8363

Средневековая китайско-конфуцианская цивилизация

Контрольная

История и СИД

Средневековая китайско-конфуцианская цивилизация I. Формирование основ средневекового китайского общества и государства: II в. до н.э. - VI в. н.э. Период Хань: конец II в. до н.э. - III в. н.э. Период Троецарствия: 220 гг....

Русский

2013-02-10

286 KB

22 чел.

Средневековая китайско-конфуцианская цивилизация

I. Формирование основ средневекового китайского общества и государства:

II в. до н.э. -  VI в. н.э.

Период Хань:  конец II в. до н.э. – III в. н.э.

Период Троецарствия: 220–280 гг. н.э.

Период Южных и Западных царств: IVVI вв.

II. Расцвет средневековой китайско-конфуцианской цивилизации: конец VI- XIII вв.

 

Период правления династии Суй: 581–618 гг. (столица – Лоян)

Период правления династии Тан: 618–907 гг.  (столицы – Лоян, Чанъань, Тайюань)

Период Междуцарствия: 907 – 960 гг.

Период правления династии Сун:  960 – 1280 гг.:

А) период Северных Сун:  960-1127 гг.  (столица – Кайфын);

Б) период Южных Сун: 1127-1280 гг.  (столица – Ханчжоу)

III. Закат средневековой цивилизации: конец XIII – начало XX вв.

Период монгольской династии Юань: 1280-1368 гг. (столица – Пекин)

Период правления династии Мин:  1368-1644 гг. (столица – Пекин)

Период правления династии Цин:  1644-1911 гг.  (столица – Пекин)

Период Троецарствия и попытки объединения Китая под властью империи Цзинь (IIIIV вв.)

Цикл подъёма, обеспеченного мощью Ханьской государственности, возвестившей эру добродетельного правления и установившей относительный социальный мир и ослабление центробежных тенденций в стране, давно канул в Лету. В эпоху наступившего упадка один дворцовый переворот следовал за другим. На смену отшумевшей крестьянской войне, разрушившей обессиленную раздорами Ханьскую империю, пришла губительная для общества междоусобная борьба между ханьскими полководцами и предводителями крупных армий.

Эти внутренние войны разорили хозяйство Китая и обезлюдили страну. За столетие численность населения сократилась с 50-60 до 16-17 млн. Пришла в упадок ирригационная система. Источники свидетельствуют о частых наводнениях и других стихийных бедствиях, а также о голоде, поражавшем целые области. В связи с уменьшением площади обрабатываемых земель и запустением сёл резко сократилось общественное производство. Города были разграблены и сожжены, торговая деятельность почти прекратилась.

Китай надолго погрузился в пучину анархии и хаоса, превративших страну в огромное пепелище. Усмиритель восстания «Жёлтых повязок», талантливый полководец и искусный дипломат Цао Цао в 216 г. объединил под своей властью северную часть бывшей империи в бассейнах рек Хуанхэ и Хуайхэ. А в 220 г. его сын Цао Пэй низложил последнего ханьского императора и провозгласил себя главой новой династии Вэй (со столицей в Лояне). Одновременно на юго-западе – в Сычуани – и на юго-востоке – в низовьях Янцзы – возникли ещё два самостоятельных государства – Шу и У. Начался период Троецарствия (220-280 гг.).

Вэйский правитель Цао Пэй вёл успешные войны с кочевниками, а также со своими политическими соперниками. Основу усиления могущества Вэй создали реформы, проведённые ещё Цао Цао. Учитывая условия разоренной страны, он отменил подушную подать и снял недоимки. Недостаток рабочей силы был компенсирован путём создания так называемых «военных поселений» в пограничных и внутренних районах, известных ещё со времени Ханьской династии. За поселениями были закреплены крестьяне-переселенцы и рабы. Военные поселения, ставшие средством восстановления сельского хозяйства и обеспечения армии продовольствием, дали возможность упрочить власть, подавить восстания и вести успешные войны с другими царствами. К 60-м гг. Вэй превратилось в самую развитую часть страны с самыми сильными военными, которым принадлежало около 80% земли.

Достойным соперником царства Вэй стало царство Шу, созданное на юго-западе, в верховьях Янцзы, со столицей в Чэнду. Во главе его встал отпрыск ханьского императорского дома Лю Бэй. Но более всего прославился в Шу Чжугэ Лян – искусный военачальник и мудрый политик. Именно по его инициативе в Шу, как и в государстве Вэй, много внимания уделялось организации сельского хозяйства и совершенствованию военного дела. Со смертью Чжугэ Ляна распри в правящих кругах ослабили Шу, свели на нет все начинания, и скоро царство Шу было присоединено к государству Вэй.

Царство У было основано Сунь Цюанем со столицей в районе современного Нанкина. Отгороженное от севера Янцзы, оно долгое время стояло в стороне от междоусобной борьбы. Земли там были мало освоены. Редкое население занималось главным образом подсечно-огневым земледелием. В эпоху нестабильности широким потоком сюда направлялись уроженцы Севера. Они принесли развитую сельскохозяйственную культуру, прежде всего плужное земледелие и пахоту на волах. Всё это способствовало расширению запашки, росту урожайности риса и других культур.

Таким образом, основатели всех трёх государств пытались организовать управление по имперским образцам: поддерживать представление о сакральности правителя, сохранять названия имперских правительств, учреждений, соответствующий ритуал, церемониал и т.д. Но их власть приближалась скорее к военной диктатуре, нежели к прежним нормативам. Режим жёсткой личной власти опирался прежде всего на армии. Причём, армии, подчинённые непосредственно правителям. Появление такого рода «личных» армий – характерное явление этой эпохи перемен. На первый план вышли военные, военная функция стала ведущей в политической жизни распавшейся Ханьской империи. Это было значительным отступлением от нормы, поскольку военные всегда считались в Китае людьми далеко не первого сорта: «Из хорошего металла не делают гвоздей, хороший человек не идёт в солдаты».

Произошли глубокие структурные изменения и на уровне местной власти. Длительные внутренние войны привели к тому, что вместо имперской чиновной администрации преобладающее положение на местах захватили военные и политические вожди из провинциальной элиты. Сохранившие же позиции главы областей и округов также обзавелись собственными войсками и часто присваивали все собираемые с населения налоги.

Опора на армию, на группировку связанных с правителем личными узами людей вместе с ростом регионализма на местах порождали характерную для всех трёх царств непрочность режимов. Главной тенденцией в политической жизни Китая в период Троецарствия, приведшей к нестабильности, стало обострение противоречий внутри военно-политической верхушки общества. Губительное для судеб страны противостояние внутри каждого из трёх государств дополнялось постоянными войнами между ними. Сначала, в 263 году, северяне завоевали государство Шу. Затем, в 280 г., ими было окончательно покорено  и царство У. Политическая власть в самом царстве Вэй ещё в 249 г. фактически перешла в руки могущественного рода Сыма. Один из его представителей Сыма Чжао объявил себя цзиньским ваном,  после  смерти которого его сын Сыма Янь низложил правителя царства Вэй и занял престол, назвав свою династию Цзинь. В 280 г., с завоеванием царства У, на смену Троецарствию пришёл период, известный в традиционной историографии как Западная Цзинь (265-316 гг.). 

Заняв трон, Сыма Янь предпринял ряд мер, направленных на централизацию страны. Прежде всего, чтобы укрепить собственную власть, он обратился к традиционному и испытанному средству – раздаче уделов в провинциях во владение своим ближайшим родственникам, надеясь на их поддержку. Хозяева уделов свободно распоряжались на своей территории как экономическими ресурсами, так и войском. В их ведении был выбор местных чиновников и управление гражданскими и военными делами. Ещё при жизни Сыма Яня удельные властители стремились ко всё большей самостоятельности, но видимость единой центральной власти ещё сохранялась. В этих условиях власть искала средства своего усиления, и в первую очередь – укрепления финансового положения. Между тем в деревне хозяйничали «сильные дома». Воинам своих отрядов, а также домашней страже главы «сильных домов» предоставляли небольшие участки земли. Бездомных, разорённых и пришлых, называемых в источниках «гостями», они также «сажали на землю», превращая их в зависимых, связанных с хозяином рентными отношениями. Казна всё более лишалась доходов. «Сильные дома» захватили огромные пространства земли. Возвышение крупных землевладельцев грозило новым расчленением страны.

В 280 г. Сыма Янь издал указ о надельной системе, послужившей образцом для правителей последующих веков. В условиях, когда перед неокрепшей властью встала извечная проблема, как упорядочить отношения с подданными, восстановить стабильность в обществе, укрепить структуру власти, действия молодого государства были направлены прежде всего на организацию производства, сулившего казне регулярное поступление доходов. Сыма Янь в первую очередь приступил к реформам, направленным на оптимальное соединение незанятых рабочих рук и бесхозной заброшенной земли.

Рассматривая все обрабатываемые земли как казённый фонд, согласно установлению 280 г. власти предоставили каждому трудоспособному возможность получить надел при условии выполнения повинностей в пользу казны. Так, на трудоспособного мужчину в расцвете сил и лет полагался земельный участок в 120 му (1 му примерно равен 0,06 га), из них 50 му подлежало обложению налогом в пользу казны, а урожаем с остальной части надела пользовался сам возделыватель поля. Трудоспособная женщина получала 50 му, из которых 30 му подлежало обложению.

Основной трудовой единицей считались мужчины и женщины в возрасте от 16 до 60 лет. Они могли претендовать на полный семейный надел. Крестьяне в возрасте 13-15 и 61-65 лет пользовались наделом лишь в половинном размере. С каждого двора, если главой был совершеннолетний мужчина, кроме налога полагалось взимать ежегодно три штуки шёлковой ткани и три весовые меры шёлковой ваты. Кроме того, крестьяне должны были отработать на казённых работах до 30 дней в году.

Несомненно, что указ о введении надельной системы был направлен на то, чтобы добиться обработки запустелых земель и обеспечить регулярный доход казне; подорвать позиции частного землевладения «сильных домов» и предоставить всему населению страны возможность получить землю от государства на выгодных условиях. В начале правления новой династии интересы централизации власти требовали именно этого. Однако, неизвестно, насколько широко указ 280 г. был проведён в жизнь, но очевидно, что степень упорядоченности аграрных отношений в Китае III в., полностью зависимом от силы и крепости новой государственной структуры, нельзя преувеличивать. Даже из текста самого эдикта о надельной системе (дошедшего до нас в «Истории династии Цзинь») следует, что создать оптимальный вариант сочетания интересов казны и землевладельцев удалось лишь в центре, откуда и начиналось, по конфуцианским представлениям, упорядочение пространства Поднебесной. На местах, особенно в пограничных районах, по мере удаления от императорского двора всё труднее становилось контролировать подданных, и соответственно норма налогообложения там была меньше. Тем самым в провинции создавались более льготные условия, стимулирующие подъём заброшенных земель.

Надельная система предусматривала также упорядочение отношений казны с чиновниками. Цзиньский правитель провозгласил предоставление им в качестве вознаграждения за службу «должностных наделов», доходы от которых шли в их пользу. Размеры этих земельных наделов зависели от ранга и занимаемой должности (составляли от 1 тыс. до 5 тыс. му) и выдавались на время службы. Фактически эти земли были отданы в кормление чиновникам, регламентировать коих было крайне сложно. В данном случае реформа оказалась, видимо, мёрворождённой.

Несмотря на провозглашение аграрной реформы, стабилизация в стране не наступала. По-прежнему шла борьба за власть и престол, порождая конфликты между центральной властью и владельцами уделов. Одновременно росло народное возмущение. Отряды повстанцев нападали на усадьбы «сильных домов», чиновников, вторгались в городские поселения. Со смертью Сыма Яня в 290 г. началось соперничество между его родственниками, что вылилось в «мятеж восьми ванов». Междоусобица, продолжавшаяся почти 15 лет (291-306), окончательно подорвала силы империи Западная Цзинь. Китай оказался незащищённым перед нашествием кочевников, чья власть на Севере крепла с каждым днём.

Нашествие кочевников на Китай.

Южные и Северные государства (IV-VI вв.)

В III-IV вв. в Восточной Азии к северу от Китая шёл процесс великого переселения народов, достигшего в Европе границ Римской империи. Он начался с перемещения южных гуннов (нань, сюнну), сяньбийцев, ди, цянов, цзе и других племён, которые с севера постепенно продвигались на Среднекитайскую равнину – колыбель этнической общности древних китайцев.

Племена кочевников были естественными хозяевами степей Внутренней Азии. Хотя номады отличались между собой по этническому признаку и принадлежали к различным языковым группам, всех их объединяла родная степь. Из поколения в поколение её обитатели настолько приспособились к местным условиям, что их культура, все виды деятельности, сама их жизнь так тесно сомкнулись с процессами, происходившими в природе, что они стали в известном смысле как бы неотъемлемой частью освоенного ими ландшафта. Мобильные и неприхотливые, они легко преодолевали огромные расстояния, идеально приспособились к степному существованию, и потому противостоять их стремительному натиску осёдлым народам было нелегко. Трудно с точностью сказать, какие именно причины послужили основой для серии вторжений с севера, волна за волной захлёстывавших Китай в IV в. Однако, существует теория, суть которой сводится к следующему: в трудную пору погодных ненастий, когда степь не могла прокормить скот и он погибал, кочевники покидали места своего обитания в поисках новых кочевий и всё упорнее проникали на север Китая. Не следует также забывать, в каком состоянии находился в то время сам Китай. Кочевые племена шли волнами, одна за другой, причём после каждой из этих волн в Северном Китае возникали и гибли новые царства и правящие династии, иногда сосуществуя рядом. «Шестнадцать царств пяти северных племён» – так это именуют китайские источники. В общей сложности за IV-V вв. на Север Китая проникли от 10 до 20 союзов племён, насчитывавшие около 5 млн. человек.

Сначала это были гунны (сюнну), массовые вторжения которых приходятся на период 304-350 гг. С распадом гуннского союза на Севере южные группы гуннов остались жить в северных районах Шаньси и Внутренней Монголии. Их основным занятием являлось скотоводство. Представители верхушки пяти гуннских племён избирали верховного правителя – шаньюя, который постепенно стал обладать наследственной властью. Шаньюи были издавна связаны родственными отношениями с китайской императорской фамилией, получали в жёны китайских принцесс, их старшие сыновья зачастую воспитывались при ханьском дворе. В ставках шаньюев и аристократов скопились значительные ценности. Ханьские императоры стремились наладить отношения с кочевниками. При дворе шаньюя и глав пяти племён – аймаков служили китайские чиновники. Китайские купцы вели торговлю, вывозили скот. Отряды гуннов не раз приходили на помощь императорам или брали на себя охрану границ. С крушением Ханьской империи шаньюи начали активно вмешиваться в китайские междоусобицы.

В начале IV в. раздираемое смутой Цзиньское государство стало лёгкой добычей кочевников. Китай пережил трагедию национального масштаба. Север страны, огромные территории Срединной равнины в бассейне Хуанхэ, был отторгнут степными племенами. Войска Цзиньской империи оказались бессильными против мощной гуннской конницы, занявшей центральные провинции. В 311 г. пал Лоян, а в 316 г. – Чанъань. Император династии Цзинь был схвачен и казнён. Все причастные к власти в страхе бежали на юг. Придворные, собравшиеся в Нанкине, провозгласили одного из отпрысков дома Сыма императором династии Восточная Цзинь (316-419 гг.).

Вслед за гуннами, нанесшими удар империи Западная Цзинь, пришли в движение другие многочисленные племена, кочевавшие вдоль сухопутных рубежей китайской империи.

После гуннов наиболее крупным объединением были племена сяньби, кочевавшие на северо-востоке и занимавшиеся охотой и скотоводством. Их вожди и знать давно уже торговали с китайскими купцами, посылали ко двору дань и заложников, получали титулы и ценные подарки в обмен на обещания прекратить набеги. Ещё с III в. сяньбийские племена делились на несколько крупных союзов. Наиболее многочисленными из них были союзы муюнов, владевших Южной Маньчжурией, и племён тоба (табгачей), кочевавших во Внутренней Монголии и Ордосе. Массовые вторжения сяньбийских племён приходятся на период 307-414 годов.

К богатствам Срединной империи потянулись в 312-394 гг. и обитатели северо-западных краёв: племена тибетской группы. 

Государства, созданные завоевателями на севере Китая, отличались политической нестабильностью. Войны сопровождались обращением в рабство коренного населения. Северный Китай, древнейший очаг культуры с наиболее развитыми и густонаселёнными территориями, превратился в арену почти столетней войны. Лишь новое грандиозное нашествие прекратило эти беспрерывные военные столкновения и походы: сяньбийские племена тоба захватили Северный Китай. В конце IV в. их вождь Тоба Гуй был провозглашён императором. В Северном Китае установилось правление династии Северных Вэй (386-534).

Вторжение кочевников в Северный Китай открыло новую эпоху, названную в историографии периодом Южных и Северных династий. В это смутное время резко обозначилось противостояние Севера и Юга.

Разрушения, причинённые кочевниками, междоусобные войны, поборы, голод, эпидемии, обрушившиеся на Север, привели к массовому бегству китайцев, в первую очередь богатых, знатных и образованных, на Юг. Здесь, на землях, богатых природными ресурсами, с мягким благоприятным климатом, довольно редкое население состояло из различных местных племён и сравнительно немногих ханьцев. Новые пришельцы с Севера, а их было не менее 1 млн., занимали плодородные долины, теснили исконных жителей, нередко захватывая их поля. Северяне расширяли запашку и осваивали производство риса, создавая оросительные сооружения и активно используя свой многовековой опыт обработки пашен и ирригационного строительства. Рисовый пояс Южного Китая со временем стал основной житницей империи.

На Юге разгорелась ожесточённая борьба за землю. Государственная организация была весьма слаба и не могла отстоять свои притязания на верховную собственность на землю. Фонд государственных земель оставался скудным. Сильные же дома брали под своё покровительство беглых, увеличивая за их счёт свои хозяйства.

В середине V в. южное правительство безуспешно пыталось расширить фонд казённых земель. Но власть императора была весьма слаба, а земли в долине Янцзы и у морского побережья принадлежали пришлой и местной владетельной знати. Всё это привело к длительной борьбе. В IV в. противоречия между местными и пришельцами с Севера часто выливались в вооружённые столкновения. При дворе Восточной Цзинь плелись тайные заговоры, время от времени власть узурпировали влиятельные сановники. В конце IV – начале V в. восстание крестьян, а также рост противоречий внутри правящих кругов привели к падению власти династии Цзинь. После этого сменились ещё четыре династии. Власть их императоров обычно не простиралась за пределы столичного района. Считая Янцзы надёжной защитой от конников, они и не пытались возвратить китайские земли. Походы на Север предпринимали лишь отдельные полководцы, но они не получали поддержки двора и аристократов. Последние попытки отвоевать Север относятся к первой половине V в. Но южные войска встретили отпор со стороны хорошо организованной конницы тобийцев, завладевших к тому времени Северным Китаем. Несмотря на всю неустойчивость и частую смену династий, в целом правление на Юге более отвечало привычным китайским стандартам. Здесь сосредоточился центр китайской культуры: жили выдающиеся учёные, поэты, мыслители, энергично развивался укрепившийся ещё во II в. буддизм.

Начиная с IV в. на Севере господствовали варвары. Исконное китайское население занимало подчинённое положение. Ко времени тобийского завоевания страна являла собой картину упадка. Многие поля запустели и поросли сорняками. Тутовые деревья засохли, ирригационная сеть разрушилась, деревни обезлюдели. Города превратились в развалины, их жители были истреблены или бежали на Юг. Ремесло сохранилось частично лишь в деревне. Обмен осуществлялся натуральным образом. Функции денег зачастую выполняли шёлковые ткани и лошади.

Для всех северных династий-царств, принимавших классические китайские названия (Чжао, Цинь, Вэй и др.), были характерны две политические тенденции.

Во-первых, варваризация привычного для осёдлых китайцев образа жизни, включавшая невиданный в конфуцианском Китае разгул жестокости, произвола, пренебрежения к жизни человека, вплоть до массовых убийств, не говоря уже о царившей при дворах новых правителей обстановке нестабильности, заговоров, казней, переворотов и поголовном истреблении проигравших противников с их семьями.

Во-вторых, китаизация, т.е. активное стремление воцарившихся племенных вождей кочевников использовать китайский опыт администрации и китайскую культуру для стабилизации своей власти. С течением времени вторая из этих противостоявших друг другу объективных тенденций вышла на первый план и стала ведущей. Под воздействием китайской культуры наводнившие Северный Китай кочевники в V-VI вв. окитаизировались настолько, что к концу VI в. их потомки, включая и правителей, стали обычными китайцами. Это в очередной раз подтвердило традиционный китайский афоризм: «Можно завоевать империю, сидя на коне, но нельзя управлять ею, сидя на коне».

С прекращением нашествий и войн население постепенно возвращалось к «очагам и колодцам». Сильные дома захватывали земли и подчиняли себе землепашцев. Сбор налогов был крайне затруднён, казна всё больше пустела. В этих условиях бывшие кочевники, покорившие осёдлое население, взяли на вооружение китайский опыт управления. Вэйский двор в лице императора Тоба Хуна, приверженца ханьской культуры, прибегнул к мерам по закреплению права государства в распоряжении землёй. В 485 г. императорский указ, устанавливающий некоторое ограничение роста крупных землевладений, способствовал дальнейшему развитию опыта аграрных преобразований, предпринятых ещё в государстве Цзинь и известных как надельная система. Введение надельной системы символизировало стремление упрочить принцип государственности. Чётче, чем в 280 г., указ 485 г. фиксировал право крестьян на казённый надел, устанавливал его размеры и обязанности его держателей. Крестьяне от 15 до 70 лет имели право на владение пахотной землёй. Мужчины получали надел в 40 му, женщины - вдвое меньше. На пахотном поле следовало выращивать зерновые культуры, прежде всего просо. По достижении глубокой старости, при потере трудоспособности или со смертью податного его земля передавалась другому держателю. Купля-продажа и любой вид временной передачи пахотного участка воспрещались, однако, на практике этот запрет, как правило, нарушался. Указ оговаривал введение особых имущественных наделов, начисляемых в виде дополнительных пахотных полей владельцам рабов и рабочего скота, а также многосемейным. На неженатых членов семьи начислялась одна четвёртая, на раба – 1/8, а на вола – 1/10 часть обычного надела.

Вторую часть надела составляла приусадебная садово-огородная земля, предназначенная для выращивания тутовых деревьев, конопли и овощей. Садово-огородный участок, по существу, считался наследственным, и в случае необходимости его можно было продать или купить. Наследственной числилась и земля, занятая двором-усадьбой.

Держание надела было обусловлено ежегодными налогами – так называемой «триадой повинностей» – зерном, шёлковой или конопляной тканью и ватой, а также казёнными работами до 20-30 дней в году. Налоговая система, предусматривающая соединение земледелия и ремесла в рамках крестьянского двора, отвечала натуральному характеру традиционной общины и естественному разделению труда между мужчиной-пахарем и женщиной-пряхой.

Казна стремилась гарантировать своё право на получение постоянного потока налогов. С этой целью в деревне по древним образцам вводилась детализированная система управления – система пятидворок, связанных принципом круговой поруки. Пять дворов составляли низшую единицу – линь; пять линь составляли ли; пять ли, куда входило 125 дворов, образовывали деревенскую организацию дан. Эти объединения управлялись сельскими старостами. В качестве вознаграждения старосты частично освобождались от повинностей и налогов. Принцип круговой поруки отражал стремление государства упорядочить отношения с земледельцами, используя для этого кланово-патронимические связи, большие родственные и соседские коллективы в деревне.

Чиновникам, состоящим на государственной службе, полагались во временное пользование наделы земли, доходы с которых выступали в качестве натурального жалования. Не занимаясь хозяйством, они лишь кормились с этих наделов, пока находились на службе. На этих землях, как и на землях членов царского рода, тобийской знати, сильных домов, работали крестьяне или посаженные на землю буцюй (слуги и домашняя стража), а также пришлые (кэху) и другие категории земледельцев. Надельная система не исключала наличия землевладения сильных домов, но она способствовала перераспределению земельного фонда в пользу государства. Укрепление государственной собственности на землю способствовало усилению централизованной империи.

Следующий этап в усвоении китайской культуры тобийцами связан с перенесением старой столицы Пинчэн (на северных окраинах Китая) в Лоян. Именно здесь были проведены реформы, означавшие резкий поворот к забвению сяньбийских традиций и к китаизации всех подданных государства. В случае смерти сяньбийца воспрещалось предавать земле его прах в родном северном крае, и теперь его велено было хоронить в Хэнани. Более того, род Тоба стал называться Юань, все 109 сяньбийских двухсложных фамилий были заменены на китайские односложные. При императорском дворе официальным языком стал китайский, а осмелившиеся говорить на родном языке лишались чина.

Тобийские власти добровольно выбрали приемлемый для них путь развития, свойственный китайской цивилизации. Они официально заявили себя преемниками древнего легендарного правителя Хуан-ди, сознательно переняли основы китайской культуры – ритуал и нормы семейной этики, распространённой на общество и государство. В соответствии с китайскими принципами административного устройства был организован и государственный аппарат. Деля по традиции чиновников на 9 рангов, высшие 4 ранга власти замещали главным образом представителями сяньбийской аристократии, а остальные 5 – знатными китайцами. Уделяя большое внимание происхождению подданных, они стали поощрять браки между сяньбийской аристократией и верхушкой китайской знати.

При дворе запрещалось ношение варварской одежды, и мода на китайское платье скоро распространилась и среди рядового населения. Тобийская верхушка отказалась от своих исконных верований, в том числе и от шаманизма.

Политика тобийских властей, усвоивших опыт государственного строительства, и особенно осуществление надельной системы, способствовали подъёму сельского хозяйства, расширению посевов, увеличению урожаев. Одновременно отстраивались города, ставшие культурными и экономическими центрами, оживилась торговля. К середине VI в. Северный Китай вновь стал китайским.   

Восстановление империи: династия Суй (581-618)

Во второй половине VI в. в одном из многочисленных северных государств – Чжоу – к власти пришла военная группировка китайско-варварской знати Северо-Западного Китая, ставшая центром консолидации сил. В противоборстве с сепаратистскими устремлениями сильных домов она добилась воссоединения страны под властью китайцев, и в 581 г. военачальник Севера Ян Цзянь (Вэнь-ди) был провозглашён императором новой династии, получившей название Суй. 

Сравнительно быстрое воссоединение огромной страны объяснялось следующими причинами. Во второй половине VI в. культурные, экономические и политические различия между Севером и Югом страны значительно смягчились. Варвары Севера постепенно ассимилировались с местным населением, а боеспособная тобийская конница – опора степников – перестала существовать. Культурные, экономические и политические интересы Китая требовали прекращения внутренних войн и объединения нестойких царств в единую империю. Мелкие и слабые царства не могли защитить огромную сухопутную границу земледельческих районов Китая от набегов кочевников-соседей. Кочевники Центральной Азии, создав мощный союз – Тюркский каганат, - угрожали очередным вторжением. Опасность подчинения новым завоевателям стала реальной. Неудивительно, что в этих условиях инициатива возрождения единства страны принадлежала северянам. Затянувшиеся изнурительные междоусобицы подрывали сельское хозяйство, ремесло, торговлю, затрудняли использование огромной ирригационной системы, а сложившаяся ещё в древности культура земледелия была немыслимой без искусственного орошения. Необходимость ликвидации последствий губительных разливов рек и опустошительных засух требовала единения средств и рабочих рук и была не под силу отдельным властителям.

Расчленение Китая, отсутствие сильного и прочного общегосударственного аппарата затрудняли возможность наладить жизнь в стране. В то же время её объединению способствовали интенсивные культурные контакты, издавна существовавшие между Югом и Севером. Дальнейшее заселение северянами юга страны стимулировало тяготение жителей этих районов друг к другу.

Образование новой династии круто изменило  течение китайской истории. На смену четырёхвековой эпохе раскола и противоборства пришло время единения и централизации. Прекращение междоусобицы вызвало мощный экономический и культурный подъём в стране. Расширилась площадь посевов, выросло население. Во время внутренних войн и нашествий кочевников в IV-V вв. почти все города Китая были разграблены или сожжены. Древние столицы Чанъань и Лоян превратились в руины. На юге Китая жизнь сохранившихся городов мало чем отличалась от деревенской. Однако уже в VI в. возродилось градостроительство. И на юге и на севере стали появляться новые города – как пограничные города-крепости, торгово-ремесленные центры на больших реках и в местах добычи сырья или как морские порты. Заново отстраивались поражавшие воображение современников столицы – центры культуры и ремесла, зримое средоточие функций государственного управления.

Император Ян Цзянь (581-604) выдвинул, в согласии с конфуцианской доктриной, курс на упорядочение отношений в стране, стабильность и процветание.

Новые власти упорядочили налоги и отменили все чрезвычайные поборы, отменили соляную и винную монополии казны, унифицировали меры и выпустили новую стандартную монету. Будучи приверженцем конфуцианства, Вэнь-ди стал приглашать на службу учёных, заложил основы института экзаменов, успешная сдача которых открывала перспективу получения должности чиновника для каждого жителя Поднебесной. Суйский двор заимствовал бюрократическую систему ханьского образца, было упорядочено административное деление, значительно (в три раза) сокращён штат государственных служащих. Центральной частью преобразований оказалось решение острых проблем земледелия и землепользования. Отталкиваясь от принципов северокитайской надельной системы, император провозгласил правило: каждый пахарь должен иметь своё поле и платить налоги государству. В основе обновлённой им надельной системы лежало право каждого мужчины, каждой женщины и вообще каждого взрослого, вплоть до раба (который привычно воспринимался в качестве младшего члена семьи), на земельный надел: 80 му – мужской, 40 му – женский. С семейного среднего надела (120 му) взимался небольшой налог в три центнера зерна. Кроме того, существовала промысловая подать (женщина сдавала в казну шёлк или пряжу) и трудовая повинность (20 дней в году для мужчин). Впервые на рабов предоставляли такой же надел, какой давался свободному земледельцу. При этом была сделана уступка хозяевам рабов: подать с их надела была вдвое меньше.

Был произведён тщательный учёт населения и выявлено свыше 1,5 млн. крестьян, не внесённых ранее в списки податных.

Кроме того, сравнительно щедрое наделение землёй побудило суйские власти нарезать целинные и залежные земли, что привело к невиданному прежде росту клина возделываемых полей: с 19,4 до 55,8 млн. му за немногие десятилетия правления династии Суй.

В рамках надельной системы были восстановлены так называемые «должностные земли», доходы с которых шли в кормление чиновникам. Кроме того, из казённого фонда членам императорской фамилии, носившим титул ванов, выделялись владения до 10 тыс. му земли.

Ян Цзянь настойчиво добивался укрепления власти центра и беспощадно расправлялся с местной знатью. Но в 604 г. он был убит своим сыном Ян Гуаном, который и вступил на престол (604-618).

 Действуя жёсткими методами, Ян Гуан (Ян-ди) стремился создать мощную империю. Основу его политики составляли мероприятия, направленные на обогащение казны, экономическую и политическую централизацию.

Ян Гуан учредил экзамен на степень цзиньши («продвинутого мужа»), ставший позднее одним из главных каналов выдвижения на службу, подчеркнув тем самым приоритет гуманитарного, гражданского начала в стране. Что касается военных, то их перевели в разряд податного люда, в подчинение провинциальным гражданским властям.

Новый император перенёс столицу в Лоян, переселив в него до 10 тыс. богатых семей из разных районов страны, оторвав их от родных мест и поставив под свой контроль. Великолепный дворцовый ансамбль, громадный парк с редкостными растениями, диковинными зверями, прудами и каналами поражали современников сказочной роскошью. Источники свидетельствуют о привлечении на строительство Лояна 2 млн. человек.  Для усиления связи центра с периферией был сооружён водный путь, соединивший долины рек Хуанхэ и Янцзы. Великий канал, созданный на базе старых и новых каналов, рек и озёр, имел множество шлюзов. Внутренний водный путь, проходивший с Юга на Север, способствовал развитию торговли, укреплению контактов столицы с провинцией, регулярности перевозок продуктов с Юга – рисовой житницы страны. Кроме того, он обеспечивал большую маневренность в случае необходимости переброски войск.

Другим важным мероприятием того времени стало укрепление и реконструкция Великой стены (607-608). Едва ли это сооружение могло сыграть серьёзную роль в деле защиты от вторжений кочевников. Но как символ, как дело престижа, как желание показать, что в дальнейшем империя вторжений с севера допускать не намерена, ремонт стены был вполне уместным. По свидетельству источников на сооружение Великого канала и Великой стены было привлечено не менее 1 млн. человек.

Таким образом, суйский Ян-ди вёл одновременно несколько колоссальных строек, каждая из которых требовала миллионов рабочих рук и огромных средств. Этого же требовали и возрастающие расходы знати и двора. И власти вновь произвели переучёт населения, увеличили налогообложение и сроки повинности (до 30 дней в году и более).

Грандиозное строительство, поражавшее современников своей пышностью, непомерные траты, обеспечивающие роскошь императорского двора, - всё это стало возможным благодаря использованию властями традиционного средства – надельной системы, позволяющей, как уже не раз случалось в китайской истории, молодым восходящим династиям, возродив «коренное», главное занятие – земледелие, наладить и все другие ветви древа государственности.

Правители Суй вели затяжные, но малоуспешные войны на всём протяжении границ империи. Стабилизация внешнего положения рассматривалась как средство упрочения их позиций внутри страны. Тем же целям служила и гибкая дипломатия: натравливание одних племён на другие, разжигание внутриплеменной розни, задабривание титулами и подарками, династические браки, приглашение членов правящих родов почётными заложниками ко двору императоров. Эти методы наиболее ярко проявились в отношениях с Тюркским каганатом, распавшимся вскоре на Восточный и Западный. В борьбе за объединение страны в конце VI в. суйские власти иногда признавали свою зависимость от тюрок.

Действия китайцев на северо-востоке были направлены на овладение Ляонином и морскими путями в Жёлтое море. Так, объектом захватнической политики империи Суй стали государства Когуре и Пэкче (в северной и юго-западной частях Корейского полуострова). Силла (на юго-востоке полуострова) выступала союзником Суйской империи. В ожесточённой войне 612-614 гг. китайцы трижды совершали неудачные походы в Корею. Тяготы военных походов и особенно неудача корейских войн послужили одним из толчков к широкому народному выступлению против правящей династии. Одновременно начались раздоры в правящем стане. В возникшей смуте сильнейшим оказался родственник Ян Гуана по женской линии Ли Юань. В 617 г. в Тайюане он поднял мятеж и вскоре с войском, усиленным конницей союзных тюркских племён, захватил Чанъань. После неудачи корейского похода Ян Гуан, спасаясь от мятежников, бежал на юг. В 618 г. в г. Цзянду он был убит дворцовой стражей, а Ли Юань провозгласил основание династии Тан.

На примере династии Суй отчётливо видна классическая динамика восходящей и нисходящей линий развития династии и государства в целом: сначала упрочение императорской власти, культурный взлёт, уступки основным производителям, а затем – усиление агрессивной внешней политики, рост разорительных налогов и крупного землевладения и, наконец, развал страны.   

Расцвет империи: династия Тан (618-907)

Воцарение династии Тан.

Танский период стал эпохой расцвета средневекового Китая. Объединению страны под властью танского дома во многом способствовала политика Ли Юаня (618-626), сумевшего добиться поддержки различных групп населения. Он отменил податную задолженность за прошлые годы и ограничил сроки государственной барщины, освободил крестьян, проданных в рабство. Новые власти объявили о помощи голодающим, вели борьбу с последствиями наводнений. Политическим противникам было обещано помилование в случае изъявления покорности. Государство покровительствовало купцам и торговле.

Хотя Ли Юань обещал амнистию восставшим, он уничтожил повстанческие центры, а руководителя восстания Доу Цзяньдэ приговорил к казни. Вооружённая борьба за объединение страны и гибкая политика дома Тан обеспечили им к 628 г. полную победу. Важным этапом на пути к ней стало возвращение Ли Юаня к традиционной надельной системе в 624 г. Впервые в истории об этой аграрной системе можно судить не только по государственному законодательству, но и на основе данных подворных реестров (обнаруженных во время экспедиций в 1907-1914 гг. на северо-западе Китая), свидетельствующих о претворении указа в жизнь на всей территории огромной страны вплоть до самых её окраин. По эдикту 624 г. каждый взрослый трудоспособный мужчина получал право на садово-огородный надел и пахотное поле в 80 му, подлежащее ежегодному переделу с учётом изменения возрастного и семейного состава хозяйств. Вначале трудоспособным считали каждого, достигшего 18-летнего возраста (при нехватке рабочих рук), а впоследствии, когда пустоши были распаханы, - 21 года. Размеры наделов зависели от качества почвы, от степени заселённости данной местности. На садово-огородном наделе следовало сажать тутовые и другие деревья. При некоторых ограничениях это наследственное владение семьи можно было покупать, продавать и закладывать. Распоряжаться подобным же образом пахотным участком, кроме исключительных случаев, не разрешалось. Однако эти оговорки – лишнее свидетельство того, что купля-продажа и заклады земель всех видов практиковались. Новым при Тан явилось лишение женщин (кроме вдов, которые имели право на получение 30 му и при этом освобождались от налогов) права на надел. Государственные рабы получали полный или половинный надел, что фактически превращало их в обыкновенных крестьян. Чтобы ни один из податных не смог ускользнуть от налогообложения, над ними был усилен контроль. Учёт населения по возрасту вёлся по пяти категориям: от рождения до 4 лет, от 4 до 16, от 16 до 21, от 21 до 60 и, наконец, после 60 лет. Сохранилась традиционная «триада повинностей», но с некоторыми новшествами. Налог с пахотной земли был снижен. По мнению Алаева, - в 1,5 раза (примерно, 1/40 часть урожая). Введена дифференцированная система налогообложения в зависимости от качества земли и размера надела. Трудовая повинность была сокращена с 30 до 20 дней в году. Если крестьянин отрабатывал больше положенного времени, его освобождали от части уплаты зерном и тканями. В местах, где ткани не производились, взималось серебро, а у скотоводов – бараны. На время освобождались от податей поднявшие целину и перешедшие в малонаселённые районы. Льготный режим налогообложения предусматривался и в случае неурожая вследствие стихийных бедствий: если крестьянин собрал лишь 1/3 от возможного урожая, его освобождали от всех налогов. В танский период в половинном размере надел могли получить также купцы и ремесленники. В условиях надельной системы непосредственные производители становились вместе с наделами единым объектом собственности государства, облагаемым рентой-налогом.

Необходимые для проведения надельной системы детальный учёт населения, фиксация повинностей, бесперебойное поступление налогов в казну обеспечивались принципом круговой поруки. Низшей административной единицей была общинная деревня, чьи традиционные органы самоуправления всё более становились звеньями фискального аппарата государства.

Надельная система заложила основу процветания страны. После нескольких лет упорной борьбы с соперниками танский дом смог стабилизировать положение. Возможно, что в VII в. Китай был самым богатым государством тогдашнего мира. Однако само царствование Ли Юаня было непродолжительным. Его сын Ли Шиминь хладнокровно расправился со своими братьями, а затем, заставив отца отречься от престола, занял его место. Процарствовал он 23 года (626-649).

Расцвет танского Китая не в последнюю очередь был связан с государственной мудростью его правителей. Особенно преуспел в этом Ли Шиминь – властный и умный правитель, обладавший завидным политическим чутьём и тактом. Не случайно именно он в своей деятельности воплощал учение «о гармонизации мира (государства) ради блага народа», направленное на достижение социальной гармонии (как продолжении космической) и пресечение мятежа и хаоса. Автором этого учения, предложившего реальный путь к воплощению идеалов предков в современных условиях, был Ван Тун (584-617), создавший «Изложение о середине». Ли Шиминь, почитаемый традицией «образцовым правителем», умело трактовал заветы древних ради насущных задач современности, последовательно разделяя суйскую версию конфуцианских канонов. Учение о гармоническом управлении предполагало необходимость перенесения принципа природной гармонии с помощью космоткача в лице современного правителя на общество и государство. В этом виделось присущее китайской культуре представление о политике как искусстве природосообразного действия, предусматривавшего соблюдение во всём принципа золотой середины с учётом расстановки сил в стране, чтобы балансировать на грани возможностей. Действуя в этом духе, Ли Шиминь много сделал для усиления контроля над бюрократией, чтобы стабилизировать власть правителя, в то же время добивался при дворе более равномерного и целесообразного представительства важнейших регионов, последовательно поощрял приток свежих сил в администрацию. Показательно, что именно в этой среде появились учёные-сановники, которые владели умением гармонизировать мир ради блага народа и считали себя наряду с правителем ответственными за состояние дел в стране. Одним из них был Вэй Чжэн, прозванный современниками Человеком-зеркалом, в чьи обязанности входило нелицеприятно указывать сыну Неба на его промахи и наставлять в политике.

Социально-политическая структура Танской империи.

В условиях средневекового Китая государственная организация складывалась по древним образцам, а всё общество воспринималось как сложная иерархическая система. Основой этой системы служил тезис конфуцианства, гласивший, что благородный муж должен возвышаться, а низкий, недостойный – умаляться. Предполагалось, что членение общества на верхи и низы справедливо, если соблюдён критерий совершенства. В основе иерархии лежал моральный принцип: социальную пирамиду увенчивал сын Неба, ставший им за свои добродетели, далее шли благородные, а большинство подданных назывались «добрым людом» и «низким людом».

Конечно, уже в древности, а тем более в средние века этот принцип был нарушен, а порой даже «перевёрнут»: те, кто был наверху, уже только поэтому считались благородными, часто не будучи таковыми. Но пока на уровне идеала этот принцип ещё «работал», он обеспечивал потенциал дальнейшей эволюции общества.

Все жители Поднебесной считались подданными государства, персонифицированного в особе императора. При этом каждая прослойка общества придерживалась определённых правил поведения и этикета, имела своё экономическое обеспечение, свой тип одежды, украшений и жилищ.

Высшим слоем общества была привилегированная наследственная аристократия. Она различалась по титулам и рангам и получала соответствующие по размеру земельные владения. Представителям высшей титулованной знати первого ранга официально позволялось владеть 10 тыс. му земли, а знати, имевшей девятый ранг, -500 му. Земельные владения знати считались наследственными. К потомственной знати причислялись некоторые чиновники и сановники из числа «особо заслуженных». В Китае не было майората, и многодетность в знатных домах приводила к дроблению крупных землевладений и борьбе в среде титулованной знати.

Наиболее многочисленную часть правящего слоя общества (1,5-2% населения) составляли чиновники, служившие опорой централизованной власти. Они занимали различные ступени на иерархической лестнице чинов и делились на девять рангов. Чинам и рангам соответствовала оплата в виде земельного владения или жалованья. Чиновник первого ранга имел право на 1200 му, а чиновник девятого ранга, при этом военный, мог получить только 80 му.  Ни звание, ни ранг, ни право на должностное земельное владение не передавались по наследству. Новые поколения чиновничества пополнялись за счёт молодых талантов: лишь сдавший экзамен и получивший учёную степень мог стать кандидатом на должность в государственном аппарате.

Большая часть населения (не считая знати и чиновников) причислялась к так называемому «доброму люду». В их обязанности входили обработка земли и своевременное выполнение всех видов повинностей. Подавляющее большинство «доброго люда» составляли крестьяне. Некоторые из них, прикупив земли, использовали труд арендаторов, «пришлых» и рабов. Занятие земледелием считалось почётным. К «доброму люду» причисляли и ремесленников, и купцов, облагаемых податями и повинностями так же, как и крестьяне. На самом низу социальной лестницы находился «подлый люд», включавший тех, кто не платил налога (актёры, нищие, проститутки), а также лично-зависимых, слуг и рабов.

Социальная структура общества Китая, несмотря на дробление на обособленные социальные группы, не воздвигала между ними непроходимых перегородок и тем самым не исключала передвижения каждого по иерархической лестнице. Выходец из рядовых налогоплательщиков мог оказаться среди верхов общества. Имело место и обратное: сановника за преступление могли понизить в должности или, более того, разжаловать в простолюдины.

Система государственного устройства и бюрократический аппарат складывались на основе опыта, накопленного в древности. Верховная власть концентрировалась в особе императора, сыне Неба и одновременно отце своих подданных. Он, обладая неограниченными правами, должен был управлять страной на основе традиций и законов, опираясь на разветвлённый бюрократический аппарат. По традиции государь считался представителем высших небесных сил и проводником их воли. Сын в общении с Небом, он одновременно выступал в качестве заботливого отца для любимых старших сыновей – чиновников – и неразумных младших детей – остальных подданных. Так природная по характеру семейная структура распространялась на всё общество. От императора требовалось, чтобы он вступал в контакт с великими предками и заботился о народе.

Ближайшими помощниками сына Неба были два советника – цзайсяны. Их должности занимали члены императорского дома или влиятельные сановники. Управление страной осуществлялось через три палаты: Кабинет министров, Совет Двора, Государственную Канцелярию. Эта трёхчастная система центральных органов, пройдя долгую эволюцию, приняла в танское время достаточно завершённый вид.

Согласно традиции государственный аппарат рассматривался уподобленным продолжением личности императора. Тем самым личностные функции сына Неба – его внешний облик, речь, слух, зрение и мышление – посредством государственного аппарата рассредоточивались в социальном пространстве, воплощая коммуникативную способность правителя налаживать гармоничное общение с Небом и подданными. Поэтому понятно, что функции палат составляли единый организм и не были узко специализированными, а как бы дополняли друг друга. Император должен был лишь регулировать общение трёх палат, чтобы контролировать и держать в равновесии всю систему. Кабинет министров ведал в основном органами исполнительной власти, а две другие палаты готовили и публиковали указы императора. Исполнительная функция Кабинета министров реализовывалась через шесть традиционных ведомств, подчинявшихся двум канцлерам – левому и правому. В ведении левого канцлера находились: ведомства ритуала, чинов и финансов. В ведении правого канцлера – военное  ведомство, ведомство общественных работ и ведомство наказаний. Ведомство ритуала, который пронизывал все стороны жизни средневекового общества, было главным. Это ведомство следило за соблюдением обрядов, нравственностью подданных, их образованием, религиозными организациями. Кроме того, в его функции входили организация приёма иностранных послов и посылки посольств, а также надзор за остальными пятью ведомствами. В обязанности ведомства чинов входил контроль за назначением чиновников и их увольнением, своевременным перемещением по должности и награждением. Финансовое – вело учёт податных и наделов, упорядочивало обложение налогами. Военное ведомство занималось военными чинами, войсками, охраной границ, ведало военными поселениями на окраинах империи. Ведомству наказаний были подчинены суды, тюрьмы, судопроизводство. Ведомство общественных работ определяло характер трудовых повинностей, проведение работ по строительству, устройству дорог, обеспечивало функционирование перевозок и ирригационной системы.

При дворе были специальные управления по обслуживанию персоны императора, императорских палат, гарема, охраны имущества казны.

Исключительная роль принадлежала палате инспекторов и цензорату, служившим как бы глазами и ушами правителя. Вместе с тремя палатами эти контрольные органы способствовали реализации власти сына Неба, обеспечивая непрерывность потока информации во всех звеньях государственного аппарата, снизу вверх к правителю и наоборот. Но, прежде всего, они контролировали бюрократический аппарат как в столице, так и в провинции, причём имели право подавать доклады непосредственно сыну Неба, минуя промежуточные инстанции. Само существование такого контрольного органа должно было служить единоначалию власти и предотвращать любые нежелательные тенденции в стране.

Важной функцией государственного аппарата явилась организация экзаменов трёх степеней: в уездных, провинциальных и столичных центрах. Испытания проводили главы администрации, причём столичные экзамены на высшую степень устраивались при императорском дворе. Экзамены проводились под строгим надзором специальных комиссий, присланных извне, причём в закрытом помещении и в письменной форме под девизом. Для успешной сдачи экзамена следовало хорошо знать сочинения древних, прежде всего классические конфуцианские каноны, а также уметь творчески интерпретировать сюжеты из истории, отвлечённо рассуждать на темы философских трактатов и обладать литературным вкусом, уметь сочинять стихотворения. Всё это, разумеется, в строго конфуцианском духе, с соблюдением соответствующей обязательной формы. Лучше других справившиеся с заданием (3-5% из числа кандидатов-абитуриентов) удостаивались желанной степени и, главное, получали право сдавать экзамен на вторую степень, а обладатели двух – на третью. Экзаменационная система обеспечивала высокий уровень конфуцианской образованности кандидатов в чиновники и высокое качество имперской администрации. Высшая учёная степень давала право на замещение ключевых административных постов. Кроме того, экзаменационная система служила методом проверки благонадёжности кандидатов в чиновники, воздействия на направленность умов образованной части общества и обновления чиновного аппарата власти, регулярно снабжая его новыми кадрами вплоть до уездного уровня. При этом для системы было совершенно несущественно, откуда, из какого социального слоя появился способный знаток официальной доктрины. Гораздо важнее то, что это хорошо образованный и потому надёжный человек, который с немалым трудом шёл наверх и потому будет ценить своё место не за страх, а за совесть.

Вся империя делилась на провинции (10), округа (358) и уезды (1,5 тыс.), различавшиеся по категориям в зависимости от числа податных и массы налоговых сборов. Это сказывалось на статусе и количестве управлявших ими чиновников. Но при этом все чиновники, вплоть до уездных, всегда назначались из центра и контролировались непосредственно им, что было важной особенностью централизованной административно-бюрократической системы Китая – особенностью, придававшей этой системе немалую силу и устойчивость.

На уровне провинций были чиновные управы во главе с наместниками-губернаторами; на уровне округа – то же, но в меньшем объёме. Уезд обычно был представлен лишь уездным начальником, который сам комплектовал свой штат помощников из числа местных влиятельных лиц, готовых работать на общественных началах, и наёмных служащих низшего ранга: писцов, стражников и т. д. Власть уездного начальника была очень большой и потому обычно контролировалась наиболее строго. Она ограничивалась как сроком (не более 3 лет на одном месте с последующим перемещением на другое), так и местом службы (ни в коем случае не там, откуда чиновник родом). Ниже уездных центров стояли деревенские организации, возглавляемые старостами. В деревне низшей единицей были объединения четырёх или пяти дворов, в свою очередь входившие в более крупные общинно-административные деревенские организации. Старосты и общинные органы самоуправления вели учёт населения, наблюдали за возделыванием полей и шелководством, своевременной уплатой налогов, выполнением трудовой повинности, обеспечением круговой поруки, отвечали за порядок и спокойствие в деревне, отправление религиозных церемоний.

В эпоху Тан была кодифицирована традиционная правовая норма. После долгой и кропотливой работы, начатой в 653 г., в 737 г. опубликовали всеобъемлющий кодекс «Тан люй шуи» - «Уложение времени Тан», оказывавший влияние не только на юридическую мысль Китая на протяжении нескольких столетий, но и ставший образцом для законодательства сопредельных с Китаем стран Дальнего Востока. Его мировоззренческой основой было конфуцианство, облекавшее полной юридической компетенцией лишь императора. Главным принципом государственного правления стала детально разработанная регламентация всех сторон жизни, строгая социальная иерархия и административная субординация. «Уложение» состоит из 12 разделов и 500 статей, которые условно можно разделить на 4 группы: гражданское и административное право; уголовное законодательство; сборник императорских указов; нормативные правила поведения.

Города, ремесло, торговля.

Городская жизнь танского Китая была отмечена возрастанием значения города как культурного, экономического и политического центра. При этом стала очевидной и преемственность с древней традицией. Город, как живой организм, гармонически вписывался в природный ландшафт. Он был ориентирован по частям света и, как правило, чётко спланирован в виде прямоугольника. Пространство внутри городов, обнесённых земляными валами и стенами, делилось на замкнутые квадраты. Расположенный напротив главных ворот императорский дворец с парком позади занимал место главного здания, за ним обычно находился сад или огород. Города, непременно с садами и огородами, естественно смыкались с сельской местностью. Более того, в самом городе широко культивировалось искусство разбивки парков, сотворённых по подобию первозданной природы, любование которой было эстетической потребностью китайцев. Как и в деревне, в замкнутых кварталах горожане, организованные в пятидворки и десятидворки, были связаны взаимной ответственностью, в том числе и перед казной. Квартальная застройка обеспечивала функционирование города по принципу сельской общины, зарекомендовавшей себя как устойчивая система.

Единство ритма пространства и времени в городе проявлялось, в частности, и в развитой службе времени, направленной на регулирование временных циклов жизни горожан. Подобная регламентация была единственно эффективным средством наладить городскую жизнь, не допуская в ней хаоса. Так, ворота в городских стенах на ночь запирались, а специальные конные отряды, патрулируя улицы, следили за порядком. Всем, кроме чиновников высших рангов, ночью запрещалось выходить на улицу. Закон наказывал семьюдесятью палочными ударами каждого, кто в неположенное время осмеливался перебраться через городской вал или внутренние заграждения.

Чёткое регулирование пространственной структуры города и временного распорядка его жителей во многом обеспечивало жизнеспособность городского организма, вобравшего в себя многочисленное население.

Славу и блеск Танской империи придавали три её столицы – Чанъань, Лоян и Тайюань. Они поражали современников роскошью и сказочной красотой императорских дворцов, расположенных в восточной части, храмов и пагод, парками, прудами и цветниками при домах знати. На этом фоне особо выделялся Чанъань с населением в 2 млн. человек, послуживший образцом для постройки японского города Нара.

В городах функционировали административные учреждения, суды, тюрьмы, монастыри и храмы (даосские и буддийские, а с VIII в. ещё и манихейские, несторианские, зороастрийские святилища). Здесь жили влиятельные сановники, чиновники и военачальники, купцы и монахи. В столицах селились и чужестранцы, выходцы из Ближнего и Среднего Востока. В тесных и узких переулках ютились ремесленники и простой люд.

Постройка Великого канала, проведение административной реформы и меры по унификации денежного обращения способствовали оживлению городской экономики. В начале VII в. недалеко от морского побережья на магистрали Великого канала возник Ханчжоу. На путях с севера на юг вырос Кайфын, а на Великом канале – Янчжоу. Крупными торгово-ремесленными центрами стали Чэнду, Чанчжоу, Сучжоу. Значительно расширились древние портовые города Цюаньчжоу, Гуанчжоу, Учан. 

Широко развивалось городское ремесло. Возникли горнодобывающие и плавильные промыслы. В широких масштабах вели добычу соли, обработку металлов и камня, вываривали сироп из сахарного тростника. Искусство каменотёсов, резчиков по дереву и камню, лепщиков украшало дворцы, храмы, жилые помещения состоятельных горожан. В Цзянси сложился центр производства керамических и фарфоровых изделий, а Янчжоу славился кораблями. Шёлковые ткани из Чэнду проникали на Запад по Великому шёлковому пути.

Танское время было отмечено дальнейшим укреплением цеховых организаций (хан или туань). В некоторые цехи входило до 400 семей. Ханы регламентировали весь уклад жизни, приём в ученики, определяли порядок работы, строго охраняли цеховые секреты. Но цены на местных рынках находились под контролем казны. За землю, занятую под лавки и мастерские, казна взимала плату. В VII-VIII вв. значительно развилось казённое ремесло. Продукция многих казённых рудников и плавилен, оружейных и ткацких мастерских, монетных дворов, мастерских по производству печатей, изготовлению экипажей и т.д. обычно не шла на рынок. Часть ремесленников трудилась при монастырях. Большие ткацкие мастерские нередко принадлежали чиновникам. Ремесленник работал на заказ и лишь оставшийся товар продавал на рынке. В отраслях ремесла, где требовалась высокая квалификация, занятие отца передавалось, как правило, по наследству сыну.

Подъём переживала и торговля. Торговые пути протянулись по Янцзы и Великому каналу, по рекам, сухопутным дорогам и тропам, вдоль морского побережья. Крупнейшим рынком стала столица Чанъань, а важнейшим перевалочным пунктом – Янчжоу. С заходом солнца торговля прекращалась. На рынках размещались меняльные лавки, склады, постоялые дворы, погреба винокуров, кабаки, публичные дома, а в местах скопления горожан устраивались театральные представления. Торговлю с отдалёнными районами стимулировали периодические ярмарки. К народным и религиозным праздникам приурочивались ярмарки прихрамовые, городские и деревенские. Торговля с соседними народами шла на пограничных ярмарках. Китайские торговцы и ростовщики стали выпускать особые векселя – «летающие деньги», которые обменивались на звонкую монету и были предшественниками бумажных денег.

Правительство осуществляло жёсткий контроль над торговлей. Поборы, безвозмездные изъятия, налоги в пользу армии, вымогательства чиновников ущемляли торговцев.

Власти всё более расширяли ассортимент облагаемых пошлиной товаров. В VIII в. казна ввела особый налог на чай, и за контрабанду чаем подвергали смертной казни.

Казна владела монополией на отливку медной монеты. С VII в. установили единую государственную денежную единицу цянь – в виде круга (символ Неба) с отверстием в виде квадрата (символ Земли) внутри. Счёт обычно вели связками монет, нанизанных на шёлковый шнур. Танские деньги ходили не только по всей империи, но и за её пределами: в Согдиане, Японии, Корее.

Невычленненость многолюдного средневекового города из общества, его органическая вписанность в общую систему общественных связей обусловили тот факт, что юридическая мысль и практика Китая не различали по статусу горожан и сельских жителей, и специальных правовых норм для городов и их жителей не было. Не было у китайского города, как в Европе, ни вольностей, ни самоуправления, ни коммунальных свобод. Даже верхи городского общества – аристократия и служилая знать – горожанами себя не осознавали.

Армия и внешняя политика Танского Китая.

Танская империя обладала значительными военными силами. Армия вербовалась из рекрутов, которые призывались на военную службу и проходили обучение. В каждой провинции и округе выставляли воинов, выделенных сельскими организациями: от 800 до 1200 человек. Всего под ружьё могли встать от 400 до 800 тыс. солдат. Войско обеспечивало империи успех обширных завоевательных походов. Армейские подразделения несли службу как в столице, так и в провинции. Императорский дворец и столицу охраняли гвардейцы. На границах были созданы «военные поселения», которые сами себя кормили: поселенцы занимались хлебопашеством и несли военную службу. Причём, 50% собранного армией урожая поступало в казну государства. Такая система известна в традиционной историографии как «система фу-бин». В случае надобности власти прибегали к услугам конницы кочевников. Военные чиновники, как и в эпоху Суй, по статусу считались ниже гражданских.

В отличие от предшественников правители династии Тан пересмотрели свою политику в отношении Тюркского каганата. Если основатель династии даже платил им дань, то уже в 628-630 гг. при Ли Шимине был осуществлён грандиозный поход против тюрок. За ним последовала целая серия захватнических походов по Великому шёлковому пути. В 640 г. танские войска уничтожили государство Гаочан, расположенное в Турфанской низменности. Затем они вели многолетнюю войну против уйгур. В 657 г. с их помощью, а в 679 г. в союзе с Восточным каганатом танские власти нанесли окончательный удар Западному каганату.

Китайские гарнизоны размещались по всему древнему Великому шёлковому пути. Вместе с караванами из государств Средней Азии в Китай и из танской столицы на запад шли послы, путешественники, паломники. В 648 г. в Китай прибыла посольская миссия от киргизов. Продвижению китайцев на запад способствовал распад державы Сасанидов.

При Ли Шимине продолжалось завоевание Кореи. В 645 г. танские войска приблизились к Пхеньяну, но из-за сопротивления горожан вынуждены были отступить. В 660 г. 130-тысячная армия высадилась на юге Корейского полуострова и разгромила Пэкче. Его окончательное падение произошло в 663 г., когда Китай в союзе с государством Силла нанёс поражение японскому флоту, прибывшему на помощь Пэкче. Одновременно китайские аомии вторглись в Корею с севера. В 668 г. они захватили Пхеньян. Территории Когурё и Пэкче были превращены в военные губернаторства и присоединены к Китаю. Борьба корейцев против завоевателей привела к объединению Кореи во главе с государством Силла. Китайцам пришлось отступить.

С начала VII в. Китай установил первые официальные связи с Японией, откуда в 607 г. прибыли послы для переговоров. Могущественный китайский флот совершил экспедицию на острова Тайвань и Рюкю. Позднее с островитянами поддерживались посольские отношения.

В 634 г. в Чанъань прибыли послы из Тибета. Через несколько лет, в 647 году, между Китаем и Тибетом был заключён мир, скреплённый браком с китайской принцессой.

Начало официальных отношений между Китаем и Индией также относится к VII в. в 641 г. в Чанъань прибыли послы из государства на севере Индии – Харши, но с распадом этой державы посольский обмен был прерван. В VII-VIII вв. посольства в Китай приходили из Кашмира, Магадхи, Гандхары, из княжеств Южной Индии и Цейлона.

Захватническая политика танского Китая распространялась и на юг. В 602-603 гг. китайские войска вторглись в северную часть современного Вьетнама. В Северном Вьетнаме в 679 г. танские правители учредили наместничество. С Камбоджей Китай поддерживал посольские отношения.

Рост внешних связей Китая в VII-VIII вв. расширил внешнеторговые и культурные связи с зарубежными странами. В Китай приезжали посольства византийского императора, неоднократно прибывали и посланцы арабских халифов. Вместе с арабскими купцами в Китай проникало и мусульманство, появились и христианские проповедники несторианского толка. Столь значительное расширение связей с внешним миром объяснялось подъёмом культуры и экономики не только Китая, но и многих государств Востока.

Танская империя в VIIIIX веках. Реформы Ян Яня.

Пик славы и процветания крупнейшей азиатской державы – Танской империи пришёлся на годы правления императора Сюань-цзуна (713-755). Это время осталось в памяти потомков как период высочайшего взлёта китайской культуры.

Однако уже с первых десятилетий VIII в. в Китае начинается стагнация, а затем и нисходящая стадия развития династийного цикла. Прежде всего это связано с изменениями в главной сфере экономики – сельском хозяйстве, в системе землевладения и землепользования.

Система контроля оказалась не в состоянии препятствовать безудержному росту крупных землевладений. Влиятельные частные дома, чиновники, купцы, прибегая к ухищрениям, а то и к открытому насилию, захватывали новые земли всеми доступными способами. Например, строя дамбы, сооружая водохранилища и каналы, они отводили воду и лишали крестьянские поля влаги, тем самым разоряя земледельцев. Вынужденные бросать свои наделы, те становились арендаторами и попадали в зависимость от хозяев земли.

На смену надельной системе с соответствующей ей формой землепользования постепенно пришла система земельных владений, обрабатываемых частнозависимыми арендаторами. Этот процесс протекал стихийно. К тому же императорский дом часто сам способствовал этому, жалуя родственникам и другим влиятельным лицам казённые земли с крестьянами; часть этих земель сдавалась арендаторам.

Уменьшение числа государственных податных вело к сокращению налоговых поступлений и истощению казны. Бесконечно издаваемые императорские указы воспрещали «занимать поля без ограничений и скрывать податных», карали за «поглощение» полей и податных душ. Запреты купли-продажи пытались распространить и на земли, находившиеся в частном владении. Эдикт 736 г. побуждал беглых возвращаться к своим наделам, обещал вернуть им землю и предоставить налоговые льготы. Но все меры оказались тщетными. «Поглощение» земли и разорение крестьян принимало всё более широкий размах, и остановить этот процесс становилось всё труднее.

По мере того как происходили изменения в аграрных отношениях, всё явственнее стали проявляться тревожные симптомы династийного кризиса. Прежде всего, катастрофически уменьшились доходы казны от сельского хозяйства. Империя всё более теряла ранее завоёванные и вассальные территории. Потерпев поражение в битве с арабами при Таласе в 751 г., Китай лишился прежних позиций на Великом шёлковом пути. Ещё раньше от власти Китая освободилась Корея. На северо-востоке земледельческому Китаю угрожали племена киданей. Не прекращались набеги тибетцев и уйгуров на юго-западе. Китайской империи пришлось вести на окраинах дорогостоящие оборонительные войны, отрывавшие крестьян от земледелия и истощавшие казну. Всё тревожнее становилось положение при императорском дворе, где обострилась борьба политических группировок. Одной из болевых точек танского общества всё более становилась угроза единству страны.

Ещё в 711 г. ради защиты северных границ от кочевых племён и обеспечения безопасности торговых путей, ведущих в страны Западного края, танские власти создали институт генерал-губернаторства (цзедуши). В середине VIII в. среди губернаторов в особенности выделяется Ань Лушань. И если раньше занимавшие пост цзедуши были облечены лишь военными полномочиями, то Ань Лушань (располагавший крупными воинскими силами, несшими охрану границ) сумел сосредоточить в своих руках гражданские и финансовые функции. Опираясь на отборные войска из соседних племён, в 755 г. он двинулся на Чанъань и, вступив в заговор со столичными чиновниками, поднял мятеж против танского дома. Император бежал из столицы. И хотя в конце концов мятеж был подавлен, страна не сразу пришла в себя: посягательство на священную особу сына Неба недавно ещё могущественной империи воспринималось властями как «потеря лица».

Война цзедуши с императорским домом и междоусобица в стане самих генерал-губернаторов дестабилизировали положение на севере страны. Налоги в пользу казны поступали лишь с мест, расположенных южнее Хуанхэ и Янцзы. Число налогоплательщиков сократилось на три четверти, а налоговое бремя на остальное население всё увеличивалось. В этих условиях стало нецелесообразным сохранять прежние аграрные порядки, связанные с надельной системой. С «размыванием» слоя крестьян-землепользователей стала очевидной бесцельность сохранения отмирающей структуры. И в 780 г. по предложению первого министра Ян Яня был введён закон, упразднявший «триаду повинностей», выполняемую надельными крестьянами. Государственный аппарат, отказавшись от передела полей, перестал противодействовать «поглощению» земли. В соответствии с изменившимися условиями была выработана отвечающая реальной ситуации новая налоговая система. Отныне налог стал взиматься исходя из одного критерия – в зависимости от количества и качества земли. Возраст и трудоспособность облагаемых лиц в расчёт не принимались. Всё население (дворы) в соответствии с земельными владениями было поделено на девять категорий.

Реформа причислила к налогоплательщикам лиц, ранее освобождённых от налогообложения (чиновников и знать). Круг податных расширился также за счёт жителей города – торговцев и ремесленников, обязанных теперь вносить подоходный налог.

Был принят закон о двухразовом взимании налога: летом и осенью – система ляншуй. Тем самым казна увеличила поступления за счёт обложения второго урожая, выращиваемого во многих провинциях Китая. Налог мог взиматься и в натуральной, и в денежной форме.

Реформа Ян Яня узаконила свободную куплю-продажу земли, официально признав тем самым полный упадок надельной системы. Так казна, по традиции применяясь к изменившимся обстоятельствам, в соответствии с моментом изменив лишь внешнюю форму общения с подданными, отстояла своё верховное право на землю и на право получения с неё налога. Увеличение налогов ухудшало положение крестьян-земледельцев. Они всё чаще теряли землю и попадали под власть крупных землевладельцев, превращаясь из «хозяев» в зависимых арендаторов.

Реформы Ян Яня в целом имели позитивное значение для стабилизации экономических отношений. Династия Тан сумела просуществовать ещё свыше столетия, но кризис в стране не был преодолён. После непродолжительного замедления с новой силой развивался процесс концентрации земли, а казна всё больше теряла налоги.

Нуждаясь в средствах, правительство в середине IX в. провело конфискацию казны буддийских монастырей, всё чаще стало прибегать к порче монеты. Выпуск денег, не отвечающих их весу и номиналу, дестабилизировал финансы и, подрывая торговлю и ремесло, ложился тяжёлым бременем на население.

Политическая власть династии Тан, пошатнувшаяся уже после мятежа Ань Лушаня, всё более слабела. Усилилась самостоятельность военных наместников, их должности стали наследственными, и они становились независимыми хозяевами на подвластных им территориях. При дворе возникло острое соперничество группировок и клик за посты и доходы. Императоры превратились в марионеток евнухов и временщиков. Кумовство и взятки всё больше влияли на исход событий.

Положение в стране порождало острое недовольство в среде чиновничества, образованной элиты и рядовых горожан. Недовольны были и крестьяне. Страна оказалась на грани династийного кризиса.

Крестьянская война IX в. и крах династии Тан.

Явным свидетельством развивавшегося династийного кризиса стали участившиеся выступления низов общества, начавшиеся ещё во время мятежа Ань Лушаня в 762 г. В стране периодически вспыхивали разрозненные восстания разорявшихся крестьян, бунты военных. Всё это было ответом на неспособность государственной власти обеспечить социальный порядок и ограничить произвол чиновников, взимавших налог выше нормы.

В период династийного кризиса росло число лиц, которые выпадали из рамок веками выстроенной социальной структуры и лишались средств к существованию, что превращало их в потенциальных восставших. Отвергнув аморальную политику верхов, восставшие, как умели, решительно реализовывали своё понимание принципа справедливости. Они захватывали казённые и монастырские кладовые, а похищенное зерно и награбленные ценности делили между собой.

Эта тенденция к претворению на практике всеобщей уравнительности в период политической дезорганизации особенно ярко проявилась в крестьянской войне 874-884 гг. под руководством Ван Сяньчжи и Хуан Чао.

Этапы крестьянской войны. I этап: 874-877 гг. (два руководителя, разрозненность действий повстанческих отрядов). II этап: 878-880 гг. (слияние всех отрядов восставших в единую армию под предводительством Хуан Чао). III этап: 881-884 гг. (повстанцы у власти под девизом «Золотое царствование»).

Сначала в восстаниях, разразившихся в Ганьсу, Шэньси, Хэнани, Шаньдуне, наиболее влиятельным из повстанческих лидеров стал Ван Сяньчжи. В 875 г. к нему присоединился Хуан Чао – выходец из семьи, разбогатевшей на контрабандной торговле солью. В отличие от рядовых крестьян он знал грамоту, прекрасно владел мечом, стрелял на скаку из лука. В 876 г. войска Ван Сяньчжи и Хуан Чао уже контролировали пять провинций в междуречье Хуанхэ и Янцзы. Воззвания лидеров движения, аккумулирующие настроения восставших, обличали жестокость и продажность чиновников-лихоимцев, нарушение законов, превышение налоговых ставок. Всё это способствовало созданию в стране долговременного эмоционального возбуждения. Крайние меры, немыслимые в период стабильности, воспринимались теперь не только как дозволенные, но и как справедливые. Начался грабёж богатых землевладельцев. В первую очередь протест восставших был направлен против представителей официальной власти. Повстанцы сжигали казённые реестры и долговые записи, уклонялись от выплаты налогов и отбывания повинностей. Захватывая государственное имущество, они «по справедливости», как они её понимали, распределяли его между нуждающимися.

В 878 г. Ван Сяньчжи совершил поход на Лоян. Подступы к столице охранялись правительственными войсками и наёмной конницей кочевников. В битве за Лоян погибло 50 тыс. восставших, а Ван Сяньчжи был схвачен и казнён. Апогеем восстания стал момент, когда Хуан Чао, возглавив повстанческий лагерь, принял титул «Великого полководца, штурмовавшего Небо». Он назвал своё войско справедливым средством возмездия правящим кругам, презревшим свою обязанность в отношении к подданным. С этого момента восстание переросло в крестьянскую войну: именно тогда возникла реальная угроза уничтожения правящей династии. В конце 878 г. войско Хуан Чао, укрепив свою власть на юге страны, переправившись через Янцзы, двинулось на Север. В 879 г. был взят Гуанчжоу, где произошла стычка повстанцев с жителями иностранного поселения, в частности с персидскими и еврейскими купцами.

Из Гуанчжоу и провинции Гуандун повстанцы ушли далее на Север. Однако в Хубэе  их войско потерпело поражение и вновь направилось на Юг. На правом берегу Янцзы под прикрытием мощных потоков реки повстанческие вожди собрали новые силы и летом 880 г. вновь выступили на Север, двигаясь по Великому каналу. В конце того же года без боя был занят Лоян. Раскол в обществе усилился настолько, что многие из горожан, в том числе военачальники и гражданские чины, присоединились к восставшим.

Чтобы защитить другую свою столицу – Чанъань, правительство направило гвардейские части к Тунгуаню – естественной крепости у изгиба Хуанхэ. Но судьба Чанъаня была решена – перевес оказался на стороне восставших. Император вместе с приближёнными бежал, а повстанцы в начале 881 г. вступили в столицу.

Как сообщали средневековые летописи, «разбойники шли с распущенными волосами и в парчовых одеждах». Хуан Чао как глава крестьянской иерархии «ехал в колеснице из золота», а охрана его была в расшитых одеждах и пёстрых богатых шапках.

Сведения о политике восставших после взятия столицы крайне противоречивы и неполны. Но очевидно, что они начали с преследования тех, кто, по их мнению, был повинен в бедах страны. Как сообщают источники, Хуан Чао приказал убивать членов императорской фамилии и изгонять со службы чиновников трёх высших рангов. Очевидцы сообщали и о других карательных мерах Хуан Чао: «Богачей разували и гнали босыми. Задержанных чиновников убивали, поджигали дома, если не могли там ничего найти, а всех князей и знатных людей уничтожали». Вместе с тем также отмечалось, что «разбойники» делились своей добычей с бедняками, «раздавая им ценности и шелка».

Уничтожив носителей императорской власти и заняв танский дворец, повстанцы провозгласили Хуан Чао императором. Теперь перед ним встала задача устроения государства. Создавая его структуру ради выживания и утверждения новой власти, Хуан Чао в соответствии с конфуцианскими представлениями заботило прежде всего создание административного аппарата. Его привилегированной частью стали соратники и военачальники Хуан Чао, получившие назначение на посты советников и членов различных коллегий. Преследуя на первых порах танскую правящую элиту, руководители восстания постепенно изменили политику в отношении чиновников, возвратив их на прежние места. Были предприняты меры для наведения порядка. Воинам запретили убивать и грабить население. В Чанъане соблюдались все конфуцианские обряды. В духе традиции утверждалось, что повелением Неба мандат на правление Поднебесной был предоставлен новому справедливому императору. В мае 883 г. Хуан Чао был вынужден покинуть столицу. В 884 г. в Шаньдуне его войско оказалось в безвыходном положении, и тогда, как гласит легенда, Хуан Чао покончил жизнь самоубийством.

Крестьянская война, несколько лет бушевавшая в стране, по напряжённости и размаху не имевшая прецедента в истории Китая, потерпела поражение. В 907 г. правящая династия была свергнута, распался прежде мощный государственный аппарат – главная скрепа империи. Страна раскололась на мелкие государства, а их властители, соперничая друг с другом, претендовали на трон сына неба. Время между 907 и 960 гг. традиционная историография назвала «Эпохой пяти династий и десяти царств». «Возраст» династий, приходивших в упадок, не превышал 13-16 лет, и сменявшие друг друга карликовые государственные образования были недолговечны. После этого установилась новая династия – Сун (960- 1280 гг.).

Китай в период правления династии Сун (960-1280)

Возникновение династии Сун и мероприятия по укреплению власти первых Сунских императоров.

Династия Сун возникла в сложнейшей ситуации не только внутренних раздоров, но и реальной внешней опасности. В период междуцарствия 16 земледельческих округов в северных районах страны (на территории современных провинций Хэбэй и Шаньси) перешли под власть государства Ляо. Это государство было образовано киданями, имевшими многолетние торговые и политические связи с империей и переходившими от кочевого образа жизни к осёдлому, приобщавшимися постепенно к земледелию. В 916 г. один из влиятельных вождей Апоки (одного из восьми больших родовых организаций – аймаков) из рода Елюй провозгласил себя императором, а в 937 г. новое государство стало называться Ляо.

Опасность вторжений со стороны киданей стимулировала прекращение междоусобных войн и объединение страны. Поэтому, когда в 960 г. войска, вышедшие в поход против киданей, провозгласили военачальника Чжао Куанъиня императором династии Сун, он получил широкую поддержку не только войска, но и горожан Кайфына, жаждущих мира.

Возвратить земли, захваченные киданями, сунским властям не удалось, и по размеру новое государство уступало империи Тан. Зато политика основателя дома Сун и его потомков была направлена на упрочение всекитайской власти и на искоренение ярко проявившихся в предшествующую танскую эпоху центробежных тенденций на местах. Эта ориентированность на внутренние проблемы жизни государства, образно называемая «укреплением ствола и ослаблением ветвей», способствовала тому, что империя Сун была процветающей. Правда, она не смогла достичь блеска и славы танской династии.

Правители Сун с самого начала приняли меры по централизации страны. С этой целью они в первую очередь упразднили прежние административные единицы, возглавлявшиеся всевластными военными наместниками, и ввели новое административное деление: теперь все районы подчинялись непосредственно императору. Высшими административными единицами, включая крупные города, стали провинции, делившиеся на области, округа и уезды. Кроме того, выделялись военные округа (местонахождение военных властей) и инспекции – в местах разработок соли и плавки металлов.

Чтобы урезать полномочия провинциальных чиновников, были созданы параллельные организации, чьи обязанности и права не были строго очерчены. Деятельность местных властей контролировалась также столичными служащими, наделёнными одинаковыми с ними правами. Каждые три года провинциальным чиновникам предписывалось менять место службы. Местные органы лишились права самостоятельно принимать решения по гражданским делам.

Перераспределение прав и обязанностей внутри центральных органов, особенно за счёт уменьшения полномочий ближайших советников императора – цзайсянов, - также способствовало усилению единодержавной власти. Для лучшего надзора за всеми чиновниками повысили значение контрольных органов инспекционной палаты и цензората.

Государственный строй империи Сун основывался на политических устоях, унаследованных от прежней династии, и новая власть, стремившаяся упрочить своё положение, по традиции обращалась к истокам конфуцианства. Указом императора Конфуций был канонизирован, в его честь сооружались храмы, а его потомки как самые уважаемые подданные пользовались почётом и разнообразными льготами. Приоритет монаршей власти поддерживала и система образования, призванная насаждать официально санкционированную идеологию и основанная на изучении специально отобранных и интерпретированных ещё в танское время древних канонов. Право выдвижения и аттестации чиновников принадлежало исключительно центру. Во время очередных дворцовых экзаменов, проводившихся раз в три года, преуспевали всего несколько десятков из 700 претендентов. Получившие высшую учёную степень «продвинутый муж» становились кандидатами на занятие важных чиновничьих должностей.

Дублирование звеньев государственного аппарата привело к разрастанию штата служащих. Сунский двор безуспешно пытался сократить непомерно разбухший бюрократический аппарат.

Борьба за централизацию наряду с ослаблением власти на местах сочеталась с попыткой двора опереться на широкие круги чиновничества. Положение в обществе определялось в большей степени должностью и чином, нежели богатством. Наиболее резко выделялась своим привилегированным положением высшая чиновная знать. Императорская власть предоставляла крупным сановникам многочисленные льготы. Так, их сыновья раз в три года (по случаю больших праздников и торжественных церемоний, в дни рождения императора и жертвоприношений) получали назначение или продвигались по службе без экзаменов, лишь за заслуги отцов. При продвижении влиятельного сановника по службе повышали в должности и его многочисленных потомков.

Сложным было положение и в армии, состоявшей в основном из наёмников. Она была рассредоточена по всей стране, но подчинялась непосредственно императору. В столице – Кайфыне – квартировалось «войско запретного города», собранное там для охраны сына Неба. Кайфын переполняли бездельничающие воины императорской гвардии. В провинции и в округах формировались гарнизоны, командиры которых подчинялись местным властям. Войска отличались низкой дисциплиной и слабой подготовкой, вооружения нередко не хватало. Границы империи охраняли незначительные войсковые части. Снижению боеспособности армии способствовало и ущемление прав командной прослойки, и презрительное отношение гражданских лиц к военным. И хотя численность сунской армии всё время увеличивалась (за первые 80 лет существования династии в 6 раз, и на её содержание пошло 5/6 государственных поступлений), само военное дело было поставлено слабо. Традиционное для Китая возвышение гражданского начала в ущерб военному достигло в сунское время своего апогея.

Внешняя политика первых сунских правителей.

Сунское правительство, всецело занятое внутренними проблемами, с трудом обеспечивало оборону границ и проводило пассивную внешнюю политику. Между тем к северу от Срединной империи крепли новые молодые государства, основанные кочевниками, и сдерживать их натиск сунский двор оказался не в состоянии. Противостояние китайского государства превосходящим его по военной силе государственным образованиям северян трагически сказалось на судьбах страны.

Первый сунский император считал главным установление мирных отношений с таким опасным противником, как кидане. Той же политике следовали и его преемники, постоянно посылая своих представителей к государям Ляо. По договору 1004 г. сунская империя обязалась ежегодно выплачивать огромную дань шёлковыми тканями и серебром. Для этого потребовалось резко увеличить налоги. По некоторым данным, общая их сумма возросла за первые полвека существования династии в 3,6 раза. В первой четверти XI в. киданям удалось овладеть севером Хэбэя и прочно обосноваться на Ляодунском полуострове, прервав связи Китая с Кореей. В 1024 г. был заключён новый договор, согласно которому империя Сун обязалась ежегодно выплачивать 300 тыс. штук шёлковых тканей и 200 тыс. лянов серебра.

На рубеже X-XI вв. на северо-западных окраинах сунского Китая появился новый опасный противник – тангутское государство Западное Ся. Сначала китайские правители считали его своим вассалом. Но когда тангуты заняли провинцию Ганьсу и северную часть Шэнси (на северо-западе нынешней Внутренней Монголии), ситуация изменилась. Уже в начале XI в. Западное Ся превратилось в сильную державу, а его правитель Юань Хао в 1038 году принял титул императора. Ударной силой молодого государства была конница. Изнурительные китайско-тангутские войны шли на протяжении всего XI в. После редких мирных перерывов вновь вспыхивали пограничные конфликты. Вторжения тангутов превратили в пустыню некогда цветущие земли и нанесли серьёзный ущерб сельскому хозяйству Китая. Кроме того, активная внешняя политика тангутов мешала торговле по Великому шёлковому пути с Индией и Средней Азией. Неоднократные попытки китайцев открыть новый караванный путь через северо-восточный Тибет закончились неудачей. Сунский двор добивался заключения мирных договоров. В 1043 г. по условиям мира с Западным Ся китайская сторона согласилась ежегодно уплачивать тангутам 100 тыс. штук шёлковых тканей и 30 тыс. цзиней чая. Однако и эта попытка не принесла желанного покоя. Взаимоотношения Западного Ся и империи Сун осложнялись также тем, что тангуты часто действовали заодно с киданьским государством Ляо.

На рубеже XI-XII вв. у сунского Китая появился ещё один серьёзный враг: возникло протогосударственное образование у чжурчжэней, издавна обитавших на территории Южной Манчжурии, торговавших с Китаем, а затем вошедших в сферу влияния киданьской империи Ляо. В 1113 г. правитель чжурчжэней Агуда выступил против киданей, захватил часть их земель и основал там собственное государство Цзинь (1115-1234). Вначале сунские правители увидели было в Цзинь союзника в борьбе с киданями. Однако вскоре ситуация прояснилась. В 1125 г. киданьское Ляо было уничтожено чжурчжэнями, а новая империя Цзинь вторглась на территорию сунского Китая и стала постепенно поглощать её.  В итоге усилившееся чжурчжэньское государство Цзинь одержало верх над сунским правителем, и под натиском армии чужеземцев он вынужден был вместе со своими придворными бежать из Кайфына, к югу от Янцзы, где в 1127 г. и была воссоздана власть императорского дома со столицей в Ханчжоу. Поэтому в традиционной историографии время правления Сунской династии разделяется на два периода: северный (960-1127) и южный (1127-1280). Победоносная армия чжурчжэней успешно продвигалась на юг, и только полноводная Янцзы задержала её продвижение. Со временем граница между Цзинь и южносунской империей установилась по междуречью Хуанхэ и Янцзы, в результате чего Северный Китай вновь, как и почти тысячелетие назад, оказался на длительное время в составе государства, в котором господствовали иноземцы. Правда, как было и раньше, в этом государстве основной частью населения были китайцы, а сама чжурчжэньская знать начала быстро китаизироваться. Тем не менее, отношения между Цзинь и южносунским Китаем продолжали оставаться сложными, чаще всего откровенно враждебными.

Положение в деревне в X-XI вв. и аграрная политика сунского правительства.

Тенденцией к ослаблению государственности была отмечена и аграрная политика сунского правительства. Упорядочить взимание налоговых поступлений становилось всё труднее, поскольку в социальной жизни Китая X-XI вв. произошли значительные изменения. Официально в сунское время аграрные отношения по-прежнему регулировались указом Ян Яня (780 г.). Однако важнейшая для казны часть крестьянства – самостоятельные хозяева-земледельцы – всё уменьшалась, а вместе с тем, как было характерно для династийного цикла, нарастала тенденция усиления крупного землевладения. Его расширение происходило за счёт освоения целины и пустошей, вспашки участков в труднодоступных горных районах, но главным образом за счёт захвата и купли участков мелких владельцев. Владельцы крупных земельных участков чаще всего свободно распоряжались своей землёй – передавали её по наследству, закладывали, продавали. Частных лиц, насильно захватывающих земли, называли «поглотителями».

В перераспределении владений участвовали чиновники всех рангов и званий, купцы, богатые горожане и зажиточные крестьяне, военные и ростовщики. Большими земельными массивами владели сильные дома – из числа влиятельных сановников и крупных чиновников. Источником расширения их владений были пожалования императора, а также захваты казённых земель. Шло активное сокращение площади казённых земель, владений родственников императора, военных поселений, «должностных земель», отдаваемых в кормление чиновникам, а также и земель храмов, общественных амбаров и учебных заведений.

Посягая на земли казённого фонда и мелких землевладельцев, новые хозяева разными способами уклонялись от налогов, а нередко добивались официального от них освобождения. Перераспределение земли не находило отражения в налоговых списках, и поступления в казну резко падали. По данным некоторых источников, в XI в. казна недополучила налогов с 60-70% пахотной площади. Власти тщетно пытались ограничить рост крупных владений, но к 1022 г. те занимали уже половину всей обрабатываемой в стране площади.

Провинциальные чиновники изощрённо увеличивали норму налогообложения. Самыми разорительными были: игра на колебании цен, а также перерасчёт натуральной формы налога в денежную и произвольная замена продуктов. Так, однажды «законный» налог возрос вчетверо: сначала вдвое – при переводе налога тканями на деньги, а затем – при перерасчёте их на пшеницу. Особенно губительными были чрезвычайные поборы на военные нужды и на случай стихийных бедствий. По каждому поводу, например, при покупке сельскохозяйственных орудий, земли, при ремонте жилищ, следовало платить косвенные налоги. Многочисленными были и подушные налоги, выплачиваемые рисом и деньгами.

Дополнительной причиной ухудшения положения широких слоёв населения, в том числе и землевладельцев, являлась и казённая монополия на соль, вино, дрожжи, уксус и особенно на чай. Крайне тяжелы были повинности по обслуживанию казённых учреждений: крестьян заставляли быть гонцами, носильщиками, стражниками, сторожами, слугами, сопровождавшими транспорт. Даже над лишившимися земли крестьянами тяготели прежние фискальные обязательства.

Бывшие землевладельцы либо превращались в бродяг, либо на кабальных условиях становились арендаторами чужих земель. По мере роста крупных владений категория таких держателей -–издольщиков – всё увеличивалась. Наиболее многочисленной среди них была группа кэху – тех, «кто не имел имущества и жил на чужбине». По сведениям официальных источников, категория кэху составляла 35-40% сельского населения страны, но, вероятно, на деле была ещё больше. Кэху возделывали землю хозяев за долю урожая. Она устанавливалась всегда произвольно и, как правило, превышала 50% урожая. Нередко кэху принуждали вносить ещё и налоги в казну.

Рост слоя малоземельных и безземельных арендаторов, тяжесть издольщины резко обострили положение в деревне. Налоговый и ростовщический гнёт, всё возрастающие расходы на содержание армии и разбухшего чиновничьего аппарата усугубили разорение крестьян и стали причиной массовых выступлений. Крестьяне разоряли усадьбы, громили дома местных чиновников, отбирали у богачей запасы зерна, деньги, продовольствие, одежду и всё это делили между бедными. К восставшим присоединялись также торговцы, страдавшие от засилья казённой монополии на производство и торговлю чаем, а также ремесленники и мелкий городской люд.

Реформаторское движение в 30 – 80-х годах XI века.

Напряжённость положения на границах, нестабильность внутри страны, связанная с локальными, но упорно нарастающими народными восстаниями, привели Китай в середине XI в. к глубокому социально-политическому кризису.

Настоятельность и срочность перемен в жизни империи ярко выразил идеолог реформ Фань Чжунъянь (989-1052), утверждавший, что «устои государства с каждым днём ветшают, чиновников становится всё больше, население страдает, варвары заносчивы, грабители своевольничают».

Выдвижение реформ осознавалось как следование конфуцианской традиции, исконно предполагавшей время от времени профилактически оздоравливать общественный организм. В поисках средств выхода из создавшегося положения пришли в движение различные слои китайского общества, и прежде всего его образованная элита. Центром её деятельности стала академия, «питомник талантов» в Иньтяне (пров. Хэнань).

Одним из ведущих деятелей оппозиции стал преподаватель академии Фань Чжунъянь, происходивший из некогда родовитой, но обедневшей семьи. По отзывам современников, он не только вдохновенно «толковал древние каноны, но и часто взволнованно говорил о делах Поднебесной, был отважен и ничего не боялся». Именно Фань Чжуанъянь подал доклад из «десяти тысяч иероглифов», изложив в нём мнение о необходимости изменить принципы назначения военных и гражданских чиновников в провинции. Реформатор призвал «вытеснить бездельников, уволить самозванцев, тщательно и строго проводить экзамены». 

После длительного соперничества с придворной кликой Фань Чжуанъяню и его сторонникам удалось получить посты в центральном административном аппарате. Проекты реформ излагались в многочисленных докладах трону, содержащих рекомендации относительно укрепления финансовой и военной мощи государства.

Реформаторы связывали благосостояние государства с процветанием земледелия. Для преодоления экономических трудностей Фань Чжунъянь разработал программу ирригационных и мелиоративных работ под контролем казны, а для поощрения земледелия рекомендовал уменьшить трудовые повинности. Чтобы дать сельскому хозяйству дополнительные рабочие руки, он предложил урегулировать выполнение повинностей в казённых учреждениях. Стремясь сократить расходы на дорогостоящее войско, он ратовал за восстановление древней системы, позволяющей обеспечивать и вооружать воинов-земледельцев за счёт общины. Важной мерой реформатор считал сокращение административного аппарата. Фань Чжуанъянь требовал также пересмотра системы образования, всё больше сводившейся к механическому зазубриванию древних канонов. Реформатор предлагал щедро поощрять и выдвигать чиновников, хорошо разбиравшихся в земледелии, ирригации, финансах. Ограничение привилегий чиновной знати, основанных на праве наследования, и выдвижение принципа отбора по способностям могли бы увеличить социальную мобильность в обществе и обновить административный аппарат в центре и на местах.

Предложения Фань Чжуанъяня, поддержанные его сторонниками в серии докладов 1043-1044 гг., встретили сильную оппозицию верхов. Потерпев поражение при реорганизации административного аппарата, идеологи преобразований не смогли также приступить к осуществлению экономической части своей программы. Яростное сопротивление их противников послужило причиной отставки Фань Чжунъяня и его единомышленников. И хотя борьба за реформы на время ослабела, политическая мысль продолжала развиваться.

Властителем дум образованной элиты вскоре становится Ли Гоу (1009-1059), знаменитый своими трудами и воспитавший плеяду учеников. Ли Гоу подчёркивал необходимость осуществить три главных аспекта плана действия сына Неба по гармонизации общества: обогащение государства, усиление армии, успокоение народа.

Среди крупных деятелей, испытавших влияние Ли Гоу, был Ван Аньши (1021-1086). Понимая необходимость адаптировать структуры и институты общества и государства к изменившимся условиям, он неоднократно подавал доклады трону. Ван Аньши декларировал необходимость смягчения социальных противоречий в обществе и предложил меры по урегулированию отношений верхов и низов (казны с подданными). Он выступил против засилия крупных владельцев земли, торговцев, ростовщиков, дестабилизирующих, по его мнению, положение в стране.

Одной из первых проведённых им мер стало упорядочение перевозок в столицу централизованно закупаемого казной зерна в провинции. Чтобы устранить посредничество спекулянтов-ростовщиков, наживавшихся на этой операции, создавался казённый фонд зерна для своевременного реагирования на колебания рыночных цен (в связи с сезонными циклами). Тем самым были исключены финансовые потери при его перевозке. Аналогичные цели преследовало и создание казённых амбаров, позволяющих казне выдавать «ссуды под зелёные побеги» в самую трудную для земледельцев весеннюю пору, когда кончались запасы зерна и крестьяне попадали в зависимость от ростовщиков, ссужавших их зерном под высокие проценты (100-200%). Отныне, исключая вмешательство ростовщиков, казна предоставляла ссуду на условиях 10-20%.

Ван Аньши предложил изменить прежний порядок выполнения трудовых повинностей, заменив их денежным налогом.

В соответствии с земельной реформой были обмерены с целью упорядочения налогообложения земли крупных землевладельцев, утаённые от казны.

Нововведения проводились и в области торговли: мелким торговцам (как и крестьянам) выдавались денежные ссуды с тем, чтобы они смогли противостоять конкуренции крупных торговцев. Вся торговля в стране велась теперь под контролем государства через специально созданные управления.

Много внимания Ван Аньши уделял созданию ополчения на рекрутской основе и учреждению казённых арсеналов.

Реформы способствовали усилению центральной администрации и фискального контроля государства как над крестьянами, так и над мелкими торговцами и ремесленниками. Определяющим в реформах было стремление пополнить доходы казны за счёт бесперебойного притока налоговых поступлений от земледелия и средств, полученных от казённой торговли и ремесла в результате ущемления частного предпринимательства и частной торговли. Они вызвали неоднозначную оценку в кругах не только противников реформ, но и среди реформаторов. В 1077 г. Ван Аньши был вынужден уйти в отставку, но проведение реформ продолжалось ещё несколько десятилетий.

Реформы Ван Аньши и других реформаторов сунской эпохи носили консервативный охранительный характер и в определённой мере укрепляли Сунское государство, способствуя его культурному и экономическому подъёму.

В начале второго тысячелетия Китай был не только крупнейшей, но и наиболее развитой страной тогдашнего мира. По расчётам В.А.Мельянцева, в сунское время валовый внутренний продукт в расчёте на душу населения в Китае мог достигать 600-700 американских долларов, что выше, чем в других наиболее развитых афро-азиатских странах (Египет – 470-530, Индия – 550-650 амер. долл.) и, по крайней мере, в два раза выше, чем в Западной Европе того времени (300-350 амер. долл.). Отметим также, что именно в сунское время доля занятых в сельском хозяйстве снизилась до 2/3 (повторно такие цифры будут только в конце XX в.!), что свидетельствовало об успехах урбанизации, о культурной и социально-экономической зрелости китайского социума.  Китайские корабли плавали вдоль Индокитайского побережья к странам Южных морей, в Японию и к островам Тихого океана. Они везли изысканные шёлковые ткани, фарфор, металлические изделия, золото и серебро. В Китай же доставлялись пряности, драгоценности, слоновая кость, благовония, ценная древесина. Превосходство Китая в рассматриваемое время имело место не только в сфере производства. Так, по уровню грамотности (20-30% населения) Китай по меньшей мере на порядок опережал Западную Европу. Этот подъём в духовной и материальной сферах – так называемый «сунский феномен» – стал выражением значительного потенциала развития традиционного общества.

Однако над южносунским Китаем с XIII в. вновь стали сгущаться тучи. Нависла очередная опасность с Севера. На сей раз угрожали монголы, сравнительно легко разгромившие чжурчжэней и устремившие свой взор на богатый и процветающий Южный Китай. В противостоянии монголам прошёл едва ли не весь XIII в., завершившийся крушением южносунской империи и воцарением в стране новой династии Юань, основанной монгольскими завоевателями.

Китай в эпоху правления династии Юань (1280-1368)

Завоевание Китая монголами.

В XII в. на территории современного Китая сосуществовали четыре государства: на севере – чжурчжэньская империя Цзинь, на северо-западе – тангутское государство Западное Ся, на юге – Южносунская империя и государственное образование Наньчжао в Юньнани.

Эта расстановка сил стала итогом иноземных вторжений кочевых племён, обосновавшихся на китайских землях. Единого Китая уже не было. Более того, когда в начале XIII в. над страной нависла опасность монгольского завоевания, каждое из государств оказалось крайне ослабленным внутренними неурядицами и было не в состоянии отстоять свою независимость.

У северных границ Китая племена, состоявшие из татар, тайчжиутов, керкитов, найманов, меркитов, известные в дальнейшем как монголы, появились в начале XIII в. Ещё в середине XII в. они кочевали на территории современной Монголии и в степях, окружающих озеро Байкал. Природные условия мест обитания монголов обусловили занятие кочевым скотоводством, выделившимся из первобытного комплекса земледельческо-скотоводческо-охотничьего хозяйства. В поисках пастбищ, богатых травой и водой, пригодных для выпаса крупного и мелкого рогатого скота, а также лошадей, монгольские племена кочевали по бескрайним просторам Великой степи. Домашние животные снабжали кочевников продуктами питания. Из шерсти выделывался войлок – строительный материал для юрт, из кожи изготовлялись обувь и предметы домашнего обихода. Ремесленная продукция шла на внутреннее потребление, в то время как скот обменивался на необходимые кочевникам продукты земледелия и городского ремесла оседлых соседей. Значение этой торговли было тем более весомым, чем более многоотраслевым становилось кочевое скотоводство. Развитие монгольского общества во многом стимулировалось связями с Китам. Так, именно оттуда в монгольские степи проникали изделия из железа. Опыт кузнечных дел мастеров Китая, применённый монголами для изготовления оружия, был применён ими в борьбе за пастбища и рабов.

Центральной фигурой монгольского общества были лично свободные араты. В условиях экстенсивного кочевого скотоводства эти рядовые кочевники пасли скот, занимались стрижкой овец, изготовляли традиционные ковры, необходимые в каждой юрте. В их хозяйстве порой использовался труд обращённых в рабство военнопленных.

В кочевом обществе монголов со временем произошла значительная трансформация. Первоначально свято соблюдались традиции родовой общины. Начиная уже с конца XII в. с ростом имущественного неравенства монголы стали кочевать небольшими семейными группами, связанными узами кровного родства. С разложением рода в ходе длительной борьбы за власть складывались первые племенные союзы, во главе которых стояли наследственные правители, выражавшие волю племенной знати – нойонов, людей «белой кости».

Среди глав родов особенно возвысился Есугэй-батур (из рода Борджигин), кочевавший в степных просторах к востоку и северу от Улан-Батора и ставший вождём-каганом мощного рода – племенного объединения. Преемником Есугэй- батура стал его сын Темучин. Унаследовав воинственный характер отца, он постепенно подчинил себе земли на Западе – до Алтайского хребта и на Востоке – до верховьев Хэйлунцзяна, объединив почти всю территорию современной Монголии. В 1203 г. ему удалось одержать верх над своими политическими соперниками. В 1206 г. на съезде нойонов – курултае – Темучин был провозглашён всемонгольским правителем под именем Чингис-хана (ок. 1155-1227). Он назвал своё государство монгольским и сразу же начал завоевательные походы. Была принята так называемая Яса Чингис-хана, узаконившая захватнические войны как образ жизни монголов. В этом ставшем повседневным для них занятии центральная роль отводилась конному войску, закалённому постоянной кочевой жизнью.

Ярко выраженный военный образ жизни монголов породил своеобразный институт нукерства – вооружённых дружинников на службе нойонов, комплектовавшихся по преимуществу из родоплеменной знати. Из этих родовых дружин создавались вооружённые силы монголов, скреплённые кровными родовыми связями и возглавляемые испытанными в долгих изнурительных походах руководителями. Кроме того, покорённые народы нередко вливались в войска, усиливая мощь монгольской армии.

Захватнические войны начались с нашествия монголов в 1209 г. на государство Западное Ся. Тангуты вынуждены были не только признать себя вассалами Чингис-хана, но и выступить на стороне монголов в борьбе против чжурчжэньской империи Цзинь. В этих условиях на сторону Чингис-хана перешло южносунское правительство: пытаясь воспользоваться ситуацией, оно прекратило выплачивать дань чжурчжэням и заключило соглашение с Чингис-ханом. Между тем монголы стали активно устанавливать свою власть над Северным Китаем. В 1210 г. они вторглись в пределы государства Цзинь. В 1215 г. Чингис-хан после длительной осады овладел Пекином. Его полководцы повели свои войска в Шаньдун. Затем часть войск двинулась на северо-восток в направлении Кореи. Но главные силы монгольского войска вернулись на родину, откуда в 1218 г. начали поход на Запад. В 1218 г., овладев прежними землями Западного Ляо, монголы вышли к границам Хорезмского государства в Средней Азии. В 1217 г. Чингис-хан снова напал на Западное Ся, а затем восемь лет спустя, в 1225 г., начал решающее наступление на тангутов, учинив им кровавый погром. Завоевание монголами Западного Ся закончилось в 1227 г.: тангутов вырезали почти полностью. Возвращаясь домой из этого похода, Чингис-хан умер. Монгольское государство возглавил его младший сын Тулуй. В 1229 г. великим ханом был провозглашён третий сын Чингис-хана Угэдэй. Столицей империи стал Каракорум (к юго-западу от современного Улан-Батора).

Затем монгольская конница направилась к югу от Великой китайской стены, захватывая земли, оставшиеся под властью чжурчжэней. Именно в это трудное для государства Цзинь время Угэдэй заключил античжурчжэньский военный союз с южносунским императором, посулив ему земли Хэнани. Идя на этот союз, китайское правительство рассчитывало с помощью монголов разгромить давних врагов – чжурчжэней и вернуть захваченные ими земли. Однако этим надеждам не суждено было сбыться.

Война в Северном Китае продолжалась до 1234 г. и закончилась полным разгромом чжурчжэньского царства. Страна была страшно опустошена. Едва закончив войну с чжурчжэнями, монгольские ханы развязали военные действия против южных Сунов, расторгнув договор с ними. Началась ожесточённая война. Когда монгольские войска в 1235 году вторглись в пределы Сунской империи, они встретили яростное сопротивление населения. В 1251 г. было решено послать в Китай большое войско во главе с Хубилаем. В одном из походов участвовал великий хан Мункэ, который погиб в Сычуани. Начиная с 1257 года монголы наступали на Южносунскую империю с разных сторон. Однако занять южносунскую столицу Ханчжоу монголам удалось лишь в 1276 г. Но и после этого отряды китайских добровольцев продолжали сражаться. В 1280 г. в боях на море монголы разгромили остатки китайских войск.

Китай под властью Монгольской империи.

Несмотря на долгое и стойкое сопротивление, впервые в своей истории весь Китай оказался под властью иноземных завоевателей. Более того, он вошёл в состав гигантской Монгольской империи, охватившей сопредельные с Китаем территории и простиравшейся вплоть до Передней Азии и приднепровских степей.

Претендуя на универсальный и даже вселенский характер своей державы, монгольские правители дали ей китайское название Юань, означавшее «первоначальное творение мира». Порвав со своим кочевым прошлым, монголы перенесли свою столицу из Каракорума в Пекин.

Перед новым правительством встала сложная задача утвердиться на троне в стране чуждой монголам древней культуры, веками созидающей опыт государственного строительства в условиях земледельческой цивилизации.

Монголы, завоевавшие великого соседа огнём и мечом, обрели тяжёлое наследство. Бывшая Срединная империя, и особенно её северная часть, переживала глубокий упадок, вызванный губительными последствиями кочевников. Само развитие некогда процветавшего Китая было повёрнуто вспять.

Согласно данным источников того времени, в середине 30-х годов XIII в. народонаселение на севере сократилось более чем в 10 раз по сравнению с началом века. Даже к концу монгольского нашествия население юга по численности в четыре с лишним раза превосходило северян. Экономика страны пришла в упадок. Запустели поля и обезлюдели города. Широкое распространение получил рабский труд.

В этих условиях перед правящими кругами Юаньской империи с неизбежностью встал вопрос о стратегии отношений с покорённым китайским этносом.

Разрыв культурных традиций был так велик, что первым естественным побуждением шаманистов-монголов было превратить непонятный им мир осёдлой цивилизации в огромное пастбище для скота, а местное население поголовно истребить. Однако волею судьбы победители отказались от этих планов. Советник Хубилая, киданин по происхождению, Елюй Чуцай, а затем и китайские помощники убедили императоров династии Юань в том, что традиционные китайские методы управления подданными способны дать значительные выгоды ханскому двору. И завоеватели стали заинтересованно познавать все известные в Китае способы упорядочения отношений с различными категориями населения.

Однако монгольской элите пришлось долго учиться. На политический климат Юаньской империи оказывали влияние всё более обнаруживающие себя две ведущие тенденции.  С одной стороны, стремление усвоить жизненно необходимый опыт китайских политиков. С другой, - недоверие к своим подданным, чей образ жизни и духовные ценности были изначально непонятны монголам. Все их усилия были направлены на то, чтобы не раствориться в массе китайцев, и главной доминантой политики юаньских правителей стал курс на утверждение привилегий монгольского этноса.

Юаньское законодательство делило всех подданных на четыре категории по этническому и религиозному принципам. Первую группу составляли монголы, в ведении которых сосредоточилось руководство практически всем административным аппаратом и командование войсками. Монгольская верхушка буквально распоряжалась жизнью и смертью всего населения. К монголам примыкали так называемые «сэму жэнь» – «люди разных рас» – иностранцы, составляющие вторую категорию. Обращение к выходцам из разных стран, по всей видимости, позволяло новым правителям держать в узде многочисленных ханьцев, следуя принципу «разделяй и властвуй». Именно в монгольский период в Китае брали на службу выходцев из Средней Азии, Персии и даже европейцев. Достаточно упомянуть, что в Пекине поселилось 5 тыс. христиан-европейцев. В 1294 г. при юаньском дворе до конца своей жизни находился посол папы монах Джованни Монте Корвино. Особенно известен был венецианский купец Марко Поло (около 1254-1324). Он прибыл на Дальний Восток с торговыми целями и долгое время состоял на высокой должности при Хубилае. Китайская политическая элита была отстранена от кормила правления. Третью категорию составляли китайцы-северяне, а также ассимилированные кидане, чжурчжэни, корейцы и пр. Низший, четвёртый, разряд свободного населения составляли жители Юга Китая. Сам факт деления единого ханьского этноса на северян и южан преследовал цель вбить клин между ними и тем самым укрепить свою власть. Исконное население Срединной империи подвергалось всевозможным ограничениям: им было запрещено появляться на улицах города ночью, устраивать какие бы то ни было собрания, изучать иностранные языки, обучаться военному искусству.

В связи с осознанным курсом на разделение подданных на различные слои строилась и социально-экономическая политика государства, и прежде всего в аграрной области

В условиях дезорганизации экономики страны монгольские правители совершили поворот к упорядочению управления подвластными территориями. Взамен бессистемных поборов они перешли к фиксированию налогообложения: было создано налоговое управление в провинциях, проводились переписи населения.

Монгольская знать распоряжалась землями в Северном и Центральном Китае. Значительную часть финансовых поступлений монгольские правители получали с удельных владений. Новые хозяева раздавали пахотные поля, угодья, целые селения монгольской знати иностранцам и китайцам, поступавшим к ним на службу, буддийским монастырям. Был восстановлен институт должностных земель, кормивших привилегированную часть общества из числа образованной элиты.

На Юге большинство земель оставалось у китайских владельцев с правом купли-продажи и передачи по наследству. На Юге налоги были более тяжёлыми, чем на Севере.

Политика завоевателей способствовала разорению слабых хозяйств и захвату земли и крестьян монастырями и влиятельными семьями.

В ходе покорения Китая монголами исконное население оказалось на положении невольников, чей труд в сельском и домашнем хозяйстве, в ремесленных мастерских фактически был рабским. Немногим легче оказалась и доля арендаторов частных земель, страдавших от нефиксированных налогов. Они отдавали большую часть урожая хозяевам земли – монгольским и китайским чиновникам, и буддийским монастырям. Тяжёлыми поборами облагались цеховые ремесленники. Нередко их вынуждали дополнительно отдавать часть товара, бесплатно работать на гарнизоны. Купцы и их организации также облагались тяжёлой податью и платили многочисленные пошлины. Китайским торговцам для перевозки товара требовалось специальное разрешение.

Финансовая политика монгольских властей ухудшила положение всех слоёв населения.

Монголы взяли на вооружение китайскую модель развития общества, в частности традиционные представления о сущности власти императора как носителя в едином лице всех функций управления: политических, административных, правовых. В этой связи была создана специальная группа ведомств, состоявшая из 15 учреждений, которые обслуживали потребности императорского двора и столицы. Главным управленческим органом монголов стал традиционный императорский совет – кабинет министров с шестью ведомствами при нём. Мощным средством борьбы с центробежными тенденциями в стране стал цензорат, исконно использовавшийся в Китае для надзора за чиновниками.

Но основой могущества монголов оставалось их преимущество в военной области: они обеспечили себе ведущие позиции в управлении военными делами и в главном военном ведомстве вооружений.

Правительство провозгласило свою власть и над местными структурами, однако полного административно-политического контроля ему достичь не удалось. Под управлением центрального правительства, по существу, находилась лишь столица – город Даду (Пекин) и примыкавшие к столичной области северо-восточные пределы Юаньской державы. Остальная территория была поделена на восемь провинций.

По мере стабилизации и упрочения власти монгольских ханов над Китаем и возникновения потребности в новых сферах управления и административном аппарате начинается процесс их частичного восстановления. Однако характер общения носителей двух культур складывался не всегда гладко. Здесь существовало несколько аспектов. Особенно сложными были отношения монгольских властей с китайскими книжниками на юге, получившими традиционное образование и учёное звание ещё в сунское время. Воцарение династии Юань ознаменовалось отменой института экзаменов, и потому бюрократическая машина, созданная монголами до завоевания южносунского Китая, оказалась заполненной китайцами-северянами и представителями других народностей. В этих условиях южане-книжники, отстранённые от службы, были востребованы главным образом в системе образования. Пытаясь привлечь на свою сторону китайских интеллектуалов и погасить среди них антимонгольские настроения, юаньские власти в 1291 г. издали указ об учреждении публичных школ и академий. Академии выполняли роль собирателя и хранителя книг, а нередко и их издателя. Эти учебные заведения стали пристанищем для многих южносунских учёных, находивших здесь применение своим знаниям. С другой стороны, всякое продвижение монгольских правителей по пути приобщения к китайской культуре встречало противодействие в самой монгольской среде, опасавшейся отхода от племенных порядков.

В целом монголы с трудом привыкали к непривычной для них культурной среде и политическим традициям. Противостояние китайского и монгольского начал, укладов жизни двух этносов, культуры земледельцев и кочевников фактически не прекращалось в течение всего юаньского периода. Однако в условиях первоначального поражения китайской культуры всё более обнаруживалась тенденция к заметному восстановлению и даже торжеству её позиций. Показательно, в частности, учреждение монгольских школ по китайскому образцу и обучение в них монгольской молодёжи на китайских классических книгах, хотя и переведённых на монгольский язык. С 1315 г. была восстановлена, после длительной и упорной борьбы, система экзаменов. Другой очень важной стороной благотворного влияния китайской культуры было историописание. Пытаясь представить себя в качестве законных правителей – наследников предшествовавших китайских династий, монголы много внимания уделяли составлению официальных династийных историй. Так, при их покровительстве были составлены истории династий Ляо (907-1125), Цзинь (1115-1234) и Сун (960-1280). Таким образом завоеватели стремились учесть настроение коренного населения и особенно его культурные традиции и тем самым способствовать политической консолидации своей власти. Побеждённый этнос как носитель древнего культурного субстрата и политической традиции постепенно одерживал победу над формами институтов, привнесённых монголами.

Свержение монгольского ига.

К середине XIV в. империя Юань пришла в полный упадок. Политика властей разрушительно действовала на жизнь города и деревни Северного Китая. К тому же разразившиеся стихийные бедствия – разливы рек, изменение русла Хуанхэ, затопление обширных равнин – сокращали посевные площади и вели к разорению земледельцев. Городские рынки пустели, мастерские и лавки ремесленников закрывались. Казна компенсировала сокращение натуральных поступлений выпусками новых бумажных денег, что, в свою очередь, вело к банкротству ремесленников, торговых компаний и ростовщиков.

Обстановка в стране чрезвычайно накалилась. Юаньские власти, опасаясь массового взрыва, запретили народу хранить оружие. При дворе был даже выработан очередной проект истребления большой части китайцев – обладателей пяти наиболее распространённых в стране фамилий.

С 30-х гг. XIV в. крестьяне повсеместно брались за оружие. Их поддерживали горожане и народности Юга. Именно в это время появился роман «Троецарствие», воспевавший славное прошлое китайского этноса, и прежде всего воинскую доблесть. Учёные-астрологи сообщали о зловещих небесных знамениях, а гадатели прорицали конец власти иноземцев.

Среди тайных религиозных учений разных толков и направлений особо популярной была мессианская идея о пришествии «Будды будущего» и начале новой счастливой эры, а также учение о свете манихейского толка. Тайное буддийское «Общество Белого лотоса» призывало к борьбе с захватчиками и формировало «красные войска» (красный цвет – символ Будды будущего).

В 1351 г., когда на строительство дамб на Хуанхэ власти согнали тысячи крестьян, восстание приняло массовый характер. К нему присоединились земледельцы, солевары, жители городов, представители низов господствующего слоя из числа китайцев. Движение было направлено на свержение чужеземного ига и власти династии Юань. «Общество Белого лотоса» выдвинуло идею воссоздания китайского государства и восстановления власти династии Сун. Предводители восстания обличали монгольских правителей, утверждая, что у власти в стране стоят «подлость и лесть», что «воры стали чиновниками, а чиновники – ворами».

Восстание «красных войск» охватило почти весь север страны. Повстанцы заняли Кайфын, Датун и другие крупные города, достигли Великой китайской стены, приблизились к столице. Правительственные войска терпели поражение. В 1351 г. восстания охватили и центральные районы Китая. В этом экономически развитом районе страны заметную роль в движении наряду с крестьянами играли и горожане. Повстанцы действовали против юаньских властей и крупных местных землевладельцев, совершали успешные походы по долине Янцзы. В 1355 г. командование войском принял на себя Чжу Юаньчжан – сын крестьянина, в прошлом бродячий монах. Антимонгольское движение в Центральном Китае продолжало крепнуть. Чжу Юаньчжан обосновался в Нанкине. Поскольку китайские чиновники в этом крае не поддержали власти Юаней (как то было на Севере), многих из них он назначил советниками. Чжу Юаньчжан отправил войско на север и в 1368 г. занял Пекин. Последний из правивших в Китае потомков Чингис-хана бежал на север. Чжу Юаньчжан, провозглашённый императором новой династии Мин, ещё около 20 лет отвоёвывал территории страны.

34

PAGE  1


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

63747. Рассмотрение трудовых споров 17.23 KB
  Индивидуальные трудовые споры по вопросам применения законодательства о труде коллективного договора соглашения рассматриваются: 1 комиссиями по трудовым спорам; 2 судами. Порядок рассмотрения индивидуальных трудовых споров Порядок рассмотрения индивидуальных трудовых...
63748. Условия привлечения к материальной ответственности. Виды материальной ответственности 13.3 KB
  Установлены следующие условия наступления материальной ответственности работника отсутствие хотя бы одного из них исключает наступление ответственности: наличие прямого действительного ущерба уменьшение имущества работодателя или ухудшение состояния этого имущества а также необходимость...
63749. Порядок возмещения материального ущерба 14.5 KB
  Порядок возмещения материального ущерба. Порядок возмещения ущерба причиненного нанимателю регламентируется ст. В соответствии с указанной статьей если доля члена коллектива бригады не превышает среднего месячного заработка возмещение ущерба производится...
63750. Понятие права и его функции. Сущность права. Система и источники права 15.57 KB
  Функции права это способы воздействия права на общественные отношения определяемые назначением права на различных этапах его исторического развития.
63751. Законность, правонарушение и юридическая ответственность 14.21 KB
  Влечёт за собой юридическую ответственность. Юридическая ответственность обязанность правонарушителя претерпеть неблагоприятные предусмотренные законодательством последствия совершенного им противоправного виновного деяния.
63752. Система законодательства Республики Беларусь. Законы и подзаконные нормативные правовые акты 15.66 KB
  Закон Республики Беларусь нормативный правовой акт закрепляющий принципы и нормы регулирования наиболее важных общественных отношений Ст. 2 Закона Республики Беларусь от 10 января 2000 года О нормативных правовых актах Республики Беларусь в редакции от 4 января 2002 года...
63754. Сущность конституции, ее социальное значение. Структура Конституции РБ 15.04 KB
  Конституция - это основной закон государства закрепляющий организацию гос.власти и определяющий ее отношение с обществом в целом и с каждым из граждан.
63755. Порядок формирования и компетенция государственных органов Республики Беларусь (Национальное собрание Республики Беларусь, Совет Министров Республики Беларусь) 14.81 KB
  Президент гарантирует реализацию основных направлений внутренней и внешней политики представляет Беларусь в отношениях с другими государствами принимает меры по охране суверенитета республики ее национальной безопасности и территориальной целостности.