болеслав искренне раскаялся, исповедался в своем грехе Господу Богу и перенес тело благочестивого Вацлава в Прагу, в церковь Святого Витта, где оно покоится и поныне.

Князь Вацлав был причислен к лику святых, и чехи стали почитать его, как своего небесного покровителя.

 Миколаш Алеш. Св. Вацлав. 1878 г.

Король Ячменек

Правил некогда в Чехии король Святопулк, человек жестокий и нечестивый. Однажды в день святых Петра и Павла он, вместо того чтобы, как все добрые христиане, отправиться в Божий храм, собрал свою буйную свиту и поехал в лес на охоту.

Народ в Божьем храме напрасно ждал короля, и наконец архиепископ Мефодий (Имеется в виду славянский просветитель Мефодий, вместе со своим братом Кириллом создавший славянскую азбуку. В 863 г. оба они прибыли в славянские земли) начал святую службу без него. Вдруг послышался конский топот, трубные звуки охотничьих рогов, лай собак и громкие крики. Король Святопулк соскочил с коня и вошел в Божий храм, не снимая шапки. Следом за ним ввалилась его буйная свита и вбежали охотничьи собаки.

Архиепископ Мефодий прервал службу и устремил на короля гневный взор. Король Святопулк нахмурил черные брови и сказал архиепископу: «Как посмел ты начать службу, не дождавшись меня,твоего короля?» Архиепископ Мефодий ответил: «Я служу не тебе, а Богу! А тобою, король, овладела дьявольская гордыня. Да минует тебя Божья кара, да пошлет тебе Господь раскаяние!»

Король Святопулк сдержал свою ярость и молча покинул храм, но вскоре приказал изгнать архиепископа Мефодия из своего королевства.

Прошли годы, и король Святопулк состарился. Тогда Господь наконец умягчил его сердце. Нечестивый король раскаялся во всех своих прегрешениях, отрекся от власти, облачившись во власяницу, удалился в далекую пустынь и там среди благочестивых монахов в посте и молитве окончил свои дни.

Король скончался бездетным, и королевский престол опустел.

Собрались паны и земаны (паны — высшее дворянство, земаны — низшее) на совет и стали думать, кого бы избрать королем. Был среди них владелец Хропинского замка, человек не то чтобы богатый, но разумный и рачительный, давно заслуживший всеобщее уважение. Вот и решил совет посадить его на королевский престол.

Простой народ обрадовался такому решению, думая, что веселый и добродушный хропинский пан не станет их притеснять.

Зажил хропинский пан королем. Перестроил свой старый замок в королевский дворец, что ни день, у него гости, пиры да турниры. Скоро ушли на эти забавы все деньги из королевской казны, и король начал обкладывать народ все новыми и новыми податями. Тяжел о стало жить крестьянам: сколько ни наработают — все отберут королевские сборщики.

Жена короля, добрая и кроткая королева, пролила немало слез, оплакивая горькую участь крестьян. Не раз просила она мужа уменьшить поборы, не отбирать у людей последнее. Но король грубо бранил жену и говорил, чтобы она не вмешивалась не в свое дело. А однажды, когда королева особенно настойчиво умоляла мужа пожалеть несчастный народ, так разгневался, что бросился на нее с мечом.

В страхе выбежала королева из дворца. Огляделась по сторонам, ища, где бы ей укрыться от разъяренного мужа, и увидела ячменное поле. Расступились золотые колосья, спрятали золотоволосую королеву. Потерял король ее из виду и, ворча, вернулся во дворец. Была королева в ту пору на сносях. И вот ночью посреди ячменного поля родился у нее сын. Королева дала ему имя — Ячменек.

Деревенские женщины приютили у себя королеву и младенца, стали заботливо за ними ухаживать. Когда королева немного окрепла, она поблагодарила добрых женщин, взяла сына на руки и пошла куда глаза глядят. Больше никто никогда ее не видел.

Король тем временем опомнился и захотел вернуть жену домой. Но сколько ни искали ее королевские слуги, так и не нашли.Только узнали, что королева родила сына.

Тогда король отправился на поиски сам. Объехал он все свое королевство, расспрашивал о жене и о сыне в городах и селах, но никто ничего не мог ему сказать.

Наконец заехал король в дремучий лес. Там в пещере жил старый отшельник.

Спрашивает его король: «Скажи, святой старец, не знаешь ли ты, где искать мне жену и сына?» Строго посмотрел на него отшельник и ответил: «Тебе никогда их не найти. Воротись домой и покайся в своих грехах. По воле Божьей твой сын вырастет вдали от тебя и станет благословением нашей земли, как ты был ее проклятьем. Когда наступит лихая година, когда враги завоюют нашу родину, то явится король Ячменек с великою силой — и спасет. Когда невыносимой станет жизнь нашего народа, когда иссякнут под тяжким гнетом его силы, придет король Ячменек — и защитит».

Полный раскаяния, вернулся король в свой замок. С того времени непрестанно грызла его тоска по жене и сыну, и однажды темной ночью, он вышел под звездное небо и бросился в глубокий колодец.

Много королей сменилось с тех пор на престоле, много отшумело войн, все тяжелее жилось народу, но вера в короля Ячменека давала людям надежду, не позволяла упасть духом даже в самых тяжких испытаниях.

Многие уверяли, что видели короля Ячменека. Будто бы он в каждом селенье имел знакомцев и в любой момент мог неожиданно явиться в гости. Был он, говорят, средних лет, высокого роста. Ходил в длинном кафтане и штанах, заправленных в сапоги. Сапоги его всегда блестели, даже если на улице была слякоть. А еще был у него синий суконный плащ. Этому плащу не был страшен никакой дождь, в самый сильный ливень он оставался сухим. Хозяин плаща не нуждался ни во сне, ни в еде, ни в питье, а еще — мог становиться невидимым.

Приходил король Ячменек поздним вечером, проходил сквозь закрытые двери, садился к столу и неспешно беседовал с хозяевами об их тяжкой жизни, утешал, ободрял, говоря, что горе не вечно — будет и радость.

Образ вечно живого народного заступника встречается в фольклоре разных стран. Чешский писатель Алоис Ирасек писал: «Король Ячменек, живая утеха всех угнетенных, воплощенная надежда и вера в лучшие времена /.. ./, та надежда и вера, что пережила многовековое ненастье, что не позволит себя удушить, не потухнет и, Бог даст, не обманет».

Королевская баня

Король Вацлав (имеется в виду чешский король Вацлав IV (1378— 1419). Вел борьбу с крупными феодалами, опираясь на средние слои населения) был милостив к простому народу, и за это невзлюбили его паны. Они составили заговор, и однажды, когда король ехал из замка Жеб-рака в Прагу, подстерегли его на дороге, схватили и заточили в Праге в темницу.

Три с лишним месяца просидел король в тюрьме при Староместской ратуше. В день святого Бартоломея король объявил, что хочет помыться в бане. Паны посовещались, потом велели королю одеться в платье простого горожанина и под конвоем из четырех человек отвели его в городскую баню близ Каменного моста.

Хозяйкой бани была женщина по имени Зузанна. Она узнала короля Вацлава, но не подала виду, встретила его, как встретила бы любого горожанина, зашедшего помыться.

Вот вошел король в баню. Один караульщик остался у двери, второй — в предбаннике, возле королевской одежды, а двое стали мыться с ним вместе. Вымылся король и попросил разрешения освежиться на вольном воздухе. Караульщики рассудили, что без одежды он все равно не убежит, и позволили ему выйти на мостки. Стоит король на мостках, завернувшись в простыню, под ногами его плещется река Влтава, а совсем рядом, у берега, под старой вербой покачивается лодка с веслами. Но король никогда прежде не брался за весла и не был уверен, что сможет управлять лодкой.

Тут вышла на мостки банщица Зузанна. Спрашивает се король, так, чтобы не услыхали караульщики: «Скажи, добрая женщина, умеешь ли ты грести?» «Умею, государь», — ответила Зузанна. «Перевези меня на другой берег реки. Я щедро награжу тебя за это». «Мой долг — служить моему государю», — ответила Зузанна.

Король сел в лодку, храбрая банщица ее отвязала и взялась за весла. Гребла она сильно и ловко, и, прежде чем караульщики хватились короля, он был уже на другом берегу и бежал вместе с Зузанной 

через лес. Лес был королю хорошо знаком: в прежние времена он яе раз выезжал туда со своею свитой на охоту.Через два часа король и Зузанна достигли королевского Нового замка. Его гарнизон был верен своему государю. Вацлаву принесли королевскую одежду, и он вступил под своды замка, как подобает королю. Зузание он оказал великую честь, усадив ужинать вместе с собой, а потом из своих рук вручил ей сто золотых дукатов и сказал: «Это Банщица. Чешская миниатюра XIV в.

плата за перевоз, а за спасение короля я награжу тебя, когда снова займу свой престол».

Вскоре король Вацлав смирил мятежных панов и стал, как прежде, править королевством.

Своего обещания он не забыл: приказал каждый год выдавать Зузанне денег из королевской казны и распорядился выстроить на месте ее старой бани новую, больше и лучше. А еще пожаловал всему цеху банщиков милостивую грамоту и даровал им особый герб — на золотом поле синее скрученное полотенце и зеленый попуган посередине.

Баня у Каменного моста с тех пор стала называться «Королевской», а на сводах мостовой башни в память о храброй Зузанне была нарисована банщица с ушатом и веником.

 СЛОВАКИ

Словаки — народ, близкий по происхождению к чехам. Землн словаков, так же как и земли чехов, в IXX веках были частью Ве л и коморавской державы. После ее распада Словакия была захвачена венграми и вошла в состав Венгерского государства. ,

В то время словаки стояли на более высокой ступени развития, нежели венгры, и оказали большое влияние на экономическую и политическую жизнь своих завоевателей. Словаки способствовали развитию у венгров, бывших до той поры кочевниками, земледелия, Словакия была наиболее населенной областью Венгерского государства, на ее территории начали возникать города — крупные ремесленные центры.

В XVIII в Словакии, как и в Чехии,началось движение национального возрождения. Причем оно шло по двум направлениям: одно развивало идею национальной самобытности словаков, другое — их единства с чехами.

Один из самых популярных героев словацкого фольклора — народный заступник Я нош и к, о котором сложено множество преданий и песен.

Образ «благородного разбойника», отважного и великодушного защитника угнетенных, встречается в фольклоре всех европейских народов, у которых в той или иной форме существовало крепостное право. (Показательно, что этот образ полностью отсутствует в фольклоре Русского Севера, где крепостного права не было.)

Как правило, «благородные разбойники» имеют реальных исторических прототипов.

Яношик, герой многих словацких преданий — историческое лицо. Он родился в 1688 году, в 1703—1711 годах был участником так называемого восстания куруцев — освободительной войны венгерского и словацкого народов против австрийского владычества. Однако война закончилась подписанием мира с Австрией. Предводитель восстания, венгерский аристократ Ференц Ракоци, отказался от предложенной ему амнистии и добровольно отбыл в изгнание, а Яношик, как, вероятно, и многие участвовавшие в восстании крестьяне, ушел в разбойники. В 1713 году он был схвачен и казнен.

В легендах Яношнку приписывается богатырская сила, в одном предании он «через буки перепрыгивает, деревья выворачивает».

Широко распространены в Словакии рассказы о «кладах Яношика». Об одном из них, спрятанном в скале на горе Вепре, говорят: «...каждый год в день святого Яна скала раскрывается с ужасным грохотом, словно рушится подземный свод» и в скалу можно проникнуть, что однажды и сделал бедный пастух Мартин. В скале он увидел бочки с золотом и серебром, охраняемые большим черным псом, а потом «к нему подошел человек, весь белый, как лилия, с огненным взглядом: это был дух Яношика. Он сказал Мартину, чтобы тот взял себе денег сколько хочет, но только чтобы делал на них добро и бедным помогал».

Образ Яношика пользуется большой любовью словацкого народа. Чешский писатель-классик Алоис Ирасек, собравший воедино предания об Яношике, писал: «До сих пор кое-где в словацких деревнях висят в хатах картинки с изображениями «добрых хлопцев», нарисованных красками по стеклу /.../. В длинные зимние вечера вспомнит старый газда (крестьянин) давно минувшие времена и обязательно начнет рассказ о горных хлопцах. Он покажет вам на картинке /.../ Яношика. Поведает старик о его силе, о том, сколько он претерпел, как мстил панам за словацкий народ, как преследовали его за то и как погубила. Тихо в избе — разве только у кого вздох тяжелый сорвется. Жалко всем доброго хлопца. А убеленный сединами газда махнет рукой и добавит: «Да воздаст ему Бог! Ведь за то пострадал он, что защищал свой народ... Но есть старинное пророчество — верьте ему, дети: опять придет Яношик на помощь словакам. И тогда жизнь станет лучше... Уж поскорее бы пришел!»

ЯНОШИК

Исстари так повелось, что терпел простой народ от панов великие обиды и притеснения. Самым тяжким бременем для крестьян была барщина. Начнет крестьянин пахать свое поле — являются панские гайдуки и велят идти обрабатывать панскую землю. А крестьянское поле стоит тем временем непаханое. Скосит крестьянин свое сено, станетсушить — а его гонят на панский покос. Пока с панским сеном управится — свое намокнет и сопреет. А если кто попробует ослушаться, того пан велит нещадно бить плетьми.

Жил некогда старый крестьянин. Жил, как и все, горе горевал, работал на пана. Но сына своего, Яношика, он отправил в город, отдал в школу, чтобы выучился Яношик латыни и разным наукам и стал священником, а не гнул, как его отец, всю жизнь спину на пана.

Яношик учился хорошо. Вот минул ему двадцать один год, и ученье уже подходило к концу, когда вдруг тяжело занемогла его старая мать и захотела проститься с сыном перед смертью. Яношик собрался и пошел в родную деревню.

Но едва переступил он порог отцовского дома, едва обнял отца и поцеловал руку умирающей матери, как следом за ним ввалился, стуча сапогами, панский гайдук и сказал старому крестьянину: «Прослышал пан, что вернулся твой сын-студент.Так вот, велит он, чтобы завтра с утра вы оба явились убирать панское сено». Старый газда взмолился: «Посмотри — моя жена умирает! Неужели нет у пана никакой жалости, и он погонит нас на барщину?»

Ничего не ответил гайдук, а на другой день явился не один, а с подручными. Схватили они старого газду и Яношика и потащили в замок к пану. Пан сказал: «Ты осмелился оспаривать мой приказ. За это ты и твой сын получите по сотне плетей».

Гайдуки привязали старика и Яношика к скамьям и стали бить. Старый газда не вынес побоев и на пятидесятом ударе испустил дух. А Яношик получил все сто плетей.

Пан приказал погрузить тело старого газды на телегу, туда же бросить едва живого Яношика и отвезти домой. Матери Яношик уже не застал — она скончалась.

Яношик и его дружина. Словацкий народный рисунок на стекле. XVIII в.

Похоронив родителей, он навсегда покинул родную деревню. Но не вернулся в город, не стал продолжать ученье, а набрал ватагу удалых молодцов, так же, как и он, обездоленных жестокими панами, ушел с ними- в горы, и стали они мстить панам за все свои муки и обиды.

Из родного дома Яношик взял только отцовского пса. Однажды шел Яношик по горной тропе, а пес бежал впереди него. Вдруг пес со звонким лаем бросился в заросли диких роз возле горного родника, и Яношик услышал чей-то испуганный крик. Он отозвал собаку, и тогда из зарослей вышла Горная дева в белом одеянии.

Она сказала: «Спасибо тебе, что ты спас меня от твоего свирепого пса. Скажи, какой награды ты хочешь?» Яношик, ни на минуту не задумавшись, ответил: «Я хочу обладать несокрушимой силой на страх всем жестоким панам».

Горная дева сказала: «Будь по-твоему. Я подарю тебе волшебные пояс и валашку. В поясе зашит заговоренный корень, который сделает тебя неуязвимым для любого оружия, а с этой валашкой ты один одолеешь сотню врагов».

Горная дева исчезла, а на камне возле родника остались лежать пояс и валашка.

С той поры слава о Яношике и его удальцах разнеслась по всей Словацкой земле. Люди прозвали их «добрыми хлопцами», В каждой деревне добрых хлопцев встречали, как дорогих гостей кормили, поили, а если надо — укрывали от панских гайдуков и королевских солдат. Добрые хлопцы носили зеленью рубахи с широкими кушаками, серые порты, ременные лапти с черными завязками и островерхие шайки. Зиму жили они по крестьянским диорам как работники,а весной,едва начинал распускаться бук, уходили в горы и там, на горных дорогах подстерегали панов, отбирали у них нажитое крестьянским трудом добро.

Однако крови Яношик никогда не проливал и хлопцам своим ее велел.

Добычу добрые хлопцы делили между собой поровну. Яношик свою долю или сразу отдавал бедным, или прятал в горных пещерах, в расселинах скал, в дуплах старых деревьев — на всякий случай. Много было таких Яношиковых кладов по всей Словацкой земле — и дорогого оружия, и разноцветных сукон, и добрых золотых дукатов.

Часто собирался Яношик со своими удальцами на Краловой Голе, где с незапамятных времен-стоял большой каменный стол. Когда-то за этим столом пировали короли, выезжая на охоту со своей свитой, а теперь рассаживались вокруг него добрые хлопцы. Иногда простые люди бывали гостями добрых хлопцев. Особенно Яношик любил студентов. Разговаривал с ними по-латыия, как настоящий священник, расспрашивал об учебе, зада вал вопросы, как на экзамене.

Однажды какой-то студент — будущий священник — вздумал укорять добрых хлопцев их грехами, пугать Страшным судом и адским пламенем. Хлопцы — люди неученые — испугались. А Яношик им сказал: «Если вы свой долг исполняете, заступаетесь за несчастных и никого понапрасну не обижаете,то бояться вам нечего. Бот нас будет сулить по нашим делам».

Паны, с тех пор как стал гулять по Словацкой земле Яношик, присмирели. Не решались уже, как прежде, лютовать над народом, боялись Яношика.

Яношик мог объявиться в любом месте в любую минуту Все думают, что он в Липтове, а он, будто дикий овес, взойдет, где не сеяли, - совсем в другом конце Словацкой земли. То появится в деревне п лохмотьях нищего, то отправится в город в монашеской рясе. А то нарядится богатым явном и не добром коне, в сопровождении своих удальцов, переодетых гайдуками, нагрянет в какой-нибудь замок.

Паны но раз пытались Яношика изловить. Однажды король послал против него целое войско. Но Яношик со своей чудесной валашкой обратил королевских солдат в бегство.

Так гулял Яношик по Словацкой земле много лет,

А погубила его измена. Один крестьянин, польстившись на панские посулы, зазвал Яношика, безоружного, к себе в гости и выдал солдатам. Навалились солдаты на Яношика, связали цепью. Он цепь с себя сорвал, стал сю размахивать, солдат крушить.

Но тут старая бабка изменника-крестьянина крикнула с печки: «На нем волшебный пояс!" Изловчился один из солдат — и разрубил пояс, который подарила Яиошику Горная дева. Пропала Яношикова чудесная сила, одолели его солдаты, бросили в сани и отвезли в город в тюрьму. Говорят, король предлагал Яношику жизнь,если перейдет он со своими удальцами на королевскую службу, но Яношик отказался,

И вот вывели Яношика на широкую площадь, повели к высокой виселице. Может, и страшно было Яношику, да виду он не показывал. Как увидел виселицу, запел песню:

«Кабы знал я, кабы ведал, Что висеть на ней придется, Расписать ее велел бы, Златом-серебром украсить». Так погиб Яношик, народный заступник. Паны хотели завладеть его чудесной валашкой, да она не далась. На Краловой Голе сама собою вонзилась в дерево и осталась там навсегда.

 БОЛГАРЫ

Болгары живут в восточной части Балканского полуострова. Их земли граничат с Югославией, Грецией и Турцией.

Древнейшим населением Болгарии были индоевропейские племена, известные под названием фракийских. В V—VI веках на Балканский полуостров пришли славяне и часть фракийцев смешалась с ними. Славяне образовали так называемое Государство Семи Славянских племен.

В 70-х годах УП века в восточную часть Балканского полуострова вторглись кочевые тюркоязычные племена — протоболгары. В науке существует две версии роли протоболгар в образовании болгарского государства. По одной — протоболгары подчинили себе Государство Семи Славянских племен, по другой — вступили с ним в союз. Но, так или иначе, образовавшееся государство получило название Болгария, и во главе его встал протоболгарскин царь Аспарух. Пр ото болгарские племена в то время находились на более низкой ступени развития, нежели славяне, они восприняли славянскую культуру и приняли участие в формировании болгарского народа.

В 865 году Болгария была крещена. На протяжении нескольких веков болгарское государство вело борьбу с соседней Византией, претендовавшей на его земли. В начале XI века Болгария была подчинена византийской власти. Болгары не раз поднимали восстания против иноземного господства, и в 1Д.87 году власть Византии была свергнута. Образовалось новое болгарское государство, вошедшее в историю под названием Второго Болгарского царства. Оно просуществовало чуть более двухсот лет, а затем в 1396 году Болгария была захвачена турками и находилась под турецким игом до второй половины XIX века.

В1876 году вспыхнуло так называемое Апрельское восстание — наиболее крупное восстание болгарского народа против турецкого гнета. Оно было подавлено с жестокостью, вызвавшей негодование во всей Европе, особенно в России. Многие деятели русской культуры выступали в защиту болгарского народа, российские Славянские комитеты оказывали помощь болгарам.

В 1877 году началась русско-турецкая война, и вместе с русскими войсками против турок сражалось болгарское ополчение. В 1878 году Болгария была освобождена от турецкого ига.

Турки во времена своего господства старались насильственно обратить христиан-болгар в ислам. Болгары героически отстаивали свою веру, о чем рассказывается в болгарских исторических преданиях.

Однако наряду с христианской верой у болгар сохранялись и древние славянские представления о почитании природных сил и явлений, отразившиеся в традиционных народных обрядах и праздниках, некоторые из которых бытуют и в наши дни.

Многие из этих праздников приурочены к дням памяти христианских святых, но отражают прежде всего природный годовой цикл. Болгарская пословица гласит: «Святой Георгий приносит лето, святой Димитрий — зиму».

День святого Георгия — 23 апреля (старый стиль) — у многих народов был днем первого выгона скота на пастбище Болгары в этот день украшали зеленью овечьи загоны — кошары н другие хозяйственные постройки, а также сосуды для молока — чтобы удой был больше На овцу; которую доили первой, надевали венок, причем доили через какой-нибудь предмет, которому приписывалась магическая сила.

Многие последователи Кирилла и Мефодия нашли приют о Болгарии,

В Болгарии было написано одно из первых произведений, посвященньис деятельности Кирилла и Мефодия — «Сказание о письменах» Черноризца Храбра.

Автор «Сказания» пишет: «Ведь если спросишь книжников греческих, говоря: кто создал вам письмена или книги перевел и в какое время, то мало кто среди них ото знает. Если же спросишь славянских книжников, кто вам письмена создал и книги перевел, то все знают и, отвечая, говорят: святой Константин Философ, названный Кириллом, он и письмена создал, и книги перевел, и Мефодий, брат его».

В Болгарии день памяти Кирилла и Мефодия — 24 мая — является национальным праздником. Впервые его отмечали о городе Пловдиве по инициативе местных учителей в 1857 году — еще во времена турецкого владычества.

Женщины села Устово

Случилось это в тс времена, когда Болгария страдала под властью турок.

Однажды турки согнали асех жителей села Усто-во вместе со смятении ком к церкви Святого Николая, чтобы обратить их в ислам. Однако болгары отказались принять чужую веру*

Турецкий воевода рассвирепел и приказал рубить непокорных. Засверкали кривые турецкие сабли, к ровь потекла по земле, и вот — все мужчины Устово пали мертвыми.

Турецкий воевода обратился к женщинам: «Теперь-то вы примете ислам?»

Но одна из девушек воскликнула: «Лучше умереть, чем измелить своей вере!»

Женщины взбежали на высокую скалу и бросились вниз.

Старые люди говорят, что красные пятна на скале—это кровь бесстрашных устовских женщин,

ЛАЗАРЬ И ПЕТКАНА

Было у матери девятеро сыновей, а десятая — дочка Петкана.

Выросли сыновья, оженились, зажили каждый своим домом, А старая мать овдовела. Осталась с нею только дочка Петкана, Вскоре из дальней стороны, из-за лсояти боль-* ших сел приехали святы, стали сватать Петкану, Не хотела старая мать отдавать дочку так далеко — «и дочке мать не навестить, ни матери дочку не проведать, — 00 сказал ей старший сын Лазарь: «Отдавай, матушка, Петкану. Нас у нее девятеро братьев, каждый хоть раз в год к.ней да заедет и тебя возьмет с собою. Станешь ты бывать у дочери и у зятя по девяти раз за год».  ,

Послушалась мять старшего сына, выдала дочку замуж. Уехала Неткана из родного дома на дальнюю сторону, зл девять сел.

Немного прошло времени, и случилась беда — пришла неведомо откуда чума. Уморила чума всех девятерых братьев, уморила их жен-молодиц, осталась старая мать одна.

Настала поминальная суббота* пошла старуха к сыновьях на могилы. Восемь могил окропила, восьмерых сыновей помянула, а могилу Лазаря кропить не стала, остановилась перед ней и сказала: «Будь же ты проклят, старший сын мой Лазарь! Ты велел мне выдать Петкану замуж, отпустить ее за девять сел, па дальнюю сторону. И теперь не видеть мне Псткаяы до самой моей смерти. Пусть же, Лазарь, земля тебя не примет!»*

взмолился Лазарь из могилы ко Госиоду Богу: «Слышишь ли, Господи Боже, как меня родная мать проклинает? Соверши, Господи, чудо! Сделай мой прах легкою плотью, гроб — конем быстроногим, крест — шелковою плеткой. Дай мне съездить за сестрицей Петканой, привезти ее к старой матери а гости».

Сжалился Господь над Лазарем, исполнил все по его просьбе. Стал прах Лазаря легкой плотью, гроб — конем быстроногим, крест — шелковой плеткой.

Вскочил Лазарь на коня, ударил его плеткой, полетел конь быстрее ветра.

Миновал Лазарь девять больших сел, прискакал на дальнюю сторону, постучался в ворота к Петка-нс. Вышла Петкана навстречу брату, поздоровалась, поклонилась, поцеловала ему правую руку. Чует — холодна братнина рука и пахнет тленом.

Спрашивает Петкана брата: «Братец мой любимый, Лазарь) Отчего пахнешь ты сырой землею?» Отвечает Псткаие Лазарь: «Сестрица моя, Петкана! Построили мы с братьями себе по иово му дому, много перетаскали земли, вот и пропахли землею».

Потом сказал Лазарь Псткаие: «Едем ее мною, сестрица! Матушка по тебе стосковалась, хочет немедля тебя видеть».

Быстро собралась Петкана.

Посадил ее Лазарь на коня к себе за спину, и они поскакали.

Спрашивает Петкана брата: «Братец мой любимый, Лазарь! Отчего сыра твоя одежда и веет от нее холодом могилы?» Отвечает Псткаие Лазарь; «Сестрица моя, Петкана I Рано поутру вышел я нынче из дому, намочило мне одежду утренней росою».

Едут они зеленым лесом. Спорхнула с буковой ветки малая птаха и защебетала; «Где же это видано, чтобы живая ехала с мертвым?» Спрашивает Петкана брата: «Братец мой любимый4, Лазарь! Отчего прощебетала птица; «Где же это видано, чтобы живая ехала с мертвым?» Отвечает Петкане Лазарь; «Сестрица моя, Петкана! Не слушай глупую птаху. Мало ли что она щебечет».

Вот привез Лазарь сестру в родное селенье, ссадил с коня у околицы и сказал; «Сестрица моя, Петкана! К матушке ты пойдешь одна, без меня. Спросит матушка: «Кто же привез тебя; дочка?», отвечай: «Привез меня брат мой, Лазарь», Если матушка тебе не поверит, покажи ей вот этот перстень. Сама она мне его покупала, когда обручался я с женою. А м-ие теперь недосуг — недожата у нас с братьями нива».

Снял он с руки серебряный перстень, отдал Петкане и исчез, будто его и не бывало.

Подошла Петкана к родному дому, постучалась в знакомую дверь, крикнула: «Отвори, матушка, это я — Петкана!»

Отворила старуха двери, смотрят на дочку, глазам ие верит. Спрашивает она Петкану: «Кто же привез тебя, дочка?» Отвечает Петкана: «Братец мой, Лазарь».

Рассердилась мать на Петкану; «Неправду ты говоришь мне, дочка! Братец твой Лазарь лежит в могиле».

Протянула Петкана матери братнин перстень. Узнала старуха перстень, залилась слезами, сияла с сына проклятье, попросила у пего прощенья.

Обняла старую мать Петкана, и стали они плакать вместе.Так и плакали, пока не умерли обе.

СИЛЯН-АИСТ

В селе Коияре жили муж с женой. Была у них Д0Чь Восялка и трое маленьких сыновей. Хорошо жили, дружно. Но однажды случилась бедг. заболели двое старших мальчиков и умерли. Остался один младший — Силин. Родители в нем души не чаяли, во всем ему потакали — вот и вырос Силяи балованным.

Взрослый уже парень, ему бы отцу-матери помогать, а он баклуши бьет, ничего делать ие желает

Подумали родители, подумали и решили Синяка женить: авось женится — переменится. Нашли ему невесту, хорошую девушку, работящую, звали ее Неда — я сыграли свадьбу. Через год родился у молодых сын Велко.

Но Сняли каков был, таков и остался. Жена и сына нянчит, и свекрови по дому помогает, и в поле работает, а Силяи нарядится во все новое да слоняется по базару, А еще повадился он ходить в город. Завел там себе друзей, таких же бездельников, как н он сам, стал бражничать с ними но кабакам.

Отец с матерью ие раз ему говорили: «По кривой дорожке идешь ты, сынок. Не доведет она тебя до добра». Да толку от этого не было: родители говорят, а Силяи в потолок смотрит, балки считает.

Прошло немного времени, и опротивел Силяиу родной дом, решил он навсегда в город уйти. Поселился на постоялом дворе, собрал своих городских друзей и закутил. День кутят; другой, но вот кончились у него деньги, даже на хлеб не осталось. Друзья тут же его покинули. Сидит Силяи голодный, ждет, когда прогонят его с постоялого двора. А домой возвращаться вес равно ие хочет

Тут зашел на постоялый двор нищий странник, собравшийся на богомолье в Иерусалим. Напросился Силяи к нему в попутчики, и пошли они вместе. По дороге питались подаянием, им как благочестивым паломникам охотно подавали. Так добрались они до Солонин, а там сели на корабль и поплыли по морю в Иерусалим.

Плыли, плыли, далеко уже родная земля. И тут разыгралась на море непогода, поднялась сильная буря. Стало корабль швырять с волны на волну, а потом ударило о скалу — и разбило в мелкие щепки. Все, кто был на корабле, потонули, лишь Силина вынесло волной па незнакомый берег.

Царь Троян — ослиные уши

Жил некогда царь Троян. Собой красавец, да только уши у него были ослиные.

Царь очень боялся, что кто-нибудь об этом узнает: на людях показывался только в высокой шапке, а брадобреев, которые его брили и волей-неволей узнавали его тайну, приказывал казнить.

Однажды брадобрей, которому пришел черед брить царя, послал вместо себя подмастерья. Вот стал подмастерье брить царя. Говорит царь: «Очень уж ты молод. Отец-то у тебя есть?» Подмастерье отвечает «Нету, давно помер. Я с матушкой живу — один у нее сын».

Пожалел царь Троян парня, не велел его казнить. Только крепко-накрепко приказал молчать про царевы уши. Парень поклялся, что никому ни словечка не проронит, и царь назначил его своим постоянным брадобреем.

Парень, как и пообещал, держал язык за зубами. Да только не стало ему с тех пор покоя - до смерти хотелось кому-нибудь поведать царский секрет. Видит старуха мать - сына что-то гложет, и стала спрашивать, не захворал ли он. Отвечает ей парень: «Не тревожьтесь, матушка, я здоров. Только вот знаю одну тайну, а рассказать никому не могу» Тогда мать посоветовала: «А ты открой свою тайну земле. Никто о ней не узнает, а тебе полегчает»

Парень так и сделал. Ушел подальше в поле выкопал в земле ямку и шепнул в нее: «У царя Трояна ослиные уши!»

Прошло время. Однажды занес ветер в ту ямку семечко, выросло из семечка дерево. Проходил мимо пастух, срезал с дерева ветку, сделал себе дудку. Запела дудка человеческим голосом: «У царя Трояна ослиные уши!» Разнеслась ее песня по всему свету.

Прослышал царь Троян, что его тайна уже всем известна, призвал брадобрея, закричал, затопал нога-миг «Как посмел ты, несчастный, проболтаться? Я тебя пожалел, а ты меня перед всем светом опозорил!»

Брадобрей упал па колени, рассказал, как было дело, Царь не поверил. «Покажи, — говорит, — мне это голосистое дерево. И если ты солгал, то не сносить тебе головы».

Народы, жившие на Балканском полуострове, населяющие Сербию,Хорватию, Боснию и Герцегови Повел брадобрей царя в чистое поле, срезал с дерева ветку, сделал дудку. Дунул царь в дудку, запела она человеческим голосом: «У царяТрояна ослиные уши!»

Понял царь, что все тайное когда-нибудь становится явным, простил брадобрея и перестал с тех пор прятать свои уши: ослиные, так ослиные. Ну и что?

Сюжет восходит к греческому мифу о царе Ми-дасе, которого Аполлон наделил ослиными ушами за то, что тот не оценил музыкальный талант Аполлона.

Народы, жившие на Балканском полуострове, населяющие Сербию,Хорватию, Боснию и Герцеговину, Словению, Македонию, Далмацию и Черногорию, так же, как и болгары, принадлежат к южной группе славян.

Славянские племена пришли на Балканский полуостров в V—VI веках ВIX веке появились раннефеодальные государства сербов и хорватов, в ХП веке — Боснийское княжество, в XI—ХП1 — отдельные княжества на территории Словении. В XIV—XVI веках югославянские народы оказались под иноземным владычеством, попав под власть Османской империи и Австрии.

Борьба южных славян за свою независимость составляет основное содержание их эпоса, так назы-веаемых «юнацких (героических) песен». Выдающийся сербский поэт XIX века Йован Иованович-Змай писал: «Иностранцу, желающему узнать наш народ, необязательно знакомиться с отдельными его представителями. Пусть он только прочтет наши песни — в них он найдет живую картину всего того, что есть в нашем народе».

В русской науке утвердился термин «сербский эпос», однако его исследователь Н.И. Кравцов полагает, что «правильнее было бы говорить /.../о юго-славянском эпосе, ибо сюда входит богатейшее собрание собственно сербских песен, связанных своими сюжетами и героями с различными областями Сербии, сюда входят песни Черногории, песни, записанные в Боснии и Герцеговине, песни, услышанные в македонских краях, в Далматинском Приморье, в Хорватии, Воеводине». Эпические песни южных славян по большей части являются историческими и отображают события XII—XIX веков. Современные исследователи подразделяют ид на несколько циклов.

Трагические песни так называемого «косовского цикла» посвящены битве на Косовом поле в 1389 году, когда соединенные войска сербов и боснийцев потерпели сокрушительное поражение от почти втрое превосходящих их по численности турецких сил. В народном сознании Косовская битва ознаменовала собой гибель Сербии. Песни косовского цикла проникнуты преклонением перед героями, павшими в неравном бою, и глубокой скорбью.

В одной из лучших песен этого цикла — «Девушка-Косовка» — предстает трагическая картина Косова поля наутро после битвы:

Рано встала Косовк а-девица. Рано встала она в воскресенье, В воскресенье до самого солнца /.../ Вот на Косово поле приходит И все ровное ноле обходит.

Девушка ищет среди убитых и раненых своего жениха и двух его названых братьев. Она видит умирающего от ран знаменосца Павла Орловича, который говорит ей:

«Ой, сестрица, Косовка-девица! Видишь, копья лежат боевые,

Где лежат они выше и гуще, Там юнацкая кровь пролилася.

Там коню будет крови по стремя, Там коню до узды будет крови,

А юнаку по шелковый пояс! Там погибли три славных юнака...»

(Перевод П.Эрастова)

Важное место в югославянском эпосе занимает цикл несен о полуисторическом-полулегендарном герое — королевиче (Кралсвиче) Марко, жившем уже во времена турецкого владычества.

Песни о Марко встречаются также в эпосе болгар.

Кроме того, отдельные циклы песен посвящены партизанам-гайдукам, боровшимся с турками внутри страны в течение XV—XVIII веков, героям-«ус-кокам», бежавшим из-под турок и совершавшим на них набеги с венецианской или австрийской территории в XVI—XVIII веках, национально-освободительным восстаниям XIX веке, и др.

Югославянские песни сложены своеобразным эпическим размером, они исполнялись под аккомпанемент особого однострунного или двухструнного смычкового инструмента.

Впервые югославянские песни были собраны и изданы выдающимся сербским фольклористом, лингв истом, историком Буком Караджичем в 1814 году. Это издание вызвало огромный интерес в Европе, Знаменитый немецкий фольклорист Якоб Гримм писал, что теперь Европа будет учить сербский язык, чтобы в подлиннике наслаждаться этой прекрасной поэзией. Югославянские песни переводили крупнейшие поэты мира: Тете, Мицкевич, Пушкин.

Наряду с героическим эпосом, в югославянском фольклоре встречаются также легенды и сказки, в которых нашли отражение древние, мифологические представления. Излюбленными персонажами мифологических сказок являются вилы — лесные и горные духи в образе прекрасных девушек. Вилы рождаются от утренней росы или из травы, как правило, они доброжелательны к человеку. Иногда образ вилы проникает и в героический эпос из-вестн ы песни о встрече с вил ой королевича Марко, а в некоторых вариантах песен он назван сыном вилы.

МАРКО КРАЛЕВИЧ

Историческим прототипом королевича Марко был сербский государь Марко, правивший с 1371 по 1395 год. Он был вынужден признать власть турецких султанов Мурата и Баязета и принимать участие в их воинских предприятиях. Погиб в стычке с валахами при Ровинах.

Народные песни, в соответствии с исторической действительностью, представляют Марко вассалом турецкого султана, но при этом подчеркивают его независимый дух и моральное превосходство над завоевателями. В предисловии к двухтомнику 'Сербский эпос' И. Кравцов пишет: 'Непокорность и своеволие Марко, несомненно, выражают настроение всего сербского народа; мы под игом, но не покорились, мы разбиты, но не побеждены».

первый подвиг марко крдлевич а

Было Кралевичу Марко шестнадцать лет, а коню его Шэрацу три года. Как-то раз взял Марко мешок подков и отправился к кузнецу, чтобы тот подковал Шараца.

В ыехал Марко В чистое поле, видит — три сотни турок. Уводят турки в плен тридцать девушек-сербок. Связаны у пленниц белые руки, плачут они горькими слезами.

Увидали девушки Марко, все в одни голос закричали: «Марко, брат наш по вере! Спаси нас от жестокой не вол и! Деньгами откупи или отбей юнацкою силой. Станем мы тебе назваными сестрами, будем почитать тебя, как любимого брата!»

Жалко стало Марко Кралевичу пленниц. Подошел он к турецкому визирю, поклонился ему до черной земли и сказал: «Господин мой визирь, отпусти на волю девушек-сербок, дам я тебе за них мешок с деньгами». И протянул мешок с подковами.

Выпучил турецкий визирь глаза, схватил плетку-треххвостку и что есть силы хлестнул королевича Марко.

Взыграло в Марко юнацкое сердце, да нету него с собой никакого оружия. Размахнулся он тогда мешком с подковами, обрушил его на голову визиря. Покатился визирь на землю мертвым. А Марко погнал по полю турок. Побежали турки, будто испуганное стадо, никого на поле не осталось.

Развязал Марко девушкам белые руки,отпуспш их на вое тридцать сторон.

Вечером сел Марко Кралевич ужинать с матерью своей Евросимой. Ужин у них —«ухой хлеб да холодное вино. Рассмеялся Кралевич Марко. Спрашивает его Евросима: «Над чем ты, сынок, смеешься? Над нашей скудной едою, а может — надо мною, старухой?»

Отвечает матери Марко Кралевич: «Господь с тобой, матушка родная. Не смеюсь я над скудной едою — что Бог послал, тем мы и сыты. Грех смеяться над матерью-старухой — каждый в свое время сам постареет. А засмеялся я оттого, что вспомнил, как без острой сабли, без шестопера победил три сотни турок.

* * *

Смотрит девушка-турчанка — увлекают волны раненого юнака. Взмолился юнак: «Пожалей меня, молодая турчанка! Брось мне конец холстины, помоги выбраться на берег. Я отплачу тебе щедрою наградой!»

Пожалела турчанка юнака, вытащила его на берег. Одет юнак в дорогие одежды, у пояса — кованая сабля, рукоять сверкает самоцветами. За три города такой сабли не купишь.'

Спрашивает юнак турчанку: «Скажи, девушка, далеко ли твой дом и кто живет в нем с тобою?» Отвечает турчанка; «Дом мой неподалеку, а живу я с матерью-старухой и старшим братом Мустафой-агою».

Говорит тогда юнак: «Сделай милость, поклонись своему брату, пусть дозволит он мне отлежаться в вашем доме, залечить мои кровавые раны. У меня с собою есть три пояса, каждый полон золотых дукатов. Если пошлет мне Господь исцеленье, то один пояс я отдам тебе, другой — твоему брату, а третий оставлю себе».

Поспешила турчанка к брату и сказала: «О, Мустафа-ага, милый мой братец! Нынче на Марине я спасла юнака, вытащила его на берег, избавила от смерти в студеной воде. Не дай же ему погибнуть, разреши отлежаться в нашем доме, залечить кровавые раны, А за это он нам подарит два пояса, полные золотых червонцев».

Взял Мустафа-ага свою острую саблю, пошел вслед за сестрой на берег Марицы. Увидал раненого юнака — и одним ударом отсек ему голову. Потом снял с убитого дорогую одежду, забрал его бесценную саблю и три пояса червонцев.

Заплакала девушка-турчанка; «О, Мустафа-ага, братец мой милый! Ты убил того, кто ждал от тебя помощи! Не пойдет тебе впрок богатство убитого, принесет тебе смерть бесчестно добытая сабля».

Выслушал Кралевич Марко рассказ молодого турка, побелел от гнева. «Ты убил моего отца, великого короля Вукашина! Ты бесчестно завладел его саблей — от нее ты сейчас и погибнешь!»

Взмахнул Марко Кралевич отцовской саблей, снес голову молодому турку.

Узнал про это султан, послал слуг за Марко. Пришел Марко к султану в великом гневе, уселся на ковер, не снявши сапог, посмотрел на султана лютым волком.

Спрашивает султан: «Сын мой, отважный Марко! Кто посмел тебя так разгневать?» Отвечает Кралевич Марко: «Увидал я отцовскую саблю в руках его убийцы и снес голову злодею. А будь на его месте ты, государь, и с тобою я поступил бы так же!»

Гивель воеводы Приезды

Прискакал в город Сталач гонец от султана Мехмеда, привез сталачскому воеводе, храброму Приезде письмо от своего господина. Пишет султан воеводе: «О стала чеки й воевода! Пришли мне три сокровища бесценных: первое — твою острую саблю, что сечет железо, и камень; второе — твоего( коня-сокола, что единым махом перескакивает через две стены, а третье — твою верную любу, прекрасную жену твою Блицу».

Пишет воевода в ответ султану: «О государь, турецкий султан! Чудо-саблю я для себя ковал, коня-сокола для себя растил, любу Елицу за себя замуж брал. Ничего из моих сокровищ я тебе не дам».

Собрал султан три тысячи янычар, пошел на город Сталач, на храброго сталачского воеводу. Три года стояли турки под Сталачем, а взять не взяли. Раз вышла жена Приезды, прекрасная Елица погулять на городскую стену. Посмотрела из бойницы на реку Мораву, видит — замутилась светлая Морава. В тревоге поспешила Елица к мужу и сказала: «Ой, свет-государь мой, Приезда! Не иначе, роют турки подкоп под Моравою». Отвечает жене Приезда: «Что за вздор говоришь ты, моя люба? Как можно вырыть подкоп под Моравою?»

На другой день было воскресенье. Отстоял Приезда заутреню вместе со своими воинами, потом сказал: «Воины мои, крылья орлиные! Откроем ворота, нападем на врагов, а там — что Бог даст! Пусть нас шестьдесят человек, а их три тысячи — авось не изменит нам юнацкое счастье!»

Послал Приезда жену в погреба — принести воинам вина и ракии. Взяла Елица два сосуда, спустилась в глубокий погреб. Смотрит — а там янычар без числа. Черпают они вино и ракию турецкими туфлями, пьют за помин души сталачского воеводы.

Уронила Елица сосуды наземь, побежала к мужу: «О свет-государь Приезда! Горько твое вино, еще горше ракия! В погребах твоих — янычары, пьют за помин твоей души, хоронят тебя заживо!»

Вскочил Приезда, будто лютый волк. До ночи бился он с турками. Полегли его воины все до единого. А турок осталось — пятьсот человек.

Взмахнул тогда Приезда острою саблею, отрубил голову своему коню-соколу: «Верный мой конь, добрый мой друг! Султану на тебе не езживать!» Потом сломал чудо-саблю: «Сабля моя, правая рука! Султану тебя не нашивать!»

Взял Приезда за руку жену: «Люба моя Елица! Что ты хочешь — со мною смерть принять или с султаном Мехмедом жить?» Отвечает ему Елица: «О свет-государь, Приезда! Лучше с тобой умереть, чем с турком позор принять! Светлая Морава нас вспоила, она же нас и похоронит».

Поднялись Приезда и Елица на городскую стену и бросились с нее в Мораву.

Взял султан Мехмед город Сталич, да не получил сокровищ сталичского воеводы. Привел он войско в три тысячи, а назад увел — пятьсот человек.

Омер и Мерима

(Сербская баллада)

Расцвели рядом гиацинт и гвоздика, полюбили друг друга Омер и Мерима.

Прознала про их любовь мать Омера — злая в жадная старуха. Сказала старуха сыну. «Омер, сын мои неразумный! Зачем любить тебе Мериму? Я сыскала тебе невесту получше — красавицу Фатиму. Богатое приданое у Фатимы, будешь ты с него и богат, и счастлив».

Отвечает Омер старухе: «Матушка, не в богатстве счастье. Счастье лишь в том, что сердцу мило. А мне милее всего на свете моя Мерима».

Но не стала мать даже слушать сына, оженила его на красавице Фатиме.

Вот сыграли пышную свадьбу, остались молодые вдвоем в брачном покое. Говорит Омер красавице Фатиме: «Ты красивее, чем моя Мерима,но Мерима милее моему сердцу. Без нее не хочу я жить на свете. Исполни, Фатима, мою последнюю волю: пусть. когда я умру, пронесут мой гроб мимо дома Меримы. Не поцеловала она меня живого, так пусть хоть в гробу поцелует».

Взял Омер перо и бумагу, написал письмо матери-старухе, написал, что та его погубила. Простился с Фатимой — и умер.

Поутру пришла мать Омера с цветами, усыпать гвоздиками и гиацинтами ложе новобрачных — и увидела мертвого сына.

Напустилась старуха на невестку: «Бог покарает тебя, Фатима! Это ты отравила Омера». «О, свекровь! — ответила Фатима. — Жизнью своей клянусь — я невиновна! Прочти письмо своего сына, и узнаешь, отчего он умер».

Взяла старуха письмо Омера, прочла и горько зарыдала.

Положили Омера в дубовый гроб, оплакали, понесли хоронить. Вот несут его мимо дома Меримы. Говорит Мерима своей матери: «Чует мое сердце — Омер пришел ко мне под окна». Сердито отвечает мать Меримы: «Омер теперь милуется с женою, а про тебя позабьш и думать!*

Но Мерима сбежала со ступенек, выбежала на улицу за ворота. Смотрит - несут по улице дубовый гроб. В страхе спрашивает Мерима: «Скажите, добрые люди, кого вы хороните?» Отвечают ей люди: «Хороним молодого Омера». Стала просить Мерима: «Подождите, добрые люди! На единый миг опустите гроб на землю, Я в гробу Омера поцелую, раз не целовала его живого». Поцеловала Мерима Омера, и тут же сама упала мертвой. Похоронили их друг подле друга. Никому теперь не разлучить два любящих сердца!

КАК НАША ЗЕМЛЯ СТАЛА РОДИТЬ ХЛЕБ (Словенское предание)

В давние времена, когда наши прадеды еще не сеяли ни ржи, ни пшеницы, и слыхом не слыхивали о хлебе, жил иа берегу реки Дравы рыбак. Рыбы а реке водилось много, всякий день рыбак возвращался домой с хорошим уловом и жил в достатке.

Как-то раз он подумал; «Река кормит меня столько лет, а в ни разу ее даже не поблагодарил».

Вышел рыбак на берег, поклонился реке и сказал: «Спасибо тебе,матушка Драва, за твою заботу! Хотел бы и я тебя чем-нибудь порадовать, да не знаю чем».

Всколыхнулась тут Драва и говорит: «Если и правда хочешь мет отблагодарить, то отправляйся в далекие края, туда, где земля родит рожь и пшеницу, а люди едят леченый хлеб. Привези мне два каравая — один ржаной, другой пшеничный».

Пустился рыбак в дальний путь, достиг тех краев, где на полях колосилась золотая рожь и наливная пшеница. Купил у тамошних людей два каравая, вернулся домой и бросил хлеб в реку.

Тут же разлилась Драва, как в половодье, затопила правый берег. А когда вода схлынула, стала наша земля родить рожь и пшеницу.

Пастух и вилы

(Словенская сказка)

Жил в селенье на берегу моря мальчик-пастух. Стадо у него было маленькое — три коровы да дюжина овец и коз.

Однажды пас мальчик свое стадо. Время шло к полудню, жаркое солнце стояло посередине неба. Вдруг увидел мальчик трех девушек, спавших на траве, на самом солнцепеке.

Мальчик подумал: «Жалко будет, если солнце обожжет их белые личики», — и, наломав с кудрявой липы зеленых веток, воткнул их в землю, так что листва закрыла спящих девушек от солнечных лучей.

Вскоре девушки проснулись. А были они не простыми девушками, а вилами. Поэтому знали обо всем, что происходит вокруг них, даже когда они спят. Открыли вилы глаза, поднялись с земли, при^ гладили свои золотые волосы.

Мальчик-пастух смутился и хотел убежать, но вилы сказали: «Подожди. Мы хотим наградить тебя за твой добрый поступок. Воттебе волшебный кошелек, в котором никогда не переводятся золотые монеты».

Но у мальчика-пастуха никогда прежде не бывало денег, и он даже не знал, для чего они нужны. Посмотрел мальчик на золотые монеты и говорит: «Спасибо, но я уже слишком большой, чтобы играть блестящими кругляшами. Да и недосуг мне забавляться — надо скотину пасти».

Тогда вилы пошептались между собой, и старшая сказала: «Ладно, дадим тебе другую награду Вечером, когда погонишь стадо домой, не оборачивайся, покуда не дойдешь до села. Потом обернись — и увидишь наш подарок. Уж он-то придется тебе по вкусу».

Вилы исчезли, и мальчик-пастух остался один.

Вот наступил вечер. Собрал мальчик свою скотину и погнал домой. Вдруг слышит — звенят у него за спиной колокольчики, будто гонит кто-то за ним следом стадо. Чем дальше — тем больше становится колокольчиков. Не удержался мальчик, обернулся. Видит — выходят из моря коровы, овцы, козы и идут за ним по дороге.

Но тут поток выходящего из моря скота иссяк, и до селенья дошли лишь те, которые успели выйти на берег до того, как мальчик оглянулся.

Но все равно это было большое стадо.

МАЛЕНЬКАЯ ВИЛА

(Боснийская сказка)

Жили король с королевой, и был у них единственный сын.

Вот стал корогевич совершеннолетним. По обычаю ему торжественно подстригли волосы и в честь этого устроили во дворце праздник. 1Ьсти съехались со всего королевства. Ели, пили, веселились, а потом пошли по саду гулять. В саду девушки стали водить коло*, а королевич ими любоваться. Смотрит и не может решить — которая из девушек краше.

К вечеру гости разъехались по домам, а королевич пошел прогуляться в ближайшей липовой роще. Уже стемнело, взошла полная луна. Вышел королевич на полянку, вдруг видит — стоит в лунном свете вила. Платье на ней белое с серебряными узорами, на голове золотая корона, а сама она маленькая — не больше ладони.

Сказала вила нежным голоском, будто колокольчик зазвенел: «Здравствуй королев и ч! Король с королевой пригласили меня на твой праздник, да я побоялась прийти — очень уж я мала, как бы ненароком не затоптали. Но я тоже хочу поздравить тебя и пожелать тебе счастья!» «Спасибо, маленькая вила!» — ответил королевич н осторожно пожал ее ручку.

Вила тут же исчезла, а в руках у королевича осталась крохотная рукавичка — и на мизинец не налезет.

На следующую ночь королевич пошел в липовую рощу, надеясь снова встретить маленькую вилу, и опять увидел ее на поляне. До утра гуляли они среди зеленых лип, а когда пришло время расставаться, королевич хотел отдать виле ее рукавичку Но вила сказала: «Оставь ее себе на память. Мне она теперь мала». И тут королевич заметил, что вила стала чуть повыше ростом, чем была накануне.

С той поры вила и королевич каждую ночь встречались в липовой роще. С каждым разом маленькая вила становилась все больше и больше, а когда наступило следующее полнолуние, она уже была ростом с обычную девушку.

Тогда королевич сказал: «Я полюбил тебя, прекрасная вила, и прошу тебя стать моей женой!» Вила ответила: «О милый! Я счастлива назвать тебя своим мужем, но поклянись, что ты будешь любить меня одну и никогда даже не взглянешь на другую женщину».   '

Королевич охотно поклялся,нтри дня спустя во дворце сыграли свадьбу.

Семь лет королевич и вила жили счастливо. А потом умер старый король. На похороны собралось чуть ли не все королевство, все горько плакали, жалея короля. И лишь одна чернокудрая красавица не проливала слез, а смотрела по сторонам. Вот увидела она королевича и уже не отводила от него глаз. Королевич заметил, что красавица смотрит на него, и сам стал нет-нет да и взглядывать на красавицу

Старого короля опустили в землю, и все пошли домой. По пути вяла вдруг наступила на подол своего траурного платья и чуть не упала. Она посмотрела вниз и грустно сказала: «Юбка слишком длинная».

Но юбка была сшита в самый раз, это вила стала меньше ростом.

С тех пор, куда бы ни пошел королевич, он везде искал глазами чернокудрую красавицу. А бедная вила.становилась все меньше и меньше, и наконец совсем исчезла.

Вскоре королевич женился на чернокудрой красавице. Да только новая жена оказалась злой и привередливой. Королевич прогнал ее от себя к затосковал по маленькой виле.

До конца дней своих каждый вечер приходил он в липовую рощу и звал ее. Но вила так и не откликнулась на его зов.

СТУПНЯ АРХАНГЕЛА

(Сербская легенда)

Когда Бог прогнал чертей с неба, они успели прихватить с собой на землю солнце. Главный черт нацепил солнце на палку» стал носить на плече. Охватило землю нестерпимым жаром, и она взмолилась, чтобы Бог вернул солнце на небо.

Бог послал на землю архангела и велел ему отобрать у чертей солнце.

Вот идет архангел по дороге, встретил черта. Пошли они дальше вместе. Вышли на берег моря, решили искупаться. Черт палку с солнцем в песок воткнул. Архангел говорит: «Давай нырять — кто глубже». Черт отвечает: «Давай. Только ты первый».

Нырнул архангел до самого дна, зачерпнул горсть песка, вынырнул на поверхность. Говорит черту: «Теперь твой черед». А черт боится: вдруг, пока он будет нырять, архангел солнце унесет?

Подумал он, подумал, потом выдернул у себя из-за уха шерстинку, подбросил в воздух. Обернулась шерстинка сорокой. Черт велел ей стеречь солнце, пока он будет нырять, н прыгнул в воду

Но тут архангел осенил море крестным знамением, и оно покрылось льдом» девять аршин толщиной. Схватил архангел солнце — н бегом на небо. Сорока застрекотала: «Украл! Украл!» Услыхал еечерт, котел скорее вынырнуть, да лед не пускает. Нашел ои тогда но морском дне большой камень, пробил во л|,ду дыру и помчался за архангелом в погоню.

А тот уже одной ногой на небо ступил. Схватил его черт за другую ногу, да архангел пырпался, только на ступне у него осталась впадина — след от чертовых когтей.

Пришел архангел к Богу, отдал солнце, а сам прихрамывает. Спрашнпает его Бог отчего он хромает. Архангел рассказал, как было дело, и заплакал: «Неужто, Господи, у меня .теперь одна нога будет не такой, как другая?» Бог говорит: «Не горюй. Я сделаю так, что у тебя полнится впадина и па другой ступне. И не только у тебя, но и у всех людей». Так и стало.

девица лягушка

(Хорватская сказка)

Жили старик со старухой. Долгое время не было у них детей, и очень они о том горевали. Л потом родила старуха дочку — да не ребенка, а лягушку. Но старики и лягушке были рады — все лучше, чем ничего.

Однажды, когда работал старик в винограднике, жена собралась нести ему обед. Вдруг дочка-лягушка говорит: «Матушка, позволь я отцу обед отнесу, а ты отдохни». Удивилась старуха: «Как же ты его понесешь? У тебя педь и рук нет». А лягушка отпе- • чает, «Поставь горшок с обедом мне на спину да привяжи хорошенько».

Старуха так и сделала. Лягушка — шлеп, шлеп — поскакала к винограднику.

Вот пообедал старик, и лягушка его попросила: «Батюшка, подними меня повыше и посади на ветку черешни». Посадил старик дочку-лягушку на черешню. Сидит она среди зеленых листьев и поет пес-ню. И такой у нее оказался нежный голос, будто не лягушка поет, а красавица вила.

В это время проезжал мимо королевич, остановился послушать. А лягушка взяла и замолчала.

Спрашивает королевич старика: «Не знаешь ли ты, дедушка, кто это здесь только что так хорошо пел?» А старику стыдно признаться, что дочь у него — лягушка, он и сказал: «Не знаю».

Стой поры стала лягушка каждый день носить отцу обед и петь пески, сидя на черешне. А королевич всякий раз оказывался поблизости и слушал ее пение. Однажды он спросил: «Кто ты? Покажись! И если у тебя еще нету мужа, я возьму тебя в жены!» тут лягушка спрыгнула с черешни. Королевич удивился, но от слова своего отступать не стал. «Завтра, — говорит, — прибудут во дворец будущие жены двух моих старших братьев. Наш отец-король объявил, что передаст свою корону и все королевство тому из сыновей, чья невеста принесет самый прекрасный цветок. Принеси и ты цветок, который тебе по сердцу».

«Хорошо, — отвечает лягушка — Только пришли за мной белого петуха,я приеду на нем верхом». На другое утро явились во дворец невесты старших королевичей. Обе они приехали о роскошных каретах, одетые в дорогие шелковые платья. Одна держала в руке белую розу, другая — алую гвоздику.

А вскоре показалась и лягушка верхом на петухе. Правой лепкой она сжимала какую-то невзрачную травинку. Стража не хотела ее пропускать, но младший королевич сам вышел навстречу своей невесте. И тут же превратилась лягушка в красавицу девицу в платье, расшитом золотом и серебром, петух — в белого коня, а невзрачная травинка — в спелый пшеничный колос.

Вот предстали все три королевича со своими невестами перед старым королем. Принял король из рук будущих невесток розу, гвоздику и пшеничный колос и сказал: «Розы и гвоздики — украшение жизни, а пшеничные колосья — се основа.Та из вас, которая знает, что нет ничего прекраснее хлеба, — самая разумная и будет хорошей хозяйкой в королевстве».

Он передал корону младшему сыну, и девица-лягушка стала королевой.

КНЯЗЬ ДУБРОВНИКА КАБОГА

и венецианокий дож

(Далматинская легенда)

Однажды венецианский дож прислал дубровниц-кому князю Кабоге такое письмо; «Кабога, гордость Дубровника, честь тебе и хвала! Слышал я о твоей великой мудрости и решил ее испытать. Задам я тебе три задачи, и если ты их не решишь — прощайся со своей головой. Во-первых, ответь, каково расстояние от земли до неба? Да смотри, не ошибись ни на волос. Во-вторых, укажи то место, где находится

воду в море да осуши половину, чтобы прибавилось у нас земли под посевы пшеницы и риса».

Прочел дубровницкий князь Кабога это письмо раз и другой и закручинился. Растерялся, будто муравей на тлеющей головне, — не знает, что делать. Где ему такие задачи решить, они и для самого царя Соломона слишком мудрены.  '

А был у князя Кабоги слуга из крестьян. Видят слуга, что сидит князь, будто пасмурный вечер, и спрашивает: «О чем; господин, печалишься? Поведай мне свою заботу — авось я тебе помогу. На плечах-то у меня голова, а не кочан капусты».

Прочитал князь Кабога своему слуге дожево письмо. Слуга рассмеялся и говорит: «Разве это мудреные задачи? Неужели трудно послать венецианскому дожу сто ок* шелковой пряжи и написать: «Вот расстояние от земли до неба, а не веришь — перемеряй. Веди окажется, что я хоть на волос ошибся, — вот тебе сабля и вот моя голова». На второй вопрос можно ответить, что середина мира — в Дубровнике. А если он думает, что где-нибудь еще, — пусть докажет. А для решения третьей; задачи попроси прислать посудину, в которую можно было бы перелить половину воды из моря. Венецианская-то посуда на весь мир славится, у кого просить, как не у них».

Послушался князь Кабога своего слугу.

Вот получил венецианский дож письмо из Дубровника. Прочел, завертелся, будто сидел на иголках. Собрал своих вельмож и говорит: «Перемудрил меня Кабога, чтоб его змея ужалила! Что теперь с ним делать?»

Подумали вельможи и ответили; «С таким мудрым человеком лучше жить в мире». И послали Кабоге ордена и медали.

А венецианский дож ему написал: «Честь и хвала тебе, Кабога, гордость Дубровника! Теперь я вижу, что недаром называют тебя мудрым,Властвуй ты в Дубровнике, а я — в Венеции».

Дубровник — город в Далмации, исторической области, в XV—XVIII веках, находившейся под властью Венеции. Однако, сам Дубровник оставался независимым и представлял собой центр так называемой Дубровницкой республики.

Ока — мера веса и объема, килограмм с четвертью

ЗЛАЯ ЖЕНА (Македонская сказка)

Жил один человек, и была у него жена — злая, как змея. Что муж ни скажет — а жена поперек, что ни сделает — она недовольна. С утра до ночи бранила и пилила мужа злая баба. Камень, и тот не выдержал бы такой жизни Вот муж и сбежал из дома

Шел-шел — забрел в горы. Видят — пересохший колодец. «Вот, — думает, — конец моего пути. Брошусь в колодец — и все». Встал на край колодца, собрался с духом. Но жизнь и в горе мила. Позамешкался несчастный муж, а потом сказал ею себе: «А хорошо ля я задумал? Я погибну, а проклятая баба будет жить-поживать, да еще второй раз замуж выйдет, станет нового мужа изводить. Брошу-ка я лучше в колодец ее самое».

Вернулся муж домой и говорят жене: «Набрел я в горах на старый колодец, в котором голуби свили гнездо. Хорошие голуби, жирные! Пойдем, наловим голубей и зажарим нынче на ужин».

Жена поддалась на обман, пошла с мужем в горы. Вот подошли они к колодцу. Муж говорит «Накрой колодец своим передником — голуби и окажутся в ловушке». Жена послушалась. А муж подкрался к ней сзади и столкнул в колодец.

Вернулся муж домой. Хорошо дома, тихо. Живет он день,другой. Потом стало ему жалко жену. Думает «Как-то она таи, в колодце?» Взял длинную веревку и пошел жену вызволять.

Подошел к колодцу, крикнул: «Жена, ты жива?» В ответ что-то заворчало. Спустил муж веревку вниз. Чувствует — ухватился кто-то за ее конец. Стал вытягивать. Совсем почти вытянул, вдруг видит— обвилась вокруг веревки змея. Испугался муж, хотел змею обратно бросить, но она залилась горючими слезами и взмолилась: «Пожалей меня, добрый человек! Не бросай обратно в колодец, Появилась там такая злющая баба, что не стало мне никакой жизни!»

«Ну и ну! — думает муж. — Жена-то моя оказалась хуже ядовитой змеи!» Вытащил он змею, пустил на землю.

Змея говорит. «Я хочу отблагодарить тебя за твое добро. Слушай: я сейчас поползу в город, проникну в царский дворец и обовьюсь вокруг шеи царской дочери. Царь объявит награду том* кто изб вит царевну от змеи. Тут придешь ты, прогонишь меня и получишь награду».

Так оно и вышло. Царь был настолько рад, что дал награду вдвое больше обещанной.

Прошло время. Вдруг пронесся по земле слух, что в соседнем царстве случилось несчастье: заползла в царский дворец змея и обвилась вокруг шеи царского сына. Думает мужик: «Не моя ли это змея?» Тут явились к нему царские слуги: «Так, мол, и так, — ты избавил от змеи вашу царевну, помоги теперь нашему царевичу. Поможешь — будет тебе награда, а нет — голова с плеч».

Отправился мужик в соседнее царство. Смотрит — и правда: обвилась вокруг шеи царевича та самая змея.Увидала змея мужика, подняла голову и прошипела: «Уходи отсюда! Царевну я пощадила, чтобы тебя отблагодарить, а этого царевича непременно ужалю, потому что его отец — мой давний враг».

Растерялся мужик, не знает, что делать. И царевича ему жалко, и головы лишиться страшно. Подумал он немного, потом подошел к змее поближе и шепнул: «Моя жена выбралась из колодца, сюда идет». Как услышала это змея, тут же соскользнула с шеи царевича и уползла так быстро, как только могла.

А царь наградил мужика и с почетом проводил домой.

Зажил мужик хорошо и богато. А вскоре взял себе новую жену — добрую и ласковую,

Снежная дева

(Черногорская легенда)

Однажды шли по дороге три прекрасные вилы и подошли к краю черной ямы. Был солнечный летний день, но на дне ямы лежал снег. Спустились вилы в яму, набрали снега и вылепили из него девушку. Была она прекрасна, как небесная звезда, не было подобной ей на всей земле. Ветер вдохнул в уста красавицы жизнь, лес одел ее в платье из зеленых листьев, луг украсил благоуханными цветами.

Слух о снежной красавице разнесся по всему свету, и начали свататься к ней женихи. Красавица объявила, что выйдет замуж за того, кто догонит ее на своем коне.

В назначенный день собрались всадники в указанном месте. Снежная дева хлопнула в ладоши и побежала, а всадники поскакали следом.

Быстрее ветра неслась снежная красавица, преследователи остались далеко позади, и лишь один — прекрасный царевич — отставал от нее не более чем на сажень. Выдернула снежная дева из своей косы золотой волос, бросила за спину — встал на пути царевича густой лес. Пришпорил царевич коня, миновал чащу, вот-вот нагонит красавицу. Брызнули у нее из глаз слезы, превратились в бурную реку Пустил царевич коня вплавь, но захлестнули его высокие волны, закружили водовороты. Еле выбрался царевич на берег. Видит — снежная дева уже далеко, никак ее теперь не догнать. Тогда царевич трижды заклял красавицу именем Божьим — и она застыла на месте.

Приблизился к ней царевич, протянул руки — но она исчезла, будто снег, растаявший на солнце.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

55446. Всё о процентах 1 MB
  Приемы решения задач немного отличаются от тех, которые предложены в учебниках для 5-6 классов. Так как опыт показал, что желательно сразу уметь находить проценты от числа путем умножения на проценты выраженные дробью.
55447. Проектування мостового крана 1.25 MB
  Механізм підйому вантажу - це поєднання вантажопідйомної лебідки та поліспастового системи. Конструктивне виконання механізму підйому залежить від типу проектованої машини і її вантажопідйомності.
55448. Рівняння прямої 265.5 KB
  Мета уроку: закріпити вміння побудови координатної площини знаходження відстані між точками й уміння складати рівняння кола; навчитись виводити рівняння прямої і використовувати його до розв’язування задач;...
55449. Психогімнастика 53 KB
  На цьому етапі найдоречнішими є групові завдання які допоможуть зняти скутість або надмірне збудження налаштувати дітей на заняття. Мета цього етапу психогімнастики корекція настрою та поведінки дітей тренінг змодельованих стандартних ситуацій.