79236

Экономическая система Дж. КЕйнса (1883-1946) и ее значение для развития мировой экономической мысли

Лекция

Экономическая теория и математическое моделирование

Книга озаглавлена так для того чтобы мои аргументы и выводы противопоставить аргументам и выводам классической1 теории на которой я воспитывался и которая – как и 100 лет назад – господствует над практической и теоретической экономической мыслью правящих и академических кругов нашего поколения. Я приведу доказательства того что постулаты классической теории применимы не к общему а только к особому случаю так как экономическая ситуация которую она рассматривает является лишь предельным случаем возможных состояний равновесия. ГЛАВА 2...

Русский

2015-02-10

318 KB

0 чел.

Тема 9. экономическая система Дж. КЕйнса
(1883-1946) и ее значение для развития
мировой экономической мысли

КНИГА ПЕРВАЯ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1

Общая теория

Я назвал эту книгу «Общая теория занятости, процента и денег», акцентируя внимание на определении «общая». Книга озаглавлена так для того, чтобы мои аргументы и выводы противопоставить аргументам и выводам классической1 теории, на которой я воспитывался и которая – как и 100 лет назад – господствует над практической и теоретической экономической мыслью правящих и академических кругов нашего поколения. Я приведу доказательства того, что постулаты классической теории применимы не к общему, а только к особому случаю, так как экономическая ситуация, которую она рассматривает, является лишь предельным случаем возможных состояний равновесия. Более того, характерные черты этого особого случая не совпадают с чертами экономического общества, в котором мы живем, и поэтому их проповедование сбивает с пути и ведет к роковым последствиям при попытке применить теорию в практической жизни.

ГЛАВА 2

Постулаты классической
экономической теории

Большинство трактатов по теории стоимости и производства посвящено в первую очередь распределению данного объема занятых ресурсов между различными сферами и выяснению условий, которые, предполагая использование этого количества ресурсов, определяют их относительное вознаграждение и относительную стоимость их продуктов2.

Вопрос о величине наличных ресурсов, т.е. количестве населения, которое может быть занято, объемах естественных богатств и накопленного капитального оборудования часто трактовался описательно. Причем чисто теоретическая сторона проблемы – чем определяется действительная занятость наличных ресурсов – редко исследовалась сколько-нибудь детально. Сказать, что она вовсе не исследовалась, было бы, конечно, нелепо. Каждое обсуждение вопроса о колебаниях уровня занятости – а таких обсуждений было много – соприкасалось с этой проблемой. Я имею в виду не то, что данную тему вообще проглядели. Но лежащую в ее основе теорию считали настолько простой и очевидной, что ограничивались, самое большее, лишь упоминанием о ней.

I

Классическая теория занятости, считавшаяся столь простой и ясной, базировалась, по-моему, на двух основных постулатах, практически принимавшихся без обсуждения, а именно:

1) Заработная плата равна предельному продукту труда.

Это означает, что заработная плата занятого лица равна стоимости, которая была бы потеряна, если бы занятость снизилась на одну единицу (за вычетом других издержек, которые отпали бы ввиду этого сокращения производства), с оговоркой, однако, что равенство это может быть нарушено (в соответствии с особыми принципами), если конкуренция и рынки являются несовершенными.

2) Полезность заработной платы при данном количестве занятых работников равна предельной тягости труда при той же величине занятости.

Другими словами, реальная заработная плата как раз достаточна (по оценке самих занятых) для того, чтобы вызвать предложение действительно занятого количества рабочей силы, с той оговоркой, что равенство применительно к каждому отдельному работнику может быть нарушено согласованными действиями членов совокупной рабочей силы, что аналогично несовершенной конкуренции, которая ограничивает значение первого постулата. Тягость здесь следует понимать в том смысле, что она включает любую причину, которая может побудить отдельного человека или группу людей скорее вовсе не работать, чем согласиться на заработную плату, полезность которой для них ниже известного минимума.

Этот постулат совместим с тем, что можно назвать "фрикционной" безработицей. Реалистическое объяснение такой безработицы правильно учитывает несовершенство процесса приспособления, препятствующее достижению непрерывной полной занятости. Речь идет, например, о безработице, порождаемой временным нарушением равновесия в относительных объемах специализированных ресурсов из-за просчетов или непредвиденных изменений в уровне спроса или тем фактом, что переход от одного вида деятельности к другому не может быть осуществлен без некоторого перерыва, так что в нестатическом обществе всегда будет существовать известная величина трудовых ресурсов, не используемых "между двумя работами". Этот постулат допускает, помимо "фрикционной" безработицы, существование также и "добровольной" безработицы, вызванной отказом отдельного работника согласиться на вознаграждение, соответствующее стоимости производимого им продукта с предельной производительностью, — отказом, который может быть связан с особенностями трудового законодательства, с социальными причинами, условиями коллективных договоров, замедленной реакцией на происходящие изменения или же с проявлением простого человеческого упрямства. Но эти две категории — "фрикционная" безработица и "добровольная" безработица — рассматриваются как исчерпывающие. Классические постулаты не допускают возможности существования третьей категории, которую я ниже определяю как "вынужденную" безработицу.

С отмеченными оговорками названные два постулата определяют, согласно классической теории, объем используемых ресурсов.

Первый дает нам график кривых спроса на труд, а второй — график кривых предложения. Величина занятости определяется, следовательно, точкой, где полезность предельного продукта уравновешивает тягость труда при предельной занятости.

Отсюда, по всей видимости, следует, что существуют только четыре возможных способа увеличить занятость:

а) улучшить организацию хозяйственной деятельности или повысить надежность предвидения будущего, которое уменьшает "фрикционную" безработицу;

б) понизить предельную тягость труда, выраженную той реальной заработной платой, за которую можно располагать добавочным трудом, что сократит "добровольную" безработицу;

в) увеличить предельную физическую производительность труда в отраслях промышленности, выпускающих товары, приобретаемые на заработную плату (если воспользоваться удачным термином проф. Пигу для товаров, от цены которых зависит полезность денежной заработной платы),

или

г) повысить цены товаров, приобретаемых не на заработную плату, по сравнению с ценой товаров, приобретаемых на заработную плату, в связи со сдвигами в расходах лиц, не относящихся к числу наемных работников, от товаров, приобретаемых на заработную плату, к прочим товарам.

В этом и заключается, насколько я понимаю, суть "Теории безработицы" проф. Пигу — единственной книги, в которой дано детальное изложение классической теории занятости3. <...>

II. Сбережение и инвестирование

Сталкиваясь с терминологическим столпотворением, приятно найти хотя бы одну твердую точку опоры. Насколько я могу судить, все согласятся с тем, что сбережение представляет собой превышение дохода над потребительскими расходами. Таким образом, всякие сомнения по поводу содержания, вкладываемого в понятие термина сбережение, должны относиться либо к определению дохода,' либо к определению потребления.

Доход мы определили выше. Расход на потребление в течение известного периода должен означать ценность товаров, проданных потребителям в течение этого периода. Правда, здесь мы вновь сталкиваемся со следующим вопросом: что подразумевать под покупателем-потребителем? Любое сколько-нибудь обоснованное определение границы между покупателями-потребителями и покупателями-инвесторами сможет достаточно хорошо послужить нам при условии, что оно будет последовательно использоваться. Вопрос о том, правильно ли, например, рассматривать покупку автомобиля как потребительскую, а покупку дома как инвестиционную, уже неоднократно обсуждался и мне нечего здесь добавить. По всей видимости, такой критерий должен соответствовать тому, как мы проводим границу между потребителем и предпринимателем. Этот вопрос мы уже молчаливо предполагали разрешенным, когда определили А1 как ценность товаров и услуг, которые один предприниматель покупает у другого. Отсюда вытекает, что расход на потребление может быть достаточно четко определен как ∑(А – А1), А представляет собой все продажи в течение известного периода и ∑А1 — все продажи одних предпринимателей другим. В дальнейшем обычно будет удобней опускать знак ∑ и обозначать через А всю совокупность различного рода продаж, через А1 — совокупность продаж одних предпринимателей другим и через U — совокупные издержки использования у предпринимателей.

Поскольку мы определили теперь и доход, и потребление, отсюда, естественно, следует и определение сбережения как превышения дохода над потреблением. Если принять во внимание, что доход равен А – U, а потребление составляет А – А1, нетрудно видеть, что сбережение равно А1 - U. Подобно этому можно определить чистое сбережение как превышение чистого дохода над потреблением; оно равно А1 U V.

Из нашего определения дохода сразу же следует и определение текущих инвестиций. Мы должны подразумевать под ними текущий прирост ценности капитального имущества в результате производственной деятельности данного периода. Ясно, что текущие инвестиции равны тому, что мы выше определили как сбережение. Ведь это и есть та часть дохода за данный период, которая не была использована для потребления. Выше мы видели, что в результате производственной деятельности за какой-либо период предприниматели реализуют готовую продукцию, имеющую ценность А; к концу периода, на протяжении которого предприниматели произвели и продали продукцию на сумму А и закупили у других предпринимателей товары и услуги на сумму А1 их капитальное имущество оказывается частично потребленным и его ценность уменьшается на величину U (или, наоборот, вследствие улучшения этого имущества его ценность увеличилась на величину — U, когда U имеет отрицательное значение). В течение того же самого периода времени готовая продукция на сумму А — А1 пошла на потребление. Излишек А — U над А — А1, а именно величина А1 U, представляет собой ценность дополнительного капитального имущества, появившегося в результате производственной деятельности данного периода; следовательно, указанная величина характеризует размеры инвестиций на протяжении рассматриваемого периода. Аналогичным образом определяются чистые инвестиции за данный период. Для этого из величины А1UV, представляющей собой чистый прирост капитального имущества, вычитается сумма того нормального уменьшения ценности капитала, которое имеет место помимо списаний вследствие его использования и помимо непредвиденных изменений в ценности оборудования, проводимых по счету капитала.

Хотя общая сумма сбережений представляет собой совокупный результат действия множества отдельных потребителей, а величина инвестиций — совокупный результат действия индивидуальных предпринимателей, эти две величины должны быть равны между собой, поскольку каждая из них равна превышению дохода над потреблением. Больше того, приведенное заключение никоим образом не зависит от каких-либо тонкостей или деталей данного выше определения дохода. Коль скоро мы договорились о том, что доход равен ценности текущей продукции, которая не используется для потребления, а сбережения равны превышению дохода над потреблением — причем все эти термины употребляются в том значении, которое соответствует здравому смыслу, а также традиционному употреблению их значительным большинством экономистов, — равенство сбережений и инвестиций вытекает отсюда само собой. Короче говоря:

доход =ценность продукции = потребление  + инвестиции,

сбережения = доход — потребление,

отсюда сбережения = инвестиции

Следовательно, любой набор определений, удовлетворяющий указанным выше условиям, ведет к тем же самым заключениям. Только отвергнув одно из этих соотношений, можно оспаривать сделанный вывод.

Равенство между величиной сбережений и размерами инвестиций вытекает из двустороннего характера сделок между производителем, с одной стороны, и потребителем или покупателем капитального имущества — с другой. Доход представляет собой превышение выручки, которую предприниматель получает за продаваемую им продукцию, над издержками использования; но ведь вся эта продукция, очевидно, должна быть продана либо потребителям, либо другим производителям, а текущие инвестиции каждого предпринимателя равны разности между ценностью оборудования, которое он купил у других предпринимателей, и его собственными издержками использования. Отсюда следует, что совокупное превышение дохода над потреблением, которое мы называем сбережениями, не может отличаться от увеличения ценности капитального имущества, которое мы называем инвестициями. Подобным образом обстоит дело и с соотношением между чистыми сбережениями и чистыми инвестициями. Ведь сбережения — это, по существу, просто остаток дохода после того, как осуществлены расходы на потребление. Решение потреблять и решение инвестировать совместно определяют величину дохода. Если мы исходим из того, что решение об инвестировании удалось претворить в жизнь, это предполагает либо сокращение потребления, либо расширение дохода. Таким образом, сам процесс инвестирования как таковой всегда означает, что остаток, или разность, который мы называем сбережением, также обнаруживает увеличение на соответствующую сумму.

Можно, конечно, представить участников экономического процесса настолько tête montée* в их решении сберечь и соответственно инвестировать именно такую сумму, что это помешает установлению равновесных цен, при которых могут состояться сделки. В этом случае наши определения оказались бы неприменимыми, так как продукция не имела бы определенной рыночной ценности и цены безостановочно меняли бы свою величину в интервале от нуля до бесконечности. Опыт свидетельствует, однако, о том, что с подобной ситуацией фактически не приходится сталкиваться и что обычно обнаруживающиеся психологические реакции участников экономического процесса позволяют достичь точки равновесия, в которой готовность покупать оказывается в соответствии с готовностью продавать. Рыночная ценность продукции является в одно и то же время необходимым условием для определения величины денежного дохода и достаточным условием для того, чтобы общая сумма, которую лица, откладывающие сбережения, решили накопить, была равна общей сумме, которую инвесторы намерены использовать в качестве капиталовложений. <...>

III

Если допустить, что склонность к потреблению представляет собой довольно устойчивую функцию, так что объем совокупного потребления в основном зависит от величины совокупного дохода (при измерении обеих величин в единицах заработной платы), и если изменения в самой склонности к потреблению предположительно играют второстепенную роль, то какова же в таком случае нормальная форма функции, связывающей две указанные переменные величины?

Основной психологический закон, в существовании которого мы можем быть вполне уверены не только из априорных соображений, исходя из нашего знания человеческой природы, но и на основании детального изучения прошлого опыта, состоит в том, что люди склонны, как правило, увеличивать свое потребление с ростом дохода, но не в той же мере, в какой растет доход. Это означает, что если, допустим, СW характеризует размеры потребления, а YW — доход (причем и то и другое измерено в единицах заработной платы), то ΔСW имеет тот же знак, что и ΔYW, но величина ΔСW, меньше, чем ΔYW, иначе говоря, значение  положительно и меньше единицы.

Все сказанное в большей степени относится к случаям, когда рассматриваются короткие промежутки времени, например так называемые циклические колебания занятости, в течение которых привычки — их следует отличать от более постоянных субъективных склонностей — еще не успевают приспособиться к изменившимся объективным обстоятельствам. Дело в том, что наибольшее влияние на использование дохода оказывает стремление к поддержанию привычного уровня жизни и человек склонен сберегать именно обнаруживающуюся разность между его фактическими доходами и расходами по поддержанию обычного "жизненного стандарта". Если даже он и стремится приспособить свои расходы к изменению дохода, то все же на протяжении коротких промежутков времени этот процесс не может получить сколько-нибудь полного развития. Поэтому рост дохода на первых порах часто сопровождается увеличением сбережений в больших масштабах, а падение дохода — сокращением сбережений в больших масштабах, чем это имеет место на протяжении длительного периода.

Но независимо от изменений в уровне дохода, происходящих в течение коротких промежутков времени, очевидно также, что более высокий абсолютный уровень дохода, как правило, будет вести к увеличению разрыва между доходом и потреблением. Ведь побуждение к удовлетворению неотложных первостепенных нужд человека и его семьи обычно представляет собой более сильный мотив, чем побуждение к накоплению, и последнее только тогда начинает проявляться в полную силу, когда достигнут известный уровень благосостояния. Это ведет к тому, что с ростом реального дохода, как правило, более высоким оказывается удельный вес той части дохода, которая направляется в сбережения. Будет ли, однако, эта доля больше или меньше, мы все равно можем видеть основной психологический закон, присущий любому современному обществу, в том, что с ростом реального дохода оно не увеличит своего потребления на всю абсолютную сумму прироста и, следовательно, будет сберегаться более значительная абсолютная сумма (если только в то же самое время не произойдут резкие и необычные изменения в действии других факторов). Как мы покажем в дальнейшем, устойчивость экономической системы существенно зависит от преобладающих в хозяйственной практике форм проявления этого закона. Это означает, например, что, если занятость, а вместе с ней и совокупный доход возрастают, не все дополнительно занятые рабочие и служащие потребуются для удовлетворения нужд добавочного потребления.

С другой стороны, падение дохода, вызванное уменьшением уровня занятости, если оно заходит достаточно далеко, может привести даже к превышению потребления над доходом не только у отдельных лиц и организаций, использующих для потребления финансовые резервы, накопленные ими в лучшие времена, но и у правительства, которое может оказаться втянутым, вольно или невольно, в бюджетный дефицит или, например, ассигновать средства на помощь безработным за счет полученных взаймы денег. Таким образом, когда занятость падает до низкого уровня, совокупное потребление снизится на меньшую величину, чем та, на которую сократился реальный доход. Произойдет это как вследствие сохранения обычных привычек индивидуумов, так и вследствие воздействия, оказываемого вероятной политикой правительства. Этим объясняется и следующее обстоятельство: новое состояние равновесия обычно может установиться в пределах относительно небольшой амплитуды колебаний. В противном случае падение занятости и дохода, раз начавшись, могло бы оказаться необычайно интенсивным.

Этот простой принцип ведет, как будет показано в последующем изложении, к тому же заключению, к которому мы пришли и раньше: уровень занятости может повышаться только pari passu с увеличением инвестиций. Иное положение можно наблюдать только в тех случаях, когда изменяется склонность к потреблению. Поскольку при увеличении занятости расходы потребителей растут медленней, чем повышается цена совокупного предложения, увеличение занятости окажется нерентабельным, если только образовавшийся разрыв не будет "заполнен" увеличением инвестиций.

IV

Мы не должны недооценивать важности следующего обстоятельства: в то время как занятость представляет собой функцию от предполагаемых потребления и инвестиций, само потребление при прочих равных условиях является функцией от чистого дохода и тем самым от чистых инвестиций (поскольку чистый доход равен потреблению плюс чистые инвестиции). Чем крупнее финансовые отчисления, которые считают необходимым произвести для того, чтобы затем вывести чистый доход, тем менее благоприятным с точки зрения увеличения потребления, а потому и занятости окажется воздействие данного уровня инвестиций.

Если все финансовые отчисления (или добавочные издержки) фактически изо дня в день расходуются на поддержание уже существующих элементов капитального оборудования, то это обстоятельство вряд ли выпадет из поля зрения исследователей. Но когда финансовые отчисления превышают фактически осуществленные текущие расходы, не всегда должным образом учитывают влияние этого соотношения на занятость. Между тем сумма такого превышения не используется непосредственно для текущих инвестиций, а тем самым ее как бы не существует и для оплаты потребления. Поэтому указанная сумма должна уравновешиваться новыми инвестициями, тогда как спрос на новые инвестиции совершенно не зависит от текущего обновления старого оборудования — обновления, осуществляемого за счет накопленных финансовых отчислений. В результате этого фактически осуществляемые новые инвестиции, которые обеспечивают текущий доход, соответственно уменьшаются, и требуется еще более интенсивный спрос на новые инвестиции для того, чтобы сделать возможным данный уровень занятости. Примерно те же соображения применимы и к амортизационным отчислениям, включаемым в состав издержек использования, в той мере, в какой фактически не компенсируется износ старого оборудования. <...>

ГЛАВА 10

Предельная склонность к потреблению
и мультипликатор

Мы установили в гл. 8, что занятость может возрастать только pari passu увеличением инвестиций. Мы можем теперь продвинуться дальше в изучении этого соотношения. При данных обстоятельствах может  быть установлено  определенное  соотношение между доходом и инвестициями — будем называть его мультипликатором, — а также допущено некоторое упрощение между совокупной занятостью и занятостью, непосредственно связанной с. инвестициями (которую мы будем называть первичной занятостью). Дальнейший анализ этой проблемы представляет собой неотъемлемую часть нашей теории занятости, так как им устанавливается (предполагая, что склонность к потреблению задана) точное соотношение между совокупной занятостью и доходом, с одной стороны, и масштабами инвестиций — с другой. Понятие мультипликатора впервые было введено в экономическую теорию Р.Ф. Каном в его статье "Отношение внутренних инвестиций к безработице"4. Основное положение, из которого он исходил в этой статье, заключается в следующем: если принять, что склонность к потреблению, а также некоторые другие условия в различных гипотетических обстоятельствах заданы, и если представить себе, что монетарные органы или какие-либо другие государственные органы примут меры, направленные на стимулирование или замедление инвестиций, то изменения в величине занятости окажутся функцией от изменений в сумме чистых инвестиций. Кан видел свою цель в том, чтобы установить общие принципы, с помощью которых можно исчислить количественное отношение между приростом чистых инвестиций и вызываемым им приростом совокупной занятости. Однако прежде, чем перейти к рассмотрению мультипликатора, целесообразно ввести понятие предельной склонности к потреблению. 

Рассматриваемые в этой книге колебания размеров реального дохода представляют собой результат приложения различного объема занятости (т.е. различного количества единиц труда) к данному капиталистическому имуществу, так что реальный доход увеличивается и уменьшается вместе с числом используемых единиц труда. Если, как мы вообще полагаем, с ростом числа единиц труда, затрачиваемых при неизменных размерах капитального оборудования, имеет место убывание доходности, то доход (измеряемый в единицах заработной платы) будет увеличиваться быстрей, чем объем занятости, а последний в свою очередь будет возрастать более чем пропорционально величине реального дохода (измеряемого, если это возможно, в натуральном выражении).

Реальный доход (измеряемый в натуральном выражении) и доход (измеряемый в единицах заработной платы) будут, однако, увеличиваться и уменьшаться параллельно; это относится к коротким промежуткам времени, в течение которых размеры капитального имущества остаются практически неизменными. Поскольку же реальный доход (в натуральном выражении) может не поддаваться точному измерению, во многих случаях удобней рассматривать доход, выраженный в единицах заработной платы (YW), как показатель, достаточно точно улавливающий изменения в реальном доходе. В некоторых случаях нам нельзя упускать из виду тот факт, что YW, как правило, возрастает и убывает в большей пропорции, чем реальный доход; но в других случаях то обстоятельство, что они всегда испытывают изменения в одном и том же направлении, позволяет нам беспрепятственно переходить от одной величины к другой.

Поэтому и обычный психологический закон, согласно которому при увеличении или уменьшении реального дохода общества размеры совокупного потребления будут меняться в том же направлении, но не с такой быстротой,, можно сформулировать, правда не с абсолютной точностью, но с такими оговорками, которые являются очевидными и легко могут быть представлены с достаточной полнотой в формальном виде, прибегнув к следующим положениям: величины ΔCW и ΔYW, имеют одинаковый знак, но ΔYW  > ΔCW, где CW представляет собой потребление, выраженное в единицах заработной платы. Это лишь повторение положения, уже установленного выше (см. с. 156 —157). Поэтому мы можем определить и предельную склонность к потреблению как dCw / dYW. Эта величина играет весьма существенную роль; она показывает, как очередное увеличение продукции будет разделено между потреблением и инвестициями. Ведь ΔYW = ΔCW + ΔIW, где ΔCW и ΔIW представляют собой соответственно приращения потребления и инвестиций. Таким образом, мы можем записать следующее соотношение: ΔYW = k ΔIW , где величина 1 -  равна предельной склонности к потреблению.

Назовем k мультипликатором инвестиций. Из сказанного выше следует характеристика мультипликатора инвестиций: когда происходит прирост общей суммы инвестиций, то доход увеличивается на сумму, которая в к раз превосходит прирост инвестиций.

II

Рассматривавшийся Р. Каном мультипликатор несколько отличается от приведенного выше. Будем обозначать мультипликатор Кана символом к'; этот показатель можно назвать мультипликатором занятости, поскольку с его помощью измеряется отношение между увеличением совокупной занятости и приращением первичной занятости в отраслях, непосредственно связанных с инвестициями. Иными словами, если приращение инвестиций Δ Iw ведет к увеличению первичной занятости Δ N2 в отраслях, непосредственно связанных с инвестициями, то прирост всей занятости составит ΔN = к' ΔN2

Вообще говоря, нет оснований полагать, что k = k'. Мы не можем считать, что в различных отраслях экономики соответствующие отрезки функции совокупного предложения всегда имеют такую форму, при которой отношение между увеличением занятости в одной группе отраслей к приращению спроса, который оно вызывает, будет тем же самым, что и для другой группы отраслей5. Действительно, легко можно представить случай (например, если предельная склонность к потреблению существенно отличается от средней склонности к потреблению), когда все доводы будут склоняться к тому, что величины      и       не равны между собой, поскольку темпы, которыми меняется спрос на потребительские блага, будут сильно отличаться от темпов изменения спроса на капитальные блага. Если бы мы захотели принять во внимание возможные различия в форме соответствующих отрезков кривых, характеризующих функции совокупного спроса для двух названных групп отраслей, то могли бы без особого труда изложить вышеприведенную аргументацию в более общей форме. Но для выяснения интересующего нас вопроса удобнее рассмотреть упрощенный случай, когда к = к'.

Допустим, что при сложившейся потребительской психологии общества оно потребляет, скажем, 9/10 приращения дохода1. Тогда из всего сказанного следует, что мультипликатор будет равен 10 и совокупная занятость, вызванная, например, увеличением общественных работ, окажется в 10 раз больше первичной занятости, обеспечиваемой непосредственно самими общественными работами (при этом предполагается, что не происходит сокращения инвестиций в других сферах). Увеличение занятости может ограничиваться первичной занятостью, непосредственно связанной с расширением общественных работ, только в том случае, если общество, несмотря на наблюдающийся рост занятости, а следовательно, и реального дохода, будет сохранять свое потребление на прежнем уровне. Если же, с другой стороны, общество будет стремиться потребить целиком любое приращение дохода, тогда равновесие не может быть достигнуто ни при каком уровне цен и цены будут расти безгранично. При обычных предпосылках относительно поведения участников экономического процесса увеличение занятости только тогда может сопровождаться уменьшением потребления, если в то же самое время происходит изменение в склонности к потреблению — например, во время войны, в результате пропаганды в пользу ограничения личного потребления. И только в этом случае увеличение занятости, которая непосредственно связана с инвестициями, будет сочетаться с неблагоприятными изменениями, которые испытывает занятость в отраслях, производящих потребительские блага.

Все сказанное лишь как бы подытоживает и придает более точное количественное выражение тому, что теперь должно быть понятно читателю из общих соображений. Приращение инвестиций (выраженное в единицах заработной платы) не может иметь места, если участники экономического процесса не готовы увеличить свои сбережения (также выраженные в единицах заработной платы). Исходя из повседневного опыта, можно предположить, что участники экономического процесса не сделают этого, если их совокупный доход (выраженный в единицах заработной платы) не возрастает. Стремление населения потребить часть своих возросших доходов будет стимулировать расширение производства до тех пор, пока новый уровень (и новое распределение) доходов не обеспечат возможностей для накопления из текущих доходов сбережений, величина которых соответствует увеличившимся размерам инвестиций. <...>

КНИГА ШЕСТАЯ

КРАТКИЕ ЗАМЕТКИ
В СВЯЗИ С ОБЩЕЙ ТЕОРИЕЙ

ГЛАВА 22

Заметки об экономическом цикле

Мы полагаем, что в предшествующих главах показали факторы, определяющие объем занятости в каждый данный момент, и если мы правы, то наша теория должна быть пригодной и для объяснения явлений экономического цикла.

Если мы начнем исследовать детально какой-либо отдельный момент экономического цикла, то обнаружим, что положение весьма сложно и для полного объяснения необходим каждый элемент нашего анализа. В частности, мы найдем, что колебания в склонности к потреблению, в состоянии предпочтения ликвидности и в предельной эффективности капитала играют определенную роль. Но я полагаю, что главные черты экономического цикла, и особенно регулярность чередования во времени и его продолжительность, — что и оправдывает название цикл — связаны с механизмом колебаний предельной эффективности капитала. По-моему, лучше всего рассматривать экономический цикл как явление, вызванное циклическими изменениями предельной эффективности капитала, хотя и осложненное и усиленное сопутствующими изменениями других важных краткосрочных переменных экономической системы. Для того чтобы развить это положение, потребовалась бы не глава, а целая книга и было бы необходимо тщательное исследование фактов. Однако, чтобы дать представление о направлении исследования, вытекающем из изложенной теории, достаточно нижеследующих кратких замечаний.

I

Под циклическим движением мы подразумеваем такое развитие экономической системы, например в сторону подъема, при котором вызывающие его силы накапливаются и усиливают друг друга, но потом постепенно ослабевают, пока в известный момент не замещаются силами, действующими в противоположном направлении. В свою очередь противодействующие силы крепнут в течение определенного времени и взаимно активизируются, пока и они, достигнув своего максимума, не начинают убывать, уступая место своей противоположности. Под циклическим движением мы понимаем, однако, не только то, что повышательная и понижательная тенденции, раз начавшись, не действуют бесконечно в одном и том же направлении и что, в конечном счете они меняют его на противоположное. Мы полагаем также что, что имеется заметная регулярность в чередовании и продолжительности повышательных и понижательных тенденций.

В экономическом цикле есть и еще одна характерная черта, которую наша теория должна объяснить, если она правильна, а именно явление кризиса, т.е. внезапную и резкую, как правило, смену повышательной тенденции понижательной, тогда как при обратном процессе такого резкого поворота зачастую не бывает.

Любое изменение в инвестициях, которое не компенсируется соответственным изменением склонности к потреблению, приведет, конечно, к изменению занятости. Поскольку объем инвестиций подвержен чрезвычайно сложным влияниям, весьма маловероятно, чтобы все колебания в инвестициях или в предельной эффективности капитала носили циклический характер. Один особый случай, а именно связанный с сельским хозяйством, будет отдельно рассмотрен в последнем параграфе этой главы. Я полагаю, однако, что в силу некоторых определенных причин колебания предельной эффективности капитала в типичных экономических циклах XIX в. должны были носить циклический характер. Эти причины достаточно известны и сами по себе, и как объяснение экономического цикла. Моей целью является только увязать их с ранее изложенной теорией.

II

Мне удобнее всего начать с последней стадии бума и начала "кризиса".

Как мы видели, предельная эффективность капитала6 зависит не только от существующего изобилия или недостатка капитальных благ и текущих издержек их производства, но также и от ожидаемой в настоящее время их доходности в будущем. Поэтому в отношении долгосрочных капитало-вложений вполне естественно и разумно, что расчеты на перспективу играют доминирующую роль при определении оптимальных размеров новых инвестиций. Но, как мы видели, исходные данные для таких расчетов очень шатки. Будучи основаны на меняющихся и ненадежных показателях, эти расчеты подвержены внезапным и резким изменениям. <...>

Глава 24. СОВРЕМЕННАЯ ТЕОРИЯ ЦИКЛА. РЕЗЮМЕ

Нерешенная загадка?

На протяжении всей истории литературы об экономических циклах различные экономисты все снова и снова высказывали мнение, что происхождение циклических колебаний остается неразрешенной загадкой. Туган-Барановский в послесловии к своей книге "Промышленные кризисы в Англии" (1913 г.) указывает на промышленный цикл как на самое загадочное явление в современной экономической жизни, все еще не объясненное экономической наукой. Доктор Адольф Леве (из Кильского университета в Германии) в 1926 г. высказал сомнение в том, дало ли все обилие статистических материалов предшествующих полутора десятка лет что-либо существенное для теоретического анализа циклических колебаний. Он считал, что фундаментально противоположные теории все еще остаются непримиренными. Наконец, Густав Кассель в предисловии ко второму английскому переводу его "Теории социальной экономии", ссылаясь на послевоенные экономические затруднения, выразил мнение, что "постоянные попытки подвести анализ экономической истории этого периода под старую схему регулярных торгово-промышленных циклов являются тяжелым заблуждением, мешающим нам ясно видеть существенные черты великих экономических революций нашего времени".

Теории, противостоящие друг другу

Леве полагал, что основные, противостоящие друг другу теории того времени (1926 г.) могут быть классифицированы тремя способами. С одной стороны, циклические колебания объясняются денежными факторами, а с другой стороны, реальными факторами; и если реальными факторами, то исходным пунктом берутся влияния, оказываемые на инвестиции, либо влияния, оказываемые на потребление. Он думал, далее, что эти теории можно размежевать географически: денежная теория представляет собой господствующую доктрину англосаксонской экономической науки, в то время как континентальная концепция неизменно направлена на преимущественный анализ реальных явлений. В качестве примеров можно ;привести денежную теорию Хоутри (в самом деле, денежным и кредитным факторам отводится непомерно большая роль у английских авторов от Торнтона и Рикардо до Маршалла и Пигу), роль инвестиций в теории Викселя и Шпитгофа и роль потребления в -теории Афталиона. Как мы показали, эти ведущие и внешне непримиримые теории были представлены внушительной литературой уже в 1913 г.

Д. Г. Робертсон в 1915 г.1 утверждал, что, "говоря бессмертными словами Додо, каждый победил и все заслужили награду — в том смысле, что почти каждый, кто внес что-либо серьезное в изучение предмета, был, по-видимому, в какой-то немаловажной степени прав". И он выдвинул положение, что "самая важная задача, которую теперь остается решить, состоит в том, чтобы развивать и синтезировать уже имеющиеся различные и нередко борющиеся друг с другом концепции".

Основные положения

Существенные элементы (краеугольные камни) современной теории экономического цикла и авторы, которым принадлежит главный вклад в науку, могут быть кратко перечислены следующим образом:

1. Роль колебаний в размерах инвестиций (Туган-Барановский, Шпитгоф, Кассель, Робертсон).

2. Анализ детерминантов инвестирования: естественная норма, взятая в отношении к денежной норме процента, или — в распространенной терминологии — график предельной эффективности инвестиций в отношении к норме процента (Виксель, Кейнс).

3. Роль динамических факторов: техники, природных ресурсов, расширения территории и роста народонаселения — как детерминантов инвестирования (Шпитгоф, Харрод).

4. Пучкообразный характер инвестирования, обусловленный стадным характером движения, вызываемым деятельностью в области нововведений (Шумпетер).

5. Капиталистический метод производства (необходимость длительного времени производства элементов основного капитала, долголетие основного капитала* и принцип акселерации (Афталион, Пигу, Кларк).

6. Начальные импульсы и распространение циклических движений, обусловленное структурой экономики (Виксель, Пигу).

7. Мультипликатор инвестиций и функция потребления (Кан — Кейнс).

8. Взаимосвязи экономических переменных — эконометрические модели (Тинберген, Фриш, Самуэльсон, Хикс, Клейн и др.).

Конечно, этот перечень — всего лишь каркас, который можно было бы заполнить и дополнить в различных направлениях, пользуясь работами многих авторов. Но он может служить по крайней мере схемой, позволяющей правильно оценить нынешнее состояние теории экономического цикла.

Интегральный синтез

Главным образом благодаря орудиям анализа, которые были изобретены Викселем, Афталионом и Кейнсом, мы наконец-то в •состоянии сформулировать интегральную теорию — теорию, которая учитывает и роль денег, и роль инвестиций, и роль потребления.

Анализ факторов, определяющих предельную эффективность инвестиций ("естественную норму" Викселя и "норму дохода сверх издержек" Фишера), показывает, каким образом можно с помощью этой части теоретического аппарата объединить, синтезировать и связать в одно целое как будто непримиримые объяснения, предложенные разными теоретиками, в особенности по поводу поворотных точек цикла.

Рассмотрим, например, верхнюю точку поворота. В "Общей теории" Кейнс, следуя направлению мысли, характерному для инвестиционной школы (и особенно для точки зрения, представленной Викселем), считает, что существенные черты торгово-промышленного цикла следует искать в колебаниях предельной эффективности капитала. Но побуждение к инвестированию зависит от графика предельной эффективности инвестиций (нормы дохода сверх издержек) в отношении к норме процента. Три фактора, вместе взятые, определяют колебания в побуждении к инвестированию: ожидаемый доход от новых капитальных благ, издержки на новые капитальные блага и норма процента. Таким образом, в теории Викселя (заново сформулированной Фишером и Кейнсом) суммирован в единой формуле ряд важных факторов, которым тот или другой автор отводит главную роль в цикле. Что же касается верхней точки поворота, то растущая стоимость оборудования и строительства, растущая процентная ставка (факторы денежного рынка и рынка капиталов) и ожидание уменьшения доходов от новых инвестиций (волны оптимизма и пессимизма, закон пропорциональности факторов, убывающая предельная полезность) — все это играет роль в создании колебаний, присущих побуждению к инвестированию.

Таким образом, в анализе Викселя синтезируются или комбинируются воедино функции, которые в цикле принадлежат издержкам, ожидаемым доходам и норме процента. Все эти элементы, каждый из которых у многих теоретиков цикла выступает в роли какой-то примадонны, в формулировке Викселя (Фишера, Кейнса) не рассматриваются изолированно друг от друга, а взяты совместно и скованы воедино в мощный теоретический аппарат. Это первый большой камень, уложенный на топком пути к современной теории циклических колебаний.

Второй камень — теория мультипликатора — логически следует сразу за первым, хотя хронологически он был положен в последнюю очередь, Как мы видели, разными авторами, много сделавшими для развития инвестиционной теории цикла, уже давно было признано, что колебания в инвестировании (определяемые графиком предельной эффективности, взятым в отношении к норме процента) могут стимулировать колебания в потреблении и таким образом вызывать увеличенное расширение и сжатие дохода. Но только после того, как Кейнс развил теорию мультипликатора инвестиций, основанную на понятии функции потребления7, стало возможно сформулировать четкие принципы, связывающие колебания инвестиций и колебания дохода. Думаю, что всякий, кто возьмет на себя труд перечитать прежнюю литературу (до 1936 г.), добавляя там, где это требуется, недостающие ей может не увидеть, как много понятия мультипликатора и функции потребления, не темных углов сразу освещается, как только на них направляется прожектор этих новых орудий исследования. Инвестиционная теория колебаний дохода была способна лишь наполовину раскрыть существо дела, пока не было понятия функции потребления и анализа с помощью мультипликатора. Это область, в которой Кейнс сделал свой наибольший вклад, и притом не только в общую теорию факторов дохода, но также и в анализ экономического цикла.

И вот мы подошли к третьему камню на нашей топкой дороге, хотя хронологический он был положен вторым. Авторы, писавшие о теории инвестиций, уже давно признавали не только то, что автономные инвестиции являются детерминантом дохода (поскольку рост инвестиций представляет собою существо бума), но также и то, что изменения в доходе воздействуют на побуждение к инвестированию. Это, например, вполне признавали Туган-Барановский, Шпитгоф и Виксель. Но точно установить характер этого отношения стало возможно лишь после того, как был сформулирован принцип акселерации (первая точная формулировка дана Афталионом в 1909 г.8).

Три линии современного анализа

Итак, три характерные линии переплелись в современном анализе колебаний дохода: (1) график предельной эффективности в ее отношении к норме процента, (2) воздействие изменений дохода на размеры инвестиций (принцип акселерации) и, наконец, (3) роль мультипликатора инвестиций (основанного на функции потребления) в отношении доходообразования. Таковы три основных взаимоотношения, охватывающие "механику" расширения и сжатия.

Отличительная черта современной теории колебаний состоит в том, что дается объяснение, почему расширение не идет безостановочно, само себя усиливая. Согласно более старым воззрениям, раз начавшееся движение — безразлично, направлено ли оно вверх или вниз, — стремится продлить себя и развернуться в непрекращающийся кумулятивный процесс.

Теория процесса, который сам себя усиливает и является кумулятивным процессом, может быть изложена в следующих словах: всякий приток дохода имеет тенденцию продлить себя на будущее, если эластичность ожиданий равна единице. Растущий сбыт побудит предпринимателей увеличивать свои производственные планы и конкурировать между собою из-за факторов производства. Выпуск продукции, цена, заработная плата и денежные доходы стремятся возрастать. Принимается, что существует тенденция истратить весь заработанный доход либо на инвестиционные товары, либо на потребительские товары. Более того, поток доходов будет беспрерывно питаться из родника все нарастающих ожиданий. Словом, о процессе расширения "думали, что он усиливается оптимистическими ожиданиями, и так как закон Сэя (предложение само создает для себя спрос) был повсеместно признан, то было трудно представить себе, каким образом ожидания производителей, взятые в целом, могут оказаться неоправдавшимися... Кумулятивное движение дохода и цен рассматривалось как самоочевидный процесс; действительную трудность видели в объяснении точек поворота".

Согласно старой теории необходимо было ввести внешние ограничивающие факторы, чтобы объяснить, почему всякое кумулятивное движение в какой-то момент прерывалось. Самым обычным было прибегать к границам, налагаемым золотым стандартом. Ограниченность золотых резервов (так строилась аргументация) в конце концов прекращает всякую экспансию, стремящуюся увековечить себя и питающуюся растущим объемом банковского кредита. Таково было объяснение, предлагавшееся количественной теорией и теорией "денежной школы", начиная с Рикардо. Ограниченность резервов неизбежно кладет конец легким условиям кредита. Если "процент, взимаемый банками, меньше рыночного процента", говорит Рикардо, "то нет такого количества денег, которого они не могли бы ссудить".

"Обуздывающее" воздействие со стороны ограниченных банковских резервов использовалось обычно для объяснения верхней точки поворота не только теоретиками денежного направления, но также ранними авторами инвестиционной теории цикла. Туган-Барановский объяснял истощение инвестиционного бума "недостатком капитала", который дает о себе знать в момент, когда "ссудный капитал" не может больше питаться банковской кредитной экспансией. На этот фактор сильно полагался и Кассель. Хайек (в книге "Цены и производство") доказывал, что бум питается "принудительными сбережениями", которые банки выжимают из общества путем кредитной экспансии; и когда эти "принудительные сбережения" прекращаются в силу ограниченности банковских резервов, ссудный процент поднимается выше ожидаемого дохода от новых инвестиций. Так прекращение денежной экспансии, порождая "укорочение процесса производства", вызывает остановку расширения экономики. У Хоутри (представителя чисто денежной точки зрения) приток средств обращения в активный процесс обращения и следующее за этим исчерпание банковских резервов "обуздывает" процесс, который в противном случае усиливал бы себя и был бы кумулятивным процессом расширения. Подобно этому, у Леона Вальраса неэластичность денежной системы, происходящая от ограниченности добычи золота, создаст напряжение, которое в конце концов противодействует дальнейшему расширению — «обуздывающее воздействие encasse désirée (желаемой наличности. — Ю.О.)».

В противоположность этим теориям с их подчеркиванием необходимости внешних ограничивающих факторов для прекращения кумулятивного процесса современная теория считает, что в игру вступают три фактора, границы действия которых содержатся в них самих: (1) падающая предельная эффективность капитала, частью вызываемая движением вниз вдоль графика по мере того, как производится все больше и больше инвестиций, и частью вызываемая смещением графика; (2) принцип акселерации, в соответствии с которым стимулированные инвестиции необходимо приходят к концу по мере того, как при приближении к полной занятости ресурсов темпы возрастания продукции снижаются, и (3) такой наклон кривой функции потребления, при котором доля сбережений в доходе настолько расширяется, что требуется балансировать их расширением инвестиций, чтобы избежать поворота экономики вниз.

Посмотрим, как эти три фактора, взятые вместе, объясняют верхнюю точку поворота. Будем рассматривать их в обратной последовательности. Наклон функции потребления стремится поставить верхнюю границу процессу экспансии. По мере приближения к состоянию полной занятости промежуток между потреблением и инвестированием стремится расшириться, хотя при затянувшемся, буме, как было в 20-х годах, этот промежуток, возрастая по абсолютной величине, может сохранить достаточно постоянную относительную величину,  поскольку удерживающийся  высокий  уровень инвестиций его заполняет.

Чем большее время длится такое положение, тем менее прочным оно становится. Во-первых, темпы роста продукции, которые существовали во время первой фазы экспансии, когда занятость быстро увеличивалась, необходимо начинают сглаживаться при приближении к состоянию полной занятости ресурсов. Таким образом, вступает в игру принцип акселерации: начинают уменьшаться стимулированные инвестиции. Стремление продлить тот или иной достигнутый уровень стимулированных инвестиций покоится на весьма ненадежной основе — на расчете, что будут сохраняться прежние темпы возрастания конечного реального спроса. Во-вторых, существующие автономные инвестиции в ходе бума все больше истощаются. Новые возможности инвестирования (открывшиеся благодаря росту техники и другим динамическим факторам) обычно эксплуатируются в такой степени, которая превышает нормальные темпы роста. Введение нового (прогресс) осуществляется рывками, перемежающимися волнами (Шпитгоф, Шумпетер, Кассель, Робертсон). Пока нововведения имеют место, неудовлетворенной потребности в автономных инвестициях вместе с инвестициями, стимулированными быстрым расширением, может хватить для заполнения разрыва между потреблением и доходом. Но когда и этот остаток исчерпан, а темп возрастания продукции начинает падать, тогда и автономные, и стимулированные инвестиции приходят к концу. И бум "умирает естественной смертью". Инвестиции достигли уровня, соответствующего требованиям роста и технического прогресса. Чистые инвестиции свертываются. Доход сокращается в еще больших размерах.

Подобным же образом наши три фактора объясняют, почему, когда идет депрессия, система не впадает постоянно в кумулятивное понижательное движение. Наклон функции потребления таков, что при падении реального дохода потребление падает меньше, чем доход. Поэтому ослабевают силы, ведущие к сжатию. Более того, по мере замедления темпов снижения силы, вызывающие снижение, ослабевают под воздействием принципа производного спроса. Наконец, продолжающийся технический прогресс открывает новые возможности инвестирования.

Стало быть, экономике присущи факторы, границы действия которых содержатся в них самих, действием этих факторов объясняется колебательный процесс расширения и сжатия. Система не питает самое себя в прогрессирующих размерах; ее движение не есть неопределенно долгий кумулятивный процесс. Напротив, внутри структуры самой системы существуют ограничивающие факторы. Они-то и ставят предел как расширению, так и сжатию, и объяснение им следует искать: (а) в графике предельной эффективности, (b) в принципе акселерации и (с) в наклоне функции потребления.

Таким образом, функция потребления, действуя совместно с функциями автономных и стимулированных инвестиций (графиком предельной эффективности и акселератором), объясняет процесс расширения, рецессии, сжатия и оживления. И система построена так, что волнообразные движения стремятся уложиться между достаточно определенными верхними и нижними пределами. Эти отношения точно раскрываются в эконометрических моделях

Цикл в динамическом обществе

Современный анализ обнаруживает, что, пока экономика остается динамической, пока требования роста и прогресса вызывают большие расходы на инвестиции, до тех пор будут действовать могущественные силы, порождающие циклические колебания. Нельзя поэтому рассматривать цикл как патологическое состояние. Он присущ природе современной динамической экономики. "Встроенные" институциональные механизмы могут, конечно, сузить пределы колебаний, но лишь в некоторой мере. Необходима положительная антициклическая программа,

Мы приходим, таким образом, к части четвертой нашей книги, в которой рассматриваются: (а) "встроенные" автоматические регуляторы, (b) политика управляемого компенсирования цикла и (с) долговременные структурные реформы и программы, без которых любая кратковременная политика в отношении цикла окажется, так сказать, подвешенной в воздухе или (если изменить метафору) будет отрезана от своей "базы снабжения", из которой она черпает силу и питание.

НОВЫЕ ВЫВОДЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ИХ ПРИМЕНЕНИЕ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ

Лекция первая

НЕОБХОДИМОСТЬ ТЕОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДИНАМИКИ

Название этих лекций9 предоставляет мне возможность подробно остановиться на тех идеях экономической теории и экономической политики, которые занимали меня последнее время. В лекциях подобного рода такая постановка вопроса правильна, ибо здесь от меня ждут не повторения общих мест, а попытки определить пути будущего развития предмета нашего исследования.

Я намерен начать обсуждение с предмета, которому мною раньше уже было посвящено несколько работ, к сожалению, слишком сжатых и суммарных и поэтому, может быть, не оказавших никакого влияния на современную литературу по данному вопросу. Речь идет о правильном определении понятий статики и динамики в экономической науке.

Я убежден в том, что правильное понимание содержания этих двух частей, на которые разделяется предмет нашего исследования, и правильное разграничение между ними должно оказать благотворное влияние на прогресс экономической теории. Отсутствие ясного представления о существующей между ними границе и даже одно только отсутствие понимания необходимости установления этой границы породило много путаницы и заблуждений в новейших работах по этому вопросу, в частности по вопросу об экономическом цикле.

Эти понятия теперь употребляются чаще, но чувствуется недостаточная методологическая разработка вопроса об их правильном применении. А без этого употребление указанных понятий ведет только к усилению путаницы. Неудачное употребление понятий постепенно приводит к их преждевременной кристаллизации, которой не предшествует необходимый предварительный анализ, и я опасаюсь, что такой путь развития теории не послужит ей на пользу. Я нахожу много отрицательного в тенденции сужать область статики, навязывая ей все более многочисленные и строгие ограничения и тем самым ограничивая ее значимость и сферу применения. Это порождает опасность, что все истинные и ценные элементы традиционной теории статики, имеющие практическое значение, могут пройти мимо нашего внимания и выпасть из поля зрения. Еще хуже обстоит дело с использованием термина "динамика'. Я имею в виду не только вульгарное злоупотребление словом — его использование исключительно для описательных целей, в эмпирическом значении, для кратковременных экономических явлений, наконец, для обозначения того, что лежит вообще вне традиционных рамок предмета. Я включаю сюда и способ употребления этого понятия нашими наиболее выдающимися авторитетами, такими, как Калецкий и эконометристы, а также Хикс. Когда какое-нибудь словоупотребление возникает и развивается естественно и стихийно, то неразумно этому сопротивляться. В некоторых отношениях слова являются нашими хозяевами. Они могут содержать в себе больше полуосознанной мудрости, выработавшейся в процессе стихийного развития, чем в состоянии выделить из них обдуманная научная классификация теоретика. Слово действительно представляет собой в полном смысле один из «стихийных продуктов общественного развития», столь превозносимых проф. Хайеком, и я впал бы в самую вульгарную ошибку сторонников планового централизма, если бы захотел навязывать свою волю естественному ходу развития языка и ставить под угрозу важнейшее из прав человека — свободу слова. Экономисты, во всяком случае, откажутся быть в этом отношении "крепостными".

Кто старается определить смысл употребления некоторых понятий, противопоставляя его утвердившемуся направлению, должен, конечно, представить соответствующие серьезные основания. На мне, следовательно, лежит обязанность показать, к каким полезным результатам может привести разграничение двух частей экономической теории предлагаемым мною образом. Если мы придаем словам известное значение, а разграничение предмета закрепляется по различным произвольным линиям, то это обстоятельство может на деле предотвратить или по крайней мере задержать всеобщее признание той дихотомии, которая, с моей точки зрения, представляется важной, я мог бы вести дальнейшее изложение, исходя из моих личных взглядов, но такой способ рассмотрения никоим образом не может приобрести обязательную силу, какую могло бы иметь призванное разграничение статики и динамики в области экономических явлений, аналогичное их разграничению в физике.

Там статика связывается с состоянием покоя. Поскольку это слово получило теперь всеобщее применение в экономике, мы вправе спросить, в каком смысле "статическая" экономика может рассматриваться по аналогии с состоянием покоя в физическом мире. Нельзя же понимать под этим состояние, когда никто ничего не делает! Таково, пожалуй, действительно мрачное представление тех, кто утверждал, что понятие статической экономики может найти себе приложение только тоща, когда мы все будем покойниками. Это неверно; в условиях статического равновесия некоторые величины принимаются за постоянные, если отсутствуют какие-либо новые возмущающие факторы. К этим величинам относятся размеры различных факторов производства, участвующих в выпуске различных видов продукции, ежегодный объем выпуска последних и цены на все факторы производства и на все виды продукции. Таким образом, статическое равновесие означает вовсе не состояние праздности, а, наоборот, состояние, где производство совершается непрерывно, изо дня в день и из года в год, но не увеличиваясь и не уменьшаясь. «Покой» означает, что величина различных показателей остается постоянной и производство в целом продолжает свое движение по кругу. В известном смысле поэтому здесь происходит движение, что делает аналогию [с состоянием покоя в физическом мире. —Ред.] не вполне правильной, — и это обстоятельство, возможно, явилось причиной возникших недоразумений, когда мы, однако, читаем совершенные, классические произведения Маршалла и его американских и европейских современников, то становится совершенно ясно, что выражение "статическая экономическая теория" должно употребляться только в отношении такого активного, хотя и неизменного процесса, Если мы условимся принимать его в таком приблизительно значении — а я настаиваю на этом, — то понятие динамики надо тогда отнести к экономике, в которой уровни выпуска продукции меняются; наподобие физическому понятию скорости мы будем тогда иметь в экономике постоянную степень изменения (прироста или уменьшения) ежегодного выпуск продукции, ускорение (или замедление) будет здесь означать изменение самой степени изменений.

В экономической статике мы принимаем определенные основные условия — величину и способности населения, количество земли, склонности, вкусы и т. д. — в качестве данных и известных величин, и эти последние должны определять собою некоторые неизвестные величины — годовой выпуск каждого из товаров или услуг, цены факторов их производства и цены самих товаров и услуг. В динамике же, наоборот, сами основные условия подвергаются изменениям, и в подлежащих решению уравнениях неизвестными будут не годовые нормы выпуска продукции, а увеличение или уменьшение этих норм.

Указав в общих чертах, по каким линиям следует попытаться провести разграничение, я теперь намерен показать, что область экономической статики, по моему мнению, за последнее время слишком сузили. Я считаю, что это проистекает из определенного стремления очернить работу прежних экономистов. Выдвигаемые в современных дискуссиях статические предпосылки стали настолько искусственны и произвольны, что основанные на них законы представляются непригодными для какого-либо применения к реальной действительности. И делают вывод, что кропотливые исследования и открытия старой школы имеют очень мало практического значения и в большей части могут быть фактически отброшены. Если мы попытаемся найти точное определение области экономической динамики вместо смутного представления, согласно которому динамика включает все новое (и потому положительное), то это может не только показать нам ограниченность динамики — хотя вся моя аргументация направлена на доказательство; большой важности внимания к ней, — но и в какой-то мере восстановит в правах теорию статики.

Я убежден, что статика останется важной частью теории. Общая теория свободной торговли в ее наиболее широком понимании должна и в дальнейшем опираться на статический анализ. На нем же основывается положение о том, что использование производственных ресурсов регулируется не средним и, а предельными издержками производства. В наше время, когда сфера национализированного производства или планирования становится шире, мы должны особенно бдительно охранять этот принцип. Мы вовсе не так богаты, как нам хотелось бы, и едва ли можем позволить себе роскошь нести те потери, к которым ведет пренебрежение принципом предельности.

Я должен здесь процитировать несколько слов, сказанных лордом Стэмпом еще в 1923 г. относительно контраста между руководством коммерческими и государственными делами: …третий экономический принцип — это принцип предельного дохода. Коммерсант, как это известно каждому изучающему экономику, делает затраты а определенном направлении до тех пор, пока эти затраты приносят прибыль... но это не есть принцип государственного управления, и он никогда не может им стать", Нашим друзьям из экономической секции секретариата кабинета министров такое огульное отрицание покажется, вероятно, неприемлемым. Однако потребуется рад лет, а может быть, и десятилетие Энергичной пропаганды, чтобы добиться такого глубокого и основательного изменения принципа деятельности управляемого государством предприятия, какое связано с применением критерия предельности во всех детализированных сферах этой деятельности.

Теория экономической статики дает академическое выражение тому, что обыкновенные люди имеют в виду, когда говорят об "экономичности", т.е. использовании чьих-либо ресурсов в максимально возможной степени. Проф. Роббинс дал классическое определение политической экономии как "науки, которая изучает человеческое поведение с точки зрения соотношения между целями и редкостью средств, допускающих различное использование". Хотя я не утверждаю, что это определение нельзя применить к предмету динамики, и вместе с тем полагаю, что центральное ядро экономической науки н ее основ, охватываемое этим определением, будет и дальше оставаться в сфере статики.

В качестве примера того процесса вытравливания, который стремится свести на нет область экономической статики, лишая ее жизненных черт и принимая за исходные пункты исследования произвольные установки самих авторов, можно указать на взгляды, согласно которым теория статики должна подразумевать совершенную мобильность, совершенную осведомленность, совершенное предвидение и т. д. В целях более глубокого исследования некоторых специальных частных проблем, лежащих в области статики, можно время от временя допустить для удобства все эти предположения, чтобы изолировать предмет исследования. Но из того факта, что в определенных работах из области статики часто делаются — вполне правильно — такие предположения, вовсе не следует, что они внутренне присущи теории статики вообще я вытекающим из нее практическим выводам.

Безусловно, ошибочно, например, брать за общую предпосылку статики принцип совершенной мобильности. Наоборот, все учение о международной торговле, этой ключевой отрасли экономической статики, базируется на предположении об иммобильности. Ведь часто указывалось, что принципы, провозглашаемые в разделе теории, именуемом "международная торговля", приложимы и к внутрихозяйственным отношениям, но лишь в той мере, в какой обнаруживаемый недостаток мобильности внутри этого хозяйства оправдывает такое применение. Всесторонне разработанная теория статики, в основу которой будет положено предположение об иммобильности, никоим образом не выйдет за рамки своей собственной сферы.

Точно так же статика не предполагает совершенную конкуренцию и еще меньше совершенную осведомленность. Те усилия, которые прилагались в начале 30-х годов в целях разработки теоретической системы, рассматривающей поведение фирм в условиях связанных, несвободных рынков с дифференцированными продуктами, совершенно определенно относились к опытам в области экономической статики.

С другой стороны, надо подчеркнуть, что было бы ошибочным изменение как таковое относить к области экономической динамики. Проблемы, связанные с эпизодическими (once-over) изменениями, могут, по-моему, удовлетворительно разрабатываться при помощи методов статической теории. К другим методам надо обращаться только тогда, когда перед нами процесс непрерывного изменения. Если происходит эпизодическое изменение, скажем, вкусов, известные уравнения статики определяют новое положение статического равновесия. Является общим местом положение о том, что все части системы взаимозависимы, что изменение во вкусах по отношению к какому-либо товару может, при известных условиях, вызвать нарушение, затрагивающее каждую из величин, входящих в систему, и что заниматься этим вопросом — дело статики. Указывалось на то, что таких уравнений недостаточно для определения путей, по которым различные величины движутся к своим новым положениям равновесия, что статика имеет дело только с каждым конечным положением, достигнутым в результате движения, а не с теми силами, которые действуют во время движения, или, следовательно, с точными направлениями этого движения. В этой критике есть доля истины; но я склонен думать, хотя и не намерен придерживаться догмы, что здесь поднят большой шум по поводу тривиального вопроса. Если может быть показано, что благодаря вступившим в действие во время движения силам никогда не будет достигнута та новая позиция, которая определяется из статических уравнений, то дело принимает серьезный оборот. Однако вопросы устойчивого или неустойчивого равновесия и возможные границы неопределенности изучаются с помощью средств статики. Я склонен считать, что если бы была разработана теория экономической динамики — а наши нынешние затруднения происходят от того, что такая теория едва ли даже существует, — то нашли бы удобным предоставить статике исследование проблем, связанных с движениями к новым положениям равновесия после отклонений, обусловленных эпизодическими изменениями. Динамика будет тоща специально заниматься влияниями длительных изменений и степенью изменений тех величин, которые подлежат определению. Представители статики допускают незаконные вторжения в другую область только тогда, когда они пытаются анализировать результаты длительных изменений методами, подходящими только для эпизодических изменений.

Поскольку изменения и окольный характер производства предполагают элемент неуверенности — а единовременные изменения порождают больше неуверенности, чем непрерывные изменения, — я считаю, что теория прибыли должна лежать в области статики. Я не вижу, например, ничего специфически динамического в теории прибыли, которую разработал проф. Ф. Найт.

Введение в круг учитываемых величин ожидания иногда толкуется как включение динамического фактора, Я не думаю, чтобы для этого были какие-нибудь веские основания. Ожидание всегда служит одним из детерминантов статического равновесия. Единовременное изменение в ожиданиях принципиально ничем не отличается от единовременного изменения во вкусах. Возможно, однако, что при условии существования хорошо разработанной системы динамических принципов наиболее важная часть теории ожидания могла бы находиться в ее области. Детерминантом в динамической системе является не само наличие известного ожидания или единовременная перемена в этом ожидании, а норма изменения ожидания. Разумеется, это в свою очередь может определяться степенью изменений в каких-либо других основных условиях. Что же касается эффекта единовременного изменения ожидания, то его следует, по-видимому, как и прежде, анализировать методами статической экономической теории.

Как бы я ни восхищался изяществом и логикой выдающегося исследования Хикса "Стоимость и капитал" (второе издание которого недавно появилось), полностью признавая вместе с тем большое значение и интерес произведенного им вклада в теорию вопроса, я все же должен отметить, что Ш и IV части этой работы, которые как будто имеют дело с экономической динамикой, не подпадают под мое определение понятия динамики. Хикс повсюду занимается анализом результатов, вызванных эпизодическим изменением в основных условиях. Там нет признания того, что для анализа результатов длительных изменений требуются иные методы. Путем тонкого анализа механизма эластичности ожиданий и в некоторой мере лагов (о чем подробнее скажем после) он указывает на возможность таких приспособлений, мимо которых проходила традиционная теория статики; он предупреждает нас ,'в то же время о вероятности (при известных условиях) неустойчивости. И все же его конечная цель состоит в том, чтобы показать, каким образом в конце концов восстанавливается устойчивое равновесие старомодного типа. В работе Хикса нет и намека на то, что предметом наших поисков должна быть та устойчивая степень изменений каждой из зависимых переменных, которая, если отвлечься от колебаний вверх и вниз, представляет собой действительный или нормальный эффект длительных изменений.

Вполне возможно, что в действительности в прогрессирующем (ил и регрессирующем) хозяйстве никогда не достигается тот устойчивый рост, которого требуют меняющиеся основные условия; точно так же и в статическом по своему общему характеру хозяйство благодаря постоянному воздействию отдельных изменений или колебаний никогда не достигается то устойчивое равновесие, на которое указывают основные условия. Но всегда важно знать, каково было бы устойчивое равновесие, даже если оно не осуществляется в каждый данный момент; точно так же в условиях динамики необходимо знать, каковы должны быть устойчивые линии поступательного движения хозяйства, чтобы иметь основу для анализа причин, по которым в реальной жизни движение отклоняется от этих линий, обо всем этом в работе Хикса нет ни слова.

Я подчеркиваю, что проведенный Хиксом анализ изменений ожидания, рассматриваемых и в качестве причин, и в качестве следствий, который составляет важную часть во всей его системе рассуждений и имеет серьезное значение для экономической теории, по своему характеру целиком относится к области статики.

Согласно его определению, динамика представляет собой ту отрасль общей теории, в которой каждая величина должна быть датирована, поскольку он справедливо признает, что проведенная таким образом дихотомия в области экономики имеет мало общего с дихотомией, принятой в механике. Это определение представляет интерес, и у меня сложилось впечатление, что оно может служить важным руководством в деле изучения колебаний. Но я думаю, что в динамике датирование величин не более необходимо, чем в статике.

По формулировке предмета и характеру исследования Кейнсова «Общая теория»10 в сущности своей статична. Вынужденная безработица действительно представляет собой понятие, чуждое всей системе мышления классиков; но это — статическое понятие. такой же характер имеет и положение о предпочтении ликвидности. Предпочтение ликвидности определяется рядом основных условий, которые в полном соответствии с кейнсианской системой идей можно принять за неизменные; вытекающее отсюда воздействие на хозяйственную активность и занятость может принять форму устойчивого равновесия. Кейнс может многое сказать об изменениях в состоянии ожидания, которые ведут к изменениям в предпочтении ликвидности. Однако в целом его постановка вопроса такова, что все эти измерения рассматриваются им как эпизодические, и поэтому его метод трактовки их последствий носит соответственно статический характер.

Однако центральную роль в Кейнсовой "Общей теории" играет понятие, которое не является статическим; именно поэтому "Общая теория" не сможет вполне удовлетворить нас, пока не будет увязана с динамикой. В то время, как многие из тех ограничений, которые экономисты пытались навязывать теории статики, досадно поражают меня своей нелепостью, существует гораздо более радикальное ограничение, которое должно быть ей навязано, но на деле пользуется значительно меньшей распространенностью. Положительное сбережение, играющее такую большую роль в "Общей теории", является по существу динамическим понятием. Это имеет фундаментальное значение. Постоянное, из года и год повторяющееся выделение одной десятой доли дохода на взносы квартирной платы не относится к области динамики. Оно совместимо с неизменным сохранением устойчивого равновесия цен и норм ежегодного выпуска продукции во всем хозяйство. Но постоянное ассигнование одной десятой доли дохода на цели сбережения относится по существу к динамике, поскольку оно означает непрерывное возрастание одного из основных детерминантов системы, именно размеров наличного капитала. Эго обязательно повлечет за собой постоянные изменения значений многих зависимых переменных, даже если ни один из остальных детерминантов не испытывает никаких изменений. <...>

Лекция вторая

РАЗМЕРЫ СБЕРЕЖЕНИЙ

<…> только то, что предпочтение ликвидности было единственным детерминантом, определяющим уровень нормы процента?

Я не собираюсь отвергать теорию Кейнса как несостоятельную, хотя бы даже в том искаженном виде, в каком ее представляют критики. Она, безусловно, гораздо более реалистична, чем остальные две теории, которых я коснулся выше. С другой стороны, я не думаю, что Кейнс заставляет нас предполагать, будто биржа, учитывая будущие курсы и их неопределенность, не принимает во внимание производительность и бережливость, на которые ссылается Робертсон.

Я должен добавить в защиту Кейнса следующее. Некоторые из критиков, а может быть, и сам Кейнс намекают, что его теория должна была заменить собою какую-то хорошо разработанную ортодоксальную теорию, так что, отвергая Кейнса, нам есть к чему вернуться. Я отрицаю существование такой ортодоксальной теории и настаиваю, что теория Кейнса должна рассматриваться нами как попытка заполнить пустое место11. Отвергая теорию Кейнса в целом или в какой-либо части, мы должны предложить что-нибудь взамен (как поступает Хикс) или признать, что мы по-прежнему остаемся без всякой теории процента. Нельзя, очевидно, предполагать, что биржевые дельцы, действующие в интересах своей собственной выгоды, в состоянии оценивать долговременные тенденции рынка методом, описанным в последней лекции, а именно, что они будут регистрировать сделки по ценным бумагам так, как если бы предполагалось, что доход на них, получаемый за счет процента, а также за счет повышения (или понижения) курса, будет двигаться в будущие годы вдоль кривой; при определенных сроках погашения эта кривая дохода обнаруживала бы попеременно повышения или понижения. Точно так же маловероятно, чтобы приспособление котировок к временным колебаниям спроса и предложения могло происходить независимо от видов на будущее.

На товарных рынках временные колебания регулируются путем образования товарных запасов или освобождения от них. На первый взгляд может показаться, что спекулянты — биржевики или другие дельцы, задерживая у себя для спекулятивных целей фонды и акции или играя на понижение, выполняют функцию, в точности аналогичную функции торговцев на товарных рынках. Но это иллюзия. Операции дельцов на этих двух видах рынков сходны в том, что и те, и другие стремятся (или должны стремиться) сгладить колебания цен. Но между ними громадная разница: осязаемые предметы можно временно хранить на складе, однако этого нельзя сделать с "ожиданием" и "сбережением"; его нельзя, закупорив в бутылку, перенести из времени А во время В. Реальные активы можно, конечно, перенести во времени, приостанавливая их использование; товарные запасы в действительности представляют собою частный пример подобного рода. Но это перенесение происходит после того, как сбережение имело место и воплотилось в нечто вещественное. Оно не может быть передвинуто вперед без этого перевоплощения. В обоих случаях, когда дело идет о конкретных товарах и о сбережении вообще, колебания цен должны, по-видимому, быть крайне резкими, чтобы изо дня в день уравнивать выпуск с потребностью. В первом случае это колебание ослабляется путем сдачи выпускаемой продукции на склад для будущего использования. В случае сбережений этот способ неприменим, и modus operandi12 на фондовых биржах бывает иным, Предотвращая чрезмерное повышение процента, которое время от времени может оказаться необходимым для ограничения планов инвестиций в соответствии с образующимися к этому времени сбережениями, биржи тем самым создают возможность осуществления этих планов. Это происходит не путем высвобождения задержанных в местах хранения "сбережений" и не в форме прямого результата спекулятивных закупок, а косвенно, за счет снижения реальных запасов в некоторых других областях экономики. И наоборот, когда требуется, чтобы норма процента упала до нуля или еще ниже для обеспечения повседневного приспособления размера образуемых сбережений к их потреблению, биржевые дельцы допускают дальнейшее образование сбережений вопреки недостатку соответствующих планов инвестирования, и это достигается путем не предполагавшегося накопления капитальных запасов в какой-нибудь другой части народного хозяйства.

Но дело на этом не останавливается. Чтобы проследить его дальнейшие разветвления, Кейнс вводит свою теорию мультипликатора. Какие факторы предупреждают эти большие колебания величины процента, которые требовались бы время от времени для уравновешивания образования и использования сбережений? По Кейнсу — это колебания занятости и дохода. Что говорит ортодоксальная теория по вопросу о границах колебаний нормы процента? Смею утверждать, что не существует никакой установленной традиционной теории, противо-стоящей специфической теории Кейнса.

Существует и несколько иная линия критики в адрес кейнсианской теории процента, основанной на предпочтении ликвидности; я должен признать, что эту линию критики я всегда считал обоснованной. Кейнс утверждает, что процент есть не что иное, как вознаграждение за отказ от ликвидности, и ни в каком смысле не является платой за ожидание. Это утверждение казалось мне однобоким и не вытекающим из существа дела. Я должен признать, как это наверняка должен был бы признать и Кейнс, что, прежде чем может быть получена некоторая сумма капитала, должны иметь Место следующие два действия: 1) ожидание и 2) расставание с ликвидностью. Оба эти проявления активности, смотря по конкретным обстоятельствам, должны быть так или иначе оплачены, если в них ощущается необходимость. Если требуется вознаграждение за ожидание для того, чтобы стимулировать ожидание, то те, кто хочет воспользоваться результатом этого ожидания, должны уплатить за него соответствующее вознаграждение независимо от вопроса о предпочтении ликвидности.

Плодотворная линия анализа, как представляется, может состоять в следующем: если имеются два рода деятельности и оба они необходимы, то лицо, использующее конечный продукт (т.е. капитал), должно уплатить заимодавцу либо ту цену, которая необходима для удовлетворения его в качестве ожидающего, либо ту, которая необходима для удовлетворения его в качестве человека, расстающегося с ликвидностью, в зависимости от того, какая цена выше. Кейнс, по-видимому, исходит из предположения, что вторая цена должна быть выше, и в тех случаях, когда это действительно так, и только в этих случаях, вторая цена будет определять особую норму процента; к подобным случаям, и только к ним, применима вся аргументация Кейнса в том виде, в котором она была сформулирована. Кейнс, по-моему, не принял бы такого ограничения. Он продолжал бы придерживаться того взгляда, что доход как источник сбережения представляет собою зависимую переменную во всей системе и что график предложения сбережений будет так регулироваться, чтобы последние всегда соответствовали норме процента, которая всегда устанавливается на рынке согласно требованию предпочтения ликвидности.

Мы можем взяться за эту задачу другим путем. Если принять теорию, что рыночная процентная ставка базируется на предпочтении ликвидности, то существуют две возможности определения взаимной связи между процентом и размером предлагаемых сбережений, из которых Кейнс, по-видимому, учел только одну. И в этом отношении можно считать, что его "Общей теории" недостает общности. Он рассматривает тот единственный случай, когда норма предпочтения ликвидности устанавливается на более высоком уровне, чем та процентная ставка, при которой капиталовложения уравнялись бы со всей суммой сбережений, производимых при этой норме в условиях полной занятости. Поскольку это так, результатом явится недостаточность капиталовложений и вследствие этого отсутствие полной занятости. Ну, а как же быть в том случае, когда рыночная норма процента, определяемая факторами, на которые указал Кейнс, устанавливается на таком уровне, что капиталовложения превышают объем сбережений, образующихся при полной занятости? Тогда должна сложиться обстановка инфляции — именно та, которую мы теперь имеем! Нынешнее положение как раз и является точно такой ситуацией, при которой усилия министра финансов направлены на удержание нормы процента, соответствующей предпочтению ликвидности, на уровне значительно ниже того, при котором капиталовложения сравнялись бы с суммой сбережений, производимых в условиях полной занятости. Отсюда потребность в контроле. Если Кейнс не занимался этой второй проблемой, то дело, может быть, объясняется тем, что в то время, когда он писал свою книгу, эта сторона дела представлялась настолько далекой от действительности, что не имела никакого: практического значения. Правильно было бы сказать, что Кейнс разобрал данный вопрос только наполовину.

Имеется, однако, фундаментальное различие между положением дел, очерченным в теории Кейнса, которое сложилось, когда норма процента, обусловленная предпочтением ликвидности, была чрезмерно высока, и другим положением, которое в качестве второй стороны проблемы осталось без рассмотрения, хотя бы потому, что Кейнса уже не было13, и которое, как мы должны полагать, возникнет в обстановке, когда норма процента, обусловленная предпочтением ликвидности, окажется чрезвычайно низкой. В первом случае Кейнс показывает нам то, что следует рассматривать при отсутствии новых нарушающих обстоятельств как стабильное равновесие с вынужденной безработицей. По другую сторону от этой черты, по-видимому, могло бы существовать не какое-либо положение равновесия, а состояние инфляции, неустойчивое состояние экспансии, которое должно было бы в конечном итоге закончиться. При затратах капитала, превышающих сумму сбережений при полной занятости, имело бы место инфляционное напряжение, сопровождающееся ростом цен, экспансия сверх той нормы, которая может быть удержана, и в конечном счете крушение в той или иной форме. Перед нами, таким образом, асимметрия.

В этой связи мне хотелось бы напомнить о главном различии, которое существует между Кейнсовым "Трактатом о деньгах" и его "Общей теорией занятости, процента и денег". Как известно, за время, прошедшее между написанием этих двух трактатов, Кейнс успел переменить свои определения понятий "сбережения" и "инвестиции" — обстоятельство, о котором мы не очень сожалеем! В "Трактате о деньгах" его понятия сбережения и инвестиции представляются родственными, хотя и не тождественными, понятиям сбережений и инвестиций ex-ante. В "Трактате о деньгах" Кейнс противопоставляет два взаимоисключающих положения: одно, где инвестиции превышают сбережения, и другое, противоположное ему. Первое из них в грубых чертах аналогично тому положению, когда норма процента, обусловленная предпочтением ликвидности, ниже того уровня, при котором капиталовложения равнялись бы существующим в тот момент сбережениям: капиталовложения, таким образом, стимулируются, "Общая теория" сосредоточивает внимание на противоположном случае. Но между этими двумя способами рассмотрения вопроса имеется крупное различие. В "Трактате" мы имеем неустойчивое состояние по обеим сторонам от черты, т.е. прогрессирующую экспансию на одной стороне и прогрессирующее сжатие — на другой. В "Общей теории", напротив, Кейнс допускает возможность устойчивого равновесия на одной стороне от черты — на стороне с более низким уровнем, т.е. там, где процентная норма предпочтения ликвидности превышает уровень, требуемый для обеспечения капиталовложений, создающих условия для полной занятости. В этом смысле "Общая теория" прокладывает, конечно, новый путь. Это было тем обстоятельством, которому Кейнс придавал большое значение. Оно в действительности было важным. Кейнс рассчитывал получить таким способом удобный инструмент для доказательства возможности устойчивого равновесия на более низком уровне; именно поэтому он в толковании понятий сбережения и инвестиции оставил концепцию ex-ante и перешел к концепции ex-post.

Я полагаю, что «Трактат» может рассматриваться как Кейнсов диагноз промышленного цикла, а "Общая теория" — как диагноз хронической безработицы или недопроизводства. Трактат" не дает удовлетворительного объяснения хронической безработицы, так как в нем принимается, что те условия, при которых норма предпочтения ликвидности (предвосхищая его дальнейшую терминологию) чрезмерно высока, являются по сути своей условиями неустойчивости, возрастающей депрессии. А противоположные условия являются по существу условиями назревающего толчка. Там нег представления о стабильности, устанавливающейся на определенном уровне, когда норма процента выше требуемой, как бы высока эта требуемая норма процента ни была. Таким образом, анализ, данный в "Трактате", не содержит ничего, что могло бы обосновать утверждение о том, что при определенных условиях норма процента может хронически быть чрезмерно высокой, что мы можем иметь постоянную проблему безработицы, существующей сверх и помимо безработицы, обусловленной промышленным циклом как таковым. Но обстоятельства того времени все же заставляли утверждать, что имеется действительная проблема хронической безработицы, требующая анализа. "Общая теория" и была ответом Кейнса. До него большая часть экономистов успокаивала себя идеей, что безработица, какой бы тяжелой она ни была, является только функцией трений, недостаточной гибкости и промышленного цикла. Этому взгляду был впервые брошен серьезный вызов кейнсовской "Общей теорией", что само по себе имело важное значение. В свете этого факта не столь существенно, быть может, то обстоятельство, что Кейнс не стал заниматься анализом другой возможности, при которой норма процента, определяемая предпочтением ликвидности, имеет хроническую тенденцию чрезмерно стимулировать капитальные вложения.

Имеется, как мне представляется, более важная линия критики, на которой я намерен вкратце остановиться. В "Общей теории" целью наших стремлений является полпая занятость. Регулирование нормы процента должно осуществляться в соответствии с этой целью. Но есть другая идея. совершенно отличная от идеи полной занятости, хотя и не обязательно несовместимая с нею; это идея об устойчивом темпе развития, согласуемом с основными условиями. Разумеется, нам желательно было бы иметь устойчивый темп развития и в то же время полную занятость, употребляя последнее выражение в не слишком преувеличенном смысле. Но что говорит нам анализ? Полная занятость — это одно, а устойчивый темп развития — совершенно другое. Стремление обеспечить полную занятость в пределах короткого периода без всякого учета тех условий, которые необходимы для обеспечения устойчивого темпа развития, говорит о близорукости. Нельзя осуществлять действительно здоровую политику, если мы намерены рассматривать проблему безработицы ad hoc от одного месяца к другому, не обращая внимания на то, какой уровень капиталовложений следует поддерживать, чтобы хозяйство развивалось по линии, допускаемой основными условиями. Я не утверждаю, что средства, предлагаемые Кейнсом, содержат нечто в корне ошибочное. Я считаю лишь, что они в конечном счете должны основываться на несколько ином аналитическом подходе и о них следует судить, исходя из другого критерия.

Мимоходом можно отметить следующий интересный пункт. Если нашей отправной точкой являются условия жестокой безработицы, то для начала может оказаться необходимой некоторая "подкачка насоса" (pump-pi ming). Я не ставлю вопроса о конкретной форме "подкачки", но в данном случае можно вспомнить о таком старомодном средстве, как общественные работы. Если в этом направлении мы добьемся успеха и обстоятельства улучшатся, то с некоторого момента наверняка начнет проявлять свое действие принцип акселерации, хотя я не могу в точности указать силу его действия. Поскольку мы будем двигаться по направлению к полной занятости, капиталовложения вполне могут или почти наверняка должны превысить тот нормальный уровень, который соответствует основным условиям нашего устойчиво прогрессирующего хозяйства, ибо в этой повышательной фазе мы будем продвигаться вперед гораздо быстрее устойчивого нормального темпа. Поэтому при условии, если мы будем последовательно проводить свою политику и приближаться к полной занятости, должно наступить понижение уровня капиталовложений, а вместе с тем и ненормально высоких темпов продвижения; подобные темпы могут иметь место в течение одного-двух лет. Таким образом (пользуясь теми же терминами, связанными со старинным средством — общественными работами), точкой, в которой сильнее всего скажется необходимость использования большого объема общественных работ — вероятно, еще большего объема, чем в фазе первоначальной "подкачки насоса', - будет точка приближения к полной занятости.

В связи с критикой Кейнса за отсутствие в его теории принципа мы должны вернуться к рассмотрению этого принципа.

В предыдущей лекции мы пришли к выводу, что основные условия могут требовать устойчивого понижения процентной ставки. Мы столкнулись с большими трудностями при попытке рассмотреть вопрос, насколько рынок капиталов вообще в состоянии успешно осуществлять такое постоянное снижение.

Статическая теория решает две задачи. Во-первых, она определяет размеры производства и цены, при которых каждый сохраняет желание вести дело. Каждое лицо ведет производство в условиях, выражаемых наиболее благоприятной для него кривой безразличия14, которой оно в состоянии достигнуть, и никто не может улучшить свое положение при сложившихся обстоятельствах. Во-вторых, эта теория кое-что говорит и о том, как достигнуты эти позиции. В этом ненадежном мире нам приходится продвигаться вперед методом проб и ошибок. Предприниматель пробует выработать столько-то изделий. Опыт и наблюдение убеждают его в том, что он может увеличить свою прибыль, расширяя размеры производства. Если человек сам не поступает наивыгоднейшим для себя образом, то механизм ценообразования служит для него руководством; этот механизм открывает ему дорогу или показывает красный сигнал. Он действует так по крайней мере в тех случаях, когда наиболее предпочтительным положением является устойчивое равновесие. Мы, разумеется, знаем из теории статики, что возможно существование более чем одной позиции устойчивого равновесия. Из этих позиций одна может оказаться лучше другой, но достижение лучшей позиции не является обязательным, если действующее лицо попало по тем или другим причинам в другую позицию: мы знаем, что в известных пределах может иметь место неопределенность. Эти вопросы всегда служат предметом интенсивного изучения. Но в более широком смысле мы считаем, что в условиях, требуемых для статического анализа, все различные агенты хозяйства стремятся достигнуть наиболее выгодных позиций. Если спрос превышает предложение, цена повышается и т.д.

Наиболее трудной проблемой статического анализа является, вероятно, установление общего уровня выпуска продукции — проблема, которой занимался Кейнс. Относительные уровни выпуска по каждому виду продукции в отдельности были представлены раньше как проблемы, связанные с уже упомянутыми второстепенными трудностями. Для определения общего уровня выпуска продукции мы должны были опираться на равенство между предельной полезностью дохода и предельной тягостью труда. Возможность продолжительной "вынужденной" безработицы должна справедливо восприниматься как обстоятельство, которое нарушает стройность этой теории.

Решение предпринимателя увеличить выпуск имеет двоякий эффект: оно меняет его относительное положение и общий уровень производства. Если он представляет собой только одну единицу во всем хозяйственном целом, второй эффект может быть незначительным. Но разве он не может положить начало тенденции кумулятивного процесса расширения? Колебания урожая, будучи широко распространяющимся явлением, должны иметь более важные последствия в этом направлении, чем изменения, вызываемые деятельностью отдельного лица.

Я не стану, однако, задерживаться на рассмотрении возможностей, существующих в условиях статики, а перейду непосредственно к динамическим предположениям. Общий рост есть совокупный результат большого числа индивидуальных решений. В предыдущем изложении я пытался анализировать главные элементы роста и указать характер возможных линий поступательного движения. Это соответствует представлению о том, каковы должны быть положения равновесия в стационарном хозяйстве. О чем говорит анализ устойчивости этого равновесия? Если темп роста, обусловленный совокупными индивидуальными решениями, которые основывались на пробах и ошибках, окажется иным, чем темп роста, требуемый основными условиями, то найдутся ли силы, стремящиеся исправить этот темп и привести его в соответствие с линией роста, определяемой основными условиями?

Нельзя вместе с тем оставлять в стороне проблему промышленного цикла. Я опасаюсь, что подлинное понимание отношения, между требованиями постоянного продвижения вперед и тем, что может дать рынок, очень тесно переплетается с проблемы промышленного цикла. Но эта проблема имеет различные аспекты, которые я предлагаю полностью оставить в стороне, в частности вопросы, связанные с лагами. Я хочу сосредоточить внимание на одном или двух аспектах, которые представляются мне тесно связанными с общей проблемой динамики.

Я попытаюсь продвинуться вперед, обратившись к методу анализа, предложенному мной в статье, которая была опубликована в "Экономик джорнэл" в марте 1939 г,, в частности к предложенному там основному уравнению. В ожидании, пока появится какая-либо серьезная критика этого уравнения, я считаю, что оно является мощным орудием для систематизации участвующих в нем факторов и заслуживает внимания, При этом я слегка, но только слегка, изменяю обозначения.

Это фундаментальное уравнение имеет две формы. В одной оно представляет собой трюизм, в другой оно устанавливает темп роста, который должен удовлетворить различные стороны. Ни одна из форм не находится в прямой связи с тем ростом, который становится возможным в силу постоянных изменений в основных условиях. Сначала рассмотрим вышеуказанный трюизм. Для этой цели я напишу это уравнение следующим образом:

GС =s.

G (grows — рост) означает прирост общего выпуска продукции за какой-либо единичный период, выраженный в виде доли всего выпуска.

Так, если линия устойчивого развития означает увеличение выпуска в размере 2 % в год, С составит 0,02; если избранный за единицу период — один месяц, G составит 1/600. С (capital — капитал) есть увеличение объема остатка всех видов благ к концу периода по сравнению с остатком на начало периода, деленное на прирост продукции за тот же период.

Эго кажется несколько сложным понятием, но, как я надеюсь, из дальнейшего хода рассуждения станет ясно, что в действительности оно чрезвычайно просто.

Значение СС не зависит от периода, выбранного за единицу. | Возьмем один стандартный единичный период и другой единичный период продолжительностью в п раз больше стандартной единицы. Числитель С, измеренный для второго из названных единичных периодов, будет в п2 раз больше стандартного единичного периода, тогда как его знаменатель только в п раз больше знаменателя стандартного единичного периода (например, годовой доход в 12 раз больше месячного); поэтому величина С, измеренная для второго из названных периодов, будет в п раз больше его величины для стандартных единичного периода. Числитель С для второго единичного периода в n раз больше его числителя для стандартного единичного периода, тогда как знаменатель первого в n2 раз больше знаменателя последнего. Таким образом, величина С для второго из названных периодов составляет 1/n этой величины для первого периода. Следовательно, величина не зависит от избранного за единицу периода.

Затем, s есть доля дохода, идущая на сбережение. Для дальнейшего рассуждения нет необходимости предполагать, что при изменении G величина s остается постоянной. Подробный анализ, данный в последней лекции, по-моему, убеждает, что нет более удобного способа выразить вероятную величину добровольного сбережения, чем представить ее в виде доли дохода. В целом это кажется наиболее удобным выражением для сбережения, если исходить из того, что должен иметь место непрерывный прогресс при постоянном проценте. Признано, однако, что в критические моменты сбережение как часть дохода может не оставаться постоянным.

Все, что требуется непосредственно для дальнейшей аргументации, сводится к тому, что всякие изменения s, т.е. сбережения, выраженного в доле дохода, должны быть малы в сравнении с изменениями значения G.
И это требование, очевидно, выполняется. Без какой-либо большого переворота в положении дел G может легко измениться с 2 до 6%. Это, безусловно, не может вызвать утроения сбережения. Крайним случаем сбережения является тот, при котором оно составляет не более 2 % дохода, и всякий добавочный доход, возникающий в связи с увеличением G, который превращается в сбережение, может исключаться. Если сбережение больше 2 %, то для того, чтобы оно как доля дохода увеличилось в той же пропорции, что и G, потребление должно было бы сократиться (при всех вероятных случаях в больших размерах) по мере увеличения дохода, а это тоже можно исключить.

В ответ на критику, утверждающую, что наше уравнение находится в слишком большой зависимости от принципа акселерации, мы можем включить величину, которую вам представляется истолковать в сколь угодно широком смысле.

Напишем уравнение

GC = sk,

где k представляет текущие прибавления к капиталу (величина которых должна быть выражена как доля текущего дохода). Размеры этих прибавлений, как представляется, не имеют какого-либо прямого отношения к текущим потребностям. Фактически k есть капиталовложение долгосрочном характера, относительно которого никто не ожидает, что оно будет оправдано или не оправдано на протяжении достаточно короткого периода. С точки зрения длительной перспективы k должно исчезнуть, так как в конце концов весь вложенный капитал должен окупиться той пользой, для получения которой он вложен. Но в рамках короткого периода может оказаться очень важно его выделить; в этих решениях величину k можно принимать сколь угодно большой. Единицы оборудования и т. д., входящие в состав k, должны быть опущены при вычислении G. Если k очень велико (как это бывает во время войны) и превышает s, то G становится отрицательным и тогда возникает состояние инфляции.

С является добавлением к капиталу, но оно не должно обязательно состоять целиком или хотя бы даже большей частью из капитальных благ. Оно включает прирост всех благ за взятый период (кроме тех благ, которые вошли в состав k). Это уравнение не содержит никаких явных ссылок на блага, находящиеся еще в процессе производства. Меняющийся уровень этого производства имеет, несомненно, важное значение; но я намеренно не выделяю этих благ, так как считаю, что наша задача — установить определенные основные истины, не зависящие от тех усложнений, которые должны быть учтены в анализе, преследующем цель создания более детализированной картины всего процесса. Я подчеркиваю, что верность этого уравнения вытекает с прямой необходимостью из самих определений вошедших в него членов15. Это динамическое уравнение, поскольку оно содержит G, которое выражает темп увеличения. Оно отличается исключительной простотой. Я полагал бы, что уравнение могло бы служить мишенью для столь же частых нападений, как и знаменитый трюизм Фишера МV = РТ. Я скажу лишь одно. Не старайтесь критиковать его, ссылаясь на существование альтернативных уравнений или формул, которые не содержат такого динамического члена, как G.

Это не соответствовало бы правилам игры. Я полагаю, что совершил бы нечто действительно значительное, если бы мог в ходе дискуссии и критики этой формулы приучить моих критиков мыслить н терминах динамики. В области современной экономической теории я не знаю какой-либо другой альтернативной формулировки динамического принципа, которая обладала бы такой же степенью общности. Мы должны иметь своей отправной точкой нечто обобщающее, хотя бы и не вполне совершенное. Мы никогда не продвинемся вперед, если будем оставаться в мире тривиальностей и мелочей. Бесполезно заниматься рафинированием понятий, если в их основе не лежат какие бы то ни было идеи.

Мы теперь пришли к той форме уравнения, которая выражает равновесие непрерывного поступательного движения. Я пишу его так:

GwCr = s.

Повторяя терминологию моей прежней статьи, я обозначаю через Gw гарантированный темп роста. Это не имеет ничего общего с тем темпом роста, которой определяется основными условиями роста населения и т.д., рассмотренными раньше. Уравнение выражает состояние, при котором производители будут удовлетворены тем, что они делают.

Как следует сравнивать равновесие непрерывного поступательного движения со статическим равновесием? При статическом равновесии производители удовлетворены существующей нормой выпуска продукции. Они созерцают свою работу и видят, что она хороша. Это, однако, не отрицает отклонений от среднего состояния в отношении отдельных товаров. Мы можем представить себе, что некоторые предприниматели сталкиваются с понижением спроса, другие — с его увеличением и что в действительности не все хотят оставаться в своем нынешнем положении, а подчиняют свое поведение силам, которые заставляют их корректировать всю деятельность в сторону повышения или понижения. Но если основные условия в целом остаются неизменными, то сумма сокращения, вызванного условиями рынка для отдельных видов товаров, будет равна сумме прироста, обусловленного положением на рынках других товаров. Вносятся исправления, и уравнения статического равновесия диктуют те новые размеры выпуска, которые в конечном счете должны установиться в разных отраслях производства по истечении некоторого короткого или продолжительного периода.

Те же условия применимы и к случаю устойчивого развития. Это представление не исключает того, что в известных секторах будет осуществляться более быстрое продвижение, а в других более замедленное продвижение или даже сокращение. Однако в этом случае должна существовать всеобщая тенденция к некоторому поступательному движению, а именно: если условия короткого периода отвечают условиям непрерывного развития с темпом Gw. Решимость каждого предпринимателя продолжать производство прежним темпом или производить несколько больше определяется, без сомнения, двумя обстоятельствами: с одной стороны, тем, насколько удовлетворительны или неудовлетворительны результаты его прежних решений, до этого подвергнутых испытанию, — пункт, которому в анализе, основанном на лагах, придается особое значение; с другой стороны, разумным предвидением, основанным на наблюдениях за состоянием отдельных рынков. Я определяю через Gw тот всеобщий темп продвижения вперед, который, будучи осуществлен, оставил бы предпринимателей в настроении готовности продолжать и дальше двигаться таким же образом. Некоторые из них могут остаться недовольными и стремиться вносить поправки в ту или другую сторону, но все эти поправки должны взаимно уравновешиваться и в целом прогресс текущего периода должен равняться прогрессу последнего из предшествующих периодов.

Приведенное нами уравнение определяет тот темп продвижения, который имеет свойство удовлетворять предпринимателей и увековечивать себя.

Сr является членом уравнения, выражающим потребность в капитале. Если трюистическое уравнение содержало член, определяемый в плане ex-post и выражающий количество капитальных благ, фактически производимых за каждый период, то Сr представляет собой категорию равновесия, выражающую потребность в новом капитале. Сr определено по аналогии с С, а именно как потребность в новом капитале, деленная на прирост выпуска продукции, для обеспечения которого требуется этот новый капитал. Следовательно, Сr является требуемым коэффициентом капитала.

Это определение основывается на той идее, что существующий уровень выпуска может поддерживаться при помощи существующего капитала и что добавочный капитал требуется только для обеспечения добавочного выпуска продукции. Это следует из предположения, что отношение капитал - доход есть постоянная величина, т. е., что протяженность процесса производства остается неизменной, а это в свою очередь является следствием двух предположений, на основе которых в настоящее время мы ведем анализ, а именно: 1) что изобретения имеют нейтральный характер, и 2) что норма процента остается постоянной. <…>

1 «Экономисты-классики» - так впервые назвал Маркс направление, объединяющее Рикардо, Джеймса Милля и их предшественников, т.е. основателей теории, нашедшей наиболее яркое выражение в рикардианской экономической системе. Я привык, быть может в нарушение общепринятого этикета, включать в состав «классической школы» последователей Рикардо, т.е. тех кто воспринял и развил дальше рикардианское экономическое учение, включая, например, Дж. Ст. Милля, Маршалла, Эджуорта и проф. Пигу*.

2 Такова рикардианская традиция. В отличие от распределения национального дохода Рикардо сознательно отвергал любые попытки анализа его величины. В этом он правильно усматривал отличительную черту своей теории. Но его менее проницательные последователи использовали классическую теорию в спорах о факторах, определяющих величину производимого богатства. В письме Мальтусу от 9 октября 1820 г. Рикардо отмечал: «Вы полагаете, что политическая экономия является исследованием о природе и причинах богатства; я же думаю, что ее следовало бы назвать исследованием законов, определяющих распределение произведенного продукта между классами, участвующими в его образовании. В отношении общего количества нельзя установить какого-либо закона, но есть возможность установить сравнительно правильный закон в отношении пропорций. С каждым днем я все больше убеждаюсь, что исследование первого вопроса тщетны и обманчивы и что только последний представляет собой истинный предмет науки».

3 "Теория безработицы" проф. Пигу подробнее рассматривается ниже, в приложении к гл. 19.

4 R.F. Kahn. The Relation of Home Investment to Unemployment. – Economic Journal, June 1931.

5 Более точно это утверждение можно было сформулировать следующим образом: допустим, что величины ее и éе соответственно характеризуют эластичность численности занятых рабочих и служащих во всей экономике и в отраслях, непосредственно связанных с инвестициями, а N и N2 представляют собой численность занятых во всей экономике и в инвестиционных отраслях. В таком случае мы могли бы записать


и   так что    и, следовательно  k′ =


Если, однако нет оснований ожидать, что форма соответствующей функции в отраслях, непосредственно связанных с инвестициями, и можно предположить , тогда   и поэтому k = k′.

6 В тех случаях, когда нет оснований опасаться недоразумений, удобнее писать "предельная эффективность капитала" вместо "график предельной эффективности капитала".

7 Мультипликатор занятости Кана (1931 г.), величина которого зависит от утечек в следующих друг за другом расходах, был предшественником Кейнсова мультипликатора инвестиций.

8 См. статью Афталиона под заглавием "La Réalité des surproductions générales" (1909), а также его книгу "Периодические кризисы перепроизводства", вышедшую в 1913 г. (русский перевод в 1930 г.). В одной статье в "Quarterly Journal of Economics" (май 1903 г.) Т. Н. Карвер рассматривал то обстоятельство, что относительно малые колебания в ценах потребительских товаров воздействуют на прибыль таким образом, что ее колебания (а тем самым и колебания в стоимости капитальных благ) происходят в увеличенных масштабах.

9 Они были первоначально прочитаны под названием "Новые выводы экономической теории и их применение в экономической политике".

10 Имеется в виду система взглядов, изложенная Кейнсом в работе «Общая теория занятости, процента и денег» (Кейнс Дж. М. Избранные произведения. М.: Экономика, 1993, С. 224 – 510) – Здесь и далее прим.науч.ред. первого издания (1959 г.) книги д.э.н., проф. Ю. Я. Ольсевича (Ю.О.)

11 Я не хочу этим сказать, что его попытка была первой.

12 Образ действий (лат.) – Прим. Ю.О.

13 Джон Мейнард Кейнс умер в 1946 г. – Прим. Ю. О.

14 Опираясь на концепцию "предельной полезности", представители "математической субъективной школы" выдвинули положение, согласно которому в основе стоимости товара лежит желание обладать им, а меновые отношения товаров определяются "предпочтением", оказываемым каждому из них. Если по одной оси системы координат откладывать количество одного товара, а по другой — другого, то различные сочетания количеств одного и другого товара, пользующиеся одинаковой степенью "предпочтения", могут быть обозначены нами, совокупность которых именуется «кривой безразличия» (В применении к производству "кривыми безразличия" выражают различные сочетания "факторов производства", дающие один и тот же объем продукции.) — Прим. Ю.О.

15 Легко заметить, если сократить общие члены, что это уравнение сводится к такому трюизму: "инвестиции" ех-роst равны сбережениям ех-аnte.


Пусть Y представляет доход, I - инвестиции и S - сбережения. Тогда GC = ΔY/Y · I/ΔY и s = S/Y


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

9006. Философия Платона. Теория идей, познание, человек и государство у Платона 42.5 KB
  Философия Платона. Теория идей, познание, человек и государство у Платона После казни Сократа один из его лучших учеников Аристокл, получивший за свои широкие плечи прозвище Платон («широкоплечий»), надолго покинул Афины. Тяжело переживая смерть учи...
9007. Философия Аристотеля. Бытие, сущность, причинность, душа, материя и форма 44 KB
  Философия Аристотеля. Бытие, сущность, причинность, душа, материя и форма Аристотель (384 – 322 гг. до н. э.) - древнегреческий философ, энциклопедист, основоположник науки логики и ряда отраслей специального знания. Образование Аристотель...
9008. Античные школы стоиков, скептиков и эпикурейцев 28.5 KB
  Античные школы стоиков, скептиков и эпикурейцев Философия в период эллинизма частично изменила содержание и свои основные цели. Эти изменения были обусловлены социально-экономическими и политическими процессами в развивавшемся эллинистическом общест...
9009. Идеи рационализма в учениях Р. Декарта, Б. Спинозы и Г. В. Лейбница 50 KB
  Идеи рационализма в учениях Р. Декарта, Б. Спинозы и Г. В. Лейбница Идеи мыслителей эпохи Возрождения были развиты философией Нового времени. Прогресс опытного знания, науки требовал замены схоластического метода мышления новым методом познания, обр...
9010. Периоды, представители и проблемы философии Средневековья и Возрождения 44 KB
  Периоды, представители и проблемы философии Средневековья и Возрождения Средневековая европейская философия - важный этап в истории философии, связанный прежде всего с христианством. Хронологически этот период охватывает V –XV вв. Специфик...
9011. Британская философия XVII – XVIII вв. (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Дж. Локк, Дж. Беркли, Д. Юм) 53 KB
  Британская философия XVII – XVIII вв. (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Дж. Локк, Дж. Беркли, Д. Юм) Эмпиризм - учение в теории познания, считающее чувственный опыт единственным источником знаний, утверждающее, будто все знание обосновывается в опыте и...
9012. Французский материализм XVIII в 42.5 KB
  Французский материализм XVIII в. Вторая половина XVIII в. явилась эпохой резкого обострения кризиса феодализма во Франции, вылившегося в буржуазную революцию важнейшую роль в ее идеологической подготовке сыграли философы-материалисты Ламетри, Гольб...
9013. Основные идеи философии И. Канта 42 KB
  Основные идеи философии И. Канта Иммануил Кант (1724 - 1804 гг.) - немецкий философ и ученый, родоначальник немецкой классической философии. Прожил всю жизнь в Кёнигсберге, где окончил университет и был в 1755 - 1770 гг. доцентом, а в...
9014. Система и метод философии Гегеля 47 KB
  Система и метод философии Гегеля Георг Фридрих Гегель (1770 - 1831 гг.) - создатель грандиозной системы Абсолютного идеализма. Все действительное, по Гегелю, разумно, постижимо средствами логики, т. е. постижимо в понятиях (такая концепция...