77519

Колониальная организация и межклеточная коммуникация у микроорганизмов: общие представления о структуре микробных колоний и факторах межклеточной коммуникации

Лекция

Биология и генетика

Колониальная организация и межклеточная коммуникация у микроорганизмов: общие представления о структуре микробных колоний и факторах межклеточной коммуникации. Общее представление о колониальной организации у микроорганизмов. Общее представление о колониальной организации у микроорганизмов. Эволюцию взглядов на колониальную организацию микроорганизмов можно схематично представить следующей чередой тезисов: прямолинейное уподобление микробной колонии многоклеточному организму; представление о микробной колонии как надорганизменной...

Русский

2015-02-02

285.5 KB

1 чел.

Лекция 5.

Колониальная организация и межклеточная коммуникация у микроорганизмов: общие представления о структуре микробных колоний и факторах межклеточной коммуникации.

  1.  Общее представление о колониальной организации у микроорганизмов. Форма и структура микробных колоний.
  2.  Биопленки, их строение, свойства, виды социальных реакций.
  3.  Факторы межклеточной коммуникации у бактерий.
  4.  Общая характеристика сигнальных молекул плотностно-зависимых систем у бактерий.

  1.  Общее представление о колониальной организации у микроорганизмов.

Самый простой уровень организации живой системы – клеточный: бактерии и эукариотические одноклеточные организмы.

Однако бактерии в природе существуют в виде сложных образований, целостных структурированных колоний, которые, подобно колониям многоклеточных животных (кишечнополостных, мшанок) и семьям социальных насекомых и некоторых млекопитающих (бесшерстных кротов), вполне заслуживают название "суперорганизмы".

Микробные колонии как целостные структуры стали модным предметом исследований в 90-е годы прошлого столетия. Эволюцию взглядов на колониальную организацию микроорганизмов можно схематично представить следующей чередой тезисов:

  •  прямолинейное уподобление микробной колонии многоклеточному организму;
  •  представление о микробной колонии как надорганизменной (биосоциальной) системе, подобно колонии муравьев;
  •  колония - "пространственно-временной континуум", состоящий из "клеточных кластеров" с различающимися свойствами; на каждом этапе развития культуры доминирует свой субколониальный кластер;
  •  колониальная организация предполагает и коммуникативный процесс между элементами, который обеспечивается эволюционно-консервативными сигнальными молекулами и механизмами.

Эволюционно-консервативные (т. е. химически идентичные или явно гомологичные у различных форм живого) сигнальные молекулы у одноклеточных организмов выступают как факторы межклеточной коммуникации и социального поведения, а у многоклеточных животных и растений также и в более специализированных ролях (гистогормоны, гормоны, нейромедиаторы). На эволюционно-консервативный характер многих сигнальных молекул ранее обратил внимание А. М. Уголев, обосновывая свою теорию эволюции живого "на основе комбинирования ограниченного числа универсальных функциональных блоков". Для Уголева химические сигналы и рецепторы к ним представляли яркий пример подобных функциональных блоков, которые близки или идентичны у организмов на разных уровнях биологической эволюции.

Форма и структура микробных колоний.

Колонии практически всех прокариотических видов демонстрируют способность к клеточной дифференцировке и многоклеточной организации. В природных местообитаниях бактерии в основном существуют в виде биоплёнок, цепочек, матов и микроколоний, состоящих из морфологически и физиологически гетерогенных клеток.

Колония как бы сложена из нескольких различных "тканей" – клеточных кластеров (по Смирнову). Например, в качестве типичных кластеров у шигелл выделяют:

  1.  активно делящиеся клетки;
    1.  покоящиеся клетки;
    2.  спонтанно автолизирующиеся клетки.

Во многих работах отмечается как вертикальная слоистость колонии, так и наличие в ней горизонтально разделённых зон (секторных и концентрических). Впрочем, слои из морфологически и биохимически различающихся клеток в колониях возбудителя холеры Vibrio cholera наблюдали ещё в 1920 г. Современные исследования окрашенных (толуидиновая синяя, метиленовая синяя) срезов колоний Escherichia coli и Shigella flexneri обнаруживают три слоя:

  1.  нижний окрашенный (толщиной 6 мкм в исследованной колонии E. coli);
  2.  средний, в основном светлый, по-видимому, сложенный из нежизнеспособных клеток (часто неправильной формы), в который погружены отдельные хорошо прокрашенные жизнеспособные клетки (толщина слоя у E. coli – 16 мкм);
  3.  верхний окрашенный (40 мкм у E. coli), в котором хорошо заметна дальнейшая дифференциация на два слоя – более нижний тонкий (толщиной 1-3 клеточных слоя), с чёткой границей и особенно ярко окрашенный и толстый слой (40 мкм у E. coli), содержащий отдельные не окрашенные клетки.

Помимо вертикальной слоистости, колониям микроорганизмов на плотных средах свойственны также секторные и концентрические зоны. Сектора соответствуют генетически различающимся клонам, что находит своё отражение в их различной окраске, консистенции, форме, скорости роста, активности ферментов и др. Концентрические зоны отражают стадии "онтогенеза" бактериальных клеток – они соответствуют различным этапам программ индивидуального развития клеток.

Многие исследователи отмечают в своих работах наличие в колониях также системы воздухоносных микрополостей, часто пересечённых "балками" из клеточных тяжей. Сложная система микрополостей фактически превращает колонии в совокупность частично изолированных друг от друга очагов сгущения (микроколоний).

Для колоний микроорганизмов характерно формирование функциональных органов надорганизменного уровня, принадлежащих целой системе и коллективно используемых всеми её элементами (клетками). Например, в результате слияния индивидуальных наружных клеточных покровов (капсул, экстракапсулярной слизи и др.) образуется единый биополимерный матрикс. В состав матрикса входят кислые полисахариды, гликозилфосфатсодержащие биополимеры типа тейхоевых кислот, гликопротеины, у некоторых бактерий (например, бацилл) также полиглутаминовая кислота и др. биополимеры. Подобно межклеточному матриксу животных тканей, микробный матрикс также включает фибриллярные элементы. Сходство между животным и микробным матриксом дополняется общностью некоторых химических компонентов (например, сиаловые кислоты). Матрикс колонии микроорганизмов выполняет следующие функции, относящиеся к надклеточному уровню организации:

  •  структурообразующая (благодаря матриксу колония состоит, строго говоря, не из одиночных клеток, а из субколониальных ассоциаций; в структуре колоний, например, Pseudomonas aeruginosa, содержатся полые трубочки из внеклеточных полисахаридов и других биополимеров – предполагаемые микроканалы для транспорта веществ и миграции клеток мелких форм);
  •  защитная (протекторная) (обволакивающий клетки матрикс выступает как буферная внутренняя среда колонии, предохраняющая отдельные клетки и колонию в целом от неблагоприятных воздействий извне (высыхание, нагревание/охлаждение, атака гидролитических ферментов и др.;
  •  коммуникативная (в матрикс выделяются и по нему распространяются экзометаболиты и продукты автолиза клеток, химические сигнальные вещества, служащие для оценки плотности собственной популяции.

Еще одной особенностью структурной организации микробных колоний являются внутриколониальные межклеточные контакты, формируемые прокариотами, вероятно, способствующие распространению сигнальных молекул в популяции, особенно если речь идёт о недиффундирующих в среде факторах коммуникации. Межклеточные контакты формируются за счёт многообразных поверхностных структур, включая микрофибриллы, шишковидные выступы, эвагинаты клеточной стенки, гликокаликс.

Таким образом, структура колоний микроорганизмов служит зримым отражением её сложной многоуровневой социальной организации, включающей коллективные, охватывающие всю колонию формы поведения, когда "воля индивида" (клетки) подчиняется "воле коллектива" (колонии).

  1.  Биопленки, их строение, свойства, виды социальных реакций.

Особую форму колониальной организации микроорганизмов представляют собой биопленки. Они представляют собой микроколонии, сформированные в слизистом матриксе и разделённые открытыми (часто заполняемыми водой) каналами - своего рода аналог примитивной "циркуляторной системы", доставляющей питательные субстраты и убирающей продукты метаболизма.

В колониях бактерии Alcaligenes sp. обнаружены поры и каналы, а также более специализированные структуры ("газовые баллоны"), окруженные своеобразной "мембраной" и содержащие внеклеточные гемопротеины. Предположительно, такие структуры способствуют транспорту О2 к клеткам в колониях (агрегатах), т. е. речь идёт об аналоге дыхательной системы органов.

Продуцируемый микробами матрикс препятствует проникновению лекарственных средств, что повышает устойчивость бактерий к антибиотикам в десятки, а то и в сотни раз. В составе биопленки бактерии длительно сохраняются в организме хозяина и становятся устойчивыми к действию как гуморального, так и клеточного иммунитета. Поэтому наличие хронических инфекционных заболеваний определяется именно тем, что бактерии способны образовывать биопленки и, длительно персистируя, сохраняться в организме хозяина. Когда биопленки достигают определенного размера, от них начинают отрываться части, которые с помощью кровотока или по желудочно-кишечному тракту разносятся по организму. Происходит образование новых очагов роста биопленки (аналогия метастазирования злокачественных клеток).

Бактерии способны формировать биопленки не только на биологических поверхностях, но и на дереве, пластмассе, металле, например, при транспортировке нефти, на хирургическом инструментарии, эндоскопах, медицинском имплантируемом оборудовании (линзы, катетеры, искусственные клапаны сердца). С биопленками, образующимися на поверхностях стен, полов, кроватей, тесно связана и проблема внутрибольничных инфекций, поскольку ни УФО, ни дезсредства не помогают.

Иногда биопленки могут быть полезными, например, их применяют для обеззараживания отработанных и сточных вод. Нормальная микрофлора желудочно-кишечного тракта образует биопленки, которые хорошо и надежно защищают наши слизистые от повреждающих агентов.

В природе биопленки распространены повсеместно. Установлено, что свыше 95% существующих в природе бактерий находятся в биопленках. Они формируются в условиях текучести и только после достижения бактериями определенной плотности – от 1 до 10 млн в 1 мл. В этом случае бактерии выделяют высокоспецифичные сигнальные молекулы (автоиндукторы). Автоиндукторы посредством регуляторных белков экспрессируют гены, которые запускают синтез полисахаридов, образующих капсулы на поверхности этой бактериальной массы. В итоге образуется микробное сообщество, где ряд функций все типы клеток выполняют вместе, и в то же время происходит распределение обязанностей. В этом и состоит социальное поведение бактерий.

Могут формироваться и сложные сообщества, которые состоят из бактерий разных видов. В одну биопленку объединяются не только грамотрицательные и грамположительные микроорганизмы, но даже простейшие. В этих случаях работают те же принципы, только автоиндукторы имеют более широкую специфичность.

Пока препаратов, которые можно было рекомендовать к практическому использованию, не существует. Но есть понимание, как их создавать. Исходя из того, что ученые хорошо изучили механизмы формирования биопленок, сейчас активно идут поиски методов их разрушения. Это наиболее серьезный радикальный подход к лечению хронических инфекционных заболеваний. Других методов на сегодняшний день не существует: антибиотики бессильны, а остальные средства лишь симптоматические. Одно из возможных решений этой проблемы – поиск антипатогенных препаратов, которые, в отличие от антимикробных (вызывающих гибель или подавление роста бактерий), обладали бы способностью снижать или блокировать их вирулентность, в результате чего с инфекцией смогла бы справиться иммунная система организма. Мишенями таких антипатогенных лекарственных средств могут стать системы регуляции бактерий, контролирующие экспрессию факторов вирулентности. Открытие систем коммуникации бактерий (системы QS), контролирующих важные стадии инфекционных процессов, включая образование факторов вирулентности и биопленок, позволил вплотную подойти к этой цели. Используются разные стратегии, связанные с прерыванием цепи событий в процессе работы системы QS, включая подавление образования автоиндукторов, распространения и восприятия их сигналов. Появились сообщения о веществах, способных ингибировать синтез автоиндукторов. Например, для P.aeruginosa в качестве таких ингибиторов названы различные аналоги S-аденозилметионина, определенные макролидные антибиотики, применяемые в субминимальных концентрациях, эритромицин. Из окружающей среды выделены бактерии, способные вызывать деградацию молекул автоиндукторов или метаболизировать их.

Основные свойства биопленки:

  •  взаимодействующая общность разных типов микроорганизмов;
  •  микроорганизмы собраны в микроколонии;
  •  микроколонии окружены защитным матриксом;
  •  внутри микроколоний — различная среда;
  •  микроорганизмы имеют примитивную систему связи;
  •  микроорганизмы в биопленке устойчивы к антибиотикам, антимикробным средствам и реакции организма хозяина;
  •  бактерия в биопленке вырабатывает такие вещества, которые она не продуцирует, будучи в культуре;м
  •  икроорганизмы в биопленке ведут себя не так, как бактерии в культурной среде.

Схематическое изображение основных форм социального поведения микроорганизмов

  1.  Факторы межклеточной коммуникации у бактерий.

Выделяют химические и физические факторы межклеточной коммуникации у микроорганизмов.

Физические факторы.

Например, в 1992 г. Николаев показал, что гибнущая под воздействием хлорамфеникола культура Vibrio costicola посылает сигнал, стимулирующий рост другой культуры, отделенной от неё слоем стекла.

Физический контакт клеток необходим также при коммуникации посредством поверхностных органелл, таких как, например, пили, и компонентов экзоплимерного матрикса, покрывающего отдельные клетки, их группы, всю колонию в целом. Все эти поверхностные клеточные структуры синтезируются с помощью так называемых S (social) генов, ответственных за коллективные, координированные перемещения клеток и формирование структур надклеточного уровня. Им противопоставляют также имеющиеся у миксобактерий А (adventurous) гены, позволяющие индивидуальным клеткам покидать край растущей колонии.

В ряде случаев предполагается синергидное действие различных каналов межклеточной коммуникации, а именно химических сигналов и физических полей. Клетки Bacillus carbonifillus повышают свою резистентность к антибиотикам и их рост стимулируется в ответ на сигналы, посылаемые другой микробной культурой (того же или иного вида бактерий); опыт ставили так, что донор и реципиент сигналов культивировали на двух половинах одной чашки Петри, разделенных сплошной стеклянной перегородкой. В качестве конкретных физических факторов гипотетически предлагаются: 1) электромагнитные волны (УФ лучи); 2) ультразвук.

Данные о физических (в частности, электромагнитных) факторах межклеточных и – беря шире – межорганизменных – взаимодействий могут послужить толчком к изменению современной парадигмы биологии в пользу более континуального, резонансного, полевого видения биологических объектов. Сам одно- или даже многоклеточный организм при этом представляется как своего рода сгусток физических полей (и также, сгусток химических градиентов сигнальных агентов), без резких границ переходящий в обволакивающее этот объект поле. Своего рода материализацией обволакивающего биологические индивиды поля выступает рассмотренный в тексте лекции межклеточный матрикс.

См. также Дистанционные взаимодействия микроорганизмов и разработка на их основе новых методов антимикробной терапии. М.В. Трушин (mtrushin@mail.ru) Казанский институт биохимии и биофизики РАН, Казань

Химические факторы.

Появление мутантных клеток с повреждённым геном ДНК-полимеразы I в колонии E. coli в первые часы развития формирует аномальные микроколонии из нитевидных клеток, а через 2-4 дня генетический дефект исправляется. Этот процесс происходит особенно быстро, если по соседству имеются зрелые (возраст 2 дня) нормальные колонии, которые, по-видимому, выделяют диффундирующие химические факторы коммуникации. Более старые колонии заставляют более молодые (также в результате воздействия коммуникативных агентов) "подстраивать" свой возраст под возраст "старших" – например, формировать внешние концентрические кольца без предварительного формирования внутренних колец.

Новое биологическое направление — микробная эндокринология исследует роль эволюционно-консервативных химических факторов, выступающих как гормоны и/или медиаторы у высших животных и человека и в то же время как сигнальные молекулы — агенты межклеточной коммуникации в микробном и, в частности, в прокариотическом мире. Т.е. роль внутриорганизменных сигнальных агентов (гормоны, медиаторы) высших животных и человека в клеточной дифференцировке, социальном поведении и коммуникации одноклеточных существ. Начало микробной эндокринологии было положено обнаружением у микроорганизмов соединений, идентичных или аналогичных гормонам животных.

Например, инсулин был обнаружен во многих исследованных микроорганизмах. У Neurospora crassa инсулин принимает участие в регуляции метаболизма углеводов. Этот грибок содержит ген, гомологичный инсулиновому гену млекопитающих. Кроме того, у микроорганизмов обнаружены специфические рецепторы, с высоким сродством связывающие сигнальные вещества животных/человека (например, кортикостероид-связывающего белка у дрожжей Candida albicans).

Другие гормоны, идентифицированные у микроорганизмов: кортикотропин, соматостатин, прогестерон и др. (примеры приведены в таблице).

Особый интерес представляет микробиологическая роль нейромедиаторов (серотонин, норадреналин, дофамин, окись азота, аспарагиновая и γ-аминомасляная кислоты и др.). Подобные агенты, по-видимому, опосредуют взаимодействие макро- и микроорганизма в ходе инфекционного процесса (Lyte, 1993; Lyte et al., 1996). Отметим в порядке сопоставления, что серотонин, катехоламины, и ряд других нейротрансмиттеров синтезируются также многими растениями (Рощина, 1991); наряду с этим серотонин представляет близкий химический аналог ауксинов, одной из основных групп растительных ростовых гормонов.

5-окситриптамин (серотонин) - известен как важный нейромедиатор и гормон у животных, участвующий в восприятии болевых раздражений (и в блокировке болевой чуствительности в экстремальных ситуациях), координации моторной активности, эмоциональном поведении, поддержании ритма сна и бодрствования (наряду с мелатонином), терморегуляции, а также во многих других процессах. Серотонин регулирует кишечную перистальтику, вызывает сокращение мускулатуры матки, бронхов и других гладкомышечных органов у животных и человека. В то же время, серотонин ускоряет рост микроорганизмов: дрожжей C. guillermondii, бактерий Streptococcus faecalis, Escherichia coli, Rhodospirillum rubrum и Bacillus brevis; вызывает агрегацию клеток E. coli, R. rubrum и миксобактерий ; у последних он также стимулирует формирование плодовых тел.

Многообразны микробиологические функции такого нейротрансмиттера и полифункционального (регуляторного и цитотоксического) агента, как окись азота, также играющего важную роль в ходе взаимодействия макро- и микроорганизма, в частности во время инфекционного процесса.

Макроструктура колоний E. coli формируется под влиянием образуемого ее клетками градиента атрактанта — аспарагиновой кислоты, в то же время представляющей собой нейротрансмиттер у млекопитающих.

Значительный интерес представляет такой нейромедиатор (функционирующий также как гормон надпочечников) как норадреналин. Установлено, что норадреналин стимулирует рост некоторых бактерий семейств Enterobacteriaceae и Pseudomonadaceae. У патогенных штаммов E. coli норадреналин стимулирует синтез адгезина К99 и Шига-подобных токсинов I и II (Lyte, 1993; Lyte et al., 1996). Норадреналин присутствует в пищеварительном тракте, и его синтез резко интенсифицируется в ответ на проникновение инфекционного агента, такого как патогенные штаммы E. coli . Поэтому стимуляция роста E. coli норадреналином интерпретируется в литературе (Lyte, 1993) как свидетельство эволюционной адаптации, позволяющей патогенным штаммам этой бактерии использовать ради ускорения собственного развития продукт защитной реакции макроорганизма.

Что касается серотонина, окиси азота, аспарагиновой, глутаминовой и γ-аминомасляной кислот, то все эти сигнальные агенты вырабатываются, по-видимому, обоими партнерами во взаимодействии макроорганизма и населяющих его микробных биоценозов — микробиоты (в кишечнике, кожных покровах, дыхательных путях, мочеполовой системе и др.). Причем, не только бактерии реагируют на "хозяйские" медиаторы (см. выше о микробных эффектах серотонина и норадреналина), но и макроорганизм-хозяин — на микробные сигнальные агенты.

Важной иллюстрацией способности микробиоты поставлять хозяину сигнальные молекулы является образование γ-аминомасляной кислоты (ГАМК) в реакции декарбоксилирования глутамата. ГАМК является одним из основных тормозных нейромедиаторов. Кроме того, бактериальная ГАМК оказывает влияние на моторную деятельность толстой кишки. Снижение ее выработки микробиотой и поступления в нервную ткань толстой кишки приводит, как мы полагаем, к снижению порога болевой чувствительности". Подобные факты свидетельствуют об участии эволюционно-консервативных сигнальных молекул во взаимоотношении макроорганизма и его микрофлоры. Жизнедеятельность макроорганизма и населяющих его поверхность и внутренние органы микроорганизмов регулируется по принципу обратной связи. Неполноценное функционирование симбиотической микрофлоры дестабилизирует организм животного. В то же время дисбаланс в функционировании животного макроорганизма (дистресс, неправильное питание, инфекционный процесс и др.) вызывает, по имеющимся данным, изменение состава эндогенного микроценоза. Эти исследования имеют несомненное медицинское значение, в том числе и при разработке диет, учитывающих тот факт, что мы кормим не только себя, но и целый "мир прокариот", чье гармоничное функционирование жизненно важно для человека.


Таблица 1. Синтез сигнальных веществ высших животных (гормоны, нейротрансмиттеры и др.) микроорганизмами (по данным работ: Мак-Мюррей, 1980; Hsu et al., 1986; Страховская и др., 1993; Lenard, 1993; Lyte, 1993; Zumft, 1993; Бабин и др., 1994; Budrene, Berg, 1995; Lyte et al., 1996; Олескин и др., 1998)

Сигнальные вещества

Микроорганизмы

1. Амины

Серотонин

E. coli, Rhodospirillum rubrum, Streptococcus faecalis, Candida guillermondii , по-видимому, многие другие про- и эукариотические микроорганизмы

Норадреналин (норэпинефрин)

Патогенные штаммы (ЕНЕС 0157:Н7 и др.) E. coli .
Примечание: эндогенный синтез не установлен. Есть данные (Lyte, 1993; Lyte et al., 1996) о специфической стимуляции роста и токсинообразования добавленным норадреналином

Гистамин

Симбиотическая микрофлора кишечника человека

Тирамин

То же

2. Аминокислоты

Аспарагиновая кислота

E. coli и др. компоненты симбиотической микрофлоры кишечника человека

Глутаминовая кислота

Симбиотическая микрофлора кишечника человека

γ-ΐμ иномасляная кислота

То же

Сигнальные вещества

Микроорганизмы

β-ΐλ анин

То же

3. Пептиды

Инсулин

E. coli , грибок Neurospora crassa , другие про- и эукариотические микроорганизмы

Кальцитонин

Инфузория Tetrahymena pyriformis

β-έν дорфин

T. pyriformis, Amoeba proteus

Глюкагон

Neurospora crassa

Гонадотропин

Pseudomonas maltophila

Гонадотропин-высвобождающий гормон (α-фактор)

Дрожи Saccharomyces cerevisiae

Релаксин

Инфузория T. pyriformis

Соматостатин

T. pyriformis, Plasmodium falciparum, E. coli, Bacillus subtilis

Тимозин α1

T. pyriformis, Mycobacterium sp.

Тиротропин

Clostridium perfringens, Yersinia autolytica

4. Стероиды

Эстрадиол

Saccharomyces cerevisiae

Прогестерон

Дрожжи Candida albicans, Coccidioides immitis , грибок Trychophyton sp.

Метаболизированные производные желчных кислот

Симбиотическая кишечная микрофлора человека

5. Неорганические соединения

Окись азота

Pseudomonas stutzeri, Thiobacillus denitrificans , грибки Fusarium oxysporum, Dictyostellium discoideum и многие другие микроорганизмы

  1.  Общая характеристика сигнальных молекул плотностно-зависимых систем у бактерий.

В "эффектах кворума" установлено участие следующих классов соединений:

  1.  ацилированные лактоны гомосерина, регулирующие широкий круг плотностно-зависимых коллективных процессов у грамотрицательных бактерий;
  2.  пептиды, регулирующие конъюгативный плазмидный перенос у Enterococcus, развитие воздушного мицелия у Streptomyces, споруляцию у бацилл и др.;
  3.  аминокислоты и сходные с ними аминные соединения, регулирующие агрегацию бактериальных клеток (E. coli, Salmonella typhimurium, Myxococcus xanthus) и формирование швермеров у Proteus mirabilis.

1. Кворум-зависимые бактериальные системы, использующие ацилированные лактоны гомосерина как агентов межклеточной коммуникации (системы типа "luxI-luxR"). Классическим объектом служит морская светящаяся бактерия Vibrio fischeri. Свечение является плотностно-зависимым процессом, т. е. не наблюдается в разбавленных клеточных суспензиях, например, просто в толще морской воды (плотность культуры менее 102 клеток/мл. Свечение V. fischeri реализуется лишь в концентрированных культурах V. fischeri, в том числе в природных экологических нишах этой бактерии - в светящихся органах головоногого моллюска Euprymna scolopes, где плотность популяции достигает 1010-1011 клеток/мл. Данная система, по-видимому, представляет пример взаимовыгодного межвидового сотрудничества: моллюск, ночное животное, извлекает выгоду из того, что светящиеся бактерии делают его незаметным для хищников снизу; свечение, напоминающее лунный свет, устраняет тень, которая иначе возникала бы, если бы лунные лучи освещали моллюска сверху. А бактерия извлекает выгоду из того, что моллюск предоставляет питание и укрытие. Биохимию и генетику свечения V. fischeri исследовали поэтапно. Вначале удалось показать, что свечение культур V. fischeri, находящихся на ранней экспоненциальной стадии развития, может быть индуцировано культуральной жидкостью, отделённой от клеток V. fischeri во время стационарной фазы. Впоследствие была детально охарактеризована генетическая система "luxI – luxR", оказавшаяся типичной для большинства известных плотностно-зависимых систем грамотрицательных бактерий.

Система включает 2 основных блока генов:

  1.  оперон luxICDABEG,
  2.  ген lux R.

Гены первого блока (luxICDABEG) имеют следующие функции: ген luxI кодирует белок (LuxI, 193 аминокислоты), который по всей вероятности функционирует как синтаза химического агента межклеточной коммуникации, чьё накопление в среде сигнализирует клеткам V. fischeri о достижении пороговой плотности (кворума) для биолюминесценции. Агент коммуникации синтезируется из S-аденозилметионина и 3-оксогексаноил-кофермента А и представляет собой N-(3-оксогексаноил)-L-лактон гомосерина (3-ОГЛГ).

Гены luxA и luxB кодируют, соответственно, субъединицы a и b люциферазы (ферментного комплекса, ответственного за биолюминсценцию).

Гены lux C,D, E кодируют редуктазу жирных кислот (один из окисляемых субстратов в ходе люциферазной реакции, приводящей к испусканию кванта света)

Ген lux G кодирует редуктазу флавинмононуклетида (другой субстрат, также окисляемый в люциферазной реакции).

Второй генный блок - ген lux R, чей белковый продукт LuxR (250 аминокислот) связывает фактор 3-ОГЛГ. Комплекс LuxR-3-ОГЛГ связывается с промоторным участком оперона luxICDABEG и активирует его транскрипцию. В отсутствие достаточной концентрации 3-ОГЛГ в межклеточной среде, оперон luxICDABEG экспрессируется на низком "базовом" уровне. Белок LuxR в отсутствие 3-ОГЛГ функционирует как репрессор, в частности, гена luxR, кодирующего сам этот белок. По мере повышения концентрации клеток V. fischeri накапливающийся в среде 3-ОГЛГ начинает выступать как "аутоиндуктор": наряду со структурными генами его комплекс с LuxR активирует и транскрипцию luxI, т.е. синтез самого 3-ОГЛГ, активирующего в комплексе с LuxR траскрипцию оперона lux в новых и новыхклетках V. fischeri. Поэтому лавинообразно нарастает синтез всех компонентов люциферазной системы и начинается интенсивное свечение бактерий.

По принципу описанной системы luxI-luxR организованы (с теми или иными модификациями) кворум-зависимые регуляторные системы и у ряда других грамотрицательных бактерий. В роли диффундируюших химических факторов коммуникации также выступают ацилированные лактоны гомосерина. Одна и та же бактерия может включать несколько плотностно-зависмых систем. Так, в последние годы показано, что рассмотренная выше светящаяся бактерия V. fischeri фактически имеет и вторую плотностно-зависимую систему регуляции биолюминисценции ainI-ainR со своим активатором транскрипции (AinR), связывающим диффузный фактор N-октаноил-L-лактон гомосерина.

Бактерии рода Erwinia (E. carotovora, E. chrysanthemii и др.) вызывают мягкую гниль картофеля, хризантем и других растений. Они расщепляют растительные клеточные стенки с помощью пектиназ и целлюлаз. Образование этих ферментов является важным фактором вирулентности Erwinia и представляет собой плотностно-зависимый процесс. Поэтому при достаточно высокой плотности популяции бактерий синтез ферментов происходит столь интенсивно, что клетки растений разрушаются раньше, чем их иммунная система успевает прореагировать на внедрение патогена. У Erwinia функционирует генная система expI-expR, аналог системы luxI-luxR у V. fischeri. Белок ExpI, частично гомологичный белку LuxI, необходим для синтеза диффузного фактора коммуникации – 3-ОГЛГ (как и у V. fischeri). В силу совпадения факторов коммуникации у Erwinia и у V. fischeri, введение плазмиды, содержащей все гены lux V. fischeri, за вычетом luxI, обусловливает плотностно-зависимую люминесценцию у E. carotovora.

У E. carotovora, кроме expI-expR, имеется также аналогичная генная система carI-carR. Система carI-carR ставит синтез антибиотика карбапенема, образуемого E. carotovora, в зависимость от плотности популяции. Активация синтеза антибиотика при высокой плотности популяции посредством системы carI-carR предположительно облегчает E. carotovora устранение бактерий-конкурентов, которые стремятся использовать продукты расщепления компонентов растительных клеток кворум-зависимыми экзоферментами E. carotovora.

Патогенная для человека и животных бактерия Pseudomonas aeruginosa ("синегнойная палочка"), подобно E. carotovora, синтезирует необходимые для вирулентности факторы – токсин А, экзоферменты (эластазы LasA и LasB, щелочную протеазу), гемолизины и поверхностно-активный рамнолипид при наличии бактериального кворума; имеются две генные системы: lasI-lasR и vsmI-vsmR.

Примеры с V. fisheri, E. carotovora и P. aeruginosa демонстрируют, что микробные клетке вступают во взаимодействие с макроорганизмом (растением или животным) только в том случае, если концентрация феромона (агента коммуникации) сигнализирует о достаточной плотности микробной популяции. Это взаимодействие может быть паразитического или/и взаимовыгодного (мутуалистического) типа. Данные о плотностно-зависимых системах типа luxI-luxR и соответствующих феромонах обобщены в таблице. Как уже было отмечено, многие из таких систем важны для регуляции поведения симбиотической (паразитической) микрофлоры, с целью налаживания взаимодействия с макроорганизмом.

Более того, коммуникация посредством ацилированных лактонов гомосерина может иметь межвидовой характер. В частности, вырабатываемый Pseudomonas aeruginosa феромон N-(3-оксо)-додеканоил-лактон гомосерина воспринимается эпителиальными клетками человека и индуцирует синтез интерлейкина-8, одного из факторов межклеточной коммуникации, участвующего в имунной защите у человека.

Некоторые системы с лактонами гомосерина в роли феромонов способствуют устранению микроорганизмов-конкурентов, синтезируя антибиотики, бактериоцины. Так, генная система phzI-phzR регулирует синтез противогрибковых антибиотиков у Pseudomonas aureofaciens. Актиномицеты рода Streptomyces располагают плотностно-зависимыми системами, регулирующими синтез антибиотиков, развитие воздушного мицелия и спорообразование. Феромонами в этой системе служат (γ-бутиролактоны гомосерина). Однако генетическая система отличается от luxI-luxR типа. γ-Бутиролактоны гомосерина (А-фактор у S. griseus) связываются не с активатором транскрипции, а с репрессором, теряющим активность в результате этого взаимодействия. В роли бактериоцина (ингибитора роста бактерий) выступает один из образуемых бактериями р. Rhizobium лактонов гомосерина, а именно N-(3R-окси-7-цис-тетрадеканоил)-L-лактон гомосерина.

Соединения, напоминающие сигнальные агенты плотностно-зависимых систем прокариот, могут вырабатываться эукариотическими клетками как конкурентами или антагонистами прокариотов. "Зная" об информационных функциях подобных химических веществ у прокариот, эукариоты, вероятно, создают своего рода "дезинформационные помехи", "сбивая с толку" бактериальные клетки. Возможно, именно поэтому, например, галогенированные фураноны – близкие аналоги ацилированных лактонов гомосерина – образуемые красной водорослью р. Delysea, представляют собой эффективные антимикробные агенты [85].

Необходимо отметить, что феромоны микроорганизмов и, в частности, ацилированные лактоны гомосерина, могут использоваться в межвидовых взаимодействиях не только в роли антибиотиков/бактериоцинов, но также и в специяической роли сигнальных агентов. Это возможно потому, что различные виды микроорганизмов нередко имеют идентичные или очень сходные по химической природе феромоны. В этой связи интересно, что, например, выделяемые P. аeruginosa внеклеточные вещества усиливают вирулентность факультативной патогенной бактерии Burkholderia cepacium.

2. Кворум-зависимые системы с пептидными и белковыми феромонами. "Классической" пептидной кворум-зависимой системой можно считать систему, отвечающую за конъюгативный перенос плазмид у Enterococcus faecalis и родственных бактериальных видов. Подобно рассмотренным системам типа luxI-luxR, эта система стимулирует распространение в микробной популяции признаков, важных для взаимодействия микроорганизма и животного-хозяина, а также для устранения микробных конкурентов. Так, переносимая пептидной кворум-зависмой системой плазмида pAD1 отвечает за синтез гемолизинов, плазмида pCD1 – за образование бактериоцина, а плазмида pCF10 – за устойчивость E. faecalis к тетрациклину.

Каждый феромон (гекса- или октопептид) индуцирует слипание (clumping) бактериальных клеток и их конъюгацию с переносом от донора к реципиенту определённой плазмиды. Например, октапептид cPD1 стимулирует конъюгативный перенос плазмиды pPD1. Плазмида кодирует феромонный рецептор, находящийся на белке-репрессоре соответствующего оперона. Так, плазмидa pPD1 несёт ген traA с указанной функцией. Феромон взаимодействует с рецептором и выводит из строя репрессор, запуская синтез соответствующего продукта. Плазмида pPD1 включает также ген traC, чей продукт представляет собой феромон-связывающий белок, облегчающий проникновение пептида-феромона через клеточную стенку (эффективность феромона в сферопластах не зависит от экспрессии гена traC). Феромоны интенсивно синтезируют только клетки, не несущие соответствующих плазмид. У клеток-доноров подавлен синтез феромона; более того, плазмида кодирует ингибирующий пептид. Продуктом плазмиды pPD1, например, является пептид iPD1, инактивирующий феромон cPD1.

У Bacillus subtilis споруляция эффективно происходит при высокой плотности клеточной популяции или при добавлении культуральной жидкости от подобной популяции. Процесс регулируется плотностно-зависимой системой с олигопептидным сигнальным агентом, кодируемым геном pfrA в форме неактивного предшественника (пептида, состоящего из 41 аминокислоты). При экскреции из клетки у этого пептида, как у многих других сигнальных пептидов, отщепляется N-концевая последовательность. Остающийся пептид (19 аминокислот) в свою очередь подвергается воздействию внеклеточной пептидазы, в результате чего получается активный сигнальный пентапептид (РЕР5).

Выяснен механизм активации споруляции у B. subtilis посредством РЕР5. Он поглощается внутрь клетки с помощью пермеазы олигопептидов и при достаточной концентрации ингибирует фосфатазу RapA, образуя с ней неактивный комплекс. В отсутствии активной фосфатазы ключевые факторы споруляции Spo0F и Spo0A поддерживаются в рабочем – фосфорилированном – состоянии. Интересно, что ген фосфатазы rapA ко-транскрибируется вместе с геном pfrA – они образуют единый оперон. При низкой клеточной плотности образуемый после экскреции и процессинга PfrA пептид РЕР5 поступает в клетку в низкой (подпороговой) концентрации, и тогда Spo0F и Spo0A дефосфорилируются посредством RapA – споруляции не происходит. Достижение кворума означает формирование комплекса PfrA:PEP5 и, соответственно, запуск программы споруляции.

Интересно, что как и системы типа luxI-luxR, пептидные плотностно-зависимые системы регуляции во многих случаях функционируют у симбиотических/паразитических микроорганизмов. Более того, макроорганизм также использует пептидные сигнальные агенты, выступающие в роли внутриорганизменных регуляторов. Например, в ответ на внедрение бактерий рода Rhizobium растение-хозяин (горох, соя и др.) образует пептид (около 10 аминокислот), который модифицирует эффект гормона ауксина на растительные клетки. А именно, изменяется концентрационная зависимость стимуляции ауксином клеточных делений. В норме (без этого пептида) максимальная стимуляция наблюдается при ~5 мкМ ауксина, и эффект ослабляется при повышении концентрации ауксина. Однако в присутствии пептидного регулятора кривая концентрационной зависимости имеет плато вплоть до ~20 мкМ. Белковый феромон в плотностно-зависимой системе у одноклеточной эукариоты – водоросли Volvox carteri – стимулирует рост этого микроорганизма уже в концентрации около 10-16 М.

3. Кворум-зависимые системы с феромонами аминной (аминокислотной) природы.

Рассмотренные выше плотностно-зависимые системы типа luxI-luxR фактически относятся к системам, базирующимся на производных аминокислоты, а именно гомосерина. Гомосерин не входит в состав белков, но служит универсальным для всех живых организмов интермедиатом в синтезе некоторых аминокислот. Мы рассмотрели ацилированные лактоны гомосерина отдельно только потому, что эта система коммуникации является классической.

Макро- и микроструктура колоний E. coli формируется под влиянием образуемых ее клетками градиентов атрактанта - аспарагиновой кислоты. Сложные орнаменты (концентрические круги, гексагональные решетки и др.) формируются при наложении двух градиентов феромона - 1)исходящего от центра колонии и 2) образуемого клетками на её периферии. Аспарагиновая кислота в то же время представляет собой эволюционно-консервативный сигнальный агент, втом числе один из нейротрансмиттеров (веществ, передающих возбуждение от нейрона к нейрону) у млекопитающих.

В этой связи интересно, что другие нейротрансмиттеры, а именно биогенные амины, также эволюционно-консервативные сигнальные молекулы, содержатся у микроорганизмов и, будучи добавленными к их культурам, оказывают ростовые и структурные эффекты на микробные колонии. Так, серотонин (5-гидрокситриптамин), нейротрансмиттер и гистогормон у высших организмов, в то же время представляет интерес как возможный агент микробный коммуникации. Это предположение базируется на данных о стимуляции агрегации клеток E. coli, Rhodospirillum rubrum и миксобактерий рода Polyspondilum добавленным серотонином. В тех же концентрациях (10-7 - 10-5 М) серотонин стимулирует рост микроорганизмов.

Другой нейротрансмиттер и гормон - норадреналин, также ускоряет рост патогенных энтеробактерий. У патогенных штаммов он стимулирует синтез адгезина К99 и Шига-подобных токсинов I и II. Примечательно, что норадреналин не стимулирует рост непатогенных штаммов E. coli. Всё это подкрепляет предположение об адаптивном характере ноадреналин-зависимой стимуляции роста бактерий. Патогенные энтеробактерии используют защитную реакцию организма (интенсивный синтез норадреналина в ответ на стресс, вызванный инфекцией) ради собственного блага. Микроорганизмы содержат многие другие нейротрансмиттеры и гормоны (гистогормоны) высших животных (γ-аминомасляная кислота, β-аланин, инсулин и др.), которые участвуют как во взаимодействиях между симбиотической/паразитической микробиотой и макроорганизмом, так, по-видимому, и в межклеточной коммуникации у микроорганизмов.

Исследование роли эволюционно-консервативных аминов и аминокислот в межклеточной коммуникации микроорганизмов и во взаимодействии микробиоты и животного организма – современное научное направление.

Представляет интерес также наличие у микроорганизмов белков, гомологичных рецепторам нейромедиаторов. Так, пурпурная фототрофная бактерия Rhodobacter sphaeroides содержит гомолог бензадипинового рецептора — одного из типов рецепторов к тормозному нейромедиатору γ-аминомасляной кислоте. Известно, что митохондрии эукариотических клеток – симбиотические потомки прокариот, а именно, той их подгруппы, в состав которой входит и R. sphaeroides. Поэтому исследования бактериальных рецепторов к нейромедиаторам и в целом эффектов эволюционно-консервативных нейромедиаторов в микробных системах весьма актуальны для нейрохимии мозга в связи с данными о роли митохондрий мозговых нейронов в связывании нейромедиаторов. Mитохондрии нейронов содержат рецепторы к глутамату (NMDA-подтипа). Если глутамат присутствует в высоких концентрациях, его связывание с этими митохондриальными рецепторами ведёт к массивному поступлению ионов Са 2+ внутрь митохондрий, диссипации мембранного потенциала, снижению внутриклеточной концентрации АТФ и в конечном счёте к апоптозу. Апоптоз нейронов мозга в связи с избыточными концентрациями глутамата и других нейромедиаторов, вероятно, происходит при таких нейродегенеративных заболеваниях, как ишемический инсульт, болезни Паркинсона, Альцгкймера и Хантингтона.

Необходимо указать на ещё один класс микробных сигнальных молекул, также представляющих собой эволюционно-консервативные агенты – на олигосахарины. К данному классу веществ относятся короткие цепочки из моносахаридных остатков, к которым могут быть прикреплены липидные фрагменты. Пример представляет факторы Nod, вырабатываемые клубеньковыми бактериями (р. Rhizobium, плотностно-зависимая система типа luxI-luxR рассмотрена выше) в контексте обмена сигналами между ними и клетками бобового растения-хозяина. Выделяемые растением флавоноиды активируют транскрипцию бактериальных генов nod. Непосредственно активируется ген nodD, чей продукт служит активатором других генов nod. Продукты этих генов (в частности NodС) отвечают за синтез факторов Nod – ацилированных коротких хитиновых фрагментов (2-5 хитиновых мономеров в цепи). Они вызывают множественные эффекты на корневые клетки, приводящие к их дедифференцировке, активному делению и формированию клубеньков, содержащих клетки бактерий, превратившиеся в азотфиксирующие бактероиды под воздействием сигналов растения.

В свете современных данных, олигосахарины и подобные им соединения образуются также высшими растениями и животными. Так, белок DG42, гомолог NodC Rhizobium, присутствует в эмбрионах лягушки Xenopus начиная со стадии средней бластулы и вплоть до стадии нейрулы. Белок DG42 также способен к синтезу хитиновых олигосахаридов.

E. coli, Bacillus subtilis, дрожжи Candida utilis выделяют в окружающую среду ряд однотипных соединений, способствующих адаптации микроорганизмов к разным стрессовым условиям - смене среды роста, повышенной температуре, присутствию антибиотиков или N-этилмалеимида:

  1.  "m -замедлина" (фактора ХII), снижающего скорость роста бактерий и тем самым способствующего преодолению стресса по принципу "снижая передачу у автомобиля, повышаешь его проходимость";
    1.  антилизина (фактора ХI), ускоряющего адаптацию клеток к N-этилмалеимиду (не обнаружен у C. utilis);
    2.  "фактора ускоренной адаптации к новой среде" (ФУАНС).

Подобно лактонам гомосерина, данные сигнальные вещества активны и на межвидовом уровне – так, феромоны E. coli вызывают специфические эффекты у B. subtilis и C. utilis (например, "m -замедлин" E. coli оказывал рост-ингибирующее действие на растущие клетки B. subtilis).

Рассмотренный ряд важнейших химических факторов коммуникации между микробными клетками, конечно, остаётся неполным. Список микробных сигнальных агентов непрерывно пополняется в последние годы, особенно в связи с изучением эволюционно-консервативных агентов межклеточной/межорганизменной коммуникации. Помимо рассмотренных биогенных аминов, к ним относятся также, например, активные формы кислорода (АФК), такие как О2-, Н2О2, ОН• и их производные. АФК, вероятно, выступают как водители ритма колебательных процессов, регулирующих активность различных биосистем; их воздействие может передаваться в виде резонансного возбуждения по межклеточному матриксу; матрикс способен к генерации собственных АФК, хотя и с низкой эффективностью. Как производное АФК рассматривают окись азота, нейромедиатор и эволюционно-консервативный регулятор разнообразных процессов у про- и эукариот.

ТАБЛИЦА. Примеры феромонов плотностно-зависимых систем микроорганизмов

Микроорганизм

Функция

Феромон

  1.  Системы типа "luxI-luxR" и др. системы с производными лактонов гомосерина

Vibrio fischeri

Биолюминесценция

N-(3-оксогексаноил)-L-лактон гомосерина

 

Биолюминесценция

N-октаноил-L-лактон гомосерина

V. harveyi

Биолюминесценция

N-(3-оксибутаноил)-L-лактоном гомосерина

 

Биолюминесценция

Не идентифицированное соединение AI-2

Erwinia carotovora

Синтез внеклеточных гидролитических ферментов (пектиназ, целлюлаз и др.)

N-(3-оксогексаноил)-L-лактон гомосерина

 

Синтез антибиотика карбапенема

N-(3-оксогексаноил)-L-лактон гомосерина

Pseudomonas aeruginosa 

Синтез факторов вирулентности (система lasI-lasR)

N-(3-оксододеканоил)-L-лактон гомосерина

 

Синтез факторов вирулентности (система vsmI-vsmR, или rhlI-rhlR)

N-бутаноил-L-лактон гомосерина

Agrobacterium tumefaciens

Конъюгативный перенос Ti-плазмид

N-3-(оксо-октаноил)-L-лактон гомосерина

Serratia liquefaciens

Стимуляция движения клеток-швермеров по агару

N-бутаноил-L-лактон гомосерина

Yersinia enterocolitica

Инфекционный процесс с участием Yop-белков

N-(3-оксогексаноил)-L-лактон гомосерина и N-гексаноил-L-лактон гомосерина

Streptomyces griseus

Синтез стрептомицина, развитие воздушного мицелия, споруляция.
Примечание: системы стрептомицетов отличаются от типичной системы "luxI-luxR" (см. текст)

2-изокапроил-3-оксиметил-γ-бутиролактон гомосерина

S. virginiae

Синтез виргиниамицина

Различные бутиролактоны и бутанолиды

  1.  Системы с пептидными (белковыми) феромонами

Enterococcus faecalis

Конъюгативный перенос плазмид

Гекса- или октопептиды, например cPD1 (H-Phe-Leu-Val-Met-Phe-Leu-Ser-Gly-OH)

Bacillus subtilis

Споруляция. Компетентность к трансформации

Пентапептид H-Ala-Arg-Asn-Glu-Thr-OH и др.

Streptococcus pneumoniae

Компетентность к трансформации

Гептадекапептид H-Glu-Met-Arg-Leu-Ser-Lys-Phe-Phe-Arg-Asp-Phe-Ile-Leu-Gln-Arg-Lys-Lys-OH

Xanthomonas maltophila

Стимуляция роста

Гомолог хорионного гонадотропина

Micrococcus luteus

Стимуляция роста после периода покоя

Белок (мол. вес 19 кДа)

Volvox carteri (зелёная водоросль)

Половой процесс

Гликопротеин

Paramecium tetraurelia (инфузория)

Стимуляция роста

Белок (мол. вес 17 кДа)

  1.  Системы с аминными/аминокислотными феромонами

Myxococcus xanthus

Роение и образование плодовых тел (ранние этапы)

Фактор А – смесь аминокислот (с преобладанием тирозина, пролина, фенилаланина, лейцина, изолейцина) с примесью коротких пептидов

Proteus mirabilis

Формирование швермеров

Глутамин

E. coli

Колониальная макро- и микроструктура

Аспарагиновая кислота

 

См. также:
А.В.Олескин Биополитика
A.V.Oleskin, R.D.Masters Biopolitics in Russia: History and Prospects for the Future
А.В.Олескин, И.В.Ботвинко, Т.А.Кировская Микробная эндокринология и биополитика
А.В.Олескин, И.В.Ботвинко, Е.А.Цавкелова Колониальная организация и межклеточная коммуникация у микроорганизмов
А.В.Олескин Сетевая организация социума и биополитика
А.В.Олескин Сетевые структуры в современной России и биополитика