79241

Идеи классической политической экономии в учениях Т. Мальтуса, Ж.-Б. Сэя., Дж. Ст. Милля

Лекция

Экономическая теория и математическое моделирование

Это обстоятельство а также внимание оказанное обществом моему Опыту обязывали меня произвести некоторые исторические исследования с целью изучить влияние закона народонаселения на прошедшее и настоящее состояния общества. Нищета и бедствия производимые чрезмерно быстрым размножением населения бы ли уже замечены и жестокие меры против этих бедствий были указываемы со времен Платона и Аристотеля. Не говоря уже о том что сравнение между возрастанием населения и средств потребления не было никем изложено с достаточной силой и ясностью...

Русский

2015-02-10

192.5 KB

0 чел.

Тема 4. Идеи классической политической экономии в учениях Т. Мальтуса, Ж.-Б. Сэя., Дж. Ст. Милля

ПРЕДИСЛОВИЕ1 (1848 г.)

Появление такого трактата, какой представлен здесь, и на тему, которой уже посвящено много весьма ценных работ, возможно, нуждается в известном объяснении.

Вероятно, достаточно было бы сказать, что ни один из существующих трудов по политической экономии не содержит новейших достижений, внесенных в теорию этого предмета. В дискуссиях последних нескольких лет родилось много новых идей и представлений о новом приложении старых, особенно по проблемам денежного обращения, внешней торговли и по важным вопросам, более или менее тесно связанным с колонизацией. Поэтому кажется целесообразным произвести полный пересмотр всей политической экономии хотя бы только для того, чтобы внести в нее результаты этих изысканий и гармонично соединить их с принципами, установленными ранее лучшими мыслителями данной науки.

Однако автор не ставил перед собой в качестве единственной или даже главной цели восполнить пробелы в прежних трактатах, носящих то же заглавие. Задача настоящей книги отличается от задач, которые решал любой трактат по политической экономии, появившийся в Англии после труда Адама Смита.

Самая характерная особенность работы Адама Смита, особенность, больше всего выделяющая ее из других, равных ей или даже превосходящих ее по уровню изложения общих принципов предмета, состоит в том, что она неизменно связывает теоретические положения с их практическим применением. Уже это обстоятельство само по себе предполагает исследование более широкого круга идей и тем, чем тот их круг, который включается в политическую экономию, рассматриваемую в качестве отрасли абстрактных наук. В своих практических приложениях политическая экономия неразрывно переплетается со многими другими отраслями социальной философии. Если не считать сугубо частных проблем, то едва ли найдутся практические вопросы, даже стоящие по своей природе ближе всего к чисто экономическим, которые можно решать, основываясь лишь на одних экономических посылках. Вот почему Адам Смит никогда не отступал от этой истины; вот почему в своих практических приложениях принципов политической экономии он неизменно обращается к другим, часто более широким обобщениям, чем позволяет себе чистая политическая экономия; он таким образом создал ту надежную основу для использования принципов этой науки в практических целях, благодаря которой «Богатство народов», единственный среди других трактатов по политической экономии, не только приобрел популярность у широкого читателя, но оказал также глубокое влияние на умы людей, как практиков, так и законодателей.

Автор полагает, что работа, по своему назначению и общей концепции подобная труду Адама Смита, но использующая более широкий круг знаний и более глубокие идеи нынешнего века, – это как раз тот вклад, в котором сегодня нуждается политическая экономия. Книга «Богатство народов» во многом устарела и в целом неудовлетворительна. Политическая экономия в ее надлежащем понимании была во времена Адама Смита еще в младенческом возрасте и с тех пор повзрослела, а наука об обществе, от которой этот выдающийся мыслитель практически никогда не отделял свою специфическую дисциплину, вышла далеко за пределы того состояния, в каком она находилась при нем, хотя все еще пребывает на ранних ступенях своего развития. Однако до настоящего времени не было предпринято попытки соединить его практический метод исследования политической экономии с возросшими с тех пор теоретическими представлениями в данной области или установить связь между экономическими явлениями в обществе и лучшими социальными идеями современности, как это великолепно сделал Адам Смит по отношению к философии своего века. Такова задача, которую поставил перед собой автор настоящей работы. Даже частичная ее успешная реализация оказалась бы столь полезным достижением, что он добровольно взял на себя риск возможной неудачи. Однако необходимо добавить, что, хотя автор вознамерился написать работу практического и, насколько допускает природа ее предмета, популярного характера, он ни в коей мере не пытался во имя достижения этих заманчивых целей жертвовать строго научным ходом рассуждения. Хотя он стремился к тому, чтобы его трактат оказался чем-то большим, нежели простым изложением абстрактных доктрин политической экономии, он вместе с тем хотел, чтобы такое изложение содержалось в работе2.

Книга I. ПРОИЗВОДСТВО

Глава I

ОБ ЭЛЕМЕНТАХ ПРОИЗВОДСТВА

§ 1. Два элемента образуют производство: труд и надлежащие природные объекты его приложения.

Труд бывает физический и умственный, или, чтобы выразить это различие более исчерпывающе, мускульный и нервный. Понятие труда необходимым образом включает не только само по себе трудовое усилие, но также все неприятные ощущения, все физические неудобства или умственные напряжения, связанные с применением мускульной или духовной энергии или той и другой вместе в каком-либо роде занятий. О другом элементе, о пригодных для приложения труда объектах природы следует заметить, что некоторые из них существуют или произрастают самостоятельно в готовом для удовлетворения человеческих потребностей виде. Существуют пещеры и дупла в деревьях, могущие служить человеку укрытием, плоды, коренья, дикий мед и другие продукты природы, способные обеспечить ему пропитание. Но и в этом случае обычно нужны значительные затраты труда не для их производства, а для их отыскания и присвоения. Однако, кроме этих немногих и несущественных (исключая лишь период самого зарождения человеческого общества) случаев, имеющиеся в природе предметы в состоянии удовлетворить человеческие потребности только после того, как они подвергнутся определенному преобразованию трудом человека. Даже племена, занимавшиеся охотой и рыболовством, главный предмет труда которых состоял в добыче диких животных и рыбы, служивших источником их существования, должны были, прежде чем употребить свою добычу в пищу, убить ее, разделать на части, почти всегда подвергнуть хоть какой-то кулинарной обработке, т. е. осуществить операции, требующие известного приложения труда человека. Объем обработки, которую претерпевает природное вещество, пока оно не примет форму, пригодную для непосредственного употребления человеком, колеблется от рассмотренного выше или даже еще меньшего изменения качества и внешнего вида до такой коренной переработки, когда не остается никаких видимых следов его первоначальной формы и строения. Плуг, топор или пила мало напоминают кусок руды, найденный в недрах земли. Еще меньше сходства между фарфором и природным материалом, из которого он сделан, или между стеклом и смесью песка с поташом. А еще больше разница между овечьей шерстью или горстью семян хлопка и куском легкой ткани или тонкого сукна; к тому же овцы и семена также не выросли само по себе, а являются результатом труда и ухода за ними. В перечисленных примерах конечный продукт настолько отличается от предмета, данного природой, что в обычной речи природа представляется лишь поставщиком материалов.

Природа, однако, не ограничивается поставкой материалов, она поставляет также и энергию. Материя земного шара не принимает пассивно формы и свойства, придаваемое ей человеком; она располагает активными силами, посредством которых взаимодействует с трудом человека и может даже заменить его. В древние времена люди превращали зерно в муку, дробя его между двумя камнями. Но затем они придумали приспособление, позволившее им, поворачивая рукоятку, заставить один из камней вращаться на другом; этот способ, несколько усовершенствованный, до сих пор общепринят на Востоке. Однако мускульные усилия, которых он требовал, были так тяжки и изнурительны, что часто на эту работу обрекали рабов, чем-либо прогневавших своих хозяев. Когда со временем было сочтено выгодным сократить труд и страдания рабов, большая часть физических усилий оказалась ненужной в результате введения приспособления, вращавшего верхний камень на нижнем не с помощью ручного труда, а силой ветра пли падающей воды. В данном случае человек заставил силы природы, ветер или падающую воду, выполнять часть работы, на которую он прежде затрачивал свой труд.

§ 2. Подобные примеры, когда часть затрат труда экономится, а соответствующая работа перекладывается на какую-либо силу природы, способны создать ошибочное представление о сравнительных функциях труда и естественных сил; можно подумать, что взаимодействие этих сил с производственной деятельностью человека будто бы ограничивается лишь теми случаями, когда эти силы направляют на выполнение того, что в противном случае выполнял бы человек; что будто бы в тех случаях, когда какие-либо вещи сделаны (как принято говорить) руками, природа поставляет лишь пассивный материал. Это – заблуждение. И в том, и в другом случае силы природы принимают активное участие. Рабочий берет стебель льна пли конопли, расщепляет его на отдельные волокна, скручивает несколько волокон пальцами при помощи простого орудия, называемого веретеном; получив таким образом нить, он укладывает рядом много этих нитей, затем помещает такие же нити строго поперек прежних с тем, чтобы они попеременно проходили над, и под ними под прямым углом; эта часть работы производится с помощью орудия, называемого челноком. Теперь он уже изготовил ткань, либо льняную, либо холщевую – в зависимости от материала. Считается, что он все сделал своими руками и что будто никакая сила природы не взаимодействовала с ним в этой работе. Но какая сила сделала возможным каждый этап операции и какая сила удерживает в целости изготовленную ткань? Прочность, сила сцепления волокон, которая и есть одна из сил природы и которую мы можем точно измерить путем сравнения с другими механическими силами и таким образом установить, сколько нужно каждой из них, чтобы нейтрализовать или уравновесить другие.

Если мы исследуем любой другой случай так называемого воздействия человека на природу, мы также обнаружим, что силы природы, или, иными словами, свойства материи, выполняют всю работу, как только предметы приведены в нужное положение. Единственная операция, а именно помещение вещей в нужные места, где на них смогут воздействовать их собственные внутренние силы, а также силы, заключенные в других предметах природы, – это все, что человек делает пли в состоянии сделать с материей. Он лишь передвигает одну вещь к другой или от нее. Он помещает зерно в почву, а естественные силы роста производят последовательно корень, стебель, листья, цветок и колос. Он вонзает топор в ствол дерева, и оно падает под воздействием естественной силы тяжести; он определенным способом двигает пилой по дереву, и физические свойства, в силу которых мягкая материя уступает нажиму твердой, заставляет ствол разделяться на доски, которые человек располагает в определенном порядке, соединяет их гвоздями или клейким веществом и таким образом изготовляет стол или возводит дом. Он подносит искру к топливу, и оно загорается; рождаемая процессом горения энергия варит пищу, плавит или размягчает железо, превращает солод и тростниковый сок соответственно в пиво и сахар, при этом надо иметь в виду, что все исходные предметы человек заранее доставил на место. Он в состоянии воздействовать на материю лишь единственным способом – двигая ее. Движение и сопротивление движению – только для этого и созданы его мускулы. Сокращением мышц он может произвести давление на внешний предмет, которое, будучи достаточно сильным, приводит этот предмет в движение, или, если он уже находился в движении, замедлит, изменит направление или вовсе его прекратит. Ничего больше человек сделать не в состоянии. Но этого было достаточно, чтобы дать человечеству власть, которую оно приобрело над силами природы, неизмеримо более могущественными, чем сами люди. Этой власти, как бы она уже ни была велика теперь, несомненно, суждено беспредельно увеличиваться. Человек осуществляет эту власть, либо присваивая уже имеющиеся силы природы, либо образуя из предметов смеси и соединения, порождающие новые естественные силы; например, когда он подносит зажженную спичку к топливу и наливает в поставленный на огонь котел воду, он создает расширяющую силу пара, силу, которая получила столь большое применение в достижении его целей3. Итак, труд в материальном мире всегда и исключительно прилагается для приведения предметов в движение; остальное доделывают свойства материи, законы природы. Искусство и изобретательность людей направлены главным образом на то, чтобы находить такие движения, которые доступны их силам и способны привести к желаемым результатам. Но хотя движение – это единственное действие, которое человек может немедленно и непосредственно осуществить своими мускулами, вовсе не обязательно, чтобы он одними мускулами производил все требуемые движения. Первая и самая доступная замена их – мускульная работа скота. Постепенно к этому прибавляются силы неодушевленной природы; например, ветер или воду, уже находящиеся в движении, заставили сообщать часть своего движения колесу, которое до этого изобретения вращали с помощью мускульной силы. Эту пользу извлекали из сил ветра и воды рядом действий, состоящих, как и предыдущие, в передвижении определенных предметов в определенные положения, в которых они образуют то, что названо машиной. Необходимое для этого мускульное действие не повторяется постоянно, а совершается одноразово, вследствие чего, в общем, возникает большая экономия труда.

§ 3. Некоторые авторы поднимали вопрос о том, не оказывает ли природа большее содействие труду в одних отраслях производства, чем в других, и сами отвечали, что в некоторых производствах решающую роль играет труд человека, в других же – силы природы. Здесь, однако, явное смешение понятий. Доля участия природы в работе человека не поддается определению и измерению. Невозможно установить, участвует ли в изготовлении какой-либо вещи природа больше, чем в производстве любой другой. Нельзя даже сказать, что доля труда меньше. Может, конечно, понадобиться меньше труда, но если тот его объем, который требуется, абсолютно необходим, то результат настолько же продукт труда, как и природы. Когда для достижения результата вообще в равной мере нужны два условия, то бессмысленно утверждать, что такая-то его часть произведена одним из них, а такая-то – другим. Это все равно что пытаться установить, какая половина ножниц вносит большую долю в процесс резания или какой из множителей, пять или шесть, играет большую роль в получении произведения числа тридцать. Эта странная фантазия обычно принимает форму утверждения, согласно которому природа будто бы оказывает большее содействие трудам человека в сельском хозяйстве, нежели в промышленности. Такое представление, которого придерживались французские экономисты и от которого не был свободен и Адам Смит, возникло из ошибочного понимания сущности ренты. Поскольку земельная рента есть цена, уплачиваемая за пользование силами природы, а в промышленности она не выплачивается, то эти писатели вообразили, будто эта цена выплачивается именно потому, что сама земля производит больший объем работы. Между тем более глубокое исследование предмета показало бы, что причина, по которой пользование землей имеет цену, попросту заключается в ограниченности земельной площади и что если бы воздух, тепло, электричество, химические реагенты и другие силы природы, применяемые промышленниками, существовали в ограниченном количестве и могли бы быть, подобно земле, захвачены и присвоены, то и из них можно было бы извлекать ренту.

§ 4. Это приводит нас к установлению различия, имеющего, как мы увидим, первостепенное значение. Среди сил природы одни существуют в неограниченном количестве, другие – в ограниченном. Неограниченное количество здесь, разумеется, следует понимать не буквально, а в чисто практическом смысле, а именно как количество, превосходящее возможности использования при любых или по крайней мере при нынешних обстоятельствах. В некоторых недавно заселенных странах земля имеется практически в неограниченном количестве, ее больше, чем в состоянии использовать современное или увеличивающееся в грядущих поколениях население, какой бы численности оно ни достигло. Но даже и здесь количество земель, удобно расположенных относительно рынков сбыта и путей сообщения, ограниченно; не так уж много таких, которые люди с готовностью захотели бы заселить, обрабатывать или вообще как-либо использовать. Во всех же старых странах земли, пригодные к обработке или по крайней мере обладающие сколько-нибудь достаточным плодородием, следует отнести к природным силам, имеющимся в ограниченном количестве. Можно считать, что вода рек и озер для повседневного потребления имеется в изобилии, но, если она требуется для орошения полей, ее может даже не хватить для покрытия всех потребностей; в то же время в местах, жизнь в которых зависит от искусственных водоемов, водохранилищ или колодцев, иногда недостаточно обильных или могущих иссякнуть, вода занимает свое место среди предметов, количество которых строжайше ограниченно. Там, где сама вода имеется в изобилии, тем не менее энергия воды, т. е. падающая с высоты вода, применимая по своей механической силе для нужд промышленности, может оказаться весьма недостаточной по сравнению с тем, чем могли бы воспользоваться люди, если бы этой энергии было больше. Количество угля, металлических руд и других полезных материалов, извлекаемых из недр земли, еще более ограниченно, чем количество земли. Они встречаются только в определенных местах, и запасы их могут истощаться, хотя в каком-либо данном районе в данное время количество их далеко превосходит возможности текущего использования, даже если они могут быть получены даром. Морской рыбный промысел в большинстве случаев представляет собой дар природы, количественно практически неограниченный, однако китобойный промысел в Арктике уже давно не в состоянии удовлетворить спрос, который существует, несмотря на очень высокие издержки, связанные с добычей китов, а ловля китов в южных морях, получившая поэтому столь значительное развитие, может привести к истощению и этих районов. Речное рыболовство представляет собой природный источник очень ограниченного характера, и, если позволить всем пользоваться им без удержу, он быстро исчерпает себя. Воздух, даже в том его состоянии, которое мы называем ветром, можно в большинстве ситуаций получать в количестве, достаточном для всевозможного употребления. Так же обстоит дело и с водным транспортом у морских побережий и на крупных реках, хотя количество пристаней и портов, необходимых для обслуживания этого вида транспорта, в ряде случаев гораздо меньше, чем можно было бы использовать, если бы они были более доступны.

Далее мы увидим, в какой степени экономика общества зависит от ограниченного количества большинства самых важных из существующих сил природы, особенно земли. Здесь я лишь замечу, что, пока количество той или иной силы природы практически неограниченно, она не может, если не поддается установлению над ней искусственной монополии, иметь какую-либо стоимость на рынке, поскольку никто не станет давать что-нибудь за то, что он может получить бесплатно. Но как только ограничение становится практически ощутимым, как только той или иной силы природы оказывается меньше, чем можно было присвоить и применить, если бы она оставалась доступной безвозмездно, собственность на эту силу природы и на ее применение сразу же приобретает меновую стоимость. Когда в каком-либо районе требуется больше водной энергии, чем могут обеспечить имеющиеся водопады, люди будут платить соответствующую цену за пользование водопадом. Когда требуется больше земли для обработки, чем имеется в данной местности, или требуется больше земли определенного качества и определенного удобства ее местоположения, земля такого качества и такого местоположения может продаваться за известную цену и сдаваться внаймы за годовую ренту. Ниже эта тема будет рассмотрена подробно, но часто оказывается полезным заранее кратко обозначить принципы и выводы, которые здесь еще нет возможности полностью изложить и обосновать.

Книга II. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ

Глава I

О СОБСТВЕННОСТИ

§ 1. Основные положения, изложенные в первой части этого трактата, в некоторых отношениях значительно отличаются от тех положений, к рассмотрению которых мы теперь приступаем. Законы и условия производства богатства имеют характер истин, свойственный естественным наукам. В них нет ничего, зависящего от воли, ничего такого, что можно было бы изменить. Все, что бы люди ни производили, должно быть произведено теми способами и при тех условиях, какие налагаются качествами внешних предметов и свойствами, внутренне присущими физическому и умственному устройству самих людей. Нравится это людям или нет, но объем их производства будет ограничен величиной их предшествующего накопления и при данной величине накопления будет пропорционален их энергии, мастерству, совершенству орудий и благоразумному использованию ими преимуществ совместного труда. Нравится это людям или нет, но удвоенное количество труда не взрастит на данной площади урожай в удвоенном количестве, если в процессах возделывания земли не произойдет неких улучшений. Нравится это людям или нет, но непроизводительный расход отдельных лиц будет pro tanto (пропорционально, соответственно) вести к обеднению общества, и только производительный расход отдельных лиц обогатит общество. Мнения или желания, которые могут существовать по этим различным вопросам, не властны над природой вещей. Действительно, мы не можем предсказать, до какой степени могут быть изменены способы производства или увеличена производительность труда при будущем расширении наших знаний о законах природы, которое предложит новые, неизвестные нам ныне процессы производства. Но как бы ни преуспели мы в стараниях расширить пределы, налагаемые свойствами вещей, мы знаем, что пределы эти непременно существуют. Мы не можем изменить ни первичных свойств материи, ни первичных свойств ума, но можем с большим или меньшим успехом лишь применять эти свойства для того, чтобы вызвать явления, в которых мы заинтересованы4.

Иначе с распределением богатства. Распределение всецело является делом человеческого учреждения. Как только вещи появляются, люди, порознь или коллективно, могут поступать с ними как им заблагорассудится. Они могут отдать их в распоряжение кого угодно и на каких угодно условиях. Далее, в общественном состоянии, в любом состоянии, кроме состояния полнейшего одиночества, всякое распоряжение какими бы то ни было вещами может иметь место только с согласия общества5 или, вернее, с согласия тех, кто располагает активной силой общества. Даже то, что человек произвел своим личным трудом, без какой-либо посторонней помощи, он не может удержать в своем распоряжении иначе, чем с дозволения общества. Не только общество, но и отдельные люди могли бы отобрать у человека плоды его личного труда и отобрали бы, если бы общество осталось к этому равнодушным, если бы оно либо не вмешивалось en masse (в полном составе), либо не использовало и не оплачивало особых людей для того, чтобы предотвратить нарушение его владения этими вещами. Следовательно, распределение богатства зависит от законов и обычаев общества. Правила, которые определяют распределение богатства, таковы, какими их делают мнения и желания правящей части общества, u весьма различны в разные века в разных странах; и могли бы быть еще более разнообразными, если бы того пожелали люди.

Мнения и желания людей, без сомнения, не носят случайный характер. Они есть следствия основных законов человеческой природы, соединенных с существующим уровнем знаний и опыта, существующими условиями общественных учреждений, интеллектуальной и нравственной культуры. Однако законы образования человеческих мнений не входят в предмет нашего рассмотрения. Они составляют часть общей теории прогресса человеческого рода, предмета изучения гораздо более обширного и сложного, нежели политическая экономия. Здесь мы должны рассмотреть не причины, а следствия правил, в соответствии с которыми можно распределить богатство. Причины правил распределения по меньшей мере столь же мало зависят от воли и имеют в такой же значительной мере характер физических законов, как и законы производства. Люди способны контролировать свои собственные действия, но не последствия, которые их действия имеют для них самих или для других людей. Общество может подчинить распределение богатства любым правилам, какие оно считает наилучшими; но какие практические результаты проистекут из действия этих правил – это должно быть открыто, подобно любым другим физическим или отвлеченным истинам, посредством наблюдения и исследования.

Мы переходим, таким образом, к рассмотрению различных, принятых на практике или мыслимых в теории способов распределения продуктов земли и труда. Среди этих способов нашего внимания требует прежде всего тот имеющий первостепенную важность фундаментальный институт, на котором всегда, кроме некоторых исключительных и очень ограниченных случаев, покоятся экономические системы общества, хотя в своих вторичных проявлениях институт этот разнообразен и подвержен видоизменениям. Я имею в виду, разумеется, институт частной собственности.

§ 2. Как институт, «частная собственность» не обязана своим происхождением каким-либо из тех соображений пользы, какие приводят в оправдание ее сохранения, когда она уже учреждена. И из истории, и из аналогичных состояний современных нам обществ о примитивных временах известно достаточно для того, чтобы показать, что суды (которые всегда предшествовали законам) первоначально были учреждены не для определения прав, но для пресечения насилия и прекращения ссор. Имея в виду главным образом эту цель, такие суды придали, что довольно естественно, силу закона праву первого захвата, рассматривая человека, который при изгнании или попытке изгнать другого человека из занимаемого этим другим человеком владения первым прибег к насилию, как агрессора. Сохранение мира, являвшееся изначальной целью гражданского правления, было, таким образом, достигнуто подтверждением права на владение для тех, кто уже обладал чем-то, хотя бы и не плодами собственных усилий, тем самым им и другим людям между прочим дали гарантию в том, что в подобных случаях они будут пользоваться защитой.

Рассматривая институт собственности как вопрос социальной философии, мы должны опустить из рассмотрения действительное происхождение этого института у любого из ныне существующих европейских народов. Представим некое сообщество, не обремененное каким-либо предшествующим владением, – группу колонистов, впервые занимающих необитаемую страну, не принесших с собой ничего, кроме того, что принадлежит им сообща, и имеющих полную возможность установить такие учреждения и такое государственное устройство, какие они сочтут наиболее целесообразными; требуется, следовательно, решить, будут ли они вести производительную деятельность на основе принципа частной собственности или же на основе какой-то системы общей собственности и коллективной организации.

Если они принимают частную собственность, то следует предположить, что ее установление не сопровождается какими-либо первоначальными неравенствами и несправедливостями, препятствующими благотворному функционированию этого принципа в старых обществах. Следует предположить, что каждый достигший зрелости человек, мужчина или женщина, получит гарантии свободного пользования и распоряжения своими физическими и умственными способностями и что орудия производства, земля и инструменты будут справедливо поделены между ними таким образом, чтобы все могли начать на равных – в том, что касается внешних обстоятельств, – условиях. Можно также представить, что при таком первоначальном разделе возможны компенсации за несправедливости природы и восстановлено равновесие посредством предоставления менее крепким в физическом отношении членам общины преимуществ в распределении, достаточных для того, чтобы поставить их в равное с прочими положение. Но в раздел, произведенный однажды, вновь вмешиваться уже не будут; индивидуумы будут предоставлены своим собственным усилиям и обычным шансам для выгодного использования того, чем их наделили при первоначальном разделе. Напротив, если бы частная собственность была исключена, то должен быть принят план, предусматривающий совместное владение землей и всеми орудиями производства как общим имуществом данного сообщества и ведение производства на общую пользу. Управление трудом общества было бы возложено на должностное лицо или на нескольких должностных лиц, которые, как можно предполагать, избраны обладающими правом голоса членами сообщества и которым, надо полагать, члены сообщества добровольно подчиняются. Раздел продукта стал бы подобным же образом общественным актом. Принципом распределения мог бы быть принцип либо полного равенства, либо распределения пропорционально потребностям или заслугам индивидуумов, т. е. любой принцип, соответствующий преобладающим в обществе идеям справедливости или политическим идеям.

В некоторой степени примерами таких ассоциаций являются монашеские ордена, общины моравских братьев, последователи Раппа и др., и из надежд6, которые они питают на избавление от нужды и несправедливостей, свойственных состоянию значительного неравенства богатств, вновь и вновь, во все периоды активных размышлений о первых, основополагающих принципах общества, возникают и обретают популярность планы более широкого применения этой же идеи. В век, подобный нынешнему [1848 г.], когда общее переосмысление всех первых принципов представляется неизбежным и когда страдающие слои общества участвуют в дискуссии в большей степени, чем в какой-либо из более ранних периодов истории, невозможно, чтобы такого рода идеи не стали распространяться все более широко7. Недавние революции в Европе породили огромное количество подобных мнений, и необычайно большое внимание было обращено на различные формы, принимаемые этими идеями; внимание это едва ли уменьшится, напротив, будет все более и более возрастать.

Предисловие автора
ко второму изданию
(1803)

Первое издание этого сочинения появилось в 1798 году. Оно было вызвано сочинением Годвина8, как я это объяснил в предисловии к первому изданию. Я отдался своему временному увлечению и воспользовался находившимися у меня в деревне материалами. Моими руководителями были Юм, Валлас, Адам Смит, Прайс. Только их работами я пользовался при изложении интересовавшего меня закона, при помощи которого я хотел разъяснить теорию совершенствования человека и общества, приковывавшую тогда общественное внимание. Дальнейшее развитие этого предмета привело меня к необходимости исследовать, какое влияние оказывает тот же закон на состояние современного общества. Я пришел к заключению, что главным образом этому закону необходимо приписать, с одной стороны, развитие нищеты и бедствий среди низших классов всех стран, с другой стороны – бесплодность усилий, употреблявшихся до сего времени высшими классами для облегчения этих бедствий. Чем более я исследовал предмет с этой точки зрения, тем большее значение он приобретал в моих глазах. Это обстоятельство, а также внимание, оказанное обществом моему "Опыту", обязывали меня произвести некоторые исторические исследования, с целью изучить влияние закона народонаселения на прошедшее и настоящее состояния общества. Взглянув с этой новой точки зрения на свою задачу, подвергнув ее всестороннему изучению и приняв наблюдение за исходную точку своих выводов, я надеялся получить более полезные практические результаты и придать большую устойчивость впечатлению, производимому подобными истинами.

Принявшись за свое исследование, я заметил, что по данному вопросу было сделано гораздо больше, чем я думал в то время, когда обнародовал первое издание своего "Опыта". Нищета и бедствия, производимые чрезмерно быстрым размножением населения, бы ли уже замечены и жестокие меры против этих бедствий были указываемы со времен Платона и Аристотеля. В последнее время этот вопрос рассматривался несколькими французскими экономистами и случайно Монтескье; из английских писателей его затрагивали Франклин, Стюарт, Артур Юнг и Таунсенд. Эти писатели говорили по этому вопросу столь ясно, что трудно понять, почему им не удалось обратить на него должное внимание.

Тем не менее оставалось еще многое сделать. Не говоря уже о том, что сравнение между возрастанием населения и средств потребления не было никем изложено с достаточной силой и ясностью, некоторые стороны вопроса, и притом едва ли не из числа наиболее важных и любопытных, совершенно не были приняты во внимание или затронуты были слишком поверхностно. Было ясно установлено, что население должно всегда удерживаться на уровне средств существования, но мало обращено было внимания на различные меры, при помощи которых может сохраниться этот уровень. Наконец, совершенно была забыта необходимость подробно проследить последствия закона и упущены практические выводы, извлекаемые из тщательного изучения того влияния, которое закон оказывает на весь общественный строй.

На этих вопросах я счел необходимым главным образом остановиться в настоящем "Опыте", который, вследствие этого, представляется новым сочинением. Как таковое, я, вероятно, и издал бы его, выделив несколько дословно повторенных здесь глав первого издания, если бы я не имел намерения соединить в одно целое все мои соображения, с целью дать возможность пользоваться настоящим трудом, не прибегая к постоянным обращениям к первому изданию.

Читатели, хорошо овладевшие вопросом или внимательно ознакомившиеся с первым изданием моего "Опыта", быть может, найдут, что я вошел в излишние подробности по некоторым вопросам или что я прибегаю к бесполезным повторениям. Весьма вероятно, что в этом отношении я впал в ошибки, отчасти потому, что не умел их избегнуть, отчасти потому, что не хотел этого. Рассматривая общественный строй различных стран и делая одинаковые выводы из этого рассмотрения, почти невозможно было избегнуть повторений. В тех же частях моего исследования, которые привели меня к выводам, значительно несогласующимся с общераспространенными и обычными мнениями, я делал попытку переубедить читателя путем повторения своих выводов, каждый раз когда представлялась к тому возможность.

Установленный мной общий закон до такой степени неоспорим, что если бы я ограничился здесь отвлеченным изложением и предложил бы читателям несколько общих соображений, то оградил бы себя от всяких нареканий, а моя работа заслужила бы большее уважение. Но несмотря на то, что общие соображения иногда могут быть полезны для торжества истины, они редко оказывают значительное влияние на самую жизнь. Поэтому мне казалось, что я надлежащим образом могу выполнить свою задачу только в том случае, если ясно и последовательно изложу все выводы из установленного мной общего закона, каковы бы ни были эти выводы. Я не скрываю от себя, что этот прием дает простор возражениям и подвергает меня нападкам. Но меня утешает мысль, что даже ошибки, в которые я мог впасть, благодаря направленным против них опровержениям, послужат поводом к наибольшему знакомству с предметом, так тесно связанным с благосостоянием общества.

В этом новом издании я установил препятствие к размножению населения, различное от таких причин, как пороки и несчастья. Я также смягчил некоторые частности первого издания. Я это сделал вследствие соображений, которые мне казались основательными и справедливыми. Что же касается моих соображений относительно предстоящего общественного прогресса, то, надеюсь, что в этом отношении я не буду опровергнут опытом прошлого. Тем, кто будет продолжать настаивать на том, что всякое препятствие к размножению человечества представляет большее зло, чем бедствия, от которых это препятствие спасает, – придется в полной мере принять те последствия, которые мной указаны в первом издании этого "Опыта". Придерживаясь такого мнения, необходимо в то же время признать, что нищета и бедствия низших классов населения представляют непоправимое зло.

Я тщательно старался избегнуть ошибок в счете и изложении фактов. Но если какие-либо ошибки, помимо моей воли, вкрались в эту работу, они не могут иметь значительного влияния на сущность моих соображений.

При изобилии материала, имевшегося в моем распоряжении при изложении первой части моей работы, я не могу быть уверен ни в том, что сделал наилучший выбор из этого материала, ни в том, что наиболее ясно изложил его. Позволяю себе надеяться, что, читатели, интересующиеся нравственными и общественными вопросами, простят мне несовершенство моей работы во имя новизны и важности затронутого в ней предмета.

Опыт

О ЗАКОНЕ НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ

КНИГА ПЕРВАЯ

О препятствиях к размножению населения

в наименее цивилизованных странах

и в древние времена

I

Изложение предмета. Отношение между размножением населения и возрастанием количества пропитания

Тому, кто захочет предусмотреть, каков будет дальнейший прогресс общества, естественно предстоит исследовать два вопроса:

1) Какие причины задерживали до сих пор развитие человечества или возрастание его благосостояния?

2) Какова вероятность устранить, вполне или отчасти, эти причины, препятствующие развитию человечества?

Такое исследование слишком обширно, чтобы одно лицо могло его с успехом выполнить. Задача настоящей книги заключается преимущественно в исследовании последствий великого и тесно связанного с человеческой природой закона, действовавшего неизменно со времени происхождения обществ, но, несмотря на это, мало обращавшего на себя -внимание тех людей, которые занимались вопросами, имевшими ближайшее отношение к этому закону. В сущности, многие признавали и подтверждали факты, в которых проявляется действие этого закона, но никто не замечал естественной и необходимой связи между самим законом и некоторыми важнейшими его последствиями, несмотря на то, что в числе этих последствий должны были бы обратить на себя внимание такие явления, как пороки, несчастия и то весьма неравномерное распределение благ природы, исправление которого всегда составляло задачу людей доброжелательных и просвещенных.

Закон этот состоит в проявляющемся во всех живых существах постоянном стремлении размножаться быстрее, чем это допускается находящимся в их распоряжении количеством пищи.

По наблюдениям доктора Франклина, единственной границей воспроизводительной способности растений и животных является лишь то обстоятельство, что, размножаясь, они взаимно лишают себя средств к существованию. Если бы, говорит он, поверхность земли лишилась всех своих растений, то одной породы, например, укропа, было бы достаточно, чтобы покрыть ее зеленью; если бы земля не была населена то одной нации, английской например, достаточно было бы, чтобы заселить ее в течение нескольких веков. Это утверждение неоспоримо. Природа щедрой рукой рассыпала зародыши жизни в обоих царствах, но она бережлива относительно места и пищи для них.

Без этой предосторожности одного населения земли было бы достаточно, чтобы в несколько тысячелетий покрыть миллионы миров; но настоятельная необходимость сдерживает эту чрезмерную плодовитость, и человек, наравне с прочими живыми существами, подчинен закону этой необходимости.

Растения и животные следуют своему инстинкту, не останавливаемые предусмотрительностью относительно лишений, которые может испытать их потомство. Недостаток места и пищи уничтожает в обоих царствах то, что переходит границы, указанные для каждой породы.

Последствия того же препятствия оказываются для человека гораздо более сложными. Побуждаемый тем же инстинктом размножения, он удерживается голосом разума, внушающим ему опасение, что он не в состоянии будет удовлетворить потребности своих детей. Если он уступит этому справедливому опасению, то нередко это будет в ущерб добродетели. Если же, наоборот, одержит верх инстинкт – население возрастет быстрее, чем средства существования, а следовательно, по необходимости, оно должно вновь уменьшиться. Таким образом, недостаток пропитания является постоянным препятствием к размножению человеческой породы; это препятствие обнаруживается всюду, где скопляются люди, и беспрерывно проявляется в разнообразных формах нищеты и вызываемого ею справедливого ужаса.

Рассматривая различные периоды существования общества, нетрудно убедиться, с одной стороны, в том, что человечеству присуще постоянное стремление к размножению, превышающему средства существования, с другой стороны – что эти средства существования являются препятствием к чрезмерному размножению. Но прежде чем мы приступим к исследованиям в этом направлении, попытаемся определить, как велико было бы естественное и ничем не сдерживаемое размножение населения и до каких пределов может возрасти производительность земли при самых благоприятных условиях для производительного труда.

Нетрудно согласиться, что нет ни одной известной страны, которая представляла бы такие обильные средства существования и такие простые и чистые нравы, чтобы заботы об удовлетворении потребностей семьи никогда не препятствовали или не задерживали заключение браков и чтобы пороки многолюдных городов, вредные для здоровья ремесла или чрезмерный труд не сокращали бы продолжительность жизни. Следовательно, мы не знаем ни одной страны, в которой население возрастало бы беспрепятственно.

Независимо от законов, устанавливающих брак, природа и нравственность одинаково предписывают человеку с раннего возраста привязанность исключительно к одной женщине, и если бы ничто не препятствовало неразрывному союзу, являющемуся следствием такой привязанности, или если бы не наступали за ним условия, уменьшающие возрастание населения, то мы вправе были бы предположить, что последнее перешло бы за пределы, которых оно когда-либо достигало.

В Штатах Северной Америки, в которых не обнаруживается недостатка в средствах существования, где господствует чистота нравов и где ранние браки возможнее, чем в Европе, найдено было, что население в продолжении более полутораста лет удваивалось менее, чем в двадцать пять лет9. Это удвоение имело место, несмотря на то, что в тот же промежуток времени в некоторых городах замечалось превышение числа умерших над числом родившихся, вследствие чего остальная страна должна была постоянно пополнять население этих городов. Это показывает, что размножение может в действительности совершаться быстрее, чем это выражается общей средней цифрой.

В поселениях внутри страны, где земледелие составляло единственное занятие колонистов, где неизвестны были ни пороки, ни вредные для здоровья городские работы, найдено было, что население удваивалось каждые пятнадцать лет. Это приращение, как оно ни было велико само по себе, могло бы несомненно еще возрасти, если бы к тому не встречалось никаких препятствий. Разработка новых земель нередко требовала чрезмерных усилий, которые не всегда оказывались безвредными для здоровья рабочих; сверх того туземные дикари иногда мешали этому предприятию своими набегами, уменьшали количество произведений трудолюбивого земледельца и даже лишали жизни некоторых членов его семьи.

По таблице Эйлера, вычисленной по 1 умершему на 36, – в том случае, когда рождения относятся к смертям, как 3:1, период удвоения населения составляет всего 12 4/5 года. И это не предположение только, а действительное явление, несколько раз повторявшееся в короткие промежутки времени.

Сэр В. Петти полагает, что под влиянием особо благоприятных условий население может удваиваться каждые 10 лет.

Но, во избежание всяких преувеличений, примем за основание наших рассуждений размножение наименее быстрое, доказанное сопоставлением многих свидетельств и притом производимое одними только рождениями.

Итак, мы можем признать несомненным то положение, что если возрастание населения не задерживается какими-либо препятствиями, то это население удваивается через каждые 25 лет и, следовательно, возрастает в каждый последующий двадцатипятилетний период в геометрической прогрессии.

Несравненно труднее определить размер возрастания произведений земли. Тем не менее мы уверены, что размер этот не соответствует тому, который проявляется при возрастании населения.

Миллиард людей по закону народонаселения должен удвоиться через 25 лет, точно так же, как и тысяча человек; но нельзя получить с прежней легкостью пищу для пропитания быстровозрастающего населения. Человек стеснен ограниченным пространством; когда мало-помалу, десятина за десятиной, будет занята и возделана вся плодородная земля, увеличение количества пищи может быть достигнуто не иначе, как только путем улучшения занятых ранее земель. Эти улучшения, по самым свойствам почвы, не только не могут сопровождаться постоянно возрастающими успехами, но, наоборот, последние будут постепенно уменьшаться, в то время как население, если оно находит средства существования, возрастает безгранично и это возрастание становится, в свою очередь, деятельной причиной нового возрастания.

Все, что нам известно о Китае и Японии, дает нам право сомневаться в том, чтобы при наибольших усилиях человеческого труда можно было достигнуть удвоения количества произведений земли, даже в возможно длинный период времени.

Правда, на земном шаре в настоящее время имеется еще много необработанных и почти незаселенных земель; но можно оспаривать наше право на истребление рассеянных по ним племен или на принуждение их к заселению отдаленнейших частей своих земель, недостаточных для их прокормления. Если бы мы хотели прибегнуть к распространению среди этих племен цивилизации и к лучшему направлению их труда, то для этого нужно было бы употребить много времени; а так как в течение этого времени возрастание средств существования будет сопровождаться соразмерным увеличением населения этих племен, то редко может случиться, чтобы таким путем разом освободилось значительное количество плодородных земель, могущих поступить в распоряжение просвещенных и промышленных народов. Наконец, как это случается при учреждении новых колоний, население последних, быстро возрастая в геометрической прогрессии, вскоре приходит к своему наивысшему уровню. Если, в чем нельзя сомневаться, население Америки будет постоянно возрастать, хотя бы даже с меньшей быстротой, чем в первый период заведения в ней колоний, то туземцы будут постоянно оттесняться вглубь страны, пока, наконец, их раса не исчезнет совершенно.

Эти соображения до известной степени приложимы ко всем частям земного шара, где земля недостаточно хорошо возделывается. Но ни на одну минуту не может прийти в голову мысль об уничтожении и истреблении большей части жителей Азии и Африки. Цивилизовать же различные племена татар и негров и руководить их трудом представляется, без сомнения, долгим и трудным делом, успех которого притом изменчив и сомнителен.

Европа также заселена еще не так густо, как это могло бы быть. Только в ней можно до некоторой степени рассчитывать на лучшее приложение труда. В Англии и Шотландии много занимались изучением земледелия, но и в этих странах есть много невозделанных земель. Рассмотрим, до какой степени может быть на этом острове увеличена производительность земли при самых благоприятных условиях, какие только можно себе представить. Если мы допустим, что при наилучшем правлении и при наибольшем поощрении земледелия произведения почвы этого острова могут удвоиться в первое двадцатипятилетие, то, по всей вероятности, мы перейдем пределы действительно возможного; такое допущение, наверное, превысит действительную меру возрастания произведений почвы, на которую мы вправе благоразумно рассчитывать.

В следующее двадцатипятилетие решительно уже нельзя надеяться, чтобы производительность земли возросла в такой же степени и чтобы, следовательно, в конце этого второго периода первоначальное количество продуктов земледелия учетверилось. Допустить это – значило бы опрокинуть все наши познания и представления о производительности почвы. Улучшение бесплодных участков является результатом больших затрат труда и времени, и для всякого, имеющего самое поверхностное представление об этом предмете, очевидно, что по мере улучшения обработки ежегодное приращение среднего количества продуктов земледелия постоянно, с известной правильностью, уменьшается. Но чтобы сравнить между собой степени возрастания населения и средств существования, допустим предположение, которое, как бы оно ни было неточно, во всяком случае значительно преувеличивает действительно возможную производительность земли.

Допустим, что ежегодное приращение к среднему количеству продуктов земледелия не уменьшается, т.е. остается неизменным для каждого последующего периода времени, и что в конце каждого двадцатипятилетия успехи земледелия выразятся в возрастании продуктов, равном современному годичному производству Великобритании. Наверное, исследователь, наиболее склонный к преувеличениям, не допустит, чтобы можно было ожидать большего, так как и этого совершенно достаточно, чтобы в течение нескольких веков обратить всю почву острова в роскошный сад.

Приложим это предположение ко всему земному шару и допустим, что в конце каждого последующего двадцатипятилетия количество продуктов земледелия будет равняться тому, что собиралось вначале этого двадцатипятилетия, с прибавлением к нему всего того количества, которое в настоящее время может дать поверхность земного шара10. Без сомнения, мы не вправе ожидать большего от наилучше направленных усилий человеческого труда.

Итак, исходя из современного состояния заселенных земель, мы вправе сказать, что средства существования при наиболее благоприятных условиях применения человеческого труда никогда не могут возрастать быстрее, чем в арифметической прогрессии.

Неизбежный вывод, вытекающий из сравнения приведенных выше двух законов возрастания, поистине поразителен. Допустим, что население Великобритании равняется 11 миллионам, и что современная производительность ее почвы совершенно достаточна для прокормления этого населения. Через 25 лет население достигнет 22 миллионов, а продовольствие, также удвоившись, по-прежнему способно будет прокормить население. В конце второго двадцатипятилетия население возрастет уже до 44 миллионов, а средств существования хватит лишь для 33 миллионов. В конце следующего двадцатипятилетнего периода из 88 миллионов населения уже только половина найдет себе средства существования. В конце столетия население достигнет 176 миллионов, средств же существования хватит лишь на 55 миллионов, следовательно, остальные 121 миллион должны будут умереть с голоду.

Заменим избранный нами для примера остров поверхностью всего земного шара; в этом случае, конечно, уже нет места предположению, что голод может быть устранен переселениями. Допустим, что современное население земного шара равно 1 миллиарду; человеческий род размножался бы как: 1,2,4, 8,16, 32, 64, 128, 256; в то же время средства существования размножались бы как: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9. По истечении двух столетий количество населения относилось бы к средствам существования, как 256 к 9; по истечении трех столетий, как 4096 к 13, а по прошествии 2000 лет отношение это было бы беспредельно и неисчислимо.

В наших предположениях мы не положили границ для производительности земли. Мы допустили, что она может бесконечно возрастать и превысить всякую данную величину. Но даже при таком предположении закон постоянного возрастания населения до такой степени превышает закон возрастания средств существования, что для сохранения равновесия между ними, для того, следовательно, чтобы данное население имело соответственное количество средств существования, необходимо, чтобы размножение постоянно задерживалось каким-нибудь высшим законом, чтобы оно подчинялось суровой необходимости, словом, чтобы тот из этих двух противоположных законов размножения, на стороне которого оказывается такой перевес, сдерживался бы в определенных границах.

II

Общие препятствия, задерживающие размножение населения, и способ их воздействия

Из предыдущего вытекает, что важнейшим препятствием к размножению населения является недостаток пищи, происходящий от различия отношений, в которых возрастают, с одной стороны, население, а с другой стороны, средства существования. Но это важнейшее и окончательное препятствие, которое является конечным результатом всех остальных, оказывает свое непосредственное действие только в случае бедствий, производимых голодом.

Непосредственные препятствия проистекают от нарушения привычек и от болезней, создаваемых недостатком средств существования; сюда же необходимо причислить независящие прямо от этого недостатка физические и нравственные причины, причиняющие преждевременную смерть.

Эти препятствия к размножению населения, действующие постоянно, с большей или меньшей силой во всех человеческих обществах и удерживающие размер населения на уровне его средств существования, могут быть сведены к двум разрядам. Одни действуют, предупреждая размножение населения, другие – сокращая его по мере чрезмерного возрастания. Первые можно назвать препятствиями предупредительными, вторые – препятствиями разрушительными.

Препятствия предупредительные, поскольку они добровольны, свойственны человеку и заключаются в способности, отличающей его от животных, – способности предвидеть и оценивать отдаленные последствия. Все препятствия к безграничному размножению лишенных разума растений и животных принадлежат к числу разрушительных; если же они оказываются предупредительными, то в них нет ничего добровольного. Наоборот, человеку стоит взглянуть вокруг себя, чтобы поразиться зрелищем, которое часто представляют большие семьи; сравнивая свои средства существования, часто не превышающие его собственные потребности, с числом лиц, с которыми пришлось бы разделить эти скудные средства (а число это легко может возрасти до 7 – 8 человек), он проникается справедливым опасением, что не в состоянии будет содержать рожденных им детей. Таковы будут его опасения среди общества, основанного на равенстве, если такое общество может осуществиться. При настоящем порядке вещей ему представятся еще другие соображения. Не рискует ли он утратить свое положение и не вынужден ли будет отказаться от своих дорогих привычек? Какое занятие и какое употребление он даст своим способностям? Не придется ли ему отдаться более изнурительному труду или прибегнуть к более тяжелым занятиям, к которым его не вынуждает настоящее положение? Будет ли он в состоянии предоставить своим детям такое же воспитание, каким он сам воспользовался? Может ли он питать уверенность в том, что, при постепенном увеличении семьи, его личных усилий достаточно будет для того, чтобы избежать нищеты и сопутствующего ей общественного презрения? Не придется ли даже, в крайнем случае, отказаться от той независимости, которой он так гордится, и не заставит ли его нужда обратиться, как к последнему средству, к общественной благотворительности, всегда ограниченной и недостаточной?

Такие соображения делаются с целью предупредить многие супружества во всяком цивилизованном обществе, причем они часто достигают своей цели, – препятствуют заключению многих ранних браков, противодействуя таким образом естественным влечениям.

Если за этим не следуют пороки, воздержание от ранних браков является наименьшим злом, вытекающим из закона народонаселения. Воздержание, налагаемое на наши наиболее сильные влечения, без сомнения, вызывает временное тягостное чувство. Но это зло, очевидно, весьма ничтожно сравнительно с другими препятствиями, останавливающими возрастание населения. Воздержание является таким же лишением, как и множество других, налагаемых на нас нравственным чувством.

Когда воздержание сопровождается пороками, проистекающее от этого зло поражает всякого наблюдателя. Извращение нравов, доведенное до такой степени, что оно препятствует рождению детей, унижает человеческую природу и оскорбляет ее достоинство. Оно производит такое действие на мужчину и еще более извращает характер женщины, искажая самые привлекательные свойства ее природы. К этому необходимо прибавить, что из всех несчастных созданий, быть может, ни одно не подвергается таким бедствиям и не впадает в такую крайнюю нищету, как те несчастные жертвы проституции, которыми изобилуют большие города.

Когда испорченность становится общей и распространяется на все слои общества, она неизбежно отравляет самый источник семейного счастья, ослабляет те узы, которые соединяют супругов и которыми природа связала родителей с детьми, обязанными им своим существованием, и, наконец, вредит воспитанию последних.

Эти последствия, без сомнения, уменьшают счастье общества и наносят громадный вред добродетели. Последняя страдает в особенности вследствие обмана, необходимого для ведения преступной интриги и сокрытия ее последствий, ибо нет пороков, в которые бы не способны были вовлечь такие тайные, незаконные сношения.

Разрушительные препятствия к размножению населения по своей природе весьма разнообразны. К ним относятся все причины, стремящиеся каким бы то ни было образом, при помощи порока или несчастья, сократить естественную продолжительность человеческой жизни. Поэтому к категории этих препятствий необходимо отнести вредные для здоровья занятия, тяжкий, чрезмерный или подвергающий влиянию непогоды труд, крайнюю бедность, дурное питание детей, нездоровые жизненные условия больших городов, всякого рода излишества, болезни, эпидемии, войну, чуму, голод.

Исследуя препятствия к размножению населения, разделенные мной на две общие группы под именем предупредительных и разрушительных, нетрудно заметить, что они могут быть сведены к следующим трем видам: нравственному обузданию, пороку и страданиям.

В числе предупредительных препятствий воздержание от супружества, сопровождаемое целомудрием, составляет то, что я разумею под именем нравственного обуздания (moral restraint) 11.

Распущенность, противоестественные страсти, осквернение супружеского ложа, ухищрения, предпринимаемые для сокрытия последствий преступной и противоестественной связи, – все это предупредительные препятствия, очевидно, относящиеся к разряду пороков12.

Разрушительные препятствия, являющиеся неизбежным следствием законов природы, составляют исключительно ту группу, которую я обозначаю словом несчастье (misery). Наоборот, те, которые зависят от нас самих, как война, различные излишества и многие другие неизбежные бедствия, представляются смешанными по своей природе. Их порождает порок и они влекут за собой несчастья.

Совокупность всех предупредительных и разрушительных препятствий составляет то, что я разумею под именем непосредственного препятствия к размножению населения. В тех местностях, где население не может возрастать безгранично, предупредительные и разрушительные препятствия находятся в обратном отношении, т.е. в местности нездоровой или такой, в которой население по какой-либо причине подвергается значительной смертности, предупредительные препятствия будут иметь ничтожное влияние, и, наоборот, в местностях здоровых, где предупредительные препятствия действуют с наибольшей силой – разрушительные препятствия слабо проявляют свое влияние и смертность оказывается незначительной.

Во всякой стране каждое из перечисленных препятствий действует с большей или меньшей силой, но с неизменным постоянством. Тем не менее, несмотря на постоянное действие этих препятствий, найдется немного местностей, в которых бы ни проявлялось непрерывного стремления населения к размножению, превышающему средства существования. Это непрерывное стремление является причиной бедствий низших классов общества и препятствием к какому бы то ни было улучшению положения участи этих классов.

Способ действия при настоящем состоянии общества указанных выше препятствий к размножению населения заслуживает некоторого внимания с нашей стороны. Представим себе страну, в которой средства существования находятся в точном соответствии с количеством населения. Постоянное стремление последнего к размножению, проявляющееся даже среди самого порочного общества, не замедлит увеличить число людей быстрее, чем могут возрасти средства существования. Пища, которой достаточно было, например, для 11 миллионов человек, должна будет теперь распределиться между 11 1/2 миллиона, вследствие чего бедным тотчас же станет труднее жить, а многие из них будут терпеть крайнюю нужду. Сверх того, число работников возрастет быстрее, чем количество работ, и заработная плата неминуемо понизится; а так как в то же время предметы потребления вздорожают, то для сохранения прежнего образа жизни работникам придется больше работать. Во время такой нужды браки становятся так затруднительны и до такой степени бывает тяжело содержать семью, что возрастание населения останавливается. В то же время низкая заработная плата, изобилие работников и необходимость, побуждающая их работать больше прежнего, дают возможность земледельцам приложить к земле больше труда, возделать необработанные участки, удобрить и улучшить распаханные уже земли, пока, наконец, средства существования не придут в соответствие с количеством населения, т.е. не достигнут того уровня, с которого мы начали это рассуждение. Тогда положение работников становится менее тягостным, и препятствие, задерживающее возрастание населения, вновь устраняется. Но по истечении незначительного периода времени возобновляются прежние колебания, то в сторону возрастания, то в сторону уменьшения населения.

Колебания эти, вероятно, не бросятся в глаза обыкновенному наблюдателю; даже самому внимательному человеку, быть может, нелегко будет заметить их и рассчитать периоды их повторений. Тем не менее стоит внимательно вникнуть в этот предмет, чтобы убедиться, что во всех старых государствах проявляется нечто подобное таким сменам периодов довольства и нужды, хотя, правда, в менее правильной форме, чем это изложено выше.

Одна из важнейших причин, почему не были замечены такие колебания, заключается в том, что историки занимались почти исключительно жизнью высших слоев общества; по крайней мере в нашем распоряжении имеется очень немного сочинений, в которых верно изображены обычаи и образ жизни низших классов народа.

А между тем среди именно этих классов и проявляются главным образом колебания, о которых упомянуто выше. Чтобы написать с этой точки зрения удовлетворительную историю народа за определенный период, необходимо, чтобы многие исследователи посвятили себя продолжительному и внимательному наблюдению общих, частных и местных фактов относительно положения низших классов и причины их благосостояния или бедствий. Чтобы вывести из этих наблюдений верные и приложимые к предмету нашего исследования выводы, понадобился бы затем ряд исторических изысканий, охватывающих предмет на протяжении нескольких веков. В некоторых странах в последнее время предпринята была разработка этого отдела статистики; такие непрерывные исследования, без сомнения, прольют со временем свет на внутреннее строение общественного организма. Но пока необходимо признать, что эта область знаний находится в младенческом состоянии и существует множество важнейших вопросов, относительно которых мы или совершенно лишены сведений, или имеем самые несовершенные данные для их разрушения. Каково отношение между числом браков и возмужалых лиц? В какой мере затруднительность вступления в брак способствует развитию пороков? Как велика разница в смертности детей среди богатых и бедных? Попытайтесь, например, установить колебания действительной заработной платы, или степень довольства и счастья, которыми пользовались в различные периоды низшие классы общества. Составьте, наконец, точные списки рождений, смертей и браков, сведения о которых так необходимы в занимающем нас вопросе.

Верная история человеческого рода, в которой были бы разрешены такие вопросы, могла бы пролить много света на способ действия постоянных препятствий, задерживающих возрастание населения. Весьма вероятно, что такая история разъяснила бы ретроградные и прогрессивные моменты в движении населения, о которых было упомянуто выше, невзирая на то, что продолжительность этих колебаний должна быть крайне неправильна, в зависимости от различных причин. Эти причины, нарушающие правильность колебаний, весьма разнообразны: к ним необходимо отнести учреждение или прекращение нескольких фабрик, процветание или упадок сельскохозяйственного промысла, урожайные или голодные годы, войны, эпидемии, законы о бедных, выселения и проч. Разница между действительной и нарицательной ценой труда представляет еще одну из причин, которая иногда скрывает эти колебания. Заработная плата редко падает повсюду одновременно; известно, что нередко высота заработной платы остается неизменной, в то время как нарицательная цена предметов потребления постоянно повышается. Это обыкновенно происходит в тех случаях, когда торговля и промышленность настолько возрастают, что могут доставить работу вновь появившимся на рынке работникам и предупредить усиленное предложение, вызывающее обыкновенно понижение денежной величины заработной платы 13. Но возрастание числа работников, получающих в виде заработной платы прежнее количество денег, необходимо должно вызвать повышение цены на хлеб вследствие увеличения спроса на него. Таким образом, в действительности понизится цена на труд. До тех пор, пока существует такое постепенное возрастание цены предметов потребления, положение низших классов не может не ухудшаться в такой же постепенности, и, наоборот, капиталисты и производители хлеба должны обогащаться вследствие понижения цены труда, причем их капиталы будут возрастать и дадут им возможность воспользоваться трудом большого числа работников. Необходимо заметить, что при таком положении вещей прокормление семьи станет более затруднительным, вследствие чего неминуемо произойдет некоторая убыль населения, и спустя некоторое время спрос на труд превысит его предложение. Тогда действительная цена на труд опять повысится, если ничто не приведет ее к прежнему уровню. Таким образом, действительная цена труда, а вместе с ней и благосостояние низших классов, будет подвергаться то понижению, то повышению, хотя нарицательная цена этого труда будет оставаться неизменной.

Дикари, среди которых нет правильной цены на труд, несомненно, переживают такие же колебания. Когда возрастание их населения достигает своего крайнего предела, все препятствия, как предупреждающие, так и разрушающие размножение, начинают действовать с особенной силой: усиливаются порочные склонности, дети чаще оставляются на произвол судьбы, войны и эпидемии становятся более частыми и опустошительными. Эти причины действуют до тех пор, пока население не будет ими низведено до уровня средств существования. Тогда возвращение относительного довольства вновь повлечет за собой возрастание населения, а спустя некоторое время это возрастание будет задержано теми же причинами, которые только что перечислены 14.

Я не имею в виду проследить в различных странах размер описанных колебаний. Для выполнения такой задачи необходимо было бы, чтобы история снабдила нас подробными сведениями относительно таких вопросов, на которые она до сих не обращала внимания. Нетрудно убедиться, что даже успехи цивилизации естественно стремятся сделать эти колебания менее заметными. Поэтому я ограничусь установлением следующих положений:

1) Количество народонаселения неизбежно ограничивается средствами существования.

2) Народонаселение неизменно возрастает всюду, где возрастают средства существования, если только оно не будет остановлено явными и могущественными препятствиями15.

3) Эти особые препятствия, точно так же как и все те, которые, останавливая силу размножения, возвращают население к уровню средств существования, могут быть сведены к следующим трем видам: нравственному обузданию, пороку и несчастью.

Полагаю, что первое из этих положений вряд ли нуждается в доказательствах. Два других будут подтверждены ниже исследованием положения древних и новых народов.

Последующие главы I и II книг посвящены подробному рассмотрению препятствий к размножению населения в различных местностях земного шара. <...>

1 В своем предисловии к изданию книги Дж. Милля «Основы политической экономии» (1909 г.), с которого делается настоящий перевод, У. Дж. Эшли, редактор английского издания книги, отмечает: «Все редакционные примечания приведены в квадратных скобках, кроме того, так же отмечены даты всех сносок, которые сам Милль делал в последовавших за первым изданиях. Правка текста у Милля хотя и была довольно большой, но весьма отрывочной, ссылки на даты в ряде случаев сбивали с толку: слово «теперь» могло у него означать любое время между 1848 н 1871 гг. В каждом случае, когда представлялось необходимым установить и напомнить читателю время написания того или иного предложения, я включал дату в квадратные скобки в тексте».


В настоящем издании предисловие У. Дж. Эшли опущено.— Прим. ред.

2 [Первоначальное предисловие оставалось неизменным во всех последующих изданиях. Но каждое новое при жизни автора содержало интересное само по себе добавление либо в виде дополнительного абзаца в первоначальном предисловии, либо в виде еще одного предисловия. Последние перепечатываются в настоящем издании.]

3 Этот существенный и основной закон человеческой власти над природой был, я думаю, объяснен и сделан главным принципом политической экономии в гл. I «Элементов политической экономии» (Джеймса) Милля.

4 [Так начиная с 3-го издания (1852 г.). Первоначальный вариант таков: «Но как бы ни... вещей, пределы эти существуют, существуют основные законы, которые созданы не нами, которые мы не можем изменить и которым мы можем лишь подчиняться.»]

5 [Заключительные слова этого предложения внесены в 3-е издание, а слово «общее», предшествовавшее слову «согласие», было опущено. В следующем предложении обладание собственностью было поставлено в зависимость от «дозволения», а не «воли» общества.]

6 Так начиная с 3-го издания (1852 г.). В первоначальном варианте – «вызывающей доверие меры».

7 Здесь в первоначальном тексте шел следующий отрывок: «Наиболее распространенными формами этой доктрины являются -оуэнизм, или социализм, в нашей стране и коммунизм – на континенте. Эти учения предполагают демократическое управление производством и ресурсами общества и равный раздел продуктов. Более подробно разработанная и утонченная форма этого же плана, получившая временную известность под названием «сенсимонизм», предполагала административную власть монархии или аристократии, но не по происхождению, а по способности, вознаграждением каждого члена сообщества являлось жалованье, пропорциональное важности услуг, предположительно оказываемых каждым из членов сообществу в целом».


Во 2-м издании (1849 г.) этот отрывок был заменен существующей ныне ссылкой на «недавние революции в Европе» и следующим абзацем, подразделяющим «противников принципа индивидуальной собственности» на два класса. Однако современный вариант придаточного предложения, начинающегося словами «внимание это», появляется с 3-го издания (1852 г.). Во 2-м издании текст был таков: «Внимание это едва ли уменьшится; нападки на институт собственности являются при нынешнем состоянии человеческого интеллекта естественным выражением недовольства всех тех классов, на которых так или иначе тяжким бременем лежит нынешнее общественное устройство; и можно с уверенностью предсказать, что, пока невозможно будет сдержать прогресс человеческого мышления, такие размышления никогда не прекратятся – пока законы собственности не будут освобождены от какого бы то ни было содержащегося в них элемента несправедливости и пока все хорошо обоснованное во мнениях и разумное в целях противников этого института не будет введено в структуру общества».

8 "Опыт о скупости и расточительности". В 1820 г. появилось "Исследование о народонаселении", написанное Годвином в опровержение теории Мальтуса.

9 Некоторые соображения и новейшие вычисления доказывают, что со времени первого заселения Америки до 1800 г. период удвоения населения был несколько более 20 лет. Прим, автора.

10 Напр., если десятина дает теперь 50 пуд. ржи, то через 25 лет она будет давать больше на сумму этого годичного производства, т.е. 100 п., еще через 25 лет количество это увеличится опять на сумму теперешнего годичного производства и будет равно 150 п.; в третий период оно достигнет 200 п., и т.д.

11 Я употребляю здесь слово нравственный в ограниченном смысле. Под нравственным обузданием я разумею воздержание от супружества, налагаемое на себя кем-либо вследствие благоразумных побуждений и сопровождаемое строго нравственным поведением. Я старался не отступать в этом сочинении от указанного значения, а в тех случаях, когда мне представлялась необходимость говорить о воздержании от супружества, не сопровождающемся предосторожностями относительно последствий такого воздержания, я его называл то благоразумным воздержанием, то одним из предупредительных препятствий, среди которых ему, бесспорно, принадлежит первенствующее место.


Мне указывали, что, исследуя различные периоды общественной жизни, я недостаточно оценил предупредительное действие нравственного обуздания и влияние его, в смысле предохранения общества от чрезмерного размножения. Но если принять во внимание вышеуказанный ограниченный смысл, который я придаю словам нравственное обуздание, то окажется, что я имел основание приписывать этой причине то незначительное влияние, которое мной было указано. Я был бы счастлив, если бы убедился, что ошибся в этом отношении. Прим, автора.

12 Так как несчастье является по преимуществу следствием порока и так как именно по причине такого следствия известный поступок получает название порока, казалось бы, что в данном случае достаточно ограничиться словом несчастье, не вводя без всякой надобности другое слово. Но, устранив слово порок, мы породили бы крайнюю спутанность в языке и понятиях. Нам необходимо слово, обозначающее такие поступки, которые в результате приводят к несчастью, но непосредственное действие которых сопровождается иногда противоположными последствиями, непосредственный результат удовлетворения страсти заключается в доставлении себе наслаждения, а не несчастья. Притом в известных случаях отдаленные последствия какого-либо поступка не всегда сопровождаются несчастьем для совершившего этот поступок, по крайней мере в настоящей жизни. Можно допустить существование таких непозволительных действий, которые доставили счастье совершившим их личностям и не имели для них на земле пагубных последствий. Вследствие этого нельзя отнести такие единичные действия к разряду несчастий; но они, очевидно, порочны, так как под именем таковых необходимо разуметь поступки, результатом которых является вообще несчастье, независимо от личных последствий в некоторых отдельных случаях. Итак, никто не станет отрицать, что последствия непозволительных поступков заключаются в уменьшении счастья человеческих обществ.

13 Разумные вопросы, предложенные Синклером в Шотландии, и факты, собранные им относительно этой части Великобритании, делают честь его трудолюбию и учености; его сочинение, кроме того, свидетельствует о высокой степени образования и дарований духовенства этой страны. Остается сожалеть о том, что в этом труде не соединены смежные приходы, так как такое изложение представило бы точную и ясную картину положения каждого округа и облегчало бы запоминание. Что же касается встречающихся в книге повторений и даже противоречий, то они не затемняют вопроса и даже укрепляют доверие читателя. Если бы это сочинение заключало точные и полные сведения за последние 150 лет, оно представляло бы драгоценнейший материал, рисующий более верно внутреннее состояние страны, чем все остальные обнародованные по этому предмету труды. Но для придания ему такой полноты недостаточно было бы наибольшего трудолюбия одного человека. Прим, автора.

14 Если вновь прибывающие ежегодно на рынок работники не будут отвлечены земледельческими занятиями, их возрастающее соперничество может в такой степени понизить денежную цену труда, что даже возрастание населения не вызовет усиления действительного спроса на хлеб. Иными словами: если собственники земли и производители хлеба получат лишь такое добавочное количество земледельческого труда, которое будет соответствовать добавочному количеству продуктов, то у них не будет побуждения для производства этих продуктов. Прим, автора.


Джемс Стюварт сравнивает производительную силу с пружиной, на которую действует переменная тяжесть (Econ. polit., отд. I, кн. I, гл. 4), вследствие чего должны происходить те колебания, которые мной описаны. Этот автор весьма удовлетворительно изложил в первой книге своего "Трактата о политической экономии" многие вопросы относительно народонаселения. Прим, автора.

15 Я выражаюсь здесь с некоторой осторожностью, вследствие того, что существуют, как мне кажется, немногие случаи, как, напр., среди негров Вест-Индии, и еще два-три подобных же, когда население не достигало уровня средств существования. Но это исключения и особые случаи. Говоря вообще, приведенные выше положения можно выразить без ограничения. Прим, автора.

PAGE  76


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

12910. ТОРГІВЛЯ ЛЮДЬМИ – ЦЕ МОЖЕ ТРАПИТИСЬ З КОЖНИМ 33.96 KB
  ВИХОВНА ГОДИНА З ЕЛЕМЕНТАМИ ТРЕНІНГОВОГО ЗАНЯТТЯ НА ТЕМУ ТОРГІВЛЯ ЛЮДЬМИ – ЦЕ МОЖЕ ТРАПИТИСЬ З КОЖНИМ Мета: підвищення рівня поінформованості учнів щодо проблеми торгівлі людьми. Завдання: виявити рівень поінформованості учнів щодо проблеми торгівлі л
12911. Основи правосвідомості особистості 19.79 KB
  Орієнтовні форми класних годин. Години спілкування: Основи правосвідомості особистості Брейнринг Конституційні основи держави Історія та сучасність рідного краю Тренінг Мої права та обовязки Диспут Активна життєва позиція. Навіщо вона мені На...
12912. Моя чудова рідна мова 39.5 KB
  МОЯ ЧУДОВА РІДНА МОВА ВИХОВНИЙ ЗАХІД ПРИСВЯЧЕНИЙ МІЖНАРОДНОМУ ДНЮ РІДНОЇ МОВИ Тема: Моя чудова рідна мова Мета: Розширити знання учнів про рідну мову формувати розуміння того що мова – скарб народу розвивати комунікативну компетентність учнів виховувати п
12913. Хліб - скарб найбільший на землі 2.37 MB
  Виховна година на тему: Хліб скарб найбільший на землі Хліб скарб найбільший на землі Мета. Ознайомити учнів з обрядами та звичаями нашого народу де окрасою є хліб; виховувати пошану до хліборобської праці до найдорожчого що є в людини хліба; виховувати по
12914. Ми матір називаємо святою 400 KB
  Виховна година на тему: Ми матір називаємо святою Мета. Виховати в учнів почуття любові шани поваги до найріднішої людини для кожного з нас – МАТЕРІ. Обладнання. Плакати з прислівями віршами піснями та портретами. Викладач. Всі найсвятіші почуття проб...
12915. НЕМАЄ ДЛЯ НАС КРАЩОЇ ЗЕМЛІ, НІЖ НАША УКРАЇНА 563.5 KB
  Виховна година на тему: немає для нас кращої землі ніж наша Україна Мета. Виховувати почуття любові до Батьківщини почуття патріотизму та гордості за український рід. Обладнання. Вишиті рушники українське народне вбрання краєвиди різних регіонів України зо
12916. Действия пожарных спасателей по тушению пожаров в зданиях повышенной этажности 2.3 MB
  Изучить оперативно-тактическую характеристику зданий повышенной этажности. Возможную обстановку при пожарах. Разведку пожара. Спасение людей при пожаре. Ознакомиться с основными схемами подачи воды.
12917. Живи моя Держава, Україно 417 KB
  Виховна година на тему: Живи моя Держава Україно Мукачево 2007 Мета. Виховувати почуття любові до Батьківщини почуття патріотизму та гордості за приналежність до великого народу. Обладнання. Вишиті рушники українське народ...
12918. Виховні заходи. Виховні години 205 KB
  Зміст Виховна година Подорож до країни Ввічливості Виховна година Подорож до лісової аптеки. Виховна година Дотримуйся правил дорожнього руху. Презентація 1 класу Будьмо знайомі. Виховна година Червона калина – символ України. Родинне с...