78690

Восстановление и развитие школьной системы в Нижнем Поволжье в 1945–1953 годов

Диссертация

История и СИД

Исследование проблемы восстановления и развития школьной системы в 1945–1953 гг. представляется возможным на примере одного из типичных регионов страны – Нижнего Поволжья. Масштабы разрушений и механизм их преодоления, сложившиеся в регионе, являлись типичными для всего Советского Союза...

Русский

2015-02-09

2.6 MB

7 чел.

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

Гладкова Елена Олеговна

Восстановление и развитие школьной системы

в Нижнем Поволжье в 1945–1953 гг.

Специальность: 07.00.02 – Отечественная история

Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный руководитель:

доктор исторических наук, профессор

Н.В. Кузнецова

Волгоград – 2012

Оглавление

Введение                                                                                                      

3

Глава 1. Укрепление материально–технической базы школ Нижневолжского региона

Восстановление и строительство школьных зданий

26

Обеспечение школ оборудованием, учебной литературой, канцтоварами

41

Основные пути и уровень решения топливного вопроса

52

Глава 2. Повышение социального статуса учительских кадров

2.1. Подготовка и совершенствование квалификации педагогических работников

60

2.2. Количественные и качественные изменения в составе учителей

89

2.3. Материальное положение студентов педагогических учебных заведений и учительства

95

Глава 3. Перестройка учебного процесса в послевоенные годы

3.1. Программно–методический комплекс общеобразовательной школы

126

3.2. Восстановление всеобщего школьного обучения

135

3.3. Учебно–воспитательная работа и послевоенные идеологические кампании

146

Заключение

171

Источники и литература

175

Приложения

225

Список сокращений

250

Введение

Проблема модернизации школы оставалась актуальной во все времена, поскольку образование есть нечто большее, чем передача определенного набора знаний. В первую очередь, оно является динамичной и непрерывно развивающейся совокупностью духовно–нравственных ценностей. Именно в школьные годы закладываются основы мировоззрения, жизненных ориентиров и национального самосознания. От того, какими будут взаимоотношения школы, общества и государства, во многом зависит экономический и интеллектуальный потенциал страны и, в конечном счете, ее место и роль в мировом сообществе. Актуальность избранной темы усиливается современным состоянием отечественной системы образования и поиском эффективных направлений и форм ее развития с целью воспитания личности, способной не только к социальной адаптации, но и к самосовершенствованию.

Исследование проблемы восстановления и развития школьной системы в 1945–1953 гг. представляется возможным на примере одного из типичных регионов страны – Нижнего Поволжья. Масштабы разрушений и  механизм их преодоления, сложившиеся в регионе, являлись типичными для всего Советского Союза и отражали общую ситуацию в  советской школе в этот период. Образовательные учреждения решали комплекс задач: укрепления материально–технической базы, совершенствования учительского мастерства, повышения социального статуса работников школы, изменения учебных планов, программ и методик преподавания. Опыт решения этих вопросов приобретает сегодня важное научное и социально–политическое значение, представляет интерес с практической точки зрения.

Хронологические рамки диссертационного исследования обусловлены особыми вехами в истории страны и отечественной системы образования. Они охватывают период с 1945 по 1953 годы. Началом его является завершение Великой Отечественной войны и последующее развертывание целенаправленной деятельности государства и общества по восстановлению и дальнейшему развитию народного хозяйства, в целом, и школ, в частности. Верхняя граница связана с переходом СССР на новый этап развития, характеризовавшийся изменениями в экономической, политической, идеологической и социально–культурной жизни, а также с достижением довоенных показателей ключевых составляющих школьной системы в Нижнем Поволжье (численность школ, учителей и учащихся). 19451953 годы стали периодом восстановления материально–технической базы школ, введения всеобщего обязательного семилетнего обучения, частичной модернизации учебного процесса, наряду с усилением идеологизации всей образовательной сферы.

Территориальные рамки диссертационного исследования включают Нижневолжский регион, в который в изучаемый период входили Астраханская, Саратовская и Сталинградская области. Масштабы разрушений и  механизм их преодоления, сложившиеся в регионе, являлись типичными для всего Советского Союза и отражали общую ситуацию в  советской школе в этот период.

В истории исследования рассматриваемой проблемы  можно выделить четыре периода: первый – с середины 1940-х гг. до середины 1950-х гг., второй – до середины 1960-х гг., третий – до начала 1990-х гг., четвертый – до настоящего времени. Для каждого этапа характерно рассмотрение проблемы в русле трех основных направлений: 1) восстановление материально–технической базы школ; 2) подготовка педагогических кадров для системы народного образования; 3) реализация учебного процесса. Все это обусловило построение представленного далее историографического обзора по проблемно–хронологическому принципу.

Важнейшей проблемой первых послевоенных лет являлось восстановление материально–технической базы народного хозяйства. В этой связи основное внимание уделялось оценке общего ущерба, причиненного немецко–фашистскими захватчиками, в том числе, приводились данные о количестве школ, функционировавших до начала и после войны1. Первым обобщающим исследованием стали опубликованные в 1948 г. «Очерки по истории советской школы РСФСР за 30 лет» под редакцией Н.А. Константинова и Е.Н. Медынского2. Здесь впервые предпринята попытка анализа школьной сети, специфика работы образовательных учреждений в послевоенных условиях. Несомненным достоинством очерков является системность в изложении фактического материала, сформировавшая проблемное поле для последующих исследований. Главный же недостаток заключался в том, что представленный материал отражал только успехи школы, не затрагивая проблемы и трудности военного и послевоенного периодов, а также комплекс мер по их преодолению. Кроме того, верхняя хронологическая рамка работы ограничена 1945/1946 учебным годом.

Во втором периоде, характеризовавшемся расширением источниковой базы и ростом числа опубликованных документов после XX съезда КПСС, происходило накопление материала по истории общеобразовательной школы отдельных регионов СССР. Однако публикации носили описательный характер и содержали, как правило, однотипный (часто продублированный из работ предшественников) материал о численности школ3.  

В конце 1960-х – начале 1970-х гг. были упорядочены и структурированы проблемы, связанные с укреплением и развитием материально–технической базы образовательных учреждений: вопросы восстановления, строительства и освобождения занятых не по назначению школьных зданий, дефицит учебно–методической литературы, топливный вопрос4. В качестве одного из способов послевоенного восстановления и оснащения школ ряд исследователей отдельно выделял шефскую помощь предприятий, колхозов и организаций. В монографии Г.Б. Поляка основной упор сделан на исследовании экономического и культурного потенциала всех республик в процессе восстановления народного хозяйства5. В главе «Сотрудничество народов СССР на культурном фронте» автор рассмотрел шефскую помощь как один из главных механизмов послевоенного восстановления, строительства и материально–технического оснащения школ. Диссертация А.А. Касилова стала продолжением исследования проблемы шефства6. Автором проанализирована деятельность партийных организаций Верхней Волги в 1945–1958 гг.: формирование материальных условий для обеспечения учебного процесса – расширение школьной сети для осуществления всеобщего семилетнего обучения. В исследовании показан механизм привлечения общественности к оказанию помощи школе. Рассматривая причины невыполнения планов школьного строительства в послевоенные годы, автор проводил аналогию с современностью и предлагал создать областные «школстрои» – мощные строительные объединения по возведению объектов народного образования.   

В постсоветский период, когда на первый план вышли вопросы идейно–политического характера, проблема материально–технической базы послевоенной школы утратила интерес историков. Более полное освещение в трудах отечественных исследователей получила тема учительской интеллигенции. В первые послевоенные годы в публицистике, педагогической, обществоведческой литературе происходило осмысление новых задач, вставших перед работниками школ в условиях возрождения экономики и культуры страны. В то же время в монографии А.Я. Синецкого7 нашла частичное отражение тема подготовки учителей через систему высшего образования и такие важные ее аспекты, как состав  профессорско–преподавательских кадров вузов, а также формирование облика учительства, в целом.

Авторы работ второго историографического периода, на обширном статистическом материале, проанализировали динамику численности вузов, в том числе, педагогических и контингента студентов в них8. В исследованиях Е.В. Чуткерашвили было представлено наиболее полное освещение проблемы профессиональной подготовки через систему высшего образования: определены приоритетные направления подготовки специалистов, показано движение контингента студентов и преподавателей. Кроме того, эти показатели даны в сравнении – для педагогических и учебных заведений технического, сельскохозяйственного и медицинского профилей9.

Третий историографический период отличался появлением обобщающих работ, посвященных роли высшего педагогического образования в процессе восстановления народного хозяйства. Следует отметить коллективные труды, опубликованные в этот период, представляющие большой интерес в рамках проведенного исследования: «Высшая школа за 50 лет. (1917–1967 гг.)», «Советская интеллигенция. (История формирования и роста. 1917–1965 гг.)» и монографию С.Т. Штымова10. Проследив динамику роста контингента студентов, а также отдельные изменения в составе научно–педагогических кадров, авторы оставили неизученными проблемы их материального уровня жизни. В указанных работах лишь опосредованно затрагивался кадровый вопрос школьной системы. Вместе с тем, именно в этот период появились труды, в которых был сделан акцент на выявление типологических черт советского учителя, анализ его социально–политического и нравственного облика, выделение психологических особенностей личности педагога социалистической школы11.

В 1980-е гг. в связи с подготовкой школьной реформы появилась целая группа публикаций, посвященных проблеме педагогического образования, в первую очередь, таким ее аспектам, как: формы и методы работы по обеспечению плана приема (лекции, консультации, встречи, агитбригады), уровень подготовки абитуриентов, система повышения квалификации учителей12. Однако эта проблема фактически не была проанализирована применительно к избранному диссертантом периоду.   

Особо следует выделить работу В.И. Погребенского об исторических корнях противоречий и трудностей педагогического образования, в которой утверждалось, что систематическая нехватка учителей в школах в 1980-е гг. – это результат «валового подхода» к решению проблемы подготовки учителей, заложенного еще в начале 1920-х гг. и продолженного в 1940-х гг.13 

В целом, для работ трех первых историографических периодов был свойственен чрезмерно обобщенный характер изложения. Исследования отличались явным идеологическим уклоном и основывались на анализе небольшого количества, преимущественно, однотипных источников.

На рубеже 1980–1990-х гг. внимание к проблеме подготовки учительства усилилось. С.В. Бархатова, В.П. Полубабкин предприняли попытку анализа подготовительных мероприятий педагогических учебных заведений по привлечению абитуриентов, а также рассмотрели формы идейно–воспитательной работы со студентами14.

В первое десятилетие постсоветской России проблема послевоенной школы и отечественного образования, в целом, была  обделена вниманием историков, сосредоточенных на осмыслении новых путей развития страны и вопросах идейно-политического характера. Лишь в незначительном количестве работ второй половины 1990-х гг. отражено взаимодействие власти и педагогической интеллигенции15. Важным шагом в изучении проблем учительства стало диссертационное исследование Н.П. Пигалевой, выполненное на материалах Костромской и Ярославской областей. Автор проследила особенности профессионального состава и социального положения учителей в послевоенный период, показала противоречивые взаимоотношения учительства и власти16.   

Третья, из наиболее часто затрагиваемых в исторической литературе проблем, касается специфики учебного процесса и внедрения всеобщего семилетнего обязательного обучения. В первый, из выделенных автором, историографический период большой вклад в изучение вопроса всеобуча в масштабах страны внес И. М. Богданов, который в своих трудах рассмотрел особенности движения контингента учащихся в послевоенные годы, сопоставив ее с показателями численности школ и их территориальным размещением в СССР17.

Во второй половине 1950-х гг. появилась коллективная работа «Народное образование в СССР». В ней, наряду с кратким историческим очерком развития советской школы, были рассмотрены вопросы содержательной составляющей учебного процесса, воспитательной, внеклассной и внешкольной работы с учащимися, физического воспитания и политехнического обучения18. В 1965 г. был опубликован словарь–справочник «Культура. Наука. Искусство СССР»19. Первый раздел этого издания, посвященный народному просвещению и коммунистическому воспитанию, включал в себя краткие статьи о системе народного образования, а также всеобщем обязательном обучении, заочном и вечернем образовании.

С конца 1960-х гг. стали публиковаться книги, посвященные истории всеобщего среднего образования. Они содержали сведения об основных этапах развития советской школы, ее роли в решении задач всеобщего среднего образования молодежи, а также о специфике реализации закона о всеобуче в разных районах страны. Однако информация о содержании школьного образования, успеваемости и политехническом обучении изложена в них поверхностно и бессистемно20. Среди этой группы публикаций можно особо выделить монографию Э.И. Моносзона, частично рассмотревшего задачи, содержание, методы обучения и показавшего развитие педагогической мысли в СССР21.

В 1990-е гг. в ряде работ была затронута тема идеологических кампаний, оказавших влияние на перестройку учебно–воспитательной работы в школах и педагогических учебных заведениях22.

В 2000-е гг. стали появляться исследования, по–новому представлявшие проблемы системы народного образования, вопросы ее реформирования и взаимодействия с властью и обществом23. В диссертационном исследовании Л.И. Анайкиной обобщен опыт развития народного образования РСФСР в 1922–1991 гг. Ключевые моменты, освещенные автором, включают анализ учебных программ и методов преподавания24. Качественно новым исследованием в историографии советской школы стала монография М.В. Богуславского25. Автор представил историю школьного образования неотделимой от тех людей, с именами которых связана каждая веха. В каждом из разделов, сгруппированных по годам – с 1900 по 1999 годы, выделено «главное действующее лицо» – это и партийные деятели, и сотрудники аппарата Министерства Просвещения, и выдающиеся педагоги, оказавшие влияние на развитие школы, и особые формы организации педагогического процесса, зародившиеся в это время. Е.И. Васильковская26 разработала вопрос о степени влияния руководства страны на процесс обучения в школе, выявила позитивные и негативные стороны в государственном реформировании школы 1930-х – начале 1950-х гг. Кроме того, автор проанализировала методику преподавания, определив ее как ключевой фактор формирования мировоззрения советских школьников.

Особо следует выделить публикации и диссертации, посвященные развитию школьного исторического образования27. В монографии  Л.П. Бущика28 дан краткий обзор развития системы преподавания истории СССР с 1917 г. по 1960 г. Данная книга, фактически, стала первым монографическим исследованием на эту тему. В диссертации Г.И. Аллабердиной29 исследованы вопросы изучения истории в школах страны в годы Великой Отечественной войны и в послевоенные годы. Ею выявлены ключевые направления государственной политики реформирования системы исторического образования, на основе анализа школьных программ и учебников показано его содержание.

Перспективным направлением в историографии «новейшего времени» является тема детства. Характерной особенностью стал и тот факт, что на смену мемуарам пришли исследования, включающие рассмотрение социально–политических аспектов этой проблемы30. Так, в диссертации О.А. Рокутовой проанализирован процесс формирования нормативно–правовых основ социальной защиты детей и подростков; выявлена специфика учебно–воспитательной работы с «трудными подростками», причины и меры борьбы с детской беспризорностью и безнадзорностью, а также рассмотрена роль общественных организаций в решении этой проблемы31.

Среди иностранной литературы практически нет работ, имеющих непосредственное отношение к избранной теме. История советской системы образования вызывала интерес у зарубежных исследователей лишь в качестве структурного компонента общей истории. Так, например, в книге Г. Кумбса дана оценка общемировой трансформации системы школьного образования в послевоенный период32. Работа К. Криптона фактически стала первым историографическим обзором иностранной литературы об истории советского образования33. С. Коэн утверждал, что государственная политика в сфере образования была результатом  определенного развития отношений между государством и обществом34. В работе Дж. Хоскинга идеологические кампании, связанные с перестройкой преподавания русского языка и биологии, подверглись интересной авторской интерпретации. Автор указал, что сама по себе статья Сталина не была научной, а последние годы его жизни «ознаменовались деградацией интеллектуальной и культурной жизни СССР»35.

Среди исследований по рассматриваемой теме сравнительно небольшое место занимают труды по Нижнему Поволжью. В работах Н.С. Агринского, М.А. Водолагина, С.П. Люшина, А.Ф. Липявкина, М.В. Морозова, И.И. Панина воссоздана картина послевоенного возрождения, на фоне которого проходило восстановление и развитие школьной системы36. Пристальное внимание авторов вызывали, преимущественно, экономические аспекты жизни региона. Вопросы строительства школьной сети даны отрывочно в общем контексте проблем восстановления. Система школьного образования, представлявшая собой важный социальный институт, в данных исследованиях не рассмотрена. В этом же русле написаны очерки истории Астраханской, Волгоградской и Саратовской партийных организаций37.

Особо следует отметить диссертацию Т.В. Шариковой, предпринявшей попытку комплексного анализа проблем восстановления школ Нижнего Поволжья в послевоенный период38. Однако работа в большей степени насыщена информацией о заседаниях ОК ВКП (б), их периодичности и принятых постановлениях. В ней не показан механизм и степень выполнения этих решений, структура восстановительного процесса материально–технической базы образовательных учреждений и формирования педагогических коллективов. Приведенные в диссертации цифры о количестве школ и учащихся не позволяют судить о динамике в системе народного образования послевоенного Поволжья.

Т.Н. Вардаресян на материалах Саратовской, Ульяновской и Пензенской областей рассмотрела вопросы развития образования в сельских районах в первое послевоенное десятилетие, в том числе, развитие материально–технической базы школ, кадровый потенциал, а также меры по ликвидации неграмотности населения39.

В ряде работ, посвященных истории высших педагогических учебных заведений Нижнего Поволжья, содержится краткий информативный материал о преподавателях и студентах Саратовского государственного университета и Сталинградского педагогического института40. Однако эти работы, как и все другие, посвященные вузам Нижнего Поволжья, имеют широкие хронологические рамки. Послевоенным 1945–1953 гг. в них отведено незначительное место, а вопросы подготовки учительских кадров в регионе фактически не раскрыты.

Особого внимания заслуживает диссертационное исследование Л. Д. Эмировой41, посвященное становлению исторического образования в школе, в котором на материалах Нижнего Поволжья рассмотрены  основные формы повышения квалификации учителей истории: курсы, семинары, конференции, лекции, экскурсии, методическая работа в школе. Следует отметить, что автор, на основании отрывочных сведений о материально–бытовом положении учительства, сделала вывод о недостаточном престиже профессии учителя. Данное суждение представляются не соответствующим действительности.

Среди работ, написанных на материалах Нижнего Поволжья, большое значение имеют исследования Н.В. Кузнецовой. Вводя в научный оборот и анализируя новейшие источники, автор подробно осветила комплекс социально–экономических проблем населения региона в 1945–1953 гг.: голод 1946–1947 гг., жилищно–бытовые условия, медицинское обслуживание, изменения в оплате труда и другие42. Подробный  анализ системы снабжения жителей Нижнего Поволжья промышленными и продовольственными товарами в период функционирования карточной системы, в годы продовольственного кризиса и перехода к бескарточной торговле проведен Е.В. Австрийсковым43.  Однако указанные авторы не исследовали материально–бытовые проблемы учителей, учащихся и студентов педагогических учебных заведений.

Ход и последствия идеологических кампаний, в том числе, в Саратовском пединституте, детально раскрыл В.А. Гижов. Опираясь на новейшие источники, он проследил изменения, произошедшие в преподавании языкознании и биологии44. Л.В. Харинина45 впервые выполнила комплексное исследование проблем высших учебных заведений Нижнего Поволжья в послевоенные годы. В работе затронуты такие вопросы, как: восстановление материально–технической базы вузов, динамика численности преподавателей и студентов, воздействие идеологических кампаний на учебную работу. Однако проблемы, с которыми столкнулись педагогические учебные заведения, и механизм их преодоления не получили достаточного освещения.

Анализ исторической литературы показывает, что к настоящему времени проделана значительная работа по изучению системы школьного образования в СССР в 1945–1953 гг., функционирование которой рассматривалось авторами в органической связи с развитием социально–экономической и культурной жизни страны. Вместе с тем, в литературе не получила достаточного освещения проблема восстановления и укрепления материально–технической базы школ. В работах, преимущественно обобщающего характера, эта тема рассмотрена поверхностно. Характерные черты, этапы и особенности восстановления материальной базы школ не выделены. Количественные показатели школьного строительства, в изобилии растиражированная на страницах имеющихся на сегодняшний день исследований, приводится в отрыве от ряда проблем, без решения которых невозможно говорить об укреплении материальной базы. Авторы предшествовавших данному диссертационному исследованию работ лишь упоминали о дефиците учебников и методической литературы, тяжелом материальном положении учителей и учащихся, но при этом не приводили конкретные цифры и факты, не анализировали вопросы снабжения школ мебелью, инвентарем, учебными пособиями. Актуальный в послевоенные годы вопрос обеспечения школ топливом, источники его поступления и проблемы, связанные с этим, остались вне сферы внимания историков.

Представленная в ряде исследований динамика численности учительских кадров, не сопровождалась анализом их качественного состава – уровня образования и стажа работы. Не изучен и контингент педагогических учебных заведений. До сих пор не подверглась исследованию такая важная ступень подготовки учителей, как педагогические училища. Остается открытым вопрос о материальном уровне жизни учителей в сравнении с другими группами населения.

В целом, в имеющихся на сегодняшний день исследованиях представлены лишь некоторые аспекты послевоенного состояния школьной системы. Современная историография не имеет комплексных работ по истории восстановления и развития школьной системы в Нижнем Поволжье в 1945–1953 гг. Несмотря на социальную и научную значимость, проблема остается слабо изученной, что во многом определяет актуальность данной диссертации.

Объектом диссертационного исследования являются школы Астраханской, Саратовской и Сталинградской областей в 19451953 гг.

Предметом изучения стали проблемы послевоенного восстановления и укрепления материально-технической базы школ Нижневолжского региона, формирования педагогических коллективов, повышения социального статуса учительских кадров, перестройки учебно-воспитательной работы в послевоенные годы.

Актуальность темы и недостаточная степень ее изученности позволили автору поставить перед собой цель раскрыть механизм взаимодействия власти и общественности по восстановлению и развитию школьной системы в Нижнем Поволжье в 19451953 гг. и его результаты. Для достижения поставленной цели необходимо решение следующих задач:

  •  изучить основные пути расширения учебных площадей с учетом специфики областей региона;
  •  исследовать систему снабжения школ оборудованием, учебной литературой, топливом;
  •  провести анализ системы подготовки и повышения квалификации педагогических работников, выявить изменения в их численности и составе;
  •  исследовать материальное положение студентов педагогических учебных заведений и учительства;
  •  проанализировать процесс реализации закона о всеобщем школьном обучении;
  •  выявить структуру программно-методического комплекса общеобразовательной школы и основные направления учебно-воспитательной работы.

Научная новизна диссертации состоит в том, что впервые проведен анализ комплекса важнейших проблем восстановления и развития школьной системы в Нижнем Поволжье в 19451953 гг. При этом, в отличие от исследований предшественников:

 детально исследован ход строительно-восстановительных работ в школах в 19451953 гг., выявлена их специфика и механизм реализации;

 раскрыты пути формирования материально-технической базы школ;

– проанализирована система профессиональной подготовки учительских кадров трех уровней и представлены подробные характеристики контингента учащихся педагогических учебных заведений;

– выявлены количественные и качественные (уровень образования, стаж работы, партийная и гендерная принадлежность) изменения в составе педагогических работников в послевоенные годы;

– проанализированы и критически оценены материальное положение студентов педагогических учебных заведений и учительства, а также меры государства и местных органов власти по его улучшению;

– раскрыты особенности реализации всеобщего школьного обучения, в том числе меры, направленные на стабилизацию материального положения школьников;   

– установлен характер влияния идеологических кампаний послевоенных лет на работу общеобразовательной школы.

Положения, выносимые на защиту:

  1.  Механизм восстановления материально-технической базы школ Нижнего Поволжья был обусловлен спецификой послевоенного времени. Возрождение школьной системы областей региона, оказавшихся в оккупированной и прифронтовой зоне, проходило в едином ключе с учебными заведениями всей страны. Увеличение ассигнований на восстановление и строительство образовательных учреждений, а также совместные усилия всех субъектов координации и реализации школьного строительства обусловили восстановление довоенного уровня материально-технической базы школ региона в 1950 г.
  2.  Школы Сталинграда, наиболее разрушенные в ходе войны, фактически возрождались «с нуля». Идеологический фактор – восстановление города-героя как пример духовной мощи и несгибаемости советского народа, стимулировал целевое финансирование, всенародную шефскую помощь и энтузиазм жителей города.
  3.  Систематическое увеличение численности учительских кадров и повышение их профессиональной компетенции являлись ключевыми элементами процесса развития и совершенствования школьной системы. Особая активность в этом направлении пришлась на конец 1940-х гг. в связи с расширением контингента учащихся в результате введения всеобщего обязательного семилетнего обучения.
  4.  Дифференцированный подход к уровню образования работников начальной, семилетней и средней школ обуславливал трехступенчатую систему подготовки кадров – в педагогических училищах, учительских и педагогических институтах. Дополнительным ресурсом для формирования учительских кадров начальной школы с 1946/1947 учебного года стали выпускники одиннадцатых педагогических классов.
  5.  Для стабилизации и улучшения материального положения учительства использовался комплекс мер: повышение заработной платы, частичное решение жилищной проблемы, дополнительные льготы. Размеры заработной платы учителей и стипендии учащихся пединститутов свидетельствуют о том, что в послевоенном государстве педагоги, наряду с промышленными рабочими,  находились в более привилегированном положении по сравнению с представителями других профессиональных групп – работниками сельского хозяйства, общественного питания и здравоохранения.
  6.  В 19451953 гг. ведущей задачей в сфере народного просвещения являлось внедрение обязательного семилетнего и распространение среднего образования. Ключевыми направлениями в этом процессе являлись охват обучением всех детей с семилетнего возраста и предотвращение отсева. Стабилизации учебного процесса способствовали меры материального обеспечения нуждавшихся учащихся. В 1953 г. численность школьников в регионе приблизилась к довоенному уровню.
  7.  Раздельное обучение мальчиков и девочек в качестве способа оптимизации учебного процесса и повышения успеваемости, реализованное в 50 % школ страны, не оправдало себя и было упразднено в середине 1950-х гг. В то же время, введение с 1945/1946 учебного года золотых и серебряных медалей оказалось более действенной мерой и обусловило заметный «скачок» успеваемости к концу изучаемого периода.
  8.  Влияние идеологических кампаний на работу общеобразовательных школ проявлялось в более мягких формах, чем на деятельность высших учебных заведений и научно-исследовательских институтов. Перестройка преподавания биологии на практике получила выражение в развитии опытно-экспериментальной работы с учащимися на пришкольных участках и станциях юннатов. Модернизация системы преподавания русского языка являлась формальностью и фактически не была воплощена.

Методологическую основу исследования составили принципы историзма, системности, объективности. Следование принципу историзма означало рассмотрение процесса восстановления и развития школьной системы в конкретной исторической обстановке послевоенных лет, позволило выявить закономерности и качественные изменения в системе народного образования в Нижнем Поволжье на протяжении 19451953 гг., а также причины и основные тенденции государственной политики в этой сфере в послевоенные годы. Системный подход обусловил выявление целого спектра проблем, решавшихся в рамках возрождения школьной системы. Соблюдая принцип объективности, автор делал выводы, опираясь лишь на изложенные в логической последовательности факты и динамические таблицы, не нарушая ход изложения неаргументированными оценками.

Построение умозаключений и формулирование выводов стали возможны за счет привлечения общенаучных методов, таких как: аналогия, сравнение, типизация, анализ, синтез, индукция и дедукция. Они позволили не только выявить общие закономерности и характерные особенности процесса восстановления и развития школьной системы послевоенного времени, но и проследить их связь с современностью. Важную роль в исследовании сыграли специально-исторические методы. Историко-генетический метод позволил выявить комплекс причинно-следственных связей, оказавших влияние на процесс становления советской образовательной системы, а  также обусловивших ряд ее основополагающих характеристик. Сопоставление специфики механизма и масштабов строительно-восстановительных работ, мер по формированию педагогических и учащихся коллективов в областях Нижнего Поволжья между собой и в масштабах страны было осуществлено на основе историко-сравнительного метода. Историко-системный и историко-типологический подходы обусловили обобщение данных по образовательным учреждениям региона и выявление их функционально-структурных характеристик в механизме образовательной системы.

Полноту исследования обеспечило применение методов смежных наук. Количественный анализ позволил наглядно проследить масштаб восстановительного процесса, динамику роста численности учителей и учащихся. Автором использовался также социологический метод. Интервьюирование современников изучаемого исторического периода позволило дополнить, конкретизировать и уточнить данные, полученные в ходе исследования письменных документов и материалов. Воспоминания школьников послевоенных лет отразили индивидуальный уровень восприятия рассматриваемых событий.

В основу диссертации вошли восемь групп документов и материалов. Первая группа представлена законодательно-актовыми материалами, среди которых наиболее важным является «Закон о пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства СССР на 19461950 гг.», отразивший основные тенденции социально-экономического развития страны, а также характерные особенности государственной политики в сфере народного образования46.

Ко второй группе источников относится делопроизводственная документация центральных и местных органов государственной власти. Постановления СНК СССР (Совета Министров СССР), приказы Министра просвещения РСФСР, инструкции Министерства финансов позволили выявить спектр проблем, связанных с восстановлением школьной системы в стране и механизм их преодоления. Акты проверки, выборки данных по школам, докладные записки, информационные справки и сведения работников аппарата ОблОНО в Министерство просвещения; объяснительные записки и отчеты директоров о работе школ и педагогических учебных заведений, протоколы заседаний кафедр позволили оценить состояние их материально-технической базы, выявить направления учебно-методической деятельности, исследовать качественный и количественный состав педагогических коллективов, контингент учащихся и их материально-бытовые условия47.

Данные источники хранятся в 18 фондах, сформированных в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) – Ф. 374, 2306; Российском государственном архиве экономики (РГАЭ) – Ф. 1562; Государственном архиве Астраханской области (ГААО) – Ф. 1910, 2364, 3380; Государственном  архиве Волгоградской области (ГАВО) – Ф. 71, 686, 931, 1674, 3307, 3423, 4515, 5134, 5502, 6025, 6056; Государственном архиве Саратовской области (ГАСО) – Ф. 2215.

Третью группу источников составили документы ВКП (б)КПСС и ЦК ВКП (б), хранящиеся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ)48. Информации, справки работников отдела пропаганды и агитации, отдела школ отражают состояние учебно-воспитательной работы в школах, педагогических учебных заведениях, а также влияние на них идеологических кампаний.

Большой объем информации содержат протоколы и постановления бюро обкомов ВКП (б), стенограммы пленумов партийных комитетов различных уровней, докладные записки, отчеты работников отделов школ и вузов, отделов пропаганды и агитации обкомов, письма в вышестоящие органы власти. Они создают представление о состоянии работы в учебных заведениях Астраханской, Саратовской и Сталинградской областей: условиях их функционирования, степени оснащенности, материально-бытовых трудностях педагогов и воспитанников, мерах по их преодолению. Этот пласт документов сосредоточен в Государственном архиве современной документации Астраханской области (ГАСДАО) – Ф. 325; Государственном архиве новейшей истории Саратовской области (ГАНИСО) – Ф. 92, 594, 938, 1366, 3700; Центре документации новейшей истории Волгоградской области (ЦДНИВО) – Ф. 71, 113.

Анализ статистических материалов, составивших четвертую группу источников, позволил проследить динамику базовых категорий системы школьного образования: численность школ, контингент педагогических работников и учащихся, в том числе по отдельным классам и типам школ. Обилие статистического материала позволило автору составить большое количество таблиц.

Значимым источником стала периодическая печать: общесоюзные издания – «Народное образование», «Правда», «Советская педагогика», «Учительская газета», областные газеты – «Волга», «Коммунист», «Сталинградская правда» за 19451953 гг., представляющие пятую группу источников. На страницах газет опубликованы открытые письма учителей и родителей, обращения шефствующих коллективов, репортажи со школьных строек, списки учителей, награжденных за выдающиеся заслуги орденами и медалями, а также богатый иллюстративный фотоматериал, отражавшие процесс восстановления школьной системы в исследуемый период. В специализированных педагогических журналах получила отражение дискуссия о раздельном обучении мальчиков и девочек, а также многочисленные дебаты, связанные с проведением идеологической кампании в сфере языкознания.

Документы личного происхождения составили шестую группу источников. Мемуары, опубликованные в периодической печати,  и устные воспоминания очевидцев событий тех лет, полученные автором в ходе личных бесед, не только позволили проникнуться атмосферой послевоенного общества, но и внесли дополнительные штрихи в общую картину послевоенного восстановительного процесса.

Седьмая группа источников – фотодокументы, стали бесценным дополнением, наглядно продемонстрировав архитектуру послевоенных школ, особенности учебного процесса и воспитательной работы с учащимися.

Восьмая группа источников представлена учебниками и учебно-методической литературой.

Представленная работа основана преимущественно на архивных источниках. Автором были проработаны материалы 27 фондов 9 архивов: трех центральных  и шести региональных. При этом следует отметить тот факт, что в архивных и опубликованных документах нередко содержатся противоречащие друг другу сведения, как по содержанию произошедших событий, так и по количественным параметрам: о численности школ, учащихся, учителей, преподавателей и студентов педагогических институтов и т.п., вызвавшие большую сложность при интерпретации и обобщении материала. Все числовые значения, приведенные в диссертации, даются с учетом их подтверждения в других документах. Кроме того, дополнительные трудности в подготовке диссертации были обусловлены плохой сохранностью дел в Саратовском государственном архиве.

Научная и практическая значимость исследования состоит в том, что конкретно-исторические материалы, содержащиеся в диссертации, ее основные положения и выводы могут быть использованы как при разработке и преподавании общих и специальных курсов по истории Отечества, учебных пособий, для создания элективных курсов по краеведению, истории повседневности, а также в практической деятельности государственных, общественных и других учреждений, при разработке федеральных и региональных программ развития системы общеобразовательных учреждений.

Структура работы определяется целями и задачами исследования, его источниковой и историографической базой. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка источников и литературы, приложений, списка сокращений.

Глава 1. Укрепление материально–технической базы школ Нижневолжского региона

1.1. Восстановление и строительство школьных зданий

Прочная материальная база общеобразовательной школы является одним из первоочередных условий функционирования всей системы народного образования и успешной реализации учебно–воспитательного процесса. К концу 1930-х гг. в Нижнем Поволжье сложилась разветвленная сеть общеобразовательных учебных заведений. В 1940 г. в Астраханской области действовало 486 школ на 124,3 тыс. учащихся49. В Сталинградской области функционировали 1996 школ на 334,6 тыс. учеников50. В 2447 школах Саратовской области в 1940/1941 учебном году обучалось 454,5 тыс. учащихся51.

Война тяжело отразилась на системе народного образования. За 1941–1945 гг. сеть школ в масштабах СССР сократилась со 191 545 до 186 853, а контингент учащихся – с 34 784 тыс. до 26 094 тыс.52 Часть школьных зданий была занята для военных нужд. Прибытие эвакуированных учащихся в восточные районы страны вызвало необходимость введения двух–, трех–сменного обучения.

В результате бомбардировок и длительных наземных боев значительный материальный ущерб был причинен народному хозяйству и культурно–просветительским учреждениям Нижнего Поволжья, особенно Сталинградской области, где он превышал 203 млн рублей. Здесь было разрушено и сожжено 328 школ и внешкольных детских учреждения. В трех районах области – Сиротинском, Клетском, Ворошиловском фашистами были разрушены все учреждения народного образования. В пяти районах остались целыми лишь по 2–3 школьных здания. В Городищенском районе из 32 школ было разрушено 24, в Калачевском из 57 – 45, в Котельниковском из 25 – 21.

Поскольку области Нижнего Поволжья имели различную степень разрушения образовательной инфраструктуры, отличались первоочередные задачи и пути их решения. Большинство школ страны – 70 тыс. (85%), возобновили свою работу уже в 1943 г. в частично восстановленных, зачастую неприспособленных к ведению образовательного процесса зданиях53. В Сталинградской области начало учебных занятий осуществлялось по инициативе самих жителей. Педагоги совместно с учениками и их родителями расчищали завалы, подготавливали помещения для занятий, формировали учебную базу. В Астраханской и Саратовской областях, менее разрушенных в ходе войны, в этот период решались вопросы расширения учебных площадей путем возвращения зданий, используемых другими организациями, и за счет строительства новых; а также проблемы материально–технического снабжения и улучшения жилищно–бытовых условий детей и педагогов. Конечно, в условиях продолжавшейся войны первостепенное значение имело восстановление промышленных объектов: на этом были сосредоточены главные материальные и людские ресурсы. Однако восстановление учебно–материальной базы школ не прекращалось. Всего за годы войны в стране было построено и введено в эксплуатацию 8412 школ на 1176 тыс. ученических мест54.

В рамках возрождения и расширения школьной сети решался комплекс задач: 1) возвращение школьных зданий, занятых другими учреждениями в годы войны и используемых не по назначению; 2) реконструкция имевшихся помещений; 3) строительство новых объектов для учебного процесса. Не смотря на то, что еще в марте 1944 г. СНК СССР принял специальное постановление55, процесс возвращения школ затянулся на долгие годы. Так, весной 1945 г. здания 14 из 2305 школ Саратовской области были заняты госпиталями: 3 – во Фрунзенском районе, 2 – в Октябрьском, 3 – в Волжском, 3 – в Кировском. Из 27 средних школ, подведомственных саратовскому ГорОНО, только 13 размещались в своих помещениях. Остальные располагались в зданиях начальных и семилетних школ56. Кроме того, вопреки названному выше решению Правительства, Постановлением СНК СССР от 29 августа 1945 г. 4 самых больших школьных здания г. Саратова закреплялись за специализированными госпиталями. Еще 4 здания занимали больница инвалидов Отечественной войны, туберкулезных больных и Областное управление трудовых резервов57.

Аналогичное положение имело место и в Астраханской области, где в августе 1945 г. в 7 из 44 средних школ размещались госпитали и школы Областного управления трудовых резервов58. В Зеленгинском районе часть здания средней школы в районном центре занимал райком ВКП (б) и райисполком, в то время как занятия проводились в 2 смены, отсутствовали помещения для учительской и пионерской комнат. В селе Харабали в здании неполной средней школы располагалась сапожная мастерская и сельскохозяйственная школа. В Трусовском районе Астрахани в помещении средней школы № 64 работала школа юнг, в средней школе № 25 – ФЗО №859.

Еще сложнее была ситуация в Сталинградской области. С 1942 г. часть школьных зданий Балыклейского, Быковского, Дубовского, Иловатского, Камышинского, Краснослободского, Ленинского, Николаевского, Паласовского, Пролейского, Средне–Ахтубинского Районов была занята военными частями, госпиталями и эвакуированным населением, поэтому учебные занятия проходили в частных домах60.

Наряду с общим дефицитом школьных зданий существовала проблема проведения капитального ремонта в имевшихся помещениях, поскольку большинство школ функционировало в  непригодных условиях. Во многих из них была уменьшена световая площадь: из–за недостатка оконного стекла рамы забивали фанерой. Перебои в электроснабжении приводили к частому срыву уроков во вторую и третью смены61. В Саратовской области накануне 1945–1946 учебного года текущий ремонт был осуществлен в 2048 школах из 2305. Из 268 школ, подлежавших капремонту, смогли сделать это только 136. В Баландинском, Воскресенском, Новобурасском, Новопокровском, Черкасском, Комсомольском, Красноярском районах области капитальный ремонт не был произведен ни в одной школе. Главной причиной этого являлся дефицит строительных материалов. Из 700 кв м стекла, отпущенного по наряду, из–за отсутствия на складе Росснабсбыта, было получено только 26062.

Такое же положение сложилось в Астраханской области. В 1945 г. для школ Астрахани были выделены только 1,5 т мела (при потребности 55 т) и 15 ящиков стекла (из необходимых 600). За счет стройматериалов шефствующих предприятий (завод им. Карла Маркса, им. Сталина, им. Дзержинского, им. Ленина, III интернационала, «10 лет Октября», хлебозавод № 5, Рыбосудомотор, управление Рейдморпути и других) было отремонтировано 481 школьное здание из 52663.

Самый большой объем работы предстоял в Сталинградской области. 22 августа 1945 г. СНК СССР издал постановление № 2141 «О мерах по восстановлению Сталинграда», которое обязывало наркоматы направить для восстановления городского хозяйства специалистов, строительные материалы, оборудование и транспорт64. В связи с этим при правительстве было организовано Главное Управление по восстановлению Сталинграда – «Главсталинградстрой». В его состав вошел и трест культурно–бытового строительства65. Однако многие школьные стройки Сталинграда, начатые еще в 1943 г., к 1945 г. были заморожены, вследствие дефицита материалов и рабочих: №№ 1ж/д, 9, 12, 16, 50, 67, 93. В ряде школ отмечалось большое количество недоделок и плохое качество работ, что создавало тяжелые условия для учебного процесса66.

Общий дефицит материальных и людских ресурсов, характерный для всего послевоенного времени, стимулировал включение общественности в восстановительный процесс. Черкасовское движение, организованное в июле 1943 г. в Сталинграде, Житомирское движение по оказанию помощи школам в подготовке к учебному году, зародившееся в 1944 г. на Украине, активно распространялись в Нижнем Поволжье. В августе 1945 г. в Травинском, Наримановском, Владимировском, Сасыкольском и других районах Астраханской области были проведены декадники помощи школам. Большую помощь оказали колхозы сел Осыпного Бугра, Началово, Евпраксино, Татарская Башмаковка, производственные организации – Тюринская МТС, Больше–Бузанкский рыбзавод, в Астрахани – заводы им. Карла Маркса, им. Урицкого, «Рейдтанкер», «Волготанкер», а также организация «Мотострой»67. Силами общественности в селах Сталинградской области в 1945 г. были построены средние и семилетние школы в Городищенском, Кумылженском и Красноармейском районах68 (см. Приложения 8, 9).

С 1946 г. начался новый этап школьного строительства, характеризовавшийся некоторым увеличением темпов работ. 18 марта 1946 г. Верховный Совет СССР принял Закон о четвёртом пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства страны. Его третий раздел особо указывал на необходимость восстановления и расширения сети начальных и средних школ, высших учебных заведений. План предусматривал «довести количество начальных, семилетних и средних школ в 1950 г. до 193 тыс. и количество учащихся в них до 31,8 млн человек, обеспечив всеобщее обязательное обучение детей с семилетнего возраста, как в городе, так и в деревне»69.

На школьных объектах развернулось соревнование строительных организаций и трестов за своевременный и досрочный ввод их в действие, за высокое качество строительных и ремонтных работ. Ярким примером тому стала деятельность строителей Сталинграда. По инициативе бригады рабочих, возводивших школу № 9, в тресте «Жилстрой» с 20 июля 1946 г. проходила 20–дневная стахановская вахта. Приняли повышенные обязательства и добились их выполнения рабочие трестов «Культстрой» и «Сантехстрой». Благодаря высокой производительности труда скоростным методом были возведены и сданы к началу учебного года 8 школ70.

С 1946 г. в газете «Сталинградская правда» начали регулярно публиковаться снимки возрожденных и вновь построенных школ. Именно к этому периоду следует относить появление в Сталинграде школьных зданий, готовых к эксплуатации: с полностью завершенными строительно–отделочными работами и соответствующих требованиям учебно–воспитательного процесса71. Весной 1946 г. в районах города, ранее не обеспеченных школами, начались занятия: в Дубовой балке, в Вишневой балке, на Мамаевом бугре.

Распространенной формой помощи в подготовке школ к началу учебного года стали массовые воскресники. В итоге проведенного 14 июля 1946 г. Астраханского общеобластного воскресника были подготовлены 160 школ  – 30 % из подлежащих ремонту школьных зданий. Летом 1946 г. в области было также организовано соревнование между колхозами и коллективами рабочих и служащих предприятий за лучшую подготовку школ к 1946/1947 учебному году. За два воскресника, проведенных в августе 1946 г., в которых приняли участие 24 тыс. жителей области, был закончен текущий ремонт в 496 школах72.

В Саратовской области примеру житомирцев первыми последовали трудящиеся Подлесновского, Красноармейского и Ершовского Районов. В июне 1946 г. в газете «Коммунист» была опубликована статья о новостройке – семилетней школе на 200 мест, возведенной на средства колхоза «Рекорд» Марксовского района Саратовской области. Помимо классных комнат в здании школы имелись библиотека, пионерская комната и учительская. Школа была электрифицирована и радиофицирована. Вокруг здания был разбит сад73. В Сталинградской области в течение трех воскресников, проведенных летом 1946 г., силами общественности, общим количеством более 25 тыс. человек, были подготовлены к началу учебных занятий 252 школы, свыше 10 тыс. единиц школьной мебели, заготовлено 66 тыс. куб. местного топлива74.

Потребность в строительстве новых школьных зданий усилилась за счет подготовки перехода к обязательному семилетнему обучению и сопровождалась увеличением государственных ассигнований.

Таблица 1

Государственные ассигнования на развитие просвещения и культуры Нижнего Поволжья в 1946 г. и 1950 г. (в млн рублей) 75

Территориальная единица

1946 г.

1950 г.

Астраханская область

81

100

Саратовская область

169

336,4

Сталинградская область

133, 5

252,5

Нижнее Поволжье

383,5

686,9

СССР

38 100

56 900

Таким образом, в 1950 г. – последнем году четвертой пятилетки, рост государственного финансирования системы просвещения и культуры в Астраханской области составил 23 %. Еще значительнее (почти в два раза) он был в Саратовской и Сталинградской областях, что определялось рядом причин. Во–первых, большей численностью школ, а, следовательно, и потребностью в их развитии в этих областях. Во–вторых, Сталинградская область более других пострадала в ходе военных действий и в ней требовалось провести больший объем работ. В–третьих, Астраханская область по своему экономическому и социально–политическому значению уступала Саратовской и Сталинградской. Однако, в целом, ассигнования на развитие просвещения в Нижнем Поволжье составляли всего 1 % от общей суммы в масштабах страны.

Таблица 2

Общая численность школ в областях Нижнего Поволжья и в СССР

в 1940, 1945 и 1948 гг. 76

Территориальная единица

Год

Всего школ

Астраханская область

1940

    486

1945

     526

1948

     577

Саратовская область

1940

  2 447

1945

  2 305

1948

  2 373

Сталинградская область

1940

  1 996

1945

  1 971

1948

  1 975

Нижнее Поволжье

1940

  4 929

1945

  4 802

1948

  4 925

СССР

1940

191 545

1945

186 853

1948

198  523

Представленная таблица отражает соответствие темпов школьного строительства в Нижнем Поволжье и, в целом, в СССР. Важно отметить, что, динамика численности учебных заведений в середине 1940-х гг. в Нижнем Поволжье была поразительной и колоссальной для условий послевоенного времени. С момента завершения боевых действий в 1943 г., ставшего началом первого этапа восстановления и включавшего возвращение, реконструкцию и строительство школьных зданий, всего за пять лет – к 1948 г. школьный фонд в Нижнем Поволжье был меньше довоенного уровня всего на 0,9 %, а в Сталинградской области – восстанавливаемой «с нуля», на 1,05 %. При этом, следует также учитывать, что увеличение количества школьных объектов в Астраханской области, где уже в 1945 г. число школ превышало довоенные показатели, было обусловлено присоединением в 1943 г. Калмыкии.

Тем не менее, имевшаяся сеть лишь частично удовлетворяла общеобразовательным нормам. Темпы строительства школьных зданий не соответствовало динамике численности учащихся. Но наибольшие трудности заключались в том, что часть школ по–прежнему размещалась во временно приспособленных помещениях, а в большинстве зданий, ранее переданных в эксплуатацию, сохранялись недоделки и плохое качество работ, оставался открытым вопрос капитального и косметического ремонта. Поэтому многие школы на протяжении долгих лет продолжали фигурировать в документах в качестве строительно–восстановительных объектов.

Иллюстрацией к этому служат воспоминания сталинградца Анатолия Степановича Скрипкина, профессора Волгоградского государственного университета: «В школу я пошел в 1948 г. (…) Здание было построено до войны, после боев сохранилась лишь коробка (…) Пробоины в стенах были наспех заделаны кирпичом, в одном из классов на втором этаже в полу была большая дыра, видимо, пробитая снарядом.  (…) К сентябрю 1947 г. школу капитально отремонтировали, практически построили заново. Это была одна из немногих отстроенных к тому времени школ в Сталинграде»77.

В сентябре 1950 г. заведующий сталинградским ОблОНО Н. Поликаркин направил в Министерство просвещения РСФСР справку, в которой указывал, что имевшийся фонд школьных зданий состоял преимущественно из приспособленных помещений, а не типовых. Из 5949 классных комнат 70 % имели площадь 15–30 кв. м. Из 2375 построек 63 % были возведены до 1917 г., остальные, относящиеся к периоду существования Советской власти, подверглись разрушению в годы войны78.

С 1946 г. по 1953 г. средства, выделенные на капитальный ремонт, расходовались, преимущественно, на строительство пристроек и надстроек к существующим зданиям. Только за 1950–1953 гг. площадь школьных помещений была расширена на 49844 кв м.79 За 1948–1953 гг. в Саратовской области построено 19 школ на 6900 ученических мест, в том числе 57 % – в г. Саратове. 9 из них построены на средства Министерства просвещения, 3 – Министерством путей сообщения, 7 – другими министерствами. Кроме того, 50 школ было возведено силами общественности – методом «народной стройки»80.  

В 1952/1953 учебном году из общего числа школьных зданий Саратовской области только 47,6 % были построены специально для школы. Остальные – приспособлены для учебных целей. Поэтому 218 семилетних школ при наличии 5–8 классов имели по 3 классные комнаты, а 985 начальных школ – только одну, в которой занимались все 4 класса81. Только 18 % учебных заведений занимались в одну смену. В 82 % школ обучение проходило в две смены. Весь учебный процесс осуществлялся в 7434 комнатах. В остальных помещениях, составлявших  32134 кв м (5,4 % общей площади), размещались квартиры педагогического коллектива, (в них проживали 1104 учителя). В то же время 2628 кв м занимали посторонние лица82.

Все школы области размещались в 3044 зданиях, из них около 20% были сложены из кирпича, остальные – из дерева и самана. Большая часть школьных зданий, особенно в сельской местности, была построена в начале XX в. и приспособлена под учебные занятия. Стены 900 зданий были сильно изношены. В Аткарском, Куриловском, Первомайском районах доля деревянных начальных школ, введенных в эксплуатацию до 1917 г., составляла около 41 %83.

В Астраханской области многие школы продолжали осуществлять работу в зданиях приспособленных, а не специально предназначенных для учебных целей. В ряде случаев занятия велись в 2–3 зданиях, а в некоторых сельских школах – Марфинской, Енотаевской, Замьянской, Полого–Займищенской средней школе, Волжской семилетней школе, учебные занятия проводились в 9 разрозненных помещениях84. В начале 1952/1953 учебного года для осуществления всеобуча были открыты 15 средних школ, но их учебно–материальная база находилась в неудовлетворительном состоянии. Для оборудования кабинетов и обеспечения хозяйственным инвентарем требовались дополнительные ассигнования в размере 1 млн рублей85. Из 24 новых школьных зданий методом народной стройки в Астраханской области построили 1686. А всего в СССР в конце 1940-х – начале 1950-х гг. таким способом возводилось около 20 % школ87.

Говоря о послевоенном восстановлении материальной базы системы народного образования, следует особо выделить такой вопрос, как размещение школьной сети. Поскольку рост производства, появление новых предприятий, колхозов и совхозов приводили к демографическим изменениям, школьная сеть развивалась и изменялась.

Соотношение начальных, семилетних и средних школ в городах и сельской местности в 1945–1948 гг. было обусловлено выполнением государственной задачи по осуществлению всеобщего семилетнего образования – в городах и рабочих поселках, и всеобщего начального – в сельской местности. Накануне перехода ко всеобщему семилетнему образованию – в 1948/1949 учебном году, из 199 306 школ СССР 89 % размещались в сельской местности. Аналогичная ситуация сложилась и в Нижнем Поволжье. Так, из 2461 школы Саратовской области  в сельской местности располагались 87 %88. Такое положение отражало соотношение между городским и сельским населением, которое составляло соответственно 39 % и 61 %89. Однако в отдельных регионах страны соотношение варьировалось.

Восстановление семилетнего всеобуча, введение которого началось еще до войны, обусловило необходимость пересмотра размещения школьной сети в сторону увеличения количества семилетних и средних школ, которое осуществлялось за счет реорганизации начальных школ и сопровождалось рядом проблем учебно–материального характера. Требовалось увеличить число классных комнат, оборудовать вновь открытые или расширенные семилетние школы, обеспечив их школьной мебелью и учебным инвентарем.

В Саратовской области с 1948 г. по 1953 г. 262 начальные школы были преобразованы в семилетние, а 47 семилетних – в средние. Вновь открыты 307 семилетних и 26 средних школ. За счет пристроек расширена площадь 34 школ, а 27 зданий отстроено заново90. Кроме того, из–за отсутствия контингентов учащихся были закрыты 5 семилетних школ, а учащиеся  переведены в другие школы, размещенные в интернатах или на частных квартирах91.

В Сталинградской области за тот же период сеть семилетних школ увеличилась на 180, средних – на 30; в Астраханской области – на 67 и 16, соответственно92. В целом по стране за все время перехода ко всеобщему среднему образованию количество средних школ быстро росло: в Саратовской области – на 35,7 %, в Астраханской – на 50 %, в Сталинградской – на 71 %93.

Однако реорганизация школ часто проводилась без учета технических возможностей учебных помещений. В связи с этим, во многих школах проводились занятия в нескольких зданиях. Так, в Саратовской области каждая из 292 семилетних и средних школ функционировали в двух, 89 – в трех помещениях. Учащиеся 218 сельских семилетних школ занимались в 3 классных комнатах (в каждой школе); более 60 % начальных школ работали в обычных жилых домах94.

Большинство сельских классных комнат имело площадь 20–25 кв м – ученики были вынуждены заниматься по 3 человека за партой. Из–за дефицита помещений в 82 % школ отсутствовали учебные кабинеты. Но и там, где имелись, кабинеты представляли собой комнаты размером 10–15 кв м, в которых хранились учебно–наглядные пособия. Во многих городских и сельских школах отсутствовали пионерские комнаты, физкультурные залы, раздевалки. Школы работали с большой перегрузкой. Так, в 18 из 91 школы Саратова после двух смен проводили занятия вечерние школы рабочей молодежи. Это, естественно, вело к сокращению перерывов между уроками и сменами, а также делало практически невозможным проведение внеклассной работы.

Таблица 3

Численность школ в областях Нижнего Поволжья и в целом в СССР

в 1945, 1948, 1950 и 1953 гг. 95

Территориальная единица

Год

Всего школ

В том числе начальных (%)

В том числе неполных средних (%)

В том числе средних (%)

Астраханская область

1945

526

378 (74)

104 (20)

44 (6)

1948

577

416 (72)

114 (20)

44 (8)

1950

564

345 (61)

177 (31)

40 (8)

1953

582

310 (53)

215 (37)

57 (10)

Саратовская область

1945

2305

1697 (74)

403 (17)

205 (9)

1948

2373

1747 (74)

453 (19)

168 (7)

1950

2525

1538 (61)

766 (30)

212 (9)

1953

2461

1450 (59)

757 (31)

254 (10)

Сталинградская область

1945

1971

1473 (75)

359 (18)

139 (7)

1948

1975

1511 (77)

359 (20)

103 (3)

1950

2001

1401 (70)

499 (25)

101 (5)

1953

1851

1199 (65)

511 (28)

141 (7)

Нижнее Поволжье

1945

4802

3548 (74)

866 (18)

388 (8)

1948

4925

3674 (75)

926 (19)

315 (6)

1950

5090

3284 (66)

1442 (28)

353 (6)

1953

4894

2959 (60)

1483 (30)

452 (10)

СССР

1945

186 853

131 625 (71)

41 687 (22)

12 836 (7)

1950

201 628

126 426 (63)

59 640 (30)

14 961 (7)

1953

198 258

115 832 (58)

61 956 (31)

19 731 (11)

Темпы школьного строительства в Нижнем Поволжье соответствовали общесоюзным. Уже в 1948 г. количество школ в регионе достигло 99 % довоенного уровня, а в 1950 г. превысило его. Прирост был наиболее заметен в Астраханской области в связи с включением в ее состав районов Калмыкии в 1943 г. Однако и в 1950 г. преобладали небольшие по размеру помещения, предназначенные для начальных школ. Их доля составила, согласно статистическим данным, 65 %, в то время как здания для семилетних школ – 28 %, средних – 7 %.

С 1950 г. по 1953 г. количество школ в Нижнем Поволжье (в Саратовской и Сталинградской областях) сокращалось в связи с их укрупнением, вызванным переходом ко всеобщему обязательному семилетнему образованию, и проводившимся в тот период объединением мелких и средних колхозов и совхозов. В 1953 г. удельный вес начальных общеобразовательных учебных заведений сократился до 60 %, а семилетних и средних увеличился до 30 % и 10 % соответственно. Общая же численность школ в Астраханской и Саратовской областях превзошла показатель 1940 г., а в Сталинградской – уступала ему на 7 %.

Большинство школ располагалось в частично отремонтированных или приспособленных помещениях. Средства, выделенные на капитальный ремонт, расходовались преимущественно на возведение пристроек. Строительство новых зданий не позволило полностью заменить старые, поскольку темпы роста контингента учащихся были значительно выше.

1.2. Обеспечение школ оборудованием, учебной литературой,

канцтоварами

После окончания военных действий на территории Нижневолжского региона параллельно с восстановлением и строительством школьных зданий решался вопрос обеспечения школ мебелью, классными досками, литературой и канцелярскими товарами. При организации первых школ зимой 1943 г. в блиндажах и подвалах Сталинграда учащиеся и их родители отыскивали уцелевшие книги. Для учебного процесса приспосабливались имеющиеся в наличии доски, двери: партами служили ящики из–под снарядов, чернильницами – консервные банки и гильзы противотанковых орудий96.

Согласно стандартной комплектации, общеобразовательные учреждения располагали следующими видами мебели и инвентаря: парта (двух– и трехместная), учительский стол, лабораторный и демонстрационный стол, стул, классная доска, шкаф, напольная вешалка для одежды, бак для воды, умывальник, часы и др.97. Безусловно, распределение этих предметов по школам было неравномерным и более чем недостаточным.

При подготовке к новому 1945/1946 учебному году вопрос оснащения классов мебелью не был решен. В Астраханской области усилиями школьников и их родителей  были отремонтированы 2296 парт. Требовалось изготовить еще 645 новых парт, но из–за отсутствия материалов и краски это не было сделано98. В Сталинградской области значительную помощь оказали коллективы местных предприятий и организаций. Например, комсомольцы Спецстройтреста № 1 в подшефной школе №  78 отремонтировали и покрасили 130 парт. Руководство завода им. Сакко и Ванцетти направило в школу № 50 плотника и необходимые для ремонта материалы99.

В семилетней школе № 41 Астраханской области из–за отсутствия парт не использовались 6 классных комнат, и занятия велись в 2 смены. В начале 1946/1947 учебного года из–за дефицита школьной площади и мебели в 14 школах Астрахани занятия проходили в 3 смены. Классы настолько были перегружены учащимися, что школьники занимались по 3–4 человека за двухместной партой100.

В школы Саратовской области новая мебель не завозилась с 1940 г. Естественно, что с течением времени доски, парты и шкафы приходили в негодность. Для нормального осуществления учебного процесса в 1947/1948 учебном году требовалось отремонтировать:  71862 парты, 6697 классных досок, 3693 шкафа. Около 40 % мебели после столярного ремонта стояли неокрашенные (из–за нехватки материалов) и не вводились в использование101. К началу 1948/1949 учебного года из имевшихся в школах Саратовской области 80 тыс. парт, 30 % были в неудовлетворительном состоянии и не подлежали использованию. К сентябрю 1948 г. в школы завезли 3700 новых парт и 217 классных досок. Однако общие потребности в мебели сохранялись и составляли: 1000 столов, 2 000 шкафов, 6 000 стульев. Положение осложнялось тем, что парты, изготовленные на предприятиях местной промышленности имели низкое качество и стоили очень дорого – около 250 руб. за штуку102.

Для промышленных предприятий главным являлось выполнение собственных производственных планов, а изготовление школьной мебели  было вынужденной нагрузкой. Не случайно, в 1946 г. заводы им. Куйбышева, МПС, «Стройдеталь» Сталинграда выполнили задание по производству ученических парт, учительских столов, шкафов лишь на 10 %. В Астраханской области в 1947/1948 учебном году план изготовления парт был реализован всего на 3,3 % (150 из 4500), несмотря на то, что местные органы власти регулярно напоминали руководителям предприятий о необходимости решения этого вопроса103.

Положение улучшилось, хотя и незначительно, в 1948/1949 учебном году в связи с переходом к семилетнему всеобучу и расширением возможностей предприятий, в основном, восстановивших довоенные мощности. К сентябрю 1948 г. Сталинградская деревообрабатывающая мастерская горместпрома в короткий срок изготовила большое количество столов, шкафов, классных досок104. Школы Астраханской области получили от местных предприятий в 1948 г. 1200 парт (40 % плана) и 600 столов (100 %)105. Однако план приобретения нового оборудования выполнялся крайне медленно – в среднем, на 18% в год, причем, в меньшей степени – по закупке столов, в большей – по классным доскам106.

Дефицит школьной мебели сохранился и в начале 1950-х гг., несмотря на ее регулярное пополнение. Ярким примером, в этом отношении, являлась Саратовская область, имевшая столько же школ, сколько Астраханская и Сталинградская вместе взятые. С 1945/1946 учебного года по 1952/1953 учебный год саратовские школы получили около 30 тыс. новых парт. Остальные – 53691, требовалось заменить в течение ближайших 6 лет107.

Не менее острым вопросом являлся дефицит учебников, наглядных пособий и канцелярских принадлежностей. Новые учебники, а также тетради, ручки и перья школы получали по нарядам со складов КОГИЗа. Однако плановые поступления не удовлетворяли реальные потребности учебного процесса, а решения бюро ОК ВКП (б) и ГК ВКП  (б) об изготовлении артелями промкооперации ученических принадлежностей по договору с ОблКОГИЗом выполнялись крайне медленно108.

Предвидя обострение ситуации, СНК СССР еще в мае 1945 г. принял постановление «Об увеличении производства учебно–наглядных пособий», в связи с чем была расширена производственная программа Главучтехпрома. Помимо этого наркоматам вооружения, авиационной, электропромышленности и другим предлагалось наладить массовый выпуск учебных пособий для школ. И хотя в масштабах страны к концу 1945 г. это позволило в 12 раз увеличить показатели по сравнению с 1941 г., дефицит сохранялся109.

Вопрос обеспечения школ учебниками решался, в основном, за счет выпуска их государственными издательствами.

Таблица 4

Снабжение новыми учебниками школ

Астраханской и Саратовской областей в 1945/1946 учебном году 110

Область

План

Факт

Процент выполнения

Астраханская

184 133

110 480

60

Саратовская

157 710

 58 287

37

Невыполнение планов издательствами частично компенсировалось путем скупки подержанных учебников. Однако эта работа была организована неудовлетворительно. Так, в Саратовской области Облпотребсоюз и Областное книготорговое объединение государственных издательств (КОГИЗ) не участвовали в этом процессе, «считая себя освобожденными от этой работы, относили эту проблему к задачам школ»111. Не случайно в 1945/1946 учебном году в начальных школах области по одному букварю занимались 6–7 человек112.

Несколько иное положение сложилось в Сталинградской области. За первое полугодие 1945/1946 учебного года школы Сталинграда получили 10 400 учебников. Кроме того, они скупили у учащихся 34350 экземпляров старых учебников113. Пункты обмена учебников в Сталинграде располагались в центральных магазинах КОГИЗа, размещавшихся по ул. Гоголя, д. 5, в Бекетовке, а также в магазинах крупнейших промышленных предприятий – СТЗ, «Красный Октябрь», «Баррикады»114. Однако дефицит сохранялся и был обусловлен, в первую очередь, постоянным увеличением количества учащихся.

Положение усугублялось несоответствием имевшихся в наличии учебников общеобразовательным стандартам. Около 70 % учебников, присланных шефствующими городами в подарок в 1943 г., оказались непригодны, поскольку были изданы до 1936 г. и раньше. В итоге в некоторых школах Сталинграда на 40–50 учащихся имелось по 2–3 учебника115.

Особенно большой недостаток книг наблюдался в старших классах. Типичным было положение в сталинградской средней школе №16, где на 47 учеников 8 класса приходилось 2 учебника анатомии116. Дефицит учебников порождал ряд проблем. Ученики воспроизводили школьную программу «на слух», что отражалось на успеваемости. Учителя затруднялись в выборе методов работы, так как учащиеся часто использовали разные учебники – какие смогли найти.

Иная ситуация складывалась в Астраханской области. При подготовке к новому 1945/1946 учебному году по школам Астрахани собрали 35999 экземпляров подержанных учебников (90 % плана)117. Эти данные подтверждают и воспоминания Нины Михайловны Федоровой, учащейся женской семилетней школы № 12 г. Астрахани: «Канцтовары нам покупали родители (…) учебники выдавали в школе и всем хватало» (см. Приложение 14).

В то же время, в Астраханской области проблемы с обеспечением учебниками испытывали национальные школы, особенно казахские. С 1941 г. не завозилась методическая и детская художественная литература на татарском и казахском языках. Большой дефицит составляли рабочие программы по русскому языку и начальным классам118. В 1945 г. из–за острой нехватки учебников на русском алфавите некоторые учащиеся пользовались старыми книгами на латинском алфавите119.

В 1946 г. план издания учебников для школ РСФСР составлял 40 млн экземпляров120. Основное количество учебников печатала полиграфическая база Советской военной администрации (СВА) в Германии. 1 июля 1946 г. в издательство СВА были направлены матрицы 46 учебников тиражом 16480 тыс. экземпляров. Тогда же – летом 1946 г., в книготорговую сеть поступило 1514 тыс. книг для средней школы, что составило 21,3 % от общего плана. С большими задержками проходило издание букваря для начальной школы121. К октябрю были отпечатаны 39,5 млн экземпляров учебников122.

Количество выпущенных в 1946 г. учебников превысило показатели 1945 г. в 2,7 раза и составило более 50 млн экземпляров. Такое число обеспечивало распределение одного предметного издания на двух учащихся начальной школы и трех–четырех учеников средней школы. Однако в школы поступила лишь половина книг: часть осталась лежать на базах из–за халатности и неорганизованности снабженцев. Наибольший дефицит учебников в школах региона, как и всей страны, наблюдался по истории, географии, конституции СССР, русскому языку123.

Все это побудило ЦК ВКП (б) принять 31 декабря 1946 г. постановление «О снабжении школ учебниками». Центральный Комитет установил, что Министерство просвещения РСФСР самоустранилось от работы по распределению учебников и передало эту прерогативу торговым организациям. В результате неправильного планирования одни районы получали больше учебной литературы, чем им требовалось, а другие испытывали дефицит. Кроме того, как правило, каждый областной отдел народного образования создавал собственные запасы. «Примером» было само Министерство просвещения РСФСР, оставившее в 1946 г. в резерве 1,4 млн учебников. Дополнительные трудности создавали Министерство путей сообщения и Центросоюз, которые месяцами задерживали учебники на складах, считая их второстепенным грузом124. Меры, принятые в связи с постановлением ЦК ВКП (б) от 31 декабря 1946 г., способствовали упорядочению снабжения школ учебной литературой.

Еще одной проблемой, с которой столкнулась общеобразовательная школа, являлся износ учебников. В 1946 г. 50 % книжного фонда школьных библиотек Астраханской области находились в сильно изношенном состоянии. При этом сельские школы испытывали острый дефицит классической литературы, а национальные вообще не имели художественных произведений на казахском и татарском языках. Несмотря на то, что областной план закупки учебников в 1946/1947 учебном году был перевыполнен, они были настолько изношены, что большинство не подлежало использованию. В 1948 г. число скупленных в Астраханской области подержанных учебников достигло 189 тыс. экземпляров. В то же время в  школы области к началу 1948/1949 учебного года поступило 225213 новых учебников. К 1 октября они получили дополнительно от Министерства просвещения 52564 экземпляров. Все это частично удовлетворяло потребности астраханских школьников в учебных пособиях125.

Книжные фонды школ Саратовской области также нуждалась в обновлении и пополнении. К началу 1946/1947 учебного года саратовские школы получили только 26 % от запланированного числа учебников126. При подготовке к 1947/1948 учебному году план завоза учебников был выполнен на 49 %, из них 81 % отправлен в районы области, тогда как 21 % оставался на базах в Саратове127. К началу 1948/1949 учебного года школы Саратовской области получили 1040 тыс. новых учебников и учебных пособий на сумму 386 тыс. рублей, что составляло 51 % плана и превышало показатели предыдущих лет128.

С еще большей потребностью в учебниках школы столкнулись в 1949–1950 гг. Это было обусловлено, во–первых, введением всеобщего семилетнего обучения в сельских районах, а, во–вторых, широкомасштабным переизданием учебной литературы, вызванным идеологическими кампаниями. Переработке подвергались буквари, сборник задач по арифметике, учебник по естествознанию. Учебники по русскому языку, книги для чтения, пособие по географии, а также краткий курс истории для 4 класса подлежали замене129. В общей сложности, в 1949–1950 гг. были переработаны 76 пособий, были заменены новыми 74 учебника, а также велась подготовка 80 новых учебников130.

Летом 1949 г. в  магазинах КОГИЗа Сталинградской области стояли длинные очереди, поскольку было известно, что количество завезенных учебников ограничено131. В 1950 г. сталинградский ГорОНО получил максимальное за послевоенные годы число учебников – 296 тыс., однако, и это не в полной мере удовлетворяло потребности в школьной литературе – недостаток составляли учебники по иностранным языкам132.

Схожая ситуация наблюдалась и в других областях Нижнего Поволжья. В августе 1949 г. школы Астраханской области получили учебников лишь 30 % от плана133. В 1950 г. поступила 421 тыс. экземпляров, что на 2 тыс. превышало плановые установки. Однако из–за ошибок при составлении заявок и распределении фондов области не хватило 9 тыс. штук различных видов учебников, главным образом, для учащихся 8–9 и, частично, для 1–3 классов134. К 1952/1953 учебном году школьные книжные фонды значительно увеличились, что обусловило выполнение плана снабжения новой учебной литературой на 76 %135.

В спектр мероприятий по реализации всеобуча также входило обеспечение школьников канцелярскими принадлежностями – тетрадями, карандашами, ручками, перьями, чернильным порошком. Хуже всего обстояло дело с бумагой. В 1945/1946 учебном году сталинградские школьники получили по 2 тетради на ученика.  Этого, конечно же, было недостаточно, поэтому использовали оберточную бумагу, заводские бланки, обои, доставали старые газеты и писали между строк на широких газетных полях136. Сталинградец А.С. Скрипкин в своих воспоминаниях отмечает, что тетради «…выдавали по разнарядке»137. Схожие воспоминания остались и у Валентины Павловны Приходько, учащейся 1944–1949 гг. Оленьевской начальной школы Дубовского района Сталинградской области (см. Приложение 12). Дефицит тетрадей был типичен и для соседних областей – Астраханской и Саратовской, а также всей страны в целом. Даже в 1948/1949 учебном году, когда советская промышленность восстановила довоенные валовые показатели, саратовские школьники получали на учебный год 40 тетрадей по 12 листов138.

Изученные автором документы и воспоминания очевидцев тех лет позволяют установить существенное различие в снабжении учащихся городских и сельских районов. Например, в Астрахани в 1946/1947 учебном году каждый ученик получил по 23–25 тетрадей, а в сельских районах области – от 5 до 8 штук на год139. Основной причиной ограниченного снабжения практически всех сельских школ являлось то обстоятельство, что они не получали причитавшихся им средств на приобретение учебной литературы, наглядных пособий, приборов, спортивного и другого школьного инвентаря. В 1949 г.,  согласно указанию Министерства просвещения, в целях наилучшего использования школьных средств все ассигнования на приобретение книг, наглядных пособий и инвентаря для сельских начальных школ были централизованы в районном бюджете 140. Эта мера способствовала лучшему освоению бюджетных средств, хотя полностью не устранила имевшихся проблем: в 1950 г. учащиеся Астраханской области были снабжены тетрадями и школьно–письменными принадлежностями за исключением дневников и классных журналов, которых не было и в магазинах. Кроме того, магазины Главснабпроса не имели достаточного ассортимента наглядных пособий, предусмотренных для школ Министерством просвещения141. В городах снабжение школьников письменными принадлежностями не было столь тяжелым.

На протяжении всех послевоенных лет школы испытывали дефицит приборов и лабораторного оборудования для проведения  экспериментальных работ; наглядных пособий по истории – таблиц, карт, схем; макетов по географии; пособий по русскому языку. При этом требования к качеству уроков не снижались. Учителя, особенно естественнонаучных специальностей, находились в уязвимом положении, поскольку их уроки требовали проведения опытов и практических примеров. Школы плохо снабжались спиртом: 2–3 л на все кабинеты, из них для преподавателей химии – 1–1,5 л. Некоторые химики, преимущественно в городах, добывали реактивы и горючее различными путями – в аптеках, лабораториях, и старались хотя бы в 10 классах проводить лабораторные работы142.

В целом, дефицит мебели, учебников и наглядных пособий, канцелярских принадлежностей создавал значительные трудности в осуществлении учебного процесса в послевоенные годы. Нехватка парт, столов и стульев не позволяла полностью задействовать все классные комнаты и нередко вызывала проведение занятий в две-три смены. Промышленные предприятия не могли обеспечить необходимое количество  школьной мебели, поскольку были сосредоточены на выполнении собственных производственных планов. Положение стало улучшаться с 1948/1949 учебного года в связи с расширением возможностей предприятий, в основном восстановивших довоенные мощности.

 

1.3. Основные пути и уровень решения топливного вопроса

В послевоенные годы первостепенное значение в организации учебного процесса имело решение топливного вопроса, особенно в школах, сданных в эксплуатацию без проведения капитального ремонта. Финансирование отопительного процесса осуществлялось РайОНО, ОблОНО и шефствующими предприятиями. Использовалось несколько видов топлива в зависимости от природно–географических условий и экономических особенностей регионов страны: уголь, дрова, саман, камыш, кизяки. Безусловно, физические свойства материала определяли специфику и качество отопления. Камыш сильно дымит и быстро сгорает, поэтому размеры его запасов в разы превышали остальные виды топлива. При отоплении кизяками неизбежно присутствие специфического запаха.

Основным видом топлива для сельских школ Астраханской области являлся камыш, чакан и кизы, которые начинали заготавливать с октября и до ранней весны. В городских школах топили преимущественно углем, но даже при его наличии для розжига требовались дрова. Как правило, каждый район города закреплялся за определенным местом заготовки дров. Так, в Сталинграде Тракторозаводский и Баррикадный районы прикреплялись к острову Денежный; Краснооктябрьский – к острову Крит; Дзержинский, Ерманский, Ворошиловский, Кировский – к острову Сарпинский. Проблема топливного дефицита усугублялась трудностью транспортировки. Поэтому фактический объем заготовок не соответствовал объему вывоза и в 1945 г. составил около 50 %143.

Накануне отопительного сезона в школах проводились работы по подготовке школ к зимнему периоду: ремонт печей, обмазка стен. Однако недостаток топлива, его низкое качество (угольная пыль, сырые дрова), общие неисправности отопительной системы и перебои в электроснабжении обуславливали низкую температуру в учебных помещениях и нередко приводили к срыву уроков. Зачастую школьные занятия проходили при температуре от 0 до +10 градусов. В некоторых школах не были остеклены вторые рамы. В классах было так холодно, что преподаватели и учащиеся занимались в верхней одежде и головных уборах144. Из-за неисправности отопительной системы в зимнее время занятия зачастую проводились  в три смены – пока держалось тепло, натопленное за день, а с наступлением сильных морозов прекращались вовсе.

Заготовка топлива на новый учебный год начиналась обычно с весны и продолжалась в течение всего года. Каждый август, в рамках проведения двухнедельников помощи школам, осуществлялся ремонт системы отопления, заготавливалось топливо. В рамках такого «двухнедельника» в августе 1945 г. в школе № 41 Сталинграда работники отдела НКВД переложили наружные стены, починили крышу, сделали 5 печей. Черкасовские бригады Дзержинского района заготовили и доставили в школы 560 куб м топлива. Облтопуправление выделило для педагогических учреждений города 950 т угля145. К сентябрю 1945 г. в школы Краснооктябрьского района Сталинграда завезли 400 куб м дров и 180 т угля, причем более 100 т угля обеспечили шефствующие предприятия – завод «Красный Октябрь» и трест № 1146.

К началу учебного года почти все школы имели полугодовой запас, остальное подвозилось в течение года. Так, к сентябрю 1945 г. по г. Астрахани силами школ было заготовлено 72 тыс. снопов камыша, 54 т лузги; горисполком выделил 75 т мазутных очисток и 250 т угля, что составило 46 % от потребности147. Решение бюро ОК ВКП (б) от 1 августа 1945 г. о выделении предприятиями и учреждениями 10 % от заготовленных дров в фонд школ не было реализовано148. В национальных школах заготовка проходила особенно плохо, что привело к срыву занятий в школах Микояновского, Икрянинского и Зеленгинского Районов149. В сентябре 1946 г. общая потребность в топливе для школ Астраханской области составляла: 1472 т угля, 22770 куб м дров и хвороста, 1750 тыс. снопов камыша, бурьяна, джингила, 91 тыс. штук кизяка150. Такое же положение сложилось в ряде Районов Саратовской области, о чем свидетельствуют данные таблицы 5.

Таблица 5

Уровень обеспечения топливом школ в отдельных городах и районах Саратовской области накануне 1945/1946 учебного года151

Город/район

План (куб. м дров)

Фактически заготовлено  (куб. м дров)

Процент выполнения

Фактически завезено (куб. м дров)

Процент выполнения

г. Балаково

5556

2585

47%

1000

18%

г. Энгельс

5320

1500

28%

0

0%

Красноярский

1179

200

17%

80

7%

Макаровский

1800

1100

61%

700

39%

Романовский

2941

800

27%

0

0%

Ш. Карамышский

4250

1700

40%

250

6%

Красавский

1118,200 (кизов)

642000

57%

0

0%

Таким образом плановые объемы заготовки значительно превышали фактические. При этом отсутствие транспорта являлось широко распространенной проблемой. В ряд школ заготовленное топливо не на чем было довезти. В целом же, в 1945/1946 учебного года общая потребность учреждений народного образования Саратовской области составляла 207725 куб м дров, в том числе 120725 куб м – для школ и 77000 куб м – для квартир учителей. Но из них к началу учебного года заготовили лишь 43 %152. Ситуация не изменилась и в последующие два года. В 1947/1948 учебном году школам области требовалось 180 тыс. куб. м дров, в том числе 68 тыс. куб. м – для учителей. Из них на 15 июня 1948 г. удалось заготовить только 70 %, а завезти 19 %. На 25 июня по 45 районам области обеспечение школ топливом составило 37 %. Разрыв между показателями заготовки и завоза вызывался несколькими причинами. Около 40 % составляло местное топливо – кизяки, которые требовали определенного срока сушки на месте изготовления153. В не меньшей степени сказывалось отсутствие транспортных средств и горючего.

Таким образом, для всех областей Нижнего Поволжья в 1945–1948 гг. было характерно фактическое несоответствие заготовки топлива необходимому количеству. К концу 1940-х гг. положение стало меняться, что наглядно отражено в  таблице 6.

Таблица 6

Обеспечение основными видами топлива школ Астраханской области в послевоенные годы154.

Вид топлива

Учебный год

1946/1947

1947/1948

1948/1949

План

Фактически завезено

План

Фактически завезено

План

Фактически завезено

Уголь (т)

1170

1096

1070

550

1300

910

%

94

51

70

Дрова (куб. м)

9055

6230

18261

14000

18100

18762

%

69

77

104

Камыш (тыс. снопов)

420

270

800

550

1555

1625

%

64

69

105

Из показателей таблицы следует, что на протяжении 1946–1949 гг. плановые показатели заготовки дров и камыша, а также степень их фактического выполнения постоянно возрастали, а в 1948/1949 учебном году даже превысили 100 %. Причина заключается в том, что эти виды топлива значительно дешевле угля и более просты в добыче и транспортировке.

Уже в 1949 г. острота топливного вопроса была значительно снята не только в Астраханской, но и в Саратовской  и Сталинградской областях. Этому способствовали, прежде всего, активные  восстановительные процессы в экономике страны, обусловившие отмену системы отпуска топлива по нарядам. Вместо нее вводилась свободная продажа дров и угля со складов городских топливоснабжающих предприятий (далее гортоп). К 1950 г. в Сталинграде было 8 таких складов: в Сталинском, Тракторозаводском и Ворошиловском районах155. В то же время вопрос бесперебойного и полного снабжение школ топливом в ряде школ оставался острым, в связи с несоответствием ассигнований реальным затратам. Так, в 1950/1951 учебном году по утвержденной смете на топливо для средней школы №8 г. Сталинграда выделялось 28,8 тыс. руб. Школе же требовалось 50,5 тыс. руб. для приобретения 196 т угля по 180 руб. за тонну и 68 м куб. дров по 60 руб. за 1 куб. м, их перевозки, распиловки и укладки. В итоге школа была вынуждена ограничить покупку топлива, что отразилось на температурном режиме в осенне–зимний период156.

Дефицит местного топлива (кизяков) и высокая цена дров стимулировали в 1951–1953 гг. перевод значительной части образовательных учреждений Нижневолжского региона на угольное отопление, хотя еще в первые послевоенные годы низкое качество угля и, соответственно, его плохое горение, потребовали переоборудования отопительной системы157. В наиболее выгодном положении оказались крупные школы г. Саратова, переведенные на газовое отопление. В целом же, согласно отчетам Астраханского, Саратовского и Сталинградского ОблОНО, в 1952/1953 – последнем учебном году изучаемого периода, 60 % школ региона были обеспечены топливом полностью, 25 % – частично, в 15 % учебных заведений (сельских) оно не завозилось  и отопление осуществлялось самостоятельно – усилиями школьных коллективов и родителей158.

Таким образом, в 1945–1953 гг. восстановление школьной инфраструктуры в Нижнем Поволжье, в основном, завершилось. Эта задача решалась за счет государственных ассигнований, размер которых постоянно увеличивался, а также совместных усилий колхозов, совхозов и шефствующих предприятий, которые принимали активное участие в этом процессе.

Расширение учебных площадей проходило по нескольким направлениям: возвращение школьных зданий, занятых в годы войны другими организациями, ремонт имевшихся помещений и строительство новых. В Сталинградской области, наиболее разрушенной в годы войны, в первую очередь приспосабливали уцелевшие строения для нужд учебного процесса. При этом увеличение финансирования в Саратовской и Сталинградской областях, превышавшее показатели Астраханской области, было обусловлено превалированием образовательных учреждений в них, а также их экономическим и социально–политическим значением.

Введение обязательного семилетнего всеобуча потребовало увеличения числа семилетних и средних школ за счет сокращения и реорганизации начальных школ в семилетние, а семилетних – в средние. Для областей Нижнего Поволжья было также характерно укрупнение школ. Эти процессы сопровождались  расширением учебных площадей, преимущественно, за счет пристроек. В то же время на протяжении всего рассматриваемого периода количество начальных школ превышало численность общеобразовательных учреждений других типов, поскольку материально–бытовые нужды препятствовали продолжению обучения и обуславливали занятость подростков на домашних работах, в колхозах и промышленных предприятиях.

Темпы школьного строительства в Астраханской, Саратовской, Сталинградской областях соответствовали общесоюзным. При этом поражает динамика послевоенного возрождения. Уже к 1948 г. размер школьного фонда в  Нижневолжском регионе достиг 99 % довоенного уровня. Тем не менее, увеличение контингента учащихся обуславливало потребность дальнейшего расширения учебных площадей, а состояние  большинства зданий требовало капитального ремонта.

Осуществление учебного процесса сопровождалось решением проблемы материальнотехнического оснащения школ. Вопрос обеспечения школ учебниками решался за счет расширения их выпуска государственными издательствами и путем скупки подержанных экземпляров у старшеклассников. Однако плановые поступления со складов КОГИЗа не удовлетворяли реальные потребности учебного процесса, а решения бюро обкомов и горкомов ВКП (б) об изготовлении артелями промкооперации ученических принадлежностей по договору с ОблКОГИЗом выполнялись крайне медленно. Из-за неправильного планирования одни районы получали больше учебной литературы, чем им требовалось, другие – испытывали дефицит. Дополнительные трудности в решении проблемы учебников возникли в конце 1940-х гг. в связи с введением в сельских районах всеобщего семилетнего обучения и широкомасштабным переизданием учебной литературы, вызванным идеологическими кампаниями.

Немаловажное значение в организации учебного процесса имел топливный вопрос. Особую актуальность он приобретал в зданиях, сданных в эксплуатацию без проведения капитального ремонта. Подготовка к отопительному сезону осуществлялась за счет средств РайОНО, ОблОНО и шефствующих предприятий. Основными видами топлива в рассматриваемых областях являлись – уголь, дрова, кизяки, саман, а в Астраханской области также камыш и чакан. Распространенной проблемой являлось отсутствие транспорта: заготовленное топливо не на чем было довезти до школ.

Непосредственная помощь всего населения, появление феномена «народной стройки» и массовых общественных движений по оказанию помощи школам – «житомирское» и «черкасовское» движения, «декадники» и «воскресники помощи школам»,  являлись неотъемлемым компонентом строительно-восстановительного процесса школьной системы.  

Глава 2. Повышение социального статуса учительских кадров

2.1. Подготовка и совершенствование квалификации педагогических работников

Учительство как основной субъект школьной системы во все времена играло важную роль в жизни общества и государства. В период Великой Отечественной войны произошли серьезные изменения в количественном и качественном составе школьных работников. Призыв в ряды Красной Армии, на оборонную работу, эвакуация, сокращение выпуска из педагогических учебных заведений привели к значительному уменьшению численности учителей и снижению их квалификации. К осени 1945 г. контингент учителей Нижнего Поволжья сократился почти в 1,7 раз, по сравнению с 1940 г., в том числе в Астраханской области – в 1,4, в Саратовской – в 1,8, в Сталинградской – в 1,3 раза159. В то же время, в масштабах РСФСР сокращение составило лишь 20 %.

Для работы в начальной школе требовалось образование в объеме педагогического училища, для преподавания в 5 – 7 классах – диплом учительского института, а педагог 8 – 10 классов должен был получить диплом педагогического института160. Однако эти требования не соблюдались, и более половины советских учителей имели среднее образование. Значительный дефицит квалифицированных кадров испытывали национальные школы Астраханской области. В 1945 г. здесь работали 42 – татарские, 77 – казахских и 23 – смешанных школы161. Несмотря на то, что национальные школы были обеспечены учителями, их качественный состав не соответствовал требованиям. В начальных классах многих школ преподавание русского языка вели учителя, которые сами плохо им владели162. В отчете заведующего отделом школ Астраханского обкома ВКП (б) П. Основина зафиксировано обращение учительницы к ученикам четвертого класса: «Сейчас вам русский язык. Кто мне читает? Сегодня мы будем с вами познакомиться со второй часть» 163.

Характерной чертой первых послевоенных лет являлся небольшой стаж работы основной массы педагогов. В 1945 г. в школах Нижнего Поволжья около 50 % учителей имели стаж до 5 лет, что полностью отражало общее состояние в стране. Это разительно отличало Нижневолжский регион от северных Районов страны, например, Ярославской области, где в первые послевоенные годы пополнение учительского коллектива молодыми кадрами было незначительным164.

Все это обусловило необходимость подготовки и повышения квалификации учителей в рамках восстановления и развития школьной системы, в целом. Уже в первый послевоенный год правительство приняло ряд постановлений, в которых был намечен широкий круг мероприятий по улучшению качественного состава учительских кадров и совершенствованию деятельности высших учебных заведений. Была прекращена краткосрочная подготовка педагогов из лиц, не имевших среднего образования. В целях упорядочения работы, создания в них устойчивого состава профессорско–преподавательских кадров и постоянного контингента студентов педагогические институты стали делиться на 4 группы: по 600, 400, 200 и 150 студентов, учительские – на 2: по 200 и 125, педучилища – на 3: по 120, 90 и 60 учащихся. Пединституты первой и второй групп, как правило, должны были иметь в своем составе по шесть факультетов, третьей группы – по три. Учительские институты включали три отделения – историко–филологическое, физико–математическое и естественно–географическое165.

В послевоенные годы в Нижнем Поволжье подготовку школьных кадров осуществляли Астраханский, Саратовский, Сталинградский педагогические и учительские институты, а также учительские институты Балашова, Вольска, Урюпинска и 16 педагогических училищ (см. Приложение 2). В этих же учебных заведениях проводилось повышение квалификации и переподготовка учителей.

Астраханский государственный педагогический институт относился к 3 группе и функционировал в составе 4 факультетов: русского языка и литературы, истории, физики и математики, иностранных языков с отделениями английского и немецкого языка. Отделение заочного обучения вело подготовку по тем же специальностям, кроме иностранного языка. Сталинградский государственный педагогический институт также представлял 3 группу и имел по 5 факультетов на очном и заочном отделениях: русского языка и литературы, исторический, географический, естествознания, физико–математический. В состав вузов 2 категории институт вошел лишь в 1949 г. Педагогический институт Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского был включен в 1 категорию и осуществлял подготовку в рамках 10 факультетов: иностранного языка, физико–математического, естествознания, филологии и, открывшихся после Великой Отечественной войны, исторического, физической культуры, музыкально–педагогического, начальных классов, коррекционной педагогики и специальной психологии166.

Астраханский государственный учительский институт относился ко 2 группе и обучал по тем же направлениям, что и  педагогический. Учительский институт Сталинграда также относился ко 2 группе и в своем составе имел 4 отделения: физико–математическое, естественно–географическое, историческое, русского языка и литературы. Учительские институты, существовавшие отдельно или при педагогических институтах, в течение двух лет готовили педагогов для 5–7 классов. Учебные программы в них строились на базе средней общеобразовательной школы и давали дополнительное образование по определенной специальности – физико–математической, языка и литературы, естествознания и др. В педагогический цикл входили психология, педагогика (с разделом истории педагогики), методика учебного предмета по специальности. Большое место уделялось педагогической практике в школе. Кроме научных дисциплин по специальности факультета (или отделения)  студенты изучали курс основ марксизма–ленинизма, иностранный язык и педагогические науки: психологию, педагогику, историю педагогики, школьную гигиену и методику преподавания предметов своей специальности в средней школе.

Материальное положение вузов оставалось сложным: в годы войны в стране было разрушено и сожжено 137 педагогических и учительских институтов167. Условия обучения, а в послевоенные годы они характеризовались дефицитом учебной площади, отопления и освещения, препятствовали полноценной реализации учебного процесса и овладению студентами материала в полной мере. В первые послевоенные годы деятельность высших педагогических учебных заведений осуществлялась в таких же тяжелых условиях, как и работа общеобразовательных школ. Так, в сентябре 1945 г. Астраханский государственный педагогический и учительский институт им. Кирова получил двухэтажный учебный корпус, в котором ранее размещался военный госпиталь. Зданию требовался капитальный ремонт помещений и отопительной системы, остекление окон168. Частичные разрушения не позволяли использовать имеющуюся учебную площадь полностью. На 29 академических групп имелось 28 учебных комнат, в том числе, кабинетов и лабораторий. В 1947/1948 учебном году институту выделили 2 базовые школы (в одном здании): женскую среднюю и мужскую семилетнюю169. В 1948/1949 учебному году дополнительное помещение для физического кабинета площадью 320 кв м располагалось в здании базовой школы № 5. Переход от главного корпуса до кабинета занимал у студентов и преподавателей около 40 минут. Для предотвращения трехсменных занятий институт с 1948 г. использовал коридорную площадь, разделенную фанерной перегородкой на 6 маленьких комнат. К 1953 г. учебная площадь института увеличилась до 1947,2 кв м, что при наличии более 800 студентов и 40 академических групп позволяло проводить занятия в две смены.170.

В годы войны в учебных корпусах и общежитиях Саратовского государственного педагогического и учительского института размещались госпитали и заводы оборонного значения. В октябре 1944 г. учебная площадь была возвращена институту. Из-за отсутствия отопления студенты не могли пользоваться читальным залом и библиотекой, а лабораторные работы на естественном и физико–математическом факультетах были перенесены на летнее время171. Дефицит мебели, в частности, стульев вынуждал слушать лекции стоя. Поскольку часть учебной площади использовалась для размещения студенческого общежития, учебные занятия проводились в две смены с 8.30 до 23.00172. Однако из-за отсутствия света имели место срывы занятий во второй половине дня173. К 1953 г. институт располагал одним частично приспособленным для учебных целей зданием площадью 4864 кв м, на которых размещались читальный зал, медпункт, столовая и 21 учебная комната для 73 студенческих групп174.

Наряду с неудовлетворительными материально–бытовыми условиями, сопровождавшими учебный процесс, дополнительные трудности создавало размещение водочного ларька на территории вуза между учебным корпусом, с одной стороны, и общежитием студентов и домом научных работников, с другой. По свидетельству директора Саратовского пединститута А.И. Поцелуевой, около ларька непрерывно находились «пьяные мужчины, которые сквернословили, бросали вульгарные и оскорбительные реплики проходящим девушкам института, приставали к ним. Нередки были пьяные драки» 175. Обращение администрации вуза в Трест столовых и ресторанов, а также в Октябрьский райисполком не дало положительных результатов.

Сталинградский государственный педагогический институт до осени 1945 г. находился в Камышине, а в октябре 1945 г. был возвращен в Сталинград. Городские власти смогли восстановить только одно из пяти его зданий – студенческое общежитие по улице Баррикадной, рассчитанное на 250 мест. Для учебных занятий институту предоставили 22 классные комнаты в здании школы № 93 в Ельшанке, где около 800 студентов начали учебный год. С первых дней коллектив преподавателей и студентов включился в черкасовское движение. Всего было создано 70 бригад, объединивших 720 студентов. Активное участие в движении приняли бывшие студенты, возвратившиеся с фронта. Восстановление учебного корпуса затянулось на долгий срок, и образовательный процесс проходил в разбросанных на  большом расстоянии неотремонтированных зданиях176. Занятия проходили в 2 смены: утренняя – с 8.30 до 14.15 и вечерняя – с 14 (15) до 21.40, часто в неотапливаемых помещениях с перерывами на 2 недели177. В зимнюю сессию 1945/1946 учебного года прием зачетов и экзаменов осуществлялся в помещении бухгалтерии, где одновременно работали 4 преподавателя178. К началу октября 1948 г. институт перешел в восстановленное здание на улице Академической, которое он занимал до войны. В новом здании имелось 3 больших лекционных зала, 16 аудиторий, 11 лабораторий, читальный зал и ряд подсобных помещений179. В 1949–1950 учебном году занятия исторического факультета и иностранных языков проходили в арендуемом у школы №38 помещении180.

Трудно решаемой проблемой для вузов послевоенных лет являлась перегрузка учебных планов. Количество одновременно изучаемых предметов в течение семестра доходило до 10–12. При такой нагрузке студент за 4 года обучения сдавал огромное количество экзаменов. Например, на литературном – 72 экзамена и зачета, на историческом – 63 и т.д. Таким образом, в отдельных семестрах число зачетов и экзаменов повышалось до 12. На большей части факультетов практически во всех семестрах был установлен 6–часовой рабочий день, т.е. студенты занимались 36 часов в неделю. После введения второй физкультурной специальности число обязательных часов повысилось до 40–41 в неделю. Так, в Балашовском учительском институте в 1950 г. учебная нагрузка составляла в среднем 40–42 часа в неделю при норме 36 часов. Кроме того, вечером после занятий читались факультативные курсы181.

Еще в 1943 г. учебные планы институтов подверглись переработке: было увеличено количество часов для самостоятельной работы студентов. Для педагогической практики студенты распределялись по средним школам, где знакомились с организацией учебного процесса, давали пробные уроки, проводили воспитательную работу (организовывали школьные вечера художественной самодеятельности, праздники, экскурсии, занятия ученического кружка и др.), составляли письменные характеристики учащихся. На 3 и 4 курсах на практику выделялось по 6 недель с прекращением на этот срок других учебных занятий. Во время практики студенты давали в старших классах средней школы несколько уроков в присутствии учителя данного предмета и руководителя практики. По окончании практики организовывалась конференция, где анализировался каждый урок182.

Одним из условий нормальной постановки учебной работы являлось обеспечение студентов учебной и методической литературой по каждому изучаемому предмету. Учебники поступали по двум каналам: из Учпедгиза и от издательств, работавших по заказам Министерства высшего образования (Гостехиздат, «Советская наука» и др.). Но издательства с трудом выполняли эти заказы. Так, в 1945 г. Учпедгиз выпустил только 3 из 16 запланированных различных видов учебников. Издательства «Гостехиздат» и «Советская наука» подготовили 19 учебников, которые частично могли быть использованы в высших учебных заведениях. Ни одного учебника для учительских институтов издано не было. В итоге в 1946 г. большое количество дисциплин не обеспечивались учебниками. Студенты могли использовать лишь лекции преподавателей. Отсутствие учебников мешало правильно организовать учебный процесс и, в первую очередь, самостоятельную работу студентов, численность которых постоянно увеличивалась.

Таблица 7

Контингент студентов педагогических и учительских институтов Нижнего Поволжья в 1945, 1950 гг.183

Институт

1945 г.

1950 г.

Астраханский пединститут

390

  604

Астраханский учительский  

188

  263

Балашовский учительский

213

  411

Саратовский педагогический

450

1 232

Саратовский учительский  

261

  482

Сталинградский педагогический

543

1 101

Сталинградский учительский  

293

  395

За 1945–1950 гг. количество студентов пединститутов Нижнего Поволжья выросло: в Астрахани – в 1,5; в Саратове – в 2,7; в Сталинграде – в 2 раза. Самым многочисленным в 1945 г. являлся Сталинградский педагогический институт, а в 1950 г. лидирующие позиции занял Саратовский. Здесь располагалось большее количество школ с большим количеством абитуриентов. Кроме того, г. Саратов являлся «столицей» Нижнего Поволжья.   В самых многочисленных учительских институтах региона прирост студентов за послевоенное пятилетие составил: 40 % в Астрахани, 85 % в Саратове и 35 % в Сталинграде. Непосредственное влияние на развитие педагогических учебных заведений оказывала динамика социально–экономических показателей областей. Рост контингента Саратовского и Сталинградского вузов соответствовал общему подъему народного хозяйства данных областей, вызвавшему приток населения, в том числе молодежи в регион.

Основную массу студентов педагогических вузов составляли женщины, что было обусловлено как спецификой профессии, так и особенностями послевоенного периода. В 1945 г. в Сталинградском пединституте из общего количества студентов на долю женщин приходилось 96 %, в Саратовском – 99 %184. Следует отметить, что среди абитуриентов численность мужчин была несколько выше, однако после поступления до выпуска оставались единицы. Так, в 1946 г. из 450 абитуриентов Сталинградского пединститута на первый курс было зачислено  16 % мужчин, из них большая часть (48 человек) – демобилизованных из Красной Армии185. К 1950 г. наметилась тенденция выравнивания соотношения студентов по половому признаку – процент женщин уменьшился до 77 %186, что сказалось впоследствии на гендерном составе учительских кадров.

Национальная принадлежность студентов пединститутов оставалась стабильной и соответствовала этническому составу областей. Так, в Сталинградском педагогическом институте в 1945/1946 учебном году 94 % составляли русские. Следующими по численности являлись украинцы, евреи и татары187. В более пестрой по национальному составу Астраханской области в числе студентов находились также казахи и калмыки.

Партийная и комсомольская прослойка будущих учителей соответствовала общим показателям среди работавших педагогов. Например, в 1945 г. в Саратовском педагогическом и учительском институте 4 % студентов были членами ВКП (б), 33 % –  членами ВЛКСМ. К началу 1950-х гг. количество коммунистов среди студенчества этих институтов изменилось незначительно, а численность комсомольцев увеличилась вдвое188. Среди студентов Сталинградского пединститута доля членов ВКП (б) и ВЛКСМ составила в 1947 г. 15 %, а в 1950 г. – 40 %189. Характерно, что наибольший процент комсомольцев – 88 % был среди студентов (преимущественно старших курсов) исторического факультета, являвшего собой кузницу кадров партийной организации. В то же время, на физико–математическом факультете членами ВЛКСМ являлись около 60 % выпускников. Изменилось и семейное положение студенчества. К 1950 г. численность студентов, состоявших в браке, возросла с 15 % в 1945 г. до 30 %190. Это имело большое значение для формирования учительских коллективов: после распределения к месту работы отправлялась семья, что значительно снижало учительскую мобильность и способствовало «оседанию».

Особое значение в послевоенный период приобрела система заочного обучения, поскольку она не создавала дополнительный кадровый дефицит и делала возможным повышение профессионального уровня уже имевшихся и продолжавших работу педагогов. Студенты–заочники выполняли письменные задания и три раза в год приезжали в институт на сессии продолжительностью около месяца, в течение которого читались обобщающие лекции и проводились экзамены. Обучаясь по обычной программе учительского и педагогического института, они освобождались только от педагогической практики. Для студентов, имевших задолженности по выполнению учебного плана или не работавших по специальности обязательной была плата за обучение в размере 75 рублей за семестр191.

Для активизации учебного процесса и повышения уровня подготовки заочников институты создавали специальные консультационные пункты. Так, в Сталинградской области их было три – в Сталинграде, Камышине и Урюпинске. В целях улучшения заочного обучения 19 декабря 1945 г. был издан Приказ Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР и НКП РСФСР, который установил пятилетний срок обучения в педагогических институтах и трехлетний – в учительских, определил продолжительность учебно–установочной сессии для нового набора в 30 дней, а также ликвидировал практику непрерывного приема на заочные отделения192.

И хотя подготовка большей части школьных работников была недостаточной, повышение их квалификации в первые послевоенные годы проходило медленно и без особого энтузиазма со стороны педагогов. Так, в 1945 г. из 1600 учителей 5 – 10 классов Сталинградской области, не имевших соответствующего образования, заочно обучалось – 900 человек (56 %), причем более 700 (44 %) – на первом курсе193. Во многом это было обусловлено трудностями материально–бытового характера, сопровождавшими процесс обучения, и, в частности, необходимостью проезда к месту учебы, вызывавшей дополнительные затраты. Это отражалось на явке во время сессий. Так, зимой 1946/1947 учебного года на заочном отделении Сталинградского педагогического института она составила 53,6 %, Саратовского пединститута – 82,9 %194.

В связи с этим при организации сессий для учителей–заочников  были введены дополнительные льготы. Для своевременного прибытия на место учебы со стороны райкомов ВКП (б) оказывалось содействие в своевременной выдаче заработной платы и обеспечении первоочередного проезда до места учебы и обратно – предоставлялись средства передвижения до ближайших железнодорожных станций и пристаней195. Облторготделы выделяли специальные фонды продуктов питания. В Саратовской области студенты ОЗО получали двухразовое питание по основным и дополнительным карточкам196. Все учителя–заочники региона обеспечивались двухразовым питанием в столовых треста общепита, снабжались тетрадями, учебниками и учебными пособиями (из книжных фондов областных и районных библиотек).  

Несмотря на это, с 1945 г. до 1950 г. на заочных отделениях педагогических и учительских институтов Нижнего Поволжья произошло сокращение численности студентов почти в два раза197. Комплекс мер, направленный на распространение заочного обучения, в том числе широкая пропаганда и льготы материально–бытового характера, обусловили всплеск активности учителей–заочников в начале 1950-х гг. Так, в Астраханском педагогическом институте контингент заочного отделения в 1945 г. составлял 201 человек, в 1950 г. – 139, а в 1953 г. – 522198. Из 23 % школьных работников области, которые не имели соответствующего образования, 17 % обучались заочно199. В Сталинградской области из 2185 работников народного образования заочным обучением было охвачено 1803 (83 %)200.

Характерной особенностью послевоенного периода, создававшей дополнительные трудности в осуществлении образовательного процесса, была нестабильность студенческого состава, обусловленная разными причинами: неудовлетворительным материальным положением, переездом или переводом в другие учебные заведения. Но главной причиной отсева студентов в 1945–1953 гг. являлась академическая неуспеваемость, обусловленная, в том числе, и проблемами материально–бытового характера201. Несмотря на все трудности послевоенного времени, педагогические и учительские институты ежегодно выпускали большое количество квалифицированных педагогов для школ региона. Их общий выпуск в 1948–1952 гг. составил в Саратове 2654 педагога. А Сталинградский педагогический и учительский институты ежегодно давали школам около 300 учителей202.   

Значительное влияние на учебный процесс оказывал количественный и качественный состав научно–педагогических кадров. В 1945/1946 учебном году вузы страны нуждались в 12,3 тыс. преподавателей203. В сентябре 1945 г. Сталинградскому государственному педагогическому и учительскому институту не хватало 6 профессоров и 16 доцентов204. Для укомплектации института с сентября по декабрь 1945 г. Наркомпрос направил 198 преподавателей: 98 демобилизованных из Красной Армии, 46 из других систем и ведомств, более 20 поступили после окончания аспирантуры. Несмотря на приток новых сотрудников, общий уровень квалификации оставался низким. В 1947/1948 учебном году во главе 7 кафедр (из 18) стояли ассистенты. На кафедре русского языка и истории большая часть преподавателей не имела ученых степеней и званий205. Сложным было положение и в педагогических учебных заведениях Астрахани и Саратова206.

Таблица 8

Профессорско–преподавательский состав педагогических институтов Нижнего Поволжья в 1945, 1950 , 1953 гг.207

Должность

ВУЗ

Астраханский пединститут

Саратовский пединститут

Сталинградский пединститут

1945

1950

1953

1945

1950

1953

1945

1950

1953

Профессора

0

0

0

9

4

5

3

5

9

Доценты

10

11

7

42

29

31

5

15

30

Ассистенты и преподаватели

54

56

57

57

102

142

31

89

134

Всего

64

67

64

108

142

178

39

109

173

Как видно из таблицы, в 1945–1953 гг. основную массу работников педагогических институтов региона составляли ассистенты и преподаватели (около 77 %). При этом в Астраханском пединституте с 1945 г. по 1953 г. их доля увеличилась с 84 % до 89 %, в Саратовском – с 53 % до 80 %, а в Сталинградском сократилась, но незначительно – с 79,5 % до 77,5 %. Численность доцентов уменьшилась в Астраханском и Саратовском пединститутах и выросла только в Сталинградском вузе. В течение всего изучаемого периода в Астраханском пединституте не было ни одного профессора, в Саратовском их доля снизилась до 3 %, Сталинградском – до 5 %. Ухудшение качественного состава преподавателей пединститутов вызывалось, в основном, быстрым расширением контингента студентов и, следовательно, научно–педагогических кадров в связи с введением семилетнего всеобуча, а также неразвитостью системы аспирантуры.

Значительный   рост   числа   преподавателей   в   конце  1940-х – начале

1950-х гг. не обеспечивал полной укомплектованности штата пединститутов. Даже в Сталинградском педвузе, лидировавшем по темпам развития среди институтов этого профиля в регионе, в 1950 г. наряду со 109 штатными сотрудниками имелось 7 совместителей, а 18 % вакансий доцентов и старших преподавателей оставались открытыми208.

Как и в первые послевоенные годы, основную массу составляли молодые преподаватели – со стажем до 5 лет. В Сталинградском пединституте их доля в 1950 г. была равна 45 %, В Астраханском – 54 %. Второе место занимали педагоги, проработавшие более 10 лет: 37 % в Сталинградском и  31 % в Астраханском пединституте. Закономерным является и тот факт, что к 1953 г. численность сотрудников со стажем работы от 5 до 10 лет в педагогических высших учебных заведениях Нижнего Поволжья увеличилась до 24 %, по сравнению с 15 % в 1950 г. 209

Недостаточно высокая квалификация, неопытность основной массы преподавателей, с одной стороны, особенности послевоенного состава студенчества, с другой, не могли не сказаться на ходе и результатах учебного процесса. Наибольшие трудности в освоении учебной программы возникали у студентов первого курса. В 1945 г. в Саратовском пединституте из 16 % не справившихся с освоением учебного плана, 13 % составили учащиеся 1 курса210. В Астраханском и Сталинградском пединституте 90 % отстающих были первокурсниками211. Низкая успеваемость на первых курсах сохранилась и в начале 1950-х гг. Так, в Балашовском учительском институте в 1950 г. неудовлетворительно сдали сессию 11 % первокурсников и лишь 1 % второкурсников212. В Урюпинском учительском институте при общей успеваемости 93 %, 7 % отстающих являлись первокурсниками. Наилучшие результаты показали второкурсники физико–математического отделения, закрывшие зимнюю сессию 1952/1953 учебного года «без хвостов», в том числе 92 % – на отлично213.

Особую роль в подготовке педагогов для начальной школы играли педагогические училища. В них принимали лиц, получивших общее семилетнее образование. Абитуриенты, имевшие в аттестате отличные оценки по основным предметам, зачислялись без экзаменов. Часть училищ – дошкольные – готовили воспитателей детских садов, но основная масса – учителей начальных школ. Лишь небольшое количество училищ совмещали эти две задачи и проводили работу на дошкольном и школьном отделениях. Окончившие педучилище с отличием и зарекомендовавшие себя в качестве наиболее способных учащихся, (но не более 5 % окончивших), могли сразу поступать в высшие учебные заведения. Остальным предстояло сначала три года отработать по специальности.

С 31 декабря 1946 г. трехлетний срок обучения был заменен четырехлетним. Перевод на новый срок осуществлялся постепенно в течение 1947–1949 гг. В этот период разрабатывались новые учебные планы, программы, учебники, вносились изменения в устав214. Уже с 1 сентября 1947 г. в первых классах педучилищ занятия начались по новым учебным планам и программам. Выпуск учащихся, принятых в 1947 г., был запланирован на 1951 г. Те, кто поступил в 1944 г. и 1945 г. продолжили обучение по трехлетнему учебному плану. И, соответственно, в 1949 г. выпуска из педучилищ не было215.

Характерной особенностью нового учебного плана, принятого в 1947 г., стала более узкая специализация предметов первых двух курсов, в значительной степени отличавшаяся от предметной сетки 8–10 класса общеобразовательной школы, как это было до модернизации. Так, учебный план включал 36 дисциплин – в два раза больше, по сравнению с количеством предметов в выпускных классах средней школы216 (см. Приложение 3). В каждом направлении – русский язык, математика, естествознание и других, отдельно изучалась методика преподавания предмета, что, безусловно, улучшало качество подготовки будущих педагогов.  

С 1 сентября 1948 г. в педучилищах была введена семестровая система работы с проведением двух экзаменационных сессий в течение учебного года. На январскую экзаменационную сессию выносилось 3–4 предмета и в июне – 6. Однако, если раньше на подготовку к экзаменам отводилось всего 3 недели, то при семестровой  системе срок был увеличен до 5, а в выпускном классе – до 6 недель за счет сокращения летних каникул.  

Учебный план также подвергся перестройке в сторону большей концентрации учебных дисциплин по семестрам. Это позволило проводить экзамены по законченным курсам или крупным разделам программы. Таким образом, большинство дисциплин изучалось в более короткие сроки, но с большей недельной нагрузкой217.

По уровню хозяйственно–бытовых условий средне–специальные учебные заведения находились в лучшем положении, по сравнению с другими субъектами образования (школами и вузами), хотя также испытывали на себе тяготы послевоенного времени. В 1945 г. в Сталинградской области работало шесть школьных педучилищ – Дубовское, Ленинское, Михайловское, Руднянское, Серафимовичское, Урюпинское и дошкольное педагогическое училище в Камышине218. Училища функционировали в зданиях, требовавших капитального ремонта. Большая часть оконных проемов была заделана досками или кирпичом, вторые окон рамы не застеклены. Отопление классных комнат осуществлялось за счет печей–времянок, из-за чего в холодное время года в классах держалась низкая температура219. В 1946 г. здания Урюпинского, Михайловского, Ленинского педучилищ Сталинградской области были заняты не по назначению220.

В Саратовской области функционировало 9 педагогических училищ: восемь школьных – Аткарское, Аркадакское, Новоузенское, Петровское, Пугачевское, Ровенское, Хвалынское, Энгельсское с дошкольным отделением и 1 дошкольное в Вольске221. К 1946/1947 учебному году лишь в  некоторых педучилищах Саратовской области (Энгельсском, Аркадакском, Новоузенском) провели капитальный ремонт учебных помещений,  общежитий, столовых, изготовили классную мебель. Общей проблемой оставались неорганизованные учебные мастерские 222.

В Астраханской области подготовку учителей начальных классов осуществляло Володаровское (казахское) педучилище, располагавшееся в селе Володаровка Марфинского района, и Астраханское школьное педучилище с русским и татарским отделениями в г. Астрахани. Последнее работало в 2 смены, поскольку площадь учебного корпуса не вмещала 21 группу. Училища, в основном, были обеспечены хозяйственным инвентарем и мебелью. Для печного отопления использовали дрова, камыш, уголь. В отличие от электрифицированного педучилища в г. Астрахань, Володаровское педучилище и базовая школа при нем освещались керосиновыми лампами223.

Даже после проведения ремонтных работ сохранялись недоделки. Так,  учебный корпус Пугачевского педучилища Саратовской области был готов лишь к 5 октября 1950 г.: покрашено здание, застеклены рамы, отремонтирована крыша, полностью завезено топливо224. Однако с наступлением зимнего периода обнаружились недоделки прошлых лет: печи дымили, поскольку дымоходы давно нуждались в чистке, выпадающие двери не сохраняли тепло. Из стен вываливались кирпичи. Основной вид топлива – сланец, был труден в использовании, при неправильной подаче в печь он быстро остывал и не прогорая дымил. Из-за этого в учебном корпусе постоянно было грязно и холодно225.

В 1949/1950 учебном году произошла реорганизация двух училищ. Урюпинское училище Сталинградской области было преобразовано в учительский институт. До выпуска учащихся 2-го и 4-го курса педучилище продолжало функционировать в том же здании226. Энгельсское педучилище Саратовской области было перепрофилировано в педагогическое училище по физическому воспитанию227. К этому времени относится и замена итоговых документов: с 1950 г. выпускники педагогических училищ, успешно выдержавшие государственные экзамены, получали вместо аттестатов дипломы с присвоением персонального звания учителя начальной школы228.

В начале 1950-х гг. материально–хозяйственная база педучилищ Нижнего Поволжья улучшилась. Так, Серафимовичское педагогическое училище располагалось в двухэтажном каменном здании. Строение включало 9 классных комнат, физкультурный зал, библиотеку, зрительный зал, а также специализированные учебные кабинеты: педагогики, биологии, музыки, истории и географии. Училище было практически полностью укомплектовано классной мебелью, за исключением 150 стульев для зрительного зала, и обеспечено топливом229.

Общий уровень подготовки преподавателей педучилищ оставался стабильным: высшее образование на протяжении 1945–1953 гг. имели, в среднем,  63 % педагогов. Около 30 % преподавателей, преимущественно музыки, рисования и пения, оставались со средним образованием230. При этом основная масса педагогов обладала продолжительным стажем работы. Типичным было положение в училищах Сталинградской области, в которых уже в первые послевоенные годы 80 % преподавателей работало более 10 лет, а стаж менее 5 лет имели лишь 6 % педагогов231. Приведенные данные свидетельствуют о том, что штат педагогических училищ незначительно пополнялся новыми кадрами, в этой сфере продолжали работать «по старой памяти», формируя особый кластер работников народного образования, в отличие от учителей школ, контингент которых стремительно развивался.  

Таблица 9

Численность учащихся педагогических училищ Нижнего Поволжья

в 1945/1946 и 1949/1950 учебные годы232

Область

Учебный год

1945/1946

1949/1950

Астраханская

331

452

Саратовская

2 179

627

Сталинградская

1 217

1 627

В 1945 г. наибольшее количество учителей для начальной школы готовили педучилища Саратовской области. Однако к 1950 г. контингент учащихся сократился в 3,4 раза. Вместе с тем, имело место пополнение училищ Астраханской и Сталинградской областей, где к 1950 г. численность студентов возросла, в среднем, на 30 %. Следует также отметить, что педучилища Саратовской области отличались наибольшим отсевом учащихся: в течение 1949/1950 учебного года здесь выбыло 17 % контингента, причем наибольшее количество составили представители 1 класса233. Если в 1945 г. главной причиной ухода из училищ являлась материальная необеспеченность, (в Саратовской области по этой причине выбыло 46 % учащихся, а в Сталинградской – 35 %), то к 1950 г. на первый план выступили такие мотивы, как перевод  в другие учебные заведения и академическая неуспеваемость234. Сокращение численности учащихся педучилищ Саратовской области обуславливала меньшая потребностью в педагогах со средним специальным образованием, по сравнению с Астраханской и Сталинградской областями.

Доля союзной молодежи среди учащихся педагогических училищ была значительнее, чем среди студентов педагогических вузов, и составляла почти 100 %. Так, в начале 1950-х гг. в Урюпинском педагогическом  училище в комсомоле состояло 83 %, в Серафимовичском – 94 %. При этом наибольшая часть комсомольцев числилась на четвертом курсе (98 %), наименьшая – на втором (84 %)235.

Характеризуя общие тенденции учебного процесса педагогических училищ Нижнего Поволжья, следует отметить постоянный рост успеваемости. Так, в Астраханской области в 1945/1946 учебном году неудовлетворительные оценки имели 53% учащихся, преимущественно 1–2 курса236. А к 1953 г. процент отстающих сократился до 13 %237. Тенденция к повышению успеваемости в исследуемый период действовала и в Саратовской, и в Сталинградской областях238. Сдерживающими факторами при этом были слабый уровень подготовки абитуриентов, особенно из сельских школ, дефицит учебников, а также перегрузка учащихся, вызванная пропуском учебных занятий в предыдущие годы из–за недостатка педагогических кадров. Так, в 1951 г. Серафимовичское педучилище Сталинградской области испытывало потребность в преподавателях по русскому языку, математике, педагогике, музыке, в связи с чем учебная нагрузка работавших педагогов составляла 24–39 учебных часов в неделю239. Для Казахского педучилища Астраханской области в 1952/1953 учебном году требовалось 5 преподавателей–казахов: по математике, химии и биологии, географии, педагогике и музыке240.

В целом, высокий уровень квалификации и относительная стабильность преподавательского состава педагогических училищ способствовали качественной подготовке специалистов для начальных школ и полностью соответствовали потребностям системы народного образования послевоенных лет.

Залогом улучшения учебно–воспитательной работы в школе является постоянное развитие и совершенствование мастерства учителя. Для повышения квалификации школьных работников, уже получивших базовое образование, в 1940-х – 1950-х гг. использовались традиционные формы обучения и обмена педагогическим опытом, дифференцировавшиеся по предметному, временному и субъектно–объектному принципам. Широкое распространение получили курсы – долгосрочные и краткосрочные, для педагогов, имевших высшее, неоконченное высшее или среднее образование, проводившиеся при районных и областных отделах народного образования, институтах усовершенствования учителей, педагогических институтах или педагогических училищах. К числу  мероприятий, направленных на повышение педагогической компетенции, относились также семинары, совещания, кустовые методические объединения, научно–практические конференции и педагогические чтения, имевшие тематический характер и проводившиеся на базе передовых школ в форме обмена опытом.

Ведущее место в системе повышения квалификации кадров народного образования занимали институты повышения педагогической квалификации кадров народного образования – ИПККНО, открывшиеся в городах Нижнего Поволжья еще в 1930-е гг. и впоследствии переименованные в Институты усовершенствования учителей. Саратовский городской институт усовершенствования учителей был создан 1 апреля 1944 г. решением Исполкома Саратовского городского Совета депутатов трудящихся от 2 июня 1944 г. (на основании приказа Наркомпроса от 11.03.1944 г. № 145) и существовал параллельно с областным институтом усовершенствования учителей до 1958 г. 241  Сталинградский институт усовершенствования учителей с осени 1945 г. до 1946 г. возглавлял Борис Вениаминович Бриккер, навсегда вошедший в память современников, как директор легендарной «полусотки» специализированной английской школы № 50 (современная гимназия № 5). В штат института в 1946 г. входило 15 сотрудников: директор, заведующий кабинетом/начальник школы, педагог– психолог, педагог языка и литературы, математики и физики, биологии и химии, географии, истории и конституции, 2 методиста, библиотекарь, старший бухгалтер, завхоз, секретарь–машинистка, уборщица.

Для чтения лекций привлекались лучшие педагоги, преподаватели высших учебных заведений, сотрудники партийно–государственных органов и структур. Так, например, постоянными лекторами Сталинградского института усовершенствования учителей являлись Николай Сергеевич Агринский, еще до войны возглавлявший Сталинградский ОблОНО, а после – облисполком, Этта Марковна Арлиевская – заведующая ГорОНО, И.И. Благоразумов – преподаватель основ марксизма–ленинизма сталинградского пединститута, кандидат наук, В.Г. Ильинский – работник обкома, профессор. В Саратовском городском институте усовершенствования учителей на протяжении долгих лет заведовал кабинетом химии, организовывал курсы и лекции для педагогов Василий Иванович Горемыкин, уроженец с. Пришиб, Сталинградской области.

Летом 1945 г. в Сталинградской области прошли специализированные курсы  по вопросам изучения методики преподавания русского языка и арифметики для учителей начальных классов. Для адекватного восприятия материала всеми участниками мероприятия отдельно проводились курсы повышения квалификации для школьных инспекторов РайОНО, директоров средних и семилетних школ, заведующих учебными частями средних школ242. В случае острой необходимости, в связи с изменениями учебных планов и программ проводились краткосрочные курсы переподготовки. Так, в 1946 г. для обеспечения школ преподавателями по специальным дисциплинам – телеграфии и телефонии были проведены краткосрочные курсы по переподготовке учителей–физиков243.

В январе 1946 г. начал свою работу Институт педагогического образования АПН РСФСР. В его компетенцию входила разработка теоретических вопросов, а также проведение исследований,  направленных на оптимизацию системы повышения квалификации педагогических кадров, совместно с Центральным институтом повышения квалификации руководящих работников народного образования (ЦИПКРРНО), заместителем директора которого в 1940-е гг. являлся выдающийся отечественный методист, автор многочисленных научных работ и сборников документов М.О. Дейнеко.

Были сформулированы ключевые принципы, ставшие основой системы повышения квалификации. Принцип дифференцированности подразумевал всестороннее изучение кадрового состава и определение на этой основе подхода к содержанию, организации и методам работы. Принцип целеустремленности отражал ориентацию на конечный результат. В соответствии с принципом плановости и последовательности в работе проводился учет контингента слушателей, обеспечение преемственности между отдельными мероприятиями и их различными этапами. Кроме того, соблюдались принципы единства содержания и методов обучения, самостоятельности и активности педагога, единства теории и практики244.

В апреле 1947 г. Всероссийское Совещание актива по работе с педагогическими кадрами рассмотрело Проект совершенствования содержания и организационных форм повышения квалификации. В декабре 1947 г. был утвержден ряд Положений о методической работе в школе, о кустовом методическом объединении и о районном (городском) педагогическом кабинете, определивших основные задачи работы с учителями: целенаправленное повышение их идейно–политического уровня, совершенствование методической подготовки, пропаганда опыта новаторов, развитие навыков активной самостоятельной научно–исследовательской работы педагогов245.

Особую роль в деле повышения профессионального мастерства учителя играли конференции и совещания, в рамках которых проходило слушание докладов, участие в работе круглых столов по различным дискуссионным проблемам педагогики и организовывались выставки. Так, в сентябре 1947 г. на научно–педагогической конференции учителей Сталинграда и области была организована выставка, посвященная итогам работы школы за 30 лет существования советской власти. Материалы конференции были направлены во все школы области, что имело большое значение, поскольку работа по изданию методических пособий шла очень медленно, а «Учительская газета» поступала в количестве одного экземпляра на школу246.

Для обмена опытом, а также в целях распространения лучших педагогических приемов и методов обучения ежегодно в августе проходили областные совещания по вопросам народного образования. В отличие от других форм повышения квалификации совещания носили не «принудительно–обучающий», а скорее «почетно–ознакомительный» характер, поскольку к участию приглашались только лучшие педагоги и руководящие работники системы народного образования247. С января 1948 г. новой формой коммуникации для распространения и обмена педагогическим опытом стали  педагогические чтения248.

Для популяризации педагогических знаний по вопросам теории и практики предметов Академия педагогических наук РСФСР ежегодно проводила Всероссийские педагогические чтения. В них принимали участие учителя, работники отделов народного образования, преподаватели педагогических учебных заведений, сотрудники институтов усовершенствования учителей. Победители «Педагогических чтений» получали премии: 1 первая – в размере 2000 руб.; 6 вторых – 1000 руб.; 20 третьих – 500 руб.249

Совершенствование системы подготовки и повышения квалификации учителей курировали кустовые методические объединения. Они не только охватывали школьную сеть всего района, но и связывали школы внутри куста между собой и с руководством объединения, распространяли передовой педагогический опыт. Для повышения идейно–политического уровня учителей, о чем регулярно упоминалось в официальных документах, при кустовых объединениях создавались группы по изучению историю ВКП (б). Руководители групп разрабатывали план индивидуальной работы, организовывали установочные лекции, готовили доклады. Один–два раза в месяц учителя собирались на конференцию для обсуждения изученного материала. Во время выборов в Верховный Совет СССР для учителей–агитаторов организовывались специальные семинары, на которых изучались Положение о выборах, Конституция СССР, а также доклады и речи И.В. Сталина250.

Институты усовершенствования учителей, наряду с практической и методической работой, большое внимание уделяли издательской деятельности. Так, например, саратовский ИУУ выпускал серию «Обмен опытом», которая отражала лучшие достижения передовых учителей области. Не случайно в 1948/1949 учебном году по итогам совещания директоров институтов усовершенствования учителей Саратовский институт был удостоен наивысшей оценки251. В Сталинградской области выпускалось методическое периодическое издание «В помощь учителю». Газета освещала опыт лучших учителей, затрагивала вопросы повышения квалификации, краеведческой и политико–воспитательной работы, а также содержала анализ качества преподавания и уровня знаний учащихся по различным предметам252. В начале 1950-х гг. Астраханский институт усовершенствования учителей издавал на правах рукописи «Методический бюллетень», направленный на оказание методической помощи районным педагогическим кабинетам и школам области. На его страницах также был отражен опыт лучших школ области в деле реализации всеобуча и коммунистического воспитания253.

В 1950 г. Саратовский ОблОНО совместно с ИУУ расширил выпуск специальной литературы и подготовил к изданию сборник «В помощь учителю», в который вошли материалы, освещавшие опыт педагогов–новаторов: статья заслуженного учителя школы РСФСР Староверова – «Краеведение в школе», Лемешева – «Опыт краеведческой работы Бегощенской школы Крупецкого района» и ряд других статей опытных преподавателей и методистов254. План охвата учителей Саратовской области системой повышения квалификации ежегодно повышался. Основной упор при этом делался на заочное обучение. Однако фактически в 1950–1952 гг. только 75% педагогов приняли участие в курсах и семинарах255. В 1953 г. усилилось внимание к проведению научно–практических конференций, и увеличилось число их участников256.

2.2. Качественные и количественные изменения в составе учителей

Развитие системы подготовки педагогических кадров и повышения квалификации сыграло большую роль в формировании учительских коллективов, способствовало росту их профессионального уровня.

Таблица 10

Численность учителей в школах Нижнего Поволжья

в 1940/1941 и послевоенные годы 257 

Территориальная единица

Учебный год

1940/1941

1945/1946

1949/1950

1952/1953

Астраханская  область

4 056

2 975

3 838

4 615

Саратовская область

16 500

9 046

17 100

18 500

Сталинградская область

12 115

6 997

9 300

13 459

Нижнее Поволжье

32 671

19 018

30 238

36 574

СССР

1 216 000

1 043 000

1 433 000

1 531 000

Как видно из таблицы 10, в Саратовской области довоенное количество учителей было восстановлено уже к 1950 г., а в Астраханской и  Сталинградской областях – только к 1953 г. Следует отметить, что наиболее активная динамика прироста педагогических кадров наблюдалась с 1945 г. по 1950 г. и составила, в среднем по стране и Нижнему Поволжью, около 33 %. В это же время в Саратовской области имел место резкий скачок – на 89 %. Однако в период с 1950 г. до 1953 г. средний процент прироста среди контингента учителей по стране, а также в Саратовской области, был равен 8 %; в Астраханской области – 20 %; а педагогические коллективы Сталинградской области продолжали стремительно расширяться, и их численность за 2 указанных года возросла на 45 %. Но, несмотря на столь положительную динамику, к 1953 г. численность сталинградских учителей превысила довоенный показатель 1940 г. лишь на 11 %, в то время как в Астраханской области – на 14 %, в Саратовской – на 12 %, а в СССР, в целом – на 26 %.

Немаловажно отметить и тот факт, что в Астраханской и Саратовской областях костяк педагогических коллективов сложился из местных учителей, в отличие от Сталинградской области, где их состав, в значительной степени, пополнялся за счет: 1) приезда работников народного образования из других областей страны; 2) распределения молодых специалистов из вузов, учительских институтов и педучилищ, (в том числе местных); 3) возвращения в школы педагогов, работавших не по специальности.

Сравнительно высокий уровень динамики количества школьных работников в Сталинградской области был обусловлен большими потерями в ходе войны и быстрым ростом потребностей в педагогических кадрах. Численность населения Сталинграда, ставшего одним из центров послевоенного возрождения, стремительно увеличивалась. Так, к 1 июня 1945 г. в городе насчитывалось 247,9 тыс. жителей, к 1 января 1946 г. – уже 300 тыс., а к 1 января 1953 г. – 399,3 тыс. человек258. Пропорционально этому росло количество детей, развивалась школьная сеть, расширялся состав учителей. Среди причин роста численности учителей следует выделить также введение закона об осуществлении всеобщего обязательного семилетнего образования.

Таблица 11

Дифференциация учительских кадров Нижнего Поволжья

по образовательному уровню в послевоенные годы (в %)259 

Территориальная единица

Учебный год

1945/1946

1948/1949

1952/1953*

1

2

3

4

1

2

3

4

1

2

3

4

Астраханская область

17

60

13

10

8

59

23

10

5

54

24

17

Саратовская область

11

70

11

8

8

61

21

10

3

58

24

15

Сталинградская область

17

62

12

9

5

71

16

8

4

68

19

9

Нижнее Поволжье

15

64

12

9

7

64

20

9

4

60

22

14

СССР

17

63

11

9

11

67

13

9

7

59

20

14

1 – начальное образование; 2 – среднее, в том числе педагогическое; 3 – 2–х и 3–х годичные учительские институты; 4 – высшее.

* – данные по Саратовской области приведены по состоянию на начало 1953/1954 учебного года.

Данные таблицы 11 свидетельствуют о позитивных изменениях, произошедших в составе учительства Нижнего Поволжья с 1945 г. по 1953 г.  С 1948 г. наметилась тенденция более активного получения высшего образования. Доля педагогов, имевших начальное образование,  к 1953 г. сократилась и составила в рассматриваемых областях около 4 %. К этому году, по сравнению с 1945 г., количество учителей с высшим образованием возросло в 1,5 раза и составило 14 % от общего числа педагогов. Таким образом, многочисленные правительственные постановления о повышении квалификации учителей и улучшении работы педагогических учебных заведений были, в основном, выполнены260, несмотря на ограниченное финансирование системы народного образования, а также объективные  материально–бытовые трудности в условиях послевоенного возрождения.

Острый дефицит квалифицированных кадров испытывали национальные школы Астраханской области. В 1953 г. из 585 учителей национальных школ (татар и казахов) высшее образование имели 28 человек (5 %), неоконченное высшее – 88 учителей (15 %), среднее педагогическое – 384 (66 %), общее среднее – 39 (6,7 %), начальное – 37 (6,3 %)261. Недостаточный уровень подготовки учителей национальных школ усугублялся кадровым дефицитом. Так, в 1953 г. для работы в школах и РайОНО не хватало 12 учителей–казахов с вузовским дипломом и 4 с образованием за учительский институт262. Для решения этого вопроса из педагогических институтов Казахской ССР и Татарской АССР прибыли молодые специалисты: 12 учителей казахского языка, 7 учителей биологии и 3 учителя истории. Заявка ОблОНО на преподавателей математики и русского языка казахской и татарской национальностей не была удовлетворена263.

Таблица 12

Распределение по стажу работы учителей Нижнего Поволжья

в послевоенные годы (в %)264 

Территориальная единица

Учебный год

1945/1946

1949/1950

До 5

5–10

10–25

Более 25

До 5

5–10

10–25

Более 25

Астраханская область

41

20

30

9

37

24

31

8

Саратовская область

58

19

15

8

35

25

29

11

Сталинградская область

56

21

18

5

35

27

31

7

Нижнее Поволжье

52

20

21

7

36

25

30

9

РСФСР

48

23

21

8

38

27

25

10

Характерной чертой послевоенного времени являлся небольшой стаж работы основной массы педагогов. Перестройка на мирный лад и расширение сети педагогических учебных заведений способствовали увеличению контингента молодых преподавателей. Однако к 1950 г. процент учителей со стажем работы до 5 лет в целом по стране сократился на 10 % и составил 38 %. Показатели по областям Нижнего Поволжья были несколько ниже. Этот факт можно объяснить тем, что в динамично восстанавливаемом регионе имелось достаточное количество вакантных мест, готовых принять начинающих педагогов.

Доля наиболее опытных учителей (со стажем работы более 10 лет) в Нижнем Поволжье соответствовала  общесоюзному уровню и составляла 28 % в 1945 г. и 39 % в 1950 г. Причем в первые послевоенные годы в Астраханской области процент педагогов, проработавших от 10 до 25 лет, значительно превышал показатели соседних областей и равнялся 30 %. Однако к 1950 г. Саратовская и Сталинградская области достигли того же уровня.

Относительно стабильным оставался гендерный и партийный состав учительства. Как и в довоенное время, характерной чертой, свойственной всей системе школьного образования, являлось преобладание в ней женщин. К концу  1945 г. в школах Астраханской области 81 % работников были женщины; в Саратовской области  их удельный вес составил 73 %; в Сталинградской – 78 %265. С годами феминизация сферы народного образования продолжала укрепляться и к 1950 г. в школах Саратовской и Сталинградской областей доля женщин возросла до 79 %, а в Астраханской – до 84 %266. В послевоенные годы доля «партийных» среди учительства была значительна – каждый третий советский педагог состоял в рядах ВКП (б)267. Для учителя существовали  более легкие условия вступления в партию, поскольку именно педагоги являлись «миссионерами» идеологии государственной власти на местах.  

В целом, изменение состава учительства Нижнего Поволжья в 1945 – 1953 гг. соответствовало специфике послевоенного времени: в этот период проходило возрождение и укрепление педагогических коллективов, увеличение количественного и улучшение качественного состава школьных работников. Динамика показателей в Сталинградской области была интенсивнее, чем в Астраханской и Саратовской областях, что обусловлено, в первую очередь, большими потерями в ходе войны и быстро растущими потребностями в педагогических кадрах в связи с ускоренным восстановлением разрушенных противником районов.

2.3. Материальное положение студентов педагогических учебных заведений и учительства

Одним из факторов, затруднявших процесс формирования школьных педагогических коллективов, являлись материально–бытовые проблемы, с которыми приходилось сталкиваться ежедневно. В годы войны  педагоги предпочитали работать матросами, счетоводами и продавцами – там, где их обеспечивали питанием и жильем на уровне рабочих268. Поэтому особое внимание уделялось мероприятиям, направленным на стабилизацию и улучшению материального положения учительства. Повышение уровня жизни работников школы, а также студентов педагогических учебных заведений являлось важным направлением в деле создания прочной кадровой базы.

Одной из ведущих проблем студенческого быта являлся жилищный вопрос. В годы войны все общежития Саратовского пединститута были переданы для размещения предприятий оборонного значения. В 1944 г. институту удалось возвратить лишь помещение учебного корпуса. Отсутствие жилплощади приводило к сокращению численности студентов, поэтому часть учебной площади отводилось под жилье студентов. На 550 человек, нуждающихся в общежитии, имелся небольшой флигель на 40 мест. Постановлением СНК СССР в августе 1945 г. 2 студенческих общежития на территории учебных корпусов № 5 и № 6 на 500 человек, построенные Наркомпросом в 1935–1937 гг., были закреплены за госпиталем № 3313269. В учебном здании и флигеле разместились 200 человек. Более 500 иногородних студентов снимали «углы» на частных квартирах за 150–200 рублей в месяц или определенное количество продуктов, но для многих это было очень дорого270.

Общежитие Балашовского пединститута Саратовской области в 1950 г. занимало 3 небольших здания, где размещались 75 студентов. Для решения жилищной проблемы остальных требовалось построить специальное здание на 256 человек или освободить помещение, принадлежавшее институту и занятое артелью промкомбината271. В 1953 г. в одной из комнат общежития развалилась печь, что создало угрозу пожара272.

Общежитие Астраханского пединститута на 300 чел по ул. Халтурина, 11 в 1946 г. находилось в аварийном состоянии: по торцовым стенам юго–восточной части здания проходили вертикальные сквозные трещины сверху до подошвы, продольные стены разрушало огромное количество узких сквозных трещин снизу вверх. Оконные и дверные проемы имели перекосы до 10 см273. Здание вмещало только 120 человек, более 200 студентов вынуждены были устраиваться на частных квартирах. В апреле 1947 г. институту было возвращено общежитие по ул. Бабушкина, 63, занимаемое  госпиталем инвалидов Отечественной войны274. В 1948 г. площадь общежития, используемая институтом, достигла 2000 кв м. Студенты жили в комнатах на 2–3–4 человека. В среднем на каждого из 240 жильцов приходилось 7 кв м. Выселение лиц, не связанных с институтом, позволило расширить жилую площадь. В одном из общежитий работала сапожная мастерская275. Из-за неисправностей отопительной системы имелись перебои с отоплением.

Дефицит мест наблюдался и в Сталинграде. В 1945 г. из 650 студентов Сталинградского пединститута размещались в общежитии 32 %276. В  1946 г. в распоряжении института было 2 общежития: на 300 и 170 человек. В 1950 г. из 1100 иногородних студентов в общежитии, рассчитанном на 250 человек, проживало 350, около 750 ютилось на частных квартирах277. Следует отметить, что для аренды квартир институт выделял более 250 тыс. рублей в год, выплачивая студентам по 30 руб. в месяц, что составляло 30–40 % реальной платы квартиросдатчикам. Для многих и это было дорого, из-за чего они бросали учебу278. Аналогичные трудности испытывали студенты учительских институтов и учащиеся педагогических училищ региона.

Размеры общежитий педагогических училищ не соответствовали количеству проживающих, были плохо оборудованы и нуждались в капитальном ремонте. Не во всех педучилищах имелись столовые, а там где они были, отсутствовал кухонный инвентарь. Общежитие Балаковского педучилища Саратовской области было переполнено: здесь проживало 40 человек при вместимости 25 и реальной потребности более 100279. Отсутствие света в общежитии Пугачевского педучилища мешало учащимся готовить уроки280. В 1950 г. педучилищу передали под общежитие здание бывшей трофимовской гимназии, но жильцы не были выселены281. К 5 октября 1950 г. общежитие было отремонтировано, но в классных комнатах продолжали жить 2 семьи282. Все учащиеся Сталинградской области жили на частных квартирах, поскольку ни одно из четырех училищ не имело собственное жилое помещение283. Общежитие Астраханского школьного педучилища располагалось в школьном здании и не предназначалось для проживания. Володаровское казахское педучилище и вовсе не имело отдельного здания общежития, поэтому около 100 студентов размещались в 8 классных комнатах самого училища, а более 200 вынуждены были снимать жилье284.

Руководство учебных заведений, по возможности, пыталось обеспечивать студентов необходимыми в быту принадлежностями. Однако объективные материальные трудности послевоенного времени затрудняли 100% снабжение мебелью и постельным бельем. Так, в 1946 г. в общежитии Саратовского пединститута на 134 комнаты имелось 49 шкафов и 114 столов. В комнатах на 6–8 человек стояло по 2–3 стула. На 702 человека в общежитии было 90 ветхих одеял и 390 подушек, из которых 70 % подлежали списанию285. Имели место перебои в отоплении. И хотя студенты своевременно заготавливали дрова из–за того, что они не были своевременно вывезены со складов, температура в комнатах порой доходила до 6–8 градусов ниже нуля286. Дефицит коек, белья,  нерегулярное снабжение кипятком для чая также наблюдалось в общежитиях Балашовского педагогического и Вольского учительского институтов287. Среди прочих недостатков также выделялись перебои электроэнергии 2–3 раза в день, вызывавшие неудовлетворительное водяное отопление288.

В лучшем положении находились студенты Астраханского пединститута. Они  были полностью обеспечены мебелью, а наличие постельного белья и одеял составляло 50 % от потребностей. Для приготовления пищи в общежитиях были оборудованы кухни общего пользования с плитами и электронагревательными приборами. Кроме того студенты 3 раза в сутки обеспечивались кипятком289.

Снабжение студентов продовольствием в 1945–1947 гг. осуществлялось по карточкам при институтских столовых. Питание было скудным и не включало мясных и молочных изделий, а только хлеб, сахар, крупу и некоторые виды жиров. Как правило, столовые функционировали в приспособленных помещениях часто в антисанитарных условиях. В Урюпинском педучилище столовой служили сарай и кладовая, а в Михайловском – флигель без крыши290. С сентября 1946 г. столовая Сталинградского пединститута обслуживала 150 человек в сутки. В меню был стандартный набор: завтрак – 2 блюда, обед – 2 блюда и десерт (кондитерское изделие). Дополнительно через отделы рабочего снабжения (ОРСы) поступали овощи и рыба. Кроме того, ежемесячно студенты получали 30 карточек на дополнительное питание. Также в буфете ежедневно продавались пирожки, котлеты, салат, консервы291. Кроме того,  дополнительная материальная помощь периодически выделялась для студентов–отличников, инвалидов Отечественной войны и больных. Так, в 1946 г. студентам Сталинградского пединститута было выдано 210 карточек на дополнительное питание292.

Столовая Саратовского пединститута размещалась в подвале и работала до 3 часов дня из-за отсутствия дров для отопления293. Зимой 1946 г. студенты снабжались хлебом и продуктами через магазин, находящийся на территории института. Однако хлеб завозили в 2–4 часа дня и студенты, занимавшиеся во вторую смену, чтобы отоварить карточки, пропускали занятия. Кроме того, поскольку к магазину также было прикреплено соседнее население, создавались большие очереди. 

Столовая обеспечивала студентов одноразовым питанием (обед). Средняя стоимость до повышения цен на пайковые продукты составляла 1–1,5 рубля. После 16 сентября 1946 г. – от 2,5 до 3 рублей. До октября 1946 г. при институте действовал ОРС, но был ликвидирован из-за нерентабельности – в 1946 г. убыток составил 86 тыс. рублей. С 1 октября 1946 г. студенты получали дополнительную дотацию – 300 г картофеля 50 г капусты в день.

Астраханский пединститут своей столовой не имел, а  от прикрепления к существовавшим в городе пунктам общепита студенты отказывались из–за несоответствия цен с их бюджетом294. По ходатайству Николая Александровича Трушина, с 28 июля 1948 г. возглавлявшего институт, некоторые студенты питались в столовой дорожно–механического техникума295. В 1948/1949 учебном году при учебном корпусе института был организован буфет. В нем продавались хлебобулочные, кондитерские изделия, холодные закуски, безалкогольные напитки, чай296.

В 1946 г., несмотря на то, что посевная площадь подсобных хозяйств педучилищ Сталинградской области составляла 70,7 га, засуха и потеря урожая ухудшили материальное положение учащихся. В основном они питались в столовой училища 1 раз. Небольших запасов капусты и картофеля хватило на одно полугодие. Хлебом учащиеся и преподаватели снабжались регулярно. Очень плохо обстояло дело у многодетных учителей – они не получали хлебный паек на членов семьи297. Аналогичное положение сложилось и в Саратовской области. Так, посевная площадь Балаковского педучилища составляла весной 1946 г. 17 га. Однако с засеянных здесь 15 га проса и 1,2 га картофеля, в результате засухи было собрано только 1 т картофеля. Кроме того, по наряду облторга осенью 1946 г. училище приобрело 13 т картофеля и 3,6 т капусты, которые поступили в столовую. С декабря 1946 г. студенты получали здесь сначала двухразовое – завтрак и обед, а затем одноразовое питание. Стоимость завтраков и обедов не превышала 3,5 рублей. Но из-за отсутствия продуктов в мае 1947 г. столовая закрылась. Преподаватели столовой не пользовались, поскольку им выделили по 100 кг картофеля по цене облторга298.

Интересные данные были обнаружены в ходе работы в Государственном архиве новейшей истории Саратовской области. Докладная записка инструктора отдела школ и вузов ГК ВКП (б) Раховской  руководителю бригады ЦК ВКП (б) Цветкову «О результатах ознакомления с материально–бытовыми условиями студентов и состоянии политико–воспитательной работы в Саратовском педагогическом институте» содержит примерный расчет студенческого бюджета в 1946 г. Так, в 1946 г. студент 1 курса пединститута получал стипендию 220, на 2 курсе – 240, на 3 – 255, на 4 – 295 рублей. При этом в месяц затраты составляли в среднем 206 рублей: на питание в столовой (один раз в день) – 90 рублей, хлеб – 51 рубль, плата за обучение – 25 рублей, удержание по подписке на заем – 25 рублей, плата за общежитие – 15 рублей299. Безусловно, реальные затраты студента были выше, в том числе на съемное жилье и питание в буфете. Однако, следует отметить, что, несмотря на колоссальное отличие современного состояния экономической, политической и социальной сферы, нынешнее студенчество получает меньшую помощь со стороны государства в материальном плане.

Для стабилизации контингента учащихся педагогических учебных заведений, а также в целях популяризации профессии учителя, правительство проводило комплекс мероприятий. В соответствии с Постановлением Совета Министров СССР от 10 июня 1946 г. за № 1199 «Об освобождении Героев Советского Союза и Героев социалистического труда от платы за обучение в средних и высших учебных заведениях и об установлении им дополнительного размера стипендий» и Приказом Министра Просвещения РСФСР № 598 от 18 июня 1946 г., студенты, имевшие указанные звания, освобождались от платы. Кроме того с 1 июня 1946 г. в педучилищах, техникумах, учительских и педагогических институтах учащимся–Героям Советского Союза и социалистического труда выплачивалась дополнительная стипендия – 400 рублей в месяц  независимо от курса обучения300. Существовали поощрения для отличников учебы – это сохранившаяся и до настоящего времени практика распределения бесплатных или частично оплачиваемых путевок в оздоровительные комплексы или на экскурсии301.

В первые послевоенные годы материально–бытовые трудности испытывали не только студенты, но и работники школ. В августе 1945 г. группа московских учителей и врачей в письме И.В. Сталину отразила общее состояние проблемы материального положения советского учительства: «Ученица, исключенная из 5 класса школы за абсолютное нежелание учиться, встретилась на днях с завучем школы и рассказала, как она довольна, что бросила школу, так как она работает на хлебозаводе и получает 650–700 рублей в месяц. А сам завуч, имеющий высшее образование и 21 год педстажа, работающий в школе с 8 утра до 9 вечера, получает 550 рублей в месяц. Другой ученик, прекративший занятий в 6 классе, рассказал, что на заводе получает 1300–1400 рублей в месяц. А директор школы с высшим образованием или директор поликлиник – врач – получают 800–1000 рублей в месяц (…) еще хуже обстоит дело с промтоварным снабжением. Количество выданных ордеров на одежду и обувь обеспечило до 8 % учителей по школам (…) Таким образом, огромное большинство учителей, даже в столице, имеет такой внешний вид, в котором буквально нельзя показаться учащимся ни в классе, ни на улице»302.

Для предотвращения оттока учителей на работу в другие сектора экономики и стабилизации их материального положения существовали специальные льготы и преимущества для педагогов: бесплатное жилье, в том числе оплачиваемая аренда квартиры; топливо (80–100 куб. м); участок для подсобного хозяйства (0,25 га); ежеквартальные пайки. Квартирный вопрос в послевоенные годы оставался нерешенным для большинства школьных работников.

Особенно тяжелая ситуация сложилась в Сталинграде. Типичной для этого города было положение в Дзержинском районе в 1945 г.: 24 % учителей имели собственные дома, 27 % жили в коммунальных квартирах или комнатах при школах, 35 % – на частных квартирах, остальные 14 % – в подвалах и землянках303. В отдельных районах города в подвалах, зданиях разрушенных бань ютилось до 50 % школьных работников304. К 1946 г. 35 % сталинградских педагогов продолжали жить в подвалах, землянках, блиндажах, подсобных школьных помещениях. Для обеспечения учителей жильем были приняты меры по восстановлению наименее разрушенных коммунальных домов, развертыванию коллективного жилищного строительства. Непосредственное участие в ремонте учительских квартир принимало население города в рамках воскресников по оказанию помощи школам, которые проводились, в среднем, два раза в месяц305.

В мае 1946 г. бюро Кировского райкома ВКП (б) Сталинграда обязало руководителей организаций и предприятий выделить квартиры для учителей района: райсовет – 10, завод № 91 – 5, СталГРЭС – 4, завод им. Ермана – 3, лесокомбинат МПС – 3. Однако из–за общего дефицита жилой площади было предоставлено 7 квартир: райисполкомом – 6, СталГРЭС – 1306. В первом полугодии 1946 г. также было выделено 2 финских домика для учителей в Краснооктябрьском и Ворошиловском районах307. К лету 1950 г. около 10 % учителей Сталинграда нуждались в квартирах, живя в школьных помещениях или разрушенных зданиях308.

Отмеченные выше факты имели место также в Астраханской и Саратовской областях. Так, директор Зеленгинской средней школы Астраханской области долгое время жила в школьном коридоре, а с весны 1946 г. снимала «угол» в землянке и платила хозяину 100 рублей в месяц. Учительница этой же школы арендовала «спальное место» за 60 рублей, преподаватель химии – за 30 рублей в месяц309. Во многих районах региона –  Терновском, Красно–Кутском, Безымянском, Баландинском, Новобурасском, Ершовском в Саратовской области,  Марфинском и других районах Астраханской области систематические задержки выплаты квартирных денег продолжались от 2 месяцев до года310. Это было особенно обременительно для учителей, вынужденных снимать квартиры  за 100–200 рублей в месяц. В Саратовской области эта ситуация приобрела трагический исход, закончившись самоубийством двух учительниц311.

В связи с недостаточным развитием социальной инфраструктуры, государственные ассигнования регулярно увеличивались, стимулируя, тем самым, темпы строительно–восстановительных работ. В 1948 г. план строительства и приспособления учительских квартир в Саратовской области был перевыполнен на 8 %. Однако этот процесс проходил неравномерно – в некоторых районах перевыполнение произошло за счет передачи части домов с баланса сельсоветов на баланс школ. Только треть учителей Саратовской области была обеспечена собственным жильем. Примерно столько же проживали в городских коммунальных квартирах, а в селах и деревнях – в домах сельсоветов. Часть учителей в городах и рабочих поселках продолжали жить в коммунальных квартирах, а в селах и деревнях – в домах сельсоветов312.

Имели место и такие факты. В селе Кистендей Кистендейского района 6 учителей с семьями имели по 9 кв м на 3–4 человека при отсутствии сеней и кладовок. Директор Рахменовской средней школы с женой и ребенком делили 12–метровую комнату вместе с колхозницей и ее двумя детьми.  8 педагогов Котоврасинской семилетней школы Балашовского района снимали квартиры за 50 рублей в месяц, но 20 рублей квартирных денег выплачивал сельсовет. В среднем, сельсоветы оплачивали 20 % затрат на квартиру, а учителя тратили на эти цели от 70 до 100 рублей в месяц313. При этом, следует отметить, что средняя квартирная плата в конце 1940-х – начале 1950-х гг. в Нижнем Поволжье была несколько выше, чем в целом по стране. Так, за 1 квадратный метр жилой площади, (не считая отопления, освещения, газ и водопровод) жителям Сталинграда приходилось платить 1,31 рубля в 1949 г. и 1,25 рубля в 1950 г. В то время как эти же показатели в СССР составляли 1,24 и 1,19 соответственно. При этом в 1940 г. квартирная плата сталинградцев за один кв м была на 0,06 рубля меньше, чем в целом по стране, и составляла 0,93 рубля314.

Таблица 13

Размещение учителей Саратовской области в 1950 г. и 1953 г. (в %)315

Виды жилья

1950 г.

1953 г.

Собственное жилье

29,6

27,7

Частные квартиры

26,9

35,8

Коммунальные квартиры

22,5

19,2

В здании школы

21

17,3

Таким образом, в начале 1950-х гг. квартирный вопрос для саратовских учителей оставался неразрешенным, а соотношение педагогов, имевших собственное жилье, и вынужденных снимать угол оставалось практически неизменным. Хотя, очевидно сокращение к 1953 г. доли школьных работников, вынужденных жить при школе.

Положение учителей Астраханской области к 1953 г. значительно улучшилось: около 80 % из них имели собственное жилье, и только 20 % проживали на частных квартирах, в большинстве случаев вместе с хозяевами316.

На протяжении первых послевоенных лет сохранял свою актуальность и топливный вопрос, особенно, в части снабжения педагогов сел и рабочих поселков. В отчетной документации партийных и государственных структур Астраханской, Саратовской и Сталинградской областей за период 1945–1950 гг. регулярно упоминались случаи перебоев и систематических задержек в снабжении учителей углем, дровами и т.п.317 В целом, с середины 1940-х до начала 1950-х гг. педагоги получали около 50 % положенного им топлива318. Недостаток восполнялся за счет того, что учителя самостоятельно собирали бурьян, хворост, кизы или закупали топливо за свой счет319. В документах начала 1950-х гг. топливный вопрос поднимался все реже, что позволяет сделать вывод об относительном его разрешении. 

После окончания войны возникла необходимость внесения изменений в систему оплаты труда работников школ. Причинами этого явились, во–первых, невысокий уровень зарплаты педагогов в условиях масштабных задач, стоявших перед советской школой; во–вторых, нарушения местными органами власти Постановления СНК СССР 10 апреля 1936 г. №689, о регулярной выплате денег учителям, приведшие к образованию в ряде Районов задолженности перед работниками школ320.

Таблица 14

Динамика роста среднемесячной заработной платы учителей Нижнего Поволжья в 1945–1948 гг. 321

Область

Типы (виды) учебных заведений

1945 г.

1948 г.

Астраханская

Учебные заведения  по подготовке кадров

490

888

Начальные, семилетние, средние школы

444

746

Саратовская

Учебные заведения  по подготовке кадров

620

685

Начальные, семилетние, средние школы

526

756

Сталинградская

Учебные заведения  по подготовке кадров

528

741

Начальные, семилетние, средние школы

526

761

Уровень заработной платы работников начальных, семилетних и средних школ Нижнего Поволжья с 1945 г. по 1948 г. увеличился, в среднем, на 45 %, что было выше, чем в целом по стране (43 %)322. Наибольший показатель наблюдался в Астраханской области – 68 %. Однако стоит учитывать тот факт, что в рамках  карточного снабжения, существовавшего до конца 1947 г., было очень трудно удовлетворить потребности населения в продовольственных и промышленных товарах, а восполнять их за счет рыночной и коммерческой торговли при таком уровне заработка было просто невозможно.

Правительство СССР повышало зарплату работникам системы народного образования в несколько этапов – осенью 1946 г. и зимой 1948 г. В первом случае это произошло в связи с ростом пайковых цен. 23 октября 1946 г. была разработана специальная инструкция Министерства Финансов СССР, предусматривавшая механизм  повышения. Так, например, учитель 4 класса городской школы с 25–летним педагогическим стажем, отнесенный к 1 разряду по образованию, имел тарифную ставку 550 рублей в месяц при норме часов преподавательской работы 24 часа в неделю. Тарифная ставка этого учителя повышалась на 90 рублей в месяц и составила 640 рублей. При нагрузке в 26 часов  в неделю зарплата в месяц достигала 693 рубля 16 копеек, а при нагрузке 18 часов – 479 рублей 88 копеек323. Тогда же решением Совета Министров были повышены пенсии и стипендии: пенсионерам– на 60, студентам вузов – на 80, техникумов – на 60 рублей324.

С 1 февраля 1948 г. в соответствии с постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП (б) заработная плата учителей была увеличена на 15 %. С этого же времени устанавливалась пенсия за выслугу лет в размере 40 % от ставки заработной платы325. Определенным стимулом для учителей стало постановление Совета Министров СССР от 10 февраля 1948 г. «О льготах и преимуществах для учителей начальных и семилетних школ», согласно которому, дети городских учителей были освобождены от платы за обучение в 8–10 классах средней школы, педагогических училищах, учительских институтах и высших педагогических учебных заведениях326.

После издания постановлений развернулась широкая пропагандистская работа: в школах и районных центрах прошли митинги, на педсоветах представители ОблОНО и ГорОНО знакомили учителей с текстом постановлений, с целью обсуждения и разъяснения327. Исполкомы сельских и поселковых советов депутатов трудящихся обязывались предоставить бесплатно учителям сельской местности и членам их семей квартиры с отоплением и освещением. Но на деле это не получило реального воплощения. Инспекторские проверки в школах фиксировали регулярные нарушения в исполнении Постановления «О льготах и преимуществах для учителей начальных и семилетних школ».  Так, в 1948 г., несмотря на указанное постановление  в 50 % Районов Саратовской области систематически задерживалась зарплата и отпускные328. 

Отдельного внимания в рамках исследования материально–бытового положения учительства в послевоенные годы занимает вопрос продовольственного снабжения. В 1945 г. размеры пайков соответствовали стандартам 1943 г. Нормы снабжения дифференцировались по 4 группам населения. К первой группе относились рабочие и приравненные к ним лица, в том числе учителя; ко второй – служащие; к третьей – иждивенцы; к четвертой – дети в возрасте до 12 лет329.

Таблица 15

Нормы ежемесячного снабжения продовольственными товарами в 1945 г.330

Категории населения

Хлеб (грамм в день)

Сахар и кондитерские изделия (грамм в месяц)

Мясо и рыба (грамм в месяц)

Жиры (грамм в месяц)

Крупа и макароны (грамм в месяц)

Рабочие и ИТР ведущих предприятий по особому списку (1 категория)

800

800

1800

600

1500

Рабочие и ИТР остальной промышленности, транспорта и связи (2 категория)

600

600

1200

400

1200

Служащие (1 категория)

500

600

1200

300

800

Служащие (2 категория)

400

600

1200

300

800

Иждивенцы

400

400

500

200

600

Дети до 12 лет (1 категория)

400

600

400

300

800

Дети до 12 лет (2 категория)

600

400

400

300

800

Для улучшения продовольственного положения в 1945 г. в соответствии с постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР были расширены площади, выделявшиеся под огороды. Рабочие и служащие получали участки в пользование на 5–7 лет. Административные органы не имели права перераспределения этих участков. Огородничеством занимались почти все учительские семьи региона. Постановлением Сталинградского обкома ВКП (б), принятым в мае 1946 г., огороды для семей учителей увеличились вдвое: с 15 до 30 кв. м за счет школьных подсобных хозяйств. Огородничеством занимались 83400 работников предприятий и учреждений Сталинграда, то есть почти каждая семья. Площадь под огородами составила 4900 га, а средняя урожайность – по 5 т/га картофеля и 18 т/га овощей, что было больше, чем в колхозах, но вырастить необходимое количество овощей на небольших участках не представлялось возможным331.

Правительство, отделы социального обеспечения и профсоюзные организации осуществляли дополнительное материальное стимулирование работников народного образования и их семей. С апреля 1945 г., Наркомторг периодически выделял специальные фонды промышленных товаров, предназначенных для учителей городских школ. В течение 1945 г. они постепенно возрастали. Так, если во II квартале учителям городских школ Саратовской области было предоставлено промтоваров (хлопчатобумажных, шерстяных и шелковых тканей) на сумму 176 тыс. рублей, что составляло 93 рубля в среднем на каждого учителя, то в IV квартале они получили промтоваров на сумму 316 тыс. рублей, или по 172 рубля на каждого учителя.  Однако, в целом, отоваривание карточек происходило с перебоями. Так, в Саратовской области по фондам IV квартала 1945 г. валяная обувь и хлопчатобумажные ткани для продажи этой группе населения не поступала вообще, кожаной обуви было получено 55,7 %, а чулочно–носочных изделий –  77 % от необходимого количества332. Обком профсоюза регулярно оказывал помощь семьям учителей–военнослужащих или демобилизованных из Красной Армии. С июля по октябрь 1945 г. учителям Сталинграда было выдано 26850 рублей в качестве пособий333. В заводских районах  ОРСы предприятий снабжали педагогов дополнительными товарами334. Но, в целом, снабжение работников школ промтоварами было неудовлетворительным. В Икрянинском районе Астраханской области учителя не получали обувь и верхнюю одежду. Кроме того, промтовары выдавали «неподходящие» – детские юбки и платья по 400 рублей, саржевые платья «всевозможных диких цветов» за 350 рублей335. Педагоги Балаковского района Саратовской области обеспечивались промтоварами из общего учительского фонда города. Решение облисполкома об обеспечении из специальных фондов не выполнялось336.

В первом полугодии 1946 г. продолжалось стабильное снабжение учителей, как и других групп населения, хлебом. Всего в СССР получали хлеб по карточкам 52 818 тыс. человек в городах и 26 769 тыс. – в сельской местности. При этом государственному снабжению хлебом подлежали 80 586 тыс. человек, т.е. менее 50 % всего населения страны337. Поступали, хотя и не в полном объеме, и другие продукты питания, о чем свидетельствуют данные по Саратовской области.

Таблица 16

Обеспечение учителей Саратовской области некоторыми

продовольственными товарами в первой половине 1946 г.338 

Продукты

План (в тоннах)

Выполнено

Мясо–рыба

14,8

10,0

Жиры

4,9

3,0

Крупа–Макароны

14,8

14,8

Сахар

4,9

4,9

       

Из таблицы видно, что план первого полугодия 1946 г. по поставкам учителям Саратовской области был недовыполнен на 32,5 % по мясу и рыбе и на 44,4 % по жирам. Снабжение крупами, макаронами и сахаром осуществлялось полностью. Компенсировать продовольственный дефицит за счет коммерческой сети было затруднительно, поскольку цены последней в десятки раз превышали розничные цены нормированной торговли (См. Приложения 4, 5). Хотя в сентябре 1946 г. правительство приняло решение об увеличении минимальной зарплаты и введении надбавок к пенсиям, эта мера не коснулась большинства рабочих и служащих339.

Во втором полугодии 1946 г., продовольственная ситуация в стране значительно осложнилась. В связи с засухой и низким урожаем с начала осени советское руководство стало проводить политику экономии продуктов питания. Первым шагом, который внес изменение в создавшуюся систему снабжение населения товарами, было введение с 16 сентября 1946 г. новых пайковых цен на хлеб, мясо, масло, сахар и рыбу по всей территории страны, которая была разделена на три пояса.

Нижнее Поволжье относилось к первому поясу, с самыми низкими розничными ценами на продовольствие, но даже здесь их рост оказался существенным. Килограмм ржаного хлеба стал стоить 3,6 рубля (ранее он стоил 1 рубль), килограмм говядины – 32 рубля (ранее – 12 руб.), литр растительного масла – 27 рублей (ранее – 13,5 руб.), сахар – 28 рублей (ранее – 5,7 руб.) и т.д. В целом цены на нормированные продукты повысились в 2,5 – 3 раза340.

Главным направлением новой продовольственной политики стала экономия хлеба. Численность горожан, получавших карточки, сократилась в Астраханской области на 13,5 %, в Саратовской на 9,8 % и в Сталинградской на 9 %, а в сельской местности, в среднем, в 6,5 раз341. И, хотя учительство осталось в системе государственного снабжения, с начала декабря 1946 г. в обкомы ВКП (б) начали поступать сигналы секретарей райкомов о критичном положении части крестьян, учителей и их детей342. В декабре 1946 года секретарь Дубовского райкома партии Токарев писал в Сталинградский обком: «Учителя, колхозники и дети колхозников, особенно, отцы которых погибли на фронте, находятся в крайне тяжелом материальном положении, а отдельные имеют опухоль. Директор Водяновской средней школы т. Жуликов, член ВЛКСМ, имеет на своем иждивении жену и одного ребенка, иждивенцы никого продовольственного пайка не получают, запасов продовольствия и овощей нет. Сам т. Жуликов слаб и имеет признаки опухоли…Учительница средней школы Чернецова, кандидат в члены ВКП (б), на иждивении ее состоят 4 человека, запасов продуктов нет…Колхозник Гатарин И.К. 1892 г.р., 4 сына погибли на войне, имеет на иждивении 4 человека, жена находится в больнице, запасов не имеет, дети истощены и опухшие...»343.

Зимой 1947 г. в ряде Районов Сталинградской области снабжение хлебом ухудшалось. Множество семей находились на грани голодной смерти344. Правительственная ссуда, выданная после неоднократных просьб секретаря Сталинградского ОК ВКП (б) В. Т. Прохватилова, смягчила ситуацию незначительно345.  Уже весной 1947 г. на Сталинградский обком партии обрушился поток писем с просьбами о продовольственной помощи, большая часть которых так и осталась без ответа346. Трагичным последствием продовольственного кризиса стал высокий уровень смертности, особенно в городах. Причинами этого являлись непосредственная зависимость городского населения от государственных поставок продовольствия, а также сосредоточение наиболее незащищенных слоев населения в крупных населенных пунктах347. Для стабилизации ситуации во время продовольственного  кризиса 1946–1947 гг. широко применялось сокращение контингентов и норм выдачи хлеба, с сопутствующим этому ухудшением его качества. Тем не менее, сэкономленные ресурсы и высокий урожай 1947 г. позволили отменить систему карточного снабжения.

Постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП (б) от 14 декабря 1947 г. «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольствие и промышленные товары» было направлено, в первую очередь, на ликвидацию жесткого централизованного распределения товаров. Важным условием этого стала денежная реформа. Ее главными составными элементами являлись обмен наличных денег на новые в соотношении 10:1, переоценка сберегательных вкладов, сохранение в прежних размерах оплаты труда рабочих и служащих, доходов крестьян от государственных заготовок и неизменность всех видов налоговых платежей348. Отмена карточной системы, конечно, не устранила непреодолимых последствий голода: болезни, тяжелое моральное и физическое состояние людей, но она стала важным шагом на пути улучшения положения всех категорий населения.

Изменение цен на промышленные товары, отраженное в инструкции горторготдела г. Сталинграда, незначительно увеличило покупательскую способность учительства и населения страны, в целом.

Таблица 17

Государственные розничные цены на промышленные товары до

и после отмены карточной системы в декабре 1947 г. (в руб.)349

Промышленные товары

Пайковая цена

Коммерческая цена

Новая единая

розничная цена

Ботинки мужские

95

675

203

Туфли дамские на низком каблуке (в зависимости от цвета)

90–120

630–1080

194–259

Туфли дамские на высоком каблуке (в зависимости от цвета)

125–155

1035–1350

270–335

Пальто мужское зимнее

447

1740

1005

Пальто мужское

демисезонное

419

1630

942

Пальто женское зимнее

460

1790

1043

Пальто женское

демисезонное

422

1650

923

Костюм мужской

шерстяной

366

1480

823

Платье женское шелковое

243

950

495

Бостон (1 м)

170

770

450

Сатин (1 м)

5,6

48

17,3

Ситец (1 м)

3,1

34

9,8

        

Таким образом, новые розничные цены, хотя и были в 2–4 раза меньше коммерческих, превышали старые пайковые в 2–3 раза, что, естественно, не соотносилось с учительской зарплатой. Покупка дорогостоящих продуктов и одежды была по карману немногим, в том числе научно–преподавательским кадрам, имевшим ученые степени и звания. В конце 1947 г. зарплата докторов наук, профессоров и заведующих кафедрами достигала 6 тыс. рублей. Доценты, занимавшие аналогичные должности, получали 4,5 тыс. рублей, а кандидаты наук от 2,8 до 3,2 тыс. рублей350.

Таблица 18

Предельные нормы

продажи продовольственных и промышленных товаров в одни руки в городах и рабочих поселках Нижнего Поволжья в 1947 г.351

Вид товара

Нормы продажи

Продовольственные

Хлеб печеный

2 кг

Крупа и макароны

1 кг

Мясо и мясопродукты

1 кг

Масло животное и маргарин

0,3 кг

Масло растительное

0,4 кг

Молоко

1 литр

Сахар

0,5 кг

Яйца

5 штук

Промышленные

Хлопчатобумажные ткани

6 м

Шерстяные ткани

3,5 м

Обувь

1 пара

Спички

2 коробки

Мыло хозяйственное

1 кусок

Кроме того, с целью предотвращения быстрого исчезновения товара в торговых точках, правительство ввело предельные нормы на отпуск продовольственных и промышленных товаров в одни руки. Все это обуславливало огромные очереди и делало возможным спрос на низкокачественный товар в ограниченном ассортименте352.

Несмотря на невысокий материальный достаток, объемы продаж увеличивались: на полках магазинов мгновенно раскупались сахар, крупы, белый хлеб.  Для стабилизации еще не налаженной системы бескарточной торговли, усугубляемой транспортным и общим продовольственным дефицитом, уже в январе 1948 г. правительство начало сокращать поставки ряда продовольственных товаров в Астраханскую, Саратовскую и Сталинградскую области. Так, в первом квартале 1948 г. сталинградцы покупали хлеб преимущественно из обойной муки. Продажа изделий более высокого качества была ограничена, поскольку в счет сортовой муки в город поступило лишь 64 % ржаной сеяной и 8 % муки высшего сорта353. В сельских районах Сталинградской области зимой и весной 1948 г. поставки хлеба определялись численностью контингента, ранее находившегося на карточном снабжении, что не соответствовало истинным потребностям. Так, в Старополтавском районе имевшиеся фонды лишь на 25 % удовлетворяли потребность населения354. В апреле 1948 г. секретарь партийной организации колхоза «Красноармеец» Фроловского района писал в Сталинградский обком ВКП (б): «На март месяц Фроловский райпотребсоюз выдал муки 90 кг (…) Мы распределили для рабочих и служащих, пришлось по 4 кг в месяц (…) За апрель месяц в первой декаде в магазины не дали ни одного кг муки. Чем будут снабжаться учителя, медработники и другие?»355 Во второй половине 1948 г.  по–прежнему, хлеб из высших сортов муки практически не продавался. В основном происходило отоваривание фондов ржаной муки. В Чкаловском и Степном районах Саратовской области задержки в завозе хлеба составляли 4–5 дней, а его качество было низким в связи с несоблюдением норм усушки и наличием значительной доли примеси ячменной муки. В этих же районах сахар, хозяйственное и туалетное мыло поступали в продажу очень редко. В отчете Саратовского ОблОНО за 1948/1949 учебный год отмечалось, что после отмены карточной системы учителям сельских школ и райцентров сахар продавался всего 2 раза по 500 г и было выдано по одному куску хозяйственного мыла356.  

В этот период в Саратовской области возникли дополнительные трудности с распределением земельных участков. Только в некоторых районах сельские учителя получили их по нормам, установленным Постановлением Совета Министров СССР № 246 от 10 февраля 1948 г. Педагогам Клинцовского района в 1948/1949 учебном году под огороды выделили по 0,02–0,04 га, что  руководство объясняло дефицитом земли. Особенно неудовлетворительно предоставлялись сенокосные угодья учителям, имевшим в личном пользовании домашних животных. Они были вынуждены приобретать сено путем частной покупки или контрактации телят. Лишь в некоторых районах работникам школ были предоставлены сенокосные угодья в лесных фондах357.

В 1949 – начале 1950-х гг. наряду с общим развитием сельскохозяйственного и промышленного производства, расширением ассортимента товаров и фондов государственной торговли, происходило увеличение покупательской способности населения региона за счет систематического снижения цен и роста заработной платы.

Таблица 19

Индексы государственных розничных цен в 1947–1950 гг.

(в % к IV кварталу 1947 г.)358

Вид товара

IV кв.

1947 г.

1948 г.

1949г.

1950 г.

Продовольственные

Хлеб

100

81

73

53

Мясо и птица

100

88

79

59

Колбасные изд.

100

85

76

57

Рыба и сельди

100

80

72

60

Масло животное

100

80

72

48

Масло растительное

100

84

84

76

Сахар

100

63

63

55

Кондитерские изделия

100

63

62

53

Водка и

ликероводочные

изделия

100

83

58

48

Непродовольственные

Хлопчатобумажные ткани

100

78

78

66

Шерстяные ткани

100

127

115

95

Шелковые ткани

100

88

79

73

Одежда

100

111

104

89

Трикотажные изделия

100

83

83

76

Чулочно–носочные изделия

100

89

85

71

Кожаная обувь

100

73

70

59

Резиновая обувь

100

29

29

26

Табачные изделия

100

64

57

46

Спички

100

76

76

57

В 1950 г. стоимость продовольственных товаров сократилась почти вдвое, а промышленных – на треть, по сравнению с показателями 1947 г. При этом доходы населения постепенно увеличивались.

Таблица 20

Динамика роста среднемесячной заработной платы

рабочих и служащих СССР в 1940, 1945, 1950 и 1953 гг.359

Отрасль народного хозяйства

1940 г.

1945 г.

1950 г.

1953 г.

Промышленность

358

495

726

754

Сельское хозяйство

229

223

386

420

Общественное питание

221

231

413

428

Здравоохранение

255

394

485

499

Просвещение

337

488

697

722

Согласно данным таблицы, с 1945 г. по 1953 г. рост заработной платы учительства в стране, составил 47 %. Наибольшая динамика роста наблюдалась в сельском хозяйстве и общественном питании – 88 %, в связи с низкими исходными показателями. Из основных отраслей народного хозяйства система просвещения незначительно уступала по уровню заработной платы и темпам ее роста только промышленному сектору.

Наряду с материальным стимулированием важной формой оценки и поощрения деятельности педагогических работников являлось присвоение учителям почетных званий и награждение особыми знаками отличия. В 1940 г. было установлено почетное звание «Заслуженный учитель школы РСФСР» за выдающиеся заслуги в области народного образования, а в 1943 г. СНК РСФСР утвердил положение о нагрудном значке «Отличник народного просвещения»360. Списки и фотографии выдающихся педагогов, отмеченных высокими правительственными наградами, регулярно публиковались на первых полосах региональных и федеральных периодических изданий. О масштабах морального стимулирования свидетельствует тот факт, что только в Саратовской области в 1945 г. орденами и медалями СССР были награждены 120 учителей361.

Кроме того, ежегодно Президиум Академии педагогических наук РСФСР за выдающиеся труды в области педагогических наук присуждал премии имени К.Д. Ушинского: первая премия в 25 тыс. руб., вторая – 10 тыс. руб.362 По итогам 1946–1947 учебного года 22 учителя Саратовской области получили республиканскую премию, 20 человек – почетную грамоту исполкома облсовета к 30–летию Октябрьской революции, более 3000 педагогов были представлены к правительственным наградам за безупречную и долголетнюю работу. В 1947–1948 учебном году в Саратовской области работало 8 заслуженных учителей РСФСР, 83 – отличников народного просвещения, 82 были награждены медалями и орденами СССР за педагогические и 99 за боевые заслуги в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., 1234 получили медаль «За доблестный труд в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.»363.

С 1948 г. Президиум Верховного Совета СССР установил награды для учителей за выслугу лет и безупречную работу: за 10 лет – медаль «За трудовое отличие», за 15 лет – медаль «За трудовую доблесть», за 20 лет – орден «Знак почета», за 25 лет – орден Трудового Красного знамени, 30 лет – орден Ленина364. В марте 1949 г. в «Сталинградской правде» был опубликован список учителей Сталинградской области, награжденных орденами и медалями (см. Приложение 7). К июню 1949 г. в школах этой области работало 16 заслуженных учителей школ РСФСР и 157 отличников народного образования365. В начале 1950-х гг. 2843 педагога Саратовской области были отмечены правительственными наградами, в том числе: учительница Баландинской средней школы – З.Н. Цветкова, Энгельсской средней школы – Г.М. Гавва, Хвалынской средней школы – А.В. Колосова, Лисичкинской средней школы – Н.А. Кукурузенко366.

Таким образом, важная роль учительства в жизни общества и государства определила пристальное внимание партийных и государственных органов к проблеме формирования педагогических коллективов. Общее сокращение контингента учителей Нижнего Поволжья в годы войны, недостаточный уровень их профессиональной компетенции обусловили комплекс мер, принятый правительством уже в первые послевоенные годы: прекращение краткосрочной подготовки, упорядочение работы педагогических учебных заведений, развитие системы повышения квалификации

Задача создания собственной базы высококвалифицированных кадров для народного образования решалась в регионе двумя путями: расширением подготовки учителей в педучилищах, учительских и педагогических институтах, а также совершенствованием их педагогического мастерства под руководством Институтов повышения квалификации.

В послевоенные годы педагогические учебные заведения функционировали в тяжелых условиях. Дефицит площадей, литературы, оборудования обуславливал перегрузку учебных планов и негативно влиял на степень овладения студентами материала. Тем не менее, в рассматриваемый период в Нижнем Поволжье имела место тенденция увеличения контингента студентов, в среднем, в 2 раза.

В исследуемый период число учителей Нижневолжского региона увеличилось почти в 2, а в среднем в СССР – в 1,5 раза. При этом довоенное количество школьных работников было достигнуто в Саратовской области к 1949/1950, в то время как в Астраханской и  Сталинградской, пострадавших от военных действий, к 1952/1953 учебному году. Позитивные изменения произошли и в составе учительства региона. Доля педагогов, имевших начальное образование, сократилась с 15 % в 1945 г. до 4 % в 1953 г. За этот же отрезок времени удельный вес учителей с высшим образованием возрос с 9 % до 14 %, выпускников учительских институтов – с 12 % до 22 %. Основную же массу педагогов составляли лица со средним образованием, в том числе педагогическим (64 % в 1945 г. и 60 % в 1953 г.)

Характерной чертой послевоенного времени являлся небольшой стаж работы основной массы педагогов. По данным за 1945/1946 учебный год 52 % учителей региона отработали в школах менее 5 лет. В начале 1950-х гг. доля таких преподавателей сократилась до 36 %. Относительно стабильным оставался гендерный и партийный состав учительства. Как и в довоенное время, типичным для системы школьного образования являлось преобладание в ней женщин. Значительной оставалась доля «партийных» учителей – каждый третий из них состоял в рядах ВКП (б). Для школьных работников действовали сравнительно легкие условия приема в партию, поскольку именно они являлись «миссионерами» государственной идеологии на местах.  

Важным направлением в деле создания прочной кадровой базы являлось повышение уровня жизни студенчества и учителей. Систематическое снижение розничных цен на продовольственные и промышленные товары, начиная с 1947 г. и увеличение их выпуска способствовали частичному улучшению материального положения различных групп населения, в том числе студентов. В целях стабилизации студенческого контингента и повышения престижа учительской профессии Министерство просвещения РСФСР освободило от платы за обучение в педагогических учебных заведениях Героев Советского Союза и Героев социалистического труда, установило для них дополнительные стипендии и ввело систему поощрений для отличников учебы.

Повышению материального уровня жизни учителей способствовали, во-первых, увеличение заработной платы, составившее в 1945–1953 гг. 47 %; во-вторых, совершенствование системы пенсионного обеспечения; в-третьих, предоставление специальных льгот (бесплатного жилья, топлива, участков для подсобных хозяйств, ежеквартальных пайков); в-четвертых, включение работников школ, наряду с промышленными рабочими, в I группу снабжения продуктами питания в условиях действия карточной системы. В то же время собственным жильем была обеспечена незначительная часть учителей, остальные  жили в коммунальных квартирах,  в домах сельсоветов, школьных пристройках.

Важной формой оценки и поощрения деятельности педагогических работников являлось присвоение учителям почетных званий и награждение особыми знаками отличия. Списки и фотографии выдающихся педагогов, отмеченных высокими правительственными наградами, регулярно публиковались на первых полосах региональных и федеральных периодических изданий.

Таким образом, важная роль учительства в жизни общества и государства определила пристальное внимание власти к проблеме формирования педагогических коллективов. Повышение уровня жизни работников школы, а также студентов педагогических учебных заведений входило в комплекс мер, направленных на создание прочной кадровой базы.

Комплекс мер, направленных на решение кадрового вопроса в сфере школьного образования, способствовал достижению  довоенного количества учителей в Саратовской области уже к 1950 г., а в Астраханской и  Сталинградской областях – к 1953 г.

Глава 3. Перестройка учебного процесса в послевоенные годы

3.1. Программно–методический комплекс общеобразовательной школы

В первые послевоенные годы общеобразовательная школа работала по учебному плану, принятому в 1940/1941 учебном году с некоторыми коррективами, продиктованными требованиями военного времени. В период войны большинство учащихся получало образование только в объеме начальной школы. Поэтому в учебном плане 3–4 класса, наряду с родным языком и арифметикой, сохранялись элементарные курсы истории, географии и естествознания. С 1945/1946 учебного года эти предметы были сохранены как самостоятельные только в 4 классе, что во многом было продиктовано трудностью в усвоении материала детьми семи лет.

Для повышения качества знаний учащихся и улучшения школьной дисциплины в 1945/1946 учебном году впервые проводились выпускные экзамены на аттестат зрелости367. Их введение требовало повышенного внимания к закреплению и повторению материала. В советское время, равно как и сейчас, урок, преимущественно, был комбинированного типа, т.е. включал проверку выполнения домашнего задания, сообщение новых знаний, повторение и закрепление пройденного материала. Экзамены на аттестат  зрелости проводились с 20 мая по 20 июня комиссией в составе: директора школы (председатель комиссии), преподавателя данного предмета, 2–3 членов комиссии из числа преподавателей старших классов того или родственного предмета или преподавателей высших учебных заведений и представителя областного отдела народного образования. Экзамены проводились по предметам: русский язык и литература (письменно и устно), математика (алгебра – устно, геометрия с тригонометрией – письменно, геометрия – устно), а также устные экзамены по физике, химии, истории, иностранному языку. Для учащихся национальных школ также обязателен был экзамен по родному языку и литературе. Темы сочинений, задачи и примеры для письменных экзаменов по математике составлялись Министерством Просвещения РСФСР и присылались в школы областным отделом народного образования в запечатанных пакетах. Билеты для экзаменов также составлялись министерствами просвещения и через ОблОНО рассылались по школам. Пакеты вскрывались директором школы в присутствии членов экзаменационных комиссий за один час до начала экзаменов368.

Учащиеся, окончившие среднюю школу, получали аттестат зрелости. Тем, кто по основным предметам и по поведению имел оценку «5», вручали золотую медаль. Серебряную медаль получали учащиеся, имевшие при отличном поведении, по родному языку оценку «5», а по остальным – «5» и не более трех «4». Не выдержавшие экзамен или недопущенные к нему не оставлялись на второй год, а получали свидетельство с указанием итоговых оценок по пройденным предметам. Им предоставлялось право сдавать экзамены в той же школе через год369.

Начальная школа в СССР включала 4 класса. В ней бесплатно обучались в обязательном порядке мальчики и девочки 7–10 летнего возраста. В начальной школе (равно, как и в первых четырех классах семилетней или средней школы) закладывались основы всестороннего развития личности, проводилось усвоение базовых знаний и навыков, а также физическое, эстетическое и идеологическое воспитание. Учебный план начальной школы РСФСР предусматривал 4 урока по 45 минут ежедневно в каждом классе. В 3 классе один день в неделю, а в 4 классе три дня в неделю зачастую было 5 уроков.  

Учебный год начинался с 1 сентября и делился на 4 учебные четверти: с 1 сентября по 5 ноября, с 9 ноября по 29 декабря, с 11 января по 23 марта, с 1 апреля по 20 мая. В сельской местности конец 3 четверти варьировался в зависимости от местных климатических условий, а четвертая четверть в 4 классе продолжалась до 5 июня в связи с переводными экзаменами.

Перевод из класса в класс в первых трех классах производился без экзаменов на основании успеваемости в году по основным предметам – не ниже «3» по русскому языку и арифметике. Учащиеся 4 класса с 20 по 28 мая сдавали переводные экзамены. Непосредственным продолжением 4 класса начальной школы являлся 5 класс семилетней школы, учебный план и программа первых четырех классов которой полностью совпадали. Новый учебный план 1945/1946 учебного года в 1–4 классах включал 8 предметов.

Таблица 21

Учебный план 1– 7 классов общеобразовательной школы370

Учебные предметы

Количество часов в неделю по классам

Количество часов в неделю

Общее количество часов за весь год

I

II

III

IV

V

VI

VII

Русский язык и литературное чтение

15

14

15

8

10

8

6

76

2508

Арифметика

6

7

6

7

7

2

35

1156

Алгебра и геометрия

5

6

11

362

Естествознание

2

2

3

2

9,5

314

История

3

2

3

2

9,5

314

Конституция СССР

2

2

66

География

3

3

2

2

10,5

346

Физика

2

3

5

165

Химия

3

2,5

83

Иностранные языки

4

4

3

11

363

Физическая подготовка

1

1

2

2

2

2

2

12

396

Рисование

1

1

1

1

1

1

6

198

Черчение

1

1

33

Пение

1

1

1

1

4

132

Итого

24

24

25

27

31

32

32

195

6435

Как видно из таблицы 21, наибольшее количество часов в начальной школе отводилось на обучение русскому языку и литературному чтению (около 40 %), а также арифметике (около 20 %). В первых четырех классах один раз в неделю проводились уроки пения. С 5 класса начиналось изучение иностранного языка. Примечательным является тот факт, что количество часов, отведенных в начальной школе на физическую подготовку и пение в послевоенные годы, сохраняется и в современных учебных планах (См. Приложение 6).

В 5 и 6 классах проводились переводные, а в 7 классе выпускные экзамены, правила и порядок которых были установлены постановлениями Совета Министров СССР и инструкциями министерств просвещения союзных республик. В 5 классе учащиеся сдавали переводные экзамены по русскому языку, арифметике, истории, географии; в 6 – по русскому языку, алгебре, истории, естествознанию, географии; в 8 – по литературе, алгебре, геометрии, истории, естествознанию, физике, иностранному языку; в 9 – по литературе, алгебре, геометрии, истории СССР, географии, естествознанию и иностранному языку. По русскому языку, литературе и арифметике полагалось два экзамена – письменный и устный; по алгебре – письменный; по остальным предметам – устные.

Переводные экзамены проводил учитель соответствующего предмета в присутствии ассистента, назначаемого директором школы из числа преподавателей того же или родственного предмета. Специальная комиссия принимала выпускные экзамены по 8 предметам: русский язык и литературное чтение (письменно – изложение и устно), алгебра с арифметикой (письменно), геометрия, история, Конституция СССР, география и физика (устно). В состав комиссии входил: директор школы или его заместитель по учебной части (председатель), учитель, преподающий предмет, и ассистент (по назначению директора). В национальных школах также проводился экзамен по родному языку и литературному чтению (письменно и устно). Получившие более двух неудовлетворительных оценок оставались на повторный курс в том же классе. При наличии двух неудовлетворительных оценок на переводных экзаменах учащийся подвергался осень вторичным испытаниям по этим предметам.

Тексты диктантов, темы сочинений по литературе, задачи и примеры для письменных работ по математике, а также билеты для устных переводных экзаменов составлялись учителями–предметниками и утверждались Министерствами просвещения союзных республик. Свидетельство об окончании семилетней школы давало право на поступление в 8 класс средней школы без экзамена или в среднее профессиональное учебное заведение – техникум, педучилище, медучилище. Окончившие семилетнюю школу  с отличием принимались в средние профессиональные учебные заведений без экзамена371.

Средняя школа включала 10 классов, первые четыре из которых по учебным планам, программам и возрасту учащихся полностью соответствовали начальной, а первые семь – семилетней школе. Дети поступали в 1 класс средней школы в 7 лет и заканчивали ее к 17 годам. В 1950 г. среди учащихся средних школ девочки составляли около 52 %, что соответствовало, в общем, распределению населения по полу. Занятия проводились шесть дней в неделю.

Таблица 22

Учебный план 8–10 классов общеобразовательной школы372

Учебные предметы

Количество часов в первых семи классах

Число недельных часов по классам

Всего учебных часов в неделю

Всего учебных часов за весь курс

VIII

IX

X

Русский язык и литературное чтение

76

76

2508

Литература

5

6

5

16,5

544

Арифметика

35

35

1156

Алгебра, геометрия, тригонометрия

11

6

6

6

29

957

Естествознание

9,5

2

2

13,5

445

Конституция СССР

2

2

66

История

9,5

4

4

4

21,5

709

География

10,5

3

3

16

528

Физика

5

3

2

4

14,5

478

Астрономия

1

1

33

Химия

2,5

2

2

4

10

330

Психология

2

2

66

Логика

2

2

66

Иностранный язык

11

4

3

4

22

726

Физическая подготовка

12

2

2

2

18

594

Рисование

6

6

198

Черчение

1

1

1

1

4

132

Пение

4

4

132

Итого

195

32

33

33

293

9669

Соотношение общего количество часов по предметам в 1–7 классах и 8–10 классах, свидетельствует о том, что интенсивность освоения предметов в старших классах увеличивалась вдвое. Изучение русского языка и литературного чтения завершалось в 7 классе. Вместо этого в 8–10 классе учащимся преподавалась литература. В послевоенные годы в 8–10 классах мужских школ 2 часа в неделю проводилась военная допризывная подготовка. В женских школах в 8–10 классах на физическую подготовку уделялось по одному часу в неделю, второй час использовался по усмотрению администрации школы. С 1 сентября 1946 г. в школах была отменена военная подготовка учащихся 5–7 классов семилетних и средних школ. Вместо нее сохранялись 198 часов  физической подготовки – по 2 часа в неделю в каждом классе (6 % общего времени)373.

С 1947/1948 учебного года в выпускных классах двухсот средних школ крупных городов, в том числе в Саратове, преподавались логика (в 9 классе – 2 часа в неделю) и психология (в 10 классе – 2 часа в неделю)374. Введение этих предметов в учебный план средней школы, безусловно, способствовало повышению общего культурного и образовательного уровня. И в то же время, в условиях кадрового дефицита, когда вчерашние выпускники школ пополняли педагогические коллективы, изучение логики и, особенно, психологии частично компенсировало отсутствие специального педагогического образования. А.Р. Лурия, выдающийся психолог, основатель отечественной нейропсихологии, в опубликованной на страницах журнала «Советская педагогика» рецензии на учебник профессора Б.М. Теплова, писал: «Психология дает возможность рационально построить работу над собой, лучше воспитывать в себе черты стойкости, волевые качества и любовь к Родине, которые так нужны каждому молодому строителю коммунизма. Включение  психологии в учебный план средней школы вполне отвечает запросам самого подрастающего поколения»375.

С 1 октября 1945 г. в качестве эксперимента в 25 женских школах СССР, в том числе в 4 школах Нижнего Поволжья, были открыты одиннадцатые педагогические классы для обеспечения начальной школы кадрами наряду с педучилищами376.

Таблица 23

Учебный план педагогического класса общеобразовательной школы377

Предмет

Число часов в неделю

Всего часов

Русский язык и методика его преподавания

6

198

Арифметика и методика ее преподавания

4

132

Психология

2

66

Педагогика

4

132

Методика естествознания

1

33

Методика истории

1

33

Методика географии

1

33

Методика рисования

1

33

Методика чистописания

1

33

Пение и методика его преподавания

2

66

Физическое воспитание

2

66

Педагогическая практика

9

297

ВСЕГО

34

1122

Из общеобразовательных  предметов в учебный план входили только 2: русский язык и арифметика. Это было продиктовано тем, что, во–первых, учитель начальной школы должен в совершенстве знать эти предметы, составляющие основу программы начальной школы, а, во–вторых, эти предметы не преподавались в 8–10 классах средней школы. За исключением педагогики, число учебных часов по предметам совпадали с учебным планом в педучилищах и даже превосходили его: в педучилище на психологию отводилось 32 часа. Большое место в учебном плане отводилось и педагогической практике – 9 часов неделю.

Комплектование педагогических одиннадцатых классов (в количестве 25 человек) проходило в спешном порядке. Контингенты учащихся не соответствовали планам. Возраст принятых во всех школах оказался разнородным: в некоторые классы зачисляли девушек восьми возрастов. Годы окончания ими средней школы были, соответственно, различны, начиная с 1938 г. Разница в возрасте обуславливала и разницу интересов и стремлений учащихся, уровень подготовки, опыт, знания, развитие и культуру.

Дополнительные трудности создавал дефицит специальной литературы, учебников. На ходу приспосабливались программы педагогических училищ, а методики собирались по крупицам в городских библиотеках, районных педагогических кабинетах, в личных архивах отдельных учителей. Примечательным является тот факт, что Н.П. Пигалева в своем исследовании отмечает об отсутствии всяких трудностей при формировании педагогических классов в школах Ярославской области378. Несмотря на острую нехватку учебников, изучение методик не вызывало особых трудностей. Так, в средней школе № 5 Саратова, преподавательница методики естествознания, кроме теоретических занятий по курсу и педагогической практики, широко применяла лабораторные занятия. Под ее руководством каждая ученица одиннадцатого класса провела опыты, указанные в программе начальной школы379.

Многочисленные нововведения, с которыми пришлось столкнуться послевоенной школе, требовали тщательного государственного контроля, осуществление которого возлагалось на инспекторов школ. С 1946/1947 учебного года их визиты в школу заметно участились и приобрели систематический характер, а их роль в работе учителя и школы, в целом, значительно увеличилась. Этому способствовал ряд правительственных постановлений, направленных на расширение инспекторского состава, установление их прав и обязанностей, четкой регламентации требований к их образованию и педагогическому стажу, а также повышению их заработной платы380.  

3.2. Восстановление всеобщего школьного обучения

Реализация всеобщего среднего образования являлась ключевой задачей советской школы и прошла ряд этапов. В период становления общеобразовательной школы в 1920–1930-е гг. ее главными задачами являлись ликвидация неграмотности и малограмотности взрослого населения, а также всеобщее начальное образование детей и молодежи. Накануне войны, в соответствии с планом третьей пятилетки (1938–1942 гг.), правительство СССР планировало осуществить в городах всеобщее среднее образование, а в деревне и национальных республиках завершить семилетний всеобуч. Война затормозила выполнение поставленных задач. Поэтому в послевоенные годы ключевым направлением работы советской школы стал переход к обязательному семилетнему обучению детей в сельской местности и дальнейшее расширение среднего образования для всей молодежи381. Кроме того, с 1944/1945 учебного года повсеместно вводилось обязательное обучение детей семилетнего возраста382, что, с одной стороны, ликвидировало разрыв между детским садом и школой, но, с другой стороны, расширение контингента учащихся создавало дополнительные трудности.

В первое послевоенное время учебный процесс имел большое значение не только как форма обучения и образования детей, но и как средство реабилитации их психики – начав учиться, дети постепенно перестраивали свое израненное войной сознание, возобновление школьных занятий означало возвращение к старой мирной жизни. Кроме того, школа была способом организации детей, в то время как родители работали на строительстве промышленных предприятий – объектов № 1 в «восстановительном плане» государства и возрождали народное хозяйство. Потому особенно важной стала проблема посещаемости школ.

Еще в июле 1943 г. в целях учета всех детей школьного возраста, подлежавших обучению, СНК СССР утвердил инструкцию «Об организации учета детей и подростков в возрасте от 8 до 15 лет и о порядке контроля выполнения закона о всеобщем обязательном обучении». Согласно инструкции, организация учёта детей и подростков, подлежащих обучению, возлагалась на городские, районные, сельские и поселковые советы депутатов трудящихся. Каждый домовладелец, комендант, управдом к 15 августа, в течение 3–х дней должен был представить директору школы микрорайона список на детей  8–15–летнего возраста. Списки сверялись с домовыми книгами. О каждом случае выбытия ребенка домовладелец (домком) был обязан в трехдневный срок поставить в известность школу. Исполкомы советов обязывались по каждому случаю непосещения детьми школы принимать необходимые меры к устранению причин, мешающих детям обучаться в школе. За несвоевременное определение детей в школу и необеспечение аккуратного посещения ими учебных занятий родители и лица, их заменяющие, привлекались к административной ответственности383.

Однако, как отмечалось в циркулярном письме Министерства просвещения РСФСР от 10 июня 1946 г., это постановление выполнялось неудовлетворительно. В городах и рабочих поселках имел место большой недоучет школьников. Управляющие домами, коменданты и домовладельцы не выполняли возложенных на них обязанностей384.

Неудовлетворительный учет детей, подлежавших школьному обучению, являлся одной из причин, тормозивших выполнение закона о всеобуче. В сентябре 1945 г.  в ряде Районов Саратовской области в 1–4 класс явилось детей больше, чем планировалось, согласно предварительному учету. Вместе с тем, в Аркадском, Базарно–Карабулакском, Родничковском и Краснопартизанском районах 1373 ребенка не посещали школу.385 В Лиманском районе Астраханской области было учтено 2146 учащихся начальной школы, а 1 сентября на занятия явились – 2469 человек, в Наримановском районе – 2410 при учтенных 2156.386 

Несоответствие реальной численности детей школьного возраста и количества школьников, установленное в результате предварительного учета, создавало иллюзию 100% выполнения и перевыполнения закона о всеобуче. Так, в 1946/1947 учебном году в Астраханской области планировалось охватить обучением 85544 детей, а на начало учебного года явилось в школы 85825 школьников (100,3 %)387. В свою очередь, неправильное планирование приводило к низкой наполняемости классов: 11–12 человек в 5–7 классе и 4 человека в 8–10 классах388.

Негативное влияние на формирование классов оказывало постоянное движение учащихся в течение года. Так, в 1945 г. 46 % школьников Сталинградской области выбыло переводом в другие школы и учебные заведения. Особенно острой проблемой являлся отсев школьников. В 1945/1946 учебном году 2843 учащихся школ Астраханской области выбыли по неуважительной причине. Особенно большой отсев наблюдался в Сасыкольском (18 %), Никольском (15,6 %), Травинском (13,6 %), Степновском (14,4 %) и Зеленгинском районах (12,3 %)389. Отсев являлся главным тормозом сокращения числа детей, не получавших образование.

Таблица 24

Численность детей, подлежавших обучению, но не посещавших школу в Нижнем Поволжье в послевоенные годы390

Территориальная единица

Учебный год

1945/1946

1949/1950

1952/1953

Астраханская область

1314

1640

1528

Саратовская область

1100

1095

2673

Сталинградская область

634

594

472

Нижнее Поволжье

3048

3329

4673

Данные таблицы 24 показывают, что в Сталинградской области с 1945 по 1953 гг. наблюдалась тенденция сокращения количества детей, не охваченных  образовательными учреждениями, в то время как в Астраханской и, особенно, в Саратовской количество детей, не посещавших школу по разным причинам, в этот период увеличивалось.

Ведущей причиной непосещения и отсева из школ на протяжении всех исследуемых лет, но особенно в первые послевоенные годы, являлась материальная необустроенность детей и подростков. Так, в 1946 г. отсутствие одежды и обуви стало причиной отсева 50 % школьников в Астраханской области, 77 % учащихся в Саратовской области и 20 % в Сталинградской области391.

Трудности в снабжении школьников промтоварами соответствовало товарному дефициту, характерному для всей страны в тот период, и часто объяснялись отсутствием у торгующих организаций фондов для материального обеспечения учащихся: в Харабалинском, Сасыкольском, Камызякском, Енотаевском районах Астраханской области во втором полугодии 1945 г. промтовары не поступали вообще. Особенно плохо обеспечивались дети сельских школ. Часто причина заключалась в том, что промышленные предприятия медленно выполняли задания по пошиву детской одежды: к началу 1945/1946 учебного года в Астрахани из 2 тыс. пальто в магазин не поступило ни одного; из 13,5 тыс. пар обуви изготовлено и выдано учащимся 225 пар (2 %)392. Среди причин неудовлетворительного снабжения школьников промтоварами также имели место и бюрократические разногласия. Так, в сентябре 1945 г. в ученический магазин г. Астрахани с базы Легсбыта поступили швейные изделия для учащихся на сумму 193 тыс. рублей, на которые горторг выдал ГорОНО ордера для школьников. Кроме того, на базе Легсбыта имелось еще 1280 единиц изделий для учащихся, в том числе платья, брюки, куртки, туфли. Однако база не отпускала их горторгу для продажи через ученический магазин. Вопросом перераспределения фондов горторгу от местных ОРСов занимался облторг, работавший крайне медленно. Из 10 Районов области только трем выделили часть необходимой подростковой обуви. В Сасыкольском районе для школьников выдали 50 пар чувяк, в Травинском – 40 пар кожаных полуботинок, в Марфинском – по 100 пар кожаной и валяной обуви.

Товары для школьников поступали также через отделения социального обеспечения. В 1945 г. в 13 районах Астраханской области им было выделено более 1,5 тыс. пар обуви и 400 единиц одежды393. В том же году учащиеся Саратовской области получили 9015 пар разной обуви и 20854 вещей (белье, платье, костюмы, пальто), в том числе, 16646 из них получили бесплатно дети фронтовиков. При участии учителей, актива родителей и комсомольских организаций была организована помощь нуждающимся через предприятия, шефствующие над школами: заводы №№ 416, 292, лесозавод № 1–2, № 572 и другие394. Тогда же школьникам Сталинграда было выдано более 5 тыс. пар обуви и 2 тыс. комплектов одежды. Поскольку изготовление детской одежды на предприятиях не удовлетворяло спрос, осуществлялись меры по расширению ремонтных ателье. В швейной мастерской Кировского района Сталинградской области пошив детской одежды осуществлялся без очереди. При некоторых школах работали мастерские по ремонту обуви395.

Проведение денежной реформы и отмена карточек на товары в декабре 1947 г. 396, хотя и означали отказ от жесткого их распределения, но лишь незначительно смягчили бедственное положение большинства школьников. Так, в районах Саратовской области в сентябре 1948 г. для оказания помощи остро нуждавшимся учащимся силами общественности были созданы денежные и продовольственные фонды. Общий денежный фонд составил около 1 млн рублей. Отделения фонда выдали для нужд школьников Федоровского района 20 тыс. рублей деньгами, 1,5 ц шерсти, 42 телогрейки, 180 м мануфактуры; в Духовницком – 27 тыс. рублей деньгами, 97 кг шерсти; в  Хвалынском – 22 тыс. рублей деньгами, 16 кг шерсти и т.д.  Это позволило вовлечь в школы за первое полугодие 1948/1949 учебного года дополнительно 822 ребенка. 7 родителей, умышленно уклонявшихся от обучения детей, были оштрафованы. Кроме того, активно проводилась разъяснительная работа и пропаганда идей всеобуча среди родителей,  общественных и шефствующих предприятий и организаций, что  позволило увеличить фонды всеобуча во втором полугодии до 1,5 млн рублей397.

Разработанный еще в 1946 г. проект постановления «О введении единой формы одежды для учащихся семилетних и средних школ» был реализован лишь спустя несколько лет398. Так, в Сталинграде производство школьной формы предприятиями местной промышленности развернулось только к 1950 г. С лета этого года на колхозном рынке Ворошиловского района Сталинграда открылся школьный базар, на котором в большом ассортименте были представлены «форменные костюмы», кожаная, резиновая и валяная обувь, ученические принадлежности и тетради399. К 1953 г. предприятия, выпускавшие детскую продукцию, значительно расширили ассортимент товаров. Если в первые послевоенные годы на предприятиях Нижнего Поволжья детская одежда была представлена 5–7 наименованиями, то в 1953 г. – более 30 с градацией по полу и возрасту целевой аудитории, а также некоторым разнообразием материала, фасона и фактуры400 (см. Приложение 1).

Первостепенное значение для осуществления образовательного процесса имело продовольственное снабжение школьников. С осени 1946 г. нормы выдачи хлеба детям были урезаны с 400 до 300 г в сутки, то есть стали такими же, как в период войны. Дополнительно к карточному снабжению, учащиеся получали «паек» через школьные буфеты – булочки и сахар. Однако в Астраханской области в 1946 г. их завозили с большим опозданием, из–за чего многие учащиеся первой смены в ряде школ не успевали позавтракать. Нередко вместо булочек отпускался черный хлеб, и имела место незаконная наценка на продукты401.

Продовольственное снабжение в Сталинградской области осложнялось еще и тем, что за время боевых действий была нарушена работа предприятий пищевой промышленности, магазинов, столовых и овощехранилищ. В школьных буфетах учащиеся ежедневно получали по 50 г белого хлеба и 10 г сахара или кондитерское изделие, причем не только в учебные, но и выходные, праздничные дни и в период болезни. Во время каникул действовали дополнительные однодневные талоны. В  детских столовых более 9,5 тыс. школьников, преимущественно 1–5 класса, получали дополнительное питание: пшенную кашу, рыбу, овощи402.

В связи с недостаточным обеспечением нуждавшихся детей товарами в первые послевоенные годы создавались дополнительные фонды подарков и материального стимулирования. Так, в 1945 г. городской и районные отделы социального обеспечения Сталинграда выделили 25 тыс. продовольственных пайков на подарки детям инвалидов Отечественной войны и павших воинов. В 1946 г. ЦК ВЛКСМ учредил 15 тыс. комсомольских стипендий по 100 руб. для учащихся школ Министерства Народного просвещения.  Сталинградской области предназначалось 250 стипендий, в первую очередь, детям фронтовиков, партизан, инвалидов Отечественной войны, школьникам из многодетных семей.

Особой формой решения продовольственного вопроса являлись пионерские лагеря и оздоровительные площадки. Получение путевки в лагерь означало не только нескучный отдых, но также  на 21 день освобождало родителей от необходимости присмотра за ребенком и забот о его питании. Путевки распространялись через профсоюзные организации предприятий, отделы социального обеспечения и народного образования. Летом 1945 г. в Нижнем Поволжье 76 детских оздоровительных площадок приняли 5339 детей. Началось восстановление системы пионерлагерей, число которых только в Сталинградской области достигло 42. Кроме того, при содействии Наркомата Речного флота в Сталинграде было организовано 2 плавучих лагеря на 570 мест по маршруту Сталинград–Москва и Сталинград–Горький. Снабжение продуктами питания в пионерских лагерях осуществлялось через торговые организации – Горторг и Облпотребсоюз. Дополнительные фонды продуктов выделяли ОРСы заводов и предприятий403. Кормили, по современным меркам, однообразно и мало: на завтрак – вермишель, хлеб с маслом и сладкий чай. На обед – вермишелевый суп, макароны и сладкий чай. На ужин – картофель, хлеб (без масла) и чай с конфетой. Об охвате детей оздоровительно–развлекательными мероприятиями свидетельствуют данные по Саратовской области. Летом 1946 г. на дачах, детских площадках, в пионерских лагерях отдохнули 25649 саратовских детей и подростков404. Особенно быстро росла численность детских площадок. В 1948 г. Она достигла в трех областях региона 1502, которые посещали 39224 ребенка405. В целом, забота о материальном обеспечении учащихся создало необходимый базис для реализации закона о всеобщем обучении и последующего развития школьной сети. В конце 1940-х – начале 1950-х гг. изменились причины отсева школьников.

Таблица 25

Причины отсева учащихся школ

Нижнего Поволжья в 1945/1946 и 1951/1952 учебных годах406

Причины отсева

Астраханская область

Саратовская область

Сталинградская область

1945/1946

1951/1952

1945/1946

1951/1952

1945/1946

1951/1952

%

%

%

Отсутствие одежды и обуви

50

0,1

77

3

20

4

Болезнь

19

37

3

6

7

44

Работа дома, в колхозе, на предприятии

4

37

11

5

11

30

Другие причины

27

25,9

9

86

62

22

В первые послевоенные годы главной причиной непосещения школы являлась материальная необустроенность учащихся. Зачастую именно отсутствие одежды и обуви делало невозможным получение образования. В начале 1950-х гг. на первое место вышли болезнь, как следствие голодных лет, тяжелых бытовых условий и медленного восстановления системы здравоохранения. В наибольшей степени это проявилось в Астраханской и Сталинградской областях. На втором месте в этих областях в списке причин стоял уход на работу, вызванный стремлением улучшить свое материальное положение и помочь семье. При этом в Саратовской области в 1952 г. материальные трудности и болезнь не являлись ключевыми мотивами ухода из школы.

Можно сказать, что меры по обеспечению школьников питанием и элементарными предметами гардероба позволили численно сократить контингент детей не охваченных школой, а весь комплекс мер, направленных на решение вопроса о материальном снабжении школьников, значительно повлиял на реализацию закона о всеобуче. К 1953 г. численность учащихся, не посещавших школу из-за отсутствия одежды и обуви, сократилась в Астраханской области до 0,1 %, Саратовской – 3 % и Сталинградской – 4 %407.

Среди причин невыполнения закона о всеобуче, наряду с неправильным учетом детей, подлежавших обучению, и движением контингента учащихся, имели место случаи недобросовестного отношения к своим обязанностям местных партийных и советских органов власти, а также отдельных педагогов. Так, учитель Ахтубинской школы Красноярского района Астраханской области в целях облегчения собственной педагогической задачи сагитировал 9 родителей не пускать своих семилетних детей в школу. Председатель Красноярского сельсовета той же области не направлял детей, подлежавших обучению, в школу. Секретарь парторганизации и председатель Мало–Аральского сельсовета запретили заведующей школой давать сведения в РайОНО о неохвате детей408.

Тем не менее, численность школьников систематически возрастала. В 1945/1946 учебном году увеличение количества учащихся начальной школы на 20 % по сравнению с довоенными показателями было обусловлено введением обязательного обучения детей с семилетнего возраста409. Аналогичную роль сыграло и введение в 1949 г. всеобщего обязательного семилетнего обучения, обусловившее тенденцию к «выравниванию» соотношения контингента начальной и средней школ, в частности, и активного роста общей численности учащихся.

Таблица 26

Контингент школьников Нижнего Поволжья

в 1940/1941 и послевоенные годы410

Территориальная единица

Учебный год

1940/1941

1945/1946

1947/1948

1952/1953

Астраханская область

104 200

75 440

86 981

95 292

Саратовская область

311 900

264 649

280 897

335 528

Сталинградская область

213 600

187 155

194 998

174 677

Нижнее Поволжье

629 700

527 244

562 876

605 497

РСФСР

20 633 300

15 030 939

167 053 583

16 921 942

С 1945/1946 до 1952/1953 учебного года численность школьников в Нижнем Поволжье выросла на 15 %, а в РСФСР в целом – на 13 %. В 1953 г. число учащихся в регионе достигло 96%, а в стране – в среднем 82 % довоенного уровня. Исключение составила Саратовская область, где предвоенный показатель был превышен на 8 %. Сочетание благоприятных социально-экономических и демографических факторов, обусловили здесь прирост количества учащихся в исследуемый период на 27 %.

3.3. Учебно–воспитательная работа и послевоенные идеологические кампании

Помимо всеобщего обязательного обучения вторым важным направлением деятельности советской школы было повышение успеваемости. Для выполнения этой задачи использовался комплекс мер, направленных на преодоление имеющихся недостатков в системе среднего образования. Одной из них стала реализация раздельного обучения.

Еще в дореволюционной России длительное время практиковалось раздельное обучение мальчиков и девочек в мужских и женских классических гимназиях, коммерческих училищах и учебных заведениях других типов. Юношей готовили к государственной службе, занятию коммерцией, наукой, преподавательской деятельностью. К началу XX века именно мужчине отводилась ведущая роль во всех сферах общественно–политической жизни. Женщина должна была посвятить себя семье, поэтому школьное образование девочек соответствующим образом отличалось по содержанию от подготовки мальчиков.

В первые годы советской власти началось массовое внедрение совместного обучения. Но уже в конце 1930-х гг. вновь решили вернуться к раздельному обучению. В результате в школе произошли такие изменения, как введение специальной школьной формы для мальчиков с фуражкой, гимнастеркой, поясным ремнем солдатского типа – по аналогии с униформой дореволюционных российских гимназистов.

Впервые вопрос о введении раздельного обучения был поставлен накануне Великой Отечественной войны – в мае 1941 г. и получил реальное  воплощение с 1 сентября 1943 г.411 Согласно утвержденной Наркоматом просвещения РСФСР «Инструкции по введению раздельного обучения в школах крупных городов РСФСР», органы управления образованием на местах должны были составить планы мероприятий по введению нового типа обучения и точно разделить контингенты учащихся. В начальных школах РСФСР обучение оставалось совместным.

При создании мужских и женских школ необходимо было учитывать, что расстояние от школы до места жительства учащихся не должно было превышать 3 км. Также брались во внимание бытовые и семейные условия жизни школьников и изучаемый в 6–10 классах иностранный язык. Директорами мужских школ назначались обязательно мужчины, а женских – женщины. Кандидатуры утверждались областными и краевыми отделами народного образования или наркоматами просвещения автономных республик. Особенно тщательно подбирались руководящие кадры с учетом особенностей характера каждого претендента. Серьезной проблемой, препятствовавшей реализации раздельного обучения, являлась острая нехватка учителей в регионах. Выпускники педагогических вузов и педучилищ покрывали дефицит лишь на треть412.

В общей сложности реформирование школьной отрасли проводилось в 81 городе Советского Союза. Большинство из них располагались на территории РСФСР и только 10  – в союзных республиках. В 1941/1942 учебном году в 71 городе РСФСР сформировали 1372 средних и 683 семилетних мужских и женских школ. В Саратовской области с 1945 г. функционировало 37 школ раздельного типа – 34 женских и 3 мужских, с охватом 26211 учащихся. В Астраханской области работало 13 женских и 4 мужских средних школы413. В Сталинграде функционировало лишь 6 школ раздельного типа в Сталинском, Тракторозаводском и Ворошиловском районах города414.

Согласно Инструкции Наркомпроса РСФСР каждая школа с раздельным обучением должна была иметь отдельное здание и являться элитной, образцовой. В мужских школах предполагалось значительное увеличение лабораторных и практических работ по  физике, химии, биологии. 17 июня 1948 г. Совет Министров РСФСР утвердил «Положение о средней мужской школе с преподаванием ряда предметов на иностранном языке». Это стало прообразом языковых спецшкол, появившихся во второй половине 1950-х гг., (например знаменитая Сталинградская «полусотка»). Ввиду особой сложности зарплата директоров, завучей и всего персонала таких школ была увеличена на 50 %. Даже библиотекарь должен был владеть английским, французским или немецким языком.

К началу 1950-х гг. доля мужских и женских школ РСФСР составила 55,4 %. Однако, в целом, по СССР основная масса школ по–прежнему функционировала в режиме совместного обучения. В это же время на повестку дня был поставлен вопрос об упразднении раздельного обучения. Причиной стало то, что эта система не реализовалась полностью и повсеместно. Население не было заинтересовано в сохранении раздельного обучения, а для государства обеспечение его функционирования было осложнено недостаточной материально–технической базой и общим дефицитом педагогических кадров.

С апреля 1950 г. на страницах «Литературной газеты» развернулась дискуссия о целесообразности и судьбе раздельного обучения в школах СССР. Уже к августу редакция получила более 800 писем читателей. Писали люди разного возраста и профессий. Лишь немногие ратовали за сохранение системы раздельного обучения. 14 августа 1950 г. в газете была опубликована редакционная статья «Волнующий вопрос надо решить», в которой подводились первые итоги начавшейся полемики. Важно отметить, что если в 1941–1943 гг. подготовка к введению раздельного обучения осуществлялась кулуарно, в недрах партийно–советского аппарата, то процесс ликвидации проходил открыто с участием общественности.

Постановление Совета Министров РСФСР от 17 апреля 1954 г. ознаменовало начало подготовки к введению совместного обучения. Во всех городах за каждой школой закреплялись микрорайоны, а учащиеся бывших мужских и женских школ распределялись по классам новых совместных школ. С 1 сентября 1954 г. раздельное обучение за исключением уроков труда было ликвидировано и больше к этой практике отечественная система образования не возвращалась415.

Следует отметить, что в местных архивах не были найдены документы, позволившие проанализировать механизм реализации и специфику упразднения системы раздельного обучения в Нижнем Поволжье. Обнаруженная в ходе исследования справочно–отчетная документация,  содержащая отрывочные сведения, а также фотографии в газетах подтверждают наличие и функционирование школ раздельного типа в регионе416.

На улучшение учебно–воспитательной работы школы было направлено также введение в 1943–1944 гг. правил для учащихся, ученического билета, цифровой пятибалльной системы оценки успеваемости и поведения учащихся. Следующим шагом стало введение с 1945/1946 учебного года золотых и серебряных медалей для награждения за «выдающиеся успехи и отличное поведение»417. Школьники, получившие медаль, имели право поступления в высшие учебные заведения СССР без вступительных экзаменов. Весь спектр мероприятий, по сути, был направлен на повышение успеваемости и укрепление дисциплины.

В 1945–1947 гг. почти 80 % учащихся Астраханской области успешно справлялись с учебной программой, около 13 % были оставлены на второй год, для 7 % переводные испытания переносилиcm на осень. В 1950/1951 учебном году наблюдался «скачок» успеваемости до 90 %, а затем резкое падение в 1952/1953 гг. до 64 %418. Общая успеваемость школьников Саратовской области составила 79,2 % в 1946/1947 и 84,2 % в 1948/1949 учебном году. Наибольшие трудности с освоением программы возникали у учащихся старших классов419. Средний балл основной массы сталинградских школьников в 1945 г. был равен «3», соотношение «отличников» и «двоечников» было равным – по  25 % каждых420. В 1947 г. процент отстающих сократился до 17 %. Однако в  некоторых школах (вероятно для поддержания престижа и в связи с нежеланием работы с «трудными» детьми) имело место исключение отстающих вместо оказания им помощи и организации дополнительных занятий. К началу 1949 г. неудовлетворительные оценки имели 20 % учащихся школ Сталинграда. В этом нет ничего удивительного. Специфика общеобразовательной школы, (в том числе и современной), состоит как раз в том, что дети из разных социальных слоев, с разным уровнем воспитания, разного материального достатка собраны в одном классе. Естественно, здесь есть место и успевающим, и отстающим. И советская образовательная система не смогла преодолеть эти противоречия. Наиболее «проблемными» предметами были русский язык и математика. В 1952/1953 учебном году из основной массы неуспевавших по этим предметам имели неудовлетворительные оценки около 65 % учащихся421.

Большое внимание уделялось дисциплине. Опыт, накопленный по ее укреплению, нашел отражение в приказе Министра просвещения РСФСР И.А. Каирова от 12 декабря 1951 г. «Об укреплении дисциплины в школе» обязал всех работников школ «повседневно и настойчиво воспитывать у учащихся чувство общественного долга, достоинства и личной ответственности»422. Приказ также обращал внимание на необходимость систематического разъяснения и внедрения в жизнь «правил для учащихся», а также устанавливал следующие меры поощрения: похвала учителя, классного руководителя, завуча, директора (заведующего) школы; письменная благодарность директора (заведующего) школы с объявлением перед классом или общим собранием учащихся; награда книгой, подарком; награда похвальной грамотой; награда серебряной и золотой медалью за отличные выдающиеся успехи в учении и примерное поведение с занесением на «Доску почета».

Устанавливались также и меры наказания: порицание со стороны учителя, классного руководителя, завуча, директора (заведующего) школы; приказание учителя провинившемуся ученику встать около парты; выговор перед классом; удаление из класса с урока; оставление после уроков для выполнения несделанного домашнего или классного задания; вызов для внушения на педагогический совет; выговор, объявленный приказом директора по школе; снижение отметки по поведению; перевод в другой, параллельный класс или другую школу; исключение из школы.

Тем же приказом вводился «Журнал поведения учащихся» для текущего учета поведения учащихся на уроках и во время перемен423. Эти мероприятия способствовали укреплению дисциплины в школе и частично сохранились в современной системе образования.

На ход учебно–воспитательной работы школы особое влияние оказали идеологические кампании. Первые послевоенные годы были одними из наиболее противоречивых и напряженных в истории страны. С одной стороны, это был период трудового подвига советских людей по возрождению разрушенного народного хозяйства, а с другой – время, когда большая часть населения СССР жила за чертой бедности в условиях жесткой социально–экономической политики, идеологического диктата по отношению к интеллигенции и начавшейся «холодной войны». К «идеологическим гонениям» во второй половине 1940-х – начале 1950-х гг. привела совокупность взаимосвязанных факторов. Во-первых, разделение мира на два противоборствующих лагеря требовало консолидации общества и единого противостояния Западу. Во-вторых, перенеся все тяготы  войны,  советские люди ждали положительных перемен, в том числе,  смягчения политического режима. В-третьих, в послевоенные годы обострилось противоречие  между  потребностью общества в изменениях  и неспособностью (или нежеланием) партийно–государственного руководства осуществить реформы. Оптимальным путем решения назревших проблем стало формирование и внедрение в общественное сознание «образа врага». Всеобщая борьба с «тлетворным влиянием Запада» явилась не только объединяющим фактором для советского народа, но и отодвинула на задний план потребность социально – экономических и политических преобразований.

Предвестниками послевоенных идеологических кампаний послужили решения ЦК ВКП (б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» от 14 августа 1946 г.424, доклад А.А. Жданова, посвященный разъяснению их содержания425, а также постановления ЦК ВКП (б) «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению»426 от 26 августа 1946 г. и «О кинофильме «Большая жизнь»427 4 сентября 1946 г. С этого времени пресекалась «проповедь   безыдейности,   аполитичности, «искусства для искусства», чуждые советской литературе. Литература должна была стать партийной «в противовес буржуазным нравам, в противовес буржуазному литературному карьеризму и индивидуализму». Ориентиром для литературной деятельности стали «революционные писатели, заложившие основы советской литературы – В.Г. Белинский, Н.А. Добролюбов, Н.Г. Чернышевский, М.Е. Салтыков–Щедрин, продолженные Г.В. Плехановым и научно разработанные и обоснованные В.И. Лениным и И.В. Сталиным»428.

Постановления ЦК ВКП (б) ознаменовали усиление политико–воспитательной работы среди всех слоев населения, в первую очередь, среди интеллигенции, включая учительство. Несмотря на различие послевоенного состояния Астраханской, Саратовской и Сталинградской областей, проявление идеологических кампаний в них было схожим. В содержание традиционных учительских совещаний стали регулярно включаться доклады о международном положении СССР, «О воспитании учащихся в духе советского патриотизма и советской национальной гордости». Повсеместно развернулась работа по «идейно–политическому вооружению учительства». Особое внимание при этом уделялось расширению сети кружков по изучению «Краткого курса истории ВКП (б)», проведению коллективных чтений и обсуждений его глав429. Однако в отдаленных от областных центров районах отмечался слабый охват учителей политической учебой. Уровень «идейной подготовки» педагогов отражался, по мнению партийных функционеров, на общей картине учебного процесса: редкие проверки фиксировали «крупные недостатки» в преподавании истории, географии и конституции СССР, которые выражались в «извращениях теоретических вопросов, отрыве от современности, слабых знаниях политической географии»430.

Документы и материалы, изученные автором в архивах Астраханской, Саратовской и Волгоградской областей, свидетельствуют о том, что из всех мер идеологического характера второй половины 1940-х – начала 1950-х годов наибольшие последствия для научных работников, учительской интеллигенции и всего образовательного процесса имела проходившая с 31 июля по 7 августа 1948 г. сессия Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В.И. Ленина. В журнале «Большевик» отмечалось, что «сессия принесла заслуженную победу мичуринскому направлению в биологии. Она явилась важным этапом в упрочении позиций и развитии мичуринской биологии, которая неразрывно связана с марксистско–ленинским мировоззрением». Однако, значение сессии не исчерпывалось только «перестройкой» биологической и сельскохозяйственной наук. Она ознаменовала начало новой идеологической кампании, сопровождавшейся кадровыми передвижками, пересмотром направлений всей научно–исследовательской, учебной и воспитательной работы.

Уже через неделю после сессии – 13 и 14 августа 1948 г. – на совещаниях в Академии педагогических наук – учреждении, непосредственно отвечавшего за разработку и внедрение программ и методик преподавания, издание учебных пособий для средней и высшей школы, был выработан план мероприятий, «вытекающих из решений сессии ВАСХНИЛ». Их смысл сводился к изъятию материалов «вейсманистской» генетики из учебных планов всех биологических дисциплин, входивших в курсы средней и высшей школ, введению новых программ по биологии, изменению содержания учебников и отстранению от преподавания всех педагогов, заподозренных в «вейсманизме». Из учебных программ по зоологии исключались разделы, не соответствовавшие «мичуринскому направлению» в биологии; в то же время, в них добавлялся материал о влиянии окружающей среды на организмы. При этом ставилась задача трактовать все законы развития животного мира, опираясь на марксистско–ленинскую методологию. 

Были подвергнуты критике учебники для учащихся средней школы – «Основы дарвинизма», «Анатомия и физиология человека»431. Планировалась большая работа по искоренению буржуазного влияния в биологии. Так, в учебнике В.В. Алехина «География растений»432 осуждалось отсутствие упоминания о вкладе русских ученых А.Н. Бекетова и Н.И. Кузнецова в изучение географии растений и должного количества материала об И.В. Мичурине и Т.Д. Лысенко, «в то время как иностранным ученым отводилось много места»433. Требовалось внести исправления в оставленный во временное пользование учебник ботаники Л.И. Курсанова434: отражение в нем связи между анатомией, физиологией и экологией растений. Проделать эту работу предстояло преподавателям кафедр ботаники высших педагогических учебных заведений435.

В августе 1948 г. в г. Саратове на базе областной станции юннатов состоялся  семинар для преподавателей биологии – руководителей юннатских кружков. На нем был заслушан доклад профессора Т.Д. Хохлова «О положении в биологической науке». На августовских учительских совещаниях в секциях биологии обсуждались вопросы об улучшении преподавания436. Для улучшения преподавания биологических наук в вузах и средних школах отделы пропаганды и агитации ОК ВКП (б) областей Нижней Волги разработали мероприятия, направленные на популяризацию «мичуринской биологии» и улучшение преподавания этой дисциплины в учебных заведениях всех типов437. Бюро Сталинградского ОК ВКП (б)  10–14 сентября 1948 г. приняло постановление «О пропаганде мичуринской биологической науки среди населения и мерах улучшения преподавания биологических наук в учебных заведениях области».  Согласно этому постановлению областной отдел народного образования должен был в течение первого полугодия 1948/1949 учебного года организовать при областном институте усовершенствования учителей специальные семинары для преподавателей естествознания неполных средних и средних школ, «вооружив их знаниями и навыками мичуринской биологической науки»438. В школы были направлены указания об улучшении преподавания биологии439.

В конце сентября 1948 г. в Сталинграде состоялось совещание научных работников вузов, опытных сельскохозяйственных станций и практиков–мичуринцев по вопросу «Итоги сессии ВАСХНИЛ и задачи дальнейшего развития мичуринской агробиологической науки в области». В совещании приняли участие 150 человек, в том числе: заведующий отделом школ и вузов Сталинградского ОК ВКП (б) А.Н. Алексеенко, заместитель председателя облисполкома Н.С. Агринский, заведующий ОблОНО Н.Ф. Поликаркин, директор Сталинградского государственного педагогического института И.А. Фурсенко и преподаватели кафедр зоологии, ботаники и основ марксизма–ленинизма440. На основании установок Министерства просвещения в Сталинградском городском Институте усовершенствования учителей дважды в неделю для преподавателей биологии стали проводиться секционные занятия по планированию материала в соответствии с новыми программами. Начали действовать семинары для руководителей предметных комиссий. Основное внимание на них уделялось изучению опубликованных в центральной прессе материалов сессии ВАСХНИЛ441.

С сентября 1948 г. в план самостоятельной работы учителей–биологов входило изучение трудов И.В. Мичурина и Т.Д. Лысенко. На открытых партсобраниях обсуждался вопрос «О положении в биологической науке». К работе с учителями привлекались преподаватели педагогического института и специалисты научных сельскохозяйственных учреждений. На городских и кустовых методических объединениях учителям биологии читались лекции по теории и практике преподавания в школе в свете последних достижений отечественной науки. Так, в Астраханской области были рассмотрены темы: итоги сессии ВАСХНИЛ; основы мичуринского учения; методика преподавания дарвинизма; анализ программ по биологии; организм и среда; наследственность и ее изменчивость; учение Т.Д. Лысенко и другие. Специальный цикл лекций был прочитан для директоров, заведующих школами и инспекторов органов народного образования442.

В сентябре 1948 г. Саратовский ОблОНО совместно с Институтом усовершенствования учителей  направил в районы тематические разработки лекций для учителей биологии и перечень тем для работы в предметной комиссии. В ноябре состоялся трехдневный областной семинар для учителей биологии.  В декабре 1948 г. на межрайонном совещании директоров средних и семилетних школ был заслушан доклад «О мероприятиях по улучшению преподавания биологии»443.

Работа с преподавателями биологических дисциплин активизировалась в период зимних каникул 1948/1949 учебного года. Для учителей биологии Сталинградской области городским отделом народного образования была проведена конференция, на которой рассматривались вопросы о ходе перестройки преподавания в связи с итогами работы сессии ВАСХНИЛ. Инспекторам школ и методистам предписывалось «при посещении школ проверять обстановку преподавания биологии путем бесед с учителями, а также контролировать их самостоятельную работу»444.

В январе 1949 г. Астраханский областной отдел народного образования организовал пятидневный семинар–практикум, в работе которого приняли участие 140 учителей биологов городских и сельских школ. На январских совещаниях учителей секретари райкомов и председатели райисполкомов по указанию ОК ВКП (б) выступили с докладами «О практическом участии школ в реализации постановления Совета Министров СССР и ЦК ВКП (б) – о плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах европейской части СССР». Кроме того, лекции для учительства готовили общества по распространению научных и политических знаний445. В Саратове к январским совещаниям 1949 г. для учителей биологии была выпущена брошюра «О перестройке преподавания биологии в свете мичуринского учения». Районные отделы народного образования организовывали семинары с постановкой вопросов, связанных с перестройкой преподавания биологии. Так, например, Новопокровский районный отдел народного образования Саратовской области организовал для учителей экскурсионно–практическую программу на животноводческой ферме и опытном поле446.

Характерной особенностью новых школьных программ являлось привлечение большого объема дополнительного материала из различных отраслей сельского хозяйства и достижений биологических наук. При изучении естествознания упор делался на понимание органического мира и толкование природных явлений с материалистической точки зрения, использовался диалектический метод познания природы, формировались навыки применения полученных знаний на практике и понимание деятельности человека по управлению природой.

Наметилось усиление «связи школы с жизнью» – изучаемого материала с практической деятельностью. Так, на уроках ботаники в 6 классе Петропавловской средней школе при изучении семейства злаковых подробно рассматривалась культура риса, возделываемая в Астраханской области. Учащиеся средней школы № 5 той же области выращивали растения для использования их в качестве иллюстративного материала на уроках. Активное внедрение практической работы способствовало возрождению и созданию в ряде школ живых уголков. Так, в 1948/1949 учебном году в средней школе № 47 Астрахани в живом уголке было около 20 комнатных растений и более десятка видов представителей животного мира447.

Важным положительным нововведением стало создание опытных агробиологических участков, мичуринских кружков учащихся, районных станций юннатов448. Особенно актуально это было для сельских школ, поскольку подобным образом учащимся прививались навыки сельскохозяйственного труда. Кроме того, школьники получали опыт использования передовых достижений биологической науки в сельском хозяйстве. Осенью 1948 г. учащиеся Лисичкинской средней школы Саратовской области перед учебным зданием разбили парк имени 30-летия комсомола, высадив там более 600 тополей, берез, акаций, а также заложили питомник лесных культур на 50 000 саженцев и плодопитомник449. К началу 1948/1949 учебного года учебно–опытные участки были заложены в 489 школах Саратовской области, а к концу учебного года – имелись во всех средних и семилетних школах. В начальных школах этот процесс сильно тормозился из-за отсутствия оград школьных дворов. Для приведения в порядок всех школьных дворов и пришкольных участков требовалось построить около 200 км ограды450.

Городские учителя также пытались применить мичуринское учение в практической работе и трудовом воспитании. Так, 1500 учащихся школы № 16 Баррикадного района Сталинграда вместе с директором обустроили территорию школы, высадив около 800 деревьев и кустарников451. Школьники Осыпно–Бугоринской семилетки Астраханской области  в 1948/1949 учебном году провели работу по расчистке участка площадью 2 га, его озимой вспашке и заложили фруктовый сад, высадив 305 плодовых деревьев и виноградники. Всего к лету 1949 г. в Астраханской области для учебно–опытных участков было отведено 15 га. В школах Харабалинского, Владимировского, Петропавловского, Осыпно–Бугорского, Наримановского и других Районов учащиеся охотно занимались опытной работой и во внеурочное время, проводили самостоятельные наблюдения за жизнью растений, брали шефство над садами. Учащиеся средней школы №10 Астрахани в 1948/1949 учебном году в порядке шефской работы над «Морским садом» провели подготовку деревьев к зиме, а затем наблюдали проращивание семян, испарение воды, образование крахмала в листьях на свету, а также развитие растений в зависимости от площади питания, освещения и подкормки452. Если в 1948 г. опыт организации пришкольных участков получил распространение лишь в 19 % школ Астраханской области, к 1953 г.  их доля увеличилась до 45 %453.

Работа кружков юных натуралистов на первых порах носила преимущественно узколокальный характер, сосредотачиваясь при областной станции юннатов и Доме пионеров с охватом до 500 детей454. Но затем активизировалась, и за 1948/1949 учебный год юннатской работой было охвачено 1353 учащихся Астраханской области. Юннаты приняли участие  в посадке садов в колхозах. Всего школьники области высадили 5000 деревьев455.  

К 1950 г. в 40 % школ Саратовской области работали кружки юных натуралистов с охватом 17142 учащихся. Школьники Жерновского, Куриловского, Золотовского, Царевщинского, Базарно–Карабулакского, Рощанского, Ворошиловского Районов области заложили питомники на площади 8020 кв м.456

Для ознакомления учащихся с основными орудиями сельскохозяйственного труда,  изучения богатств родного края широко применялась экскурсионная форма работы. Школьники посещали лучшие машинно–тракторные и опытные семенные станции, краеведческие музеи. Знакомя их с достижениями науки в области биологии и сельского хозяйства, педагоги стремились показать ведущую роль русских ученых. Школьники  Саратовской области приняли участие в тематических  экскурсиях. При этом учащиеся 5-х классов наблюдали за местной флорой, биологическими особенностями раноцветущих растений, сортировали и очищали семена. Шестиклассники изучали насекомых – вредителей сельского хозяйства. Семиклассники  знакомились с местной фауной, получая навыки содержания скота и ухода за ним на фермах. Ученики 9-х классов исследовали многообразие и относительную приспособленность местных пород скота. В школах области прошли агробиологические конференции457.

Несмотря на большую работу, проделанную преподавателями биологии, существовали трудности, вызванные отсутствием методической литературы для учителей, книг для внеклассного чтения. В первом полугодии 1948/1949 учебного года единственным пособием для учителей биологии выступал доклад Лысенко на сессии ВАСХНИЛ458. Кабинеты биологии слабо пополнялись наглядными пособиями, что было обусловлено их высокими ценами: муляж яблока – 12 рублей, препарированные животные организмы – от 30 до 70 рублей, гербарии растений – от 50 до 70 рублей. С сентября 1948 г. по январь 1949 г. для школ Астраханской области было приобретено пособий на сумму 80 300 рублей459