80009

ОСОБЕННОСТИ КОНЦЕПТОСФЕРЫ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ЭДИТ ВАРТОН

Дипломная

Иностранные языки, филология и лингвистика

Сделать обзор работ, касающихся понятия «концепт»; определить понятие концептосферы литературного произведения; выявить основные способы репрезентации ключевых концептов исследуемых произведений; выявить особенности концептуальной модели произведений

Русский

2015-02-15

271 KB

3 чел.

ОСОБЕННОСТИ КОНЦЕПТОСФЕРЫ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ЭДИТ ВАРТОН

ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………..3

ГЛАВА I. КОНЦЕПТ КАК ОСНОВНАЯ ЕДИНИЦА

ИССЛЕДОВАНИЯ В КОГНИТИВНО-ДИСКУРСИВНОЙ

ПАРАДИГМЕ ЯЗЫКА

         I.1. Когнитивная лингвистика как новое направление

     исследования связи языка и мышления …………………………7

         I.2. Понятие «концепта» и «концептосферы»……………………….9

         I.3. Особенности художественного концепта……………………...16

         I.4. Понятие концептуального анализа и концептуальной

               модели…………………………………………………………....19

I.5. Дискурс как лингвистическое понятие………………………..28

ГЛАВА II. ОСОБЕННОСТИ КОНЦЕПТОСФЕРЫ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ЭДИТ ВАРТОН

         II.1. Концептосфера произведения “Ethan Frome”…………………32

II.2. Концептосфера произведения “Xingu”…….…………………..45

ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………..60

БИБЛИОГРАФИЯ………………………………………………………….62

ВВЕДЕНИЕ

В наши дни понятие «концепт» связано не только с лингвистикой и развитием языка, но и с культурным аспектом нашей жизни в целом. Сущность любого явления может рассматриваться посредством восприятия явлений окружающего мира и способствовать формированию представления о нем. К тому же лингвистика сегодня все больше интересуется когнитивным аспектом различных явлений, то есть способами его познаний.

Таким образом, формирование представления о том или ином явлении, а значит разных концептов и изучение этого процесса является на сегодняшний день актуальным предметом.

Говоря о статусе концепта в процессе познания и коммуникации, необходимо учитывать феноменологический аспект культуры как специфики человеческой деятельности, обладающей внутренней телеологичностью, т.е. конституированностью, некоторой целью. По мысли Ю.М. Лотмана «понятие цели неизбежно включает в себя представление о неком конце события. Человеческое стремление приписывать действиям и событиям смысл и цель подразумевает расчлененность непрерывной реальности на некоторые условные сегменты; осмысление связано с сегментацией недискретного пространства» [Лотман, 2000: 137].

Возникновение же категории концепта как таковой (лат. Conceptus – понятие), исторически восходит к Пьеру Абеляру, рассматривавшему концепт как форму «схватывания» смысла; как «собрание понятий, замкнутых в воспринимающей речь душе»; «связывание высказываний в одну точку зрения на тот или иной предмет при определяющей роли ума, преобразующего высказывания в льнущую к Богу мысль» [Неретина, 1994: 141]. В качестве основного признака концепта Абеляр выделял его конституированность индивидуальным сознанием, что легло в основание трактовки концепта как предельно субъективной формы схватывания смысла.

Немаловажен и тот факт, что средневековому сознанию был чужд характерный для современного научного знания аспект эпистемологической неуверенности – сомнении в достоверности любой картины мира, претендующей на абсолютную истину [Ильин, 1999: 281 – 282], поэтому создание концепта было подобно акту «причащения» человека к божественной мысли, осмысляемой как истина, на что указывалось исследователями наследия Абеляра: «Создавая свой концепт, свою точку зрения, средневековый человек становился автором своего, если угодно, Слова, или Книги, выраженного в комментарии» [Неретина, 1994: 142]. Здесь стоит отметить, что внутренний мир человека, являясь чувственной  стороной его бытия, очень обширен и сложен.  Важно также отметить «концептуальный анализ» как одно из плодотворных направлений лингвистического анализа текста, прошедшего за последние тридцать лет сложный и противоречивый путь. Изучение текста осуществлялось с разных методологических позиций. Внимание исследователей привлекали вопросы «Что такое текст?», «Как он организован?», «Каковы его категории?» и т.д. Ответы на многие вопросы еще не найдены.

Исследование концептов позволяет провести не просто лингвистический, а более того, филологический анализ, что, несомненно, ведет к более глубокому пониманию текста и позиции автора.

В современной когнитивной лингвистике утвердилось представление о полевой организации структуры концепта. Когнитивные компоненты, представленные в его словарной дефиниции соотносятся с ядром концепта, а контекстуальные репрезентации смысла образуют его периферию [Бочегова Н.Н., 2005].

Актуальность настоящей работы определяется тем, что новая антропоцентрическая научная парадигма в языкознании позволила взглянуть на язык не как на имманентную сущность, а как на средство выражения и формирования homo sapiens и homo loquens и открыла новые перспективы для изучения этноцентризма речемыслительной деятельности. Сегодня внимание многих исследователей, работающих в рамках новой научной парадигмы, привлекают такие феномены, как ментально-лингвальный комплекс, языковое сознание субъекта коммуникации, концептосфера, национально-культурное пространство, т.е. те феномены, которые стоят за дискурсом и предопределяют его национально-культурную специфику [Красных, 2003: 34].

Теоретической основой работы являются труды по лингвокультурологии, этнолингвистике и этнопсихолингвистике отечественных и зарубежных авторов (Аскольдова С.А., Бабенко Л.Г., Бочеговой Н.Н., Гончаровой Е.А., Ильина И.П. и других).

Объектом настоящего исследования являются произведения американской писательницы Эдит Вартон “Ethan Frome” и “Xingu”.

Целью данного  исследования является выявление ведущих концептов, а также раскрытие понятия «концепт», его сущности и наиболее характерных черт в рамках произведений Э. Вартон “Ethan Frome” и “Xingu”.

   Согласно цели  исследования в работе ставятся следующие задачи:

  1.  сделать обзор работ, касающихся понятия «концепт»;
  2.  определить понятие концептосферы литературного произведения;
  3.  выявить основные способы репрезентации ключевых концептов исследуемых произведений;
  4.  выявить особенности концептуальной модели произведений

      "Ethan Frome" и “Xingu”.

В рамках когнитивной парадигмы только аналитика концепта как единицы тезауруса позволяет обратиться ко всей полноте человеческого опыта бытия в культуре, только обращение к когнитивным структурам позволяет дать реальные объяснения функционирования языка.

ГЛАВА I.  КОНЦЕПТ КАК ОСНОВНАЯ ЕДИНИЦА ИССЛЕДОВАНИЯ В КОГНИТИВНО-ДИСКУРСИВНОЙ ПАРАДИГМЕ ЯЗЫКА

I.1.     Когнитивная лингвистика как новое направление исследования связи языка и мышления

В современной лингвистике особую актуальность преобретает  когнитивный подход, который доказывает, что оперирование «классическими» категориями для описания и объяснения содержания и структуры языковых единиц не отвечает потребностям современных исследований [Рудакова, 2002: 4].

Термин «когнитивная наука» был введён несколько десятилетий тому назад, чтобы обозначить определённый круг научных дисциплин, занимающихся изучением процессов приобретения, обработки, хранения, использования структур знания, а также с формированием этих стьруктур в мозгу человека. О рождении когнитивной лингвистики официально было объявлено весной 1989 года в Дуйсбурге на симпозиуме, организованном Рене Дирвеном и другими европейскими учёными. В первом номере журнала «Когнитивная лингвистика» его главный редактор Дирк Герэртс так определил задачи нового лингвистического направления — исследование языка как средства организации, обработки и передачи информации. Языковые формы изучаются не сами по себе, автономно, а с позиций того, как они отражают определенное видение мира человеком и способы его концептуализации в языке, общие принципы категоризации и механизмы обработки информации, с точки зрения того, как в них отражается весь познавательный опыт человека, а также влияние окружающейсреды[http://urss.ru/artic7/001].
Когнитивная лингвистика направление, в центре познания которого находится язык как общий когнитивный механизм. В сферу жизненных интересов когнитивной лингвистики входят «ментальные» основы понимания и редуцирования речи с точки зрения того, как структуры языкового знания представляются («репрезентируются») и участвуют в переработке информации. Задача когнитивной лингвистики – определить, каковы «репрезентации» знаний и процедуры их обработки. Обычно полагают, что репрезентации и соответствующие процедуры организованы модульно, а потому подчинены разным принципам организации [Демьянков,1994:21].
 В отличие от других дисциплин когнитивного цикла, в когнитивной лингвистике рассматриваются те и только те когнитивные структуры и процессы, которые свойственны человеку как
homo loquens. А именно, на первом плане находятся: системное описание и объяснение механизмов человеческого усвоения языка и принципы структурирования языковых знаний[http://www.krugosvet.ru/stat89/conc09].
 В связи с этим когнитивная лингвистика решает ряд задач:
1) Репрезентация ментальных механизмов освоения языка и принципов их
   структурирования.
2)Когнитивныемеханизмыпродуцирования.
З)Когнитивныймеханизмвосприятия.
 Центральная задача когнитивной лингвистики – описание и объяснение внутренней когнитивной структуры и динамики говорящего-слушающего. Говорящий-слушающий рассматривается как система переработки информации, состоящая из конечного числа самостоятельных компонентов (модулей) и соотносящая языковую информацию на различных уровнях. Цель когнитивной лингвистики – исследование системы и установление важнейших её принципов, а не только систематическое отражение явлений языка. Для когнитивиста важно понять, какой должна быть ментальная репрезентация языкового знания и как это знание «когнитивно» перерабатывается, т. е. какова «когнитивная действенностъ»[Демьянков,1994:22].
 На сегодняшний день, когнитивная лингвистика является неотъемлемой частью лингвистической науки. И как и у любой другой науки, у когнитивной лингвистики есть свой терминологический «инвентарь» [Рудакова,2002:23]. В данной работе будут рассмотрены термины, составлящие основу когнитивной лингвистики.

I.2. Понятия «концепт» и «концептосфера»

В последние десятилетия понятия концепта и концептосферы активно вошли в научный обиход. Понятие «концепт» занимает центральное место в когнитивной лингвистике, лингвокультурологии и ряде других наук. На современном этапе развития наук данный термин активно разрабатывается в связи с повышением интереса к природе мыслительной деятельности человека. Несмотря на то, что проблема концепта, поднятая еще в 70-х годах ХХ века, не утратила своей привлекательности, она недостаточно разработана. Данное понятие неоднозначно воспринимается исследователями вследствие неограниченности рамок, в которые мог бы заключаться его предел, поэтому концепт воспринимается как неуловимое мелькание, трудно поддающееся определению.

Многообразие определений позволяет взглянуть на это понятие с разных точек зрения.

Пользуясь определением Д.С. Лихачева, концепт есть «мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода» [Рудакова, 2002: 20], сделаем вывод, что концепт выражается некими образами, возникающими в процессе того или иного явления.

По мнению же лингвиста П.В. Чеснокова, концепт – это «единица мышления, обладающая отдельным целостным содержанием и реально не разлагающееся на более мелкие мысли …» [Рудакова, 2002: 20].

М.А. Холодная дает следующее определение концепта – это «познавательная психическая структура, особенности организации которой обеспечивают возможность отражения действительности в единстве разнокачественных аспектов».

Исходя из определения лингвиста Р. Павилениса, концепт есть «смыслы, составляющие когнитивно-базисные подсистемы мнения и знания» [Рудакова, 2002: 21].

Для А. Вежбицкой концептом является «объект из мира «идеальное», имеющий имя и отражающий культурно-обусловленное представление о мире «действительности» [Рудакова, 2002: 22].

Обратимся к точке зрения А.П. Бабушкина. Он утверждает, что концепт – это ничто иное как «ментальная репрезентация, которая определяет, как вещи связаны между собой» [Рудакова, 2002: 22].

Что касается лингвиста Е.С. Кубряковой, то она считает, что концепт – это «единица ментальных или психических ресурсов нашего сознания и той информационной структуры, которая отражает знание и опыт человека; оперативная содержательная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга , всей картины мира, отраженной в человеческой психике» [Рудакова, 2002: 23].

Анализируя вышерассмотренные определения, можно сделать вывод, что не существует единого фиксированного определения «концепта», что вероятнее всего обусловлено «размытостью, произвольностью его употребления, смешением с близкими по значению или языковой форме терминами» [Рудакова, 2002: 24], а также что процесс восприятия концепта в целом или какого-либо явления зависит от особенности и структуры человеческого сознания.

В.А. Маслова, предлагая принять за рабочее, дает следующее определение концепта: «это семантическое образование, отмеченное лингвокультурной спецификой и тем или иным образом характеризующее носителей определенной этнокультуры. Но в то же время - это некий квант знания, отражающий содержание всей человеческой деятельности». Концепт, опосредственно возникая из значения слова, является результатом столкновения словарного значения слова с личным и народным опытом человека.

Нельзя не согласиться с мнением И.А. Стернина, что сознание связано со статическим аспектом, а мышление – с динамическим, потому как мышление – это деятельность мозга, результат, которым и является возникновение образов и концептов [Рудакова, 2002: 26].  

Не может быть оставлена без внимания и сущность формирования концепта. Концепт отдельной личности формируется постепенно и в процессе жизни притерпевает некоторые изменения, обрастает концептуальными знаками. Н.Н. Болдырев в работе «Когнитивная семантика» предложил перечень способов формирования концепта в сознании человека.

По его мнению наиболее существенным является «сенсорный опыт», то есть восприятие действительности посредством органов чувств. Следующий способ связан с определенной деятельностью человека. Немаловажную роль в данном перечне играет языковое общение личности, то есть концепт может быть сообщен человеку в языковой форме. И завершающим способом в данном перечне является способ самостоятельного познания значений концептов человеком.

Итак, по мнению Д.С. Лихачева, «концепт тем богаче, чем богаче национальный, сословный, классовый, профессиональный, семейный и личный опыт человека, пользующегося концептом. В совокупности потенции, открываемые в словарном запасе отдельного человека, как и всякого языка в целом мы можем называть концептосферами» [Лихачев, 1993: 282].

Само понятие «концептосфера» является одним  из центральных понятий когнитивной лингвистики.

Концептосфера образована всеми потенциями концептов носителей языка. Чем богаче культура нации, ее фольклор, литература, наука, изобразительное искусство, исторический опыт, религия, тем богаче концептосфера языка [Лихачев, 1997: 5].

Национальная концептосфера складывается из совокупности индивидуальных, групповых, классовых, национальных и универсальных концептов, то есть концептов, имеющих общечеловеческую ценность.

Вся совокупность значений, передаваемых языковыми знаками данного языка, образует семантическое пространство данного языка.

Семантическое пространство языка и концептосфера однородны по своей природе, это мыслительные сущности. Разница между языковым значением и концептом состоит лишь в том, что языковое значение – квант концептосферы – прикреплено к языковому знаку. Концепт как элемент концептосферы с конкретным языковым знаком не связан. Он может выражаться многими языковыми знаками, их совокупностью, а может и не иметь представленности в системе языка, а существовать на основе альтернативных знаковых систем, таких как жесты и мимика, музыка и живопись, скульптура и танец и др. [Попова, Стернин, 2001: 88 – 89].

Сопоставление семантических пространств разных языков позволяет увидеть общечеловеческие универсалии в отражающего людей мира, и в то же время выявляет специфическое, национальное, а затем и групповое, и индивидуальное в наборе концептов и их структуризации.

Не следует путать понятия «концептосферы» и «менталитета». Национальный менталитет – это национальный способ восприятия и понимания действительности, определяемый совокупностью когнитивных стереотипов нации, т.е. ее концептосферой. Концептосфера – область знаний народа – определяет его менталитет (особенности восприятия и понимания действительности), который внешне проявляется в поведении людей, в особенностях их коммуникативной деятельности. Со своей стороны, и менталитет направляет динамику концептосферы. Несмотря на тесную связь, менталитет и концептосфера – разные сущности, и их изучение требует разных методов и подходов [http://www.ru.wikipedia.org].

Менталитет – одна из форм репрезентации концептосферы и лишь один из источников ее формирования. Концептосфера – лишь один из источников народного менталитета. Менталитет взаимодействует также с национальным характером, с комимуникативным поведением, с речевым воздействием, с разными действиями людей [http://www.longsoft.ru/html/].

Концептосферы разных народов имеют много общего, что обеспечивает возможность переводов с одного языка на другой. Однако практика переводческой деятельности показала, что в мышлении разных народов существуют отличия не только в составе концептов, но и в способах объединения их признаков друг с другом. Подобные различия обнаруживаются не только между концептосферами народов, но иногда и между концептосферами социальных и территориальных группировок людей, говорящих на одном языке.

Известно, однако, что в языках есть лакуны – отсутствие лексем для тех или иных концептов, а также есть безэквивалентные единицы – единицы, присущие только данной языковой системе и отсутствующие в других языковых системах.

Безэквивалентные единицы свидетельствуют о наличии национального концепта. Лакуна – отсутствие лексемы при наличии концепта и семемы в лексико-семантической системе языка. Есть и иллогизмы (Быкова Г.В.) – отсутствие лексем и семем при наличии концепта. Иллогизмы обусловлены отсутствием потребности в предмете [www.russian.slavica.org].

Таким образом, безэквивалентная лексика сигнализирует об отсутствии концепта в концептосфере народа, а лакуны и иллогизмы – об отсутствии лексем или лексем и семем.

Итак, концептосфера – область мыслительных образов, составляющих знания людей.

Семантическое пространство языка – часть концептосферы, получившая средства выражения в системе языковых знаков – слов, фразеосочетаний, синтаксических структур.

Менталитет – специфический способ восприятия и понимания действительности, определяемый совокупностью когнитивных стереотипов сознания, характерных для определенной личности, социальной или этнической группы людей [Рудакова, 2002: 54 – 56].

Лингвист С.А. Аскольдов, являясь одним из основоположников определения «концепта», подразделяет его на два типа: познавательный (в области науки) и художественный (в области искусства). Вместе с тем подобное разделение не является абсолютным. По мнению философа, концепты разных типов сближает между собой медиум, при помощи которого они выражаются, - абстрактное, обобщенное и конкретно-чувственное, индивидуальное слово. Автор подчеркивает, что “концепты познавательного характера только на первый взгляд чужды поэзии” [Аскольдов, 2002: 84].

      Рассматривая познавательные концепты, С. Аскольдов подчеркивает их схематизм, понятийную природу. Характеризуя концепт как понятие, он выделяет проблему точки зрения [Аскольдов, 2002: 86 – 87]. Познавательные концепты замещают, обрабатывают область замещаемых явлений с единой и притом общей точки зрения. Понятие восходит к единой точке зрения, связанной с единством родового начала. Единство родового начала связано с единством сознания.

     Хотя и лишенные логической устойчивости, “художественные концепты” также заключают в себе некую общность [Аскольдов, 2002: 84].

I.3.  Особенности художественного концепта

Художественный концепт С.А. Аскольдов определяет следующим образом: «Слово, - говорит он, - не вызывая никаких «художественных образов» создает художественное впечатление, имеющее своим результатом какие-то духовные обогащения» - то есть, слово создает концепт [Абушенко, 2001: 593]. Концепт – акт, который намечает последующую обработку (анализ и синтез) конкретностей определенного рода; зародыш мысленной операции, тогда как у Делеза и Гваттари – концепт есть мыслительный акт.

Художественные концепты диалогичны, поскольку связаны с множеством одновременно значимых точек зрения. Порождающее и воспринимающее сознание в этом смысле равноценны. Композитор, художник, писатель не могут существовать без читателей, слушателей или зрителей. Конечно, художник может адресовать свои творения зрителям и слушателям потенциальным, “лазеечным” (М. Бахтин), удаленным от него во времени и пространстве. Однако восприятие концептов представляет собой вариант их нового порождения. Опираясь на идеи С. Аскольдова, можно сказать, что создание и восприятие концептов — двухсторонний коммуникативный процесс. В ходе коммуникации создатели и потребители концептов постоянно меняются местами.

Согласно лингвисту С.А. Аскольдову, художественные концепты заключают в себе “неопределенность возможностей”. Их заместительные способности связаны не с потенциальным соответствием реальной действительности или законам логики. Концепты этого типа подчиняются особой прагматике “художественной ассоциативности”. Художественные концепты образны, символичны, поскольку то, “что они означают, больше данного в них содержания и находится за их пределами” [Аскольдов, 2002: 91]. Эту символичность С.А.Аскольдов называет “ассоциативной запредельностью”. Вероятно, под “ассоциативной запредельностью” автор имеет в виду “чужое” сознание, сознание Другого, “услышанность” (М. Бахтин) как таковую.

В статье С.А. Аскольдова на разных уровнях варьируется одна и та же мысль: концепт символичен, динамичен, потенциален. Порожденные создателем, концепты растут, развиваются, отторгаются, искажаются в восприятии. Возникающие цепочки “своих” и “чужих” концептов имеют контекстуальный смысл. Аскольдов подчеркивает, что “иногда цепь этих образов направлена совсем не туда, куда влек бы их обыкновенный смысл слов и их синтаксическая связь” [Аскольдов, 2002: 92].

Опираясь на фундаментальные идеи немецкого логика и философа Г. Фреге, можно сказать, что художественные концепты выявляют расхождение значения и смысла [Кубрякова, 1996: 90 – 93]. Сцепление концептов порождает смысл, превосходящий смысл каждого элемента, взятого по отдельности. Хотя С.А. Аскольдов напрямую не вводит понятие системы, по сути он размышляет именно о ней [Юдин, 1977:141]. Цепочки художественных концептов порождают образные коммуникативные системы, характеризующиеся открытостью, потенциальностью, динамичностью. Существуя в пространстве языка, такая система определяет характер национальной картины мира.

Важнейшей функцией концепта является функция «замещения». По аналогии следует упомянуть идею М.М. Бахтина о возможности раскрытия одного смысла только в процессе диалога с другим, изоморфным ему. Каждый концепт определяется его составляющими, которые могут быть как гомогенными, так и гетерогенными. Достаточно однородным по своему составу является гносеологический концепт, а концепт художественный строится по ассоциации и этим определяется неоднородность его компонентов (Аскольдов С.А.).

Концепт существует в определенной «идеосфере», обусловленной кругом ассоциаций каждого отдельного человека, и возникает как намек на возможные значения, как отклик на предшествующий языковой опыт человека в целом – поэтический, прозаический, научный, социальный, исторический.

Смысловые составляющие художественного концепта эксплицируются в тексте посредством языка. Процесс постижения смысла, безусловно, есть процесс языковой. Без языка невозможна ни дешифровка смыслов, ни их стабилизация, ни их трансляция.

Согласно С.А. Аскольдову «к концептам познания не примешиваются чувства, желания, вообще иррациональное. Художественный концепт чаще всего есть комплекс того и другого, то есть сочетание понятий, представлений, чувств, эмоций, иногда даже волевых проявлений [Аскольдов, 1997: 274]. Метафорический концепт принадлежит индивидуальному сознанию, в отличие от концептов познания, которые по своей природе являются «общностями» [Аскольдов, 1997: 274]. Художественные концепты С.А. Аскольдов наделяет «неопределенностью возможностей» [www.russian.slavica.org].

I.4. Понятие концептуального анализа и концептуальной модели

Индивидуально-авторская концепция литературного текста традиционно считается предметом литературоведения и эстетики. Лингвистика долгое время ограничивалась интерпретацией стилистического использования в тексте языковых единиц, не поднимаясь до высоты его концепции. Поворот лингвистики к целостному тексту как объекту исследования, а также рассмотрение его в теоретической среде антропологической лингвистики и когнитологии поставили ученых перед необходимостью исследования концептуального смысла текста.

И.Г. Гальперин выделил следующие основные виды информации текста:

а) содержательно-фактуальную,

б) содержательно-концептуальную,

в) содержательно-подтекстовую.

Соглашаясь с этой типологией,  Л.Г. Бабенко предлагает четко различать виды текстовой информации по двум параметрам – в плане содержания (характер отображаемого) и в плане выражения (способы отражения). В результате виды информации будут представлять две пары оппозиций: 1) содержательно-фактуальная/содержательно-концептуальная информация (параметр ПС);

2) эксплицитная/имплицитная, то есть содержательно-подтекстовая, информация (параметр ПВ).

И.Р. Гальперин дает развернутое определение содержательно-коцептуальной информации, которая, по его мнению, «сообщает читателю индивидуально-авторское понимание отношения между явлениями, описанными средствами содержательно-фактуальной информации, понимание их причинно-следственных связей, их значимости в социальной, экономической, политической и культурной жизни народа, включая отношения между отдельными индивидуумами, их сложного психологического и эстетико-познавательного взаимодействия» [И.Р. Гальперин]. Концептуальная информация семантически выводится из всего текста как структурно-смыслового и коммуникативного целого, поэтому нацеленный на ее выявление специализированный лингвистический анализ может быть ограничен частной задачей – обнаружением и интерпретацией базовых концептов того или иного литературного произведения.

В настоящее время концептуальный анализ активно используется преимущественно в лексике и фразеологии. В области лнгвистического анализа текста он находится в стадии разработки. Можно отметить, что уже есть образцы концептуального анализа отдельных слов текста или совокупности небольших текстов (пословиц, поговорок), но пока нет еще последовательной модели концептуального анализа целого текста, хотя имеются серьезные наблюдения и убедительно доказанные теоретические положения, которые позволяют ставить проблему концептуального анализа художественного текста. К ним можно отнести следующие суждения:

1) Значимость концептуального пространства для любого развитого национального языка, роль произведений культуры, в том числе словесных произведений, в его развитии и обогащении; «концептуальная сфера, в которой живет любой национальный язык, постоянно обогащается, если есть достойная его литература» [Лихачев, 1993: 9].

2) Связь языка и культуры, включение языка в концептосферу культуры [А. Вержбицкая, Ю.С. Степанов, Д.С. Лихачев]; «концепт – это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека» [Степанов, 1997: 40].

3) константность концептов в культуре, которая понимается как их постоянное присутствие в культурном сознании, что особенно подчеркивает и глубоко исследует Ю.С. Степанов: «Константа в культуре – это концепт, существующий постоянно или, по крайней мере, очень долго» [Степанов, 1997: 76].

4) Универсальность концептов, которая рассматривается как нечто общечеловеческое, всеобщее: «Концепт – универсалия человеческого сознания … Многократное обращение к нему способствует формированию ассоциативного поля, границы которого в сознании субъекта определяются «культурной памятью», причастностью к духовной традиции»

[Лихачев, 1993: 10]. В ментальном пространстве концепта универсальные знания занимают его ядерные зоны.

5) Способность концепта к развитию, его динамическая природа: «концепт имеет «слоистое» строение и разные слои являются результатом, «осадком» культурной жизни разных эпох» [Степанов, 1997: 46].

6) Цель концептуального анализа – выявление парадигмы культурно значимых концептов и описание их концептосферы, то есть тех компонентов, которые составляют ментальное поле концепта.

Способы обнаружения концептов и репрезентации их содержания составляют концептуальный анализ, хотя в лингвистике пока нет однозначного его понимания. Так, С.Е. Никитина отмечает двусмысленность обозначения этого метода исследования: «Само словосочетание «концептуальный анализ» – двусмысленно: оно может обозначать и анализ, и определенный способ исследования, а именно анализ с помощью концептов или анализ, имеющий своими предельными единицами концепты, в отличии, например, от элементарных семантических признаков в компонентном анализе» [Никитина, 1991:117]. Е.С. Кубрякова отмечает различия и в самой процедуре концептуального анализа, и в арсенале исследовательских приемов, и в результатах исследований.

Несмотря на дискуссионность целого ряда теоретических вопросов и проблем когнитологии, лингвисты достигли серьезных результатов в практике концептуального анализа. Одно из перспективных направлений концептуального анализа – использование его в изучении семантической организации художественного текста. При этом важно учитывать то, что концепты многокомпонентны и представляют собой поле знаний, представлений, ассоциаций, имеющих ядро и периферию. Концепт художественного текста формируется на синтагматической основе, имеет внутритекстовую синтагматическую природу. По этой причине концептуальное пространство текста форрмируется на более высоком уровне абстракции – на основе слияния, стяжения общих признаков концептов, репрезентируемых на поверхностном уровне текста словами и предложениями одной семантической области, что обусловливает и определенную цельность концептосферы текста, а ключевой концепт представляет собой ядро индивидуально-авторской художественной картины мира, воплощенной в отдельном тексте или в совокупности текстов одного автора.

Концептуальный анализ художественного текста предполагает, во-первых, выявление набора ключевых слов текста; во-вторых, определение базавого концепта этого пространства; в-третьих описание обозначаемого ими [ключевыми словами] концептуального пространства.

Предпосылками анализа концептуального пространства текста можно считать достижения психолингвистики и традиционной стилистики. Психолингвистические эксперименты, напрвленные на исследование смыслового восприятия речевого сообщения и текста, подтерждают, что читатель воспринимает текст концептуально, в его смысловой целостности. При этом в процессе понимания текста осуществляется компрессия его содержания. В формировании концептуального пространства текста участвуют и предтекстовые пресуппозиции, которые представляют собой «как бы предзнание определенного текста, составляют часть наших знаний о мире» [Караулов, 1981: 288]. К подобным прессупозициям можно отнести имя автора, жанр произведения, время его создания и т.п. Большое значение для формирования концептов имеют повторяющиеся в тексте слова, называемые по-разному: слова-лейтмотивы, лексические доминанты, но чаще – ключевые слова. Одна из труднейших задач лингвистики текста, по-мнению А.И. Новикова, - выделение подобных ключевых элементов текста, ибо последовательной методики их обнаружения и анализа пока нет [Новиков, 1983: 147]. По мнению И.В. Арнольд, «семантически, тематически и стилистически наиболее существенными являются повторяющиеся в данном тексте значения, выступающие в необычных связях» [Арнольд, 1981: 130].

Еще одним важным понятием для концептуального анализа является понятие когнитивно-пропозициональной структуры. Оно введено в научный оборот в связи с необходимостью моделирования концепта, осуществляемого с целью зрительного, наглядного представления его ментальной структуры. Подобное моделирование становится возможным в результате обобщения регулярно повторяющихся в лексических, фразеологических и текстовых репрезентациях концепта его существенных свойств, обнаруживающих знания о мире.

Когнитивно-пропозициональная структура формируется на основе совокупности однородных элементов, имеющих общие интегрированные и существенные дифференциальные признаки. Истолкование концептов и концептосферы кроется в семантическом пространстве близких по смыслу групп слов – тематических, семантических, – в типовом наборе существенных семантических признаков.

Пропозиция – особая структура представления знаний. Так по мнению Ю.Г. Панкраца, существует особый тип репрезентации знаний – пропозициональный. …Базовая когнитивно-пропозициональная структура концептуального пространства текста представляет собой выявленную путем обобщения реальных контекстов текстовую пропозицию в виде аргументно-предикатной структуры, репрезентированную в данном конкретном тексте (или совокупности текстов одного автора). Базовый концепт литературного произведения является основой его когнитивной структуры, которая в свою очередь являет собой представленные в систематизированном виде знания автора, воплощенные в тексте, то есть информацию эстетико-художественного характера.

Далее мы рассмотрим данный Л.Г. Бабенко алгоритм концептуального анализа художественного текста, который в дальнейшем мы намереваемся применить в процессе анализа выбранного нами произведения:

  1.  Выделение предтекстовых пресуппозиций, важных для формирования концептуального пространства текста: время его создания; имя автора, несущее определенную информацию о нем и прочее.
  2.  Анализ семантики заглавия и его семантического радиуса в тексте.
  3.  Проведение психолингвистического эксперимента с целью выявления набора ключевых слов текста.
  4.  Выявление повторяющихся слов, сопряженных парадигматически и синтагматически с ключевыми словами. Определение ключевого слова текста – лексического репрезентанта текстового концепта.
  5.  Анализ лексического состава текста с целью выявления слов одной тематической области с разной степенью экспрессивности.
  6.  Описание концептосферы текста, предусматривающее обобщение всех контекстов, в которых употребляются все ключевые слова – носители концептуального смысла, с целью выявления характерных свойств концепта: его атрибутов, предикатов, ассоциаций, в том числе образных.
  7.  Моделирование структуры концептосферы, то есть выделение в ней ядра (базовой когнитивно-пропозициональной структуры), приядерной зоны (основных лексических репрезентаций), ближайшей периферии (образных ассоциаций) и дальнейшей периферии (субъектно-модальных смыслов).

Подводя итоги, можно сказать, что индивидуально-авторские знания о мире формируют специфическую концептосферу, структурированную по принципу поля, ядром (Я) которого является когнитивно-пропозициональная структура (КПС), приядерную зону (ПЯ) представляют лексические репрезентации этой структуры, ближайшую периферию (БП) – образные репрезентации, а дальнейшую (ДП) – эмоционально-оценочные смыслы. Схематически это можно изобразить следующим образом [Бабенко, Казарин, 2003: 55 – 63, 67]:

                            

Таким образом, мы можем придти к выводу, что термин «концепт» является ключевым в современной когнитивной лингвистике. Количество исследовательских работ, так или иначе затрагивающих эту тему постоянно растет, однако на многие вопросы, такие, как, например, структура концепта,  пока нет общей точки зрения. Несомненно, некоторыми авторами были предприняты достаточно успешные попытки по разрешению данной проблемы, однако прийти к единому знаменателю пока не удалось. С другой стороны, по многим вопросам, таким, как, соотношение значения слова и концепта, понятия и концепта, большинством исследователей выработана единая точка зрения. Осмысление концепта как когнитивной категории является многоаспектным процессом, затрагивающим как один язык: в синхронии и диахронии, так и несколько языков и представляет несомненный интерес для исследователей.

Другим немаловажным понятием когнитивной науки является картина мира. Картина мира лежит в основе восприятия человеком или социумом мира, основой индивидуального или общественного самосознания. Соотношение концептуальной и языковой картины мира является важным вопросом современной когнитивной науки. Языковая картина мира, исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность представлений о мире, определенный способ концептуализации действительности. Понятие языковой картины мира восходит к идеям В. фон Гумбольдта и неогумбольдтианцев (Вайсгербер и другие) о «внутренней форме языка», с одной стороны, и к идеям американской этнолингвистики, в частности так называемой «гипотезе лингвистической относительности» Сепира-Уорфа, – с другой. Языковая картина мира антропо – и этноцентрична. Она представляет собой совокупность знаний о мире, отраженных в лексике, грамматике, фразеологии. Каждый этнос обладает своей собственной языковой картиной мира. Вместе с тем, концептуальная картина мира может быть различной у представителей разных профессий, говорящих на одном языке, и напротив – сходной у носителей двух разных языков. Картина мира является основой индивидуальных и общественных знаний о мире. Она создает общую для данного социума когнитивную структуру, делая во многом сходными представления людей об окружающей действительности, что позволяет им вступать в процесс обмена информации, проще говоря, коммуникации. Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и организации (концептуализации) мира. Выражаемые в нем значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка. Свойственный данному языку способ концептуализации действительности отчасти универсален, отчасти национально специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир немного по-разному, через призму своих языков. Итак, каждый язык «рисует» свою картину, изображающую действительность несколько иначе, чем это делают другие языки. Реконструкция языковой картины мира составляет одну из важнейших задач современной лингвистической семантики [http://www.krugosvet.ru].

I.5.   Дискурс как лингвистическое понятие

В современной науке очень часто используется термин «дискурс». Причем, мало кто оговаривает свое понимание термина, предоставляя, таким образом, читателю или слушателю возможность разобраться во всем самому. Однако не всегда синтез фоновых знаний и конкретного контекста приводит к однозначному понятию того, что стоит за словом «дискурс».

Дискурс как термин активно функционирует в научном обиходе многих дисциплин. Нас же интересует лингвистика. Но лингвистические понимания дискурса достаточно многочисленны, а за некоторыми из них стоят сложные, хорошо усвоенные научной мыслью концепции (Ф.Соссюр, Фуко, Маас. Бенвенист, Бюиссанс, французская школа анализа дискурса – Пеше, Серио). Даже беглый обзор этих концепций – сложная задача, поэтому рассмотрим только те положения лингвистов, которые представляются наиболее важными для нашего исследования.

Дискурс, по Фуко, выступает как часть «дискурсивной практики» - совокупного множества разнообразных сфер человеческого познания. Это «совокупность анонимных, исторических, детерминированных всегда временем и пространством правил, которые в данной эпохе и для данного социального, экономического, географического или языкового окружения определили условия воздействия высказывания» [Чернявская, 2006: 22].

Так, Фуко определяет дискурс как «множество высказываний, принадлежащих одной формации». При этом высказывание, по Фуко, - это не вербальное высказывание, не лингвистически определяемая последовательность знаков, но сегмент человеческого знания, структурная часть его знания и одновременно соответствующей дискурсивной практике. Интерес и цель дискурсивного анализа заключается в том, чтобы определить историческое место каждого высказывания, теории, текста, каждой новой идеи – т.е. каждого дискурсивного события; показать и объяснить, «почему имеет место определенное высказывание  и никакое другое на его месте» [Чернявская, 2006: 23].

Идеи М. Фуко стали стимулом и предпосылкой для последующих разработок в этом направлении. Они были заимствованы немецкой школой дискурсивного анализа, связанной в первую очередь с именами немецких ученых Утца Мааса, Юргена Хабермаса . Концепция дискурса развивается в их трудах преимущественно как концепция литературоведческая.

Маас выделяет следующие концептуальные положения для теории дискурса. Любой текст является частью и выражением общественной практики, которая уже определяет массу других возможных текстов. При этом анализ текста становится идеологически ориентированным анализом дискурса, который выступает как соответствующая языковая формация по отношению к социальной и исторически определяемой общественной практике [Чернявская, 2006: 23].

Патрик Серио называет 8 значений слова «дискурс», из которых интересны следующие:

  1.  «речь» в соссюровском смысле, т.е. любое конкретное высказывание;
  2.  в рамках теории высказывания или прагматики – воздействие высказывания на получателя и его внесение в «высказывательную» ситуацию (что подразумевает субъекта высказывания, адресата, момент и определенное место высказывания);
  3.  обозначение системы ограничений, которые накладываются на неограниченное число высказываний в силу определенной социальной или идеологической позиции (например: «феминистический дискурс», «административный дискурс»). [www.philology.ru/]

Приведенные суждения сходны в том, что рассматривают дискурс как особые языковые формации, коррелирующие с той или иной областью общественной практики, человеческого познания и коммуникациию.

В России термин «дискурс» не используется на протяжении долгого времени, вплоть до конца XX века. Постсоветская традиция актуализировала термин во всей его многозначности, что поставило современных исследователей перед необходимостью уточнения и разграничения значений. В современных исследованиях  под дискурсом  понимают и «речь, погруженную в жизнь» (Н.Д. Арутюнова) и движение информационного потока между участниками коммуникации. Эти точки зрения не исключают, а скорее, дополняют друг друга: представление о процессах порождения и понимания текста невозможно без опоры на коммуникативную ситуацию; представление о дискурсе как процессе опирается и на мнение французских исследователей о ведущей роли субъекта высказывания. Также дискурс рассматривается как совокупность речемыслительных действий коммуникантов, связанная с познанием, осмыслением и презентацией мира говорящим и осмыслением, реконструкцией языковой картины мира продуцента рецепиентом [Чернявская, 2006: 27].

Всякий литературный текст оказывается лишь одним из звеньев непрекращающегося социально-литературного дискурса и требует к себе подхода в логике дискурс-анализа. На уровне дискурса происходит обогащение текста (как естественной, так и литературной коммуникации) характеристиками, которые обусловлены экстралингвистическими факторами, усиливающими в первую очередь прагматическую открытость текста и превращаюми процессуальность из имманентного признака текста в дифференциальную черту дискурса. Дискурс – это текст как когнитивное событие (содержащее определенный «концепт действительности», систему «концептуально-смысловых установок», которые включают в себя и индивидуальные, и исторические, и общественные знания) и, одновременно, коммуникативное событие, «погруженное в жизнь», и автора, и читателя, и общества в целом.

При рассмотрении в логике дискурс-анализа вытекает и такое универсальное свойство художественного текста как диалогизм. Идеи М.М. Бахтина по этому поводу являются актуальными до сих пор: «Быть – значит общаться диалогически. Когда диалог кончается, все кончается. Поэтому диалог в сущности и не должен кончиться […] Все – средство, диалог – цель. Один голос ничего не кончает и ничего не разрешает».

Диалогизм пронизывает и охватывает все стороны литературной коммуникации и художественного текста как наиболее совершенной формы творческой ментально-речевой деятельности людей. Без учета диалогического взаимодействия между автором и читателем невозможно рассмотрение такой характеристики как суггестивность. В значении самого слова уже заложена сема диалога сознаний, стремление автора соединить собственное поэтическое переживание с воздействием на читателя, стимулируя последнего к сопереживанию, к размышлениям определенного плана.

В теории диалогизма литературного произведения М.М. Бахтина особую значимость приобретают «индивидуализированное языковое сознание» и «воля» персонажа, способные создать в прозаическом литературном тексте «внутреннюю диалогичность слова». По мнению М.М. Бахтина, «заваевывается новая авторская позиция, лежащая выше монологической позиции» [Гончарова, 2007: 7-14].

ГЛАВА II. ОСОБЕННОСТИ КОНЦЕПТОСФЕРЫ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ЭДИТ ВАРТОН

II.1. Концептосфера произведения “Ethan Frome

 Безусловно, произведение подобного рода не могло остаться без отзывов современников и литературных критиков, а также приобрело широкую популярность среди любителей романов с драматической сюжетной линией. Принадлежавшая к нью-йоркской аристократии Эдит Вартон (1862–1937), в своих произведениях раскрыла слабые стороны старого общественного уклада, с его ограниченной культурой и жесткими нормами поведения. Местом действия самого известного своего произведения, повести “Ethan Frome” (1911), она выбрала унылую Новую Англию, с иронией и убедительностью поведав историю подавленной любви. Произведение повествует нам о жизни обедневшего фермера, Итана Фроума, который после смерти родителей вынужден был жениться на свой кузине, Зенобии, которая в свою очередь ухаживала за его больной матерью. После нескольких утомительных лет совместной жизни, в жизни Итана появляется молодоя и красивая девушка, Мэтти Силвер, родственница Зенобии. Мэтти приехала к Фроумам, чтобы помогать им по хозяйству. Итан сразу же влюбляется в нее, он видит в ней что-то светлое и доброе, чего раньше в его однообразном существовании просто не было. Но будучи истинным пуританином, Итан чувствует определенные обязательства перед своей женой, что не дает ему возможности бросить ее и остаться с Мэтти. То чувство утешения, поддержки, спокойствия, которое он находит в компании с Мэтти, находится под угрозой разрушения, исчезновения, когда Зенобия хочет отправить ее обратно домой, что подобно смерти для Итана. Единственный выход из случившейся ситуации Итан и Мэтти видят в смерти. Они решают покончить с собой, но их попытка заканчивается провалом. Они оба остаются живы, но при этом сильно покалечены, и теперь Итан вынужден обеспечивать сразу же двух женщин, свою жену и свою покалеченную возлюбленную.

Центральный персонаж носит имя Ethan Frome, рассмотрим некоторые факты из истории его появления: “Name Ethan suggests Nathaniel Hawthorne’s (1804 – 1864) short story, “Ethan Brand” (1851), in which Ethan Brand finds the Unpardonable Sin in his own heart – intellect divorced from love. Echoes of the New England Hawthorne recur throughout in setting, imagery and names.” [Ethan Frome, 1911: 3]. Очевидно, что имя Ethan изначально заключает в себе некую сему греховности, а согласно сюжету, поступки персонажа с данным именем часто не могут быть одобрены истинным пуританином. Проявление семы греховности проявляется и на лексическом уровне. Слово “Sin” часто встречается на протяжении всего произведения.

Другим центральным персонажем является жена Итана, женщина с именем Zenobia (производное ласкательное имя – Zeena). “Zenobia” named after Zenobia, Queen of Palmyra, who openly defied the Roman Emperor A.D. 270. Thus any powerful ambitious woman” [Ethan Frome, 1911: 4]. Словарь Вебстера (Webster's International Dictionary) представляет следющую трактовку данного имени: “A beautiful and strong-minded woman …” [Websters International Dictionary, 1894: 1716]. Обе трактовки сходятся в том, что обладательница данного имени способна стойко выстоять в любых жизненных ситуациях, что мы и наблюдаем в произведении.

Еще одни не менее важный персонаж в данном произведении – это возлюбленная Итана Фроума, девушка, которую зовут Matty Silver. Если обратиться к словарю Вебстера (Websters International Dictionary), то он дает следующее определение слова “silver”: sweet, gentle, peaceful; bright, resplendent, white; precious. Можно проследить связь между значениями слова “silver” и образом Matty. Для Итана она является как раз чем-то «нежным», «светлым», «драгоценным», «великолепным». Для Итана Matty – это нечто большее, чем просто увлечение, это – любовь всей его жизни, то, чем он дорожил возможно также сильно как своим хозяийством, своей фермой. Можно сделать вывод, что “silver” здесь – это символ доброты, красоты и чего-то светлого.       

Как мы видим, выбор имени не только определяет образ, характер и поведение персонажей в тех или иных ситуациях, но и усиливает восприятие произведения в целом и способствует более глубокому пониманию целей автора.  

Действие произведения “Ethan Frome” происходит в Новой Англии, где ведущей религией является протестантизм. Большинство исследователей связывает основные характеристики американского характера с основопологающей ролью протестантизма как основной Северо-Американской конфессии и предлагают следующий инвентарь характеристик: высокая ценность плодотворного действия, аскетизм, рационализм, практицизм, утилитаризм, прагматизм. [Бочегова, 2005: 41]

В своей книге «Протестантская этика и дух капитализма», М. Вебер раскрывает сущность религии протестантизма как таковой. Он выявляет отличия протестантизма от католицизма, проводя параллель между ними. В начале своей знаменитой книги М. Вебер проводит детальный анализ статистических данных, отражающих распределение протестантов и католиков в различных социальных слоях. Он приходит к выводу, что протестанты преобладают среди владельцев капитала, предпринимателей и высших квалифицированных слоев рабочих.

Кроме того, совершенно очевидны различия в образовании. Так, если среди католиков преобладают люди с гуманитарным образованием, то среди протестантов, готовящихся, по мнению Вебера, к «буржуазному» образу жизни, больше людей с техническим образованием. Он объясняет это своеобразным складом психики, складывающийся в процессе начального воспитания.

Так же Вебер замечает, что католики, не занимая ключевых постов в политике и коммерции, опровергают тенденцию о том, что национальные и религиозные меньшинства, противостоящие в качестве подчиненных какой-либо другой «господствующей» группе … концентрируют свои усилия в области предпринимательства и торговле.

Он задается вопросом, с чем связанно столь четкое определение социального статуса во взаимосвязи с религией. И, несмотря на то, что действительно существуют объективно-исторические причины преобладания протестантов среди наиболее обеспечнных слоев населения, он все же склоняется к тому, что причину различного поведения следует искать в «устойчивом внутреннем своеобразии», а не только в историко-политическом положении.

Важно отметить, что для М. Вебера было наиболее ценно в
человеческих и деловых отношениях понимание долга, ответственности. В
деловом мире очень важно понимание этики ответственности.

Так же следует обратить внимание на морфологический разбор слова «призвание» (calling). Это слово впервые появилось в Библии и далее оно обрело свое значение во всех светских языках народов, исповедующих протестантизм. Новое в этом понятии то, что выполнение долга в рамках мирской профессии рассматривается как наивысшая нравственная задача человека. В этом утверждении находит подтверждение центральный догмат протестантской этики в противу католицизму, отвергающий пренебрежение мирской нравственностью с высот монашеской аскезы, а предлагает выполнение мирских обязанностей так, как они определены для каждого человека его местом в жизни. Тем самым обязанность становится его призванием. То есть декларируется равенство всех профессий перед Богом.

Основные значимые догматы протестантизма:

  1.  Человек изначально грешен.
  2.  До начала жизни все предопределено.
  3.  Знак о том, спасен ты или нет можно получить лишь совершенствуясь в своей профессии.
  4.  Послушание властям.
  5.  Отрицание превосходства аскетического долга над мирским.
  6.  Примирение со своим местом в мире.

Протестантская церковь отменила выкуп грехов. Взаимоотношения Бога и человека были определены предельно жестко – есть избранные и есть неизбранные, изменить ничего нельзя, но можно почувствовать себя избранным. Для этого необходимо, во-первых, тщательно исполнять свой профессиональный долг, а во вторых, избегать наслаждений – и в совокупности это должно обеспечить рост богатства. [Вебер, 1990]

Говоря о концептуальном пространстве данного произведения, можно выделить концепты love”, “sin”, “duty” как наиболее значимые. Данные концепты пронизывают все произведение и неразрывно связаны друг с другом.  Они являются своего рода символами страданий Итана Фроума, его безысходности и невозможности что-либо изменить.

Концепт “love”, как один из наиболее важных и ярко выраженных, включает в себя такие понятия как «доброта», «близость», «забота», «трепетное отношение», «ухаживание», «страстное желание», «всплеск эмоций», что прослеживается на протяжении всего произведения. В качестве лексической репрезентации данного концепта можно выделить такие единицы как care”, “intimacy” и “inclination”, “outburst of emotion”, “to woo. Следует также обратиться к определениям данной лексической единицы, представленным в этимологических словарях. Так, например, этимологический словарь под редакцией Вебстера (Webster’s International Dictionary) дает следующие определения концепта “love”: “to regard with passionate and devoted affection, as that of one sex for the other”, “affection; kind feeling; friendship; strong liking or desire; fondness; good will”, “especially, devoted attachment to, or tender or passionate affection for, one of the opposite sex”. По определению Оксфордскового словаря под редакцией Hornby (Oxford Advanced Learner’s Dictionary of Current English) “love” – это: “warm, kind feeling between two persons; sexual passion or desire”. Если обратиться к словарю Longman Dictionary of Contemporary English, то можно обнаружить следующее определение: “a strong feeling of fondness for another person, especially between people of the opposite sex”. Macmillan English Dictionary for Advanced Learner’s же дает следующее определение: “someone you have a sexual or romantic relationship with”. Рассмотренные выше определения объединяют в себе такие понятия как “intimacy” и “inclination”, “outburst of emotion”, которые в полной мере помогают нам понять характеры герой, их внутренний мир и их переживания. Будучи истинным пуританином, Итан не может действовать так, как велит ему сердце, не может быть с Мэтти, а вынужден мириться с предначертанным ему существованием, которое он не в праве изменить. Чувство, которое заставило его жениться на Зинобии – это не любовь, а всего лишь нежелание быть одному. Его мечтания и иллюзии, выраженные такими лексическими единицами как “inclination”, “to woo”, “to long” можно проследить в следующих строках: “They had never before avowed their inclination so openly, and Ethan, for a moment, had the illusion that he was a free man, wooing the girl he meant to marry. He looked at her hair and longed to touch it again, and to tell her that it smelt of the woods; but he had never learned to say such things” [Ethan Frome, 1911: 63]. Проанализировав данный пример, можно придти к выводу, что страдания Итана Фроума намного сильнее, чем могут показаться на первый взгляд, доказательством этому может послужить тот факт, что Итан до  последнего момента не решается признаться в любви Мэтти.

Нельзя не отметить такие лексические репрезентанты концепта love как intimacy и outburst of emotion, которые не менее остальных важны для понимания всей сущности отношений Итана и Мэтти: They spoke of every-day thingsThe commonplace nature of what they said produced in Ethan an illussion of long-established intimacy which no outburst of emotion could have given, and he set his imagination adrift on the fiction that they had always spent their evenings thus and would always go on doing so …” [Ethan Frome, 1911: 38].

Ощущая свою бессильность перед Зинобией и перед обстоятельствами, Итан расскрывает свои чувства к Мэтти, рассказывает ей о своих несбыточных мечтах, что мы можем обнаружить в речи самого героя: “I want to put my hand out and touch you. I want to do for you and care for you. I want to be there when you’re sick and when you’re lonesome” [Ethan Frome, 1911: 65].

 Рассмотрев концепт love, мы не можем обойти стороной концепт sin, который в данном произведении играет не менее важную роль, чем остальные концепты. Следует отметить, что проявление концепта sin” тесно связано с основными догматами протестантской религии. Раскрытие образа Итана было бы неполным без раскрытия данного концепта. Рассматривая концепт sin в рамках данного произведения можно опираться на такие понятия как «нарушение моральных норм», «нарушение законов, предписанных человеку Богом», а так же «тайное желание и влечение к человеку противоположного пола». Для полного понимания сущности данного концепта следует обратиться к этимологии слова “sin”. Например, Вебстеровский  этимологический словарь (Webster’s International Dictionary) дает следующее определение: “to depart voluntarily from the path of duty prescribed by God to man; disobedience of the divine command; any violation of God's will, either in purpose or conduct; moral deficiency in the character; iniquity”. Обратимся к Оксфордскому словарю под редакцией Hornby (Oxford Advanced Learner’s Dictionary of Current English): “breaking of God’s laws; behaviour that is against the principles of morality”. Что касается словаря Macmillan English Dictionary for Advanced Learner’s, то по его определению “love” – это “disobedience to God; the breaking of law regarded as holy”. Macmillan English Dictionary for Advanced Learner’s под “love” понимает “an action, thought, or way of behaving that is wrong according to religious laws”, а так же “an action or way of behaving that you think is morally wrong”.

 Говоря о его лексических репрезентантах концепта sin можно выделить такие единицы как passion”, “to long”, а так же “to fancy”, которые можно неоднократно встретить в данном произведении.

Концепты love и sin неразрывно связаны друг с другом, так же как и понятия, репрезентующие их. Как было отмечено выше, Итан Фроум испытывал определенные обязанности перед Зинобией и это в сочетании с законами протестантизма не давало ему возможности провести остаток своей жизни с человеком, которого он по-настоящему любил. Данное обстоятельство угнетало его, он был в не состоянии показать свои чувства к Мэтти, он постоянно испытывал внутренние противоречия и это заставляло его мучаться. Он не видел выхода из сложившейся ситуации, а возможно даже и не пытался его найти.

Его тайную страсть к Мэтти мы можем обнаружить в следующих строках: “The glow of passion he had felt for her had melted to an aching tenderness” [Ethan Frome, 1911: 50].

Концепт греха также находит свое отражение в глагольном выражении “to long to do something”, которой можно обнаружить в следующем примере: “He longed to stoop his cheek and rub it against her scarf. He would have liked to stand there with her all night in the blackness” [Ethan Frome, 1911: 20].

Еще одним примером греховности Итана могут послужить следующие строки: “He slipped an arm through hers, as Eady had done, and fancied it was faintly pressed against her side; but neither of them moved” [Ethan Frome, 1911: 20].

Проявление таких понятий как «долг», «обязательство», и в некотором смысле «бессилие перед обстоятельствами» оказываются наиболее многочисленными и описываются с высокой степенью экспрессии. Очевидно, эти понятия включает в себя концепт, выбранный нами в рамках данной работы для анализа, который можно номинативно определить существительным “duty”. Мы проследили, что данный концепт проявляется на разных уровнях произведения.

В качестве лексической репрезентации концепта “duty” можно рассматривать такие наиболее часто встречающиеся единицы как “obligation”, “inheritance”, “suffering”, глагол “have to и само название “New England”, которое в свою очередь может быть охарактеризовано такими понятиями как farm”, “L”, “work”, “grit, а так же описанием свойственной данной местности природы.

Следует обратиться к определениям лексической единицы “duty”, представленным в этимологических словарях. Например, этимологический словарь английского языка под редакцией Вебстера (Webster’s International Dictionary) дает следующее определение: “that which a person is bound by moral obligation to do, or refrain from doing; which one ought to do; service morally obligatory”. Оксфордский же словарь под редакцией A.S. Hornby «настаивает» на том, что понятие “duty” – это “what one is obliged to do by morality, law, a trade, calling, conscience, etc”. Что касается словаря Longman, то согласно его определению, “duty” – это “what one must do either because of ones job or because one thinks it right”. Мы видим, что все, приведенные выше определения объединяет общая мысль, отправной точкой для которой являются понятия «обязательство», «долг», выполнение которого продиктовано не только моральными устоями, но и жизненными обстоятельствами, связанными с деятельностью человека, истинного пуританина, что мы и можем проследить в данном произведении. Долг пуританина проявляется в его отношении к земле, дому, продолжении дела, начатого его родителями. Эта мысль подчеркивается автором в следующих строках: “The house was bigger in my father’s time: I had to take down the ‘L’, a while back, checking with a twitch of the left rein the bay’s evident intention of turning in through the broken-down gate” [Ethan Frome, 1911: 10]. В рассуждениях о хозяйстве и собственной ферме главный герой Ethan Frome вкладывает массу эмоций не посредством восклицательных конструкций, а при помощи экспрессивного модального глагола “have to”  и подробного описания каждой детали двора.

Неотъемлимой частью долга Итана является и осознание им некой ответственности и в некоторой степени обузы, связанной с ощущением беспомощности и душевными муками. Автор подчеркивает, что физическое неудобство несопоставимо с внутренними страданиями героя: “Frome’s had been beyond the common measure, no one gave me an explanation of the look in his face which, as I persisted in thinking, neither poverty nor physical suffering could have put there” [Ethan Frome, 1991: 7].

Долгом, который выполняет герой перед родителями и землей, на которой стоит его дом, является и все, что связано с устоями Новой Англии: “Beyond the orchard lay a field or two, their boundaries lost under drifts; and above the fields, huddled against the white immensities of land and sky, one of those lonely New England farm-houses that make the landscape lonelier” [Ethan Frome, 1911: 10].

Следует рассмотреть и само понятие New England с точки зрения его важности в понимании всей многогранной сущности концепта duty. Как уже было отмечено выше, данное понятие является реалией и неотъемлимой частью жизни американцев и может быть раскрыто посредством таких понятий как farm”, “L”, “work”, “grit, а так же посредством описания свойственной данной местности природы.

Так, например, такая лексическая единица как “farm” обнаруживается в тексте неоднократно, например: “That Frome farm was always ‘bout as bare’s a milkpan when the cat’s been round; and you know what one of them old water-mills is wuth nowadays” [Ethan Frome, 1911: 7]. Данный пример показывает нам состояние фермы Фроумов, которе напоминает «пустой кувшин из-под молока», что в какой-то степени сходно с состоянием самого Итана. На протяжении двадцати с лишним лет Итан вынужден вести свое хозяйство, которое уже совсем не то, что было раньше, но, тем не менее, он изо дня в день делает свое дело, как делал это до него его отец: When a mans been setting round like a hulk for twenty years or more, seeing things that want doing, it eats inter him, and he loses his grit [Ethan Frome, 1911: 7]. Как можно заметить, автор использует такую единицу как “grit” (стойкость), которая очень ярко показывает нам сложную жизнь главного героя, чем отчасти и вызваны его страдания.  

Природа и антураж Новой Англии специфичны – холодные, суровые зимы, одинокие дома, напоминающие «надгробья» – все это отражает характеры людей проживающих здесь. Примером этому служат следующие строки: “Here and there a farmhouse stood far back among the fields, mute and cold as a grave-stone” [Ethan Frome, 1911: 22], “Sometimes, in the long winter evenings, when in desperation her son asked her why she didn’t “say something,” she would lift a finger and answer: “Because i’m listening”; and on stormy nights, when the loud wind was about the house, she would complain, if he spoke to her: “They’re talking so out there that I can’t hear you” [Ethan Frome,1911:29], “A mournful peace hung on the fields, as though they felt the relaxing grasp of the cold and stretched themselves in their long winter sleep” [Ethan Frome, 1911: 33], а также: “… the profound accumulated cold of many Starkfield winters” [Ethan Frome, 1911: 8].

 Следует отметить и отличия жизни в городе и на ферме, которые можно проиллюстрировать следующим примером: “Mattie Silver came from Stamford, and when she entered the Fromes’ household to act as her cousin Zeena’s aid it was thought best, as she came without pay, not to let her feel too sharp a contrast between the life she had left and the isolation of a Starkfield farm” [Ethan Frome, 1911: 15].

 Согласно М. Веберу, главное для пуританина, помимо всего прочего – это труд. В произведении можно обнаружить большое количество упоминаний слова “work”, что, естественно неслучайно. Вот, например: “He worked like ten at the unloading, and when it was over hastened on to Michael Eady’s for the glue” [Ethan Frome, 1911: 42], “His hard day’s work in the keen air made him feel at once lazy and light of mood …” [Ethan Frome, 1911: 37].

 Нельзя не отметить и своего рода символ Новой Англии, “L”, который является характерной особенностью данной местности: “I saw … that the unusually forlorn and stunted look of the house was partly due to the loss of what is known in New England as the “L”: that long deep-roofed adjunct usually built at right angles to the main house, and connecting it, by way of storerooms and tool-house, with the wood-shed and cow-barn. Whether because of its symbolic sense, the image it presents of a life linked with the soil, and enclosing in itself the chief  sources of warmth and nourishment, or whether merely because of the consolatory thought that it enables the dwellers in that harsh climate to get to their morning’s work without facing the weather, it is certain that the “L” rather than the house itself seems to be the centre, the actual hearth-stone, of the New England farm” [Ethan Frome, 1911: 10].

Проанализировав рассмотренные выше концепты, можно сделать вывод, что обозначенные нами для рассмотрения концепты “love”, “sin”, “duty” ярко выражены не только посредством лексики, но и в мыслях героев и традициях, которым они стремяться следовать.

                II.2. Концептосфера произведения “Xingu

В данном произведении Эдит Вартон представляет нам женский «Ланч Клуб». В этом клубе 6 членов, которые занимаются обсуждением литературных произведений. Президент клуба – Миссис Боллингер. Последней темой обсуждения клуба стало произведение Озрик Дейн «The Wings of Death». Во время дискуссии мы видим все лицемерие собравшейся у Миссис Боллингер компании, за исключением одного персонажа, Миссис Роби, поведение которой лищено какой-либо искусственности.

Однажды клуб приглашает на ужин автора «The Wings of Death». Поведение Озрик Дейн полно лицемерия и непонятного высокомерия. В каждом своем высказывании она старается подчеркнуть свое превосходство и глупость членов клуб, заложницей которых становится сама. Миссис Роби задает писательнице вопрос, на который та не может найти ответа. Разговор сводится к обсуждению слова «Xingu» и связи этого слова с произведением «The Wings of Death». Эта загадочная связь заставляет Озрик Дейн последовать за Миссис Роби, которая уходит играть в Бридж. Оставшиеся представительницы клуба обсуждают произошедшие в этот день события, что приводит к распаду клуба.

Ключевое слово рассказа вынесено в сильную позицию текста – в позицию заглавия, что подчеркивает его концептуальную значимость. В рассказе Э. Вартон слово xingu в совокупности встречается на 15 страницах рассказа 31 раз, формируя центральную зону концептосферы «Xingu».  Xingu – это объединяющий символ ограниченности и лицемерия представительниц Ланч Клуба. Мы приходим к такому выводу, проанализировав все произведение целиком, поскольку данный символ выражен имплицитно. Большинство представительниц клуба теряются в догадках по поводу происхождения данного понятия, полагая, что xingu – это книга или некая субстанция и никому из них даже в голову не приходит, что это река. Такой сюжетный ход непонимания данного понятия точно передает ограниченность участниц Ланч Клуба. Тот факт, что они ничего не знают о происхождении понятия xingu, но утверждают обратное, доказывает лицемерие собравшейся компании.

Произведение “Xingu” пронизано рядом ключевых слов, неразрывно связанных со словом xingu, которые играют особую роль в понимании всего происходящего в рамках данного произведения.

Так, например, слово book (книга) встречается в тексте 38 раз, включая в себя гипонимы, такие как volume, novel, treatise, a volume of Wordsworth, a copy of Verlaine, “Encyclopaedia Britannica”, “Readers Handbook”, SmithsClassical Dictionary, а также слово literature, семантически связанное с ним. К другим ключевым словам относятся следующие: to elevate, amusing, to instruct, to look up, commonplace, culture, intellectual (effort, centres), art.

В рамках данного произведения был выявлен концепт hypocrisy(лицемерие) как наиболее ярко выраженный.

Обратимся к Словарю Вебстера американского английского языка:

[ME ypocrisie > Late Latin hypocrisis  > Greek hypokrisis “act of playing a part on the stage” > hypokrinesthai “to answer, act on the stage”]

1. a feigning to be what one is not or to believe what one does not; especially: the false assumption of an appearance of virtue (достоинство) or religion

2. an act or instance of hypocrisy

 По данным оксфордского словаря английского языка Хорнби лексическая единица “hypocrisy” имеет следующее значение:

1. insincere behavior 

В соответствии со словарной дефиницией и английского и американского словарей к ядерной зоне концепта относятся следующие когнитивные компоненты: лицемерие, неискреннее поведение.

Центральной зоной концепта является когнитивно-пропозициональная структура: субъект лицемерия – предикат лицемерия – источник (причина) лицемерия.

Позиция субъекта лицемерия в данном произведении выражена членами Ланч Клуба, а точнее следующими ее представительницами, миссис Плинт, миссис Боллингер, миссис Леверет, мисс Ван Влюк, Мисс Лаурой Глайд, что можно проследить прежде всего из их отношения к миссис Роби, которая, будучи новым человеком в клубе, предпочитает быть сама собой, вести себя естественно и не подчиняться всецело мнению большинства представительниц клуба: “…as a member of the Lunch Club, Mrs. Roby was a failure. Данный пример можно интерпретировать как то, что миссис Роби является «белой вороной» клуба.

Позиция предиката лицемерия реализуется предикатными словамиосновными носителями идеи лицемерияпосредством модели поведения большей части членов Ланч Клуба: said sententiously, said complacently, said dogmatically, said sarcastically, said with a frigid amiability, said with an air of indulgent irony, said in the tone of one who speaks for her order, … said feeling herself suddenly secure on the vast expanse of a generalisation; anxiously assented, eagerly interjected, emended, snapped, took courage to murmur thinking there must be room for more than one on so broad a statement, … leaned forward to say with her most sympathetic accent, hastily thrust in, interposed, exclaimed the latter with her accustomed promptness, gathered courage to say, intensely murmured, exchanged scandalised glances. Так, благодаря диалогам между участницами клуба прослеживается вся их сущность, полная невежества, ханжества и лицемерия. Доказательством этому может послужить следующие примеры:

1. "I have always maintained," Mrs. Ballinger interposed, "that you represent the purely objective method --"

Osric Dane helped herself critically to coffee. "How do you define objective?" she then inquired.

There was a flurried pause before Laura Glyde intensely murmured: "In reading you we don't define, we feel."

2. После ухода писательницы Озрик Дейн, мисс Ван Влюк, некогда прислушивающаяся к каждому ее слову, заявляет, что уход миссис Дейн – не очень-то большая потеря для их компании: “… Miss Van Vluyck tartly pronounced: “Well, I can't say that I consider Osric Dane's departure a great loss”.

 Позиция причины-источника лицемерия. Это очень важная позиция, позволяющая проникнуть в суть лицемерия и выявить его слагаемые. Согласно представленным нами словарным дефинициям, лицемерие – это неискренне поведение, что точно отражает концепцию данного произведения. Это прослеживается на фоне негативно оцениваемой модели естественного (инетеллектуального) поведения миссис Роби, которая являет собой образ искреннего, «естесственного» челевека, будучи антиподом остальным участницам Ланч Клуба. На наш взгляд, миссис Роби представляет из себя вполне самостоятельную особу, и она не чувствует необходимость постоянно высказывать свое мнение лишь для того, чтобы похвастаться своими знаниями. Это для нее не показатель, поэтому она и выступает в клубе наблюдателем, а не безудержным участником всех дискуссий:

The question of that lady's [Osric Dane] reception had for a month past profoundly moved the members of the Lunch Club. It was not that they felt themselves unequal to the task, but that their sense of the opportunity plunged them into the agreeable uncertainty of the lady who weighs the alternatives of a well-stocked wardrobe. If such subsidiary members as Mrs. Leveret were fluttered by the thought of exchanging ideas with the author of "The Wings of Death," no forebodings of the kind disturbed the conscious adequacy of Mrs. Plinth, Mrs. Ballinger and Miss Van Vluyck. "The Wings of Death" had, in fact, at Miss Van Vluyck's suggestion, been chosen as the subject of discussion at the last club meeting, and each member had thus been enabled to express her own opinion or to appropriate whatever seemed most likely to be of use in the comments of the others. Mrs. Roby alone had abstained from profiting by the opportunity thus offered; but it was now openly recognised that, as a member of the Lunch Club, Mrs. Roby was a failure. "It all comes," as Miss Van Vluyck put it, "of accepting a woman on a man's estimation." Mrs. Roby, returning to Hillbridge from a prolonged sojourn in exotic regions -- the other ladies no longer took the trouble to remember where -- had been emphatically commended by the distinguished biologist, Professor Foreland, as the most agreeable woman he had ever met; and the members of the Lunch Club, awed by an encomium that carried the weight of a diploma, and rashly assuming that the Professor's social sympathies would follow the line of his scientific bent, had seized the chance of annexing a biological member. Their disillusionment was complete. At Miss Van Vluyck's first off-hand mention of the pterodactyl Mrs. Roby had confusedly murmured: "I know so little about metres --" and after that painful betrayal of incompetence she had prudently withdrawn from farther participation in the mental gymnastics of the club.

"I suppose she flattered him," Miss Van Vluyck summed up --"or else it's the way she does her hair." Еще один пример естественного поведения миссис Роби: “… there was a painful pause, which was broken by Mrs. Plinth's remarking: "I can understand that, with all your other pursuits, you should not find much time for reading; but I should have thought you might at least have got up 'The Wings of Death' before Osric Dane's arrival." Mrs. Roby took this rebuke good-humouredly”.

Весь Ланч Клуб представляет из себя «змеиное гнездо», где каждое высказывание полно тщеславия и лицемерия. Эдит Вартон в своем произведении “Xingu” критикует «средний класс» вместе с его ценностями за ограниченность, ханжество и невежство. Ярким иллюстрацией этого может послужить следующий пример:

“Mrs. Leveret, on the eventful day, had arrived early at Mrs. Ballinger's, her volume of Appropriate Allusions in her pocket.

It always flustered Mrs. Leveret to be late at the Lunch Club: she liked to collect her thoughts and gather a hint, as the others assembled, of the turn the conversation was likely to take. To-day, however, she felt herself completely at a loss; and even the familiar contact of Appropriate Allusions, which stuck into her as she sat down, failed to give her any reassurance. It was an admirable little volume, compiled to meet all the social emergencies; so that, whether on the occasion of Anniversaries, joyful or melancholy (as the classification ran), of Banquets, social or municipal, or of Baptisms, Church of England or sectarian, its student need never be at a loss for a pertinent reference. Mrs. Leveret, though she had for years devoutly conned its pages, valued it, however, rather for its moral support than for its practical services; for though in the privacy of her own room she commanded an army of quotations, these invariably deserted her at the critical moment, and the only line she retained -- Canst thou draw out Leviathan with a hook? ? [аллюзия на Book of Job 41:1-34: "Canst thou draw out leviathan with an hook? or his tongue with a cord which thou lettest down?...He beholdeth all high things: he is a king over all the children of pride] -- was one she had never yet found the occasion to apply.

To-day she felt that even the complete mastery of the volume would hardly have insured her self-possession; for she thought it probable, even if she DID, in some miraculous way, remember an Allusion, it would be only to find that Osric Dane used a different volume (Mrs. Leveret was convinced that literary people always carried them), and would consequently not recognise her quotations.

Mrs. Leveret's sense of being adrift was intensified by the appearance of Mrs. Ballinger's drawing-room. To a careless eye its aspect was unchanged; but those acquainted with Mrs. Ballinger's way of arranging her books would instantly have detected the marks of recent perturbation. Mrs. Ballinger's province, as a member of the Lunch Club, was the Book of the Day. On that, whatever it was, from a novel to a treatise on experimental psychology, she was confidently, authoritatively "up." What became of last year's books, or last week's even; what she did with the "subjects" she had previously professed with equal authority; no one had ever yet discovered. Her mind was an hotel where facts came and went like transient lodgers, without leaving their address behind, and frequently without paying for their board. It was Mrs. Ballinger's boast that she was "abreast with the Thought of the Day," and her pride that this advanced position should be expressed by the books on her drawing-room table. These volumes, frequently renewed, and almost always damp from the press, bore names generally unfamiliar to Mrs. Leveret, and giving her, as she furtively scanned them, a disheartening glimpse of new fields of knowledge to be breathlessly traversed in Mrs. Ballinger's wake. But today a number of maturer-looking volumes were adroitly mingled with the primeurs of the press -- Karl Marx jostled Professor Bergson, and the "Confessions of St. Augustine" lay beside the last work on "Mendelism"; so that even to Mrs. Leveret's fluttered perceptions it was clear that Mrs. Ballinger didn't in the least know what Osric Dane was likely to talk about, and had taken measures to be prepared for anything. Mrs. Leveret felt like a passenger on an ocean steamer who is told that there is no immediate danger, but that she had better put on her life-belt.

It was a relief to be roused from these forebodings by Miss Van Vluyck's arrival”.

Анализируя приведенный выше пример, следует отметить, что автор использует здесь такие стилистические приемы как метафора, ирония, аллюзия, сравнение, которые безусловно несут сильную смысловую нагрузку. Так, например, через иронию (Mrs. Leveret was convinced that literary people always carried them [Appropriate Allusions]) Эдит Вартон точно отражает характер, сущность персонажа. Благодаря использованной здесь метафоре (Her [Mrs. Leveret] mind was an hotel where facts came and went like transient lodgers, without leaving their address behind, and frequently without paying for their board.) мы можем охарактеризовать миссис Леверет как человека легкомысленного, ограниченного. Автор сравнивает разум (умственные способности) миссис Левер с отелем, где ее мысли – это временные квартиранты, которые зачастую не платят за свое проживание. Это как раз и говорит нам о легкомыслии героини, о ее ветренности, а также об ее ограниченности и глупости. Что же каксается использованных здесь сравнений (like transient lodgers, like a passenger on an ocean steame), то они подбно метафоре и иронии имеют смысло-оценочную функцию. То есть, на примере одного рассмотренного персонажа, на котором автор собственно акцентирует особое внимание, можно сделать следующий вывод: сущность одного – это зеркальное отражение другого.   

Лицемерие прослеживается и в других ситуациях. Например: “There was a flurried pause before Laura Glyde intensely murmured: "In reading you we don't define, we feel”. Представительницы клуба либезят перед Озрик Дейн, стараясь всячески ей угодить, что выглядит не естественно и смешно. До прихода писательницы ситуация была иная: “Mrs. Plinth and Mrs. Ballinger exchanged scandalised glances, and the latter said: "I should hardly advise you to read 'The Wings of Death,' in that spirit. For my part, when there are so many books that one has to read, I wonder how any one can find time for those that are merely amusing”. Дамы обсуждали мисс Дейн, ее творчество, высказывая не самые лестные отзывы. Писательница же, в свою очередь, в каждом своем высказывании старается подчеркнуть свое превосходство и глупость членов клуба:

1.     "We aspire," the President went on, "to stand for what is highest in art, literature and ethics."

Osric Dane again turned to her. "What ethics?" she asked.

2.   "I have always maintained," Mrs. Ballinger interposed, "that you represent the purely objective method …"

Osric Dane helped herself critically to coffee. "How do you define objective?" she then inquired.

 Единственный персонаж, который смог поставить Озрик Дейн на место, это мисс Роби, которая своим рассуждением о “Xingu” ставит гостью в тупик: “… we really can't let you off from telling us exactly what you think about Xingu; especially," she added, with a persuasive smile, "as some people say that one of your last books was simply saturated with it”. На этот вопрос писательница так и не смогла дать определенного ответа.

Заключительные строки произведения наглядно отображают лицемерное поведение миссис Боллингер: “The door of the drawing-room closed on the retreating backs of the Lunch Club, and the President of that distinguished association, seating herself at her writing-table, and pushing away a copy of "The Wings of Death" to make room for her elbow, drew forth a sheet of the club's note-paper, on which she began to write: "My dear Mrs. Roby …”.

Ближайшая периферия концепта формируется такими образными понятиями как ignorance (невежество), vanity (тщеславие) и narrow-mindness (ограниченность). Данные качества, которыми наделены все, за исключением миссис Роби, участницы Ланч Клуба являются составными частями самого концепта hypocrisy. Они раскрывают его сущность, но делают это имплицитно, посредством контекста. Так, например, невежество собравшихся находит свое отражение в следующем примере: "The beautiful part of it," Laura Glyde murmured, "is surely just this -- that no one can tell how 'The Wings of Death' ends. Osric Dane, overcome by the dread significance of her own meaning, has mercifully veiled it -- perhaps even from herself -- as Apelles [Апелле́с, Апелл (др.-греч. πελλς, лат. Apelles, прим. 370 — 306 гг. до н. э.) — древнегреческий живописец, друг Александра Великого], in representing the sacrifice of Iphigenia, veiled the face of Agamemnon."

"What's that? Is it poetry?" whispered Mrs. Leveret nervously to Mrs. Plinth, who, disdaining a definite reply, said coldly: "You should look it up. I always make it a point to look things up." Her tone added --"though I might easily have it done for me by the footman."  Невежество здесь проявляется в том, что человек будучи членом клуба книголюбов, что подразумевает его образованность, не знает ничего об искусстве, и более того, даже не стесняется показать показать это. Это безусловно говорит также и об ограниченности этого человека, что в нашем случае вытекает одно из другого: "I was about to say," Miss Van Vluyck resumed, "that it must always be a question whether a book can instruct unless it elevates."

"Oh --" murmured Mrs. Leveret, now feeling herself hopelessly astray.

"I don't know," said Mrs. Ballinger, scenting in Miss Van Vluyck's tone a tendency to depreciate the coveted distinction of entertaining Osric Dane; "I don't know that such a question can seriously be raised as to a book which has attracted more attention among thoughtful people than any novel since 'Robert Elsmere.'"

"Oh, but don't you see," exclaimed Laura Glyde, "that it's just the dark hopelessness of it all -- the wonderful tone-scheme of black on black -- that makes it such an artistic achievement? It reminded me so when I read it of Prince Rupert's maniere noire . . . the book is etched, not painted, yet one feels the colour values so intensely . . ."

"Who is he?" Mrs. Leveret whispered to her neighbour. "Some one she's met abroad?"

Ограниченность членов клуба прослеживается на протяжении всего произведения, что проявляется не только в их репликах, но и в мнении самого автора. Например, миссис Плинт – человек, не очень далекий от природы. Это мы можем выявить из ее отношения к чтению книг. Она считает, что у человека, прочитавшего книгу, не должно быть никакого мнения об ее содержании, так как автор уже высказал свое мнение в написанном им произведении: “… there was nothing Mrs. Plinth so much disliked as being asked her opinion of a book. Books were written to read; if one read them what more could be expected? 

Тщеславие можно проиллюстрировать следующим отрывком: “The Club was to meet at Mrs. Ballinger's. The other members, behind her back, were of one voice in deploring her unwillingness to cede her rights in favor of Mrs. Plinth, whose house made a more impressive setting for the entertainment of celebrities; while, as Mrs. Leveret observed, there was always the picture-gallery to fall back on.

Mrs. Plinth made no secret of sharing this view. She had always regarded it as one of her obligations to entertain the Lunch Club's distinguished guests. Mrs. Plinth was almost as proud of her obligations as she was of her picture-gallery; she was in fact fond of implying that the one possession implied the other, and that only a woman of her wealth could afford to live up to a standard as high as that which she had set herself. An all-round sense of duty, roughly adaptable to various ends, was, in her opinion, all that Providence exacted of the more humbly stationed; but the power which had predestined Mrs. Plinth to keep footmen clearly intended her to maintain an equally specialized staff of responsibilities. It was the more to be regretted that Mrs. Ballinger, whose obligations to society were bounded by the narrow scope of two parlour-maids, should have been so tenacious of the right to entertain Osric Dane”. В данном примере мы обнаруживаем тщеславие миссис Плинт через призму ее зависти.

Раскрыв сущность каждого из понятий, можно прийти к следующему выводу: лицемерие – это, своего рода, «симбиоз», казалось бы, разных понятий: невежества, тщеславия и ограниченности, дополняющих и раскрывающих сущность друг друга.

Дальнейшая периферия – субъективно-модальные смыслы. Знания о них выводятся из семантики встречающихся в тексте эмоционально-оценочных слов, из системы образных средств, стилистических приемов. Эти знания представляют собой импликатемы разного рода. Образы персонажей формируют художественный образ произведения. Э. Вартон мастерски оперирует стилистическими приемами. Диалог членов Ланч Клуба и писательницы Озрик Дейн сопровождается авторскими описаниями и вкраплениями внутренней речи автора повествователя. Для речевой партии Участниц клуба свойственна невежественность, ограниченность и тщеславие, что обнаруживается как в лексическом составе реплик,в их синтаксическом строении и интонации, так и усиливается авторскими ремарками. Например:

… “… there was a general sense of gratitude when Laura Glyde leaned forward to say, with her most sympathetic accent: "You must excuse us, Mrs. Dane, for not being able, just at present, to talk of anything but 'The Wings of Death.'"

"Yes," said Miss Van Vluyck, with a sudden resolve to carry the war into the enemy's camp. "We are so anxious to know the exact purpose you had in mind in writing your wonderful book." …

… "The object of our little club," Mrs. Ballinger continued, "is to concentrate the highest tendencies of Hillbridge -- to centralise and focus its complex intellectual effort."

This was felt to be so happy that the ladies drew an almost audible breath of relief.

"We aspire," the President went on, "to stand for what is highest in art, literature and ethics."

Osric Dane again turned to her. "What ethics?" she asked. …

… A tremor of apprehension encircled the room. None of the ladies required any preparation to pronounce on a question of morals; but when they were called ethics it was different. …

… Even to Mrs. Ballinger, Osric Dane's question was unsettling …

… "I have always maintained," Mrs. Ballinger interposed, "that you represent the purely objective method --"

Osric Dane helped herself critically to coffee. "How do you define objective?" she then inquired.

There was a flurried pause before Laura Glyde intensely murmured: "In reading you we don't define, we feel."

 Надо особо подчеркнуть, что в концептосфере hypocrisyрассказа Э. Вартон “Xingu” все фрагменты, формирующие ее, в равной степени лексически разработаны и концептуально значимы, но наиболее важной в нем все-таки является зона ближайшей периферии, представленная образными репрезентациями.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Концепт – это многомерное образование. Он обладает достаточно сложной структурой и существует в сознании носителей языка. Совокупность концептов образует концептуальную картину мира, отражающую оценки, представления людей об окружающей их действительности. Языковая картина мира, в отличие от концептуальной, более консервативное образование. Она претерпевает изменения значительно медленнее, нежели концептуальная, изменения в ней хотя и со временем становятся очевидными, требуют более тщательного анализа.

Таким образом, концептуальная модель (conceptual model) – это определенное множество понятий и связей между ними, являющихся смысловой структурой рассматриваемой предметной области, состоящей из перечня понятий, используемых для описания этой области, вместе со свойствами и характеристиками этих понятий.

В данной работе были рассмотрены особенности концептосферы произведений Эдит Вартон, в результате чего были выявлены наиболее важные и ярко выраженные концепты. Так, ядром концептуальной модели произведения “Ethan Frome” является концепт duty, который тесно связан различными типами внутретекстовых отношений  с концептами love и sin. Интегральный смысл произведения характеризуется амбивалентностью, что объясняется тем, что, в то время, когда роман был написан, читатели считали, что Уортон наказывает своих героев за их  желания. Сегодня мы могли бы интерпретировать ее произведение по-иному: их несчастливая жизнь есть результат отказа от своих желаний в силу обстоятельств, которые продиктованы устоями Новой Англии, а также основными догматами протестантизма.

В рамках произведения “Xingu” был выявлен концепт hypocrisy. Анализ концептуальной модели данного произведения показал нам, что лицемерие, присущее членам Ланч Клуба – это ни что иное как результат их ограниченности.

 Произведения “Ethan Frome” и “Xingu”, будучи написанными одним автором, различны по своей природе. Образы персонажей в обоих произведениях также различны. Так, в одном из них, мы видим представителя Новой Англии, обедневшего фермера, не способного что-либо изменить в своей жизни, в другом же – представителей среднего класса, которые из-за своей ограниченности ведут себя лицемерно, даже не замечая этого. Объединяет эти произведения стремление автора исследовать внутренний мир, особенности ментальности и систему ценностей, которые руководят представителями различных слоев американского общества начала ХХ века. Авторское видение этих проблем отражено в концептуальных моделях исследованных произведений.

БИБЛИОГРАФИЯ

  1.  Абушенко, В.Л. Концепт / В.Л. Абушенко, Н.Л. Кацук // Постмодернизм: Энциклопедия. – Минск, 2001. – С.590 – 615.
  2.  Аскольдов, С.А. Концепт и слово / С.А. Аскольдов // Русская словесность: Антология / Под ред. проф. В.П. Нерознака. – М.: Academia, 1997. – С. 269 – 273.
  3.  Аскольдов, С.А. Межкультурная коммуникация / С.А. Аскольдов // Практикум. Ч. I. – Нижний Новгород, 2002. – С.84.
  4.  Бабенко, Л.Г. Лингвистический анализ художественного текста / Л.Г. Бабенко, Ю.В. Казарин – М.: Флинта, Наука, 2003. – 495с.
  5.  Бочегова, Н.Н. Этнос. Культура. Язык / Н.Н. Бочегова – Курган: Изд-во Курганского гос. ун-та, 2005. – 160с.
  6.  Гончарова, Е.А. Когнитивно-коммуникативные параметры ситуации порождения, восприятия и интерпретации литературного текста/Е.А. Гончарова//Studia Linguistica. Язык. Текст. Культура. – Спб.: БурейАрт, 2007. – С.7-14
  7.  Демьянков, В.З. Когнитивная лингвистика как разновидность интерпретирующего подхода / В.З. Демьянков // Вопросы языкознания. – М., 1994. – № 4. – С.21.
  8.  Ильин И.П. Эпистемологическая неуверенность / И.П. Ильин // Современное зарубежное литературоведение. – М., 1999. – С. 281 – 282.
  9.  Карасик, В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс / В.И. Карасик – Волгоград: Перемена, 2002. – 390с.
  10.   Кубрякова, Е.С. Концепт / Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков, Ю.Г.  Панкрац, Л.Г. Лузина // Краткий словарь когнитивных терминов. – М., 1996. – с.90 – 93.
  11.   Лотман, Ю.М. Культура и взрыв / Ю.М. Лотман // Семиосфера. – СПб.:

         Искусство, 2000. – С.137.

  1.   Лихачев, Д.С. Русская словесность / Д.С. Лихачев // От теории словесности к структуре текста: Антология / Под ред. проф. В.П. Нерознака. – М.: Academia, 1997. – С.282.
  2.   Неретина, С.С. Слово и текст в средневековой культуре. Концептуализм Абеляра / С.С. Неретина. – М.: Гнозис, 1994. – С.141.
  3.   Попова, З.Д. Очерки по когнитивной лингвистике / З.Д. Попова,     И.А. Стернин. – Воронеж: Истоки, 2001. – 191с.
  4.   Рудакова, А.В. Когнитология и когнитивная лингвистика / А.В. Рудакова. – Воронеж, 2002. – 69с.
  5.   Юдин, Э.Г. Методология науки. Системность. Деятельность / Э.Г. Юдин. – М., 1977. – 192с.
  6.   Ярцева, В.Н. Лингвистический энциклопедический словарь / В.Н. Ярцева. – М.: Сов. Энциклопедия, 1990. – 685с.
  7.   Чернявская, В.Е. Власть дискурса ил дискурс власти. – М., 2006
  8.   Англо-русский словарь, Мюллер В.К.
  9.   Литературоведческий энциклопедический словарь, 1987.
  10.   Оксфордский словарь английского языка. – М., 2004.
  11.   Толковый словарь Вебстера.
  12.   http://www.infolex.ru/Concept.html
  13.   http://www.krugosvet.ru
  14.   http://www.philol.msu.ru
  15.   http://www.russian.slavica.org/topic7.html
  16.   http://urss.ru
  17.   http://www.longsoft.ru/html/23/k/kognitivna8_lingvistika.html
  18.   http://www.ru.wikipedia.org
  19.   http://www.krugosvet.ru
  20.   http://www.online-literature.com
  21.   www.philology.ru/


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

15070. Құтты білік ескерткішінің тарихи танымының қалыптасуының көркем-идеялық әсері 50 KB
  ҚҰТТЫ БІЛІК ЕСКЕРТКІШІНІҢ ТАРИХЫ ТАНЫМЫНЫҢ ҚАЛЫПТАСУЫНЫҢ КӨРКЕМИДЕЯЛЫҚ ӘСЕРІ Ж.Абеуова Б.Х.Тажибаев Керімбай атындағы №12 мектепресурстық орталығыТараз қ. Ежелгі Түркістанның батысы мен шығысында бірдей ІХ ғасырдан бастапақ ықпалды іргелі елдік құрған Қа...
15071. Қыз Жібек жырындағы салт-дәстүрлер 91 KB
  Қыз Жібек жырын меңгерте отырып, мазмұнына талдау жасату, жырдағы кедесетін салт-дәстүрлер,олардың қазақ халқының тұрмыс-тіршілігіндегі, бала тәрбиесіндегі орны туралы білім қалыптастыру.
15072. Қызыл империяға құлдық ұрған аударма. Көшпенділер 1.31 MB
  Нұрсәуле Рсалиева Қ.А.Ясауи атындағы ХҚТУ Тіл маманы Нұрсәуле Рсалиева Мақсұтқызы зерттеу жұмыстарын І.Есенберлиннің Көшпенділер трилогиясының ағылшын тіліндегі аудармасына арнап шығарманың орыс тіліндегі және орысша нұсқасынан жасалған ағылшын ті
15073. М. Әуезовтың Абай жолы романының әдеби көркемдігі 74 KB
  М. Әуезовтың Абай жолы романы Алаш қайраткерлері ішінде коммунистік террордан тірі қалған жалғыз қазақ Мұхтар Әуезов еді. Ол ұлы толқынның рухани аманатын көркем әдебиетте толық қалдырған бірденбір қаламгер. Бұл идея ең алдымен оның басты шығармасы €œАбай жолы
15074. М.ӘУЕЗОВ ҚАЗАҚ ӘДЕБИЕТІНІҢ ТАРИХЫ ТУРАЛЫ 66 KB
  М.ӘУЕЗОВ ҚАЗАҚ ӘДЕБИЕТІНІҢ ТАРИХЫ ТУРАЛЫ ЖУМАБЕКОВА АЙКЕН АЙТМАҒАМБЕТҚЫЗЫ. Павлодар қаласы Қ.Бекқожин атындағы №12 жалпы орта білім беру мектебі. Мұхтар Әуезовтің ғалымдық жолы көпке белгілі. Ол жасынанақ жазушылық қызметпен бірге әдебиет туралы ойпікірл...
15075. М.Әуезов әңгімелеріндегі тартыс 83 KB
  Мұратбекқызы Алтынай Л.Н.Гумилев атындағы Еуразия ұлттық университеті қазақ әдебиеті кафедрасының магистранты МҰХТАР ӘУЕЗОВ ӘҢГІМЕЛЕРІНДЕГІ ТАРТЫС ХХ ғасырдың алғашқы ширегіндегі рухани серпіліс қазақ сөз ө
15076. М.Әуезовтың Хан Кене трагедиясындағы Алашшылдық идеяның көріністері 69 KB
  Лилия Серғазы Л.Н.Гумилев атындағы Еуразия ұлттық университетінің доценті филология ғылымдарының кандидаты М.ӘУЕЗОВТІҢ ХАН КЕНЕ ТРАГЕДИЯСЫНДАҒЫ АЛАШШЫЛ ИДЕЯ Қазіргі кезде М.Әуезовтің бүкіл шығармашылық жолының өн бойында алашшыл көзқарастың созылып
15077. М.Шаханов поэзиясындағы рухани-адамгершілік құндылықтар 65.5 KB
  ӘОЖ 882:929 МҰХТАР ШАХАНОВ ПОЭЗИЯСЫНДАҒЫ РУХАНИАДАМГЕРШІЛІК ҚҰНДЫЛЫҚТАР Ш.А. Өсерова Н.Ә.Асанбекова Жамбыл атындағы №5 орта мектеп Тараз қ. Қазақ халқы аса күрделі проблемаға маңдай тіреді. Өз ұлтымыздың ішінен орыс және батыс мәдениетімен жете сусындаса да а...
15078. Мағжан Жұмабаевтың Батыр Баян поэмасы 56 KB
  МАҒЖАН ЖҰМАБАЕВТЫҢ БАТЫР БАЯН ПОЭМАСЫ М. Орынбаев А. Қалшабеков Тараз мемлекеттік педагогикалық институты Тараз қ. XVIII ғасыр қазақ халқының қиынқыстау заманы болды. Жоңғар қалмақтың жанжақтан қыспағы елді қатты күйзеліске ұш...