76674

Тождество исков

Реферат

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Внешнее тождество исков подразумевает под собой сравнение двух и более исков на предмет того чтобы не допустить рассмотрение одного и того же иска повторно. Вопрос о тождественности исков в литературе обычно рассматривают в контексте вопроса об элементах иска так как именно...

Русский

2015-01-31

48.21 KB

4 чел.

Введение

Вопрос о тождестве в цивилистическом процессе и, в частности, о тождестве исков не является новым для доктрины процессуального права. Однако указанный вопрос ни в коем случае не может рассматриваться как исключительно доктринальный и исчерпавший свою актуальность, так как практическая значимость исследований в данной области велика настолько же, насколько велико значение права человека на судебную защиту его прав и свобод.

Неверное понимание конструкции внешнего тождества исков, ошибки, допускаемые при его установлении, в частности, могут повлечь за собой в одних случаях необоснованный отказ в доступе к правосудию и соответственно нивелирование права на судебную защиту ввиду невозможности его реализации, в других случаях – нарушение основ стабильности и определенности общественных отношений.

В связи с этим целью настоящей работы является исследование возникающих в доктрине и судебной практике спорных вопросов, связанных с установлением внешнего тождества исков, при этом в работе осуществлена попытка представить позицию автора относительно оптимального решения таких вопросов.

В процессе исследования использованы действующее на момент написания работы законодательство РФ, доктринальные источники под авторством отечественных дореволюционных, советских и современных ученых-процессуалистов, а также материалы практики арбитражных судов и судов общей юрисдикции Российской Федерации.


Внешнее тождество исков как процессуальная категория

Действующее российское законодательство не использует понятие тождества исков, однако в доктрине данный термин является общепринятым. Также неоспоримым с точки зрения ученых-процессуалистов является выделение внешнего и внутреннего тождества исков. Однако при решении конкретных вопросов, связанных с тождеством исков, не всегда можно встретить единство мнений как в доктрине, так и в судебной практике.

Для правильного уяснением смысла и предназначения категории «внешнее тождество исков»  представляется необходимым обратиться к категории res iudicata, получившей свое рождение в римском гражданском процессе.

Для римского легисакционного и формулярного процессов было характерно деление его на две стадии -  in iure и in iudicio [13, 48-55]. Такое деление выражалось так же в том, что в процессе дважды происходило так называемое «погашение иска». Так, контестация иска (litis contestatio), завершающая стадию  in iure, прекращала спорное правоотношение между истцом и ответчиком и заменяла его новым отношением. Затем, по завершении стадии in iudicio, отношение, порожденное контестацией, погашалось судебным решением и заменялось на отношение, установленное этим судебным решением. Вследствие этого тот же самый иск не мог быть разрешен судом, так как «право и иск истца уже уничтожены состоявшимися относительно них актами: контестацией и судебным решением» [12].

Судебное решение признавалось за истину  в отношении сторон по данному процессу (res iudicata pro veritate accipitur), и разрешенный судом вопрос не мог быть вторично предметом спора между теми же сторонами. Если же предъявлялся новый иск, то против него давалось exceptio rei iudicatae – возражение, что дело уже было разрешено судом [13, 55].

Таким образом, разрешенность дела римским судьей означала, что то материально-правовое отношение, которое было предметом процесса, уже не существует и соответственно не может стать предметом нового процесса.

Сам термин «res iudicata» обычно в доктрине переводят как «решенное дело» [22; 23], но встречаются и иные понимания данной категории. Так, можно встретить использование данного термина для обозначения принципа недопустимости повторного рассмотрения однажды решенного дела, свойства решения, стабильности судебных решений, вступивших в законную силу, неопровержимости судебного решения [17, 310]. Ю.Ю. Берестнев и М.В. Виноградов отождествляют принцип правовой определенности и res iudicata [18, 66].  Ю.А. Борисова не разграничивает res iudicata и законную силу судебного решения [19].

Использование латинской категории «res iudicata» свойственно и для судебной практики. Конституционный суд Российской Федерации употребляет термин «res iudicata» для обозначения неопровержимости судебного решения [24] и принципа правовой определенности [25].

В соотношении res iudicata и принципа правовой определенности есть некоторый смысл, так как судебное решение закрепляет за сторонами права и обязанности, делает определенным их правовое положение, на которое стороны ориентируются и на основании которого принимают дальнейшие решения. Однако принцип правовой определенности не исчерпывается окончательностью судебного решения, он гораздо более широк по своему содержанию.

Неопровержимость следует понимать как свойство законной силы судебного решения, в соответствии с которым вступившее в законную силу судебное решение не может быть отменено или изменено этим же или вышестоящим судом, кроме как в исключительных случаях [21, 132]. Однако res iudicata не может отождествляться ни с законной силой судебного решения, ни с отдельным ее свойством [21].

Как представляется, наличие в цивилистическом процессе конструкции внешнего тождества исков, закрепленной в процессуальном законодательстве России в качестве предпосылки права на обращение в суд (статьи 134, 220 ГПК РФ, статья 150 АПК РФ), условия реализации права на обращение в суд (статьи 135, 222 ГПК РФ, статья 148 АПК РФ), является следствием исторически признанной категории res iudicata в том ее значении, в котором являются окончательными установленные судом факты и выводы, изложенные в судебном акте, разрешающем дело по существу.

Окончательность выводов суда, изложенных в судебном решении, порождает необходимость исключить возможное вынесение решения по тому же самому вопросу повторно. Именно в этом и заключается предназначение конструкции внешнего тождества исков.

Хотелось бы отметить, что сформулированные римскими юристами объяснения погашающего действия res iudicata через прекращение существовавшего между сторонами отношения и порождение судебным решением нового отношения в настоящее время не могут объяснить существование правила о недопустимости внешнего тождества исков, так как в современном понимании судебное решение не порождает каких-либо правоотношений, оно подтверждает наличие правоотношения, делает его определенным и бесспорным. Как представляется, именно потому, что спорность правоотношения однажды уже снята, оно не может снова стать предметом процесса, но не потому что его уже не существует.

 Само по себе понятие тождества означает равность, одинаковость, равносильность, подобие сравниваемых объектов [14]. Внешнее тождество исков подразумевает под собой сравнение двух и более исков на предмет того, чтобы не допустить рассмотрение одного и того же иска повторно. Вопрос о тождественности исков в литературе обычно рассматривают в контексте вопроса об элементах иска, так как именно элементы иска индивидуализируют его. Соответственно вопрос о внешнем тождестве исков в каждом конкретном случае необходимо рассматривать сквозь призму тождества элементов этих исков.

В русском языке термин «элемент» означает составную часть чего-нибудь, компонент [14]. Это означает, что элемент иска входит в содержание иска, формирует его структуру.

В литературе высказываются мнения относительно нецелесообразности использования термина «элемент иска» [10]. Так, О.В. Исаенкова предлагает заменить термин «элемент иска» на «признак иска» в связи с тем, что понимание иска как суммы его элементов приводит к выводу о том, что если «к конкретному спорному правоотношению (субъективным правам и обязанностям) или юридическим фактам, из которых вытекает требование истца, прибавить правопритязание (и, возможно, цель испрашиваемой у суда защиты), должен получиться конкретный иск. А если исключить из иска один из элементов, например правоотношение, должно остаться правопритязание. И, наоборот, если убрать материальное требование - остается то, на чем оно основано». Кроме того, по мнению автора, и юридические факты (основание иска), и материально-правовое требование (предмет иска) возникают и существуют до возникновения самого иска, существуют за его пределами и не могут входить в иск как его составные части [10].

Между тем, следует сказать, что иск не представляет из себя суммы материально-правовых явлений. В ходе судебного процесса может быть установлено отсутствие всех или части юридических фактов, на которые ссылался истец, и отсутствие у него права требовать чего-либо от ответчика (возврата денег, передачи вещи и т.п.), однако это не означает, что иска не было. Иск – это, прежде всего, процессуальное средство защиты, и он не может состоять из материально-правовых явлений, иск всегда строится на предположении о существовании фактов и субъективного права, и поэтому не может вбирать их в себя. Иск всегда проявляется в самом процессе, без процесса нет иска.

Из анализа действующего процессуального законодательства следует, что внешнее тождество исков устанавливается в результате сравнения трех моментов – предмета иска, основания иска и сторон процесса. Однако в доктрине не утихают споры относительно перечня элементов иска, а именно - необходимо ли выделять стороны в качестве элемента иска, а также в части выделения помимо предмета и основания иных элементов (содержания иска, в первую очередь).

В числе сторонников позиции, в соответствии с которой стороны необходимо относить к элементам иска, можно назвать Г.Л. Осокину. По мнению автора, выделение данного элемента имеет значение при определении тождества исков и раскрывает содержание иска с точки зрения того, кто и в чьих интересах ищет защиты, и того, кто отвечает по иску [15].

Вместе с тем, если провести аналогию с субъективным правом, то получается, что субъект должен быть признан элементом субъективного права, так как без определения субъекта невозможно понять, чей интерес «заключен» в это субъективное право. В этом смысле право потому и субъективное, что оно принадлежит субъекту, и без субъекта не существует. Но субъект все же находится за пределами субъективного права как меры возможного поведения. Так же и истец является внешним по отношению к иску явлением, ведь иск – это средство, инструмент, он то, что используется, в то время как субъект – это тот, кто использует, он активен и не может быть поглощен категорией «средство».

Однако для решения вопроса о тождестве исков принципиальное значение имеет установление тождества сторон, так как идентифицировать предмет процесса (спорное правоотношение) невозможно без идентификации предполагаемых его субъектов.

Выделение содержания в качестве элемента иска можно увидеть в работе еще дореволюционного процессуалиста Е.В. Васьковского. Ученый понимал под содержанием иска то действие суда, совершения которого истец требует – признать право, присудить денежную сумму и т.п. Основываясь на выделении этого элемента иска, Е.В. Васьковский классифицировал иски на исполнительные, установительные и преобразовательные [5]. Под предметом иска автор понимал либо материально-правовое требование истца к ответчика (в исполнительных исках), либо правоотношение (в установительных и преобразовательных). Таким образом, если соотнести между собой содержание и предмет иска с позиции Е.В. Васьковского, то получается, что содержание – это требование к суду, а предмет – требование к ответчику либо правоотношение, о подтверждении наличия или отсутствия которого заявлено требование к суду.

О необходимости выделения в структуре иска содержания как отдельного элемента наряду с предметом и основанием писали и советские процессуалисты – в частности, М.А. Гурвич и А.Ф. Клейнман [11].

Другие авторы, не выделяя содержание иска, выделяли в предмете иска две стороны – материально-правовую и процессуально-правовую, под которой и понимали требование истца к суду о получении судебной защиты (то, что Е.В. Васьковский называл содержанием).

Представляется, что сам термин «содержание» не корректен по отношению к одному из элементов иска, так как любое явление – это единство формы и содержания, а содержание представляет собой конкретизацию сущности явления. Это означает, что все, что не входит в содержание иска, должно быть либо отнесено к его форме, либо выведено за его пределы. Однако такие элементы иска как предмет и основание не являются формой иска, и при этом одним лишь требованием к суду о защите иск не исчерпывается. Таким образом, если и стоит говорить о содержании иска, то только как о единстве всех его элементов, но не как об отдельном элементе иска.

Проблемы, связанные с установлением внешнего тождества исков, на практике проявляются, прежде всего, при определении тождественности отдельных элементов исков – предмета и основания, а также сторон, которые хоть и не относятся к элементам иска, но учитываются при установлении внешнего тождества исков.

Тождество сторон

В соответствии с положениями части 1 статьи 38 ГПК РФ и части 1 статьи 44 АПК РФ сторонами в цивилистическом процессе являются истец и ответчик. В доктрине сторона обычно определяется как предполагаемый субъект спорного материального правоотношения, выступающего предметом процесса [16, 184; 8, 81]. При этом истец – это предполагаемый носитель предполагаемо нарушенного права, которое в рамках конкретного процесса выступает объектом защиты, ответчик – предполагаемый нарушитель данного права.

Как правило, не возникает никаких проблем в тех случаях, когда истцом по разрешенному (или разрешаемому) иску и истцом по вновь заявленному иску выступает одно и то же лицо, при этом аналогичная ситуация наблюдается в отношении ответчиков.

Однако интерес представляют те случаи, когда такого совпадения не происходит. Так, при разбирательстве гражданского дела по иску Деревой С.Ю. к ответчикам Деревой В.Д. и другим наследникам Дерева С.Э. Черкесский городской суд установил, что Изобильненским районным судом Ставропольского края рассмотрено гражданское дело по иску Деревой В.Д. Одним из ответчиков по этому делу была Дерева С.Ю. При этом два из трех требований, заявленных в иске Деревой В.Д. (признание недействительными завещания Дерева С.Э. от 01 марта 2003 г., удостоверенного нотариусом г. Нальчика Шогеновой Р.Т., и дубликата завещания Дерева С.Э., выданного 16 января 2007 г. нотариусом Ханфеновой Г.И.) были полностью идентичны требованиям, заявленным Деревой С.Ю. в Черкесский городской суд. Решение Изобильненского районного суда от 15 июня 2007 г. об отказе в иске Деревой В.Д. вступило в законную силу. Черкесский городской суд  указал на невозможность рассмотрения по существу исковых требований Деревой С.Ю. о признании недействительными завещания Дерева С.Э. и дубликата этого завещания, поскольку по ним уже вынесено решение районным судом, и прекратил производство в отношении названных требований. Суд кассационной инстанции, не соглашаясь с выводом суда первой инстанции и отменяя определение суда о прекращении производства по делу, указал на нетождественный субъектный состав участников процесса и их различное процессуальное положение в деле. Суд кассационной инстанции посчитал, что в споре по иску Деревой С.Ю. субъектный состав участников процесса не тождественен субъектному составу участников процесса в споре по иску Деревой В.Д., так как в этих двух гражданских делах лица, участвующие в деле, хотя одни и те же, но их процессуальное положение разное. В Изобильненском районном суде Дерева В.Д. являлась истцом, а Дерева С.Ю. - ответчиком, и наоборот, в Черкесском городском суде Дерева В.Д. являлась ответчиком, а Дерева С.Ю. - истцом.

При рассмотрении в порядке надзора жалобы на определение суда кассационной инстанции Верховный суд РФ указал, что по смыслу абз. 3 статьи 220 ГПК РФ «тождественность спора по субъектному составу определяется совпадением сторон спора, а не их процессуальным положением в нем. Поэтому тождественность спора по субъектному составу имеет место и тогда, когда стороны (истец и ответчик) поменялись местами по другому иску» [26].

Вместе с тем представляется неверным указанный вывод суда, так как в том случае, если ответчик по первому иску становится истцом по второму иску, то объектом защиты по второму иску выступает уже право иного субъекта, то есть другое субъективное право. Тот факт, что данными лицами заявлены одни и те же требования – о признании недействительным одного и того же завещания, не означает тождественности исков, так как основания заявленных требований не идентичны: одно лицо не может мотивировать свое требование об оспаривании завещания нарушением прав другого лица. В данном случае вторым иском завещание оспаривалось на основании утверждения истца о нарушении его прав данным завещанием, а не нарушением прав ответчика, что представляло бы недопустимую с точки зрения действующего процессуального  законодательства ситуацию, так как  правом на обращение в суд обладает только заинтересованное лицо – лицо, позиционирующее себя субъектом нарушенного права.

Таким образом, невозможно говорить о тождественности исков в тех случаях, когда процессуальное положение сторон  по искам не совпадает. Здесь, однако, следует оговориться:  если по первому иску лицо имело статус истца, а по второму – статус третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора (или наоборот), то не следует исключать возможность тождественности данных исков (при установлении тождества предмета и основания исков), так как третье лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, вступает в процесс путем предъявления иска, в связи с чем пользуется всеми правами и несет все обязанности истца (часть 1 статьи 42 ГПК РФ, часть 2 статьи 50 АПК РФ).

Другим важным моментом при определении тождества сторон является то, что в случае правопреемства на стороне истца или ответчика в рамках правоотношения, которое заявляется в качестве предмета процесса, необходимо положительно решать вопрос о внешнем тождестве исков.

А.Х. Гольмстен, раскрывая принцип тождества в гражданском процессе, еще в 1885 году указал, что юридическое тождество возможно и тогда, когда два лица «являются юридически одним лицом, например юридический преемник и предшественник, вообще лицо, могущее в силу того или другого основания заменит в споре другое» [7, 120]. Несмотря на то, что автор рассматривал в данном случае не тождество исков, а тождество двух спорных правоотношений, которые выступали предметами двух разных процессов, возбужденных двумя разными исками, ссылка на позицию автора представляется уместной, так как определение сторон в процессе (по иску) напрямую связано с определением субъектов спорного правоотношения, являющегося предметом процесса (разница заключается лишь в предположительном характере их статуса субъектов правоотношения).

Если обратиться к тому, что ранее указывалось в отношении res iudicata и причин его «погашающего» действия (снятие спорности с материального правоотношения, служившего предметом процесса), то само по себе правопреемство не означает изменения содержания правоотношения, не влечет его прекращения и возникновения нового отношения. Таким образом, даже в случае правопреемства на стороне истца или ответчика следует говорить о том, что правоотношение, которое истец повторно желает сделать предметом процесса, уже бесспорно, в связи с чем иск не может быть рассмотрен повторно.

Данная позиция также находит поддержку и в действующем процессуальном законодательстве. Так, в соответствии с частью 2 статьи 209 ГПК РФ после вступления в законную силу решения суда стороны, другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут заявлять в суде те же исковые требования на том же основании. В данном случае речь идет только о правопреемниках на стороне истца. Вместе с тем, представляется, что аналогичным образом должно учитываться и правопреемство на стороне ответчика, что не всегда осознается в судебной практике.

Железнодорожным районным судом города Красноярска по иску банка с ответчика взыскана задолженность по кредитному договору, а также обращено взыскание на предмет залога, обеспечивавший исполнение ответчиком обязательств по кредитному договору. Впоследствии после вступления решения в законную силу и до его исполнения предмет залога был передан ответчиком третьему лицу по договору купли-продажи (право собственности на предмет залога перешло к покупателю). В связи с тем, что лицо, указанное в исполнительном листе в качестве должника, не является собственником предмета залога, на который необходимо обратить взыскание, принудительное исполнение судебного решения оказалось невозможным. В связи с указанным на основании статьи 353 ГК РФ и части 1 статьи 44 ГПК РФ  истец обратился в Железнодорожный районный суд города Красноярска с просьбой произвести процессуальное правопреемство на стороне ответчика. В удовлетворении заявления судом было отказано, при этом в мотивировочной части определения суд указал, что «взыскатель не лишен возможности защитить свои права в порядке искового производства путем предъявления требований к новому собственнику заложенного имущества» [32].

Подобное решение суда по факту привело к тому, что решение суда об обращении взыскания на предмет залога утратило свойство исполнимости из-за отказа произвести процессуальное правопреемство на стороне ответчика, при этом обратиться с новым иском у истца нет юридической возможности, так как указанный иск будет тождественным по отношению к иску, об удовлетворении которого имеется вступившее в законную силу решение суда, и  в принятии нового искового заявления к производству должно быть отказано.


Тождество оснований исков

Следует отметить, что подавляющим большинством процессуалистов выделяется в качестве элемента иска его основание. Достаточно единообразным представляется и содержание данной категории, вкладываемое е нее отдельными представителями процессуальной науки. Вместе с тем, существуют некоторые вопросы, связанные с дроблением основания и выделением нескольких видов оснований.

Е.В. Васьковский определял основание иска как данные, из которых истец выводит свое исковое требование. При этом автор разделял ближайшее основание – субъективные права, и отдаленное основание – правопроизводящие факты [5]. В целом основания для такого деления можно найти и в действующем законодательстве: истец в исковом заявлении должен указать на права, свободы или законные интересы, которые он полагает нарушенными (пункт 4 части 2 статьи 131 ГПК РФ), а также обстоятельства, на которых истец основывает свои требования (пункт 5 части 2 статьи 131 ГПК РФ).

Достаточно распространенным в доктрине является деление основания иска на фактическое и юридическое (правовое). Каких-либо серьезных разночтений при определении фактического основания иска, а также правомерности его выделения в доктрине не возникает: обычно под фактическим основанием иска подразумеваются те факты, обстоятельства, на которые ссылается истец в обоснование своих требований и которые имеют юридическое значение для дела (носят характер юридических фактов).

При этом следует отметить, что истец не обязан указывать в исковом заявлении исключительно юридические факты (то есть проводить правовую квалификацию обстоятельств), однако это не означает, что все те обстоятельства, на которые сослался истец, будут входить в основание иска. Если бы это было так, то пришлось бы признать, что ссылка истца на новое обстоятельство, не имеющее юридического значения для дела, означала бы предъявление нового иска в силу нетождественности оснований исков. Однако это не допустимо, так как факты, никоим образом не связанные с предметом процесса, не имеют значения для разрешения спора по существу и не могут повлиять на разрешение данного спора.

А.А. Добровольский понимает под правовым основанием иска материальное правоотношение, из которого вытекает требование истца [9, 40]. Осокина в юридическое основание иска включает субъективное право истца и материальный закон, предусматривающий условия возникновения, изменения или прекращения прав или законных интересов и способы их защиты [15, 122].

Таким образом, сторонники выделения юридического основания подразумевает под ним либо сами нормы права, обосновывающие право истца, либо уже результат юридической квалификации – правоотношение или субъективное право.

Вместе с тем, представляется, что понимание фактического основания как исключительно юридических фактов устраняет необходимость в выделении юридического основания иска, так как юридический характер фактов, составляющих основание иска, отражает результат юридической квалификации, которую невозможно произвести без установления применимых правовых норм. В случае же установления данных норм, вопрос об установлении правоотношения и субъективного права решается исходя из диспозиции данной правовой нормы.

Представляется недопустимым включение в основание иска в качестве его части правовых норм, из которых вытекает право истца по следующим соображениям. Включение в основание иска правовых норм означало бы, что неверная юридическая квалификация обстоятельств либо отсутствие таковой не могла быть устранена судом, так как изменение основания иска – это распорядительное право стороны, которое реализуется им исключительно по собственной воле. Распорядительное право истца не может быть реализовано судом, так же как суд не может принудить истца к реализации распорядительного права. При верности утверждения о делении основания иска на фактическое и юридическое неверная квалификации или отсутствие квалификации должны были бы влечь отказ в удовлетворении иска, чего на практике не происходит и происходить не может. Обратное означало бы, что правом на судебную защиту обладает лишь тот, кто способен верно определить подлежащую применению норму права. Однако это противоречит положениям статьи 46 Конституции РФ.

В качестве иллюстрации можно привести ситуацию, предусмотренную пунктом 34 Постановления Пленума ВАС РФ и Пленума ВС РФ от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»: в случае если истцом заявлен иск о возврате ему вещи из владения другого лица и этот иск квалифицирован истцом как реституционный, но при этом судом установлено, что между истцом и ответчиком отсутствуют договорные отношения (сделка заключалась между истцом и лицом, которое в последующем передало истребуемую вещь ответчику), то суд не может отказать в удовлетворении иска лишь на основании неверной квалификации истцом правоотношения, суд обязан применить нормы о виндикации.

Одной из распространенных ошибок судов на практике также является неверное понимание основание иска, при котором юридические факты, на которые истец ссылается в обоснование своих требований, не разграничиваются с доказательствами, представляемыми истцом в подтверждение существования данных фактов.

Так, Арбитражный суд Республики Бурятия, исследуя вопрос о тождественности исков по делу N А10-4158/2010 и рассматриваемому делу, сделал вывод о том, что основания исков по этим делам различны, поскольку в первом случае передача результата работ отсутствует, так как акт сдачи-приемки выполненных работ подписан неуполномоченным лицом, а во втором - работы переданы заказчику посредством направления ему акта сдачи-приемки выполненных работ и отсутствия мотивированного отказа от подписания этого акта. При названных обстоятельствах суд отклонил доводы о необходимости прекращения производства по делу.

Однако, Высший арбитражный суд РФ, отменяя данное решение  и акты апелляционной и кассационной инстанций, указал следующее: «основанием иска о взыскании задолженности по договору подряда являются договор подряда, на основании которого выполнены работы, а также факт выполнения подрядчиком работ и их сдача заказчику. Акт сдачи-приемки выполненных работ является доказательством выполненных подрядчиком работ и передачи их результата заказчику. Новый акт сдачи-приемки выполненных работ, составленный подрядчиком в одностороннем порядке, является лишь новым доказательством того же самого юридического факта (сдача результата выполненных работ заказчику), с которым статья 711 Гражданского кодекса Российской Федерации связывает возникновение права подрядчика требовать оплаты работ по договору. Наличие нового доказательства и обстоятельства, связанные с его получением, не свидетельствуют об изменении основания иска» [28].

Следует согласиться с позицией ВАС РФ, так как доказательство, представляемое истцом, и обстоятельство, на которое истец ссылается, - понятия не однопорядковые. Так, из анализа части 1 статьи 55 ГПК РФ и части 1 статьи 64 АПК РФ можно сделать вывод, что наличие или отсутствие обстоятельства устанавливается на основе доказательств. Если термин «обстоятельство» соотносимо с категорией «предмет доказывания» (с тем уточнением, что не всякое обстоятельство в него входит), то термин «доказательство» правильнее соотносить с категорией «средство доказывания» - такое весьма условное сравнение все же позволяет наглядно показать, что обстоятельство и доказательство суть явления, лежащие в разных плоскостях.

Само по себе включение в основание иска наряду с юридическими фактами доказательств приводит к тому, что истец может возбудить новый процесс и в нем исправить ошибки, совершенные им в первом процессе (представить доказательства, не представленные в первом процессе), и при этом иски не будут считаться тождественными, однако указанное противоречит действующему законодательству.


Тождество предметов исков

Категория «предмет иска» является наиболее спорной в рамках вопроса об элементах иска. В литературе указывается, что среди всех элементов иска его предмет в наибольшей степени подвергся влиянию различных концепций понимания самого иска [22, 223].

Традиционно можно выделить три основные концепции иска:

- материально-правовая концепция, в рамках которой иск понимался как само субъективное право, находящееся в нарушенном, деформированном состоянии и тем самым пригодное для реализации в судебном порядке; отсюда логичным было понимание в качестве предмета иска спорного материального правоотношения (предмета процесса) либо подлежащего защите субъективного права (объекта защиты) [16, 293];

- процессуальная концепция, в рамках которой особое внимание уделяется процессуальной составляющей иска и именно через нее обосновывается сущность иска, при этом предмет иска понимается как требование истца к суду о защите, способ защиты нарушенного права [15, 118-119; 20, 13];

- смешанная (комплексная) теория, которая, признавая в иске как материальный, так и процессуальный компоненты, объединяла их в единое понятие иска, имеющее две стороны – материально-правовую (требование истца к ответчику) и процессуальную (требование истца к суду). В контексте такого понимания иска под его предметом подразумевалось материально-правовое требование истца к ответчику, заявленное через суд [9].

Чаще всего в судебных актах российских судов можно встретить понимание предмета иска, основанное на комплексной теории иска. Так, Верховный суд РФ в определении об отмене решения суда в порядке надзора указал, что «предметом иска является конкретное материально-правовое требование истца к ответчику, возникающее из спорного правоотношения и по поводу которого суд должен вынести решение» [29].

В целом такой подход к пониманию предмета иска можно признать верным, так как иск хоть и является процессуальным средством защиты, порожден явлениями материально-правового характера. Поэтому требование, предъявленное истцом к ответчику вне процесса, не может считаться иском, но иска не может быть без материально-правового требования к ответчику, так как без ответчика нет самого иска, ответчик вовлекается в процесс на основании предположения истца о его статусе стороны спорного правоотношения.

Одним из актуальных вопросов, возникающих в судебной практике при установлении внешнего тождества исков, вступает проблема так называемого дробления иска. При анализе судебной практики можно встретить акты, в которых суды признают возможность довзыскания в еще одном процессе того, что было не взыскано в рамках первого судебного процесса [30]. Также в доктрине высказывается мнение о правомерности такого подхода. В частности, Ю.А. Борисова указывает, что «если истец раздробляет предмет иска на части, то каждая часть может быть предметом особого иска» [4, 90]. В качестве примера автором приводится ситуация, когда А имеет обязательство перед В на 1000 руб., и В последовательно предъявляет 10 исков по 100 руб. каждый, при этом тождества исков, по мнению Ю.А. Борисовой, в данном случае нет, поскольку на каждые 100 руб. истец имеет право [4, 90].

Между тем, хотелось бы отметить, что цена иска (размер взыскиваемой суммы) не определяет тождества предметов исков. Именно поэтому изменение размера исковых требований не влечет изменения предмета иска. Таким образом, количественная характеристика предмета иска не имеет значения для его индивидуализации, важно только качественное его наполнение. В случае же с дроблением предмета иска, при котором истец дважды заявляет требование, вытекающее из одного и того же субъективного права и основанное на одних и тех юридических фактах, необходимо говорить о внешнем тождестве таких исков, так как право формулирования предмета иска (в том числе в части определения размера исковых требований) - это распорядительное право истца, реализация которого влияет на предмет и объект процесса и влечет для стороны материально-правовые последствия.

Следует согласиться с позицией судов, согласно которой дробление предмета иска и предъявления повторных исков в целях довзыскания по существу представляет собой увеличение исковых требований, которое возможно только до момента вынесения судом решения по существу [31; 27]. При этом сторона должна самостоятельно нести бремя не реализации ею своих процессуальных прав.


Заключение

На основании проведенного исследования можно сделать следующие выводы.

При определении понятия внешнего тождества исков необходимо учитывать истоки данной конструкции, рождение которой является следствием правила res iudicata. Логическое обоснование окончательности судебного решения по однажды разрешенному судом делу кроется в снятии судом спорности с материального правоотношения, являющегося предметом процесса, в связи с чем оно не может стать предметом другого процесса.

При решении вопроса о внешнем тождестве исков принципиальным моментов является установление наличия или отсутствия тождества элементов данных исков. К элементам иска необходимо относить его предмет и основание. Стороны процесса не могут пониматься в качестве элемента иска, однако тождественность сторон является несомненным условием тождественности исков.

По общему правилу тождество сторон означает также тождество их процессуальных статусов. Также тождественность стороны возможна в случае произведенного судом процессуального правопреемства.

Под основанием иска необходимо понимать юридические факты, на которых основано требование истца. Недопустимо включение в состав основания иска правовых норм, обосновывающих требование истца, а также доказательств, которыми истец подтверждает наличие или отсутствие юридических фактов.

В качестве предмета иска следует рассматривать материально-правовое требование истца к ответчику, вытекающее из предмета процесса и основанное на предполагаемо нарушенном субъективном праве истца. С учетом указанного недопустимо дробление истцом предмета иска.


Библиографический список

  1.  Конституция российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // СЗ РФ. 2009. № 4. Ст. 445.
  2.  Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации: ФЗ РФ от 14.11.2002 № 138-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 46. Ст. 4532;
  3.  Арбитражный процессуальный кодекс Российской федерации: ФЗ РФ  от 24.07.2002 № 95-ФЗ //СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3012;
  4.  Борисова Ю.А. Тождество в гражданском судопроизводстве: дис. канд. юрид. наук. Москва, 2010;
  5.  Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. – Москва, 1917 // СПС Гарант;
  6.  Гольмстен А.Х. Принцип тождества в гражданском процессе. – СПб.: Типография Правительствующего сената, 1884;
  7.  Гольмстен А.Х. Учебник гражданского судопроизводства. – СПб.: Типография В.С. Балашева, 1885;
  8.  Гражданское процессуальное право: Учебник / Под ред. М.С. Шакарян. – М.: Проспект, 2004;
  9.  Добровольский А.А. Иванова С.А. Основные проблемы исковой формы защиты. – М.: Издательство Московского университета, 1979;
  10.  Исаенкова О.В., Демичев А.А., Соловьева Т.В., Ткачева Н.Н. Иск в гражданском судопроизводстве: сборник. – М.: Волтерс Клувер, 2009 // СПС Консультант Плюс;
  11.  Клейнман А.Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуального права: очерки по истории. – М.: Издательство Московского  Университета, 1967;
  12.  Муромцев С.А. Гражданское право Древнего Рима // СПС Консультант Плюс
  13.  Новицкий И.Б. Римское право: учебник. – М.: КНОРУС, 2011.
  14.  Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. – М.: Издательство "Азъ", 1992;
  15.  Осокина Г.Л. Иск (теория и практика). – М.: Городец, 2000;
  16.  Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса: теоретические начала и основные институты. – М.: Волтерс Клувер, 2008.
  17.  Филатова М.А. Пересмотр судебных актов в порядке надзора и принцип правовой определенности // Тенденции развития гражданского процессуального права России: Сб. науч. статей. СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2008.
  18.  Берестнев Ю.Ю., Виноградов М.В. Практика Европейского суда по правам человека: принцип правовой определенности или quod licet jovi, non licet bovi? // Российская юстиция. 2006. N 11.
  19.  Борисова Ю.А. Проблема тождества в римском гражданском процессе // СПС Консультан Плюс;
  20.  Ненашев М.М. Предмет иска (как требования к суду) // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. №9;
  21.  Сахнова Т.В. Законная сила судебного решения и иных судебных постановлений // Правоведение. 2007. № 3;
  22.  Сахнова Т.В. О сущности иска и его объективации в процессе // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2006. №5;
  23.  Тузов Д.О. Категории римского права в русском издании Дигест Юстиниана // Журнал российского права. 2007. N 6.
  24.  Постановление Конституционного Суда РФ от 16.05.2007 N 6-П // СПС Консультант Плюс;
  25.  Определение Конституционного Суда РФ от 04.04.2006 N 113-О // СПС Консультант Плюс;
  26.  Определение Верховного суда российской Федерации от 14 октября 2008 г. N 30-В08-11 // СПС Консультант Плюс;
  27.  Определение Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 5 июня 2012 г. N ВАС-7285/12 // СПС Консультант Плюс;
  28.  Определение Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 3 августа 2012 г. N ВАС-5150/12 // СПС Консультант Плюс;
  29.  Определение Верховного суда Российской Федерации от 19 июля 2011 г. N 11-В11-16 // СПС Консультант Плюс;
  30.  Определение Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 31 октября 2011 г. N ВАС-11738/11 // СПС Консультант Плюс;
  31.  Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 31 октября 2011 г. по делу N А82-3530/2011 // СПС Консультант Плюс;
  32.  Определение Железнодорожного районного суда г. Красноярска от 06.08.2012 по делу № 2-45/10 // Архив Железнодорожного районного суда города Красноярска.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

67247. Маркетинговый аудит 45.27 KB
  В рамках такого анализа предстоит оценить эффективность информационных систем маркетинга в компании систем планирования и контроля за исполнением плана маркетинга. Основными вопросами в этом случае могут быть следующие: а информационные системы; б системы планирования; в системы контроля; г разработка новых продуктов.
67248. Правовые и технические основы безопасности жизнедеятельности 28.56 KB
  Правовую основу обеспечения безопасности жизнедеятельности составляют соответствующие законы и постановления принятые представительным органами РК а также подзаконные акты: Указы Президента постановления принимаемые правительством местными органами власти и специально уполномоченными органами.
67249. Феномен культурной глобализации 38 KB
  20 век характеризуется как эпоха глобализации так как страны и государства перестали развиваться изолированно друг от друга события произошедшие в одной стране тут же получают отклик во всем мире. Некоторые ученые говорят о том что современный этап глобализации является отнюдь не первым.
67250. ЮРИДИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС 123 KB
  Например обращение гражданина в суд для защиты нарушенного или оспоренного субъективного права без соблюдения установленного гражданским процессуальным законом Гражданским процессуальным кодексом порядка не приведет к желаемому результату: судья либо откажет в принятии заявления либо оставит поданное заявление...
67251. НЕЙРОННЫЕ ОСНОВЫ ПАМЯТИ И НАУЧЕНИЯ 168.5 KB
  Память можно определить как способность мозга приобретать и использовать опыт сохранять полученную информацию. Поскольку научение основывается на механизмах памяти два этих понятия неразрывно связаны. Такая перестройка должна обеспечивать адаптивное изменение поведения благодаря сохранению...
67252. ПОЛІТИКА ТА ЕТНОНАЦІОНАЛЬНІ ВІДНОСИНИ 161.5 KB
  Якщо народи існували з давніхдавен то нації викристалізувалися лише в XVII XVIII ст. Народність це історично сформована мовна територіальна економічна і культурна спільність людей яка передує нації. На відміну від нації у народності немає промисловості і відповідно...
67254. Передача параметрів конструкторам базового класу 75.5 KB
  Демонстрація механізму передачі параметрів конструкторам декількох базових класів Демонстрація механізму передачі аргументів конструкторам базового класу через конструктори похідного класу Дотепер жоден з попередніх прикладів не містив конструкторів для яких потрібно було...
67255. Документирование программных средств 149.5 KB
  Тексты и объектный код программ для ЭВМ могут стать программным продуктом только в совокупности с комплексом документов полностью соответствующих их содержанию и достаточных для его освоения применения и изменения. Посредством документов электронных или бумажных специалисты взаимодействуют...