783

Модернизация, предпосылки, условия и тенденции развития государственного управления современной России

Реферат

Политология и государственное регулирование

Попытки реорганизации системы государственного управления в период «перестройки». Кризис власти и распад СССР. Конституция РФ 1993 г. становление новой системы органов государственной власти. Реорганизация системы местного управления. Формирование современного федерализма.

Русский

2013-01-06

256.5 KB

89 чел.

«Модернизация, предпосылки, условия и тенденции развития государственного управления современной России»

План

В.1. Попытки реорганизации системы государственного управления в период «перестройки». Кризис власти и распад СССР.

В.2.  Конституция РФ 1993 г. становление новой системы органов государственной власти.

В.3. Реорганизация системы местного управления. Формирование современного федерализма.

ВОПРОС 1

В 1987 г., когда программа переделки Советского государства вступила в решающую стадию, М.С.Горбачев дал определение этой программе: “Перестройка- многозначное, чрезвычайно емкое слово. Но если из многих его возможных синонимов выбрать ключевой, ближе всего выражающий саму его суть, то можно сказать так: перестройка - это революция”. Таким образом, высшее руководство КПСС видело задачу не в постепенном реформировании, а в изменении через слом.

Академик-социолог Т.И. Заславская, близкая к М.С. Горбачеву, развивает это положение: “Предстоящее преобразование общественных отношений действительно трудно назвать иначе, как относительно бескровной и мирной (хотя в Сумгаите кровь пролилась) социальной революцией. Речь идет о разработке стратегии управления не обычным, пусть сложным, эволюционным процессом, а революцией, в корне меняющей основные общественно-политические структуры, ведущей к резкому перераспределению власти, прав, обязанностей и свобод между классами, слоями и группами”.

В России и за рубежом уже накоплен большой исследовательский материал о перестройке, и хотя в нем есть много “белых пятен”, некоторые общие выводы уже прояснились. С точки зрения истории государства они таковы:

- перестройка относится к категории “революций сверху”. В них назревающий кризис легитимности государства, грозящий перераспределением власти и богатства, разрешается действиями правящей прослойки через государственный аппарат;

В таких революциях крайним случаем является “самосвержение” правящего режима через организацию “народного восстания”. Самым блестящим примером стало самосвержение режима Н. Чаушеску в Румынии в 1989 г.

- перестройка завершилась глубокими изменениями политической системы, общественно-экономического строя, национальных отношений, образа жизни и культуры всех граждан и народов СССР. Она привела к кардинальному изменению геополитической структуры мира и породила мировые процессы, далекие от завершения. Таким образом, по своим масштабам перестройка - явление всемирно-исторического значения;

- перестройка была частью мирового конфликта - холодной войны. В ее развитии и использовании результатов зарубежные политические силы играли активную и важную роль. Завершение перестройки ликвидацией Варшавского договора и СЭВ, затем развалом СССР рассматривается на Западе как поражение СССР в холодной войне;

- движущей силой перестройки стал необычный союз следующих социокультурных групп: части партийно-государственной номенклатуры, стремящейся преодолеть назревающий кризис легитимности с сохранением своего положения (даже ценой смены идеологической маски); части интеллигенции, проникнутой либеральной и западнической утопией (ею двигали смутные идеалы свободы и демократии и образ “прилавки, полные продуктов”), криминальных слоев, связанных с “теневой” экономикой:

В целом, все эти активные социальные субъекты перестройки получили в результате то, что хотели (правда, интеллигенция - ценой социального самоубийства)*1*. Теневики и номенклатура получили собственность и разделили власть, интеллигенция - “полные прилавки” и свободу выезда за границу;

- первый этап перестройки (до непосредственного демонтажа структур Советского государства) представлял собой “революцию в сознании”. Это период получил название гласность.

*1* Неспособность интеллигенции выдвигать фундаментальные социальные цели была обнаружена уже в ходе революций 1905 г. и февраля 1917 г. и отражена в важных книгах того времени - “Вехи” и “Из глубины”. Одним из главных конкретных требований интеллигенции в ходе перестройки было “снятие лимитов на подписку” (на газеты и журналы). Лимиты были сняты (в 1988 г.), но тираж, например, “Литературной газеты” упал с 5 млн. экземпляров до 30 тысяч (в 1997 г.). Нехватка денег сильнее ограничивает свободу подписки, чем лимиты. Но об этом не подумали.

Гласность была большой программой по разрушению образов, символов и идей, скрепляющих “культурное ядро” советского общества и укреплявших гегемонию Советского государства. Эта программа была проведена всей силой государственных средств массовой информации с участием авторитетных ученых, поэтов, артистов. Успех этой программы был обеспечен полной блокадой той части интеллигенции, которая взывала к здравому смыслу, и полным недопущением общественного диалога - “реакционное большинство” высказаться не могло. Время от времени для контраста допускались тщательно отобранные гротескные выступления вроде известного “письма Нины Андреевой”.

Дискредитация символов и образов была проведена на большую историческую глубину: от Г.К. Жукова и Зои Космодемьянской, через Суворова и Кутузова до Александра Невского. Интенсивно использовались катастрофы (Чернобыль, гибель теплохода “Адмирал Нахимов”), инциденты (перелет в Москву самолета Руста), кровопролития (Тбилиси, 1989 г.). Большой психологический эффект вызвало широкое обсуждение заражения 20 детей СПИДом в больнице г. Элисты в Калмыкии. Этот случай показателен потому, что в то же время в Париже обнаружилось, что Национальная служба переливания крови Франции, скупая по дешевке кровь бездомных и наркоманов, заразила СПИДом 4 тыс. человек, но советская пресса и телевидение не дали об этом ни одного сообщения.

Чисто идеологические задачи выполняло т.н. “экологическое движение”, которое порой доводило читающую публику до стадии психоза (т.н. “нитратный бум” с созданием абсурдных страхов перед морковью и капустой). В республиках проблемам окружающей среды придавалось национальное звучание (например, движения за закрытие Игналинской и Армянской АЭС). По завершении перестройки “экологическое движение” было распущено, закрытая было Армянская АЭС стала готовиться к пуску.

Особым видом идеологического воздействия стали “опросы общественного мнения”. Насколько эффективным было давление на общественное сознание, говорит всесоюзный опрос 1989 г. “мнения об уровне питания”. Молока и молочных продуктов в среднем по СССР потреблялось 358 кг в год на человека (в США - 263), но при опросах 44% ответили, что потребляют недостаточно. Более того, в Армении 62% населения было недовольно своим уровнем потребления молока, а между тем его выпивалось в 1989 г. 480 кг. (а, например, в Испании -140 кг.). “Общественное мнение” было создано идеологами и прессой.

Идеологическим стержнем перестройки был евроцентризм идея существования единой мировой цивилизации, имеющей свою “правильную” столбовую дорогу. По этой дороге прошел Запад. Россия, особенно на советском этапе (и даже точнее - на этапе сталинизма и “периода застоя”) якобы отклонилась от этого пути. Из этого выводилась концепция “возврата в цивилизацию” и ориентации на “общечеловеческие ценности”*1*. Главным препятствием на этом пути виделось государство, а главной задачей - “разгосударствление”.

В целом, всей программе гласности был присущ крайний антиэтатизм - в общественном сознании был очернен образ практически всех институтов государства, включая Академию наук и детские сады, но главное - образ государственной системы хозяйства и армии. После создания в обществе негативных стереотипов началась реформа органов власти и управления.

Перестройка главных институтов государства

Каждый этап реорганизации государственной системы обосновывался в ходе перестройки разными идеологическими концепциями. Они становились все более радикальными и все более отходили от главных принципов советского жизнеустройства. Вначале (до января 1987 г.) был выдвинут лозунг “Больше социализма!”, затем лозунг “Больше демократии!” -это был период культурной подготовки. С 1988 г. начинаются радикальные изменения всех подсистем государства с разными вариациями антисоветских и антисоюзных лозунгов.

Органы государственной власти. В 1988 г. через так называемую Конституционную реформу были изменены структура верховных органов власти и избирательная система. Был учрежден новый высший законодательный орган - Съезд народных депутатов СССР, который собирался один раз в год. Он избирал из своего состава Верховный Совет СССР, Председателя и первого заместителя Председателя ВС СССР.

*1* Эти новые туманные понятия определенного смысла не имеют, а порой противоречат элементарным знаниям. Так, ценности как исторически обусловленный продукт культуры общечеловеческими быть не могут, общими для всех людей как биологического вида являются лишь инстинкты.

Съезд состоял из 2250 депутатов, из них 750 от территориальных и 750 от национально-территориальных округов, а также 750 от общесоюзных общественных организаций (100 мандатов КПСС, 100 профсоюзам, 75 комсомолу и т.д.). Рабочих и колхозников среди народных депутатов было 23,7%. л

Резерв в виде трети мандатов давал руководителям КПСС гарантированное большинство, т.к. и распределение мандатов по общественным организациям, и подбор в них персонального состава кандидатов находились еще под контролем партийных органов. В правовом отношении новый избирательный закон содержал множество противоречий, и его искусственность была очевидной. “Советские женщины” имели 75 мандатов, а “советские мужчины” ни одного только потому, что существовал Комитет советских женщин.

Формально Конституция СССР с Поправками 1988 г. и новый избирательный закон были менее демократическими, чем конституции 1936 г. и 1977 г. Выборы народных депутатов не были вполне равными и прямыми. Треть состава избиралась в “общественных организациях”, причем их “делегатами”. В округах на каждый мандат депутата пришлось 230,4 тыс. избирателей. В “общественных организациях” выборы 750 депутатов были проведены при участии 16,2 тыс. делегатов. Иными словами, здесь на 1 мандат приходилось 21,6 избирателей (в 10 с лишним тысяч раз меньше, чем в округах). Меньшим было и число кандидатов на место депутата (1,2). Если бы на выборах от КПСС (как одной из “общественных организаций”) было бы выдвинуто столько же кандидатов на место, как в округах, никто из ее руководства не стал бы депутатом.

На выборах не соблюдался и принцип “один человек - один голос”. Академик, будучи членом ЦК КПСС и членом Филателистического общества СССР, голосовал 4 раза: в округе и в трех общественных организациях (некоторые категории граждан могли голосовать десяток раз).

Верховный Совет СССР - постоянно действовавший законодательный и распорядительный орган, который избирался тайным голосованием народными депутатами СССР из их числа сроком на пять лет с ежегодным обновлением 1/5 состава. ВС СССР состоял из двух палат - Совета Союза и Совета Национальностей. Избранный в 1989 г. ВС СССР был первым за советское время, среди депутатов которого практически не было рабочих и крестьян, подавляющее большинство составляли ученые, журналисты и работники управления.

Обе палаты ВС СССР создавали в качестве постоянных рабочих органов комиссии и комитеты (1/2 состава из членов ВС СССР и 1/2- из числа народных депутатов, не входящих в его состав).

В марте 1990 г. был принят Закон об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию СССР. Вместо обычного для советской системы “коллегиального главы государства” (Президиума ВС СССР) был учрежден постпрезидента с большими полномочиями (он был и Верховным Главнокомандующим Вооруженными силами СССР, назначал и смещал военное командование). Президент представлял ВС СССР; а затем Съезду народных депутатов на утверждение и освобождение от должности Председателя Правительства СССР, Верховного Суда, Генерального прокурора, Председателя Высшего арбитражного суда СССР и персональный состав Комитета конституционного надзора СССР.

Президент имел право объявить мобилизацию, состояние войны, военное или чрезвычайное положение в отдельных районах страны, ввести временное президентское правление. Он возглавлял Совет безопасности СССР, члены которого назначались по согласованию с ВС СССР. Поначалу был создан и Президентский совет, который был упразднен в ноябре 1990 г. ввиду неработоспособности.

Президент СССР возглавлял Совет Федерации, в который входили вице-президент СССР и президенты республик. Решения этого Совета принимались большинством не менее 2/3 голосов.

Президент СССР должен был избираться прямыми выборами, но в первый раз “в порядке исключения” он был избран народными депутатами СССР (в 1990 г. уже нельзя было надеяться, что М.С. Горбачев будет избран на прямых выборах). 20 марта 1991 г. был принят закон, по которому упразднялся Совет Министров СССР и создавалось правительство нового типа .Кабинет Министров СССР при Президенте, с более низким статусом и более узкими функциями, нежели традиционный Совмин.

Изменения в местных органах государственной власти начались с эксперимента, проведенного во время выборов 1987 г. В 5°/о районов СССР выборы проводились на состязательной основе: на 94 тыс. мандатов было выдвинуто свыше 120 тыс. кандидатов. В 1988 г. был принят новый Закон о выборах народных депутатов СССР и об изменениях в Конституции.

Был введен институт председателей Советов всех уровней и президиумов местных Советов, которые взяли на себя функции исполкомов. Работники исполкомов и руководящие партийные работники не могли быть избраны депутатами Советов - это должно было означать шаг к отстранению аппарата и партии от власти.

Важные изменения внес Закон 1990 г. об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства в СССР. Было введено понятие “коммунальная собственность” и определено, что экономическую основу местных Советов составляют природные ресурсы (земля, вода, лес и пр.) и собственность, служащая источником получения доходов - предприятия и др. объекты, находящиеся на территории Совета. Советы вступали с ними в хозяйственные отношения на налоговой и договорной основе (причем сами Советы получили право устанавливать ставки налогов с прибылей предприятий коммунальной собственности, вводить местные пошлины, сборы и налоги, арендную плату, формировать валютные фонды. Это было важным шагом в разделении общенародной собственности и децентрализации государственной власти, большой уступкой местничеству.

В связи с межнациональным конфликтом в Нагорно-Карабахской АО Азербайджанской ССР 12 января 1989 г. был создан чрезвычайный орган местной власти - Комитет особого управления НКАО, который подчинялся непосредственно ВС СССР. Полномочия Совета народных депутатов НКАО временно приостанавливались, и вся полнота власти была передана этому Комитету. В январе 1990 г. в НКАО было объявлено чрезвычайное положение.

Изменения в политической системе. В 1988 г. появились первые массовые политические организации с антисоветскими и антисоюзными платформами - “народные фронты” в республиках Прибалтики. Они возникли при поддержке руководства ЦК КПСС и вначале декларировали цель защиты “гласности”, постепенно, но быстро переходя к лозунгам сначала экономического (“республиканский хозрасчет”), а потом и политического сепаратизма.

Антисоветская оппозиция на 1 Съезде народных депутатов СССР организационно оформилась как Межрегиональная депутатская группа, программа которой была изложена в “Тезисах к платформе МДГ” в сентябре 1989 г. МДГ сразу стала использовать “антиимперскую” риторику и вступила в союз с лидерами сепаратистов.

Два главных требования МДГ сыграли большую роль в дальнейшем процессе - отмена ст. 6 Конституции СССР (о “руководящей роли КПСС”) и легализация забастовок. Был также выдвинут лозунг “Вся власть Советам!” как средство подрыва гегемонии КПСС (впоследствии Советы были объявлены прибежищем партократов и стали ликвидироваться). Вопрос об отмене ст. 6 не был включен в повестку дня II Съезда народных депутатов СССР Верховным Советом СССР (не хватило нескольких голосов). Перед открытием Съезда, 12 декабря 1989 г., МДГ обратилась с призывом ко всеобщей политической забастовке в поддержку требований об отмене ст. 6. Но большинство на Съезде также отказалось включить вопрос в повестку дня. Парадоксальное положение сложилось с принятием Закона о конституционном надзоре и выборами в Комитет конституционного надзора. Против этого важного шага в сторону правового государства выступили демократы - прежде всего потому, что ст. 74 Конституции СССР провозглашала приоритет союзного закона над республиканским. Обращение к праву затруднило бы сепаратистскую деятельность демократов. Таким образом, уже в 1989 г. речь шла не о реформировании, а о сломе Советского государства.

На III Съезд народных депутатов СССР сама КПСС, согласно решению состоявшегося накануне Пленума ЦК КПСС, внесла “в порядке законодательной инициативы” проект “Закона СССР об изменениях и дополнениях Конституции СССР по вопросам политической системы (статьи 6 и 7 Конституции СССР)”. Отмена ст. 6 была “упакована” в один пакет с необычным изменением (введением поста Президента). “Послушное большинство” приняло Закон, правовая основа роли КПСС была устранена, что вынуло стержень из всей политической системы государства.

Президент СССР (бывший одновременно генсеком КПСС) вышел из-под контроля партии, Политбюро и ЦК которой были сразу практически отстранены от участия в выработке решений. Упразднение в 1989 г. номенклатуры вместе с лишением КПСС правовых оснований для влияния на кадровую политику освободило от контроля партии республиканские и местные элиты. Государственный аппарат превратился в сложный конгломерат сотрудничающих и противоборствующих групп и кланов.

Легализация забастовок дала мощное средство шантажа союзной власти и поддержки политических требований антисоветской оппозиции. Лидеры МДГ прямо призывали шахтеров Кузбасса бастовать, и эти забастовки сыграли большую роль в подрыве государства.

В январе 1990 г. было создано радикальное движение “Демократическая Россия” (“демократы”), которое положило в основу своей идеологии антикоммунизм, а в области государственного строительства выдвигало идею сильной авторитарно-олигархической власти (нередко с прямой апологетикой авторитаризма и диктатуры исполнительной власти).

Идеологическая база демократического движения формировалась, исходя из прагматических соображений, ядром ее был антисоветизм как отрицание определенного жизнеустройства, Оно критиковалось и с либеральных, и с марксистских позиций. В одни моменты В.И. Ленин поднимался на пьедестал, в другие - уничижался. В одной статье можно было видеть обвинение советскому строю за то, что высохло Аральское море, и за то, что был начат проект “поворота рек” с целью подачи воды в Арал. Одновременно отвергались и “уравниловка”, и низкий уровень благосостояния низкооплачиваемых работников. Таким образом, речь идет не о целостной социальной философии, а о программе дискредитации государства.

Другим типом антисоветских и антисоюзных движений были возникающие националистические организации, которые готовили почву для конфликта как с союзным центром, так и с национальными меньшинствами внутри республик.

Консервативная оппозиция ни в органах власти, ни в КПСС организоваться не смогла. Те народные депутаты, которые были не согласны с изменениями (“агрессивно-послушное большинство”), образовали рыхлую “парламентскую” группу “Союз”. Она, однако, не выработала ни платформы, ни программы действий, выражалась туманными намеками. Воспитанные в советской системе люди не могли перейти психологический барьер и открыто выступить против руководства КПСС.

Вооруженные силы. Правоохранительные органы. Реорганизация этих институтов государства проходила в обстановке жесткой идеологической кампании против КГБ, МВД и армии. Считая их наиболее консервативной частью Советского государства, идеологи перестройки стремились их психологически разоружить. На деле проводилась акция по разрушению положительного образа всех вооруженных сил в общественном сознании и по подрыву самоуважения офицерского корпуса.

Большое разрушительное значение для армии имело утверждение приоритета демократических идеалов перед воинской дисциплиной (в 1991 г. интенсивно внедрялась мысль, что солдат не должен выполнять приказы, идущие вразрез с “общечеловеческими ценностями”. Такие заявления вынуждены были делать даже высшие должностные лица Министерства обороны). Нарастали требования о прохождении службы призывниками только в своих республиках - подготовка к расчленению Советской Армии по национальному признаку.

Основные процессы, сказавшиеся на армии, были связаны с объявленным прекращением холодной войны, крупным разоружением и сокращением вооруженных сил; ликвидацией Варшавского договора и выводом советских войск из стран Восточной Европы; конверсией оборонной промышленности СССР; нарастающим экономическим кризисом, который затруднил снабжение армии и социальное обустройство увольняемых офицеров; нарастанием политических и межнациональных конфликтов, в которые вовлекалась армия.

Важные изменения проходили не столько в структуре, сколько в процессе принятия государственных решений, которые определяли место того или иного института в государстве. Военное руководство было отстранено от участия в решении важнейших военно-политических вопросов. Так, поразившее весь мир заявление М.С.Горбачева 15 января 1986 г. о программе полного ядерного разоружения СССР в течение 15 лет было неожиданностью для военных.

В 1986 г. была создана Межведомственная комиссия по разоружению (из руководителей МИД, МО, КГБ, Военно-промышленной комиссии Совмина и ряда отделов ЦК КПСС -“большая пятерка”). В ней нарастала напряженность, дошедшая 10 марта 1990 г. до открытого конфликта из-за того, что договоренности М.С.Горбачева и МИД с США по разоружению не только не согласовывались, но даже не доводились до сведения комиссии. Так, не удалось обнаружить никаких сведений о подготовке решения об уничтожении лучшего в мире ракетного комплекса “Ока”, о котором открыто вообще не было речи на переговорах. Начальник Генштаба М.А. Моисеев доложил, что в результате маневров Э.А. Шеварднадзе США получили право иметь 11 тыс. боеголовок против 6 тыс. для СССР. После этого конфликта комиссия была ликвидирована.

В связи с переходом к рыночной экономике стали создаваться новые органы, в которых не было необходимости при советской системе хозяйства. В 1986 г. образовано как общесоюзный орган Главное управление государственного таможенного контроля, преобразованное в 1991 г. в Таможенный комитет СССР (в 1991 г. был утвержден новый Таможенный кодекс СССР). В январе 1990 г. учреждена Главная государственная налоговая инспекция.

В 1987 г. в составе УВД стали создаваться отряды милиции особого назначения (ОМОН), предназначенные для охраны общественного порядка во время митингов и демонстраций. В 1989 г. на вооружение милиции была принята резиновая дубинка. что имело большое символическое значение.

В 1989-1991 гг. произошло внешне малозаметное, но важное изменение во всех правоохранительных органах (МВД, КГБ, суде и прокуратуре) - уход большой части квалифицированных кадров. К этому побуждали две причины: сильное давление прессы, которая дискредитировала эти органы, и быстрое относительное понижение зарплаты, которое в этих органах невозможно компенсировать побочными заработками.

Перестройка государственных органов управления. В рамках перехода к “экономическим методам управления” и полному хозрасчету предприятий было проведено радикальное изменение всей структуры управления. За один год в отраслях было полностью ликвидировано среднее звено управления с переходом к двухзвенной системе “министерство-завод”. В центральных органах управления СССР и республик было сокращено 593 тыс. работников, только в Москве - 81 тыс. На 40% сокращалось число структурных подразделений центрального управления. Прямым результатом было разрушение информационной системы народного хозяйства.

Поскольку компьютерной сети накопления, хранения и распространения информации еще не было, опытные кадры с их документацией были главными элементами системы. Когда эти люди были уволены, а их тетради и картотеки свалены в кладовки, потоки информации оказались блокированы. Это стало одной из важных причин разрухи *1*.

*1* Предприятия, нуждаясь в информации о сотнях смежных производств и тысячах видов продуктов, начали лихорадочно искать новые источники. Например, Всесоюзное химическое общество вдруг стали осаждать командированные с заводов - искать нужных им смежников через картотеку Общества, т.к. его ячейки имелись на каждом предприятии химического профиля. Некоторые уволенные работники министерств, догадавшиеся захватить с собой картотеки, стали торговать информацией.

В 1987 г. был начат процесс слияния и разделения министерств, в котором невозможно усмотреть какую-либо единую систему (“министерская чехарда”). Поскольку он коснулся почти всех ведомств, приведем лишь три примера. 20 июля 1987 г. ликвидированы Министерство тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР и Министерство машиностроения для животноводства СССР, и на их базе создано Министерство тракторного я сельскохозяйственного машиностроения СССР, 2 декабря 1988 г. оно ликвидировано. Одновременно было ликвидировано Министерство автомобильной промышленности СССР, а затем создано Министерство автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения СССР.

В ноябре 1985 г. были ликвидированы шесть сельскохозяйственных ведомств и учрежден Госагропром СССР. В апреле 1989 г. он был упразднен, часть его функций взяла на себя Государственная комиссия СМ СССР по продовольствию и закупкам. Она была ликвидирована в апреле 1991 г. и образовано Министерство сельского хозяйства СССР.

В августе 1986 г. Министерство строительства СССР было “районировано” на его базе создано 4 министерства, ведающих строительством в разных районах СССР. В 1989 г. они были упразднены.

Фактически, начиная с 1986 г., центральный аппарат управления хозяйством был недееспособен.

Реорганизация единой государственной системы хозяйства

Разрушение финансовой системы и потребительского рынка. В Советском государстве действовала особая финансовая система из двух “контуров”. В производстве обращались безналичные (в известном смысле “фиктивные”) деньги, количество которых определялось межотраслевым балансом и которые погашались взаимозачетами. По сути, в СССР отсутствовал финансовый капитал и ссудный процент (деньги не продавались). На рынке потребительских товаров обращались нормальные деньги, получаемые населением в виде зарплаты, пенсий и т.д. Их количество строго регулировалось в соответствии с массой наличных товаров и услуг. Это позволяло поддерживать низкие цены и не допускать инфляции. Такая система могла действовать при жестком запрете на смешение двух контуров (перевод безналичных денег в наличные).

Второй особенностью была принципиальная неконвертируемость рубля. Масштаб цен в СССР был совсем иным, нежели на мировом рынке, и рубль мог циркулировать лишь внутри страны (это была “квитанция”, по которой каждый гражданин получал свои дивиденды от общенародной собственности в форме низких цен). Поэтому контур наличных денег должен был быть строго закрыт по отношению к внешнему рынку государственной монополией внешней торговли. Либерализация финансовой системы и рынка в СССР могла быть проведена лишь после приведения масштаба цен и зарплаты в соответствие с мировыми.

В 1988-1989 гг. оба контура финансовой системы СССР были раскрыты. Прежде всего, была отменена монополия внешней торговли. С 1 января 1987 г. право проводить экспортно-импортные операции было дано 20. министерствам и 70 крупным предприятиям. Через год ликвидированы Министерство внешней торговли и ГКЭС СССР и учреждено Министерство внешнеэкономических связей СССР, которое уже лишь “регистрировало предприятия, кооперативы и иные организации ведущие экспортно-импортные операции” (и могло вносить в правительство “предложения по их приостановлению”). Законом 1990 г. право внешней торговли было предоставлено и местным Советам.

Согласно Закону о кооперативах (1988г.) при государственных предприятиях и местных Советах быстро возникла сеть кооперативов и совместных предприятий, занятых вывозом товаров за рубеж, что резко сократило поступление последних на внутренний рынок*1*.

Следующим шагом, через Закон о государственном предприятии (объединении) (1987 г.), был вскрыт контур безналичных денег, стало возможно их превращение в наличные. При плановой системе поддерживалось такое распределение прибыли предприятий (для примера взят 1985 г.): 56% вносится в бюджет государства, 40% оставляется предприятию, в том числе 16% идет в фонды экономического стимулирования (премии, надбавки и т.д.). В 1990 г. из прибыли предприятий в бюджет было внесено-36%, оставлено предприятиям -51%,в том числе в фонды экономического стимулирования- 48%.Таким образом, не только резко были сокращены взносы в бюджет, но и на развитие предприятий средств почти не оставлялось. При этом сразу было нарушено социальное равновесие, т.к. личные доходы работников стали зависеть от искусственного показателя рентабельности: в легкой промышленности она составляла в 1990 г. 32%, а в топливно-энергетическом комплексе -6,1%.

*1* Многие товары давали выручку до 50 долларов на 1 рубль затрат и покупались у предприятий “на корню”. Некоторые изделия (алюминиевая посуда) превращались в удобный для перевозки лом и продавались как материал. По оценкам экспертов, в 1990 г. была вывезена 1/3 потребительских товаров. Пример: зимой 1991 г. к премьер-министру В.С.Павлову обратилось правительство Турции с просьбой организовать по всей территории Турции сеть станций технического обслуживания советских цветных телевизоров, которых имелось уже более миллиона. По официальным данным, из СССР в Турцию не было продано ни одного телевизора.

 Под аплодисменты правительству произошел резкий рост личных доходов вне всякой связи с производством. Ежегодный прирост денежных доходов заселения в СССР составил в 1981-1987 гг. в среднем 15,7 млрд. руб., а в 1988-1990 гг.- 66,7 млрд. руб. В 1991 г. лишь за первое полугодие они выросли на 95 млрд. руб. (при этом зарплата в производстве увеличилась всего на 36%). Средства перекачивались из фонда накопления (инвестиций) в фонд потребления - “проедались” будущее развитие и будущие рабочие места. Перестройка приобрела характер праздника (вернее, гульбы), о похмелье не предупредили.

Такой рост доходов при одновременном сокращении товарных запасов в торговле привел к краху потребительского рынка (“товары сдуло с полок”). Были введены талоны на покупку водки, сахара, ботинок. Был резко увеличен импорт. До 1989 г. СССР имел стабильное положительное сальдо во внешней торговле, (в 1987 г. превышение экспорта над импортом составляло 7,4 млрд. руб.), а в 1990 г. было отрицательное сальдо в 10 млрд. руб.

Оттянуть развязку правительство пыталось за счет дальнейшего разрушения финансовой системы - дефицита госбюджета, внутреннего долга и продажи валютных запасов. РСФСР до 1989 г. не имела бюджетного дефицита, в 1989 г. он составил 3,9 млрд. руб., в 1990 г. - 29 млрд. руб., в 1991 г. - 109,3 млрд. руб. Золотой запас СССР, который в начале перестройки составлял 2 000 т., в1991 г. упал до 200 т. Внешний долг, который практически отсутствовал в 1985 году, в 1991 г. составил около 120 млрд. долл.

Росту дефицита способствовала и начатая в мае 1985 г. “антиалкогольная кампания”. Сокращение продажи водки и бюджетных поступлений от нее было полностью компенсировано ее изготовлением в “теневой экономике” (140-150 декалитров в 1987 г.). В 1989 г. эти теневые доходы, “изъятые из бюджета”, составили 23 млрд. руб., в 1990 г. -35 млрд. руб. Помимо тяжелого удара по государственным финансам это привело к становлению мощной организованной преступности, активно вошедшей в политику.

Идя дальше по этому пути, государство стало “продавать деньги”, что было принципиальным отходом от советской системы хозяйства. В марте 1989 г. специализированные банки (Промстройбанк, Агропромбанк и др.) были переведены на хозрасчет, а с 1990 г. стали преобразовываться в коммерческие. В августе 1990 г. была образована Общесоюзная валютная биржа.

Таким образом, был открыт путь к неконтролируемому росту цен и снижению реальных доходов населения, инфляции и росту внешнего долга. Государство лишалось экономической основы для выполнения своих обязательств перед гражданами, в частности, пенсионерами. Был сделан шаг в сторону “рыночной” {накопительной) системы - в августе 1990 г. образован Пенсионный фонд СССР.

Ликвидация плановой системы хозяйства. Будучи управляющим почти всего хозяйства страны (единого концерна), Советское государство через план поддерживало баланс между производством, потреблением и накоплением. Распределение ресурсов между отраслями и предприятиями регулировалось планом и ценами. В решениях XXVII съезда КПСС и утвержденном затем Государственном пятилетнем плане на 1986-1990 гг. нет и намека на отступление от этих принципов, подтверждено продолжение больших межотраслевых государственных программ - Продовольственной и Энергетической.

Тем не менее, в соответствии с объявленной в июне 1987 г. концепцией перестройки как перехода к рыночной экономике, почти сразу стала свертываться плановая система распределения ресурсов: в 1987 г. принимается постановление ЦК КПСС и СМ СССР о сокращении номенклатуры планируемых видов продукции, которые Госплан доводил до предприятий в форме госзаказа. Взамен планируемых поставок стала создаваться сеть товарных и товарно-сырьевых бирж (последняя в СССР товарная биржа была закрыта в конце 20-х г.). В 1991 г. был ликвидирован Госснаб СССР.

В 1987 г. был принят и с 1988 г. введен в силу Закон о государственном предприятии (объединении), предполагавший “полный хозрасчет”. Сопровождавшая принятие этого Закона социалистическая риторика была несовместима с его сутью. Следствием Закона явилось резкое сокращение капиталовложений - как плановых через госбюджет, гак и из средств предприятий. Сразу нарушился межотраслевой баланс, были свернуты все государственные программы и начался быстрый спад производства. В направлении либерализации экономики должны были действовать и другие законы: Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о земле, О собственности в СССР и др. СССР погрузился в состояние “без плана и без рынка”.

В Программе совместных действий кабинета министров СССР и правительств суверенных республик (10 июля 1991 г.) было сказано: “Социально-экономическое положение в стране крайне обострилось. Спад производства охватил практически все отрасли народного хозяйства. В кризисном состоянии находится финансово-кредитная система. Дезорганизован потребительский рынок, повсеместно ощущается нехватка продовольствия, значительно ухудшились условия жизни населения. Кризисная обстановка требует принятия экстренных мер с тем, чтобы в течение года добиться предотвращения разрушения народного хозяйства страны”.

Важную роль в кампании против плановой экономики играл подлог, который был возможен лишь благодаря тоталитарному контролю над прессой. Так, советник президента СССР по экономическим вопросам академик А.Г. Аганбегян подтверждал мысль об абсурдности плановой системы тем, что в СССР производится много тракторов, “в то время как реальная потребность в них сельского хозяйства в 3-4 раза меньше”. Этот сенсационный пример обошел западную прессу и до сих пор широко цитируется в литературе. На деле СССР лишь в 1988 г. достиг максимума в 12 тракторов на 1000 га пашни при норме 120 для Европы (даже в Польше было 77, а в Японии - 440). На вопросы депутатов-аграрников А.Г. Аганбегян отвечал молчанием. Кроме “мифа о тракторах” в массовое сознание был внедрен ряд аналогичных мифов (о стали, об удобрениях, о нерентабельности колхозов и др.).

В мае 1991 г. был представлен проект Закона “Об основных началах разгосударствления и приватизации предприятий”. Готовился он в закрытом порядке, все попытки организовать обсуждение в печати или хотя бы в руководящих органах КПСС были блокированы (этого не могли добиться даже консервативные члены Политбюро). На заседании Комитета по экономической реформе ВС СССР, где обсуждался законопроект перед вынесением на голосование в ВС, не были заслушаны даже эксперты, которым премьер-министр поручил анализ проекта. Уже действовало “революционное право”.

Небольшая дискуссия возникла лишь в связи с тем, что законопроект открывал легальный путь для передачи большой части предприятий теневым и криминальным организациям. Часть экономистов активно поддерживала эту идею как чуть ли не главный способ оживления экономики. Юристы предупреждали, что преступный капитал создает совершенно особый олигархический уклад, из которого не может вырасти здоровая рыночная экономика. Кроме того, преступный капитализм всегда будет антигосударственным (мягкие проявления этого вывоз капитала за границу и неуплата налогов).

Закон был проведен через голосование в ВС СССР практически без прений (возразить, причем только с места, смог лишь депутат Л.И. Сухов, таксист с Украины). Группа “Союз” равнодушно отнеслась к прохождению Закона: считалось, что общенародный характер собственности на промышленные предприятия есть конституционная норма, и для приватизации требуется предварительное внесение изменений Конституцию СССР, для которых сторонники Закона не смогут собрать необходимых 2/3 голосов. В момент принятия Закона оказалось, что статья о характере собственности была давно исключена из Конституции СССР без обсуждения, среди множества мелких поправок. Еще более радикальный закон был принят в ВС РСФСР (на деле и он не выполнялся, приватизация проводилась по Указу Президента).

Закон о приватизации по сути ликвидировал не только советскую хозяйственную систему, но и в целом общественный строй (дело было еще глубже - это был поворот на иную, нежели прежде, цивилизационную траекторию). Все экономические, социальные и культурные последствия этого шага, ставшие очевидными через 3-4 года, были точно предсказаны экспертами в мае 1991г.

Изменения Национально-государственного устройства

Общенародная собственность была экономической основой и условием Союза (качества союз, советский и социалистический были взаимно обусловлены). Приватизация промышленности была невозможна без разделения Союза, и наоборот, раздел общего достояния сразу должен был создать межнациональные противоречия.

В СССР, даже в период становления сплоченных национальных элит (70-е годы), не было еще реальных националистических движений, т.к. в главной сфере хозяйства, материальном производстве, межэтнической конкуренции не существовало. Но она уже была в сфере распределения, управления и интеллектуальной деятельности, и как только был декларирован “переход к рынку” и возникла перспектива приватизации, республиканские элиты в короткие сроки создали националистическую идеологию и внедрили ее в сознание соплеменников. В этом они получили поддержку влиятельных идеологов перестройки в центре.

Хорошо изучена роль демократических политиков и публицистов в “раскачивании” конфликтов в Нагорном Карабахе, Чечне и Таджикистане. Такая тактика оправдывалась тем, что национализм это идеология, которую легче всего направить на борьбу с “имперским центром”. Идея демократии была прямо ассоциирована с национализмом. Это сразу многократно увеличило угрозу для СССР, т.к. сепаратизм соединился с подрывом государства изнутри.

Показательно, что демократы поддерживали лишь национализм антисоветский и антирусский. Напротив, испытывая угрозу со стороны этнократических движений, национальные меньшинства республик, видевшие защитника в лице СССР и России (осетины и абхазы, гагаузы, каракалпаки и др.), проявили “оборонительный” русофильский национализм, который оценивался демократами негативно.

Народные фронты в Прибалтике, созданные в 1988 г. под прикрытием республиканских компартий “в поддержку перестройки”, в 1989 г. перешли на открыто антисоветские позиции сепаратизма. Затем компартии были расколоты или фактически ликвидированы. Начали выдвигаться идеи “республиканского хозрасчета”, а затем и экономического суверенитета. В мае 1989 г. Балтийская ассамблея заявила, что нахождение Латвии, Литвы и Эстонии в составе СССР не имеет правового основания. Важным этапом в развитии этой линии были слушания на II Съезде народных депутатов СССР (январь 1990 г.) по вопросу об оценке пакта Молотова-Риббентропа по результатам работы специальной парламентской комиссии под руководством А.Н. Яковлева. “Прибалтийская модель” задала культурную и идеологическую матрицу для националистических движений в других республиках СССР.

Модель развития сепаратизма слегка видоизменялась в соответствии с условиями той или иной республики. Например, в Грузии националисты вначале обострили конфликт с абхазами и организовали, совместно с Центром, трагические события в Тбилиси в апреле 1989 г. (при разгоне митинга погибли 19 человек). После этого все движения, включая коммунистов, стали требовать независимости, а президентом был избран крайний радикал 3. Гамсахурдия.

Почти во всех республиках были организованы инциденты с кровопролитием на национальной почве, в которые часто вовлекали Советскую Армию. Единственной республикой, где национализм ни в один из моментов не стал доминирующей идеологической тенденцией, была Белоруссия.

В эпицентре политического процесса, в Москве и особенно в верховных органах власти, идеологи перестройки выдвинули идею освобождения нерусских народов от “колониального господства” и их политического самоопределения. Г.В. Старовойтова, главный в то время эксперт демократов по национальному вопросу, заявляла, что нации есть основа гражданского общества, и их самоопределение приоритетно (“выше идеи государственного суверенитета”). А.Д. Сахаров предлагал превратить СССР в союз 130 этнонаций. Духом времени прониклась и “Правда”, писавшая о верховенстве прав наций, включая право на неограниченный суверенитет.

Положение резко изменилось после выборов народных депутатов РСФСР в 1990 г., на которых победили радикальные демократы. С этого момента высший орган власти республики - ядра СССР оказал безоговорочную поддержку всем актам суверенизации союзных республик. В 1990 г. РСФСР заключила двусторонние договоры с Украиной, Казахстаном, Белоруссией, Молдавией и Латвией. Экономического значения они не имели, их смысл был в том, что впервые республики были декларированы как суверенные государства.

В июне 1990 г. 1 Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о суверенитете. Она декларировала раздел общенародного достояния СССР и верховенство республиканских законов над законами СССР. Это был первый правовой акт, означавший начало ликвидации Союза. В октябре 1990 г. принимается Закон РСФСР о действии актов Союза ССР на территории РСФСР, устанавливающий наказание для граждан и должностных лиц, исполняющих союзные законы, не ратифицированные ВС РСФСР (беспрецедентный в юридической практике акт). Затем был принят Закон об обеспечении экономической основы суверенитета РСФСР, который перевел предприятия союзного подчинения под юрисдикцию РСФСР. Закон о бюджете на 1991 г. вводил одноканальную систему налогообложения, лишая союзный центр собственных финансовых источников.

Вслед за РСФСР Декларации о суверенитете приняли союзные и некоторые автономные республики. Они содержали официальную установку на создание этнических государств, т.е., на законодательное оформление отказа от государства советского типа (“республики трудящихся”). В Декларации Украины, например, было записано: “Украинская ССР как суверенное национальное государство развивается... на основе осуществления украинской нацией своего неотъемлемого права на самоопределение”. Анализ программ и действий всех главных сепаратистских движений показывает, что все три их главные составляющие-демократия, национализм и исламизм - на деле являлись идеологическими масками местных партийно-государственных элит, которыми прикрывались чисто прагматические цели раздела государства и его собственности.

Появились проекты создать вместо СССР конфедерацию с разными названиями: “Сообщество”, “Содружество” и др. В декабре 1990 г. на IV Съезде народных депутатов СССР поименным голосованием было принято решение о сохранении федеративного государства и его названия - Союза Советских Социалистических Республик. На этом Съезде Н.А. Назарбаев выдвинул идею заключения республиками Союзного договора без участия центра, что говорит о созревшем решении двигаться к конфедерации.

Президент СССР, вопреки мнению депутатов группы “Союз” и экспертов ЦК КПСС по национальному вопросу, вынес весной 1991 г. на референдум вопрос о сохранении СССР. Сама формула референдума включала в себя сразу несколько вопросов и допускала разные толкования их смысла (так, референдум был объявлен общесоюзным, но итоги голосования должны были подводиться по каждой республике в отдельности). “Демократическая Россия” обратилась с призывом ответить “нет” на референдуме.

В референдуме приняло участие 80% избирателей СССР, власти Латвии, Литвы, Эстонии, Грузии, Молдавии и Армении отказались от его проведения, и там он проходил по инициативе отдельных местных Советов и трудовых коллективов (в Латвии к урнам пришло свыше 500 тыс. человек, в Литве более 600 тыс., в Молдавии более 800 тыс., в Грузии - 45 тыс. и в Армении - 5 тыс.). 76,4% участвовавших в голосовании высказались за сохранение СССР. Никакого влияния на политический процесс это не оказало. В Москве более половины участников проголосовали против сохранения СССР. Главным результатом референдума было то, что он узаконил саму возможность роспуска СССР, который в массовом сознании был до этого незыблемым символом.

На этом фоне велась разработка нового Союзного договора для переучреждения СССР. Идея эта возникла еще в 1989 г., в мае 1990 г. был готов первый вариант, и текст его начал изменяться в попытке удовлетворить всех участников, со сдвигом в сторону конфедерации. В ноябре 1990 г. внутренне противоречивый документ был внесен в ВС СССР и вызвал критику и справа, и слева. Это побудило М.С.Горбачева пойти на прямой контакт с руководителями девяти республик, выразивших желание подписать Договор (формула “9 плюс 1”). 23 апреля 1991 г. был начат так называемый Ново-Огаревский процесс.

Совещание “руководителей республик” было органом, не предусмотренным Конституцией СССР. Предлагаемые им варианты договора все больше отступали от решений IV Съезда народных депутатов СССР, но на запросы депутатов ответа не давалось. 17 июня Горбачев подписал, а 18 июня направил в ВС СССР и ВС республик проект “Договора о Союзе суверенных государств”. После ряда изменений последний вариант обсуждался в Ново-Огареве 23 июля 1991 г. По мнению трех групп экспертов, договор означал не только отход от принципов федеративного государства, но создание даже и не конфедерации, а “клуба государств”. Во многих отношениях проект был лишен какой-либо логики и являлся нагромождением противоречий.

Так, принятая в Ново-Огареве процедура поэтапного подписания Договора приводила к беспрецедентной в мировой практике ситуации, когда в течение длительного времени на одной территории должны были существовать два государственных образования: Союз Советских Социалистических Республик и Союз Советских Суверенных Республик с разным законодательством и даже с разными границами. Это повлекло бы за собой тяжелые последствия (что к тому времени уже показал опыт Югославии).

На встрече 23 июля было назначено подписание Договора в сентябре-октябре, но 29-30 июля на закрытой встрече в Ново-Огареве Горбачева, Ельцина и Назарбаева решено провести подписание 20 августа, вне рамок Съезда народных депутатов СССР. Новый текст Договора не был передан Верховным Советам и не публиковался до 15 августа 1991 г. Этот Договор был результатом личных компромиссов М.С.Горбачева, а не верховной союзной власти как государственного института.

Подписание нового Союзного договора не состоялось из-за произошедшего 19-21 августа в Москве “государственного пе-реворота”.

События 19-21 августа 1991г. и ликвидация СССР 

Летом 1991 г. события ускорились. В июне прошли выборы первого Президента РСФСР, им был избран Б.Н Ельцин (он получил голоса 43 процентов избирателей). В ВС СССР премьер-министр В. Павлов потребовал чрезвычайных полномочий, а министры обороны, внутрених дел и председатель КГБ на <<закрытом” заседани поставили, по сути, вопрос о введении чрезвычайного положения.

В июле собрался Пленум ЦК КПСС, на котором после резких выступлений Горбачева обязали представить отчетный доклад на съезде КПСС осенью того же года. 2 июля произошел формальный раскол КПСС - в ней было учреждено “Движение демократических реформ” во главе с А.Н. Яковлевым и Э.А. Шеварднадзе, которые опубликовали заявление в крайне антигосударственном духе. М.С. Горбачев поддержал это движение, ибо “оно направлено на достижение согласия, единства”.

Утром 19 августа радио сообщило, что Горбачев, находящийся в отпуске в Крыму, по состоянию здоровья не может исполнять обязанности президента, и руководство СССР осуществляет Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), который временно берет на себя всю полноту власти. В Москву “для охраны общественного порядка” были введены войска и бронетехника.

В состав ГКЧП входили: вице-президент Янаев, который исполнял обязанности главы государства во время отпуска Горбачева, премьер-министр, министры внутренних дел и обороны, председатель КГБ, член президентского совета по оборонной промышленности и председатели ассоциаций промышленных предприятий и крестьянской. ГКЧП был поддержан практически всем кабинетом министров, который собрался 19 августа. По сути, в “заговоре” участвовала вся “команда Горбачева”, за исключением его самого вся верхушка государственной власти СССР.

Руководство РСФСР “стало на защиту Конституции и Президента СССР”. ЦК КПСС лишь укрепил свою репутацию абсолютно недееспособного органа, заявив, что “не скажет о своем отношении к ГКЧП, пока не узнает, что с его Генеральным секретарем товарищем Горбачевым”. Большинство руководителей республик воздержалось от комментариев, сделав вид, что “путч” - внутреннее дело России. Никаких шагов ГКЧП не предпринимал.

Утром 21 августа ситуация определилась. С Горбачевым официально связались по телефону, к нему поехали вице-президент России А.В. Руцкой и премьер-министр И.С. Силаев. Они привезли Горбачева в Москву, а членов ГКЧП - арестовали.

Многие обозреватели отмечают совершенно неожиданное, никак не мотивированное и никем не объясненное прекращение “путча”. Никакой военной угрозы демократы для “путчистов” не представляли и наступления на них не вели. С другой стороны, никакой эволюции во взглядах самих “путчистов” также не наблюдалось, никаких переговоров, на которых они под давлением постепенно сдавали бы свои позиции, не было.

В Москве Горбачев выдвинул версию, согласно которой он был арестован и лишен связи на его даче в Форосе (Крым). При последующем расследовании эта версия подтверждения не получила*1*. Согласно официальной версии, сформулированной Б.Н.Ельциным, а затем даже утвержденной Верховным Советом СССР, в СССР был совершен государственный переворот, организованный группой заговорщиков, которые были признаны преступниками (премьер-министр России И.С. Силаев даже призывал их немедленно расстрелять).

*1* 24 августа генеральный директор НПО “Сигнал”, которое изготовляло систему связи Президента. В. Занин сделал заявление: “Ознакомившись с версией М.С. Горбачева, сделанной письменно в газетах, я утверждаю, что таким образом изолировать Президента СССР от связи невозможно... То есть был случай добровольного невыхода на связь”. Самой современной спутниковой связью были оборудованы автомашины Горбачева, к которым обитатели виллы имели свободный доступ.

Обстановка была такова, что никого не волновали неувязки с правом: политики, подменяя суд, уже не только дали событиям юридическую квалификацию, но и вынесли приговор. Члены ГКЧП до суда и даже до следствия были признаны преступниками. В целом, весь политический процесс 1991 г. находился в полном противоречии с правом. Позднее один из обвиняемых по “делу ГКЧП”, Командующий сухопутными войсками генерал армии В.И.Варенников, отказался от амнистии и на суде был признан невиновным “ввиду отсутствия состава преступления”.

В акцию ГКЧП не были вовлечены никакие организованные политические силы. Высший оперативный орган партии (Политбюро) никакой деятельности в этот период не вел и документов не принимал. “Путч” застал управление партией врасплох. 20 августа в Москве находилось примерно 2/3 членов ЦК, однако секретариат от проведения пленума отказался. Дела, возбужденные после августа против областных организаций КПСС, а также против ряда членов Политбюро и секретарей ЦК КПСС были закрыты ввиду полной непричастности этих организаций к событиям в Москве. Группа “Союз”, которая требовала снятия президента и введения чрезвычайного положения, также оказалась вне “путча”. Более того, председатель группы Н. Блохин заявил, что осуждает действия ГКЧП.

КГБ, якобы специально предназначенный для подобных операций, ничего не знал (вплоть до самых высших уровней командования) о планах “переворота” и не участвовал в нем. Московский, весьма консервативный ОМОН получил 19 августа приказ “О мерах по усилению общественного порядка и безопасности в условиях чрезвычайного положения”, а затем ОМОН был разоружен, склады с оружием опечатаны.

Не было также никаких массовых выступлений в поддержку ГКЧП или против него (в Москве, несмотря на призыв Б.Н. Ельцина и мэра Г.Х.Попова, не забастовало ни одно предприятие, кроме биржи). Эти события подтвердили, что все политические конфликты перестройки представляли собой борьбу между узкими группировками при полном безразличии и бездействии подавляющего большинства населения страны.

После августа 1991 г. прошел первый этап революционного перераспределения собственности. Была во внесудебном порядке лишена всей собственности КПСС и предприняты многочисленные попытки захвата собственности общественных организаций, вузов, редакций газет и т.п. Некоторые из таких случаев получили широкую огласку - вроде осады демократами здания Союза писателей РСФСР (его отстояли собравшиеся там писатели).

Важнейшим результатом “августовской революции” было запрещение во внесудебном порядке КПСС и компартии РСФСР, а также ряда просоветских общественных организаций. М.С. Горбачев обратился к партии с призывом к самороспуску (к разработке М.С. Горбачевым определявших судьбу КПСС документов не были привлечены не только члены ЦК, но и секретари ЦК КПСС - лишь приближенные генсека).

Пресса и демократические идеологи после августа вели активную кампанию на “добивание” Центра (ставился уже вопрос о расчленении и РСФСР). Антиэтатизм достиг особого накала, многие видные деятели клялись, что они всю жизнь боролись “с государственным монстром”. Министр здравоохранения РСФСР В. Калинин предписал всем облздравам и горздравам: “Категорически запрещаю исполнение каких-либо приказов и распоряжений Минздрава СССР, а также контакт с их(?) функционерами”. Американский политолог А. Янов в лекции в Институте философии АН СССР сказал, что “августовская победа почти целиком исполнила функцию оккупационных властей”.

Демонтаж всей системы государственной власти СССР был после этого лишь делом техники. На открывшемся 2 сентября V Съезде народных депутатов СССР ему даже не разрешили следовать повестке дня. Н.А. Назарбаев зачитал “Заявление Президента СССР и высших руководителей союзных республик”, которое было ультиматумом с требованием самороспуска. Съезд был ликвидирован, а Верховный Совет СССР полностью деморализован. 14 сентября Государственный Совет СССР (созданный перед этим новый орган) принял решение об упразднении большинства министерств и ведомств СССР.

Удалось, однако, реанимировать подготовку Союзного договора (“Ново-Огарево II”), теперь всего лишь с созданием конфедерации. 1 сентября руководители 10 республик выразили готовность подписать договор (РСФСР, Украина, Беларусь, Казахстан, Азербайджан, Кыргызстан, Таджикистан, Армения, Туркменистан, Узбекистан). 25 ноября проект был окончательно согласован, а 27 ноября опубликован. Он должен был быть подписан в декабре. М.С. Горбачев продолжал с оптимизмом определять свою “однозначную позицию”: “Я - за новый Союз, Союз Суверенных Государств - конфедеративное демократическое государство”. Абсурдность формулы “конфедеративное государство” никого уже не трогала.

Б. Ельцин, Л. Кравчук и С. Шушкевич до такого исхода решили дело не доводить и в местечке Беловежская пуща, под Минском, 8 декабря 1991 г. тайно подписали соглашение о ликвидации СССР (“с целью сохранения единства”). В их заявлении сказано, что СССР “как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование”, прекращалась и деятельность органов СССР. Среднеазиатские республики, Казахстан и Армения выразили свое недоумение но было поздно.

История государства Союза Советских Социалистических Республик завершилась.

Моментальное расчленение единой хозяйственной системы СССР означало бы экономическую и социальную катастрофу для всех его республик. Поэтому 21 декабря 1991 г. было учреждено Содружество Независимых Государств (СНГ). Декларация о его создании была подписана в Алма-Ате представителями 11 республик бывшего Союза: Азербайджанской Республики, Республики Армения, Республики Беларусь, Республики Казахстан, Республики Кыргызстан, Республики Молдова, Российской Федерации (РСФСР), Республики Таджикистан, Туркменистана, Республики Узбекистан, Украины.

Тогда же был создан Совет глав государств СНГ как высший орган Содружества, который должен был собираться не менее двух раз в год. Ему подчинялся Совет глав правительств. Через год был утвержден Устав СНГ. На постоянной основе стал работать созданный в марте 1993 г. Координационный консультативный комитет заместителей глав правительств стран СНГ.

Координирующими органами являются создаваемые в рамках СНГ межгосударственные комитеты, комиссии и советы. Так, 30 декабря был создан Межгосударственный совет по космосу. 8 февраля 1992 г. учреждается целый ряд совместных органов: Межгосударственная комиссия по закупкам продовольствия, сырья и материалов. Электроэнергетический совет, Межгосударственный экологический совет. Межгосударственный совет по гидрометеорологии. Таможенный Совет СНГ. Бывший Внешэкономбанк СССР был преобразован в межгосударственный банк, занятый проблемой внешней задолженности, унаследованной от СССР.

Особые соглашения были заключены в военной области. 14 февраля 1992 г. был определен порядок финансирования совместных вооруженных сил и формирования единого оборонного бюджета. Для управления сотрудничеством в области обороны был создан Совет министров обороны и образовано Главное Командование Вооруженных Сил государств СНГ. Начали формироваться коллективные силы по поддержанию мира в зонах конфликтов. В октябре 1992 г. Совет министров обороны СНГ принял “Концепцию внешней безопасности”, а в 1993 г. был создан совместный Комитет по ядерной политике.

В РСФСР с 1 января 1992 г. была начата радикальная экономическая реформа (“шоковая терапия”), которая политическими средствами разрушила советскую систему хозяйства. Была проведена обвальная приватизация промышленности, колхозы превращены в акционерные общества, отменено государственное регулирование цен. Была принята “программа структурной стабилизации” Международного валютного фонда, несовместимая с советской системой во всех своих основных положениях. Начался быстрый и неуклонный спад производства, сокращение числа занятых в этой сфере, инфляция и рост внутреннего и внешнего государственного долга.

Россия вступила в так называемый переходный период, который в области государственного строительства характеризовался нестабильностью и постоянной реорганизацией всех институтов государства. Еще большая зыбкость возникла в области права (“правовой беспредел”). Были официально или идеологически лишены силы нормы советского права и утвержден принцип “все, что не запрещено законом, разрешено”. Это противоречило и типу правовой культуры общества, и состоянию законодательной базы.

После декабря 1991 г. быстро стали демонтироваться структуры власти и управления советского типа. Усиливалось разделение представительной и административной власти с резким усилением последней. На местах стали действовать аналоги комиссаров - представители администрации Президента. В октябре 1993 г. Съезд народных депутатов и Верховный Совет РСФСР был распущен указом Президента, который Конституционный Суд признал незаконным. После краткого противостояния вопрос был решен вооруженной силой. В декабре 1993 г. была введена новая Конституция, согласно которой Россия - Российская Федерация стала президентской республикой.

ВОПРОС 2.

Среди проблем становления новой российской государственности можно выделить в первую очередь проблемы государственно-институционального характера.

1. Согласно Конституции, Россия является демократическим государством с республиканской формой правления. В Основном законе страны закреплены принципы разделения властей и верховенство закона. Однако на практике Конституция 1993 года не столько закрепила, сколько провозгласила правовое российское государство. В этом отношении она является в большей степени программным документом, нежели Основным законом, поскольку не фиксирует соответствующих общественных отношений.

2. В соответствии с Конституцией Россия - это демократическое государство с республиканской формой правления. В нашей президентской республике глава государства обладает большими полномочиями по формированию правительства и выработке основных направлений внутренней и внешней политики. Это приводит к тому, что многие решения главы государства зависят от компетенции окружающих президента лиц, а правительство России - мало самостоятельно и постоянно находится под угрозой роспуска.

3. Принятый вариант Конституции Российской Федерации был разработан под сильную президентскую власть, которой ни парламент, ни Конституционный Суд уже не могли ничем угрожать. Это привело к тому, что оппозиция выступает за внесение изменений в Основной закон страны в то же время понимая, что даже абсолютное большинство в парламенте не гарантирует ей право на власть. Такая конституционная коллизия в условиях сильной политической оппозиции создает в России ситуацию перманентного конфликта между законодательной и исполнительной ветвями власти. Но главная проблема становления новой российской государственности состоит не в наличии этого конфликта, а в том, что разные ветви власти систематически нарушают российское законодательство, в том числе и Конституцию Российской Федерации.

4. В современной России для формирования правового государства необходимо создать соответствующее правовое пространство и достичь необходимый уровень правовой культуры как населения в целом, так государственных чиновников в частности. Пока в российском менталитете ценности, соответствующие принципам, провозглашенным в Конституции, еще не стали доминирующими. Поэтому одна из проблем становления новой российской государственности заключается также в том, что Конституция провозгласила Россию демократическим государством в условиях слабого демократического электората (на парламентских выборах 2003 года за политические партии либеральной направленности проголосовало около 8% избирателей).

5. Согласно Конституции, Россия является федеративным государством. Закрепляя федеративное устройство России, Конституция вместе с тем породила его асимметрию, поскольку субъекты Федерации - республики, области, края и округа - на практике находятся не в равном политическом и экономическом отношениях. Кроме того, до последнего времени многие законодательные акты субъектов Федерации, включая конституции республик и уставы краев и областей не соответствовали Конституции Российской Федерации, нарушая ее отдельные положения.

6. Важная роль в становлении современной российской государственности отводится формированию национально-государственной идеи, необходимой для консолидации российского общества. Российские демократы, приступая в начале 90-х гг. к либеральным реформам, обещали сделать жизнь россиян в скором времени процветающей и приближенной к мировым стандартам. Однако результаты реформ оказались в явном противоречии с замыслами: стремительно упало производство; резко сократился жизненный уровень; девальвировались некоторые традиционные ценности; возник номенклатурно-криминалистический капитализм; обострились социально-политические противостояния и национальные конфликты. В результате современное российское общество выглядит социально разобщенным и прежде всего по базовым ценностям. Идеи демократии для многих россиян стали в настоящее время синонимами всего плохого и поэтому не могут служить консолидирующим фактором.

Целый ряд проблем в становлении новой российской государственности существует в России во взаимодействии государства и индивида, государства и общества. Во взаимодействии государства и индивида можно выделить два аспекта проблем - правовой и социальный.

7. Конституция провозгласила права человека и гражданина в России, которые на практике зачастую носят декларативный характер. Современное российское государство не обладает пока необходимыми ресурсами для того, чтобы быть непосредственным гарантом конституционных прав человека и гражданина в России.

8. Большие проблемы возникли во взаимодействии государства и человека в России в социальном плане. Прежняя российская государственность базировалась на принципах патернализма, являющихся оборотной стороной политики полицеизма. Полицеизм - это вера в возможность достижения прогресса путем насилия. В ходе реформ государство в России отказалось от политики полицеизма, но оно также стало сворачивать социальные программы, не выплачивая своевременно заработную плату и пенсии. Поэтому одной из важных проблем становления российской государственности выступает формирование в России социального государства, более привычного для патерналистской ментальности россиян.

Другой комплекс проблем возник во взаимоотношении государства и общества.

9. В России еще гражданское общество только формируется и перспективы его становления достаточно проблематичны. Это обусловлено тем, что, с одной стороны, государство традиционно стремится сузить сферу гражданского общества и охватить своим контролем как можно большее число общественных связей и отношений. С другой стороны, это обусловлено специфическим менталитетом россиян, который блокирует их гражданскую самостоятельность и инициативу.

10. Важной проблемой становления российской государственности выступают отношения государства к природным ресурсам страны. Попытки реформаторов путем либеральных реформ перевести Россию на путь инновационного развития не увенчались успехом. Современное российское государство вынуждено ориентироваться на традиционный способ выхода из кризиса - мобилизационный путь развития за счет экстенсивного использования природных ресурсов (газ, нефть, лес, золото), внеэкономических способов эксплуатации рабочей силы (систематические невыплаты заработной платы) и внешних займов.

Целый ряд проблем возник в связи с взаимодействием российского государства и мирового сообщества. Кризис мирового коммунизма, распад СССР как мировой державы привели к серьезным геополитическим изменениям в мире.

11. Россия, утратив свои позиции в мире, пока не выработала геополитическую стратегию и поэтому больше действует ситуативно, чем стратегически. Поэтому некоторые аналитики считают, что Россия на международной арене в настоящее время действует скорее обдуманно, чем продуманно, т.е. действует исходя из ситуации, а не из стратегических соображений в соответствии с какой-либо концепцией национально-государственной безопасности.

В.3. Реорганизация системы местного управления. Формирование современного федерализма.

Проблему российского федерализма в более широком контексте децентрализации государственной власти. Необходимость такого подхода в настоящее время ощущается особенно остро. Люди, разрабатывавшие и воплощавщие в жизнь концепцию российского федерализма (законодатели, политики, политологи) как правило забывали о том, что федерализм являет собой всего лишь частный случай децентрализации, даже если учитывать только вертикальный аспект последней. В результате к сегодняшнему моменту процесс децентрализации в России развивается в самом неблагоприятном и опасном для ее государственности направлении. 

В общих чертах этот процесс можно описать следующим образом: 

во-первых, децентрализация происходит в высшей степени неупорядоченно, - огромное количество полномочий и ресурсов перераспределяется на договорной основе, либо присваивается явочным порядком. Вледствие этого возникает статусное неравенство субъектов РФ, неизбежно ведущее к выстраиванию иерархической системы. Уже сегодня можно говорить о становлении в России иерархического федерализма

во-вторых, децентрализация принимает крайне однобокий характер, затрагивая, по существу, только взаимоотношения между федерацией и ее субъектами. Сдедствием подобной однобокости является активизация встречных процессов централизации. Новыми центрами концентрации государственной власти становятся исполнительные органы регионов, чьи интересы заключаются в том, чтобы 

1) перетянуть к себе как можно больше полномочий и ресурсов от федерального центра, 

2) ослабить, либо вообще ликвидировать местное самоуправление, 

3) подмять под себя представительные и судебные органы власти, поставить под свой контроль местные отделения федеральных структур; 

4) уйти из под контроля общества, прессы и региональных подразделений центральной власти. 

Итог: усиление центробежных тенденций в государстве и создание предпосылок для произрастания на региональном уровне жестко централизованных авторитарных режимов

Сразу оговорюсь, что я считаю бессмысленным подходить к федерализму с оценочной точки зрения - как к безусловному благу, или безусловному злу. Главный вопрос заключается в том, какие аспекты федерализма выводятся на первый план, а какие остаются в тени. В зависимости от этого федералисткая идеология может в настоящее время послужить причиной разрушения российского государства, либо стать одним из источников его консолидации на новой основе. 

“Децентрализованный федерализм” как идеология региональных элит.

В настоящее время в российской политике на региональном уровне закрепился определенный идеологический подход к решению проблемы федерализма. Особенность этого подхода заключается в том, что он не изложен в виде систематической концепции. Составить о нем впечатление можно только по отдельным высказываниям и действиям представителей региональных элит. 

Основными чертами этой идеологии являются: 

1) оправдание практики несоблюдения регионами российских законов; 

2) кричащее противоречие между желанием ускорить процесс федерализации и требованием затормозить развитие местного самоуправления; 

3) нежелание реформировать сложившуюся систему межбюджетных отношений на началах прозрачности, упорядоченности и систематизации; 

4) горячее одобрение нынешней практики заключения договоров о разграничении полномочий. 

Остановимся на каждом из этих пунктов более подробно. 

Нарушение российских законов.

Тезис о стихийной децентрализации получает подтверждение, когда мы обращаемся к распространенной практике нарушения субъектами федерации российских законов. В сущности, эти нарушения в основной своей массе являются каналами перераспределения властных полномочий, - добавим, перераспределения, производимого регионами односторонне и явочным порядком. 

Само собой разумеется, что противоречия между региональными и федеральными законами - обычное дело для повседневной законодательной рутины федеративного государства. Но в данном случае речь идет отнюдь не о случайных несоответствиях, возникающих в рабочем порядке, а о сознательной установке на “самостийность” законодательства субъекта федерации. Появились уже и теоретики такого подхода. Председатель Палаты Республики Государственного Собрания Республики Саха Е. М. Ларионов заявляет: 

“Ряд зарубежных, российских ученых и политиков считает, что федерализм бывает централизованным и децентрализованным. На первый взгляд, такой подход в теоретическом плане правильный, однако, на практике централизованный федерализм постепенно приводит к методам унитарного государства. В связи с этим могут раздаваться голоса, и они уже раздаются, что необходимо привести в соответствие конституции республик, уставы краев и областей к Конституции Российской Федерации. На наш взгляд, это и есть централизованный федерализм. 

Отсюда следует, что истинный федерализм ничего общего не имеет с понятием централизованного федерализма, и мы думаем, близнецов конституций и уставов не должно быть, как в прошлые времена, когда мы их просто списывали.” [1, стр. 14-15] 

Возникает подозрение, что якутский спикер сознательно затушевывает суть проблемы. Требование привести в соответствие конституциии уставы субъектов РФ с российской Конституцией трактуется им как механическое копирование и в таком абсурдном виде отвергается. Между тем очевидно, что в данном требовании содержится нечто иное, а именно обязанность устранять противоречия между региональным и федеральным законодательством в части, не относящейся к собственным предметам ведения субъектов федерации. 

Совершенно очевидно, что острие этого логического трюка направлено г-ном Ларионовым против сторонников единства законодательного поля в России. В то же время он предоставляет нам право причислить к адептам “децентрализованного федерализма”, всех тех, включая самого себя, кто отстаивает право субъектов РФ вступать в противоречие с федеральными законами и тем самым присваивать явочным порядком полномочия федерального центра. 

Разговор о несоответствии Конституций и законов ряда субъектов РФ федеральному законодательству ведется с 1994 года. Уже тогда обращалось внимание на то, что 7 республик в составе РФ (Якутия, Башкирия, Татарстан, Чечня, Тува, Коми, Бурятия) провозгласили себя суверенными. При этом Башкирия объявила свои отношения с РФ договорными, а Татарстан заявил о прерогативе “самостоятельно определять свой государственно-правовой статус” и назвал себя субъектом международного права. Кроме того, Татарстан, Башкирия и Саха (Якутия) закрепили в своих конституциях механизмы приостановки федеральных законов, “ущемляющих интересы республики, а Тува, сделавшая то же самое, пошла еще дальше, предусмотрев право выхода из Российской Федерации. Были установлены грубые нарушения рядом республик Конституции РФ в области прав человека, национального и языкового равноправия, гражданства, налогового законодательства, воинской службы. Отмечались факты очевидного вторжения этих субъектов РФ в компетенцию федерации (например, в вопросе о назначении республиканских прокуроров). [2]. 

С тех пор не появилось никаких признаков тому, что вышеозначенные республики вняли справедливой критике и устранили хотя бы самые вызывающие пункты противоречий с Конституцией РФ, - за исключением тех крайне редких случаев, когда их заставил это сделать Конституционный Суд. 

Авторитет последнего, впрочем, также попирался самым беззастенчивым образом. Достаточно указать на решения КС от 13.03. 92 относительно ряда нормативных актов Республики Татарстан. Неконституционными были признаны, в частности, положения о договорной основе отношений Татарстана и Российской Федерации, о его статусе как субъекта международного права, об ограничении действия на его территории законов России. [3, стр. 60] Все эти положения, тем не менее, продолжают фигурировать в татарской Конституции и поныне. 

Не следует забывать, что речь идет об Основных законах республик, призванных задать алгоритмы развития их законодательных систем. Следовательно, не отреагировав адекватно и вовремя на указанные нарушения, федерация позволила заложить в эти алгоритмы вирус хронического несоответствия федеральному законодательству. Так или иначе, но процесс накапливания несоответствий и противоречий в российской системе законодательных актов продолжается и постепенно переходит в качественно новую фазу. 

Если раньше субъекты РФ принимали неконституционные акты “тихо и незаметно”, стараясь не привлекать к такого рода законотворчеству особого внимания, то теперь они все чаще бросают российскому законодательству открытый вызов. Так, в ноябре 1996 года Президент Бурятии Потапов объявил о введении в республике “Особого режима управления экономикой и социальной сферой”, а главным элементом этого режима провозгласил отказ от выполнения ряда республиканских и федеральных законов. [4, стр. 2] 

На той же пресс-конференции, где Потапов сделал заявление об особом режиме, он поведал представителям СМИ о любопытном разговоре, состоявшемся между ним и Президентом Татарстана Шаймиевым: 

“Я советовался с удмуртами. Сейчас видите в Удмуртии как идут дела. Я когда с Волковым советовался я говорю: “Слушай, я Шамиеву сказал: “Вот, что у нас произошло”. Он говорит: “Ну и дурак. Не надо было идти [на выборы глав муниципальных образований - С. М.].... Надо было назначать [глав муниципальных образований - С. М.] с согласия [представаительных органов самоуправления]”. Я говорю: 

- Вы-то это сделали, но вы же Конституцию Российской Федерации нарушили и Федеральное законодательство нарушили! 

- Ну и что, нарушили? Зато порядок будет там.” [5, стр. 3] 

Из этого разговора становится ясным, насколько большую роль в расшатывании российского законодательства играют признанные “авторитеты” суверенизации и сам процесс обмена опытом между региональными лидерами. 

В ряде случаев имеет место открытое неповиновение требованиям законодательства. Так, Президент и парламент Калмыкии отказались приводить избирательное законодательство республики в соответствие с федеральным даже после после того, как Центризбирком во всеуслышание заявил о грубейших нарушениях Конституции. 

Ниже будут более подробно рассмотрены нарушения отдельных законов. 

Если попытаться сформулировать основные результаты этого процесса, то мы придем к следующим выводам: 

узурпация властных полномочий; 

облегчение произвольного доступа к бюджетным средствам 

массовые нарушения гражданских прав 

Рассмотрим каждое из этих явлений в отдельности.

Узурпация властных полномочий

Процесс присвоения региональными властями властных полномочий имеет два направления - внутреннее и внешнее, которые как правило развиваются параллельно и одновременно. Под внутренним направлением я имею ввиду присвоение Главами субъектов РФ администраций функций других внутрирегиональных органов власти - правительств, законодательных собраний, судов и органов местного самоуправления. Такое присвоение может осуществляться как в скрытой, так и в явной форме. 

Пример демонстративного поведения как всегда преподносит президент Калмыкии Илюмжинов. 16 февраля 1998 г. он подписал указ об упразднении республиканского правительства и переходе его полномочий к Президенту, т. е. к самому себе. Мотивы этого поступка “Известия” усматривают в том, что “ликвидация правительства дает возможность президенту распоряжаться бюджетом более свободно, чем прежде.” В данном случае Илюмжинов нарушил не федеральное, а республиканское законодательство, но несмотря на это логика его действий вполне вписываласть в стратегию противостояния федерации, поскольку, как пишут “Известия”: “Известны усилия К. Илюмжинова, направленные на создание лояльных ему во всех отношениях федеральных структур: системы судов, прокуратуры, милиции. Фактически, в республике ... осталась единственная федеральная структура, на которую не распространяется власть амбициозного президента - это управление федеральной службы безопасности в Калмыкии. Тем не менее К. Илюмжинов делает все возможное, чтобы сменить неугодного ему начальника ФСБ.” [6] 

Особенно интересны попытки легитимизировать подчинение территориальных органов федеральных структур. Такая попытка была предпринята президентом Ингушетии Русланом Аушевым, который вынес на референдум вопрос о переведении правоохранительных органов и судов из федерального в республиканское подчинение. Верховный Суд РФ признал незаконным это решение, что встретило крайне болезненную реакцию в руководстве республики. Помощник президента сказал: “Решение о проведении референдума принимал съезд ингушского народа, и он же будет его отменять”. [7] 

Однако, предпринятая Аушевым попытка действовать в открытую в процессе присвоения федеральных полномочий скорее выглядят исключением на фоне других регионов, предпочитающих тактику “тихого” перетягивания этих же полномочий под свою юрисдикцию. 

Ущемление прав граждан на местное самоуправление

Особый интерес представляют собой массовые нарушения регионами российского законодательства, например те, которые были предприняты после принятия в 1995 году закона “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации.” 

Нарушения субъектами РФ ее Конституции и законов повсеместно случались и раньше, но с появлением, развитием и укреплением органов местного самоуправления эти нарушения утратили абстрактный характер, потому что начали вонзаться в живую плоть: порождать конфликты и человеческие трагедии. 

Республики в составе РФ первыми увидели в местном самоуправлении угрозу своему всемогуществу, которого они достигли путем постепенного перетягиания полномочий от федерального центра, - и первыми объявили крестовый поход на этот новый и только нарождающийся в России институт гражданского общества. 

Именно поэтому в течение 1996 года критика местного самоуправления заняла столь значительное и почетное место в идеологии властвующих региональных элит. При этом наиболее распространенными являются три аргумента: 

а) полноценное самоуправление - дело далекого будущего. Президент Татарстана Шаймиев: “Мы находимся только в начале пути к созданию демократического общества. По-моему, сейчас еще рано принимать законы о местном самоуправлении на уровне городов и районов”. 

б) местное самоуправление вносит хаос и дезорганизацию в систему руководства регионом. Глава Республики Мордовия Меркушин: “Многие депутаты нижней палаты парламента убеждены в том, что демократия - это когда власть опускается до самых низов. Но за такими красивыми словами сегодня скрывается опасность потери управляемости страной, субъектом Федерации...” 

в) отсутствие финансовой базы не позволяет формировать органы самоуправления на большинстве территорий. Председатель Смоленской областной Думы Антуфьев: “Сегодня гораздо важнее улучшить положение в экономике, а потом, когда это произойдет, шаг за шагом развивать местное самоуправление, создавать его экономическую базу”. 

Поражает наивность, с которой региональные лидеры не замечают, что точно такие же аргументы могут быть обращены против столь горячо любимого и защищаемого ими федерализма! Действительно, совершенно невозможно понять, почему выбирать власть на уровне городов и районов преждевременно, а на уровне субъектов федерации - самое время. Почему выборная власть в муниципальных образованиях дезорганизует управление регионах, а вот выборная власть в регионах отнюдь не дезорганизует управление Россий в целом, и напротив, даже укрепляет? 

Однако, в наиболее абсурдное противоречие впадают те региональные лидеры, которые говорят об отсутствии надлежащей финансовой базы для местного самоуправления. Особенно в том случае, если возглавляемые ими регионы сами являются дотационными. Когда г-н Меркушин рассуждает о недостаточности экономической базы местного самоуправления, он видимо забывает, что Республика Мордовия представляет собой один из самых депрессивных регионов России, целиком зависящий от федеральных дотаций. 

“Какое у нас местное самоуправление, когда 80 - 90% районов сейчас живут на трансферте, финансовой базы нет”, - сокрушается Президент Бурятии Потапов. И это - через 10 минут после торжественно-назидательного заявления: “Надо ускорить и действительно придвинуться к действительному федерализму. Россия , провозглашая сейчас федерализм, на самом деле сохраняет унитарное государство.” Позвольте, но ведь Бурятия тоже самым безнадежным образом “сидит на трансферте”, о чем г-н Потапов сообщил на той же самой пресс-конференции! Значит, федерализм без денег строить можно, а местное самоуправление нельзя? Унитарное государство в масштабе региона - хорошо, а в масштабе России - плохо?.

Еще один пример. Председатель Смоленской областной Думы Антуфьев вошел в Государственную Думу с предложением: “Установить переходный период реформирования системы местного самоуправления сроком на 2 года. На время переходного периода разрешить назначаемость руководителями исполнительной власти субъектов российской Федерации глав муниципальных образований местного самоуправления по согласованию с представительным органом власти данных муниципальных образований”. В пояснительной записке предложение мотивируется тяжелым положением регионов, отсутствием финансовой базы самоуправления. Остается, однако, непонятным, почему по тем же самым причинам г-н Антуфьев не предлагает ввести переходный период реформирования федеративных отношений, на время которого разрешить “назначаемость” Президентом России руководителей исполнительной власти субъектов федерации? Ведь Смоленская область тоже неспособна обеспечить за счет собственных источников минимальную бюджетную потребность. 

Совершенно очевидно, что критика местного самоуправления в устах региональных лидеров основана на двойном стандарте и служит исключительно для оправдания их нежелания делиться с кем бы то ни было властными полномочиями и финансовыми ресурсами. 

Именно этим стремлением и было продиктовано массовое нарушение субъектами федерации российского законодательства о местном самоуправлении. В авангарде данного демарша выступил традиционный лидер российской “суверенизации” Татарстан. 

29 ноября 1994 года в Конституцию Татарстана была внесена поправка, согласно которой в городах и районах республики власть осуществляется не органами местного самоуправления (как значилось в первоначальном тексте), а органами государственной власти в лице Советов народных депутатов. На следующий день Президент Шаймиев подписал закон “О местных органах государственной власти и управления”, в котором новая система была прописана более подробно. Главная ее особенность заключается в том, что глава местной администрации (района или города) назначается Президентом Республики Татарстан с согласия соответствующего Совета народных депутатов. 

В число стойких нарушителей федерального законодательства о местном самоуправлении Татарстан попадает с весны 1996 года - после того как он отказался приводить свои нормативные акты в соответствие с законом “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”, который требует формировать на уровне городов и районов органы местного самоуправления и не допускает никаких “согласований” кандидатов в главы местной администрации с региональными лидерами. 

Примерно с этого же времени татарский закон “О местных органах государственной власти и управления” начинает играть роль своеобразной “нормативной модели” для тех региональных администраций, которые решились встать на путь фактической ликвидации органов самоуправления в городах и районах. В качестве одного из “рядовых” примеров такого рода подражания можно привести принятый в первом чтении (28.10.96) проект закона “О территориальных органах государственной власти Новосибирской области“, предполагающий избрание в районах и городах областного значения Советов депутатов и практику назначения глав территориальных администраций по согласованию с советами. 

Наиболее радикальная и в то же время скандальная попытка реализовать “татарскую модель” была предпринята руководством Удмуртии. 

В отличие от Новосибирской области и ряда других регионов, где органы местного самоуправления в районах и городах не избирались, в Удмуртской республике местные выборы прошли еще в апреле 1994 года. Принятый в 1995 году Федеральный закон автоматически взял избранные органы местного самоуправления под свою защиту. В этих условиях руководство республики, увидевшее в новом институте управления угрозу своему всевластию, отважилось бросить федеральному законодательству открытый вызов. 

В апреле 1996 года Госсовет Удмуртии по инициативе своего председателя Александра Волкова принял закон “О системе органов государственной власти в Удмуртской республике”, которым фактически упраздняется система органов местного самоуправления, существовавшая в республике с 1994 года. Вместо нее предлагалось ввести жесткую административную вертикаль, подчиненную Президиуму Госсовета (т.е. фактически лично Волкову) и прикрываемую декоративными Советами депутатов. Во исполнение этого закона, находящегося в открытом противоречии с Конституцией и законодательством России, в республике начался процесс ликвидации законно избранных населением органов местного самоуправления. Под давлением Волкова большинство избранных мэров и глав районных администраций Удмуртии безропотно сложили с себя полномочия и приняли статус руководителей, назначенных Президиумом (!) Госсовета Удмуртии. Представительные органы самоуправления были заменены так называемыми “Объединенными Советами” (термин, также взятый из татарского закона), состоящими из депутатов упраздненных органов местного самоуправления и депутатов Госсовета первого созыва (!!), избранных от соответствующих территорий. Только городская Дума Ижевска вместе с мэром города Анатолием Салтыковым осмелилась оказать сопротивление произволу. В результате А. Салтыков в нарушение всех российских законов был отстранен от своей должности решением Госсовета. В настоящее время Конституционный Суд рассматривает несколько исков по этому делу. 

Удмуртская эпопея продемонстрировала готовность региональных элит консолидироваться во имя отстаивания своих общих корпоративных интересов. В октябре 96 года в удмуртской прессе появилось обращение глав 15 республик к президенту России отозвать из Конституционного Суда запрос по Удмуртии. Обращение подписали главы Адыгеи, Республики Алтай, Башкирии, Бурятии, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Калмыкии, Карачаево-Черкесии, Коми, Марий Эл, Мордовии, Татарстана, Тывы, Удмуртии и Хакасии. Основной пафос обращения заключался в том, что субъекты РФ вправе сами решать, в каком виде должно существовать местное самоуправление на их территориях. Эта же идея содержалась в поправке к закону “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”, внесенной Советом Федерации по инициативе А. Волкова и С. Антуфьева и отвергнутой Государственной Думой. 

Все эти факты свидетельствуют о том, насколько активными, настойчивыми и солидарными могут быть региональные элиты, отстаивающие свои полномочия и привилегии от “посягательств” снизу. Теперь было бы нелишним рассмотреть и те способы, к которым они прибегают с целью перетягивания их сверху, от федерального центра. 

Межбюджетные отношения в Российской Федерации: поймать рыбку в мутной воде

Одной из характерных особенностей умонастроения региональных элит является их ярко выраженное нежелание реформировать нынешнюю крайне запутанную, неясную и противоречивую систему отношений между центром и субъектами РФ. 

С этой точки зрения наибольший интерес вызывают межбюджетные отношения, поскольку самым красноречивым показателем могущества власти на региональном уровне является объем финансовых ресурсов, находящихся в ее управлени. 

Нынешнюю систему межбюджетных отношений можно уподобить темному лесу, а центральные и региональные органы власи - блуждающим в нем охотникам, которые надеются использовать темноту для переманивания друг у друга добычи обманным путем. 

Вот основные параметры этого “темного леса”: 

1) в стране отсутствует единая система оценки финансовых (налоговых) потенциалов субъектов РФ, а следовательно и их минимальной бюджетной потребности. И это - вопреки тому факту, что неравномерность экономического развития регионов в России, может быть, одна из самых высоких в мире; 

2) имеющиеся на сегодняшний день показатели межбюджетных расчетов позволяют оценить только отношения между федеральным и региональными бюджетами, а не отношения между федеральным бюджетом и регионами в целом. Это обусловлено тем, что Федеральные отраслевые программы не учитываются в их региональном разрезе, так как средства по ним перечисляются через различные министерства и ведомства, минуя территориальные бюджеты. Не подлежат учету (не говоря уже о контроле) и средства региональных внебюджетных фондов, которые порою бывают очень значительны; 

3) в стране до сих пор отсутствует (даже на концептуальном уровне) методика определения минимальных стандартов уровня жизни, на основе которой можно было бы рассчитать минимальный уровень бюджетной обеспеченности каждого региона, определить поправочные коэффициенты, позволяющие добиться более или менее справедливого распределения финансовой помощи. 

Ввиду обстоятельства, изложенного в пункте 1, формальное равенство регионов в вопросе отчисления налогов в федеральный бюджет, оборачивается глубоким неравенством и вопиющей несправедливостью. В результате Москва, чей налоговый потенциал в 2 раза превосходит среднероссийский, отчисляет в федеральный бюджет такую же долю налога на прибыль (в том числе и на прибыль банков!), что и та же Мордовия, чей потенциал в 2 раза ниже общероссийского. 

При такой системе существенно выигрывают богатые субъекты РФ, ничего не теряют бедные и теряют очень многое средние. Ведь совершенно очевидно, что таким образом производится скрытое дотирование богатых регионов, в то время как регионы со средним потенциалом искусственно ставятся в положение дотационных, т. е. вынужденных месяцами дожидаться возвращения изъятых у них доходов в виде трансфертов. Бедным же регионам, полностью зависящим от трансфертов, в сущности безразлично, в каких размерах их мизерные доходы изымаются центром. Побочный результат этой системы - встречные финансовые потоки, являющиеся одной из причин как коррупции, так и задежек бюджетного финансирования. 

Обстоятельство, изложенное под № 2 означает, что обсуждение проблем оказания централизованной помощи субъектам федерации по сути сведено к распределению или перераспределению средств одного Федерального фонда финансовой поддержки регионов. В результате трансферты практически не влияют на выравнивание бюджетов субъектов Федерации. 

Наконец, обстоятельство № 3 не позволяет справедливо распределить даже те средства, которые мобилизуются в фонде финансовой поддержки. 

Отсутствие данных, характеризующих налоговые потенциалы, равно как и суммарные финансовые потоки между центром и субъектами Федерации, практически исключает формирование взвешенной региональной экономической политики, соответствующей современным требованиям и политической обстановке. Это ведет к бесконтрольности расходования бюджетных средств и усугубляет экономическое положение в стране. 

С другой стороны, эта ситуация оборачивается немалой выгодой для тех региональных руководителей, которые умеют использовать непрозрачность и противоречия межбюджетных отношений с целью увеличения финансовых преимуществ своих регионов. Очевидно, что таких удачливых регионов всегда будет меньшинство; и в этой связи возникает вопрос, почему проигрывающие регионы, имеющие большинство в Совете Федерации, не ставят вопрос о срочном реформировании системы? Ответ заключается в том обстоятельстве, что федеральный центр в лице своих финансовых органов сам является одним из опытнейших и заинтересованных охотников “темного леса”, или - искуснеших удильщиков в мутной воде... Центр заинтересован в сохранении нынешней системы в первую очередь потому, что она резко повышет его распределительные возможности, а значит - и уровень произвольности распределения. Чем выше степень произвола, тем жестче зависимость отдельного регионального лидера от благоволения центра, и тем легче сбивать настойчивость его требований к федеральному бюджету. Если же межбюджетные отношения будут реформированы на основе принципов прозрачности и непротиворечивости, то беспомощность и порочность финансовой деятельности центра неизбежно предстанут на всеобщее обозрение в беспощадной наготе. 

Именно по этой причине центр заинтересован в том, чтобы те регионы, которые объективно проигрывают от существующей системы, поддерживали в себе иллюзию о преимуществах индивидуально-договорных отношений с центром. И делать это ему удается благодаря известной психологической особенности: в условиях отсутствия (или неясности) правил игры каждому игроку кажется, что он может перехитрить всех остальных. 

Создание правовых основ новой российской государственности

Распад СССР поставил перед Российской Федерацией, как и перед другими республиками бывшего Союза, проблему обеспечения самостоятельного государственного существования, задачи становления новой российской государственности. В связи с этим перед руководством страны, общественно-политическими партиями и движениями, заинтересованными в демократической и сильной России, остро встала задача поиска цивилизованной системы ее государственного устройства в условиях современных преобразований. Необходимо было совершить переход к социально ориентированной рыночной экономике и демократическим методам руководства, создать правовые основы российской государственности, построить такое государство, которое надежно и эффективно служит своему народу, устанавливает и гарантирует порядок, охраняет общество от анархии и произвола; защищает от любых угроз извне; гарантирует комплекс социальных благ, в первую очередь, тем, кто сам не в состоянии реализовать предоставленные государством возможности. Правовая основа российской государственности в конце 1991 - начале 1992 гг. была довольно противоречивой. Она базировалась на законах, унаследованных от СССР, и законах РСФСР как составной части Союза. Такая противоречивость конституционной базы России была объективно обусловлена ее эволюционным переходом к новым принципам построения государства, общества и взаимоотношений между ними.

В одном государственном организме сосуществовали и противостояли друг другу два несовместимых начала. Новое - президентская власть, федерализм, принцип разделения и взаимного ограничения властей, ответственности перед обществом. И старое - строгая иерархия системы Советов с ее монополией на все властные функции и коллективной ответственностью (т. е. безответственностью) за принимаемые решения. Законодательное оформление новой российской государственности вначале шло постепенно, путем принятия отдельных поправок к действующей Конституции РСФСР 1978 года, законов, деклараций, указов Президента РФ. Важным достижением в этом отношении была принятая в 1990 года Декларация о защите прав и свобод граждан - основополагающий документ для дальнейшей работы над законодательством, обеспечивающим права человека. В связи с реформированием социально-экономических отношений, стремлением создать социально ориентированную рыночную экономику были приняты законодательные акты, регулирующие новые отношения собственности, земельные отношения, предпринимательскую деятельность, приватизацию, банковскую сферу, гарантировавшие свободу средствам массовой информации. Важными шагами в правовом оформлении новой российской государственности стали начавшаяся судебная реформа, значительными вехами которой были учреждение Конституционного суда, арбитражных судов и суда присяжных, серьезное обновление уголовного и уголовно-процессуального законодательства, гарантирующего реальность презумпции невиновности.

Однако принимаемые законодательные акты не обеспечивали четкого и комплексного регулирования, не всегда предусматривали механизмы их реализации, гарантии и ответственность властных структур перед обществом.

Многие поправки к Конституции РСФСР, другие законодательные акты принимались в острой борьбе двух политических сил - реформаторов и контрреформаторов, которые в течение 1992-1993 гг. все более поляризовались. При этом все сильнее обострялось, особенно на федеральном уровне, противостояние между исполнительной властью и Советами. Тактика постоянного балансирования, поиска компромиссов с политическими оппонентами сдерживала создание новой российской государственности, временами вела к отступлению от курса реформ, к продлению болезненных эффектов переходного периода.

В целях мирного разрешения противоречий Президент и Правительство России искали решения при помощи Конституционного соглашения, апрельского референдума 1993 г. о доверии Президенту и поддержке народом курса реформ, конституционного совещания. Хотя большинство участников апрельского референдума высказались в поддержку Б.Н. Ельцина, конфронтация политических сил в стране, особенно в Москве и ряде других городов, росла, порой выливалась в массовые манифестации, сопровождавшиеся столкновениями с милицией и жертвами среди участников.

21 января 1993 г. Президент РФ Б.Н. Ельцин издал указ № 1400 "О поэтапной конституционной реформе в России". В нем он объявил о роспуске Верховного Совета, Съезда народных депутатов России и проведении выборов в двухпалатное Федеральное Собрание, а также выборов Президента России в июне 1994 г.

Существует два противоположных взгляда на события начала октября 1993 г. Противники Президента Б.Н.Ельцина считают, что Президент совершил преступление: разогнал законно избранный Верховный Совет, использовал в борьбе с ним и другими силами оппозиции вооруженные армейские части, санкционировал убийство сотен граждан России. Сторонники же Президента полагают, что он расправился с антидемократической, прокоммунистически настроенной оппозицией, вставшей на путь мятежа.

"Черный Октябрь" окончательно разрушил систему Советов и Советской власти в России - вслед за Верховным Советом были ликвидированы Советы народных депутатов нижестоящих уровней в большинстве субъектов Федерации. Эти события стали важным катализатором ускорения формирования новой системы власти и создания новой Конституции.

В соответствии с решением Президента РФ 12 декабря 1993 г. состоялись выборы в Государственную Думу - нижнюю палату двухпалатного Федерального Собрания. Одновременно с выборами проводился референдум по проекту новой Конституции России, подготовка которого была начата еще летом 1993 г. специально созданным Конституционным совещанием.

Выборы в декабре 1993 г. и принятие новой Конституции РФ заложили правовые основы новой российской государственности, явились их конституционным оформлением и важнейшим этапом демократического обновления России.

Для строительства новой российской государственности, новой системы государственного управления важное значение имеют Федеративный договор, подписанный 31 марта 1992 г., Договор об общественном согласии весны 1994 г., подписание договоров о разграничении полномочий и предметов ведения между Центром и субъектами РФ, принятие и реализация "Гражданского кодекса", а также многие другие федеральные законы и нормативно-правовые акты, принятые в последующие годы.

Можно выделить следующие этапы в становлении современного российского государства.

Первый этап - 1992-1993 гг., который обычно определяют как антиэтатистский. Реформаторы первой волны (Е. Гайдар, А. Чубайс, А. Шохин и др.) стремились вытеснить государство прежде всего из экономической сферы. Его функции здесь, по их замыслу, должен был выполнять саморазвивающийся рынок. На этом этапе были ликвидированы институты планового регулирования экономики, началось ее разгосударствление. Приватизация государственной собственности, либерализация цен, создание институтов рыночной экономики (бирж, коммерческих банков и др.) должны были привести к становлению независимых от государства хозяйствующих субъектов и вызвать соответствующие социальные изменения: формирование класса крупных частных собственников и среднего класса, составляющих основу гражданского общества, способного подчинить себе государство. В социальной сфере государство оставляло за собой поддержку образования, медицины, пенсионного обеспечения, помощь безработным. Государство должно было обеспечивать продвижение реформ, формируя для них правовое пространство, обеспечивая правопорядок и стабильность общества, поддержку мирового сообщества, достаточную обороноспособность страны.

Второй этап - 1994-1998 гг. В эти годы выявилась иллюзорность намерений реформаторов ограничить вмешательство государства в экономическую сферу. Опыт реформ свидетельствует о том, что государство не ушло из экономики, изменились лишь характер и способы его влияния на экономические процессы. Причем некоторые специалисты отмечают, что эти изменения имели крайне негативные последствия как для государства, так и для общества.

Государственные институты, отказавшись от функций директивного управления и непосредственного контроля за деятельностью хозяйствующих субъектов, активно влияли прежде всего на процесс приватизации государственной собственности. Это стало основой для сращивания государственной бюрократии с формировавшимся классом частных собственников, сопровождавшегося фантастическим всплеском коррупции, возникновением номенклатурно-олигархических кланов, стремившихся подчинить государство своим интересам.

Не сбылась надежда реформаторов на то, что эффективным регулятором экономических отношений в стране станет "саморазвивающийся" рынок. Напротив, в течение этого периода усилилась тенденция к социально-экономическому кризису в стране. Государство, лишившись значительной части своей собственности, не имея возможности собирать налоги в размере, необходимом для выполнения своих важнейших функций, само оказалось в ситуации острого кризиса.

Этот кризис проявился в следующем в неспособности государства консолидировать общество, в котором резко усилилась социальная поляризация, противостояние власти и оппозиции, приобретавшее порой чрезвычайно острые формы; в невыполнении важнейших социальных функций, о чем свидетельствует кризис системы здравоохранения, образования, науки, культуры, пенсионного обеспечения; в неэффективной деятельности органов правопорядка, не сумевших остановить вал нараставшей преступности, вызванный переделом собственности; в деградации Вооруженных Сил России, теряющих свою боеспособность; в перманентных кризисах Правительства; в падении внешнеполитического престижа и влияния российского государства; в неопределенности перспектив экономического сотрудничества России с развитыми государствами, которая особенно усилилась после дефолта.

К осени 1998 года выявились пороки той модели взаимодействия государства и общества, которая складывалась в процессе современных российских реформ. Это привело к тому, что в обществе сложилось устойчивое мнение о необходимости оздоровить государство и усилить его роль, прежде всего в сфере экономики. Это мнение разделяли основные политические силы страны в широком спектре: от "правого" центра до национал-патриотических сил.

Многие аналитики полагают, что со времен развенчания культа личности переоценка ценностей в стране не происходила так быстро, как в этот период. 17 августа 1998 года стал днем крушения экономической модели, которую последовательно выстраивало российское правительство, начиная с 1992 года, и которое привело к развалу всей политической надстройки, а затем и крупнейших российских финансово-промышленных групп.

Третий этап начался осенью 1998 года, когда новое правительство, которое возглавил Е. Примаков, заявило о необходимости корректировки курса реформ.

Основная цель этой корректировки - повысить роль государства в реформировании российского общества и прежде всего его экономики для того, чтобы повысить эффективность реформ, осуществляя их в интересах всего общества, а не "номенклатурно-олигархических кланов". Это не означало возврата к методам жесткого государственного регулирования, свойственным советской эпохе. Необходимы были методы, обеспечивающие оптимальный баланс механизмов саморазвития общества и государственного регулирования, неизбежного для сложно организованных социально-экономических систем. Идеологи радикал-либеральных реформ допустили существенную ошибку в оценке тенденций, определяющих логику развития современных государств. Эта логика оценивалась ими в понятиях "уменьшение - возрастание" роли государства, тогда как в реальной действительности государство не уменьшало и не усиливало своей роли в обществе, оно меняло методы и средства своего воздействия на общество, оставаясь основным фактором, обеспечивающим устойчивое, стабильное развитие сложных социально-экономических систем.

Главный акцент на современном этапе развития российского государства делается на решении экономических и социальных проблем, проведении жизненно важных для государства реформ в военной сфере, в судебной власти, в реорганизации деятельности административно-государственного аппарата и др.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

69189. Измерение температуры тел по их тепловому излучению 39 KB
  Спектр электромагнитного излучения большинства твердых и жидких тел является непрерывным и содержит волны всех длин от λ=0 до λ=∞. Суммарная энергия полного излучения и энергия излучения волн определенной длины тела зависит от температуры тела.
69190. Измерение давления 59.5 KB
  Средства измерения давления в атомной энергетике составляют около половины общего количества средств измерений. На АЭС существуют специфические условия роботы приборов для измерения давления: широкий диапазон измерений 05 50 Мпа 5 500 кгс см2; высокая температура и радиационные...
69191. Электрические уровнемеры 51.5 KB
  Принцип действия этих уровнемеров основан на зависимости от уровня жидкости электрических параметров преобразователей: емкости индуктивности и активного сопротивления. Емкостной преобразователь уровня это электрический конденсатор емкость которого изменяется в зависимости...
69192. Измерение расхода жидкости, газа и пара 37.5 KB
  В соответствии с применяемыми методами измерений расхода и количества вещества измерительные приборы применяемые на АЭС разделяют на следующие группы: расходомеры постоянного перепада давления ротаметрические ; расходомеры переменного перепада давления; крыльчатые...
69193. Уровнемеры с дистанционной передачей показаний 38.5 KB
  Принцип действия: в поплавковом уровнемере чувствительный элемент это поплавок плавающий на поверхности жидкости. Поплавок перемещается в верх или в низ вместе с перемещением контролируемого уровня жидкости его перемещение передается на показывающее устройство или на преобразователь...
69194. Анализ состава газов 88 KB
  Но водород обладает с точки зрения использования его для охлаждения одним отрицательным свойством он взрывоопасен в смеси с воздухом от 25 до 95. Шкалы газоанализаторов градируются в процентах объемного содержания отдельных компонентов газовой смеси г м3 мг л.
69195. Конструктивно-силові схеми фюзеляжу літака 8.65 MB
  По конструктивно-силових схемах фюзеляжі підрозділяються на фермові, балочні і змішані. Силовий каркас фермової схеми (рис. 3.11) представляє собою просторову ферму, створену лонжеронами 3, розташованими по всій довжині або частині довжини фюзеляжу, стійками 1 і розкосами 5 у вертикальній площині...
69196. Вимоги до крила та його конструкція 3.63 MB
  Вимоги що пред’являться до крила численні і залежать від типу та призначення літака. Все їх здійснити на одному типі крила як правило не представляється можливим оскільки вони часто бувають суперечливими і конструктору доводиться знаходити компромісне рішення.
69197. Призначення та склад оперення літака 4.48 MB
  Загальний вид оперення: 1 форкіль; 2 зализ; 3 проблисковий маяк; 4 кіль; 5 кермо напряму; 6 тример керма напряму; 7 сервокомпенсатор; 8 тример керма висоти; 9 кермо висоти; 10 стабілізатор; 11 фальшкіль. Зменшення навантажень що діють на важелі управління при відхиленні керма...