79320

Семантико-грамматическая характеристика глаголов ощущения в русском и таджикском языках (сопоставительный анализ)

Диссертация

Иностранные языки, филология и лингвистика

В целом необходимость сопоставительного исследования языков была вызвана теми возможностями, которые предоставляло сопоставительное изучение языков в раскрытии особенностей функционирования системы языка и отдельных ее элементов.

Русский

2015-02-11

720 KB

5 чел.

Таджикский педагогический институт в городе Пенджикенте Республики Таджикистан

На правах рукописи

Усмонов Джумабой Кульджонович

Семантико-грамматическая характеристика глаголов ощущения в русском и таджикском языках (сопоставительный анализ)

                       10.02.20 – сравнительно-историческое,

   типологическое и сопоставительное языкознание

Диссертация

на соискание ученой степени

   кандидата филологических наук

Научный руководитель:

доктор филологических наук,

профессор

Зикриёев Фарход Кабилович

Душанбе - 2014

Содержание

Введение….………………………………………………………3-13

Обзор литературы………………………………………….….14-16

ГЛАВА I. Семантическое поле глаголов ощущения в русском и таджикском языках……………………………… …………………17- 54

Общая характеристика грамматических свойств глаголов ощущения в РЯ и ТЯ ……….................................................................17-22

 Характеристика грамматических свойств глаголов

обоняния в РЯ и ТЯ………………………………………………….23-28

Глаголы зрительных ощущений в РЯ и ТЯ …………………28-33

Глаголы слухового восприятия ……………………………. 33-40

Глаголы ощущения боли и осязания  ……………………… 40-46

Глаголы с ощущением вкуса и другие ощущения,

обозначаемые в РЯ и ТЯ ………..……………………………….…. 46 - 52

Выводы по первой главе………………………….……………52-54

ГЛАВА II. Функциональные и структурные  особенности

глаголов ощущения………………………………………………...55-125

2.1. Композиционно-стилистическая характеристика глаголов ощущения в сопоставляемых языках…………..……………………55- 66

2.2. Языковая характеристика глаголов ощущения в РЯ и ТЯ ……66-71

2.3.Функциональное назначение глаголов ощущения в РЯ и ТЯ....71-79

2.4. Теория валентности и ее влияние на формирование глаголов ощущения ……………………………………………………….……80-90

2.5. Валентные особенности глаголов зрительного и слухового ощущения………………..…………………………………………....90-103

2.6. Валентные особенности глаголов с ощущением вкуса  …….103-111

2.7. Валентные особенности глаголов  осязания и         ощупывания…………………………………………………………111-116

2.8. Общая валентная характеристика глаголов ощущения в сопоставляемых языках ………………………………………..…..116-125

Заключение………..………………………………………126-137

Список использованной литературы……………….……138-146


ВВЕДЕНИЕ

Сопоставительно-типологическое исследование языков на современном этапе получило широкое распространение, занимая одно из ведущих мест среди общих языковедческих дисциплин.

В целом  необходимость сопоставительного исследования языков была вызвана теми возможностями, которые предоставляло сопоставительное изучение языков в раскрытии особенностей функционирования системы языка и отдельных ее элементов. В качестве объекта своего анализа сопоставительно-типологическое языкознание избирает те проблемы, которые являются наиболее актуальными, господствующими в современном языкознании. Все более интенсивно оно способствует разработке основ универсальной теории сопоставительно-типологического анализа. У истоков этой науки стояли такие выдающиеся исследователи 20-го столетия, как Е.Д.Поливанов, Л.В.Щерба, В.В.Виноградов и др. В более поздних исследованиях этого направления в трудах В.Н.Ярцевой, А.И.Смирницкого, В.А.Звегинцева, В.Д. Аракина,  В.Г.Гака и многих других разрабатывается широкий круг вопросов, касающийся методов и аспектов осуществления сопоставительно-типологического анализа, определяется его значение для общей теории языка, выработки универсальных способов раскрытия различных аспектов изучения языковых единиц и их систем. Сравнение одного и того же языкового явления в разных языках позволяет более четко и наглядно вскрыть сущность изучаемого явления, обнаружить его специфику как в языковом, так и в речевом, функциональном аспекте.

Сопоставительное изучение языков, имеющих разносистемную структуру, проводится на основе определения актуальных проблем, господствующих в современном языкознании.

Большой размах за последние десятилетия в Республике Таджикистан получило сопоставительное изучение языков. Следует заметить, что данный процесс в современном языкознании в целом настолько углубился, что охватил все структурные уровни языков. Аспект изучения структуры и грамматического оформления слова как части речи сегодня является привлекающим исследователей-лингвистов объектом специального изучения в сопоставительно-типологическом аспекте. В сопоставительной лингвистике бытует множество исследований по сопоставительному изучению языков, среди которых немало работ, посвященных теоретическим вопросам.

Повышенный интерес к такого рода исследованиям объясняется целым рядом причин, к основным из которых, как мы считаем, относятся: интенсификация взаимодействия и взаимообогащения языков в современном мире; стремление улучшить преподавание и изучение иностранных языков; включение в учебный план ряда вузов предмета «Сравнительная типология родного и изучаемого языков»; построение методики преподавания неродного языка с учетом характерных особенностей родного; оптимизация обучения иностранным языкам.

Сопоставительная лингвистика настолько выросла как наука, что  можно смело заявлять, что она может решать широкий круг теоретических и лингводидактических задач. Она имеет свой предмет и конкретные задачи, и представляет собой ту область языкознания, которая тесно связана с методикой обучения иностранным языкам.

История грамматической науки свидетельствует о том, что центральное место в ней всегда занимало понятие о частях речи.

Глагол во всех языках относится к числу основных частей речи, процесс формирования и функционирования которых постоянно находится в динамике и является неотъемлемым компонентом устной и письменной речи. При этом вычленяемые в рамках данной категории слова сохраняют еще следы от тех частей речи, от которых они образовались.

В сопоставляемых языках он обладает семантической насыщенностью, богатой системой грамматических категорий и форм. Сложен глагол и в отношении формообразования. Многообразие грамматических значений русского глагола создает для таджиков значительные трудности при употреблении глагольных форм в речи. Ряд умений и навыков, основанных на знаниях по глаголу, чаще других подвергается влиянию интерференции.

Такое положение глагола в системе категории частей речи наложило специфический отпечаток, который заставляет языковедов искать внутреннее единство этой категории на путях семантического и синтаксического изучения.

Категория глагола во многих языках является наиболее дискуссионной частью речи. Что же касается таджикского языка, то, несмотря на значительный интерес, проявляемый таджиковедами к классификации словарного состава по частям речи, до настоящего времени глагол не подвергался всестороннему лингвистическому исследованию. В результате этого вопрос о категории глагола, как об особом разряде слов в таджиковедении, продолжает вызывать среди специалистов не только разногласия, но и противоречия.

Среди актуальных проблем современной сопоставительной лингвистики, подлежащих комплексному научному исследованию, особое положение занимает изоморфная языковая природа глаголов русского (РЯ) и таджикского языков (ТЯ) со сложной многоуровневой семантикой и структурой, располагающей в каждом из исследуемых языков специфической системой средств их формирования.

Введение глаголов ощущения и осязания РЯ и ТЯ в пространство особо актуального исследовательского микрополя предполагает применение к ним нелинейных процедур лингвистического анализа, общепризнанных на других уровнях языковых систем, поскольку, как отмечает академик В.В. Виноградов, глагол – «самая сложная и самая ёмкая грамматическая категория».

Основой для сопоставительного исследования выбран русский язык. Этот выбор языка-основы обусловлен степенью его изученности, активностью его использования, а также тем, что неличные формы глагола в русском языке имеют более четко очерченный характер. Именно эта идея прослеживается в трудах известных русских лингвистов, рассматривавших комплексы взаимодействующих категорий морфологии и синтаксиса, грамматики и лексики.

Актуальность темы заключается, с одной стороны, в монографическом исследовании глаголов таджикского и русского языков, с другой,  в создании единой концепции по данной грамматической категории, согласно которой можно было бы определить сходства и различия сопоставляемых языков. Концепция эта должна, во-первых, опираться на общую теорию частей речи, во-вторых, строиться на понимании, которое учитывает в полной мере морфологические, семантические и синтаксические признаки этой лингвистической единицы.

Обращение именно к глаголам представляется актуальным еще и потому, что по сравнению с другими частями речи русского и таджикского языков они являются понятийно однородным и многоуровневым классом. Кроме того, формальные и семантические признаки глаголов во многом отличаются от признаков других классов слов.

Сопоставительное исследование русского и таджикского языков представляет особый интерес в плане раскрытия процессов и закономерностей, систематизации специфических явлений и процессов в рассматриваемых языках.

Актуальность избранной темы определяется также и тем, что семантика глаголов ощущения во многих языках, в частности, и в таджикском языке, практически мало изучена и нуждается в таких исследованиях, без которых невозможно определение роли и места тех или иных лексико-семантических групп (ЛСГ) в литературе различных функциональных стилей.

Целью исследования работы является рассмотрение глаголов ощущения и осязания в русском и таджикском языках путем исследования ее структурно-семантических и функциональных характеристик с учетом коммуникативного и когнитивного подходов. Осуществление типологического описания глаголов ощущения и осязания, выявление его концептуальных оснований, которые предопределяют выделение в пределах вербального класса ряда разрядов с различной семантической, морфологической и стилистической чертами.

Цель исследования определила решение ряда задач:

- исследовать взаимодействия грамматического и лексического элементов в структуре глаголов ощущения и осязания РЯ и ТЯ;

-рассмотреть способы вербализации глаголов ощущения и осязания РЯ и ТЯ;

-определить базисные объекты ощущения РЯ и ТЯ;

-установить валентную потенцию элементов структуры глаголов ощущения РЯ и ТЯ;

-классифицировать глаголы ощущения и осязания РЯ и ТЯ по структуре и семантике;

-выявить сходства и различия глаголов ощущения РЯ и ТЯ по их структуре, семантике и функции;

-классифицировать композиционно-стилистические особенности глаголов ощущения РЯ и ТЯ.

Объектом диссертационного исследования является сопоставительное исследование глаголов ощущения и осязания, как части речи в двух разносистемных языках – русском и таджикском. В данной диссертационной работе анализируются глаголы ощущения, представляющие обширное и весьма сложное по своей структуре семантическое поле психической  деятельности человека.

Рабочая гипотеза исследования основана на том, что всестороннее исследование глаголов ощущения сравниваемых языков будет глубоко раскрыто в том случае, если их изучение  будет осуществляться на основе учета всей совокупности характерных черт как единицы языка: ее обобщенное значение, морфологические свойства и характер синтаксического употребления. Другими словами, целостный анализ семантики, системы морфологических норм и характера синтаксических функций в предложении гарантирует выделение действительно существующих структурно-семантических разрядов слов, правильное отнесение каждого из них к определенной части речи.

Достоверность полученных результатов исследования обеспечивается научной базой, методологией и методикой исследования, соответствием полученных результатов теоретической концепции работы, решением поставленных задач и постановкой новых проблем.

Методологической базой диссертационного исследования послужили основные положения теории частей речи как предмета исследования современной лингвистики, фундаментальные исследования, труды в области теории языкознания в целом, русистики и иранистики, представленные в работах В.В. Виноградова, А.И.Смирницкого, Л.С. Бархударова,  Ю.С. Степанова, Б. Ниёзмухамадова, В.С. Расторгуевой и других авторов.

Материалом для исследования послужили лексические единицы (глаголы), полученные методом сплошной выборки из учебников, учебных пособий, лексикографических источников, классических и современных русских и таджикских авторов, двуязычных и  толковых словарей. Проверка языковой реализации осуществлялась селекцией примеров из художественной литературы российских и таджикских авторов преимущественно ХХ столетия.

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые осуществлен комплексный лексико-грамматический, морфологический и синтаксический анализ (представлена характеристика) глаголов ощущения в сопоставительном аспекте рассматриваемых языков.

Анализ глагола  в плане его внутриязыковой и межъязыковой картины определяет особенности функционирования, развития, пополнения глаголов в каждом из сравниваемых языков.

Научная новизна работы определяется принципиально новым подходом к изучению класса глаголов ощущения, сущность которого заключается в том, что эти глаголы описываются с позиции их структурирования, расширения, преумножения. В качестве основного контекста употребления глаголов выступает предложение. В диссертации впервые предпринята попытка дать полный лексико-грамматический сопоставительный анализ глаголов ощущения в русском и таджикском языках. Глаголы рассматриваются с двух сторон их функционирования: с опорой на их семантические свойства и с учетом дистрибутивно-позиционных параметров. Последний подход способствует установлению и объяснению явления глагольной транспозиции.

Методы исследования. Для достижения цели и решения поставленных задач нами использован целый комплекс методов и приемов анализа, выработанных в современном языкознании. Реализация задач исследования обусловила выбор адекватных им и самому объекту исследования методов изучения вопроса. Помимо общих – сопоставительного и сравнительно-исторического, в диссертации применены частные методы и приёмы: 1. Метод компонентного анализа; 2. Метод интерпретации; 3. Метод контекстуального анализа.

Основным лингвистическим методом исследования в данной работе является описательный. Его  выбор обусловлен тем, что он в наибольшей степени способствует глубокому анализу вербальных единиц таджикского и русского языков. Ведущим явился также сравнительно-типологический метод, применение которого помогло определить сходные и отличительные особенности данного рода глаголов в  исследуемых языках. Интерпретация языкового материала осуществлялась посредством метода наблюдения, использовались элементы трансформационного анализа для моделирования лексических единиц, частично применялся метод компонентного анализа.

Теоретическая значимость работы связана с ее новизной и определяется тем, что осуществление поставленных проблем исследования позволит глубже осмыслить типологическую специфику русских и таджикских глаголов в отдельности и внести определенный вклад в общую теорию этого явления. Предложенное теоретическое описание может быть использовано при концептуальном анализе других знаменательных частеречных единиц как в русском и таджикском, так и в других языках. Теоретическая значимость диссертационного исследования состоит в дальнейшей разработке общей теории и методики сопоставительно-типологического изучения таджикского и русского языков. Значимость исследования также заключается в дальнейшем углублении нашего представления о системном характере языка в целом и о системности лексического уровня, в особенности об органической связи лексических и грамматических явлений.

Результаты исследования позволяют внести определенный вклад в решение проблем лингвистической семантики и функционирования частеречных единиц языка.

Практическая ценность данного исследования заключается в возможности использования материалов, теоретических положений и результатов исследования при осуществлении научных изысканий в области общего и сравнительно-типологического языкознания, при составлении двуязычных словарей, разговорников.  Материалы исследования могут быть использованы в практике преподавания общего и теоретического курсов по русскому и таджикскому языкам, в вузовских спецкурсах по рассматриваемым языкам, спецсеминарах по сопоставительной лексикологии, грамматике русского и таджикского  языков. Исследование представляет интерес также для теории и практики перевода.

Объектом исследования  является сравнение функционирования глаголов ощущения РЯ и ТЯ и их семантических характеристик. Вскрытие их валентностных отношений, общность и разобщенность способа вербального освоения мира биологических ощущений представителями различных этносов.

Предметом  исследования  является установление степени  сходства и различия в употреблении глаголов ощущения и обоняния  в русском и таджикском  языках в процессе коммуникации, а также на примере художественных и научных текстов.

На защиту выносятся следующие положения, отражающие научную новизну и отличительные особенности диссертации:

1. Как в таджикском языке, так и в русском, глагол выделяется как самостоятельная часть речи, обозначающая действие, состояние и движение предметов.  Однако,  класс глаголов ощущения и осязания,  как особая категория,  в сопоставляемых языках  неопределенен, его лексические границы размыты, функциональный аспект неоднороден,  что в целом обуславливает различные направления  и подходы к установлению категориальных лексико-грамматических классификационных признаков данных глаголов в лингвистических исследованиях.

2. В семантико-синтаксическом отношении глаголы ощущения в русском и таджикском языках характеризуются тем, что они важны для интерпретации биологически обусловленных сигналов о внутреннем состоянии организма, состояния, провоцируемого эмоциогенными чувствительными воздействиями (голод, страх, радость, печаль и др.), которые способны отражаться в сознании человека. В семантическом отношении данная группа глаголов в то же время, распадается на более мелкие подгруппы.

3. Формы выражения глаголов ощущения РЯ и ТЯ в обоих языках преимущественно сходны, они зачастую переносятся из системы существительных в глаголы, т.е. вербализуются.

4. Подводимые под категорию глаголов ощущения слова образуются от различных частей речи, вследствие чего они сохраняют следы от тех разрядов слов, от которых они произошли. В структурном отношении русские и таджикские глагол ощущения находятся в отношениях частичной аналогии и эквивалентности.

5. Глаголы ощущения в сопоставляемых языках соотносятся с другими частями речи,  при этом взаимосвязь с соотносительными словами реализуется в плане семантики, через систему семантических признаков.  В этом отношении глаголы ощущения коррелируются с существительными, объединяются со вспомогательными глаголами, инфинитивной формой глагола и другими разрядами слов.

6. В сопоставляемых языках с морфологической точки зрения глаголы ощущения можно разделить на первичные и вторичные. Первичные глаголы ощущения не поддаются морфологическому членению. Среди вторичных глаголов ощущения различаются способы образования, в котором продуктивно используются  различные типы словообразования. В силу типологических особенностей продуктивным в образовании глаголов ощущения в обоих языках является безаффиксальное образование, характеризующееся применением вспомогательных глаголов. Префиксальный тип образования глаголов ощущения более продуктивен в таджикском языке. Становление суффиксов –ить, -ать основным способом аффиксального образования в русском языке свидетельствует о большей систематизации и спецификации типа словообразования  в данном языке. Сопоставляемые языки различаются разной ориентацией на использование способов образования глаголов ощущения в обоих языках. В структурном отношении русские и  таджикские глаголы ощущения находятся в отношениях частичной аналогии и эквивалентности.

Апробация работы осуществлялась на различных этапах её выполнения. Основные положения диссертации нашли отражение в  публикациях и были представлены на научных и научно-методических конференциях, в материалах круглого стола,  а также на республиканских и международных конференциях, посвященных актуальным проблемам филологии.

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на расширенном заседании кафедры английской филологии филологического факультета РТСУ.

Результаты исследования нашли отражение в публикациях, общим объемом 144 печатных листа.

Структура работы.

Данная научная работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии.

Во введении формулируются цели и задачи исследования, обосновывается выбор темы, определяется актуальность и теоретическая значимость работы.

В первой главе проводится  анализ семантического поля глаголов ощущения в русском и таджикском  языках, которое в свою очередь разделено на несколько микрополей или разделов.

Во второй главе исследования рассмотрены вопросы функциональных и структурных особенностей глаголов ощущения, а именно композиционно-стилистическая специфика, функциональное назначение, влияние теории валентности на формирование глаголов ощущения и осязания сопоставляемых языков и др.

В заключении исследования даны выводы по исследуемой теме.

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ

Последние три десятилетия характеризуются возросшим интересом языковедов и методистов к сопоставительной лингвистике, о чем свидетельствует множество исследований по сопоставительному изучению языков. Среди такого рода изысканий немало работ, посвященных теоретическим проблемам (См.: Бондарко А.В., Буланин Л.Л., 1967; Гак В.Г., 1981; Ярцева В.Н., 1981, 1986; Джабборова М.Т., 2005; Гумбольдт В., 1984; Лакофф Дж., 1998 и др.).

Причины повышения интереса к таким трудам объясняются взаимодействием и взаимовлиянием языков; разработкой методик усовершенствования преподавания и изучения иностранных языков; внедрением дисциплины «Сравнительная типология родного и изучаемого языков» в вузах; развитием методики преподавания неродного языка на базе изучения особенностей родного и т.д.

Сопоставительная лингвистика, предметом которой является сравнение двух и более языков и вытекающих из этого сравнения выводов, достигла в наше время такого уровня развития, что вправе решать комплекс теоретических и лингводидактических задач. К числу теоретических вопросов в данной области можно отнести такие: 1) определение сходств и различий между сопоставляемыми языками; 2) выявление тех признаков сопоставляемых языков, которые остались не выявленными при изучении одного языка; 3) выявление характерных для рассматриваемых языков особенностей; 4) определение межъязыковых эквивалентов и лакун; 5) определение взаимодействия и взаимообогащения постоянного контактирования; 6) установление по мере возможности причин основных сходств и различий и т.д.

К числу лингвистических задач относятся: 1) определение методической релевантности сходств и различий между сопоставляемыми языками; 2) установление характера межъязыковых интерференций; 3) определение трудностей изучения неродного языка, возникающих в результате межъязыковых различий; 4) определение границ применения межъязыкового сравнения как приема обучения неродному языку; 5) разработка технологии межъязыкового сравнения, как приема обучения неродному языку.

В настоящее время в сопоставительной лингвистике существуют два направления – это сопоставительное изучение языков в теоретических целях и сопоставительное изучение языков в лингводидактических целях.

Представители первого направления (см., например: В.Г. Гак, 1977; Ю.С. Маслов, 1978) сосредотачивают внимание на теоретическом аспекте сопоставительной лингвистики (на сходствах и различиях между сопоставляемыми языками), а представители второго направления (Золотова Г.А., 1973; Кацнельсон С.Д., 1965) – на лингводидактическом аспекте (на использовании сопоставительного анализа родного и изучаемого языков в целях оптимизации обучения неродному языку).

Русский и таджикский языки относятся к индоевропейской семье языков и  типология их морфологических систем во многом совпадает. В этом отношении особенно показательным является полное или частичное совпадение проблем, связанных с классификацией частей речи в этих языках.

История грамматической науки свидетельствует о том, что центральное место в ней занимает понятие о частях речи.

В связи с тем, что русский и таджикский языки по своим строевым особенностям достаточно различны, в них морфологические признаки играют различную роль при определении большинства частей речи. Если в русском языке роль морфологического пласта является доминантной в определении частей речи, то в таджикском языке их приходится определять главным образом на основании семантических и синтаксических признаков.

Изучением сравнительно-сопоставительной лингвистики занимались многие лингвисты, как зарубежные, так и отечественные. Детальное ознакомление с их идеями и выводами позволяет выработать определенное мнение и подходы к рассмотрению данного вопроса.

В настоящее время  для изучения глаголов ощущений и эмоций  сложился целый комплекс  теоретических подходов, которые составляют основу лингвистических исследований. Проблематика данной научной области активно разрабатывается в трудах российских лингвистов, таких как Т.В. Булыгина, В.Г. Гак, Н.Г. Долгих, Г.А. Золотова, Ю.С. Маслов, С.Д. Кацнельсон, В.И. Шаховский, И.И. Ковтунова, И.Б. Кодухов и др.

Глагол как ведущая часть речи привлекает пристальное внимание лингвистов. Наиболее полно в настоящее время в русском языке описаны глаголы речи, мысли, чувства, движения, созидания и более мелкие группы - глаголы соединения, отделения, биологического существования и т.д.

Как видно, достижения в сопоставительном изучении закономерностей глагольной системы имеются. Тем не менее, многие аспекты характеристики глагола в силу его ёмкости остаются пока вне поля зрения типологов. К числу неизученных относятся неличные формы глагола, в то время как исследование межкатегориальных связей в грамматике неличных форм, отличающихся сложной проблематикой, представляет особый интерес.

ГЛАВА I. СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ  ГЛАГОЛОВ ОЩУЩЕНИЯ В РУССКОМ И ТАДЖИКСКОМ  ЯЗЫКАХ

  1.  Общая характеристика грамматических свойств глаголов ощущения в русском и таджикском языках

В современной лингвистике различаются два типа сравнения: внутриязыковое и межъязыковое. Внутриязыковое сравнение позволяет выявлять языковые единицы одного языка, что в свою очередь необходимо для описания системы того же языка. Сопоставление двух или более языков – это межъязыковое сравнение. Оно может быть системным и несистемным. В первом случае сопоставление проводится для сравнения элементов языков в системе и, по мере возможности, многоаспектно, а во втором – для подтверждения достоверности суждений лингвистов в отношении того или иного явления в одном языке и определения особенности того или иного явления в исследуемом языке, наличия или отсутствия того или иного явления в других языках или же для наглядности. Однако до сих пор в лингвистике не выработан до конца единый взгляд на сущность предмета типологии. По этому поводу существуют следующие суждения:

1. Лингвистическая типология представляет собой самостоятельную научную дисциплину, включающую в предмет своего исследования все виды сравнения языковых систем. В подобной интерпретации лингвистическая типология отождествляется со сравнительной лингвистикой в полном смысле этого слова [44].

2. Лингвистическая типология – это часть сравнительной лингвистики. Она функционирует самостоятельно и противопоставляется традиционной компаративистике, характерологии и ареальной лингвистике. В этом смысле лингвистическая типология отождествляется со структурной типологией [60].

В современной лингвистике при описании глагола как части речи наблюдается  несколько подходов, которые охватывают структурно-морфологические, семантические, функциональные, прагматические и позиционные особенности глагола в языке.

Глагол во всех языках относится к числу таких частей речи, процесс формирования которого продолжается постоянно, что обусловило своеобразный их состав – производный от других частей речи разряд слов. Вычленяемые в рамках данной категории слова сохраняют еще следы от тех частей речи, от которых они образовались. Именно этим вызвана их разновидность с различными лексико-семантическими оттенками и грамматическими функциями.

Основной отличительной чертой ЛСГ глаголов ощущения является то, что они выражают не действие, активно совершаемое объектом, а чувственное восприятие, констатируемое субъектом. По этой причине глаголы чувственного восприятия вместе с глаголами состояния могут быть противопоставлены обычным глаголам действия, к числу которых, так или иначе, относятся все остальные ЛСГ.  

Среда лингвокультурного обитания данных типов концептов (глаголов ощущения) их обиходный или художественный дискурс в РЯ и ТЯ определяют специфику актуализации компонентов их архитектоники. Релевантными являются оценочный или образный (чуять беду) признаки концептов ощущений, что обусловлено коммуникативно-прагматическими задачами соответствующих дискурсов ощущений. При этом для построения таких глаголов в ТЯ применяются такие способы, как суплетивность и аналитические формы. Однако в отличие от других частей речи глаголы несколько ограничены. В сопоставляемых нами языках господствующим является аналитический способ. К примеру:

Азбаски сари руди Шофирком соз шуда аз даруни Зарафшон нисбат ба пештарааш зиёдтар об мегирифтагї шуда буд, деҳқонон бо меҳнати худ ва ба роҳбарии ҳукумати амир қаноат накарда, руди кўҳнаи Шофиркомро ҳам аз рег тоза карданд. [II, 5,109]

Устье канала, разумно обустроенное, давало зеравшанской воды больше, чем прежде, крестьяне, не довольствуясь этим, без помощи чиновников эмира, сами очистили от старых заносов прежнее русло канала, освободили из-под песка много пустовавшей земли, оросили её, и она снова стала годной для пахоты.[II, 6, 56].

Некоторые лингвисты глаголы ощущения относят к системе значений «действия». При этом, действия бывают двух родов: одни, как нагревание и резание, направлены на внешнюю материю, другие, такие, как понимание, чувствование и желание, осуществляются внутри агенса. Если физическое воздействие вызывает изменение в объекте, то психические процессы скорее вызваны изменениями в субъекте. Таким образом, глаголы ощущения, с одной стороны, имеют отношение к делам действия, а с другой – к глаголам состояния.

Значения ощущения тесно связаны со значением чувственного восприятия людей, но они не всегда совпадают с ними по всем параметрам. Значения ощущений входят в систему значений чувственного восприятия как частное их явление (подгруппа).

Следует подчеркнуть, что при наименовании элементов системы ЛСГ глаголов ощущения мнения ученых-исследователей неоднозначны. Например, Л.М. Васильев подчеркивает, что «глаголы восприятия в отличие от глаголов ощущения и желания, обозначают отражение сознанием человека внешней среды, свойств и предметов внешнего мира. Одни из них указывают на восприятие вообще, другие – лишь на восприятия, осуществляемые с помощью определенных органов чувств»[I,15:288].

Понятия ощущения и восприятия в РЯ и ТЯ являются тесно взаимосвязанными, но в свою очередь, они отличаются друг от друга рядом специфических черт. Восприятие в РЯ определяется как «форма чувственного отражения действительности в сознании, способность обнаруживать, принимать, различать и усваивать явления внешнего мира, формировать их в виде образа» [I,15, 16].

В отличие от ощущений восприятие всегда выступает, как объективно соотносимое с  оформленной в виде предметов, вне нас существующей действительностью. Причем даже в том случае, когда мы имеем дело с иллюзиями или когда воспринимаемое свойство сравнительно элементарно, оно (восприятие) вызывает простое ощущение (в данном случае это ощущение обязательно относится к какому-либо явлению или объекту, ассоциируется с ним).

Другое отличие восприятия в развитых формах от ощущения состоит в том, что итогом возникновения ощущения является некоторое чувство (например, ощущение яркости, громкости, солености, высоты звука, равновесия, дискомфорта и т.п.), в то время как в результате восприятия складывается образ, включающий комплекс различных, взаимосвязанных ощущений, приписываемых человеческим сознанием предмету, явлению, процессу.

Таким образом, восприятие в РЯ и ТЯ выступает как осмысленный и означенный (связанный с речью) синтез разнообразных ощущений, получаемых от целостных или сложных, воспринимаемых как целое явление предметов.

Эта взаимосвязь между ощущениями и восприятиями психической деятельности отражается в языковых явлениях РЯ и ТЯ в виде глаголов ощущения и восприятия. Отсюда следует вывод, что глаголы ощущений РЯ и ТЯ, как микрополе системы глагольных лексем, относятся к гипонимам в качестве видовых единиц, а глаголы восприятия – к гиперонимам в качестве родовых единиц. Это различие между понятиями ощущения и восприятия характеризуется тем, что значения слов – гипонимов (видовых понятий) богаче признаками, чем гиперонимов (родовых понятий), поэтому семантическое содержание первых представлено большим кругом, а вторых – малым.

Глаголами ощущения, действительно, выражаются действия органов чувств и воспринимаются предметы, явления, реализующие их посредством существительных с субъективными значениями.  Данный процесс происходит при супплетивных отношениях между глаголами ощущения и именами существительными.

По нашему мнению, с точки зрения оязыковления психических констант ощущений в разных этнических сообществах чрезвычайно релевантной представляется их семантическая классификация и вскрытие особенностей их устройства и функционирования. Установление знакового характера мира ощущений, определение способа вербализации их объективной и субъективной реальности, находящиеся в орбите закономерностей семантики, весьма необходимо, поскольку процесс осознания ощущений непременно предполагает его обозначение, название его соответствующим вербализованным знаком. Вероятно, данное утверждение носит несколько дискуссионный характер, поскольку, как известно из лакунарной теории, отсутствие специального знака в естественном языке для номинации того или иного понятия еще не означает отсутствия последнего в концептуальной картине мира ощущений носителя того или иного языка. Вместе с тем мы считаем, что сам факт нахождения понятия на семантической карте РЯ и ТЯ требует научной разработки и интерпретации его глубинной концептуальной языковой природы.

Несомненно, объяснения собственно лингвистического характера в каждом конкретном языке нередко бывают вполне целесообразными, оправданными, по своей сути значимыми, однако считать их исчерпывающими и исключительно основными не совсем правомерно.

Обзор специальной литературы позволяет заключить, что, во-первых, проблемы семантической дифференциации и конкретной вербализации ощущений в лингвокультурах РЯ и ТЯ в сопоставительном аспекте мало разработаны и, во-вторых, исследование вопроса имеет несомненную теоретическую и прикладную значимость для общего языкознания, так как номинативная система вербально обозначенных ощущений пополняется новыми улитарно-ориентированными смыслами, о чем свидетельствует, в частности, анализ художественного дискурса данного языкового феномена. Изучение сущности семантической природы глаголов ощущения на разноязычном материале позволит посредством применения ряда упомянутых выше лингвистических методик описать содержание наиболее важных фрагментов ощущения в эмоциональном лексико-семантическом поле функционирования глаголов ощущения РЯ и ТЯ. Можно предположить, что исследование данного вопроса на уровне парадигматической и синтагматической оси в сопоставляемых лингвокультурах выявит как существенные сходства, так и ряд не менее значимых лингвистических различий в русском и таджикском лексико-семантическом микро- и макрополях ощущений. В основу семантической классификации глаголов на базисные и производные нами положен филогенетический критерий оценки, поскольку выбор анализа для предполагаемого описания семантических однопорядковых языковых единиц (глаголов ощущения РЯ и ТЯ), формирующих тот или иной фрагмент вербального мира ощущений с целью получения наиболее достоверных лингвистических данных о языковой специфике концептов ощущений, обусловлен самим категориальным статусом данного класса слов.

Изложенное выше приводит нас к решению следующей задачи в предпринятом исследовании: осуществить комплексное сопоставительное лингвистическое изучение семантической сущности различных классов глаголов ощущения РЯ и ТЯ как структурно и содержательно сложенных, вербализованных конструктов, выражающих различные ощущения в русской и таджикской языковых культурах.

  1.  Общая характеристика грамматических свойств глаголов обоняния в РЯ и ТЯ

Как известно, ощущение запаха осуществляется с помощью органов обоняния. Значения глаголов ощущения запаха тесно связаны с обонятельным процессом человека и животного, характеризуемого тем, что обоняние одно из важнейших чувств человека и животного – их способность воспринимать и различать запахи.

Ощущение, получаемое органами обоняния, в русском языке обозначается с помощью глаголов нюхать и обонять, а в таджикском – бўй кардан, бўй кашидан, бўйидан, шамидан и др. Они находятся в таком же семантическом отношении друг к другу, как и глаголы воспринимать (замечать) –қабул кардан, видеть – дидан, слышать – шунидан к глаголам следить (наблюдать) – пай бурдан, смотреть – нигоҳ кардан, слушать – гўш кардан, т.е. глагол нюхать обозначает активное целенаправленное восприятие запахов, а глагол обонять – результат этого восприятия.

У книжного глагола обонять очень мало синонимов. В определенном контексте его функцию могут выполнять глагол слухового восприятия слышать (при нейтрализации семы «слухом») и глаголы с общим значением чувственного восприятия чувствовать, чуять, воспринимать, замечать: Собака хорошо обоняет (слышит, воспринимает, замечает, чувствует, чует) запахи. В таких примерах средство восприятия подсказывается объектной синтаксической позицией, так как запахи можно ощущать только органами обоняния.

Напротив, глагол нюхать обладает целым рядом синонимизированных производных.

Обнюхивать – «нюхать кого-, что-либо со всех сторон»;

внюхиваться – «нюхать кого-, что-либо старательно, стремясь определить особенности какого-либо запаха»;

Разг. обнюхиваться – «нюхать вокруг себя», например: Собака обнюхала меня. Я был обнюхан собакой.

Разговорные глаголы нюхаться, обнюхиваться, снюхиваться отличаются от данной группы только семой взаимности: Собаки при встрече обнюхиваются.

Глагол снюхиваться обладает переносным значением «сговориться» и переносится на человека.

В таджикском языке данное микрополе обозначено глаголами бўй кардан, бўй кашидан, шамидан, ба машом расидан. Из них глаголы бўй кардан, бўй кашидан применяются в повседневной обиходной речи, а глаголы шамидан, ба машом расидан функционируют только в литературной речи. Например: Шоҳзодаи хурдакак ҳамеша гулҳои нозанинро мебўйид [II, 8, 33] Маленький принц всегда обонял нежные цветы [II, 9, 30].

В ТЯ, как и в РЯ, глаголы обоняния перекрещиваются по семе «запах» с группой глаголов, объединенных значением «издавать запах»: бўй доштан – пахнуть, бўйи хуш паҳн кардан– благоухать, ба машом задан– ударять в нос, бўйи бад кардан – вонять и др.

Образуясь от других частей речи, глаголы обоняния РЯ преимущественно оформляются с помощью глагольных окончаний, а в ТЯ они формируются в двухкомпонентные составные глаголы, в которых наряду с именной частью большая смысловая нагрузка ложится и на вспомогательный компонент глагола.

Другой характерной чертой глаголов обоняния является то, что в отличие от других микрополей данной ЛСГ глаголы обоняния ТЯ не столь многообразны и вариативны, они не отличаются наличием собственных словообразовательных средств, выступающих источниками обогащения данного микрополя.

Контекстуальный анализ употреблений глаголов ощущения запаха в РЯ обнаруживает различия в процессе оязыковления данных ощущений, хотя принципиальные сходства в понимании семантики исследуемых объектов русскими и таджикскими этносами признаны.

Данный концепт ясно просматривается в нижеследующей схеме:

РЯ

ТЯ

Обонять

Воспринимать запах

Чуять

Нюхать

Чувствовать

Слышать

Ощущение запаха в РЯ по сравнению с данными концептами ТЯ мыслится как динамичное образование, ассоциирующееся со множеством объектов ощущения, в семантику которых входят отмеченные, но скрытые различия оценочных характеристик соответствующего оязыковленного концепта. Номинации объектов ощущения запаха РЯ, используемые в метафорических значениях (чуять беду, чувствовать приближение весны), активны, зримы, более деятельны, чем эквивалентные им обозначения в ТЯ. Обиходные и художественные аналоги в РЯ обладают признаком образности и характеризуются относительно высокой степенью оценочной ориентации:

а) чувствовать холод, голод, презрение, симпатию, боль, усталость.

б) ощущать раздражение, звон (в ушах), тепло, озноб, мороз (по коже) и др.

В отличие от концептуализации ощущений РЯ в данном случае в ТЯ обнаруживаются этноспецифические  особенности вербализации носителями разноязыкового этноса, так как все отмеченные выше различия следует интерпретировать далеко не всегда совпадающей системой предпочтений, характерных для того или иного этноса. Например:

Пирамард бо тайёраи боҳашамат чанд соат парвоз карда ба шаҳри Самарқанд омад. Ҳангоме, ки аз тайёра ба зина баромад, ҳавои форам ва бўи гуворои Самарқандро шамид. Ба ҳавои зодгоҳаш хеле пазмон шудааст, ки дароз-дароз нафас мегирифт, гӯё ғанимат мегирифт. Аз тайёра ба замин фаромад ва ҳарисона ба ҳар тараф чашм давонд. Бори дигар сина дамонда нафас кашид. Самарқандро дигаргуна дид [II, 17, 21]. Перевод: Старик после нескольких часов перелета прибыл в Самарканд. Когда спускался по трапу, вдохнул приятный запах Самарканда. Он соскучился по запаху родного города, поэтому жадно  и глубоко вдыхал воздух, будто запасался богатством. Спустившись с самолета, он жадно окинул взглядом окрестности. Еще раз сделал вдох полной грудью. Старик увидел, что Самарканд сильно изменился.

В РЯ разница между глаголами «обонять» и «нюхать» заключается в том, что глагол «нюхать» обозначает активное целенаправленное восприятие (ощущение) запахов, а глагол «обонять» является результатом этого восприятия ощущения.

Об особенности употребления глагола «обонять» Л.М.Васильев отмечает следующее: «…В определенном контексте  функцию глагола «обонять»  могут выполнять глагол слухового восприятия «слышать» и глаголы с общим значением чувственного восприятия чувствовать, чуять, воспринимать, замечать: Собака хорошо обоняет (чувствует, чует, воспринимает, замечает) запахи. В таких случаях средства восприятия подсказываются объективной синтаксической позицией, так как запахи можно воспринимать (ощущать) только органами обоняния». [I, 15].  

Всякая концептосфера ощущения в РЯ и ТЯ лингвистически объективирована различными языковыми оттенками эмоций – прямыми, вторичными и косвенными типами номинаций ощущения. Эмоциональная концептосфера ощущений в РЯ и ТЯ знаково оформлена преимущественно вторичной и косвенной номинациями (метафора, метонимия, функциональные переносы). Этот лингвистический факт, на наш взгляд, объясняется известной распространенностью и продуктивностью номинаций ощущения в РЯ и ТЯ на их современном этапе развития (безграничность реалий ощущения и ограниченность прямых номинативных техник ощущений). К примеру, рассмотрим следующие предложения ТЯ:

Дар як замини хурдакак гулҳои беҳтарину зеботаринро парвариданд. Як гул аз гули дигар зеботар буд. Бўи хуши онҳо ба димоғи мо мерасид.

Перевод: На маленьком участке земли вырастили самые красивые цветы. Один краше другого. Их терпкий аромат доносился до нас.

Здесь наблюдается весьма широкое осмысление и продуктивность номинаций ощущения в ТЯ.

Следовательно, в РЯ и ТЯ вторичные и косвенные номинации ощущений есть процесс и результат оценочного переосмысления языковых сущностей ощущения при сохранении их (глаголов ощущения) ядерных семантических значений.

Вербальные словесные символы, оформляющие лексические концепты ощущений в их семантической структуре, логически максимально локализованы, а оценочно-образный символ максимально развернут, манифестирован. Такое своеобразие употребления глаголов ощущения запаха РЯ и ТЯ предполагает построение системы динамического и статического, структурного, функционально-композиционного и стилистического уровней их использования, так как задача выявления их контекстуальных норм употребления при всей своей сложности, не является иллюзорной, а представляет собой одно из наиболее перспективных исследовательских направлений языковедческой науки, разработка которой пока что носит поисковый характер.

  1.  Глаголы зрительных ощущений в РЯ и ТЯ

В задачи данной главы нашего диссертационного исследования входит выявление специфики глаголов, выражающих ощущения запаха РЯ и ТЯ, а также определения их структурно-семантических особенностей. Для этого необходимо установить основные аспекты исследования их языковой природы, к которым относятся:

а) выявление их структурных особенностей;

б) установление сложных структурных зависимостей, в значительной мере обусловленных интегративными контекстуальными условиями и отношениями;

в) дифференцирование существующих в их парадигматической системе смысловых оппозиций;

г) разграничение параметров их коммуникативных функций;

д) понимание их структуры как сложной иерархически организованной системы, представляющей совокупность относительно автономных, но взаимодействующих и частично взаимопроникающих подсистем;

е) анализ их синтагматических и парадигматических отношений, так как глаголы ощущения запаха в РЯ и ТЯ всегда «привязаны» к определенному дискурсу.

Эти и другие вопросы природы глаголов ощущения рассмотрены в следующих разделах первой главы нашего диссертационного исследования.

Глаголы зрительных ощущений в РЯ и ТЯ обозначают действия субъекта, которые осуществляются через орган зрительного восприятия –глаза: в РЯ – видеть, смотреть, в ТЯ – дидан, нигоҳ кардан.

В РЯ значения зрительного ощущения передаются глаголами видеть, смотреть, глядеть, окинуть взором, озираться, оглядеться, вылупиться, рассматривать и др. В данном синонимическом ряду лишь глагол видеть обладает инвариантным значением. В словаре С.И.Ожегова зафиксировано 8 значений данного глагола:

  1.  Обладать способностью зрения (Совы видят ночью).
  2.  Воспринимать зрением (Видеть вдали горы).
  3.  Встретиться с кем-либо (Вчера видел его у друзей).
  4.  Наблюдать, испытывать (Многое видел на своем веку).
  5.  Сознавать, усматривать (Видел свою ошибку) и др.[III, 1, 48].

Здесь следует отметить и художественно-образный дискурс использования формы восприятия кого или чего-либо интеллектуально и зрительно (Видели спектакль в новой постановке) или в функции вводных слов при желании обратить внимание на что-либо, подчеркнуть что-либо. (Он, видишь, немного нездоров).

В таджикско-русском словаре М.В.Рахими и Л.В.Успенской (Москва, 1954) слово «дидан» (бин) зафиксировано в качестве многозначной лексемы [III, 2, 128].

Основными значениями глагола дидан являются:

  1.  Прямое значение: дидан – видеть, смотреть, рассматривать. Например: Ман имрўз кинофилми навро дидам. – Я сегодня посмотрел новый кинофильм.
  2.  Фразеологическое значение: ту дидї, ман надидам (букв. ты видел, я не видел) – в значении «быстро, моментально, как ни в чем не бывало». Например: Ту дидї, ман надидам, ош тамом шуд. – Плов был моментально съеден.

Прямое значение глагола «дидан» непосредственно относится к данной ЛСГ глаголов зрительного ощущения, а его переносные значения  не связаны со зрительным ощущением. К таким глаголам принадлежат следующие:

  1.  Дида баромадан – рассмотреть, просматривать.
  2.  Аз нав дида баромадан – пересматривать, рассматривать заново.
  3.  Имтиҳон карда дидан – проэкзаменовать.
  4.  Таомро чашида дидан – попробовать блюдо.
  5.  Нағз дидан – любить.
  6.  Бад дидан – ненавидеть, не любить.

Не менее разнообразными смысловыми оттенками обладает глагол «нигоҳ кардан» - смотреть. Как в большинстве составных глаголов таджикского языка данный глагол богат вспомогательными средствами, правильное применение которых обязательно для таджикского литературного языка. Например, при замене второго компонента на вспомогательный глагол «доштан» полностью меняется значение конструкции: Мошин дар назди хонаамон нигоҳ дошт. – Машина остановилась возле дома.

Глагол со значением зрительного ощущения «дидан (нигоҳ кардан)» находится в синонимической взаимосвязи и с отдельными фразеологическими единицами ТЯ, такими как назар андохтан – окинуть взором, диққат додан – обратить внимание, чашм давондан – пробежаться глазами. Например:

Вай зуд ба гирду атроф чашм давонд. Нигоҳаш ба карасинка ва ошхона–қуттї дўхта мешуд ва саранљом ба Мартин таваљљўҳ кард. [II. 12, 324]. – Он быстро окинул взглядом вокруг себя. Его взгляд упал на керосинку и кухню-коробку и, наконец, остановился на Мартине.

В РЯ:

- Товарищи, - Илья Гурьянов вытянулся, обежал всех взглядом, затем повернулся к Барме, - голосовать, товарищ? [II. 89, 206].

Перевод:

- Рафиќон, - Иля Гурянов ќоматашро рост кард ва ба њозирон чашм давонда, ба тарафи Барма гашт, - ба овоздињї, рафиќ?

На формирование значения глаголов зрительного ощущения в сопоставляемых языках, на наш, взгляд влияют три фактора:

а) конкретное лексико-грамматическое значение слова, мотивирующего стимулы ощущений;

б) собственно-логическая позиционная функция слова, мотивируемого актом ощущения;

в)   адекватные их значению конкретные условия употребления, не позволяющие инвертирование.

Эти закономерные факторы представляются наиболее важными для структурирования семантической модели акта ощущения, так как от правильного подбора общих и частных значений  глаголов ощущения, композиционных элементов их структуры, от конкретного установления смысловых корреляций единиц и автономных внутриструктурных языковых элементов (предлогов, порядка слов, союзов и других грамматических средств) в сопоставляемых языках зависят:

- правильная логико-семантическая представленность процесса ощущения;

- компрессия или развертывание процесса или действия ощущения;

- рациональное построение структуры глаголов ощущения, адекватное использование мотивирующего слова в сложных описательных операциях;

- переход от ретематических компонентов к тематическим или наоборот;

- ёмкость, лаконичность, информативность, логичность конструкций со значением ощущения.

При этом слова, мотивирующие акт зрительного ощущения в РЯ и ТЯ вводятся в контекст как конкретные структуры, а порою как широкий по своей семантике знак, в котором обобщенно или специфически обособленно отражены системы отношений и типы ситуаций их употребления. В РЯ зрительное ощущение представлено обширной группой переходных глаголов, а в ТЯ интегрированными именами и глаголами, хотя и с инвариантным значением, обозначающим «биологически обусловленные сигналы о внутреннем состоянии организма, т.е. отражать в сознании состояние организма, направляя его в обоих языках  усилием воли на какой-либо объект, т.е. сосредотачивать свои зрительные ощущения на ком или чем-либо». Следовательно, ЛСГ глаголов зрительного ощущения в РЯ и ТЯ – это сложное, специфически образуемое целое, функционирующее как структурно-семантическое единство. Правильное использование компонента, мотивирующего акт зрительного ощущения в РЯ и ТЯ, создает возможность свернуть или вынести за пределы контура актов избыточные детали, которые легко осмысливаются. Например: Дар Душанбе соати панљ субњ медамад. Аммо дар водии Њисор соати чору чилу панљ даќиќа чашми рўз мекафад.

Перевод: В Душанбе рассвет наступает в пять утра. А  Гиссарская долина просыпается в четыре сорок пять.

В РЯ первое и второе из перечисленных выше значений слова «видеть» имеют прямое отношение к зрительному ощущению и контаминируют общее понятие о конкретном зрительном ощущении, а остальные значения данного слова обозначают частное зрительное ощущение:

РЯ: Говорил он торопливо, внятно, не переводя дыхания, бородка у него нервно дрожала и глаза, щурясь, быстро ощупывали лицо и фигуру женщины [II, 79, 222].

Ну, она все-таки присматриваться к Прокопьичеву ремеслу стала [II, 88, 211].

ТЯ: Ў бошитоб, фаҳмо ва дам нагирифта гап мезад, ришаш аз асабият меларзид ва чашмонашро нимпўш карда, қиёфаи занро бодиққат, тез аз назар мегузаронид. [II, 80, 305].

Как видно из приведенного примера, в употреблении слова «видеть» в функции вводных конструкций в ТЯ сема «зрительного восприятия» намного ослаблена.

Как в РЯ, так и в ТЯ глагол «смотреть» - «дидан» обладает очень важной функцией употребления в переносном значении «испытать что-либо, узнать что-либо в будущем». Данная функция широко применяется в разговорной речи: Посмотрим, время покажет. – Мебинем, вақт нишон медиҳад.

Семантические особенности и возможности данного микрополя довольно широки и разнообразны. Слово «смотреть» употребляется как с оттенком надежды: Вот посмотришь, еще не вечер, так и с оттенком угрозы: Еще посмотрим, кто кого. – Ҳоло мебинем, кї зўр мебарояд.

Приведем еще один пример разнообразия семантических особенностей данного микрополя: Гулќанд ва самбўсаи бомазатаринро танњо амаам мепазанд. Самбўсаи хушмаза ранги суп-сурх дошт. Ба рўяш тухм молидаанд, ки ранги зеботаринро гирифтааст. Как показывает данный пример, ощущение зрительного восприятия здесь передано без применения самих глаголов, их наличие подразумевается в общей семантике предложений.

Таким образом, выявление глубины определенных семантических потенций глаголов зрительного ощущения, их семантических дискурсов, составляющих стержень структуры предложения, в принципе представляется возможным. Это, по нашему мнению, наиболее эффективно можно сделать на уровне соответствующего анализа лингвистической эмпирической базы, поскольку любой язык, как семантическая система, в форме знаков отражает все возможные комбинации реальных и ментальных действий человека, обобщенно репрезентирующих всю палитру разнообразных ощущений. При анализе семантических параметров данных, близких по значению, но разных по функциональному заряду, лексических единиц, на наш взгляд, целесообразно использовать частные лингвистические приемы интерпретации их семантической структуры.

  1.  Глаголы слухового восприятия

Прежде всего, глаголы ощущения по их семантическим микрополям следует подразделить на такие основные типы, как глаголы с общим значением восприятия, глаголы слухового восприятия, глаголы ощущения и осязания боли. Глаголы с общим и различными значениями восприятия мы рассмотрим в пятом разделе  первой главы нашего диссертационного исследования, а предметом анализа данного раздела мы в основном избрали глаголы слухового восприятия, так как данный вид глаголов наряду с глаголами зрительного и обонятельного ощущений характеризует исследуемую нами ЛСГ.

Слуховое ощущение возникает при одном из внешних стимулов чувств человека и животного, при этом органом восприятия служит ухо и способность воспринимать звуки. Поэтому в структуре инвариантной архисемы лексем со значением слухового ощущения сема «ухо» выступает господствующим компонентом (признаком), чем и отличается семантическая структура глаголов ощущения от других подсистем.

Выражение слухового восприятия, вызванного различными сигналами, стимулирующими эти ощущения, в РЯ достигается непереходным глаголом слышать, употребляемым в конструкциях типа: больной слышит, он может слышать. Синонимичными этим конструкциям могут быть образования типа: мальчик недослышит, плохо слышит.

Своеобразную категорию конструкций, характеризующих в РЯ отсутствие способности слышать, составляют модели с тем же глаголом, только включающим в себя отрицание (не слышать) и конструкции с прилагательными и существительными: Старик глухой (глух) – У него глухота – Он страдает глухотой.

Особый класс информации о потере способности «слышать» означают глаголы РЯ «глохнуть, оглохнуть». Конструкции с данными глаголами в РЯ имеют целый ряд синонимических перефраз: Больной глохнет. Больной становится глухим. Его постигает глухота. У него развивается глухота. Он теряет слух. Больной перестает слышать.

 В качестве коррелятов данного глагола в РЯ выступают его конверсивы или семантические варианты глушить, оглушать, лишать слуха, делать глухим кого-либо, отнимать слух у кого-либо: Взрыв оглушил солдата. Солдата оглушило взрывом. Солдат оглох от взрыва. Взрыв сделал его глухим навсегда. Взрыв полностью отнял у него слух.

В подобных конструкциях РЯ главное внимание сосредоточивается на процессе оценки слухового восприятия и его характеристики, а не на его объекте, хотя он (объект) обладает обязательной синтагматической связью с другими компонентами текста.

В ряду конструкций с данной семантикой в РЯ и ТЯ особое место занимают фразеологизмы настораживать уши, обращаться в слух, прослушивать все уши, уши завяли и др., характеризующие лишь процесс слухового восприятия и не допускающие при себе объективной позиции. Иное значение в РЯ имеют падежные формы, отвечающие на семантические установки кого? кому? к кому?, с которыми сочетаются некоторые глаголы данной группы, указывая при этом адресат речи, источник звуков: ученики слушали учителя. Они слушали то, что говорил, читал, объяснял учитель.  

При этом источник речи, звуков, стимулирующий слуховое восприятие, может быть обозначен и родительным падежом, обозначающим принадлежность: ученики слушали объяснения учителя. В русском контексте глагол слышать и его синонимы не допускают безличного употребления, поскольку они обладают обязательной синтагматической семой субъектности лица.

Результат активного целенаправленного слухового восприятия, т.е. само восприятие или ощущение звуков слухом в РЯ обозначают глаголы слышать (нейтрал.) слыхать (разговорн.) и их семантические распространители:

слышать краем уха, слушать в одно ухо – в знач. «слышать случайно, мимоходом, невнимательно»; услышать, заслышать – в знач. «услышать издали, расслышать тайком или случайно то, что сказано для других»; недослышать – в знач. «услышать не все сказанное»; наслышаться – в знач. «услышать многое» и др. Зачастую глаголы слухового восприятия употребляются в конструкциях типа: «Они слышат всё» и синонимичных их трансформам (перефразам): «Ученики воспринимают (улавливают) слухом всё. Их слух воспринимает всё». В конструкциях со страдательными формами данной группы глаголов обычно употребляются лишь обороты с использованием слов вида данного класса глаголов: Отдыхающие услышали крик.- Крик был услышан отдыхающими.

Она слушала дружеский заботливый голос. - Дружеский заботливый голос был услышан ею.

Семантика «быть слышным» (доступным для слуха) в РЯ идентифицирует глагол «слышаться» и его синонимы «прослушиваться» (слышаться через какую-либо преграду), «звучать в ушах» (слышаться благодаря звучанию, распространению звука).

Соответствующей семантикой «стать слышным» объединяются глаголы послышаться, заслышаться, прозвучать в ушах.

Структурная модель данного семантического класса глаголов строится на основании дифференциальных признаков их семантики, поскольку концептуальное представление их грамматической  природы весьма сложно в связи с тем, что в основе их функционально-семантической модели лежат все релевантные семантические признаки анализируемых форм. Их особенностью является распространение, не считая субъектной, только обстоятельственными позициями: Где-то (совсем недалеко) раздался выстрел.

Определяя общую установку конкретных речевых материализаций, они лежат между функцией и бесконечными потенциями выражений в языке. Этот принцип в РЯ базируется не только на функциональной целесообразности, но и на общеязыковых нормах, традициях, устанавливая одновременное действие семантической ориентации глагольной лексемы или ее определенной формы на стандарт. Последний в свою очередь, определяет действия данного принципа в разнообразных конкретных условиях функционирования, раскрывая основные закономерности реализации каждого глагола слухового ощущения или его вариаций на материале языковых уровней (словосочетаний, предложений), одновременно устанавливая состав лингвистических категорий, их представленность и функциональное назначение в контексте, а также лингвостилистические явления.

Исследование привлеченного материала позволяет заключить, что в связи с различным объемом, лексическим составом, значительными отличиями качественно-количественного спектра отобранного языкового материала, условий и сферы их функционирования общая экстралингвистическая база, платформа развертывания конкретной модели данного класса глаголов в РЯ и ТЯ не совпадает. В связи с этим, особо важным аспектом их изучения становится выяснение языковой природы глаголов слухового ощущения РЯ и ТЯ, исследование функциональной нагрузки  конкретной языковой категории в каждом из контекстов их употребления, что предполагает усиленное внимание к содержательной стороне анализируемых объектов, к их целевому назначению и жанровому своеобразию, которые непосредственно связаны с проблемой теории текста. Исследование системных связей и закономерностей внутри функционально-семантического поля вращения глаголов слухового восприятия РЯ и ТЯ предполагает изучение типов их связей в соответствующем тексте, поскольку они во многом зависят от прагматической установки. Например,

- Да вы на меня не кричите!

- Ты кто такой на нас кричать!...

- А ты сам-то кормил вшей в окопах? – раздался грубый голос [II, 90, 252].

Наряду с непосредственной ориентацией на слуховое ощущение рассмотрение функций отдельных языковых категорий в функционально-семантическом поле их вращения, а также анализ особенностей поведения известной функциональной категории в иноязычной (русской и таджикской) среде весьма необходимо, ввиду того, что объектом слухового восприятия в РЯ и ТЯ являются лишь звуки и ассоциации с полем их звучания. В частности, в РЯ и ТЯ эта связь проявляется в том, что объектную позицию в конструкциях с глаголами слухового восприятия занимают, как правило, названия звуков или их источников, которые определяют специфику функциональной нагрузки глаголов данной ЛСГ, отбор и способы сочетания средств их выражения, организуя их в целую функционально обусловленную систему, одновременно устанавливая действие ориентации на экспрессию (например, слышать слезы) и стандарт (например, слышать выстрел), которые обеспечивают содержательные связи текста, а также создают предпосылки для столкновения, борьбы, своеобразной «игры» различных оттенков значений глаголов слухового восприятия.

В русском языке слуховое ощущение (восприятие) обозначается непереходным глаголом «слышать», употребляемым в предложениях типа «Он (нормально) слышит», «Он может (способен) нормально слышать».

Л.М.Васильев пишет о том, что отсутствие способности слышать в РЯ передается или тем же глаголом с отрицанием (не слышать), или конструкциями с прилагательными и существительными: Он глух. – У него глухота. – Он страдает глухотой. Потеря способности слышать обозначается глаголом «глохнуть» (оглохнуть) [15:64-65]:

Вам слышно, что говорит оратор?

Слышите, кто-то ходит в соседней комнате?

Глаголы слухового ощущения РЯ Л.М.Васильевым делятся на два подкласса, противопоставленные друг другу по семам целенаправленности – не целенаправленности и активности – пассивности. Каждой форме в РЯ соответствует особая ось семантической ориентации, хотя все члены анализируемой микросистемы непосредственно или опосредованно связаны с глагольной семантикой слухового ощущения.  

Активно осуществляемое целенаправленное слуховое восприятие в РЯ обозначаются глаголами слушать кого-либо или что-либо и его синонимами: заслушивать – слушать публично; выслушать – прослушивать от начала до конца; расслышать – услышать отчетливо, ясно; подслушать – услышать тайком или случайно то, что сказано для других; наслышаться – услышать многое.

В таджикско-русском толковом словаре [III, 2, 389] лексема «шунидан» зафиксирована в качестве лексической единицы, образующейся от основы прошедшего времени «шунид» с добавлением инфинитивного суффикса –ан. Например:

Шунидан кай бувад монанди дидан? (посл.) / Разве может услышанное сравниться с увиденным?

Бо шунидани ин сухан вай аз љояш парида бархост. / Услышав эти слова, он подскочил и встал с места.

Если в РЯ субстантивированной основой глагола «слушать» является лексема «слух», то в ТЯ данный глагол субстантивируется при помощи повелительной формы глагола во втором лице единственного числа (аорист) – шунав и словообразовательного суффикса ї и принимает форму «шунавойї». Для построения действительного залога данного глагола используется частица –он, которая добавляется к основе шунав: шунавондан– букв. дать услышать, вещать. Столь сложное словообразование глагола характерно преимущественно для большинства аналитических языков.

Однако наряду с основной лексемой данного микрополя в ТЯ функционирует ряд глаголов, обладающих более расширенными функциями в данной ЛСГ. Это глаголы гўш кардан- слушать, гўш андохтан – прислушиваться, гўш ба қимор шудан – навострить уши, гўшро гарм кардан (фраз. калькированное от «греть уши») и др. Все перечисленные лексические единицы и выражения образованы от слова «гўш» - ухо, названия органа, являющегося основным для передачи слухового восприятия.

Таким образом, при построении функционально-семантической модели глаголов слухового восприятия в качестве исходной информации используется только текст. Основные функционально-семантические особенности глаголов указанной ЛСГ извлекаются из текстовых данных, поскольку текст является аналогом сети взаимоотношений между членами, компонентами и фрагментами данного микрополя по направлению от низких уровней (словосочетаний типа «чуять слухом») к высшим – предложениям (Чуять слухом шорохи леса). Отсюда с помощью определения взаимосвязи между глагольными лексемами мы можем определить место и формы вида и времени в данной системе: В каждом звуке песни слышались слезы [II, 22:11]. В определении семантической целостности глаголов слухового восприятия большое значение приобретает понятие «семантическая структура значения», под которым необходимо понимать совокупность отдельных, иерархическим образом организованных сем. Каждая такая структура является элементом сложной лексико-семантической системы РЯ и ТЯ. Подобный подход к лексической единице позволяет взглянуть на процесс расщепления тождества слова с позиции структуры слова и структуры значения. При этом расходящиеся значения (пищу или силы пробовать) рассматриваются на уровне сем, а затем выявляется общий семантический признак в структуре обоих значений (пробовать пищу или пробовать силы).

  1.  Глаголы ощущения боли и осязания

К значениям глаголов с различными ощущениями и осязаниями, такими как ощущения боли, вкуса, ощупывания и других можно отнести такие из них, в которых действия осуществляются при помощи внешних осязательных чувств человека и его животной способности воспринимать, ощущать прикосновения, давления, растяжения и др. [I, 18,67].

В русском языке основное значение осязания обозначается глаголами осязать, чувствовать, испытывать, воспринимать и др.

Глагол осязать применяется в следующих значениях: мы осязаем температуру посредством кожи. Температура осязается нами посредством кожи. Кожа осязает температуру. Инвариантными коррелятами данного глагола являются щупать, прощупывать: врач едва нащупал пульс. Пульс едва прощупывался врачом [I, 19,67].

Теоретическое осмысление и конкретное исследовательское постижение семантических особенностей данного класса глаголов ощущения и осязания РЯ и ТЯ, рассмотренные в определенных контекстах, объединенных общим функциональным назначением, предоставляет возможность заключить, что:

1.Общий смысловой компонент (микрополе) может иметь различный семантический вес и конструировать совместно с другими семами новые производные значения.

2.Производное значение входит в новую систему оппозиции (щупать пульс, осязать температуру, прощупывать больное место), приобретая соответствующие семантические признаки.

3.Характер смысловых связей  и значений глаголов осязания и ощупывания определяется семантическим слиянием двух существенных компонентов смысла (щупать и пульс).

4.По типу семантических соотношений или значений все анализируемые глаголы РЯ и ТЯ дифференцируются на несколько групп с различной степенью «типичности».

5.Смысловая структура первого значения (осязать)в РЯ и ТЯ включает сему конкретного действия, а его вариации, вызванные какими-либо неязыковыми причинами, получают новые смысловые оттенки на его базе. Этот сдвиг детерминируется способностью отдельных семантических групп глагольной лексики (производных от основного глагола осязать) к трансформациям и перемещениям. Сдвиг в семантике обнаруживается сначала в своеобразии лексико-семантических отношений в структуре глагольных словосочетаний, а затем и в пространстве предложений.

Таким образом, семантический класс глаголов осязания и ощущения по семам, обозначающим средства восприятия в РЯ и ТЯ, подразделяется на три основных подкласса: 1) глаголы с общим значением восприятия; 2) глаголы зрительного восприятия; 3) глаголы слухового восприятия, имплицирующие только типовую (виртуальную) сему орудийности (воспринимать или замечать ухом, слуховым органом). Остальные подклассы в своей семантике содержат конкретные орудийные семы: видеть – «воспринимать зрением», слышать –«воспринимать слухом», обонять – «воспринимать обонянием», осязать – «воспринимать осязанием».

Основой семантики вербальной (словесной) структуры глаголов ощущения и осязания РЯ и ТЯ является знаковое отражение свойств объективной реальности, отражение, возникающее в результате их воздействия на органы чувств и нервные центры чувственного восприятия.

Следовательно, двуединая вербальная природа конструкций с глаголами осязания и ощущения в РЯ и ТЯ является концептом, выражающим различные ощущения, системно связанных и находящихся друг с другом в определенных отношениях сложные динамичные образования.

Значения осязания и ощущения по этой причине являются своеобразным вербальным пластом РЯ и ТЯ, которые состоят из различных функционально-семантических микросистем, тесно связанных со значениями:

а) зрительного ощущения; б) слухового ощущения; в) ощущения запаха; г) ощущения вкуса, д) ощущения боли и е) ощупывания.  

Семантический план глаголов ощущения и осязания в сопоставляемых языках многогранен, хотя значениям всех глаголов данного класса в обоих языках однозначно свойственна сема процессуальности.

Семы «ощущение» и «осязание» в семантической структуре данных глаголов означают процесс и обусловливают необходимое появление открытых позиций и смыслов, проникающих во все их грамматические сферы (время, наклонение, вид, спряжение и т.д.), выражая движение ощущения в самые широкие горизонты вербального структурирования. Например, для сравнения: «я испытывал жгучую боль» и «я испытывал, что меня мучает жгучая боль». При этих глаголах в функции прямых дополнений обычно выступают названия ощущений (боль, холод, запахи и др.): испытывать боль, ощущать холод, чувствовать запах.  

Лексическая система глаголов ощущения РЯ состоит из десяти инвариантных словарных единиц (видеть, смотреть, глядеть, взирать, созерцать, слышать, слушать, обонять, осязать), которым в ТЯ эквивалентны такие глаголы ощущения, как дидан, нигоҳ кардан, назар андохтан, тамошо кардан, шунидан, гўш кардан, бўйидан, эҳсос кардан и др.

Все семантические классы (микрополя) глаголов ощущения тесно связаны с понятием валентности. Понятие «валентность» указывает на связь между языковыми знаками и значениями, выполняющими при реализации конкретного семантического заряда различную, многоаспектуальную, логическую, семантическую и синтаксическую функции, которые в совокупности взаимосвязаны друг с другом.

Грамматическая и семантическая сложность и ёмкость вербальной структуры конструкций с глаголами осязания и ощущения в обоих языках заключается в том, что эти классы глаголов в грамматическом и семантическом планах тесно связаны с именами существительными широкого спектра значений. С местоимениями и грамматическими категориями их реализация и грамматическое оформление зависят от грамматической и семантической природы глаголов ощущения и осязания, что и составляет основу их двуединой вербальной природы в обоих сопоставляемых языках. Эти лексические элементы входят в иерархическую систему лексем семантической структуры глаголов ощущения и осязания как своеобразное звено, создающее микрополе, означающее «отражение в сознании биологически обусловленных сигналов о внутреннем состоянии организма».

Иерархическая структура лексической модели данного класса конструкций «глагол ощущения+имя» подсказывает принцип их дифференциации на классы и подклассы: словарный состав конструкций делится на лексико-грамматические разделы (части речи), на лексико-семантические группы (ЛСГ), на внутренние семантические подгруппы  вплоть до синонимических гнёзд (рядов).

Широкий спектр глаголов ощущения и осязания в РЯ составляют лексические единицы, обозначающие сему «ощущение боли». Данное значение передается при помощи семантически нейтрального глагола болеть и его синонимов с дифференцирующими семантическими компонентами, характеризующими различный характер болевых ощущений (обычно путем метафорического сравнения с теми ощущениями, которые возникают при порезе, ссадине, уколе, давлении, растяжении и т.д.). В данную ЛСГ входят такие глаголы ощущения боли, как ныть, гудеть, щипать, жечь, саднить, стрелять, колоть, давить и др.: сердце ноет, в ухе стреляет, рана саднит, желудок подташнивает, гнойник нарывает, в глазах щиплет, в горле першит, ломит ноги, сверлит висок.  

В ТЯ глаголы ощущения боли репрезентуются более сложными производными по структуре многозначными лексическими единицами, в которых огромная роль принадлежит сопутствующим глаголу частям речи, а именно прилагательному и наречию: сим-сим дард кардан, варам кардан, сўзиш кардан / сўхтан, корд барин халидан, зер кардан, дам додан, дилбеҳузур шудан, дам кардан, хориш доштан, чарх задан (-и сар), вазнин шудан (-и гўш).

Как видно из приведенных выше глаголов, каждый из них употребляется для описания определенных видов боли и в данном направлении глаголы ощущения боли РЯ представляют наиболее четкую и конкретизированную картину по сравнению с такого рода глаголами ТЯ. Глаголы указанной ЛСГ в РЯ более гибко приспособлены к переходу из одной части речи в другую:

Ломить – о болезненном ощущении боли и ломоты в костях, суставах, висках. Субстантивация – ломота, адъективация – ломящая. По такому принципу можно просклонять ряд глаголов данной ЛСГ, что наглядно показано в следующей таблице:

Verb.

Nom.

Adj.

Adverb.

Сверлить

сверло

сверлящая

-

тошнить

тошнота

тошнотворный

тошнотворно

резать

резь

режущая

-

жечь

жжение

Жгучая

жгуче

колоть

колика

Колющая

колко

заложить

заложенность

заложенное

-

щемить

защемление

Щемящая

ущемлено

Некоторые из перечисленных глаголов ощущения боли употребляются в указанных значениях в безличном виде: От усталости у него ломило ноги. От голода у меня тянуло в животе, под ложечкой. От работы сверлило поясницу. Другие из них допускают, как личное, так и безличное употребление: Ноют кости – Ноет в костях. Шумит голова – Шумит в голове.  Глаголы давить, сдавливать, сжимать, стеснять, теснить, стискивать, щемить, тянуть передают ощущение гнетущей тяжести или давящей боли. Они часто употребляются в сочетании с названиями чувств: гнетет тоска, давит злоба, от жалости щемит сердце, душу терзают сомнения и т.д.

В ТЯ указанные ощущения передаются глаголами бухс кардан – стеснять, щемить, угнетать, зер кардан – давить, сжимать, танг шудан – теснить и другими, которые помимо прямого значения нередко употребляются в переносном смысле: дилам танг шуд – потерять терпение; љигарам сўхт – ощущение сильной жажды, дилам реш-реш гашт – было сильно жалко и др.

Таким образом, глаголы ощущения боли и осязания в сопоставляемых языках имеют между собой очень много общего, их основное различие базируется на том, что широкий спектр употребления в РЯ выделяет их на особое, четко дифференцированное место среди других знаменательных частей речи.

В таджикском языке глаголы ощущения боли и осязания позиционируются несколько обособленно в отдельную часть речи только благодаря своим синтаксическим функциям, т.к. морфологический признак неизменяемости при наличии других неизменяемых частей речи не мог оказать на это решающего значения, как, например, в русском языке. Отличие же от служебных частей речи заключается в семантической полного значения глаголов ощущения боли и осязания. Основным признаком глаголов ощущения и осязания сопоставляемых языков является их соотносительность и общность с существительными: халидан- хала (колоть-колика), фишурдан  - фишор (сжимать – сжатие), нолиш кардан – нола (стонать-стон) и др.

  1.  Глаголы ощущения вкуса и  другие ощущения, обозначаемые в РЯ и ТЯ

Глаголы ощущения вкуса составляют основу сложения двух семантических элементов структуры модели: попробовать сладкое, вкушать мед.

Только учет всех противопоставлений внутри многочленной категории позволяет выявить основное значение глаголов вкусового ощущения РЯ и ТЯ, а также ценностные композиционные элементы их структуры, грамматическую форму, семантический признак или совокупность набора семантических признаков элементов структуры и тем самым определить качественное своеобразие каждого из них в сложении понятий вкусового ощущения.

Совпадение лексических значений вкусового ощущения РЯ и ТЯ обычно сопровождается расхождением их лексических фонов, хотя именно они определяют адекватный образ вкусовых ощущений в сопоставляемых языках. Семантизирующий вкусовые ощущения рисунок лексических соединений (управление формами слов, падежные и предложно-падежные сочетания) в РЯ и ТЯ должен быть достаточно четким и проработанным в своих существенных деталях. При этом важно отобрать и заранее ввести связанную с ощущением вкуса тематическую лексику, обеспечив их словосочетаемость. Отсюда лексический фон в конструировании моделей РЯ и ТЯ, семантизирующих вкусовые ощущения, - это совокупность тех сведений, которые относятся к обозначаемому словом понятию и известны носителям языка, которые в конечном итоге, ответственны за правильное употребление слова в данном языке.

В РЯ к глаголам вкусовых ощущений относятся: есть, пить, вкусить, вкушать, предвкушать, отведать, попробовать, испробовать, снять пробу, дегустировать, провести дегустацию.

В РЯ прямое значение слова «вкушать» имеет прямое отношение к вкусовому ощущению и контаминирует общее понятие о конкретном вкусовом ощущении, а переносные значения данного слова с его вариативными единицами обозначают частное значение испытания, переживания и ощущения различных эмоций. Точно такими же широкими функциональными особенностями обладает глагол вкусового ощущения «отведать»: в прямом значении – «попробовать на вкус, съесть», а в переносном значении – «испытать, ощутить»: отведать плетки, отведать лиха. В данную категорию глаголов можно включить и другой глагол вкусовых ощущений – «пробовать» с его вариациями. И только лишь глагол «дегустировать» ограничен конкретными рамками значения, он употребляется только в прямом значении и обладает признаками термина.

В ТЯ микрополе глаголов вкусовых ощущений репрезентуется такими лексическими единицами, как хўрдан, тановул кардан, нўшидан, ошомидан, чашидан, чашида дидан и др. Среди перечисленных глаголов лексема хўрдан может употребляться в различных конструкциях: хўрок хўрдан, шата хўрдан. Глаголы тановул кардан, нўшидан, ошомидан преимущественно используются в прямом назначении, а глагол чашидан отличается более широкой функциональностью.

В таджикско-русском словаре под редакцией М.В.Рахими и Л.В.Успенской (Москва, 1954) глагол вкусового ощущения чашидан имеет два значения:

1.Чашидан – (прямое) – пробовать, отведывать

2.Чашидан – (переносное) – испытывать, изведывать, вкушать.

Например: Вай заҳри ин ғамро чашидааст. Он вкусил яд печали.

Итак, нами установлено, что двуединая вербальная природа конструкций с глаголами вкусовых ощущений в РЯ и ТЯ является концептом, выражающим различные ощущения, которые являются системно связанными между собой и находятся друг с другом в определенных отношениях. Данные глаголы могут трансформироваться в сложные динамичные образования. Как в РЯ, так и в ТЯ они широко применяются и в прямом, и в переносном значениях. В обоих сопоставляемых языках глаголы данного микрополя свободно могут перекочевывать из одной части речи в другую. Например, вкус (сущ.) – вкусный (прилаг.) – вкусно (нареч.) – вкусить (глаг.).  В ТЯ: маза (сущ.) – бомаза, (прилаг.) – мазадор (нареч.) –маза кардан (глаг.).  

Глагол ощущения вкуса «чашидани маза» или «мазачашї кардан» наиболее характерен для разговорного стиля речи, он выражает значение «немного отведать, узнать вкус пищи, уметь различать вкус пищи, есть пищу».

В ТЯ значение ощущения вкуса передается также и с помощью таких глагольных лексем, как лесидан – лизать, облизывать; чап-чап кардан–чмокать, причмокивать. Эти лексемы имеют отрицательную окраску, что вызывает необходимость их правильного употребления в стилистическом плане. Отличия сферы функционирования глаголов данного микрополя заключается в том, что они в РЯ более гибко приспособлены к переходу из одной части речи в другую, а в ТЯ для этой цели используется более широкий арсенал словообразующих средств.

Некоторые другие виды ощущений обозначаются отдельными глаголами и словосочетаниями: звенит в голове (в ушах), кружится голова, голова идет кругом (этот фразеологизм чаще употребляется в переносном, абстрактном  значении), дурманить – вызывать головокружение, опьянение, освежать – вызывать ощущение свежести, бодрости (Я освежился водой) и др.  

В ТЯ к группе глаголов, выражающих другие ощущения, относятся лексемы занг задан (многозначная лексема «занг» также является омонимом: занг задан – звонить/звенеть, занг задан – ржаветь), тоб хўрдан (как отмечалось ранее, глагол «хўрдан» выражает вкусовое ощущение, однако в данной конструкции он применяется в переносном значении), салқин шудан (здесь именным компонентом является прилагательное салқин, а глагол «шудан» является вспомогательным и образует составной глагол ощущения свежести) и др.

В РЯ значение ощупывания выражается с помощью инвариантных глагольных лексем ощупывать, осязать, щупать, прощупывать, прикасаться, притрагиваться и др. Анализ семантических особенностей данной ЛСГ глаголов ощущения РЯ и ТЯ в различных контекстах, объединенных общим функциональным назначением, позволяет заключить, что общий смысловой компонент (осязание) может иметь различный семантический вес и совместно с другими семами конструировать новые производные значения (щупать, ощущать, прощупывать, прикасаться к кому-либо или чему-либо). Сложившиеся новые производные значения входят в новую систему оппозиции (щупать пульс, ощущать температуру, прикасаться к рукам и др.), при этом данные значения приобретают соответствующие семантические признаки.

В ТЯ значение ощупывания выражается с помощью инвариантных глагольных лексем сила кардан, ламс кардан, палмосидан, молиш додан и др. Сила׳ кардан – гладить, поглаживать, ласкать. Составной глагол, состоящий из двух компонентов: именного – сущ.сила – поглаживание + вспомогательного глагола – кардан– делать (намудан–показывать). В таких конструкциях вспомогательные глаголы, как правило, лишены своей исходной семы.

Например: Вай риши худро сила карда, ба гапҳо гўш андохта, хомўш менишаст (III, 23, с.43). - Он сидел молча, поглаживая бороду и прислушиваясь к разговорам.

Навозиш кардан (намудан) – нежить, ласкать, лелеять. Именной компонент данного глагола ощупывания состоит из морфемной части «навоз», которая по сути является повелительной формой глагола «навохтан» - играть во втором лице единственного числа (аорист), к которой присоединяется словообразовательный суффикс –иш, как правило, образующий существительные: дониш, биниш, равиш и т.д. Концепты ощущения ощупыванием в РЯ и ТЯ являются системно связанными и находятся друг с другом в определенных таксономических отношениях, они образуют сложные динамичные семантические конструкции. В РЯ такими конструкциями являются следующие глагольные лексемы: нащупывать, ощупывать, гладить, ласкать, шарить, действовать ощупью, поглаживать, прикасаться поцелуем. В ТЯ – ламс кардан, сила кардан, даст-даст кардан, навозиш кардан, палмосидан. В перечисленных номинациях ощупывания ТЯ являются двухкомпонентными составными вербальными единицами.

Ядром рассмотренного семантического класса является группа глаголов с опорным словом ощущать, а все остальные группы, означающие конкретные ощущения (комфорта-дискомфорта, тепла-холода, положительных – отрицательных чувств и т.д.), по отношению к ней находятся в привативных оппозициях (они связаны друг с другом эквополентными оппозициями по объектным семам). Внутри семантических парадигм с исходными глаголами ощущать – ҳис кардан, эҳсос кардан, болеть – бемор шудан, зудеть – сўхтан, мерзнуть – ях кардан, и другими семантические группы противопоставлены друг другу по семам бытийности/становления (болеть – разбаливаться), каузативности/некаузативности (ощущать – раздражать, мерзнуть – морозить), положительной/отрицательной модальности (цепенеть-отходить, замерзать-отогреваться). Оппозиции по этим семам нерегулярны, они охватывают не все глаголы ощущения. Четких синтаксических признаков у данного класса тоже нет. Можно указать лишь на то, что исходные (семантически непроизводные) глаголы ощущения чаще всего употребляются в безличных конструкциях: Меня знобит. В голове шумит или в личных конструкциях, допускающих безличные трансформации: рука болит – руке больно. Я мерзну – мне холодно и т.д. хотя все они маркированы в содержательном плане синтагматической семой субъектности. Многие из них, кроме этого преимущественно сочетаются с названием частей тела.

В РЯ в отличие от безликих к ним глаголов желания глаголы ощущения не сочетаются с инфинитивом. В сочетании с приставками некоторые из них получают аспектуальные значения начинательности (заныть, заслышать), усилительности (разболеться, расслышать), неопределенной ограничительности (послушать, понюхать), смягчительности и прерывности (побаливать, посматривать), определенной ограничительности (просмотреть, прослушать), исчерпанности (измучаться, иззябнуть) и некоторые другие.

В ТЯ аспектуальные значения глаголов ощущения в большинстве случаях тесно взаимосвязаны с общим контекстом. Как отмечалось ранее, для построения данных значений применяется большой арсенал средств словообразования, среди которых одну из наиболее передовых позиций занимает инфинитивная форма глагола.

Как правило, глаголы ощущения соотносятся с двумя семантическими моделями: «кто-то испытывает какое-либо ощущение» и «кто-то/что-то вызывает у кого-либо то или иное ощущение».  

Выводы по первой главе

Итак, семантический класс глаголов ощущения и осязания по семам, обозначающим средства восприятия, подразделяются на следующие пять ЛСГ:

1.Глаголы с общим значением восприятия

2. Глаголы зрительного восприятия

3. Глаголы слухового восприятия

4. Глаголы обоняния, вкуса

5.Глаголы ощущения и осязания боли, ощупывания

Глаголы первой ЛСГ имплицируют лишь типовую сему орудийности (воспринимать, ощущать или осязать можно любым органом чувств, но только органами чувств), глаголы же остальных ЛСГ или подклассов содержат в своей семантике конкретные орудийные семы: видеть – воспринимать зрением, слышать – воспринимать слухом, обонять – воспринимать обонянием (носом), осязать – воспринимать осязанием, ощущать – различными органами чувств. Поскольку глаголы первого подкласса к оппозициям по конкретным орудийным семам восприятия нейтральны, они могут употребляться вместо глаголов остальных четырех подклассов: воспринимать – қабул кардан, замечать предметы, звуки, запахи, вкус – ашёҳо, садоҳо, бўйҳо ва лаззатроэҳсос намудан. Иногда нейтрализуются также эквивалентные оппозиции по конкретным орудийным семам (например, можно слышать запахи и звуки).

Важным морфологическим признаком является присущее только большой группе глаголов ощущения и осязания РЯ и ТЯ участие словообразовательных аффиксов и вспомогательных глаголов (ТЯ).

Рассмотрение глаголов ощущения и осязания в более определенном смысле должно быть представлено, исследовано как с морфологической точки зрения, так и с точки зрения семантических функций в предложении.

Тесная грамматическая связь указанной ЛСГ с другими частями речи обуславливает различие их лексико-морфологических разрядов: отсубстантивных, отадъективных, отглагольных и др. Наиболее распространенным способом образования глаголов ощущения и осязания от существительных является способ адвербиализации, т.е. морфолого-синтаксический.

В ТЯ четкая классификация глаголов ощущения и осязания, образованных от существительных, выявлена не полностью. Среди них встречаются отдельные лексемы, образованные от существительных или содержащие имя существительное в своем составе.

Вышесказанное подтверждает мысль о том, что в исследуемых языках глаголы ощущения и осязания вполне выделяются как самостоятельная часть речи. Подводимые под эту категорию слова образуются от различных частей речи, вследствие чего они сохраняют следы тех разрядов слов, от которых образованы. Большинство языковедов широко подходят к вопросу об отнесении того или иного слова к определенной части речи, учитывая при этом обобщенное значение, морфологические свойства, характер синтаксического употребления. На основании этого глаголы ощущения и осязания справедливо выделяются в сопоставляемых языках в самостоятельную часть речи.

Теоретическое осмысление и конкретное исследовательское постижение семантических особенностей ЛСГ ощущения и осязания РЯ и ТЯ, рассмотренные в определенных контекстах, объединенных общим функциональным назначением, предоставляет возможность заключить следующее:

  1.  Общий смысловой компонент словарных единиц рассматриваемой ЛСГ может иметь различный семантический вес и совместно с другими семами конструировать новые производные значения (смотреть – рассматривать): слышать - услышать; вкусить- предвкушать, щупать – ощупывать и т.д.
  2.  Производное значение входит в новую систему оппозиции (рассмотреть картину, услышать новость, нащупать пульс), приобретая соответствующие семантические признаки.
  3.  Характер смысловых связей и значений глаголов ощущения и осязания определяется семантическим слиянием двух существенных компонентов смысла (рассмотреть и картину, услышать и новость, щупать и пульс);
  4.  По типу семантических соотношений или значений все анализируемые глаголы РЯ и ТЯ дифференцируются на несколько групп с различной степенью типичности.
  5.  Смысловая структура первого компонента (смотреть, слышать, щупать) в РЯ и ТЯ включает сему конкретного действия, а его вариации, вызванные какими-либо внеязыковыми причинами, получают новые смысловые оттенки на его базе. Этот сдвиг детерминируется способностью некоторых ЛСГ глагольной лексики к трансформациям и перемещениям.  

ГЛАВА II. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ И СТРУКТУРНЫЕ    

               ОСОБЕННОСТИ ГЛАГОЛОВ ОЩУЩЕНИЯ

2.1. Композиционно-стилистическая характеристика глаголов   

ощущения и осязания в сопоставляемых языках

Процесс активного оязыковления различных чувственных ощущений объективно предполагает появление новых понятий и их признаков, которые неизбежно вербализуются, прежде всего на уровне лексемной номинации. Оязыковление подобных биологических сигналов является одним из условий активной семантизации концептов, обеспечивающих полноценную аргументацию суждения о дискурсах и ракурсах вербальных знаков, прогнозирующих действия различных ощущений. Восприятие и дифференциация различных биологических сигналов, определение их функциональных особенностей во многом зависит от адекватности, определения существенных представлений, понятий, концептов ощущений и степени их полноты.

Вербализация и соответствующее определение коннотации биологических сигналов является безусловной прерогативой естественного языка, в частности, и языка описания семантики этих сигналов в РЯ и ТЯ.

Результаты дефилирования ментальных операций, совершаемых человеческим восприятием и сознанием при освоении им как реального, так и виртуального мира биологически обусловленных сигналов, воздействующих на внутреннее состояние организма, определяют особенности функций, принципы семантической композиции и синтаксической дистрибуции глаголов ощущения и осязания сопоставляемых языков, поскольку осмысление и описание их окружений создают объективную реальность в выделении линейных и ассоциативных движений семантики глаголов ощущения РЯ и ТЯ, выявляя особые композиционно – стилистические структуры их отношений в контекстах различных уровней сложности. Устанавливая важнейшие дифференциальные признаки ЛСГ глаголов ощущения, а также  актуализируя не только синтагматические, но и парадигматические особенности их связи, помимо общих языковых норм, регулирующих употребление единиц, выражающих различные уровни ощущений, в РЯ и ТЯ выявляются особые нормы структурирования подобных языковых единиц. Посредством такого анализа возможно определение различных сочетательных возможностей глаголов ощущения, и, в частности, их валентности: семантических, синтаксических, прагматических и синтагматических, а также функциональных потенций, изучение которых входит в круг фундаментальных проблем сопоставительного языкознания. Это стало результатом взаимодействия и характерных значений грамматической формы глаголов ощущения и контекста. Эти взаимодействия предполагают одновременное моделирование множества отношений, семантических рядов, не сводимых к линейно-упорядоченным. В результате взаимодействия элементов различных уровней с глаголами ощущения и элементов его дистрибуции (окружения) на различных участках текста аккумулируются те или иные классы значений и создается как бы объективная реальность для концептуального функционирования этих значений.

Композиционно-стилистический анализ особенностей и функциональная концептуализация глаголов ощущения РЯ и ТЯ показывает упорядоченный уровень процесса образования языковых единиц, оформленных различными типами лексических, грамматических и функционально-семантических средств. Они способны в совокупности передавать конкретным образом организованную и вербально выраженную в РЯ и ТЯ информацию о биологических ощущениях и их вербализации. Композиционно-стилистический анализ  глаголов ощущения учитывает взаимодействие общего и конкретного в значении глаголов ощущения РЯ и ТЯ при определении их структуры и определяет реальный удельный вес общего значения и конкретного созначения в конфигурации смысловой связи между их составляющими.

Вербальная устная природа глаголов ощущения РЯ и ТЯ представляет собой упорядоченный лингвистический уровень языковых единиц, оформленных различными типами лексических, грамматических и функционально-семантических средств связи, способных в совокупности передавать определенным образом организованную и вербально выраженную информацию о биологических ощущениях.

Лексические номинанты ощущений, в которых закодировано биологическое восприятие, дефинируются в РЯ и ТЯ такими композиционными лексикографическими способами, как относительный, отсылочный и комбинированный. Например, приведем такую схему для глаголов зрительного ощущения:

ГЗО

Знач. – направлять взгляд, чтобы увидеть, глядеть

РЯ - смотреть, видеть, глядеть

ТЯ- дидан, нигоҳ кардан, назар андохтан

Как видно из схемы, определение номинантов ощущений в РЯ и ТЯ может иметь различную степень точности их содержания, при этом демонстрируется почти весь возможный спектр их функционально-семантического окружения:

ТЯ: Дар овози Артур оҳанги хастагї дида мешуд ва Монтанелли инро дарҳол ҳис кард [II, 77, 6].

РЯ: В голосе Артура были заметны нотки грусти и Монтанелли сразу это почувствовал. [II, 78, 5].

ТЯ: Анатол ба франсузхонум хеле базавқ љавоб медод ва табассумкунон, ба вай нигоҳ карда, дар бораи ватанаш ҳарф мезад. [II, 86, 285].

РЯ: Анатоль весьма охотно отвечал француженке и, улыбаясь, глядя на неё, говорил с ней про её отечество.[II, 85, 285].

Принцип функционального подхода к отдельным лексическим категориям наиболее обозримо и наглядно предстает в описании в функционально-семантических полей, соотносящихся с различными элементарными значениями. Описание функционально-семантических полей с акциональным ядром – глаголом ощущения, по существу смыкается либо с логико-грамматическим, либо с формально-структурным, либо с чисто понятийным, либо с тематическим полями.

Следовательно, глаголы ощущения РЯ и ТЯ создают в предложении ряд определенных открытых позиций, которые требуют обязательной вербализации и заполнения этих позиций в соответствии с логикой предикатов. Рассматриваемая нами композиционно-стилистическая классификация глаголов ощущения РЯ и ТЯ является одновременно и классификацией их функциональной концептуализации, позволяющей уловить  отчетливую тенденцию в выборе средств их выражения.

В ходе интерпретационного исследования глаголов ощущения установлены как их языковые особенности и некоторая общность, так и принципиальное отличие их структур, оценочно рефлектирующих эти ощущения.

Учитывая специфику формирования композиционно-стилистических структур вышеперечисленных номинаций ощущений в РЯ и ТЯ, можно сделать следующие выводы:

  1.  Глаголы ощущения корреспондируют со многими лексическими элементами структуры предложения.
  2.  Глаголы ощущения представляют собой семантические лексические единицы, располагающие указанными выше значениями.
  3.  Глаголы ощущения структурно представляют собой мозаичную вербальную картину, элементы которой иногда переходят друг в друга, поскольку и обозначающие их вербальные знаки в высшей мере подвижны и склонны к переходам.

Следовательно, глаголы ощущения, как было указано выше, представляют собой означенные языковыми средствами структуры, формы, означивания которых обязательно вербальны, поскольку семантический фактор является одним из условий оформления любого концепта, в том числе и языкового суждения об ощущениях. Благодаря своему знаковому оформлению, концепты, означающие различные уровни биологических воздействий на поздние ощущения, складываются и впервые обретают свою полную определенность, и поэтому выбор вербального знака убедительно свидетельствует о существовании определенной композиционно-стилистической и функциональной особенности в системе употребления глаголов ощущения РЯ и ТЯ.

Особенности значений глагольных лексем, специфика представления их структурных компонентов, вариации семантических отношений и оппозиции между лексемами и семантическими синтагмами, определяющими иерархию и систему функционального вращения глагольной лексики в контексте, составляют основу ее парадигматических и синтагматических связей. Одновременное моделирование множества отношений, функционально-концептуальных рядов, не сводимых лишь к линейно-упорядоченным, и создает семантическую оппозицию в РЯ и ТЯ. Учет всех этих взаимозависимостей является логическим основанием данной оппозиции, отражая, таким образом, деривационные отношения между значениями в структуре.

Одной из объективных процедур в определении функциональных и смысловых значений глаголов ощущения в РЯ и ТЯ является изучение их контекстных позиций, поскольку именно в таких обобщенных объективациях заложены определенные потенциальные возможности для развития сферы лексического значения не какого-то одного релевантного признака объекта, а целого ряда различительных его особенностей, определяющих особые признаки глагольной лексемы со значением ощущения. Этот комплекс смысловых элементов может представлять собой как более простое, так и более сложное семантическое строение, что зависит от различного характера соотношения словесного знака с денотативной, предметной сферой.

Анализ микро- и макроконтекстных синтагматических связей дает возможность выделить смысловые элементы, конкретизирующие функциональные особенности глаголов ощущения в контекстах РЯ и ТЯ. Именно с этой точки зрения должны быть проанализированы контекстные позиции глаголов ощущения РЯ и ТЯ, так как подобный анализ выявляет как смысловую значимость глагольной лексемы со значением ощущения в макроконтексте, так и смысловые отношения, исходящие от глагольных форм. В макроконтексте это позволяет, во-первых, установить семантический потенциал глаголов ощущения в определенных позициях, во-вторых, обнаружить как устойчивые, так и неустойчивые смысловые форманты в цепи композиционно-стилистических лексических компонентов, в третьих, достаточно четко восстановить семантические контуры глаголов ощущения конкретных классов в ряду других и выявить характер парадигматических и синтагматических связей и форм их соотношений, поскольку лексическим значениям глаголов ощущения заданы наиболее существенные условия их сочетаемости с другими элементами контекста. Сочетательные парадигматические и синтагматические потенции глаголов ощущения РЯ и ТЯ с определенными партнерами в определенном окружении не случайны и не полностью произвольны. Они подчиняются определенным закономерностям. Парадигматические и синтагматические свойства глаголов ощущения РЯ и ТЯ не существуют независимо друг от друга, а диалектически взаимосвязаны и взаимообусловлены, так как лексическим значением глаголов ощущения РЯ и ТЯ одновременно определены условия для появления в широком или узком контексте необходимых и возможных партнеров для сочетаемости данного класса глаголов. И, наоборот, появление глаголов ощущения в различных лексических окружениях, создающие их различные парадигматические и синтагматические связи, может сигнализировать о различиях в их функции и значении:

        почувствовать запах – бўйро фаҳмидан,

расслышать эхо – акси садоро шунидан

   наслышаться пения – сурудхониро ба серї шунидан

                         услышать трель – чаҳ-чаҳро шунидан

Отсюда, основные закономерности сочетания одной единицы глагола ощущения с другой объединяются понятием валентности в самом общем смысле.

Почувствовать запах ранних цветов  – бўйи гулҳои аввалро фаҳмидан

Расслышать эхо далеких раскатов грома – акси садои раъди дурро шунидан

Наслышаться пения птиц в лесу – сурудхонии парандагонро дар беша ба серї шунидан

Услышать трель соловья – чаҳ-чаҳи булбулро шунидан

Как видно из приведенных примеров, при решении синтагматических отношений на долю валентности выпадает решающая роль. В этом смысле, рассматривая отношение одного знака к другим, можно различать «валентность» на парадигматическом уровне «значимость». В дифференциальное значение РЯ и ТЯ входит особое, специфическое лексико-семантическое значение глаголов ощущения и осязания, которое должно определяться путем функционального компонентного анализа. Следовательно, валентность глаголов ощущения и осязания РЯ и ТЯ, в своей основе ведущая к формированию парадигматических и синтагматических связей и отношений, означает способность слова реализовываться определенным образом в предложении и вступать в определенные комбинации с другими словами, что в самом общем смысле обуславливает следующее:

  1.  Необходимое или возможное функционально-контекстуальное окружение глагола ощущения;
  2.  Контекстуальные связи глаголов ощущения;
  3.  Контекстуальные связи между глаголами ощущения и различными частями предложения на семантическом и синтаксическом уровнях;
  4.  Контекстуальную сочетаемость глаголов ощущения как семантических и синтаксических партнеров в контексте.

Он потупил глаза, задрожал и правой рукой схватился за полу шляпы. [II,78,6].

Ў чашми худро ба замин дўхта, ларзида бо дасти росташ як лаби кулоҳашро сахт гирифт. [II, 77, 7].

Артур был так счастлив, что смотреть на него в этот момент было истинным удовольствием.[II, 78, 12].

Артур чунон шод буд, ки дар ин ҳангом ба ў нигоҳ кардан бисёр гуворо буд. [II, 77, 14].

- Фу, козье молоко неприятно запахом и противно на вкус! Но я сейчас так голоден… Аннет, хочешь попробовать?[II, 78, 15].

-Ҳув, шири буз бисёр ногувор ва бадбўй аст! Вале ҳозир ман боз гушна шудам… Аннет, чашида мебинї?[II, 77, 17].

Характеризуя сочетательную потенцию глаголов ощущения РЯ и ТЯ как их особое свойство, и при этом, различая их способность присоединяться к доминирующему слову контекста или способность дополняться другими словами, на основе этих уточнений можно обнаружить трехступенчатую модель на логической, семантической и синтаксической связи, основанной на сочетании аргументов с предикатами. Аргументы к определенным предикатам представляются соответствующими переменными компонентами, принадлежащими к определенным семантическим классам. Эти компоненты составляют основу семантической сочетаемости, а аргументы, определенным образом представленные морфолого-синтаксическими структурами, репрезентируют синтаксическую сочетаемость. Инвариантные свойства глаголов ощущения и осязания РЯ и ТЯ в различных планах дифференцируют предполагаемые логические, семантические и синтаксические отношения между элементами контекста и представляют собой одновременно основу мотивации языковых структур, выражающих вербально означенные конкретные биологические ощущения и логические суждения об их воздействии на организм, представляя собой связующее звено между явлениями действительности и семантико-синтаксической структурой единиц языка.

Большинство глаголов ощущения РЯ и ТЯ, дефинируемых релятивным способом, имеет в своей содержательной структуре также уточняющие семантические параметры, необходимые для целесообразного композиционно-стилистического функционирования данных моделей в конкретных функционально-семантических полях.

Как показывают результаты наблюдений, относительно продуктивным типом функционального дефинирования глаголов ощущения и осязания являются комбинированные приёмы определения их особенностей, которые, на наш взгляд, можно считать наиболее оптимальными, так как при подобном описании  композиционно-стилистических особенностей функционирования глаголов ощущения, кодирующих различные биологические ощущения, выявляются преимущества релятивных отношений. Комбинированное композиционно-стилистическое определение особенностей позволяет более полно и точно передать семантические и функциональные параметры глаголов ощущения в функциональных дискурсах. С помощью комбинированного определения удается более правильно провести демаркационную линию между толкуемыми словами, которые нередко бывают семантически максимально близки друг к другу. Отсюда следует вывод о необходимости более частого применения в языковой характеристике глаголов ощущения РЯ и ТЯ композиционно-стилистического анализа их структуры, что позволяет достичь высокой степени точности семантической репрезентации анализируемых ощущений в их функционально-семантическом поле обитания.

Для лексикографической практики важным является определение самой системы семантических параметров глаголов ощущения, правильное использование которых сможет упорядочить, систематизировать, и, следовательно, повысить качество смысловой репрезентации номинации ощущений [I, 27, 183].

Глаголы ощущений и осязаний РЯ и ТЯ в силу специфики выполняемых ими функций в предложении имеют более развернутые словарные дефиниции (толкования). Семантические параметры глаголов ощущений и осязаний – зрительного, слухового, обоняния, ощупывания – естественно, окажутся различными по своим лексикографическим особенностям. Совершенно очевидно, что такие параметры интерпретации исследуемых слов, как «характер протекания ощущения», «градация переживания ощущений» окажутся более востребованными, чем, к примеру, семантические параметры «последствия переживания ощущений», «осознанность/контролируемость или неконтролируемость ощущений». Выбор семантических параметров для функционирования каждого класса глаголов ощущения в том или ином контексте информации зависит от самой онтологической знаковой направленности дефинируемого мира ощущений.

Как контекст, так и каждая словарная единица глаголов ощущения РЯ и ТЯ имеет свою специфическую композиционно-стилистическую особенность или структуру, которая определяет функционально-семантическое поле обитания глагола ощущения конкретного семантического класса в глобальном тексте. Помимо определения, содержащего признаки того или иного понятия, и, следовательно, указывающего на границы его функционирования в концептосфере языка, она (специфика) содержит иллюстративную дефинитивную картину языкового представления различных классов глаголов ощущения, которая в толковых филологических словарях выполняет функцию описания дефинируемого (толкуемого) объекта как языковой единицы. По нашему мнению, именно языковые иллюстрации употребления глаголов ощущения РЯ и ТЯ являются действительно, с лингвистической точки зрения, наиболее релевантными для познания их языковой природы, поскольку их анализ, основанный на представлении системы употребления каждого класса глаголов ощущения, может выявить особенности языкового осмысления их композиционно-стилистических и функциональных особенностей в разных этнических сообществах, интерпретация которых в лексикографической практике может позволить обнаружить само сопряжение элементов понятия, под которым мыслятся глаголы ощущения РЯ и ТЯ.

Лингвистический анализ словарных комплексов, фиксирующих различные концепты ощущений, проведенный нами на основе приёмов интерпретации и компонентного подсчета элементов структуры, позволил представить специфику глаголов ощущения РЯ и ТЯ, определяя их композиционно-стилистические и элементарные функциональные параметры. Анализ данных типов концептов ощущений показывает, что глаголы ощущения РЯ и ТЯ содержательно отличаются по степени своего абстрагирования, что выдвигает необходимость установления сложности их структурного формирования, трансформации форм в контекстных условиях различных уровней, и в целом их функционирования в этически обусловленном языковом сознании.

Анализ сложной семантической структуры глаголов ощущения РЯ и ТЯ в сопоставлении до сих пор не завершен, хотя, как показывает анализ теоретической литературы, обозначенная проблема в последнее время все более интенсивно и результативно начинает обсуждаться лингвистами. В связи с этим более чем убедительной можно признать основывающуюся на экспериментальных данных интерпретацию композиционно-стилистических и  функциональных особенностей глаголов ощущения РЯ и ТЯ как способа раскодирования символического знака, способного анализировать трудно вербализуемые естественным языком биологически закодированные интенции глаголов ощущения, адекватное оязыковление которых осложнено либо самой их природой, либо их диффузным характером.

2.2.Языковая характеристика глаголов ощущения в РЯ и ТЯ

Выявление закономерностей функционирования глаголов ощущения РЯ и ТЯ, как и всей их системы, требует синтеза различных сторон и уровней структуры, прежде всего их лексического и грамматического.

Связь грамматики с лексикой подчеркивали многие лингвисты. В.В. Виноградов отмечал, что «изучение грамматического строя без учета его лексической стороны, без учета взаимодействия лексических и грамматических значений невозможно» [I, 31,12].

Описание языковых явлений в функционально-практическом плане может быть связано с выявлением типологических черт системы изучаемых (РЯ и ТЯ) объектов, как в области лексики, так и в области грамматики, поскольку именно эти наиболее характерные способы языкового представления особенностей определяет субуровень единиц и категорий ощущений, обусловленных системой конкретного языка.

Принцип функционального подхода к отдельным лексическим категориям наиболее обозримо и наглядно предстает в описании их действий в функционально-семантических полях, соотносящихся с различными элементарными значениями. Однако описание функционально-семантических полей с акциональным (предикативным) ядром – глаголом ощущения, по существу смыкается либо с логико-грамматическим (субъектно-объектные отношения), либо с формально-структурным (предикативная основа и ее распространители), либо с чисто понятийным (наличие ощущений, состояние, вызываемое ими), либо с тематическим (выражение ощущений, процесса наблюдения за ними, установление причин их возникновения или воздействия) полями.

Языковая характеристика глаголов ощущения раскрывает специфику пользования знаковыми системами, обеспечивающими как сам процесс познания природы ощущения, так и непременную семантическую фиксацию его результатов. Это связано с тем, что «чтобы частное свойство могло стать отдельным предметом мысли, необходим знак, который бы зафиксировал результат абстрагирующего усилия, материализовал бы его и обеспечил удобной нишей» [I, 33,68].

В самом общем виде словесный знак, конструирующий в РЯ и ТЯ структуру глагола ощущения, можно определить как носитель информации, в целом – смысла (смотреть вдаль – ба дурї нигоҳ кардан, видеть воочию – бо чашми сар дидан, глядеть в будущее – ба оянда назар андохтан), а средства и способы построения в языковой системе подобных конструкций, языковым механизмом вербализации ощущений в РЯ и ТЯ. Данным знакам в связи с этим присуща степень коммуникативности, информативности и экспрессивной функции, выступающие в комплексе в реальном общении. Актуализация этих функций в РЯ и ТЯ зависит от типа коммуникации, ее дискурса, функционального стиля, речевого жанра и знаковой вербальной реакции на ощущения, что подтверждает факт их обусловленности, в первую очередь, определенными ограничениями, т.е. функциональной концептуализацией. Отсюда в РЯ и ТЯ «знак служит не только цели сообщения готового мысленного содержания, но является инструментом, благодаря которому само это содержание складывается и впервые приобретает полную определенность» [I, 36].

Расширение параметра композиционно-стилистического инструментария глаголов ощущения (наряду с традиционной внешней лингвистической реконструкцией в РЯ и ТЯ осуществляет внутреннюю семантическую реконструкцию, в частности, создает семантический вариант структуры), устанавливая при этом принципиально новые версии верификации толкования логических ощущений.

Глаголы ощущения обозначают отражение в сознании биологически обусловленных сигналов о внутреннем состоянии организма. Семантически они подразделяются на целый ряд групп и подгрупп.

По наиболее общему значению «испытывать какое-либо ощущение (вызываемое как внешними, так и внутренними стимулами)» объединяются глаголы ощущать/ҳис (эҳсос) кардан, испытывать (чувствовать) ощущение/ҳиссиёт (эҳсосот)-ро аз сар гузарондан и их синонимы предчувствовать / пешакї (қаблан) эҳсос намудан– «чувствовать заранее, воображая что-либо предстоящее» и предвкушать – «предчувствовать что-либо приятное» (последний глагол в ТЯ передается при помощи словосочетания «эҳсоси пешакии гуворо» и вербализуется при помощи вспомогательного глагола кардан.

В функции прямых дополнений в этих глаголах обычно выступают названия ощущений или объектов ощущения:

Я чувствую холод. – Ман хунукиро эҳсос мекунам.

Я ощущаю боль. – Ман дардро ҳис мекунам.

Употребление данной категории глаголов ощущения вполне возможно с участием страдательного залога:

Всеми ощущался резкий запах – Аз ҷониби ҳама бӯйи ғализе эҳсос мегардид.

При длительном переходе чувствовался недостаток в пище. – Ҳангоми сафари дарозмуддат норасоии озуқаворї ҳис карда мешуд.

Каузативное значение «вызывать какое-либо ощущение у кого-либо» в РЯ имеют глаголы раздражать, дразнить, беспокоить:

Крапива раздражала кожу. Рана беспокоила его.

В ТЯ глаголы ощущения также обладают каузативным (переносным) значением. В данную группу входят глаголы ғам додан, ташвиш додан, фиреб додан:

Љароҳат ўро ғам медод. –Бахшиш, ки ташвиш додам.

В РЯ не наблюдаются глаголы со значением становления ощущений, это значение передается только описательно: становиться чувствительным к чему-либо. Зато весьма богатой лексической группой представлено значение «на время терять чувствительность и вследствие этого становиться неподвижным, неспособным к нормальной жизнедеятельности». К данной ЛСГ принадлежат следующие глаголы: онемевать (неметь), оцепенеть, окостенеть, замереть, затекать, застывать, цепенеть и т.д. В основном, перечисленные глаголы употребляются в сочетании с названиями частей тела, особенно с названиями конечностей:

немеют руки и ноги; деревенеют пальцы, костенеют конечности, коченеет кончик носа, замирает сердце, мертвеют мышцы, затекают ноги, застывает кровь в жилах, леденеть от страха, отнимается язык и др.

Такие же речевые обороты характерны для ТЯ, при этом здесь также используются названия различных частей тела и глаголы со значениями прекращения, прерывания функций органов, как в прямом, так и в переносном значениях:

Дасту пояш шах/суст/холї шуд. Ангуштонаш чун панљшоха гаштанд. Дилам ба як порча санг мубаддал гашт. Дилам кафид/дарид. Забонам лол гашт.Ў аз шодї як курта гўшт гирифт. Вай аз дард ба худ мепечид.

Как видно из приведенных примеров, в ТЯ используется более широкий арсенал средств для обозначения ощущений и в этот арсенал не всегда входят глаголы, связанные с названиями конечностей человека. Большая роль в выражении чувств, эмоций и ощущений принадлежит лексемам «сар» и «дил», и с ними связаны довольно разнообразные речевые обороты и идиомы. Зачастую синтаксическую функцию сказуемого в предложении выполняет ряд частей речи, которые фиксируются в функции сказуемого при помощи вспомогательных глаголов широкого спектра применения. В обоих языках допускается широкое применение одушевленных существительных в позиции субъекта:

Девочка обомлела от страха. Все замерли от ужаса.

В таких конструкциях глаголы ощущения могут получать переносные значения: обездвижить, столбенеть

Антонимичное значение имеют глаголы отходить – ба худ омадан и отлегать – ба љой ғалтидан:

Постепенно она отошла от боли. – Оҳиста-оҳиста вай ба худ омад.

Отлегло от сердца. – Дилам ба љояш ғалтид.

В РЯ значительно меньшую группу составляют каузативные глаголы с тем же ядерным значением: оцепенеть, деревенеть, холодить, леденить и др.

Остальные глаголы со значениями ощущения имеют более корректную семантику, т.е. обозначают ощущения боли, тепла, холода.

Как вытекает из всего изложенного, привлечение новых лингвистических приёмов для исследования инструментария композиционно-стилистических параметров ощущения, их уровней (лексико-семантического, морфологического и синтаксического) в РЯ и ТЯ обязательно приводит к открытию новых закономерностей и горизонтов обитания глаголов ощущения, т.е. устанавливается через посредничество процедур и дистрибуционного анализа их функционального окружения, в котором мог бы функционировать тот или иной семантический класс глаголов ощущения РЯ и ТЯ. Этот факт вполне закономерен, так как способы, средства и характер формирования той или иной концептосферы ощущения РЯ и ТЯ могут обнаружить как универсальные, так и специфические особенности, поскольку не всегда идентичные способы семантического развития структуры глаголов ощущения как внутри одного языка, так, тем более, разных языков связаны, во-первых, со специфическими свойствами строя самих языков (в нашем случае РЯ и ТЯ) и, во-вторых, целым рядом экстралингвистических факторов. Мы придерживаемся концептуального положения, согласно которому слова, обозначающие чувственную сферу человеческого бытия, первоначально однозначно номинировали факты, явления, предметы, реально существующие в жизни, в природе. Однако принципиально важно при этом учитывать то, что современные номинации ощущений в архаичной языковой картине не были четко дифференцированы.

2.3.Функциональное назначение глаголов ощущения в РЯ и ТЯ

Семантическое своеобразие глагольной лексики и принципы ее классификации в РЯ и ТЯ отличаются исключительной сложностью, связанной с разнообразием их грамматических категорий и форм, богатством парадигматических и синтагматических отношений. Лексические компоненты в глагольных значениях тесно переплетены и постоянно взаимодействуют с грамматическими и лексико-грамматическими компонентами.

Особенности значений глагольных лексем, специфика представления их структурных компонентов, вариации семантических отношений и оппозиций между лексемами и семантическими синтагмами, определяющими иерархию и систему функционального вращения глагольной лексики в контексте, составляют основу парадигматических и синтагматических связей. Одновременное моделирование множества отношений, функционально-концептуальных рядов не сводится в контексте только к линейно-упорядоченным и создает семантическую оппозицию лексем в РЯ и ТЯ. Учет всех этих взаимосвязей является логическим основанием для данной оппозиции, отражая, таким образом, деривационные отношения между значениями в структуре.

Весьма важной особенностью глагола является то, что он занимает центральное положение в структуре предложения РЯ и ТЯ. Поэтому важным фактором, обуславливающим доминантное функционирование глагольных форм, может быть влияние контекста, поскольку в результате взаимодействия элементов различных уровней в определенных параметрах текста аккумулируются те или иные значения глагольных единиц. При этом общее значение контекста подчиняет себе значение их грамматических форм и создается как бы объективная реальность для репрезентации композиционной, стилистической и функциональной нагрузки глагольной лексемы. Это реальность, определяющая глубину, временную ёмкость, парадигматическое и синтагматическое разнообразие функциональных концептуальных связей глагольных лексем, что подтверждает факт их наибольшей конструктивности по сравнению со всеми другими категориями частей речи.

Глаголы ощущения, как в русском, так и в таджикском языке, восходят к разным частям речи и представляют разнородную группу слов с различными лексико-семантическими оттенками и грамматическими функциями. Например: Олим айнакашро аз чашмаш гирифта љавоб дод. Дигарон ба љавоби суханони ў овозе набароварда гўш мекарданд. – Олим, сняв очки, ответил. Другие в ответ молча слушали его.

Соотносительность глаголов ощущения и осязания с другими частями речи указывает на их происхождение и способ образования.

С морфологической точки зрения глаголы ощущения в таджикском языке  можно разделить на первичные и вторичные. В первичных глаголах не имеется словообразовательных элементов (бин, шунав, чаш, бўй). Среди вторичных глаголов ощущения часть образована при помощи суффиксов: дидан, шунидан, бўйидан, навозиш кардан; другие образованы от существительных с префиксами (мебинад, бишнав, нагўй, мабўй); третьи – путём словосложения (гуфтушунид кардан, мазачашак намудан); и др. Основным источником пополнения глаголов ощущения и осязания был и остаётся словарный фонд таджикского языка, где  на базе именных частей речи и глагольных основ образуются (вербализуются) новые глаголы: поймол гардидан (быть униженным), пуштгирї кардан (заступаться), бедарак шудан (пропадать, не давать о себе знать), ноумед шудан (терять надежду), тароват доштан (быть свежим), дилкаш будан (быть желанным) и др. Из других языков глаголы ощущения и осязания не заимствуются, хотя в таджикском языке они часто имеют арабское происхождение ламс кардан, шамидан, эҳсос намудан и др.

Глаголы ощущения классифицируются по форме  словообразования,  в зависимости от этого они делятся на простые, производные, сложные и составные.

Вслед за М.А. Кумаховым мы считаем конверсию одним из способов словообразования, при котором из одной части речи образуется другая без изменения исходной формы слова. «Мнение о том, что рассматриваемое явление представляет собой употребление одного и того же слова в функциях разных частей, не выдерживает критики, - пишет М.А. Кумахов. – Во-первых, это мнение основано на смешении понятий и редко дифференцируется в лингвистической литературе. Во-вторых, - и это главное, - такая точка зрения неизбежно ведет к отрицанию словообразующей роли конверсии. А если отрицать словообразующую роль конверсии, то придется признать возможность отнесения одного и того же слова (не основы!) одновременно к двум частям речи. [63, 89].

Подтверждая и отстаивая эту мысль, А.А.Шахов правомерно, по нашему мнению, считает, что при отнесении вообще слова к двум (или трем) частям речи одновременно, основным является не этимологический подход, а его новые смысловые связи, приобретенные данным словом, которые в конечном счете формируют и его морфологическое строение. Мы считаем, что нельзя исходить только из чисто формальной стороны в данном вопросе. При отнесении того или иного слова к определенной части речи, непременно, «должна учитываться вся совокупность характерных для него как для единицы языка черт, в первую очередь его обобщенное значение, морфологические свойства и характер синтаксического употребления. Только такой целостный анализ семантики, системы морфологических норм и характера синтаксических функций в предложении гарантирует, с одной стороны, выделение действительно существующих структурно-семантических разрядов слов и, с другой стороны, правильное отнесение того или иного слова к определенной части речи»:

  1.  Дар њар љое ки Том ва Гек пайдо мешуданд, ба онњо парасторї менамуданд, аз онњо мафтун мешуданд, чашмњояшонро аз косохонааш бароварда, ба онњо нигоњ мекарданд, гўё ки онњо мўъљиза буданд ( 86; 295).

Где бы ни появлялись Том с Геком, о них заботились, ими восхищались, смотрели на них выпученными глазами, будто видели чудо (87; 247).

  1.  Раза два Степан говорил ему: - Ты бы поел… (Горький, Мать, с. 227).

Як-ду бор Степан ба вай гуфт: - Ба дастархон нигоҳ кунїї (Горкий. Модар. С. 314).

В изучении функционального назначения глаголов ощущения и глагольных лексем, как целой системы, необходимо основываться на взаимоотношении языковых единиц, потому что «… в данном состоянии языка всё покоится на отношениях» [III, 1,155].

Взаимодействие функционирования языковых единиц основывается на двух отношениях: парадигматическом и синтагматическом.

Понятие о парадигматике – различии форм одного и того же слова (ассоциативные отношения) и синтагматике – объединении форм слова (логические отношения) вошло в науку с публикацией «Курса общей лингвистики» Ф. де Соссюра (1916г.). Учёный вместо термина парадигматическое отношение применяет термин ассоциативное отношение: по его мнению, ассоциация и парадигматика являются терминами, имеющими дублетный характер. Обратную замену данного термина предложил  датский ученый Л. Ельмслев.

Парадигматика и синтагматика – это две формы, определяющие функциональное назначение единиц структуры языка. Синтагматические отношения относятся к языковым единицам, находящимся рядом, в одном семантическом поле. Однако это не является основанием для того, чтобы относить парадигматику к языку, а синтагматику – к речи: и парадигматика, и синтагматика одновременно существуют в системе языка поскольку «… оба эти вида отношений присущи всем элементам языка и, следовательно, характеризуют язык в целом. Правда, эти два вида отношений – вне функционирования характеризуются, прежде всего… парадигматическими отношениями между элементами. При таком взгляде на язык синтагматические отношения выступают в качестве нереализованной способности элементов сочетаться между собой в линейных последовательностях. Язык, как функционирующее средство в форме речи, приводит присущую элементам способность к линейной сочетаемости и к актуальным синтагматическим отношениям. При этом элементы языка несут в себе потенциальную способность образовывать классы или парадигмы» [I, 61, 68-69].

Благодаря взаимоотношениям парадигматики и синтагматики глагольные единицы РЯ и ТЯ имеют возможность выражать какие-либо значения, сочетаясь в различных параметрах контекста. Эта особенность  парадигматики и синтагматики отмечается в работе М.Я.Блоха, который подчёркивает, что «… те и другие отношения существуют в языковой системе, и именно их взаимодействие составляет основу выражения любых значений, передаваемых языковыми средствами. Это становится ясным, если принять во внимание, что выражение любого значения требует сосуществования в некоторой языковой единице языка. По крайней мере, необходимо сосуществование двух элементов смысла (или функции): одного общего, объединяющего функциональный ряд, частью которого является рассматриваемая единица, и одного дифференциального, выявляющего собственный, неповторимый характер данной единицы в составе ряда»[I, 9, 32].

Отсюда, описание глаголов ощущения РЯ и ТЯ на функциональной основе требует обобщения значительного конкретного исследовательского материала, анализа грамматической семантики в её взаимодействии, прежде всего с лексической семантикой, анализа связи и взаимодействия морфологических категорий с синтаксическими. Взяв за основу парадигматических и синтагматических отношений глаголов ощущения РЯ и ТЯ характер их окружения, возможно, произвести их комплексную интерпретацию, устанавливая для каждого класса две основные характеристики: синтаксическую – типичную для данных глаголов и семантическую – типовое значение, свойственное данным глаголам.

Одной из объективных процедур в определении функциональных и смысловых значений глаголов ощущения РЯ и ТЯ является изучение их контекстных позиций, поскольку именно в таких обобщенных объективациях заложены определенные потенциальные возможности для развития сферы лексического значения. Данное значение может принадлежать не к какому-то одному релевантному признаку объекта (глагола ощущения), а целому ряду его различительных особенностей, определяющих специфические признаки глагольной лексемы со значением ощущения. Этот комплекс смысловых элементов может представлять собой как более простое, так и более сложное семантическое строение, что зависит от различного характера соотношения словесного знака (глагола ощущения) с денотативной, предметной сферой контекста.

Для исследования вопроса о функциональном назначении глаголов ощущения и парадигматических и синтагматических отношений в той или иной их ЛСГ в рамках сопоставляемых языков важным является как изучение смысловых элементов в структуре каждого члена группы, так и анализ этой структуры на основе изучения смысловых соотношений между её контактирующими членами.

Сочетательные парадигматические и синтагматические потенции глаголов ощущения РЯ и ТЯ с определенными партнерами в определенном окружении не случайны и не полностью произвольны: они подчиняются особым закономерностям. Парадигматические и синтагматические свойства глаголов ощущения РЯ и ТЯ не существуют независимо друг от друга, они диалектически взаимосвязаны и взаимообусловлены, так как лексическим значением глагола ощущения в РЯ и ТЯ одновременно определены  условия для появления в широком или узком контексте необходимых и возможных партнеров для сочетаемости данного класса глаголов ощущения. И наоборот, появление глаголов ощущения в различных лексических окружениях, создающие различные их парадигматические и синтагматические связи, может служить сигналом для различия в их функции и значении:

РЯ

ТЯ

почуять запах (глагол обоняния)

Бўй ҳис кардан (глагол обоняния)

Расслышать эхо (гл.слух. ощущения)

Акси садоро гўш кардан (ГСО)

Услышать трель (гл.слух. ощущения)

Чаҳ-чаҳро шунидан (ГСО)

Отсюда, основные закономерности сочетания одной единицы глагола ощущения с другой объединяются понятием валентности в самом общем смысле:

Заслышать голос и запах ранних цветов.- Бўй ва садои гулҳои баҳорироҳис кардан.

Расслышать эхо далёких раскатов грома.– Акси садои дури барқро гўш кардан.

Наслышаться пения птиц в лесу. – Суруди парандагонро дар беша ба серї шунидан.

Услышать трель соловья. – Чаҳ-чаҳи булбулро шунидан.

Как можно увидеть из приведенных примеров, на долю валентности выпадает решающая роль при рассмотрении синтагматических отношений. В этом смысле, рассматривая отношение одного знака к другим, можно различать на синтагматическом уровне «валентность» (синтаксическое значение), а на парадигматическом уровне (дифференциальное значение) – «значимость». В дифференциальное значение глаголов ощущения РЯ и ТЯ входит особое, специфическое лексико-семантическое значение глагола ощущения, которое должно определяться путем функционального компонентного анализа. Следовательно, валентность глаголов ощущения РЯ и ТЯ, в своей основе ведущая к формированию парадигматических и синтагматических отношений и связей, означает «способность слова определенным образом реализоваться в предложении и вступать в определенные комбинации с другими словами» (Кацнельсон С.Д.), которая в самом общем смысле обуславливает:

а) необходимое или возможное функционально-контекстуальное окружение глагола ощущения;

б) контекстуальные связи глаголов ощущения;

в) контекстуальные отношения между глаголами ощущения и различными частями предложения на семантическом и синтаксическом уровнях;

г) контекстуальную сочетаемость глаголов как семантических или синтаксических партнёров в контексте.

Характеризуя сочетательную потенцию глаголов ощущения РЯ и ТЯ как их особое свойство, различая при этом их способность присоединяться к доминирующему слову контекста, или способность дополняться другими словами, на основе этих уточнений можно обнаружить трехступенчатую модель их логической, семантической и синтаксической связи, основанной на сочетании аргументов с предикатами. Аргументы к определенным предикатам (глаголам ощущения) представляются соответствующими переменными компонентами, принадлежащими к определенным семантическим классам, таким как агенс, пациенс и адресат. Эти компоненты составляют основу семантической сочетаемости, а аргументы, определенным образом представленные морфолого-синтаксическими структурами, репрезентуют синтаксическую сочетаемость. Так, например, инвариантные глагольные единицы глаголов ощущения РЯ и ТЯ в различных планах дифференцируют предполагаемые логические, семантические и синтаксические отношения между фрагментами контекста. Они представляют собой одновременно основу мотивации языковых структур, выражающих вербально означенные конкретные биологические ощущения и логические суждения об их воздействии на организм, и представляют собой связующее звено между явлениями действительности и семантико-синтаксической структурой языка.

В первой главе настоящего диссертационного исследования глаголы ощущения русского и таджикского языков были нами выделены в подгруппы глаголов зрительного, слухового, обонятельного, осязательного восприятий и ощущений боли и вкуса. Также в одной из этих подгрупп нами были рассмотрены глаголы ощупывания, которые мы отнесли к глаголам осязания.

Каждая из перечисленных подгрупп носит характер определенной и своеобразной функционально-семантической микросистемы. Своеобразная  функционально-семантическая микросистема каждой подгруппы глаголов ощущения РЯ и ТЯ характеризуется тем, что они содержат внутри себя собственные возможности валентности. Поэтому валентность глаголов ощущения сопоставляемых языков будет нами рассмотрена отдельно в следующем разделе второй главы по каждой их функционально-семантической микросистеме.

2.4. Теория валентности и ее влияние на формирование глаголов ощущения

Важнейшим аспектом исследования    присловного распространения предложения является анализ семантико-синтаксических особенностей глаголов в сопоставляемых языках, в раскрытии которого существенным представляется теория валентности.

Валентность относится к числу наиболее популярных понятий современной лингвистики, несмотря на то, что ни содержание, ни соотношение этого понятия с некоторыми смежными явлениями нельзя назвать полностью определенными.

Первым термин «валентность» ввел в языкознание французский ученый Л.Теньер, который рассматривал данное явление в структурно-грамматическом аспекте. Термин «валентность» применительно к фактам языка впервые получил своё научно-теоретическое обоснование в трудах французского лингвиста Л.Теньера, который заимствовал этот термин из области химии. Термин «валентность» привлёк внимание языковеда тем, что его содержание довольно точно отражало свойства сочетаемости многих слов, особенно глаголов. Подобно тому, как атом одного элемента имеет способность удерживать определенное число атомов другого элемента (или других элементов), так и слово (глагол) имеет способность присоединять к себе определенное количество слов различных классов. Учёный приходит к выводу, что глагол является основным организующим центром предложения. Благодаря структурно-семантическим особенностям глагол предполагает структурную организацию предложения с определенным составом грамматических единиц, находящихся во взаимосвязи и зависимости друг от друга. Поэтому структура предложения находится в полной зависимости от возможностей глагола.

При анализе лексико-семантической структуры глаголов ощущения дается общая классификация семантических признаков, организующих различные микрополя данной ЛСГ, и исследуются выделяемые категориальные семантические и дифференциальные признаки, в которых они реализуются.

Следует отметить, что общелингвистические теории и методы исследования, проводимые по традиционному принципу «от формы к значению», как правило, вырабатываются на материале конкретных языков, при этом всегда есть языки, которые «удобны» или «неудобны» для каждого конкретного метода и теории. Анализ, проведенный по принципу «от смысла к форме», интересен с синтаксико-типологической точки зрения, поскольку с его помощью в разноструктурных языках можно обнаружить конструкции, служащие для выражения каких-либо элементов универсальной семантической системы.

В результате перехода от традиционного анализа «от формы к значению» к анализу «от значения к форме» стало возможным выделение и исследование конструкций с предикатными актантами. Термин актант также введен в научный обиход Л.Теньером, которого называют основателем семантического синтаксиса [I,92,4]. Описывая виды актантов, Л.Теньер отмечает, что разные актанты выполняют различные функции по отношению к глаголу, которому подчиняются.

Своё дальнейшее развитие теория валентности получила в трудах ряда отечественных и зарубежных лингвистов. Например, российский языковед О.И.Мосальская рассматривает валентность как новый аспект членения и группировки глаголов. В то же время она распространяет это понятие и на другие части речи. Существительное обладает «универсальной» синтаксической валентностью по отношению к различным членам предложения и разных позиций в самом предложении [I,61,146-147].

Подобной точки зрения придерживается Б.А. Абрамов, только в его понимании валентность трактуется в количественном ракурсе. Как  семантическая избирательность слов, так и ее качественная сторона ученым распределяется на все части речи, при этом валентность им различается на «центрипетальную» (пассивную) и «центрифугальную» (активную). Это понятие в значительной степени обуславливает общую концепцию предложения автора (Абрамов, 1966).

И.В. Арнольд рассматривает валентность слова как потенциальную сочетаемость (лексическую – с другими словами, лексическими группами или классами слов), морфологическую (с морфемами словоизменения), синтаксическую (способность занимать определенные позиции в тех или иных синтаксических структурах) [I,3, 66].

В работах советских лингвистов рассматривается также сочетаемость слов предложения в ее широком смысле, вне зависимости от грамматической завершенности высказывания. Так, Л. Зиндер пишет о двух видах и грамматической вероятности словосочетания. «Первый вид – это вероятность появления после данного слова определенной части речи. Второй вид – это вероятность появления после данного грамматической формы» (Зиндер, 1958).

Н.Д. Арутюнова утверждает, что глаголы зрительного ощущения (восприятия) РЯ амбивалентны: они могут соединяться, как с предметным, так и с препозитивным объектом. Данный постулат относится также и к предикатам «внутреннего зрения» (воображать, представлять себе, рисовать в воображении), с тем лишь различием, что объект этих глаголов лишен референции к предмету или событию действительности, т.е. имеет интенсиональный характер [I.6, 62-69]. Высказанное ученой суждение вполне подтверждается и фактами таджикского языка, в котором у глаголов ощущения объект также лишен референции к предмету или событию действительности. К ним относятся глаголы тасаввур кардан, дар пеши назар овардан, љилвагар шудан, таљассум ёфтан, намудор шудан, бозтоб гардидан, тофтан.

Наряду с грамматической вероятностью имеется лексическая вероятность, как смысловая зависимость… «Она определяется объективной действительностью и поэтому является очень изменчивой, как территориально, так и во времени, так как вероятность словосочетания «сидеть на крыше» в условиях жизни в европейской части бывшего СССР меньше по сравнению со Средней Азией, также употребительность словосочетания «стеклянная сковородка» не существовала 20 лет назад» [I, 43, 1973].

Подробное и систематическое описание синтагматических связей слов на основе лексической семантики дано в работах А.А.Уфимцевой (Уфимцева, 1986).

Зарубежные лингвисты также внесли свой определенный вклад в развитие теории о валентности. Так, Г.Хельбиг определяет валентность как «абстрактное отношение глагола к зависимым от него элементам» (Хельбиг, 197).

У.Энгель и Г.Шумахер определяют валентность глагола как особый случай управления. В противоположность Г.Хельбигу и В.Шенкелю они заключают в понятие валентности как количественную, так и качественную сторону, т.е. то, что в словаре Хельбига-Шенкеля представлено двумя понятиями – валентности и дистрибуции.

Своё дальнейшее развитие теория валентности получила в трудах ряда зарубежных и отечественных языковедов, которыми, в частности,  разработаны специальные словари валентности глаголов. Необходимо подчеркнуть, что теория валентности получила особое распространение в Германии, где в последние годы разработана теория валентности не только глаголов, но и других частей речи.

В то же время необходимо подчеркнуть, что в первых работах по теории и практике валентности речь идет о валентности в собственно узком смысле слова, с опорой на вербоцентрическую теорию предложения. Хотя параллельно ставится более широко вопрос о сочетательных способностях слов, об их избирательности при оформлении предложения. В наиболее ярком виде это направление проявляется в работах В. Порцига, стремившегося выявить синтаксические поля, основанные на семантическом согласовании слов предложения: красивый человек – женщина, красивая женщина.

Сходные мысли высказывает П. Граббе, распространивший понятие семантических связей слов друг с другом на их функцию в широком контексте. Применяя в отношении этих связей термин «смысловая сочетаемость», автор высказывает мысль о том, что существуют другие слова, способные выступать в незначительном числе соединений и слова, обладающие широким объемом сочетаемости. Совокупность всех возможных семантических связей того или иного слова может рассматриваться как его семантико-синтаксическая зона (П.Граббе, 1966). Автор подчеркивает, что речь идет о лексико-семантическом подходе к языку, лексических значениях слов и структуре тех словосочетаний, в которых они употребляются.

В настоящее время уже установилось достаточно четкое понимание валентности в ее основных аспектах, хотя ряд вопросов еще вызывает разное понимание и разную трактовку. В первую очередь следует отметить, что валентность может пониматься двояко: в широком смысле, фактически как синоним сочетаемости формальной и семантической избирательности единиц языка при их соединении друг с другом, и в узком смысле как необходимая (облигаторная) сочетаемость, нарушение которой ведет к аграмматичности высказывания.

Большое внимание теоретиков лингвистики уделяется вопросам валентности в ее собственном узком понимании, подчеркивая одну из линий системной организации языка, поскольку валентность, как отмечает Г.Хельбиг, находится в «точке» пересечения синтаксиса и лексической семантики. С другой стороны, она связана не только с лексической семантикой, но и логической структурой языка, с его логическими категориями и, в-третьих, в теории валентности наблюдается новая трактовка теории предложения, раскрывая современный метод анализа его структуры – ее логической организации [88].

При этом следует отметить, что именно в советской лингвистике раньше, чем в зарубежных работах, стала рассматриваться валентность не только глагола, но и других частей речи. Первым по времени упоминания валентности в советском языкознании является высказывание С.Д. Кацнельсона, который определил ее как «способность слова определенным образом реализовываться в предложении, вступать в определенные комбинации с другими словами [46].

Значительный вклад в развитие теории валентности внесли научные труды В.Г. Адмони. Он указывает на необходимость отличать обязательную сочетаемость, как общую грамматическую форму от «ряда» в его неопределенно-количественном значении. Для сравнения: «Он написал ряд писем, повстречался с рядом приезжих» (Адмони, 1958). В своих последующих работах он развивает мысль об обязательной и необязательной сочетаемости, различает «доминирующие» и «зависимые» члены словосочетаний [там же, 59].

В таджикском языкознании отдельных работ, посвященных вопросу валентности глаголов и, в частности, глаголов ощущений, не наблюдается. В работах В.С.Расторгуевой и А.Керимовой (1954), П.Д. Джамшедова (1989), Д.М. Искандаровой (2004), молодых исследователей типологии глаголов таджикского, русского и английского языков –Джабборовой М.Т. (2005),  Н.И.Каримовой (2007), Ш.Рахимовой (2010) и других анализу подвергнуты различные аспекты семантических полей глаголов, и, в частности, наряду с другими вопросами рассмотрены вопросы их  валентности.

В современной лингвистике под валентностью глагола обычно понимается количество дополнений, которыми он управляет. В то же время следует отметить, что теория валентности в лингвистике подвергается различным трактовкам. В своей статье «К понятию типа валентности» С.Д. Кацнельсон выделяет синтетический тип валентности. Валентность предиката в языках синтетического строя предполагает соединимость словоформ знаменательных слов. Каждое слово, входящее в состав атрибутивного словосочетания или предложения, как правило, синтаксически оформлено.

При анализе формальной и содержательной валентности мы опираемся на научные труды Степановой М.Д., Хельбига Г., Гака В.Г., Золотовой Г.А., Долгих Н.Г., Бондарко А.В. и других. По мнению большинства  этих лингвистов, глагол своим значением всегда предполагает одну вполне определенную конструкцию, если исключить полисемию. Формальная валентность очень важна для описания хронологических особенностей каждого языка. Она может колебаться даже в пределах валентности одного глагола в зависимости от существительного, с которым данный глагол сочетается. Идентичность глаголов в плане содержательной валентности доказывается единством стержневого «управляющего» глагола. Содержательная же валентность, будучи сформулирована в функционально-грамматических терминах, сохраняет силу для всех языков. «Конструктивные особенности употребления глагола в предложении и связанная с этим валентность глагола помогают раскрыть и некоторые другие «скрытые» грамматические особенности глагольного значения» [23].

Таким образом, валентность означает способность элементов как на логико-семантическом, так и на морфолого-синтаксическом уровне сочетаться с другими элементами. На фоне этой общности выявляются конкретные направления валентности:

а) логическая валентность, определяющая внеязыковые отношения в структуре модели «предмет + признак»;

б) семантическая валентность, координирующая и регулирующая совместимость и сочетаемость семантики компонентов;

в) синтаксическая валентность, предусматривающая выбор соответствующих функциональных средств связи.

Определяя валентность как «абстрактное отношение глагола к зависимым от него элементам», один из ведущих теоретиков валентности Г.Хельбиг разграничивает логическую, семантическую и синтаксическую валентности. Автор определяет их следующим образом: «логическая (или логико-семантическая) валентность – это внеязыковое отношение между понятийными содержаниями; семантическая валентность выявляется на основе совместимости и сочетаемости семантических компонентов (признаков, сем); синтаксическая валентность предусматривает облигаторную или факультативную наполняемость открытых позиций определенного числа и вида, различную в разных языках (Г.Хельбиг, Шмелев Д.Н., 1973).

Синтаксическая и морфологическая форма накладывает печать на своеобразное проявление валентности, в силу чего в синтаксических языках приходится различать валентность формальную и содержательную. В первом случае валентность связана с определенной словоформой и обусловлена элементами синтетической морфологии в данном языке. Во втором случае, валентность зависит исключительно от значения слова и, следовательно, морфология языка не находится ни в каком подчинении содержательной формы, поэтому в ряде случаев переход от формальной валентности к содержательной требует специальных процедур редукционного плана.

Наиболее близким по значению термином является термин «сочетаемость». Имеющиеся в данной области работы дают возможность разграничить понятие валентности и понятие дистрибуции, которые часто и неоправданно идентифицируются.

И.В.Арнольд рассматривает дистрибуцию как сумму всех возможных окружений, причем под окружением элемента А понимаются другие элементы, каждый в определенной позиции, в сочетании с которыми элемент А образует речевой отрезок высказывания [I,3].

При таком сопоставлении понятие валентности расширяется, а понятие дистрибуции сужается, фактически происходит отождествление того и другого (валентность – потенциальная способность элемента соединяться с элементами окружения, а дистрибуция – сами элементы). Г. Хельбиг, ссылаясь на определение дистрибуции у Хэрриса, подчеркивает широту этого понятия (дистрибуция охватывает весь набор элементов в окружении другого элемента), и его задачу: «Валентность предиката измеряется количеством открываемых им «мест», число которых, в принципе, невелико, их обычно бывает не больше трех-четырех [96,88]. Относительные предикаты выражают события, разыгрывающиеся между двумя или несколькими объектами, каждый из которых осуществляет свою особую роль в событии. Семантико-синтаксический аспект валентностей слова получил своё отражение в попытках ряда языковедов выразить его в понятии семантико-синтаксической избирательности. Это понятие отражает способность слова с той или иной степенью точности регламентировать семантические признаки своего лексико-фразеологического окружения.

Изучение содержательных свойств слов или словосочетаний, реализующих семантическую валентность того или иного слова (в большинстве случаев глагола) является в сущности изучением тех семантико-синтаксических связей, которые характеризуют данное слово как конкретную, отличную от других, лексическую единицу языка, выражающих свои потенциальные синтаксические возможности. Синтаксическая сочетаемость, особенно облигаторная валентность (актанты) не зависят от контекста и образуют базовую структуру предложения на основе присловной связи.

Определение соотношения семантических и синтаксических актантов РЯ и ТЯ является существенным для характеристики валентности глагола, поскольку она (валентность) связана с его семантикой и функцией, поэтому она релевантна для классификации. Такое соотношение А.А. Холодович называет диатезой (расположением) [98, 280]. Глаголы ощущения РЯ и ТЯ имеют формально-одинаковые окружения (т.е. инструментальное или косвенное дополнение, отвечающее на вопрос чем?), имея при этом общий семантический элемент. Тождественность или одинаковость в значении, прежде всего, проявляется  в том, что в конструкциях, образованных этими глаголами,  синтаксическим актантам – инструментальному дополнению – в РЯ и ТЯ соответствуют одинаковые семантические актанты. В контексте РЯ и ТЯ на употребление инструментальных дополнений (ушами, языком, глазами, носом) накладываются ограничения, поскольку сами глаголы ощущения в состоянии передать в словесной единице своей формы и дополнительную информацию об инструментальном дополнении. Поэтому в РЯ, как и в ТЯ, глаголы данной ЛСГ вытесняют эти семантические актанты. В этом можно усмотреть проявление незримой иерархии семантических актантов, которая сказывается в предпочтении отсутствия в РЯ актантов инструментария при тождественном оформлении соответствующих словоформ, коррелирующих со значением глагола и его синтаксическим подклассом. В РЯ именно в грамматической (морфологической) форме семантика глаголов «слышать, глядеть, лизать, нюхать» предстает в наиболее обобщенном, категоризированном виде, а представление семантики инструментариев на другом уровне (в частности, лексическом) характеризуется меньшей степенью необходимости, поскольку обобщенный смысл формируется благодаря взаимодействию лексических и грамматических значений в составе конструкций контекста, т.е. встает проблема «взаимодействия морфологического значения формы и синтаксического значения конструкции, строящейся с участием этой формы» [15, 109].

Подытоживая сказанное в данном разделе, следует отметить, что семантическое единство благодаря своим валентностным признакам обусловливает синтаксическую сочетаемость, особенно облигаторную валентность (актанты). Оно не зависит от контекста и образует базовую структуру предложения на основе присловной связи. Валентность означает способность элементов как на логико-семантическом, так и на морфолого-синтаксическом уровне сочетаться с другими элементами. Благодаря способности элементов сочетаться с другими элементами на всех уровнях, можно выделить конкретные направления валентности: логическое, семантическое и синтаксическое.

2.5. Валентные особенности глаголов зрительного и слухового ощущения

По утверждению некоторых российских ученых, в объективном мире действие (состояние) не существует само по себе, оно реализуется в функции субъекта [26:163]. Поэтому глагол обозначает актант, характерный для динамической и статической деятельности лиц и предметов. Эта деятельность реализуется через агенс. В свою очередь агенс того или иного характера является источником действия, состояния или ощущения, материализующихся в логическом субъектно-семантическом актанте [30,31]. Агенсная валентность слова «видеть» реализует субъект предиката, совпадающего с подлежащим, которое выражено именем существительным: Мальчик увидел лисицу.  

Субъект агенса обладает значением логико-семантического статуса и имеет обобщенный характер, поэтому он не всегда обозначает лицо, человека. Например, «Птица увидела лисицу». Субъект агенса иногда выражается не именем существительным, он сохраняет своё валентное значение – значение субъекта агенса: незрячий и верблюда не увидит. Иногда значение агенса (субъект) выражается имплицитно, т.е. не вербально. В ТЯ агенсная валентность слова «дидан» в предложении «Дидам гуфтан – сухани бисёр, надидам гуфтан – як сухан» (сказать «видел» - много слов, сказать «не видел» - одно слово) имеет такой характер, что в нем значение агенса-субъекта (ман - я) вербально не выражено. Валентность агенса маркированной, вербальной формой глагола «дид»/ «бин» реализуется лексемой в форме именительного падежа, что является обычной формой реализации данной валентности, хотя в отдельных случаях агенсная валентность глагола «бин» реализуется через словосочетания, в которых значение агенса имеет их первый постпозитивный компонент, выраженный лексемой в винительном падеже: одамро дидан. Валентность агенса глагола «дид» в предложении «(ў) ягон чизро надида намонд» - (Он) всё испытал, нет ничего, чего бы он не видел выражена не материализованной лексемой (ў) и «надида» имеет значение «не испытал». Или

Дирўз мо дар маљлиси падару модарон масъалаи давомоти  талабагон ва рафти хонишро ҳаматарафа дида баромадем. - Вчера на родительском собрании мы всесторонне обсудили вопросы посещаемости и успеваемости.  

В РЯ валентность объекта глагольного предиката «видеть» в предложениях часто реализуется с помощью актантов различных степеней. Например: В левом окне вижу антенну, в правом – Землю.

Здесь валентность объекта глагольного предиката реализована с помощью актанта второй степени с предметным значением, выраженным именами существительными в винительном падеже в позициях прямого дополнения (антенну, Землю). В данном предложении валентность агенса имеет имплицитный актант первой степени, материальное выражение которого соответствует личному местоимению первого лица (производитель зрительного ощущения – я, субъект, говорящий) в именительном падеже в роли нефункционального подлежащего. Кроме того, в этом предложении наблюдается валентность локалиса, реализация которой осуществлена с помощью актанта четвертой степени, выраженного именем существительным в винительном падеже с использованием предлога в функции обстоятельства места (в иллюминаторе).

Валентностная характеристика глагольного предиката «видеть» в значении «увидеть» почти не отличается от  валентностной характеристики глагольного предиката  в значении «смотреть». Например, в предложении «В правом иллюминаторе вижу полёт птиц» глагол – предиката «вижу» содержит валентности агенса, объекта, локалиса, которые являются облигаторными.

Валентность агенса глагольного предиката «вижу» в этом предложении реализована не материализованным актантом первой степени, формальное выражение которого совпадает с личным местоимением первого лица единственного числа именительного падежа (говорящий – я, производитель зрительного ощущения «увидеть») в позиции нефункционального подлежащего (я - вижу).

Валентность объекта данного глагольного предиката осуществляется актантом второй степени, выражение которого обеспечено словосочетанием «полёт птиц» в винительном падеже в позиции функционального эксплицитного прямого дополнения. Кроме того, в этом предложении эксплицитно выражен актант третьей степени, с помощью которого реализована валентность локалиса глагольной лексемы «вижу».

Столь тщательное рассмотрение валентности одного глагола зрительного ощущения позволяет сделать обобщение с другими глагольными единицами данного микрополя.

В РЯ в функционально-семантической микросистеме глаголов зрительного ощущения важное место занимает глагольная лексема «смотреть». Валентностная потенциальность данного глагола несколько отличается от валентностных возможностей его синонимического эквивалента «видеть», так как данная глагольная лексема двухвалентна. В связи с этим она имеет обязательную валентность объекта и агенса. Денотат объекта данной валентности служит для восприятия ощущений зрением. Его валентность реализуется актантом второй степени, выраженным именем существительным, отвечающим на вопрос что в позиции прямого дополнения: смотреть новый фильм; смотреть видео и т.д.  Нередко у глагола-предиката «смотреть» имеется и факультативная валентность, реализующаяся сирконстантом, выраженным именем существительным в винительном падеже. Вторая валентность объекта глагольной лексемы «смотреть» имеет актант второй степени. Его денотатом является значение «направлять взгляд, чтобы увидеть что-либо». Например, смотреть на улицу; смотреть на картину. В данных примерах предикат «смотреть» обладает двумя облигаторными валентностями: а) валентность агенса, выраженная актантом первой степени; б) валентность объекта, выраженная актантом второй степени в виде имени существительного в винительном падеже в функции косвенного дополнения (на картину).  

В ТЯ глагольная лексема «дидан» (основа «бин» - повелительная форма глагола во втором лице ед. числа, где отрицательной формой является глагол «набин») употребляется в значении «испытать, пережить», при этом основная сема данного глагола (бин - смотри) ослабляется.

Другая валентность глагола видеть - «дидан» - это валентность объекта, пациенса, который соответствует второму актанту глагола «дидан». Словосочетание «ягон чиз» в приведенном выше предложении является объектом глагольного предиката «надида намонд», при помощи которого реализована валентность данного глагола. В отдельных случаях валентность объекта глагола «бин» претерпевает эллипсис и истощается до нуля: Шунидан кай бувад монанди дидан? – Разве может сравниться услышанное с увиденным?

В предложении «Баҳор дидагї гул мечинад, зимистон дидагї - ҳезум» (Видавший весну собирает цветы, видавший зиму - дрова) объектная пациенсная валентность глагола (дидагї - видевший) реализована с помощью существительных «баҳор» - весна и «зимистон» - зима, которые имеют форму валентного падежа без маркера.

Валентность агенса и объекта (пациенса) глагола «дидан» - видеть является облигаторной, поскольку противостоит факультативным валентностям данной глагольной лексемы. К факультативным валентностям данного глагола относятся валентности локалиса и темпоратива. Валентность локалиса глагола «дидан» определяет место совершения зрительного ощущения и реализуется лексемой, обозначающей место: Духтар падарашро дар кўҳ дид  - Девочка увидела своего отца в горах. Или:

Модар се бор ба идораи жандарм рафта, барои дидани Павел иљозат хост, аммо њар бор њам генерали жандарм, ки пирамарди сурњрўй ва биникалоне буд, бо мулоимат хоњиши ўро рад мекард.(Горкий, Модар, с. 113).

Она уже трижды ходила просить свидания с Павлом, и каждый раз жандармский генерал, седой старичок с багровыми щеками и большим носом, ласково отказывал ей. (М. Горький, Мать, с. 84).

Другой пример применения глагола «дидан» в ТЯ свидетельствует о его многофункциональности и нередкой субстантивации:

Дидаи мо аспро раҳо кард.

                              Хоб гум аз дидаҳо якбора шуд.

                                                     (М.Турсунзода)

Подстрочный перевод:

Наши глаза освободили коня,

В одночасье сон покинул глаза.

К глаголам зрительного ощущения ТЯ, как было отмечено в первой главе данного диссертационного исследования, относится и лексема «нигоҳ кардан» - смотреть, глядеть, осматривать, обращать внимание, смотреть за кем-либо, заботиться о ком-либо.  Глагольная лексема «нигоҳ кардан» так же как и глагольная лексема «дидан» является многовалентной, так как она обладает валентностью облигаторного и факультативного характеров. Облигаторная валентность лексемы «нигоҳ кардан» является валентностью агенса и валентностью объекта (пациенса). Валентность агенса глагольной лексемы «нигоҳ кардан» со значением зрительного ощущения реализуется через актант первой степени, который выражается существительными (собственными и нарицательными, личными местоимениями). Глагол «нигоҳ кардан» является переходным глаголом в инфинитивной форме и функционирует в качестве сказуемого, глагольного предиката. Актант данного глагола в функции агенса имеет эксплицитное и имплицитное выражения. При эксплицитном выражении актанта глагол «нигоҳ кардан» в функции агенса бывает вербальным:  

Анатол ба саволи франсуздухтар бо хоњиши тамом љавоб дод ва табассумкунон ба ў нигоҳ карда истода дар бораи ватани ў ба гап даромад. [11,359].

Анатоль весьма охотно отвечал француженке и, улыбаясь, глядя на неё, говорил с ней про её отечество. [10,285].

Здесь актантом в функции агенса является слово Анатоль. При имплицитном выражении актант глагола «дидан» не носит материализованный характер, что присуще односоставным предложениям и разговорному стилю речи: Аввал бубин љойи худ, баъд бимон пойи худ. – Не зная броду, не суйся в воду.

В этом предложении актант агенса находится в нулевом положении. Такая позиция актанта агенса характеризуется невербально выраженным подлежащим, которое относится к особенностям синтаксического плана предложения, хотя с точки зрения логики субъект предложения имеется. Предложения такого характера выявляют семантико-синтаксическую асимметрию конструкций, в которых отсутствует один из компонентов синтаксического строения предложения, при наличии всех компонентов логического строения. Следует подчеркнуть, что одной из облигаторных валентностей глагола «нигоҳ кардан» является валентность агенса, что выражается первым актантом предиката, независимо от материализации или нематериализации их структурно-грамматического образа.

Другой облигаторной валентностью таджикского глагола зрительного ощущения «нигоҳ кардан» является валентность объекта (пациенса), реализуемая с помощью актанта  второй степени глагольного предиката. Например, в предложении «Зан ба шавҳар нигоҳ мекунад, шавҳар – ба замин» - «Жена смотрит на мужа, муж - на землю» валентность объекта реализована при помощи актантов второй степени ба шавҳар, ба замин, выраженных именами существительными в винительном падеже.

Основной валентностью глагола «нигоҳ кардан» является валентность адресата, выраженная при помощи актанта третьей степени. Актант валентности адресата глагола «нигоҳ кардан» осуществляется именами существительными, соответствующими в РЯ дательно-направительному падежу, который в ТЯ имеет формальное выражение с помощью союза ба. Основное его значение связано с выражением направления действия к лицу или предмету в самом широком смысле этого слова: адресата, пространственной, временной и конкретной цели, конечного пункта и пункта направления:

Дар ҳарљое ки Том ва Гек пайдо мешуданд, бы онҳо парасторї менамуданд, аз онҳо мафтун мешуданд, чашмҳояшонро аз косохонааш бароварда, ба онҳо чунон нигоҳ мекарданд, гўё ки онҳо мўъљиза буданд [II, 13, 295].

Где бы ни появлялись Том с Геком, о них заботились, ими  восхищались, на них смотрели как на чудо [II, 14, 247].

Соответствие с дательно-направительным падежом одновременно может выражать объектное отношение, что составляет его специфическую особенность. Валентность адресата глагольной лексемы «нигоҳ кардан» реализуется актантом, выраженным именной лексемой, соответствующей  дательно-направительному падежу РЯ и косвенному дополнению. В предложении «Рўйи бачаро нигоҳ накарда, ба гуфтораш нигоҳ кун» - «Не смотри на самого молодца, а смотри на его слова (речь)» валентность адресата глагольной лексемы реализована словами рўй и гуфтор, которые являются актантами третьей степени данного глагола.

Интересная интерпретация глагола «нигоњ кардан» прослеживается в его сокращении «нигаристан» (нигоњ карда истодан): Зайнаб ба ў нигариста оромона гуфт. – Зайнаб посмотрела на него и спокойно сказала.

В ряду глаголов зрительного ощущения особое место занимает глагол «чашм дўхтан», являющийся синонимическим эквивалентом глагольных лексем «дидан» и «нигоҳ кардан».  Составной глагол «чашм дўхтан» является фразеологической глагольной лексемой и  состоит из именного и вспомогательного компонентов, первый из которых является существительным со значением «глаза», второй компонент данной глагольной лексемы обозначает действие «шить». Полностью данную фразеологическую лексему дословно можно перевести как «пришить глаз». В РЯ существует синонимичный эквивалент данной лексемы «приковать взгляд».    В таджикско-русском словаре [III, 2] отмечаются два основных значения второго компонента данного глагола зрительного ощущения: 1) направлять взор, пристально смотреть; 2) смотреть с ожиданием. Данная глагольная лексема двухвалентна. Первая его валентность является валентностью агенса, а вторая – валентностью объекта, и оба они облигаторны. Валентность агенса глагола «чашм дўхтан» реализуется актантом первой степени, что выражается словами в оппозиции подлежащего. В предложении «ў аз шарм чашмонашро ба замин дўхта монд» реализована валентность агенса глагольного предиката «чашм дўхта монд».

Валентность агенса иногда выражается и нематериализованными актантами, что наблюдается при реализации валентного агенса глагольных лексем «дидан, нигоҳ кардан». В предложении «Дигаронро монда, чашм ба ў дўхта истод» валентность агенса имеет не материализованный облик (чашм дўхта истод). Валентность объекта глагола «чашм дўхтан» реализуется актантом второй степени, что выражается в предложении именем существительным, местоимениями, соответствующими  винительному падежу РЯ в функции прямого дополнения.

Таджикское слово тофтан имеет значение «смутно виднеться, казаться, мерещиться», хотя оно обладает также и вторым лексическим значением «вить, мотать». Однако применительно к зрительному процессу данный глагол используется в следующих выражениях: ба чашмам тофт, чаро дер боз наметобї? и др.  В связи с этим глагольную лексему «тофтан» можно считать омонимичной. В валентностном отношении данный глагол двухвалентен. В инфинитивной форме глагол «тофтан» выступает в качестве предиката, имеющего актанты первой и второй степеней.

К глаголам зрительного ощущения также относятся лексемы «назар андохтан» - всмотреться, просмотреть, «наззора кардан» - обласкать взглядом, «чашм давондан» - пробежать глазами, осмотреть и др. Они обладают своеобразными сочетательными потенциями. Кроме валентности адресата для них общим является валентность контрагенса, реализация которой осуществляется актантами материализованного и нематериализованного характера. В предложении «Дар роҳ мо ба муаллим Ализода дучор шудем» - «По пути мы встретили учителя Ализаде» валентность контрагенса «дучор шудем» (встретили) реализована актантом, выраженным именным словосочетанием «муаллим Ализода» (учитель Ализаде), который соответствует  дательно-направительному падежу РЯ. В другом предложении «Даҳ рўз ба роҳ баромадам ва фақат ҳамин рўз ўро вохўрдам» - «Десять дней выходил на дорогу и только сегодня встретил (а) его (её)» валентность контрагенса глагола «баромадам» реализована с помощью актанта, не имеющего материализованный облик.

Актант реализованной потенции контрагенса глагольной лексемы «вохўрдан» (встретить, повстречаться, натолкнуться) нередко выражается с помощью словоформ аналитического характера (туро, маро, ўро) и функции косвенного дополнения в предложении.

В первой главе нашего диссертационного исследования мы рассматривали ряд глагольных лексем ощущений и осязаний, которые по отношению к валентности проявляют специфические признаки. Остановимся на некоторых из них. Так, в глагольных лексемах озираться – ба атроф назар андохтан, выпучивать глаза – чашмонро аз косахона баровардан, насупиться – қавоқ андохтан и других валентность агенса реализована нематериальными актантами. В предложении такие лексемы могут выступать в качестве подлежащего (шунидан кай бувад монанди дидан), а субъекты их предиката могут употребляться в третьем лице и выражаться имплицитно. В предложении «Мо то соати дувоздаҳ мижа таҳ накарда шиштем» - «Мы до двенадцати часов сидели, не сомкнув глаз» глагольное словосочетание «мижа таҳ накарда» имеет валентность имплицитного агенса, при этом его предикатный характер сливается со сирконстантом глагольной лексемы предиката «шиштем». Довольно широким спектром валентности обладает также глагол зрительного ощущения «дидорбинї кардан» - проведать, свидеться. В таджикско-русском толковом словаре [III, 2] зафиксированы все остальные эквиваленты этого синонимического ряда.

Таким образом, наглядные примеры ТЯ ярко демонстрируют «амбивалентность восприятия глаголов зрительного восприятия, их способность соединяться, как с предметным, так и с препозитивным объектом» [6:127]. Данное высказывание Н.Д.Арутюновой подтверждается приведенными примерами, где валентность объекта реализована актантами, имеющими материализованное  и нематериализованное выражение, а также выраженными при помощи придаточных предложений.

В РЯ к глаголам слухового ощущения в основном относятся лексемы «слышать» и «слушать», которые являются инвариантами в функционально-семантической микросистеме (ФСМС) глаголов слухового ощущения.

Глагольный предикат «слышать» в РЯ управляется лексемой со значением полного охвата предмета действием. В предложении «Я недавно слышал рассказ о дружбе» глагольная лексема «слышать» обладает двумя облигаторными валентностями: а) валентностью агенса, реализованной актантом первой степени, который выражен личным местоимением в позиции подлежащего (Я); б) валентностью объекта, реализованной с помощью актанта второй степени, который выражен именем существительным в винительном падеже в позиции прямого дополнения (рассказ). Данная глагольная лексема в функции предиката управляет словоформой, отвечающей на вопрос «о чем?» со значением частичного охвата предмета действием. Кроме того, эта глагольная лексема в РЯ может иметь валентности факультативного характера, например, валентность локалиса и темпоратива. Так, в предложении «Сегодня студенты факультета услышали о вчерашних событиях» обе валентности глагольного предиката имеют следующие особенности: 1) валентность локалиса реализована с помощью сирконстанта, выраженного наречием в функции обстоятельственного детерминанта  времени (сегодня); 2) валентность темпоратива – сирконстантом, который выражен именем существительным в предложном падеже с предлогом в позиции обстоятельственного детерминанта места (на факультете).

Активно осуществляемое слуховое восприятие (ощущение) в РЯ обозначается глаголами «слышать» и «слушать» и их синонимическими вариациями, такими как заслушивать – «слушать публично что-либо, оглашаемое на собрании и т.д.», выслушивать – «слушать высказанное мнение, речь, доклад и т.д.», прослушивать – «слушать от начала до конца», «слыть» - быть известным:

  1.  Коршуновы слыли первыми богачами в хуторе Татарском [II, 21, 19].
  2.  Тогда уполномоченный, также как и Серпилин, встал на одно колено, и Зайчиков, опустив прикушенную губу, шепотом сказал ему что-то, что тот не сразу расслышал. Поняв по его глазам, что он не расслышал, Зайчиков еще раз с усилием повторил сказанное [II, 19, 236].
  3.  Председатель навел очки на секретаря. Тот приподнял бумаги и огласил:

- «…заслушав сообщение товарища Курта Вана, единогласно постановил: считать образ действий названного товарища правильным…» [II, 19, 135].

В ТЯ ФСМС глаголов слухового ощущения (восприятия) составляют лексемы гўш кардан, шунидан, ба самъ расондан, шунавондан, эълон кардан, ба диққат расонда и другие, которые являются инвариантными единицами данной ФСМС в РЯ.

Валентность потенции глаголов слухового ощущения ТЯ почти не отличается от особенностей сочетаемости глаголов зрительного ощущения. Это характеризуется тем, что глаголы слухового ощущения, как и глаголы зрительного ощущения, двухвалентны. Так, глагольная лексема шунидан - слышать, гўш кардан – слушать, гўш андохтан – прислушиваться, внимать, имеет обязательную (облигаторную) валентность агенса и объекта. Валентность агенса глагольной лексемы «шунидан» реализуется актантом первой степени, который выражается именами существительными, личными местоимениями, соответствующими  именительному падежу РЯ в позиции подлежащего. Например: Агар мошин бе танаффус тез рафта истад, овози муњаррики он кам ба гўш мерасид. – Если машина продвигалась быстро и непрерывно, до слуха доносился шум ее мотора.

Валентность объекта этой же лексемы реализуется актантом второй степени, который выражается  с помощью слов гап, сухан, ҳарф, калима, овоз и т.д., которые соответствуют винительному падежу РЯ в функции прямого дополнения. Лексема «шунидан» имеет форму побудительного наклонения и занимает позицию сказуемого в предложении:

Осиё гўяд сухан, овози онро бишнавед,

Мављи дарё, ғурриши баҳри дамонро бишнавед.      (М.Турсунзаде)

Подстрочный перевод:

Азия молвит слово, услышьте её голос,

Услышьте звук морской волны, кипение морской пучины.

В данном стихотворении отсутствует субъект глагольного предиката, который совпадал бы с адресатом и его можно было бы выразить словами «одамон, мардум, халқ». Объектная валентность глагольного предиката «шунидан» в данных предложениях реализована через актант второй степени, который выражен с помощью слов «овози» и «ғурриши», которые  соответствуют  винительному падежу РЯ и занимают позицию прямого дополнения в предложении.

При выражении значения слухового ощущения активно используются глаголы «гўш кардан» - слушать и «гўш андохтан» - прислушаться, которые, как правило, являются двухвалентными и облигаторными:

Валентина ҳам менавишт ва  ҳам радио гўш мекард. - Валентина  и писала письмо, и слушала радио.

Валентности агенса и объекта глагольного предиката реализуются актантами  материализованного (эксплицитного) и нематериализованного (имплицитного) характеров. В предложении «Одами доно бисёртар гўш карда, камтар мегўяд» - «Умный человек больше слушает и меньше говорит» валентность агенса глагольного предиката «гўш карда» реализована актантом первой степени с субстантивированным прилагательным «доно» в позиции определения к подлежащему. В данном случае актант валентности агенса имеет материализованный (эксплицитный) характер. Валентность объекта глагольного предиката «мегўяд» содержит актант, не имеющий материализованного облика, поэтому его выражение носит имплицитный характер.

В приведенном нами предложении глагольному предикату «мегўяд» свойственна факультативная валентность, реализация которой осуществлена с помощью сирконстанта, выраженного наречием «бисёртар».

Таким образом, вновь подтверждается мнение Н.Д.Арутюновой, утверждающей, что «глаголы слухового восприятия (ощущения), употребленные в своем прямом значении, обуславливают событийную интерпретацию объекта. Если место объекта занимает существительное предметного значения, оно должно быть развернуто в препозиции. Ср.:  Я слышал Шаляпина – Я слышал, что поёт Шаляпин – Я слышал пение Шаляпина; В птичьем хоре можно слышать (пение, голос, трели) соловья. Связь глаголов слухового восприятия «поёт» с лексикой вполне естественна, поскольку звучание протекает во временной протяженности, а не лежит в пространственно-предметной плоскости мира. Не случайно говорят «слышать время, слышать движение времени», а не видеть только «зримые предметы времени», поскольку, по выражению А.Блока, звук, в известном смысле, представляет собой  материализованное время, духовное тело мира»[I,9:129]. Это воззрение российской ученой Белявской Е.Г. вполне подтверждается и фактами ТЯ.

2.6. Валентные особенности глаголов с ощущением вкуса

Как отмечалось в предыдущих разделах первой и второй глав данного диссертационного исследования, в РЯ семантический класс восприятия по семам, обозначающим средства восприятия, дифференцируются на пять подклассов: 1) глаголы с общим значением восприятия; 2) глаголы зрительного восприятия; 3) глаголы слухового восприятия; 4) глаголы обоняния и 5) глаголы осязания. Такая классификация глаголов ощущения признана ведущим специалистом в данной области Л.М.Васильевым, который считает, что «глаголы первого подкласса имплицируют лишь виртуальную сему орудийности» (воспринимать, ощущать любым органом чувств, но только органами чувств), глаголы же остальных подклассов содержат в своей семантике конкретные орудийные семы. Следовательно, разные значения глаголов ощущения (восприятия) по-разному служат отражению и закреплению ассоциаций ощущения. В РЯ, поскольку глаголы первого подкласса по конкретным орудийным семам восприятия нейтральны, они могут употребляться вместо глаголов остальных четырех подклассов (воспринимать, замечать предметы, звуки, запахи, вкус). Однако при этом понятие может стать свободным, номинативным значением слова, и в этом случае семантика рассматриваемого в аспекте системы глаголов ощущения вкуса должна ограничиваться лишь выражением этого понятия. Что же касается других видов лексических выражений, то они должны быть настолько слиты со спецификой конкретного значения, что общее, понятийное, логическое в них должно со всех сторон обрастать своеобразными языковыми формами и смысловыми оттенками значений того или иного вкусового ощущения. А.А. Потебня правомерно указывал на то, что лексическое значение слов, органически связанное с грамматическими значениями, является структурным элементом языка, и в этом смысле они актуальны – по сравнению с теми понятиями, которые складываются на их основе и с их помощью [73:134]. Однако локализованность действий ощущений в эквивалентных (равнозначных) смыслу позициях, является закономерной, что делает элементы структуры глагола ощущения вкуса логически оправданными, поскольку они составляют основу сложения двух семантических элементов структуры модели (попробовать сладкое, вкушать яства и т.д.). Только учет всех противопоставлений внутри многочисленной категории позволяет выявить основное значение глаголов вкусового ощущения РЯ и ТЯ, а также ценностные композиционные ориентации элементов их структуры и грамматическую форму. Учет всех особенностей категории дает возможность для выявления семантических признаков или совокупности набора семантических признаков элементов структуры и тем самым определяет качественное своеобразие каждого из них в сложении понятий вкусового ощущения.

В предыдущих разделах данной главы для более обстоятельного рассмотрения сходств и различий глаголов ощущения РЯ и ТЯ мы распределили анализ их валентности на такие подгруппы, как: 1) глаголы зрительного и обонятельного ощущения; 2) глаголы слухового восприятия; 3) глаголы ощущения вкуса; 4) глаголы осязания и 5) глаголы общего восприятия. Такая классификация, на наш взгляд, наиболее обстоятельно и наглядно демонстрирует валентностные характеристики глаголов исследуемой нами ЛСГ.  

Значение глаголов ощущения вкуса имеет прямое отношение к органам чувств человека и животного (язык, губы, рот), которые принимают активное участие при приёме пищи и ассоциируют вызываемые ощущения вкуса при помощи определенных стимуляторов (вкусный, сладкий, кислый и т.д.).

В РЯ к глаголам вкусового ощущения относятся глаголы пробовать, попробовать, вкусить, вкушать, насладиться, отведать, трапезничать, есть, кушать, дегустировать и др. Необходимо отметить, что совпадение лексических значений глаголов вкусового ощущения РЯ и ТЯ обычно сопровождается расхождением их лексических фонов, хотя именно они определяют адекватный образ вкусовых ощущений в сопоставляемых языках. Семантизирующий вкусовые ощущения рисунок словесных соединений (управление формами слов, падежные и предложно-падежные сочетания) в РЯ и ТЯ должны быть достаточно четко проработаны в своих существенных деталях. При этом важно заранее отобрать и ввести в их структуру, связанную с ощущением вкуса, тематическую лексику, тем самым обеспечив их сочетаемость. Отсюда, лексический фон в конструировании моделей РЯ и ТЯ, семантизирующих вкусовые ощущения, - это совокупность тех сведений, которые относятся к обозначаемому словом понятию, известному носителям языка и ответственному за правильное употребление слова в данном контексте.

Компоненты значения «попробовать пищу» и «попробовать свои силы» (в каком-либо деле) выявляются в контексте как разные системы оппозиций, поскольку производное значение «приступить к какому-либо занятию, делу» не имеет никакого отношения к значению «попробовать пищу» (с главным значением вкусового ощущения), хотя общий семантический компонент глагола «попробовать», конструирующий ось ориентации семантики этих глаголов, сохраняет схожесть структуры при различии лексических значений.

На основании этих доказательств становится возможным говорить о своеобразии семантических отношений структуры глаголов вкуса, которые при неправильном подборе лексики приводят к распаду тождества семантики и структуры глаголов вкусового ощущения (пробовать еду) и глаголов физического действия (пробовать силы). Сущность этого своеобразия заключается в том, что оба значения, имея общий семантический компонент (приступить к пробе пищи или силы), при полном различии плана содержания в РЯ и ТЯ определяются семантическим весом не общего компонента, а системой оппозиций (пища - сила), при помощи которой устанавливается степень сходства и расхождения значений. Момент зарождения и динамика его развития, а также близость структуры характеризуют различные семантические соотношения значений:

1. Выявление (на начальном этапе) скрытого дискурса семантики компонента, т.е. исходного значения (пища) и его преобразование в существенный элемент конструкции приводит к созданию правильного соотношения семантических значений (пробовать что? пищу).

2.Омонимизация глаголов в конструкциях «пробовать (силы) и пробовать (пищу)» ярко выражена, хотя при определении позиции существенных элементов их исходного значения (пища и силы) они проявляются весьма отчетливо.

3.Скрытые компоненты (пищу или силу) обуславливает разрыв семантических связей в конструкциях.

4.Общность плана выражения (пробовать и пробовать) при полном различии плана содержания (пробовать пищу и пробовать силы) является показателем особенностей семантической структуры значения, в которой элементами конкретного смысла являются семы «пища» и «силы».

5.Разрыв семантических связей в моделях глаголов вкусовых ощущений отрицателен, в них частные явления рассматриваются в контексте определенных закономерностей (пища или сила), объединенных общим функциональным назначением – быть испробованным. Снять синхронный срез данного процесса означает выявить и определить основные виды связей между омонимизирующими значениями «пробовать» при глаголах вкусового ощущения и «пробовать» при глаголах конкретного физического действия (приложить усилия к чему-либо).

Современные методы семантического анализа лексики предоставляют подобную возможность исследователю. Здесь мы вплотную подходим к понятию «семантическая структура значения», под которым понимается совокупность отдельных, иерархическим образом организованных сем. Каждая такая структура является элементом сложной лексико-семантической системы РЯ и ТЯ. Подобный подход к лексической единице позволяет взглянуть на процесс расщепления тождества слова с позиции структуры слова и структуры значения. При этом расходящиеся значения (пищу или силу пробовать) рассматриваются на уровне сем, а затем выявляется общий семантический признак в структуре общих значений.

    ФСМС глаголов вкусового ощущения  ТЯ составляют глагольные лексемы чашидан, фаҳмидан, хўрда дидан, маза чашидан, ошомидан, хўрдан, тановул кардан, таом чашидан и др.

    Основное значение ощущения вкуса выражается глаголом «чашидан» - пробовать, отведывать. Как указывалось ранее, все глаголы ТЯ использованы в инфинитивной форме, образующейся из основы прошедшего времени «чашид» с добавлением суффикса неопределенности –ан. Употребление данного глагола в будущем времени ТЯ возможно при наличии основы будущего времени «чаш» в повелительной форме, именуемой аористом, при этом к данной основе присоединяется словообразующий префикс ме-, и глагольные окончания: мечашам (наст.-буд.вр.)– пробую, попробую. Такое словообразование характерно для всей глагольной системы ТЯ. Итак, глагольная лексема «чашидан» с ее валентностными вариациями (мазачашї кардан, чашида дидан) обозначает действие пробовать и является двувалентной по своему значению. Двувалентность данной лексемы характеризуется тем, что в ее семантической структуре потенциально существуют облигаторные валентности агенса и объекта. Валентность агенса глагольного предиката «чаш» реализуется актантом первой степени, выражающегося именем существительным со значением «лицо, деятель, производитель действия», который соответствует именительному падежу РЯ и находится в позиции подлежащего. Следует отметить, что актант валентности агенса глагольного предиката «чаш» в большинстве случаев имеет нематериализованный облик, так как его реализатор в предложении отсутствует, но он логически подразумевается. Такой характер имеет предложение «Ба боғ рафта, мазаи меваҳоро чашида бароед» - Зайдите в сад, попробуйте фрукты и возвращайтесь. В данном предложении валентность объекта глагольного предиката «чаш» реализуется с помощью актанта второй степени, который выражается именем существительным, соответствующим винительному падежу РЯ, и стоящим в позиции прямого дополнения. В функции объекта данного глагола в большинстве случаев употребляются словоформы «мазаи хўрок, мазаи меваҳо» (вкус пищи, фруктов), которые вместе с глаголом «чаш» входят в состав сложного предиката «мазаи меваҳоро чашида бароед» (попробуте, отведайте вкус). В предложениях типа «Мазаи ошро намакчашида медонад» - Вкус плова знает попробовавший его соль валентность агенса и ее реализатор – актант -претерпевают определенные изменения. В подобных случаях валентность объекта и ее реализатор – актант второй степени имеет материализованное выражение (намакашро чашида) – тот, кто попробовал соль.

      Другой глагольной лексемой ФСМС глаголов ощущения вкуса в ТЯ является глагол «дидан» - увидеть (узнать). Основа «дид» употребляется в составе словосочетания «мазаро чашида дидан» - узнать (увидеть) вкус. Данный глагол имеет валентность агенса и объекта, являющуюся облигаторной. Валентность агенса глагольного предиката «чашида дид» реализуется актантом первой степени, который не всегда имеет материализованный характер, поэтому актант валентности агенса глагольного предиката «чашида дид» носит чисто логико-семантический характер.

Валентность объекта глагольной лексемы «чашида дид» реализуется актантом второй степени, которая всегда имеет материальное выражение. В качестве реализатора актанта валентности объекта глагольного предиката функционируют лексемы – имена существительные «хўрок» - еда, «намак» - соль, «маза» - вкус и др. В предложении «Пеш аз кашидан мазаи хўрокро чашида дидам»- Я увидел (узнал) вкус пищи реализована факультативная валентность глагола «чашидан», которая выражена в предложении при помощи сирконстанта «пеш аз кашидан» в качестве обстоятельственного детерминанта времени. Эта факультативная валентность глаголов является валентностью темпоратива (времени действия).

Однако, наряду с этим, для передачи ощущения вкуса не менее важная функция выпадает на долю глагола «хўрдан». Например: Модар ба назди фарзандаш хўрокро гузошта ба долон баромад. Кўдак хўрокро хўрда истода чашмонаш пўшида мешуданд ва боз чашм кушода ба дањонаш хўрокро мебурду фурсати хоидан пайдо накарда ба ѓанаб мерафт.- Мать оставила еду перед ребенком и вышла в коридор. У ребенка по мере еды слипались глаза, и он, не прожевывая пищу, погружался в дрему.

     В таджикско-русском словаре зафиксирована глагольная лексема «лес» - «лесидан»/ «лизать» (стр.76), значение которой соответствует ФСМС глаголов ощущения вкуса: «Ба хўрдан сер накард, ба лесидан сер мекунад?» - «Не насытился от еды, разве насытится лизанием?». В данном предложении реализованными являются валентность агенса и объект глагольного предиката «лесидан». Валентность агенса этого глагола реализована актантом первой степени, который выражен предложением «ба хўрдан сер накард».

В РЯ к ФСМС глаголов ощущения вкуса относятся лексемы лизать (несов. вид) – в значении «проводить языком по чему-л.». Например, в предложении «Огонь лижет стены» данная глагольная лексема имеет две облигаторные валентности: 1) валентность агенса, 2) валентность объекта – пациенса. Валентность агенса этого глагола реализована актантом первой степени, обозначающим не лицо, а предмет в широком грамматическом смысле слова, выраженный именем существительным в именительном падеже в функции подлежащего (огонь). Валентность объекта глагольного предиката «лижет» осуществлена с помощью актанта второй степени, реализованного существительным в винительном падеже в позиции прямого дополнения (стены).

Валентность потенции агенса и объекта-пациенса наблюдаются и у глагольной лексемы «вкушать, вкусить» со значением «ощутить, испытать». В предложении «Он вкусил все радости земные» реализованы обе валентности: валентность агенса с помощью актанта в позиции подлежащего (он) и валентность объекта – пациенса с актантом в позиции прямого дополнения (радости земные).

     Следующий отрывок наглядно демонстрирует активное применение глаголов ощущения, и в частности, вкусового ощущения, в рамках одного небольшого контекста:

Сайёҳ аз оби зулол, сарду ҷонбахши чашма нӯшида ҳаловат бурд.

Сайёҳи љањондида гирду атрофи чашмаро хуб аз назар гузаронид. Ӯ дар наздикии чашма изҳои гуногуни ҳайвонотро дид. Маълум намуд, ки ба ин ҷо оҳу, хирсу паланг омада ташнагиашонро мешикастаанд. Ҳисси кунљковии сайёњ боло гирифт ва дар паси буттаҳои кабуди хушбўй пинҳон шуд, то бубинад, ки кадом ҳайвонҳо меоянду, об мехўранд. Як ҷуфт оҳу ба чашма наздик шуданд, вале якбора сар боло карда истоданд. Магар бўеро шуниданд, ки ба чашма наздик шудан љуръат накарданд. Хирси ёбої овозе бароварда, оҳуҳоро тарсонд. Оҳувон љаҳида рафтанд. Хук бе парво аз оби сарду хушлаззат нўшида ѓел зад [II,18:25].

Таким образом, ФСМС глаголов ощущения вкуса демонстрирует все признаки валентности, хотя данная микросистема не отличается разнообразием форм и вариантов. Как в ТЯ, так и в РЯ в определении валентности глаголов вкусового ощущения большая роль принадлежит семантической структуре значения, выражающей совокупность отдельных, иерархическим образом организованных сем. Каждая такая структура является элементом сложной лексико-семантической системы РЯ и ТЯ. При этом процесс расщепления тождества слова осуществляется с позиции структуры слова и структуры значения. В рассмотренной нами ФСМС глаголов вкусового ощущения расходящиеся значения рассматриваются на уровне сем, что позволяет выявить общий семантический признак в структуре общих значений глагольной лексики.

2.7. Валентные особенности глаголов  осязания и ощупывания

Значение осязания и ощупывания осуществляется с помощью осязательных действий, что является одним из внешних чувств человека и животного, их способностью воспринимать, ощущать прикосновения, давления, растяжения.

В РЯ основное значение осязания обозначается глаголом осязать: мы осязаем температуру через кожу; температура осязается человеком посредством кожи; кожа осязает температуру. Инвариантными коррелятами данного глагола являются лексемы щупать, прощупывать: врач едва прощупывал пульс.

В приведенном предложении «Мы осязаем температуру через посредство кожи» глагольная лексема осязаем обладает тремя обязательными валентностями: 1) валентностью агенса, реализация которой осуществляется  актантом первой степени, который выражается с помощью личного местоимения в функции подлежащего (мы); 2) валентность объекта, реализованная актантом второй степени, который выражается с помощью существительного в винительном падеже в позиции прямого дополнения (температуру); 3) валентность инструменталиса, реализованная актантом третьей степени, который выражается существительным аналитической формы в позиции косвенного дополнения (посредством кожи)

Данное предложение в РЯ имеет два варианта трансформы, в которых характер валентности глагольного предиката осязать/ощущать претерпевает изменение. Так, в трансформе «Температура осязается нами посредством кожи» агенсом является актант в объектном значении в функции косвенного дополнения, объектом – актант в функции подлежащего, а валентность средства – инструменталиса остается неизменной.

В трансформе «Кожа осязает температуру» валентность глагольной лексемы осязать довольно своеобразна: 1) валентность агенса не реализована и имеет имплицитное выражение; 2) валентность объекта реализована актантом в функции прямого дополнения (температуру); 3) валентность средства - инструменталиса реализована актантом в функции подлежащего (кожа).

В предложении «Врач прощупал пульс» реализована валентность агенса и объекта глагольного предиката прощупывать. Валентность агенса глагольного предиката прощупывать реализована актантом первой степени, который выражен с помощью существительного в именительном падеже в функции подлежащего. Валентность объекта реализована актантом второй степени, который выражается с помощью существительного в винительном падеже в позиции прямого дополнения.

В потенции данных глаголов РЯ имеется факультативная валентность глагольной лексемы, реализация которой может осуществляться с помощью сирконстанта. Данное выражение обеспечивается словом едва в позиции обстоятельства образа действия: «Пульс едва прощупывался врачом».

В ФСМС глаголов ощупывания и осязания РЯ важное место занимает лексема гладить со значением «легко проводить рукой, приглаживая что-либо». В предложении «Петр Иванович задумчиво начал гладить бакенбарды» (Гончаров) реализованными являются валентности агенса и объекта глагольного предиката «начал гладить». Реализатором агенса является актант, выраженный одушевленным существительным в именительном падеже в позиции подлежащего «Петр Иванович». Реализатором объекта является актант, выраженный именем существительным в винительном падеже в позиции прямого дополнения (бакенбарды). Отсюда, языковая природа глаголов ощущения РЯ представляет собой некий упорядоченный экстралингвистический уровень языковых единиц, оформленных различными типами лексических, грамматических и логических средств связи, способных в совокупности передавать определенным образом организованную и вербализованную информацию о биологических ощущениях. Например:

В ноздри Нагульнова ударил теплый запах жилья и свежих хмелин. Но некогда было ему разбираться в запахах и ощущениях…[II, 22, 81].

Исследование языковой природы глаголов ощущения, создание языковой картины ее меняющейся видовременной перспективы и изучение тех языковых параметров и средств, которые принимают участие в этом процессе, является одной из наиболее актуальных и интереснейших, но неизученных проблем сопоставительной лингвистики русского и таджикского языков.

Состав ФСМС глаголов ощупывания и осязания (как указано в первой главе диссертационного исследования) в ТЯ определяется рядом глагольных лексем, соответствующих перечисленным выше глаголам ощупывания и осязания в составе РЯ. В ТЯ основное значение осязания обозначается глаголом эҳсос кардан: мо ҳароратро тавассути пўст эҳсос мекунем; одам ҳароратро тавассути пўст эҳсос мекунад; пўст ҳароратро ҳис мекунад. Инвариантными коррелятами данного глагола являются лексемы ламсидан, палмосидан, даст-даст кардан: духтур набзи беморро ламс карда дид. Глаголы сила кардан – гладить, навозш кардан – поглаживать также  являются инвариантными единицами данной ФСМС. Глагольная лексема сила кардан в ТЯ в функции глагольного предиката обладает двумя облигаторными валентностями: 1) валентность агенса, 2) валентность объекта. Валентность агенса данного глагольного предиката реализуется актантом первой степени, который выражается с помощью существительного, соответствующего именительному падежу РЯ в позиции подлежащего. Так, в предложении «Модар сари фарзандашро меҳрубонона сила кард» лексема модар является актантом первой степени, при помощи которого реализована валентность агенса.  Актант этой валентности выражен именем существительным в позиции подлежащего. Такой же характер имеет валентность агенса и ее актант в предложении «Музаффар ришашро сила карда монд». В отличие от первого примера валентность агенса глагольного предиката сила карда монд реализована с помощью актанта первой степени, который имеет эксплицитное выражение, что материализовано с помощью собственного существительного в функции подлежащего (Музаффар – производитель ощупывания). В вышеприведенных предложениях равный характер принадлежит валентности объекта глаголов сила кард и сила карда монд. В первом предложении валентность объекта глагольного предиката сила кард реализована с помощью актанта второй степени, который выражен с помощью существительного, соответствующего винительному падежу РЯ в позиции подлежащего (сари фарзандашро). Во втором предложении реализатором валентности объекта является актант второй степени, выраженный с помощью существительного, соответствующего винительному падежу РЯ в позиции прямого дополнения (ришашро).

Таким образом, глагольные конструкции с ядерным значением ощущения (в данном случае – осязания и ощупывания) играют огромную роль в конструировании словосочетаний и предложений, поскольку лексические компоненты в этих глагольных значениях тесно переплетены и постоянно взаимодействуют с грамматическими и лексико-грамматическими компонентами всего контекста, что вызывает необходимость исследования структурно-семантического своеобразия употребления глагольной лексики данного класса и принципов ее классификации в различных условиях их функциональной концептуализации в РЯ и ТЯ.

Теоретическое осмысление и конкретное исследовательское постижение семантических особенностей данной ЛСГ глаголов ощущения РЯ и ТЯ в различных контекстах, объединенных общим функциональным назначением, позволяет заключить следующее:

1.Общий смысловой компонент (осязание) может иметь различный семантический вес и совместно с другими семами конструировать новые производные значения (щупать, ощущать, прощупывать, прикасаться к кому-либо или чему-либо).

2.Сложившиеся новые производные значения входят в новую систему оппозиций (щупать пульс, ощущать температуру, прикасаться к рукам и др.), при этом данные значения приобретают соответствующие семантические признаки.

3.Характер смысловых связей и значений глаголов ощупывания и осязания определяется семантическим слиянием двух существенных компонентов смысла (щупать пульс).

4.По типу семантических соотношений и значений все анализируемые глаголы РЯ и ТЯ дифференцируются на несколько групп с различной степенью типичности.

5.Смысловая структура первого значения (ощупывать) в РЯ и ТЯ включает сему конкретного действия, а его вариации, вызванные какими-либо внеязыковыми причинами, получают новые смысловые оттенки на его базе. Этот сдвиг детерминируется особенностью отдельных ЛСГ глагольной лексики (производных от основной глагольной лексемы – ощупывать / осязать) к трансформациям и перемещениям. Сдвиг в семантике обнаруживается сначала в своеобразии лексико-семантических отношений в структуре глагольных словосочетаний, а затем и в пространстве предложений.

2.8. Общая валентная характеристика глаголов ощущения в сопоставляемых языках

Все чаще в круг исследуемых вопросов сопоставительной лингвистики включаются вопросы внутренней организации (структурно-семантической и композиционно-стилистической потенции, а также функциональной особенности) глаголов ощущения РЯ и ТЯ, их соотнесенность с экстралингвистической действительностью, с прагматической и функционально-семантической ролью, что составляет важнейшую основу проблемы изучения взаимодействия различных планов языковой системы глаголов ощущения РЯ и ТЯ при вербализации конкретных биологических ощущений. Глаголы ощущения РЯ и ТЯ отличаются исключительной сложностью своего содержания, разнообразием грамматических категорий и средств оформления, богатством парадигматических и синтагматических связей и наиболее конструктивны по сравнению с другими категориями частей речи. Глагольные конструкции с ядерным значением ощущения и РЯ и ТЯ играют огромную роль в конструировании словосочетаний и предложений, поскольку лексические компоненты в глагольных значениях тесно переплетены и постоянно взаимодействуют с грамматическими и лексико-грамматическими компонентами всего контекста. Это вызывает необходимость исследования структурно-семантического своеобразия употребления глагольной лексики данного класса и принципов ее классификации в различных условиях, их функциональной концептуализации в РЯ и ТЯ.

Раскрывая в данном диссертационном исследовании национально-специфическую языковую природу глаголов ощущения РЯ и ТЯ, мы изначально старались представить ее в различных аспектах: в плане парадигматическом – как систему взаимно противопоставленных форм (ощущать холод, голод, страх, радость); в плане синтагматическом – с точки зрения их употребления в речи (ощущался резкий запах); на уровне текста – в свете тех отношений, которые складываются при зарождении текста; как часть инвентаря языковых форм, участвующих в создании адекватной интерпретации особенностей биологических ощущений (испытывать, чувствовать холод, голод, горечь и т.п.). Исследование проблемы в указанном дискурсе предоставляет возможность прийти к следующим выводам, характеризующим функциональные и структурно-семантические микросистемы глаголов ощущения РЯ и ТЯ (глаголов зрительного и слухового ощущений, глаголов ощущения запаха и вкуса (обоняния), глаголов ощупывания и осязания).

В РЯ лексемы видеть, смотреть, глядеть, взирать, созерцать, глазеть, слышать, внимать, обонять, ощущать, осязать, чувствовать, чуять являются основными инвариантными единицами глаголов ощущения (восприятия), среди которых некоторые условно относятся к устаревшим слоям лексики русского языка (взирать, внимать), часть других глаголов относится к книжно-литературным единицам (созерцать), а некоторые из них - к разряду просторечной глагольной лексики (глазеть). Указанную классификацию объединяет лишь тот фактор, что все три разряда глаголов (архаизмы, книжно-литературные слова и диалектизмы) имеют гораздо ограниченную степень употребления по сравнению с нормативной глагольной лексикой.

Инвариантными лексическими единицами глаголов ощущения в ТЯ являются лексемы дидан, нигоҳ кардан, чашм дўхтан, чашм давондан, назар афкандан, наззора кардан(глаголы зрительного ощущения),  шунидан, гўш кардан, гўш андохтан, ба самъ расондан(глаголы слухового восприятия),шамидан, бўй кашидан, эҳсос кардан, ҳис кардан(глаголы обоняния), чашидан, хўрда дидан (глаголы ощущения вкуса), ламс кардан, палмосидан (глаголы ощупывания и осязания). По степени употребления все эти глаголы также можно расклассифицировать на 4 подгруппы: 1) нормативная (наиболее употребительная); 2) устаревшая; книжно-литературная и 4) диалектная глагольная лексика. К разряду нормативной глагольной лексики можно причислить наибольшее количество перечисленных глагольных лексем. К устаревшим глаголам ощущения (архаизмам) перечисленные глаголы не относятся, так как они употребляются в литературном стиле ТЯ, к книжно-литературным лексемам относятся глаголы назар афкандан, наззора кардан,ба самъ расондан, шамидан, эҳсос кардан, ламс кардан, а к числу диалектизмов можно отнести такие глагольные лексемы, как палмосидан. Однако необходимо подчеркнуть, что такая классификация является весьма условной и требует дополнительного стилистического анализа.

Следует отметить, что инвариантные единицы глаголов ощущения (восприятия) и в РЯ, и в ТЯ имеют отдельные синонимические варианты, среди которых есть и фразеологические эквиваленты.

Семантические особенности глаголов ощущения РЯ и ТЯ тесно связаны с понятием валентности, которая в сопоставляемых языках имеет сложную природу, связанную с различными аспектами закономерностей данных языков, с пересечением законов лексикологии, синтаксиса и лексической семантики. Валентностью определяются в РЯ и ТЯ абсолютные и относительные свойства глаголов. Абсолютные глаголы – это одновалентные глаголы, требующие наличия субъекта. К глаголам данной группы в РЯ и ТЯ относятся такие, которые не нуждаются в дополнительных словах, грамматически способствующих завершению предложения. Относительные глаголы характеризуются тем, что они, кроме субъекта, требуют еще одно дополняющее слово, что позволяет сконструировать грамматически законченное и правильное предложение.

Глаголы ощущения РЯ и ТЯ относятся к глаголам относительной группы. Они в обоих языках функционируют в качестве двухместного предиката, при помощи актантов которого осуществляется реализация валентностей агенса и объекта глаголов ощущения. Наши наблюдения и проведенное исследование показали, что в ТЯ корме валентностей агенса, объекта, контрагенса и адресата (как это происходит в РЯ) также существуют валентности локалиса, темпоратива, относящиеся к облигаторным валентностям, которые в РЯ являются не облигаторными, а факультативными. Облигаторный характер валентностей локалиса и темпоратива, скорее всего, имеет отношение к характеру ситуации, которая связана с составление смысловой пропорции предложения.

Семантическое единство глаголов ощущения, созданных не на наличии общих семантических элементов, определено отнесением подобающих значений к одному из суждений о самих предметах. Как отметил Д.Н. Шмелев «Использование глаголов с конкретными значениями для обозначения более отвлеченных действий – явление настолько широко распространенное в языке, что исследователи неоднократно определяли его как языковую метафору» [104,127]. Связь между основным и переносным значением  в приведенных глаголах состояния выступает как следствие устойчивых ассоциаций, что подтверждается зафиксированностью основных и производных значений в словарях русского языка. Например, у слова трогать   выделены значения:

I. 1. прикасаться к кому-чему-н., задевать;

  2. брать, пользоваться;

  3. беспокоить, задевать, обижать;

  4. вмешиваться в чьи-нибудь дела, приставать к кому-н.;

  5. обычно с отрицанием: приниматься, браться за что-н.;

  6. о мимическом движении, внешнем проявлении каких-н. изменений: едва обнаруживаться.

II. 1. вызывать в ком-нибудь сочувствие, приводить в умиление;

III.1.отправиться в путь: понуждать к движению (понукая запряженное животное).

Из вышеприведенных примеров видно, как резко возрастает количество значений данного глагола, обусловленное появлением многочисленных метафорических переносов в словаре русского языка.

У слова окаменеть вышеуказанный словарь фиксирует три значения:

1. становиться твердым как камень.

2. перен.: становиться каменным, безжизненным, застывшим.

3. перен.: потерять способность чувствовать, проявлять какие-либо чувства,  стать безжалостным, жестоким.

Сфера употребления глаголов ощущения выделенной группы достаточно ограничена, чаще всего они используются в художественных тестах для создания определенной образности. В современном языке наблюдается изменение стилистической окраски подобных глаголов, утрачивается характерная образность, слова как бы нивелируются, например: ощущал острую необходимость ее видеть, осязал близость ее тела, обонял запах ее духов и др.

Рассмотренные выше метафорические переносы можно расценивать как устойчивые, характерные для глаголов восприятия. Однако интересно отметить и другие ассоциативные связи, хотя и ограниченные очень узким кругом глаголов ощущения, но также являющиеся основой для регулярных переносов, например с названиями животных, птиц, присущих им свойств и повадок. Здесь значение появляется в результате семантической деривации, например: прорычать в ответ; накаркать неудачу, заливаться соловьем.

Значения  у этих глаголов развиваются на основе наших знаний о тех или иных представителях животного мира. В стилистическом отношении перечисленные глаголы чаще всего характеризуются как просторечные.

В целом можно   говорить о достаточной  выраженности границ рассматриваемой ЛСГ, типологии ассоциативных связей.

В отечественной типологии существует ряд работ, посвященных семантическому анализу глаголов с различными микрополями на материале разноструктурных языков [I, 24; 33; 39, 40; 43; 60; 77 и др]. В частности, работа Д.М. Искандаровой «Фазовые конструкции в таджикском языке» [40] подвергает всестороннему анализу различные аспекты специфики глагола, сферу употребления глагольных конструкций, их валентностные особенности и т.д.

Необходимо подчеркнуть, что теории и методики исследования, проводимые по принципу «от формы к значению», не всегда эффективны по отношению к типологическому анализу глаголов, и в частности, глаголов ощущения. После перехода от этой традиционной методики к методу «от значения к форме» большую актуальность приобрело исследование конструкций с предикатными актантами. Французский ученый Л.Теньер определяет следующие виды актантов:

  1.  Актант, осуществляющий действие;
  2.  Актант, испытывающий действие;
  3.  Актант, на который направлено действие.

С семантической точки зрения, первый актант или актант первой степени – это тот, который осуществляет действие (т.е. субъект), второй или актант второй степени – тот, который испытывает действие (т.е. объект), а третий – тот, в пользу или в ущерб которого совершается действие (т.е. адресат) [I, 61]. Способность глагола управлять актантами называется валентностью глагола.

Необходимо отметить, что до сих пор в ТЯ глаголы ощущения не рассматривались в рамках теории конструкций с предикатными актантами, в их актантном окружении, что позволяет обнаружить интересные факты. Применение методики исследования их актантов и изменения их значений к семантическому анализу глаголов ощущения в зависимости от наличия тех или иных актантов дает возможность выявить такие особенности, которые не проявляются в другом актантном окружении.

Так, если в качестве предикатного актанта при глаголе гуфтан -говорить используется форма аориста, глаголы приобретают значения реализованного намерения или желания: бинам/ шунавам/ чашам гуфтам, аммо надидам / нашунидам / начашидам «собирался увидеть/ услышать /попробовать, но не стал…».

Если в качестве актанта при таджикском глаголе гуфтан в его причастной форме используется утвердительная частица «ҳа», сочетание приобретает значение повтора и многократности действия: ҳа гуфта дидан – снова и снова видеть; ҳа гуфта шунидан – снова и снова слышать и др.

Однако, наряду с этим, с тем же актантом «ҳа» глагол гуфтан в отрицательной форме имеет значение скоротечности процесса, что на РЯ переводится как «не прошло и… (букв. не успев сказать «да»)». Например: Ҳа нагуфта, маро дида монданашон мумкин. Не успею оглянуться, как меня могут увидеть.

Подобным образом в ТЯ себя ведут и другие глаголы, которые в сочетании с определенными актантами обнаруживают свои скрытые потенции. Например, глагол шудан – становиться  в зависимости от предикатного актанта может выражать формирование или завершение действия: дида мешавад- наблюдается, шунида шуд – был заслушан и др.

Если в качестве предикатного актанта при данном глаголе употребляется причастие настояще-будущего времени на –гї, глагол приобретает оттенок начала действия: медидагї шуд- начал видеть, мешунидагї шуд – начал слышать, мефаҳмидагї шуд – начал понимать и др. [I, 33, 34]. Но если предикатный актант при глаголе ощущения выражен причастием прошедшего времени, то глагол шудан приобретает значение завершения действия: дида шудам – я просмотрел, кашонда шудем – мы натаскали и др. Эта техника исследования довольно эффективно применяется к материалу разноструктурных языков, в частности, к материалу глаголов ощущения ТЯ, что доказывает правомерность и необходимость применения методов, разработанных в рамках теории конструкций с предикатными актантами.

Употребление в качестве сопоставительных конструкций двусоставных предложений со значениями ощущения зависит от наличия или отсутствия субъекта состояния, а также от способа выражения главного члена безличных предложений РЯ: В боку колет - Биќин хала мезанад; Ломит ноги - Пойњо сахт дард мекунанд.

Безличные предложения РЯ с главным членом – словом, принадлежащим к категории состояния, переводятся на таджикский язык как двусоставные и односоставные предложения.

Мне холодно - Ман хунук хўрдам

Всех жалко мне - Ба њама дилам месўзад

Матери вдруг стало жалко его - Ногоњон дили модар ба ў сухт

Предложения типа: В комнате было прохладно. → Дар хона њаво хунук буд. Мне холодно в этом летнем пальто. → Ман дар ин палтои тунук (тобистона) хунук мехўрам также способствуют передаче значений, выражающих различные ощущения.

Двусоставные предложения со значением зрительного и слухового восприятия, в состав главного члена которого входят адвербализованные глаголы ощущения и восприятия – видно, слышно, ясно, больно, горячо, вкусно и др. также передаются при помощи глагольных лексем со значениями ощущения и осязания.  Им соответствуют двусоставные конструкции типа:

Его нигде не было видно - Вай дар њеч љо дида намешуд

Об их приходе ничего не слышно - Аз омадани онњо хабаре нест

Кроме того, к безличным относится особый тип бытийных предложений отрицательного характера, который условно называется отрицательным типом.

Безличным предложениям, главным членом которых в русском языке является безличный глагол, в таджикском языке соответствуют двусоставные предложения: Светает → Субњ дамида истодааст. Смеркается. → Торик шуда истодааст.

Безличным конструкциям типа → Его знобит. → Ўро табларза гирифт. Ему не спится. Ўро хоб набурда истодааст также соответствуют двусоставные предложения, в которых в той или иной форме употребляются глаголы ощущений.

Таким образом, валентность глаголов любой семантической группы в РЯ и ТЯ имеет тесную связь с понятием переходности-непереходности. Характер объекта нашего диссертационного исследования свидетельствует о том, что глаголы ощущения в изучаемых нами языках в большинстве относятся к переходным глаголам. Глагол - будучи конструирующим членом предложения в РЯ и ТЯ – обычно обладает активной валентностью и потому может быть только носителем валентности, вербоцентрической единицей. Признание конструирующей роли глагола ощущения в РЯ и ТЯ при функциональной концептуализации мира или фрагментов биологических ощущений посредством вербальных знаков придает этой категории лексики статус оформителя субъектно-предикатного отношения, которое рассматривается в качестве основы, ядра предложения, структурного центра его функционально-семантических полей. При этом логико-семантическая валентность глаголов ощущения РЯ и ТЯ создает предпосылки для семантического моделирования различных конструктов, обозначающих своеобразные модели, типы, рамки, семантические обозначения вербализованных биологических ощущений, выявляемых через общее ядро предложения, состоящего из предиката и соответствующего числа аргументов. Данные предложения представляют собой взаимосвязанные и взаимообусловленные субмодели, лексические элементы которых составляют не налагающиеся изоморфно друг на друга единицы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Огромный вклад в исследование русского глагола, в историю становления и развития теоретических вопросов данной части речи внесли фундаментальные труды ученых-русистов В.В.Виноградова, Л.В.Щербы, А.В.Бондарко, Л.Л.Буланина, Г.А.Золотовой, Н.Ю.Шведовой, Кузнецова Э.В., Мосальской О.И. и многих других.

Большое значение для изучения глагола таджикского языка, его грамматических категорий, глагольного формо- и словообразования, появления и истории формирования, т.е. для методологии исследования глагольной системы таджикского языка в целом, имеют исследования Б. Ниязмухаммадова, Д. Таджиева, В.С. Расторгуевой, А.З. Розенфельд, АА. Керимовой, Н. Масуми, Д. Саймиддинова, Ш. Рустамова, А. Мирзоева, Ш. Ниёзи, рассматривающие наиболее сложные аспекты глагола как одной из основных частей речи. Наиболее полная характеристика глагола как особой части речи, вскрывающая богатство его форм, представлена в трехтомной «Грамматике современного таджикского литературного языка» (Грамматикаи забони њозираи адабии тољик, т. 1, 1985). Многочисленные статьи, монографии, диссертации свидетельствуют об огромном интересе к проблемам изучения глагола как в русском, так и в таджикском языках.

Глубокое и всестороннее сопоставительное изучение языковых явлений таджикского и русского языков, исследование грамматических категорий каждого из языков с учетом их специфики, стремление установить основные различия между этими двумя индоевропейскими языками заставило исследователей расширить базу своих наблюдений.

Одним из примеров такого изучения двух языков может служить докторская диссертация И.Б. Мошеева «Сопоставительно-типологическое исследование глагольной системы русского и таджикского языков (система личных имен)», в которой в сопоставительном плане освещены основные грамматические категории глагола, отмечены сходства и расхождения глагольной системы данных языков, как в плане содержания, так и в плане выражения [62].

Глагол - часть речи, выражающая грамматическое значение действия (т.е. признака подвижного, реализующегося во времени) и функционирующая по преимуществу в качестве сказуемого. Рассматривая две части приведенного определения в общетипологическом плане, можно заметить, что значение действия и функционирование в качестве сказуемого не связаны между собой жесткой логической связью. Само по себе выражение «по преимуществу» означает, что в принципе глагол может функционировать и не в качестве сказуемого, а грамматическое значение действия может выражаться и независимо от предикативной функции.

С морфологической точки зрения, глагол во многих языках (в том числе в таджикском и русском) представляет собой сложную систему грамматических форм. Сложность этой системы определяется, прежде всего, тем, что именно в глагольных формах выражаются так называемые предикативные категории, т.е. категории, связанные с содержанием всего предложения (время, наклонение и лицо). С другой стороны, коль скоро глагол может выступать не только в функции сказуемого, в языке могут существовать специальные морфологические механизмы, обеспечивающие непредикативное использование глагольного слова.

Соответственно, в рамках глагольной лексемы в разных языках объединяются не только предикативные формы, т.е. формы, используемые в функции сказуемого, но также и целая система непредикативных форм, описываемая такими терминами, как инфинитив, причастие, деепричастие, герундий, герундив, супин, масдар и т.п.

А.И. Тихонов, отмечая, что одним из морфологических признаков частей речи является изменяемость и неизменяемость, приходит к выводу, что «морфологический критерий (парадигматика) может быть использован только при классификации изменяемых слов. При рассмотрении слов неизменяемых, не обладающих парадигмой, вступает в силу критерий синтаксический» [93: 227].

Речь здесь не идет о том, чтобы принизить роль морфологического фактора, т.е. морфологической характеристики частей речи, а суть в том, чтобы подчеркнуть, что при выявлении особенно неизменяемых частей речи, морфологический подход является далеко не единственным и не основным. Следует помнить, что «язык имеет в своем выражении такие выразительные средства, которыми он побеждает морфологические формы» [93, 101].

Особенно это касается сопоставляемых нами языков, в которых не представлены четко морфологические показатели.

Подводя итог анализу и описанию глаголов ощущений в сопоставляемых языках, можно уверенно сказать, что обсуждаемая проблема исследования данной ЛСГ носит отчасти терминологический характер, поскольку при всех различиях в подходе исследователи опираются на одни и те же свойства рассматриваемых форм. Широкая трактовка состава глагольной парадигмы позволяет дать более целостное представление о глаголе и обладает преимуществом системного подхода. Основные черты грамматического своеобразия глаголов ощущения заключаются в том, что они, во-первых, проявляют валентностную потенциальность, которая, как правило, является валентностью объекта и агенса. Денотаты объекта данной валентности служат для восприятия ощущений; во-вторых, предикативные актанты этой ЛСГ глаголов образуют  атрибутивные словосочетания; в-третьих, обладают сложной системой словообразовательных соотношений с именными частями речи и различными конструкциями в предложении.

Помимо глагольных форм, в системе рассматриваемых языков широко представлены глагольные дериваты - существительные, прилагательные и наречия, образованные от глагольных основ. Несмотря на принципиальное отличие этих лексем от рассмотренной нами ЛСГ, они иногда привлекались к рассмотрению, поскольку при сопоставительном изучении оказывается более важной возможность выразить то или иное значение, чем формальная принадлежность к той или иной части речи.

В ходе сопоставления было определено, что для глаголов ощущений и восприятия в обоих языках, помимо общих признаков, характерны отличительные свойства, выражающиеся преимущественно в синтаксических особенностях и, в меньшей мере, - в структурных. Динамика развития названных форм в этих языках различна.

В отличие от русского языка, в таджикском существуют другие формы предикатных актантов. Такими формами являются темпоратив, локалис и другие, которые внешне относимы с различными частями речи. Для русского языка подобные формы не характерны, поэтому их значения передаются глаголами в спрягаемой форме.

Своеобразным свойством глаголов ощущения в русском языке является их адвербиализация, в случае, когда он не сочетается как с сопутствующим, с представлением о субъекте, производителе действия: он, видать, болен.

Различия и сходства между таджикским и русским языками больше всего наблюдается в образовании инфинитивных словосочетаний. Инфинитив таджикского языка со своими глагольными свойствами может образовывать различные типы конструкций:

В современном таджикском языке инфинитив обладает функцией соединения постпозитивных членов двумя способами связи - посредством изафета и предлога, что не характерно для русского языка. Схематически этот тип конструкций может быть выражен с помощью распространенного слова.

Таджикский язык характеризуется широким распространением глагольных словосочетаний с послелогами, которые не свойственны русскому языку.

В обоих сопоставляемых языках встречаются конструкции, представляющие собой сочетания инфинитива или инфинитивного оборота с глаголами, выражающими начало и длительность действия.

Что касается причастий в сопоставляемых языках, то следует отметить, что они рассматривались в качестве адъективной репрезентации глагола. В нашем исследовании идея категории репрезентации, сформулированная А.И.Смирницким [84], впервые применяется к таджикскому материалу. При этом наиболее важным является то, что, в отличие от русского языка, в котором адъективная и адвербиальная репрезентации глагола (причастия и деепричастия) морфологически резко противопоставлены, в таджикском языке обнаруживаются формы причастий и деепричастий, характер которых выявляется лишь синтаксически. Таковы в таджикском языке формы прошедшего времени на -а (хонда) и настоящего определенного времени на хонда истода. Можно утверждать, что в этих формах наблюдается, с точки зрения морфологии, нейтрализация адъективной и адвербиальной репрезентаций глагола.

Данное явление, по нашему мнению, тесно связано с общей структурно-типологической характеристикой сопоставляемых языков. В русском языке, относящемся к синтетическим языкам, причастия, подобно прилагательным, обладают целым набором согласовательных грамматических категорий: род, число, падеж. В силу этого причастия резко противостоят деепричастиям. В таджикском языке (преимущественно аналитическом) причастия отличаются от деепричастий, прежде всего, своей синтаксической функцией.

Асимметрия наблюдается также в выполняемых деепричастиями синтаксических функциях. Деепричастия в русском языке способны употребляться в составе: глагольного сказуемого настоящего времени, глагольного сказуемого прошедшего времени, глагольного сказуемого сослагательного наклонения.

Имеется также немало примеров, где деепричастия входят в односоставные предложения, образуя вместе с ними в составе придаточного предложения предложение сложное.

Система глаголов ощущения в двух языках (русском и таджикском) была рассмотрена нами в трех аспектах: а) в плане выражения; б) в плане содержания; в) в плане функционирования.

В целом, во многих особенностях глаголов ощущения сопоставляемых языков проявляются общеязыковые тенденции - если не универсальные, но такие, которые часто обнаруживаются в языках самых разных систем. Среди них, например, общность происхождения неспрягаемых форм, процессы субстантивации, адъективации и адвербиализации. Эти и многие другие факты подчеркивают, что в особенностях таджикского и русского языков проявляются многие общие тенденции языка.

Таким образом, проведенное диссертационное исследование семантических особенностей данной ЛСГ глаголов ощущения РЯ и ТЯ в различных контекстах, объединенных общим функциональным назначением, позволяет сделать следующие выводы:

1.Как в РЯ, так и в ТЯ общий смысловой компонент (осязание) может иметь различный семантический вес и совместно с другими семами конструировать новые производные значения (ощущать - эҳсос кардан, прощупывать - ламс кардан, прикасаться к кому-либо или чему-либо ба касе ё чизе даст расондан).

2.В сопоставляемых языках сложившиеся новые производные значения входят в новую систему оппозиций (щупать пульс – набзро дидан / санљидан, ощущать температуру - таб кардан / ҳарорат доштан, прикасаться к рукамдастҳоро доштани др.), при этом данные значения в обоих языках приобретают соответствующие семантические признаки, а в ТЯ осложняются новыми синтаксическими конструкциями.

3.Характер смысловых связей и значений глаголов ощущения определяется семантическим слиянием двух существенных компонентов смысла (слышать запах – бўйро эҳсос кардан).

4.По типу семантических соотношений и значений все анализируемые глаголы ощущения РЯ и ТЯ условно дифференцируются на пять групп с различной степенью типичности.

5.Смысловая структура первого значения (ощупывать) в РЯ и ТЯ включает сему конкретного действия, а его вариации, вызванные какими-либо внеязыковыми причинами, получают новые смысловые оттенки на его базе. Этот сдвиг детерминируется особенностью отдельных ЛСГ глагольной лексики (производных от основной глагольной лексемы – ощущать) к трансформациям и перемещениям. Сдвиг в семантике обнаруживается сначала в своеобразии лексико-семантических отношений в структуре глагольных словосочетаний, а затем и в пространстве предложений.

6.Инвариантные лексические единицы глаголов ощущения существенно расширяют и обогащают структурно-семантическое поле данной ЛСГ и подразумевают их употребление в контекстах различной направленности.

7.Инвариантные единицы глаголов ощущения (восприятия) и в РЯ, и в ТЯ имеют отдельные синонимические варианты, среди которых есть и фразеологические эквиваленты.

8.Семантические особенности глаголов ощущения РЯ и ТЯ тесно связаны с понятием валентности, которая в сопоставляемых языках имеет сложную природу, связанную с различными аспектами закономерностей данных языков, с пересечением законов лексикологии, синтаксиса и лексической семантики.

9.Валентностью определяются в РЯ и ТЯ абсолютные и относительные свойства глаголов. Абсолютные глаголы – это одновалентные глаголы, требующие наличия субъекта. К глаголам данной группы в РЯ и ТЯ относятся такие, которые не нуждаются в дополнительных словах, грамматически способствующих завершению предложения. Относительные глаголы характеризуются тем, что они, кроме субъекта, требуют еще одно дополняющее слово, что позволяет сконструировать грамматически законченное и правильное предложение.

10. Глаголы ощущения РЯ и ТЯ относятся к глаголам относительной группы. Они в обоих языках функционируют в качестве двухместного предиката, при помощи актантов которого осуществляется реализация валентностей агенса и объекта глаголов ощущения.

11.Исследование показало, что в ТЯ корме валентностей агенса, объекта, контрагенса и адресата (как это происходит в РЯ) также существуют валентности локалиса, темпоратива, относящиеся к облигаторным валентностям, которые в РЯ являются не облигаторными, а факультативными. Облигаторный характер валентностей локалиса и темпоратива, скорее всего, имеет отношение к характеру ситуации, которая связана с составлением смысловой пропорции предложения.

12.Валентность глаголов любой семантической группы в РЯ и ТЯ тесно связана с понятием переходности – непереходности. Характер объекта нашего диссертационного исследования свидетельствует о том, что глаголы ощущения в изучаемых нами языках в большинстве относятся к переходным глаголам.

13.Рассмотрение глаголов ощущения в рамках теории конструкций с предикатными актантами, в их актантном окружении позволяет обнаружить интересные факты. Применение методики исследования их актантов и изменения их значений к семантическому анализу глаголов ощущения в зависимости от наличия тех или иных актантов дает возможность выявить такие особенности, которые не проявляются в другом актантном окружении. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что глаголы ТЯ в сочетании с определенными актантами обнаруживают свои скрытые потенции.

14.Глагол, будучи конструирующим членом предложения в составе РЯ и ТЯ, обычно обладает активной валентностью, поэтому он может быть только носителем валентности, т.е. вербоцентрической единицей. Признание конструирующей роли глаголов ощущения РЯ и ТЯ при функциональной концептуализации мира или фрагментов биологических ощущений посредством вербальных знаков придает этой категории лексики статус оформителя субъектно-предикатного отношения, которое рассматривается в качестве основы, ядра предложения, структурного центра его функционально-семантических полей. При этом логико-семантическая валентность глаголов ощущения РЯ и ТЯ создают предпосылки для семантического моделирования различных конструктов, обозначающих своеобразные модели, типы, рамки, семантические обозначения вербализованных биологических ощущений, выявляемых через общее ядро предложения, состоящего из предиката и соответствующего числа аргументов. Данные предложения представляют собой взаимосвязанные и взаимообусловленные субмодели, лексические элементы некоторых составляют не налагающиеся изоморфно друг на друга единицы.

16.Валентное свойство глаголов ТЯ и РЯ при изменении залоговых форм в количественном и качественном отношениях почти не изменяется. Изменение наблюдается лишь в процессе взаимного проникания агенса и объекта друг в друга. Так, в основном залоге глаголам ощущения свойственна валентность агенса и объекта. Валентность агенса реализуется актантом первой степени, выраженным лексемами в именительном падеже в позиции подлежащего. Валентность объекта реализуется актантом второй степени, выраженным лексемами в винительном падеже в функции прямого дополнения.

17.В выражении категории залога глаголы ощущения обладают теми же возможностями валентности, которые присущи глаголам ощущения в форме основного залога. Однако при реализации этих валентностей имеются некоторые различия: валентность агенса реализуется лексемами в винительном падеже в функции дополнения, а валентность объекта реализуется лексемами в именительном падеже в позиции подлежащего. Выражаясь другими словами, в основном (действительном) залоге выражается отношение, при котором подлежащее предложения и семантический субъект (производитель или источник действия) совпадают, что также называется активом. Страдательный залог образует пассив, при котором подлежащее не совпадает с семантическим субъектом.

18.Реализация процесса сочетаемости глаголов ощущения РЯ и ТЯ осуществляется эксплицитно и имплицитно. При эксплицитном осуществлении валентностей (например, агенса или объекта) актанты агенса или объекта имеют в предложении свои формальные средства выражения, а при имплицитном осуществлении связи эти средства выражения актантов отсутствуют.

19.Облигаторные и факультативные актанты, а также свободные распространители – локалис и темпоратив – относятся к необходимым членам структуры предложения и связываются с глаголами при помощи валентности, закрепленной в позиционном плане, поэтому важно установить их число и характер связи.

20. В РЯ и ТЯ в семантике одной и той же лексемы могут наблюдаться случаи совмещения актантов двух валентностей. В случаях, когда в одной лексеме совмещаются валентности агенса и адресата, выражение собственного актанта валентности агенса может носить имплицитный характер. Например, в предложении «Осиё гўяд сухан, овози онро бишнавед» (М.Т.) собственный актант валентности агенса обозначает слушающего, который вербально не выражен. Изучение лексической системы подобных конструкций, их грамматических парадигм, системы частей речи в структуре данных моделей, синонимических рядов и тематических групп по своему существу составляет одно из актуальных направлений исследования проблем современной сопоставительной лингвистики, поскольку это направление научных поисков приводит к определению сущностных особенностей языковых уровней в их противоречивом (глагол+имя) вербально-функциональном единстве.

21.Указанный круг вопросов представляет большой интерес для всякой социально обусловленной совокупности речевой коммуникации, поскольку именно такое исследование функциональных особенностей глаголов ощущения различных классов РЯ и ТЯ способно дать четкое представление об их языковой природе, специфике структуры, функциональной концептуализации, наполнить эти структуры конкретным лингвистическим материалом во всем их разнообразии и сложности, взаимной обусловленности языковых элементов и категорий, а также установить экстралингвистические причины опосредованности лингвистических характеристик.

22.При системном и обобщенном подходе к конкретной реализации функционального аспекта глаголов ощущения РЯ и ТЯ в нем исследуются и обосновываются те параметры лингвистических единиц, которых входят в дифференцированное иерархическое объединение взаимодействующих в рамках конкретной функции или структуры предложения лексико-фразеологических и грамматических единиц и категорий.

23.Комплексное изучение различных субуровней глаголов ощущения РЯ и ТЯ с целью выяснения закономерностей их взаимодействия, соотношения и объединения в рамках конкретной функциональной концептуализации создает предпосылки для лингвистической содержательности исследования «правил сложения смыслов» [106:86].

24.«Знание правил сложения смыслов, отчасти отражающееся на исследовании законов взаимодействия грамматических и семантических уровней слова, с одной стороны, и законов сочетаний смыслов, а также сцепления словосочетаний и фраз, с другой, помогло бы яснее и точнее воспроизводить систему функционирования и соотношения всех этих языковых единиц в структуре языка и речевой коммуникации» [16:5].

25. Семантическая валентность глаголов ощущения сопровождается ограничением, избирательностью, регулируемой совместимостью понятий «ощущения» и «силы воздействия на него», т.е. контекстных партнеров. При этом атомарные семантические признаки ощущений (холода, голода, страха, запаха) явно избирательны. Поэтому их понятийно-логические отношения в РЯ и ТЯ синтаксически реализуются совершенно раздельно, что и делает необходимым выделение различных уровней валентности, поскольку уровни валентности, составляющие определенные ряды лексем, варьируются от языка к языку, создавая платформы для семантического согласования биологических сигналов ощущения + их знаковой вербализации + семантического представления.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1.  Научная литература

Аксаков К.С. О русских глаголах. М., 1955. - 47 с.

Аристова Т.С., Ковшова М.Л., Рысева Е.А., Телия В Н., Черкасова И.Н. Словарь образных выражений русского языка М. Отечество, 1995. 368с.

Арнольд И.В. Семантическая структура слов в современном английском языке и методика ее исследования (на материале существительного). –Л., 1966.

Арзуманов С., Сангинов А. Забони тољикї – Душанбе, 1982. - С. 222-224.

Арзуманов С.Д. Джалялов О.Д. Забони тољикї: Учебник тадж.яз для вузов. – Душанбе: Ирфон, 1969. – 415 с.

Арутюнова Н.Д. Метафора в языке чувств. – М., 1999.

Апресян Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. М.: Наука, 1974. - 367с.

Ахманова О.С. Очерки по общей и русской лексикологии. - М.: Учпедгиз, 1957. – 295 с.

Беляевская Е.Г. Семантика слова. – М., 1987.

Берка К. Функция глагола «быть» с точки зрения современной формальной логики // Логико-грамматические очерки. М.: Высш. шк, 1961.-С. 160-180

Бондарко А.В. Грамматическое значение и смысл. – Л., 1978.

Бондарко А.В., Буланин Л.Л. Русский глагол.-Л., 1967. -С. 64-65.

Березин Ф.М., Головин Б.Н. Общее языкознание. - М.: Просвещение, Высш. шк., 1979. – 416 с.

Булыгина Т.В. Грамматические и семантические категории и их связи // Аспекты семантических исследований. - М., 1980.

Васильев Л.М. Семантика русского глагола. -М.: Высшая школа, 1981. –288 с.

Виноградов В.В. Русский язык. Грамматическое учение о слове. - М.-Л., 1947. – 773 с.

Виноградов В.В.Грамматика русского языка ч.1. - М., 1953. - С. 607-638

Виноградов В.В. О языке художественной литературы: - М.: Гослитиздат, 1959. – 654 с.

Виноградов В.В. Русский язык. Грамматическое учение о слове. - М.: Высшая школа, 1972.

Вопросы сопоставительной аспектологии. - М., 1978.

Гак В.Г. Русский язык в сопоставлении с французским. - М., 1988, - С. 72-75.

Гайсина. Значение и синтагматика глаголов (на материале глаголов ощущения). -Уфа, 1980.

Гак В.Г. Сопоставительная лексикология. -М., 1977. – 288 с.

Ганиева Н.Р. Семантический анализ глаголов речи микрополя «говорить» в разноструктурных языках. -Худжанд, 2002.-120с.

Ганжа Р.С. Изучение глагольной семантики // Русский язык в школе, 1970, №4.

Гаффоров Р. Нависанда ва забон. - Душанбе: Дониш, 1968. - С.103-117.

Гируцкий А.А. Общее языкознание. - Минск.: Гетра системс, 2001. – 303 с.

Головин Б.Н. Введение в языкознание. 4- е изд. - М.: Высш. шк., 1983. – 231 с.

Грамматика современного русского литературного языка. –М.: Наука, 1970.

Грамматикаи забони адабии ҳозираи тољик, /Проспект/. - Душанбе: Дониш, 1977. - с.61-85

Грамматикаи забони адабии ҳозираи тољик. Қ.1. Фонетика ва морфология. –Душанбе: Дониш, 1985.

Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1984. -397с.

Джабборова М.Т. Межкатегориальные связи в системе неличных форм глагола: на материале таджикского и русского языков. Автореф.док.дис.- Душанбе, 2005. – 25с.

Джамшедов П.Д. Семантика вида глагола в русском, таджикском и английском языках. - Душанбе, 1989. - С. 110-122.

Додихудоев Р.Х., Герценберг Л.Г. Таърихи забони тоҷикӣ. Душанбе, " Маориф'', 1987.

Долгих Н. Г. Теория семантического поля на современном этапе развития семасиологии // Филол. науки, 1973, №1 с.89-99.

Забони адабии ҳозираи тољик. Қисми 1. Лексика ва морфология. –Душанбе: Маориф, 1973.\

Золотова Г.А. Очерк функционального синтаксиса русского языка. –М: Наука, 1973.

Ибрагимова М. Модальные слова и модальные глаголы в таджикском и русском языках: АКД. - Душанбе, 1971. – 21 с.

Искандарова Д.М. Фазовые конструкции в таджикском языке. –Душанбе, 1997. – 108с.

Калинин А.В. Лексика русского языка – М., 1971. - С. 141.

Караулов Ю. Н. Структура лексико-семантического поля // Филол.науки, 1972, № 1. с. 57-69.

Каримова Н.И. Сопоставительный анализ глаголов движения. Автореф. канд. дис.- Душанбе, 2007. – 25с.

Касевич В.Б. Семантика. Синтаксис. Морфология. - М., 1988.

Кацнельсон С.Д. Содержание слова, значение и обозначение. –М.-Л., 1965.

Кацнельсон С.Д. Типология языка и речевые мышления. Л.: Наука, 1972.

Касевич В.Б. Элементы общей лингвистики. –М.: Наука, 1977.

Ковтунова И.И. Современный русский язык. Порядок слов и актуальное членение предложения. - М., 1976. - С. 30-58.

Кодухов В.И. Введение в языкознание. - М.: Просвещение, 1979. – 351 с.

Кондаков И.В. Введение в историю русской культуры. - М.: Наука, 1994, -378с.

Кубрякова Е.С. Язык и знание. М., 2004

Кузнецова Э.В. Русские глаголы «приобщения объекта» как функционально-семантический класс слов (К вопросу о природе ЛСГ). Докт. дисс. – Свердловск, 1974.

Кумахов М.А. Анализ структуры некоторых наречий. – М., 1989. – С. 5-11.

Лайонз Дж. Введение в теоретическую лингвистику. - М., 1978.

Лакофф Дж. Мышление в зеркале классификаторов // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. М., 1998. с. 12-21

Лекант П.А., Клобуков Е.В. Современный русский язык. - М.: Дрофа, 2001 - С. 297-307.

Леонтьев А.А. Путешествие по карте языков мира. - М.: Прос.1990, -136с.

Маковский  М.М. Системность и асистемность в русском языке. – М.: 1980, -212 с.

Маслов Ю.С. Введение в  языкознание. - М., 1987.

Маъсуми Н. Очеркҳо оид ба инкишофи забони адабии њозираи тољик. – Душанбе, 1959. – 229 с.

Мосальская О.И. Теория валентности глаголов русского языка. –М., 1975.

Мошеев И.Б. Сопоставительная типология русского и таджикского языков. – Душанбе, 1991. - С.181-194.

Ниёзмуњаммадов Б. Баъзе масъалањои забони адабии ҳозираи тољик. – Душанбе: Ирфон, 1965. - С. 92.

Ниёзмуњаммадов Б. Забони адабии ҳозираи тољик. – Душанбе, 1973.

Никитин М.В. Лексическое значение слова (структура и комбинаторика).  -М., 1983.

Ожегов С.И. Лексикология. Лексикография. Культура речи. – М.: Высшая  Школа, 1974, с.352.

Откупщиков Ю.В. К истокам слова. Рассказы о науке этимологии. –  М.: Просвещение, 1986, с. 176.

Павиленис Р.И. Проблема смысла: современный логико-философский анализ языка. М., 1983

Падучева Е.В. К структуре семантического поля «восприятие» (на материале глаголов восприятия в русском языке) // ВЯ, 2001, № 4. С. 23-44

Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления. - М.:Наука,1971. -232 с.

Пешковский А.М. Русский язык в научном освещении, - М., 1956.

Поливанов Е.Д. Избранные работы. Труды по восточному и общему языкознанию. - М.: Наука, 1991. – 622 с.

Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. Т.1,-М.-Л., 1942. – 320 с.

Проблемы вербализации концептов в семантике языка и текста: Материалы Междунар. симпозиума. Волгоград, 22-24 мая 2003 г.: в 2 ч., ч. 1. Научные статьи. Волгоград, 2003.

Расторгуева В.С. Сравнительно-историческая фонология грамматики западно-иранских языков. - М.: Наука, 1990 - 253 с.

Расторгуева В.С. Очерки по грамматике таджикского языка. // Изд-во Академии наук Тадж. ССР. - Сталинабад, 1953 - С. 48

Рахимова Ш.Р. Сопоставительный анализ эмотивных глаголов ТЯ и РЯ. Автореф. канд. дис.- Душанбе, 2010. – 25с.

Реформатский А.А. Введение в языкознание: классич. учебник. – М.: Аспект пресс, 2001. – 535 с.

Розенфельд А.З. Глагол (таджикского языка). – Сталинабад, 1954.

Русская грамматика: В 2-х т./ Под ред. Н.Ю. Шведовой. Т. 1. - М., 1989.- С. 583-613.

Рустамов М., Ғаффоров Р. Грамматикаи забони адабии ҳозираи тољик. – Душанбе: Дониш, 1985. – 284с.

Сильницкий Г.Г. Семантические типы ситуации и семантические классы глаголов // Проблемы структурной лингвистики. –М., 1973.

Скляревская Т.Н. Метафора в русском языке. М., 1993

Смирницкий А.И. Объективность существования языка. Материалы к кypcaм языкознания .-М., 1954.

Соссюр Ф. Труды по языкознанию. - М.: Прогресс, 1977. – 695 с.

Способы номинации в современном русском языке. – М.: Наука, 1982, -296 с.

Степанов Ю.С. Имена, предикаты, предложения: семиологическая  грамматика. – М., 1982.

Степанова М.Д. Теория валентности и валентный анализ. – М., 1973.

Суперанская А.В. Структура имени собственного. Фонология и  морфология. – М.: Наука. 1969, -208 с.

Супрун А.Е. Части речи в русском языке. - М., 1971.

Супрун А.Е. Принципы сопоставительного изучения лексики // Методы сопоставительного изучения языков. М.: Наука, 1988. С. 26–31.

Теньер Л. Основы структурного синтаксиса. –М.: Прогресс, 1988.-653с.

Тихонов А.И. Части речи. – Л., 1963. – С. 101-227.

Типология пассивных конструкций. Диатезы и залоги. – Л.: Наука

Филин Ф.П. Очерки по теории языкознания. – М.: Наука, 1982, с. 236.

Хаймович Б.С., Роговская Б.И. Теоретическая грам. англ. яз. - М., 1967. – С. 86-92.

Gerhard Helbig. Sprachwissenschaft - Konfrontation - Fremdsprachenunterricht. Leipzig: VEB Verlag Enzyklopädie, 1981. S. 70-101.

Холодович А.А. Проблемы грамматической теории. – Л., 1979.

Чейф А.Уоллес Л. Значение и структуры языка.–М.: Прогресс, 1975, 432 с.

Шанский Н.М., Иванов В.В., Шанская Т.В. Краткий этимологический  словарь русского языка. Изд. 2.,-М.: Просвещение, 1971,- 544 с.

Шахматов А.А. Очерк современного русского литерат. языка. – М., 1941.

Шахматов А.А. Учение о частях речи. – Л., 1962. – С. 420-424.

Шахобова М.Б. Опыт сопоставительного исследования строя таджикского и английского языков. – Душанбе, 1985. 

Шмелев Д.Н. Современный русский язык. Лексика. – М.,1977. – С.127

Шмелев Д.Н. К вопросу временной и пространственной валентности. – М., 1973. – 72 с.

Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. – Л.: Наука, 1974.

Ярцева В.Н. Принципы типологического исследования родственных и неродственных языков // Проблемы языкознания. – М., 1967.

  1.  Художественная литература

1. Э.Л. Войнич,   «Замбўр»  – Душанбе, 1982. - С. 5-317

2. Войнич. Э.Л.  Овод. - М., 1974. – С. 5-269.

3. Горький М. Мать. - М., 1985. - С. 7-287.

4. Горький М. Модар. – Душанбе: Адиб, 1989. - С. 6-400.

5. Садриддин Айнї. Ёддоштњо ќ.-1 Дар ќишлоќ, 1986.

6. Садриддин Айни. Бухара. - Душанбе, - 1980. - С. 3 - 260.

7. Садриддин Айни. Смерть ростовщика.- Душанбе: Адиб, 1987. - С. 4-223.

8. Сент-экзюпери Антуан Де. Шаҳзодаи хурдакак. - Душанбе: Оли Сомон, 1997.

9. Антуан де Сент-экзюпери. Маленький принц. – М.: Просвещение, 1980.

10. Толстой Л.Н. Война и мир. Т III-IV. - М., 2003. - С.5-847.

11. Толстой Л.Н. Љанг ва сулх. – Сталинобод, 1953. - С. 3-477.

12. Љек Лондон. Мартин Иден. -Душанбе, 1986.

13. Марк Твен. Саргузашти Том Сойер. – Душанбе: Ирфон, 1980.

14. Марк Твен. Приключения Тома Сойера – М., 1965.

15. Бажов П.П. Горный мастер. //Русская советская проза. Ч1.-Л., 1989.- С.211.

16. Панферов Ф. Бруски.//Русская советская проза. Ч1.-Л., 1989.- С.206.

17. Толстой А. Хождения по мукам. //Русская советская проза. Ч1.-Л., 1989.- С.252.

18. Садои Шарќ, 1985. -№5, с.21-25.

19. Симонов К.М. Живые и мертвые. //Русская советская проза. Ч2.-Л., 1989.- С.236.

20. Федин К.А. Города и годы. //Русская советская проза. Ч2.-Л., 1989.- С.135.

21. Шолохов М.А. Тихий Дон. //Русская советская проза. Ч2.-Л., 1989.- С.19.

22. Шолохов М.А. Поднятая целина. //Русская советская проза. Ч2.-Л., 1989.- С.81.

23. С.Н. Мельников-Печерский. Избранное. – М.: Просвещение.- 120с.

24. С.Улуѓзода. Субњи љавонии мо. – Душанбе, 1986, -213с.

  1.  Словари
  2.  Бертельс Е.Э. Русско-таджикский словарь. Москва, 1986.
  3.  Даль В.Д. Толковый словарь русского языка. Москва, 1881-1955, тт. I-IY.
  4.  Калонтаров Я.Ш. Таджикско-русский словарь. Душанбе, 1987. тт. 1-2.
  5.  Ожегов С.И. Словарь русского языка. 22-е изд. -М: Русский язык, 1990.
  6.  Рахими М.В. и Успенская Л.В. Таджикско-русский  словарь. - Москва, 1954.
  7.  Фарҳанги тољикї ба русї – Таджикско-русский словарь. – Душанбе, 2004.

PAGE   \* MERGEFORMAT1


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

30431. Политико-территориальное устройство и организация местной власти в Китае 17.23 KB
  наименовании принимается вышестоящим собранием народных представителей совместно с соответствующими местными органами и утверждается Государственным советом КНР. Такое положение принимает собрание народных представителей соответствующего автономного образования. Но оно нуждается в утверждении постоянного комитета вышестоящего собрания народных представителей. Это собрания народных представителей их постоянные комитеты и народные правительства.
30432. Конституционное устройство острова Тайвань (Китай) 16.3 KB
  Оно не представляет собой постоянно действующий орган а избирается и собирается в каждом случае в течение шести месяцев после принятия Законодательной палатой решения о необходимости конституционной реформы или изменения территории страны либо в течение трех месяцев после решения Законодательной палаты о необходимости отрешить от должности Президента или Вицепрезидента. Досрочная вакансия должности Вицепрезидента замещается на оставшийся срок по предложению Президента решением Законодательной палаты. В случае одновременной вакантности...
30433. Форма правления и государственный режим в Польше, формирование и взаимодействие высших государственных органов 16.28 KB
  Сейм осуществляет контроль за деятельностью Совета Министров и объеме определенном предписаниями Конституции и законов. Совет Кабинета образуется Советом Министров заседающим под председательством Президента Республики. Совету Кабинета не принадлежат полномочия Совета Министров. Совет Министров проводит внутреннюю и внешнюю политику Польской Республики.
30434. Политико-территориальное устройство и организация местной власти в Польше 14.99 KB
  Основной единицей территориального самоуправления является община.Иные единицы регионального или местного и регионального самоуправления определяет закон. Община выполняет все задачи территориального самоуправления не закрепленные за иными единицами территориального самоуправления.Единицы территориального самоуправления являются юридическими лицами.
30435. Особенности конституционного права Бразилии 15.69 KB
  Конституция 1988 г. Композиционно Конституция 1988 г. Помимо упомянутых в общем ставших традиционными в акте встречаются совершенно исключительные права и свободы не получившие еще отражения в конституциях стран Европы. Конституция 1988 г.
30436. Форма правления и государственный режим в Бразилии, формирование и взаимодействие высших государственных органов 15.22 KB
  Акты Президента требуют одобрения обеих палат; если проект не принимается одной из палат то он считается отвергнутым. Если пост Президента становится вакантным или возникают препятствия в исполнении им своих обязанностей то их исполняет вицепрезидент а если названные обстоятельства возникают и в отношении президента и вицепрезидента одновременно то пост главы государства замещается в следующей последовательности председатель Палаты депутатов председатель Федерального сената и председатель Федерального верховного суда. Президента...
30437. Бразильский федерализм и местное самоуправление 15.64 KB
  территориальная структура была несколько реорганизована в частности федеральные территории Рорайма и Амапа обрели статус штатов. 23 установила совместную сферу компетенции Союза штатов и муниципалитетов и федерального округа распределение которой а точнее сотрудничество в которой опятьтаки передано в ведение дополняющего закона. Наконец третья сфера компетенции установленная основным законом конкурирующая компетенция Союза штатов и федерального округа к которой в частности отнесено трудовое исправительное экономическое и...
30438. Конституционное развитие Казахстана 16.32 KB
  Принципиально новыми положениями Конституционного закона стали провозглашение Казахстана независимым демократическим правовым государством а также преобразование Казахской ССР в Республику Казахстан. Закон предусмотрел такой государственный орган как Комитет конституционного надзора призванный обеспечить верховенство Конституции. Начальный этап конституционного развития Республики Казахстан завершился принятием 28 января 1993 г. Практическое применение показало что отдельные вопросы требующие конституционного...
30439. Форма правления и государственный режим в Казахстане, формирование и взаимодействие высших государственных органов 16.15 KB
  2 Конституции республика является государством с президентской формой правления. Однако анализ содержания Конституции в частности системы государственных органов показывает что с точки зрения принятой классификации форм правления Казахстан представляет собой не президентскую а смешанную республику функционирующую по президентскому тину. В Конституции же Казахстана мы находим и возможность хотя и усеченную выражения Парламентом вотума недоверия правительству п. 3 Конституции система сдержек и противовесов последовательного применения не...