87519

Политология международных отношений

Лекция

Международные отношения

Политология использует методы философии и социологии такие как количественные или бихевиористский подход особенно важный для анализа позиций и политического поведения социальных групп. Распространены методы системных исследований что позволяет рассматривать проблемы в широком социальном контексте а с другой стороны...

Русский

2015-04-21

657 KB

0 чел.

135

Российская академия государственной службы при

Президенте Российской Федерации

Политология

международных отношений

(курс лекций)

Москва 2003


Содержание

  1.  Вводная лекция.
  2.  Политическая система стран Запада в межвоенный период.
  3.  Фашизм как общественно-политическое явление.
  4.  Социал-демократическое движение в межвоенный период.
  5.  История Коминтерна: истоки трагедии.
  6.  Политическая жизнь стран Запада: от реакции к неоконсерватизму.
  7.  Левые силы во второй половине ХХ века.
  8.  Современное рабочее движение: исторический опыт, тенденции развития.

Контрольные вопросы и задания.

Рекомендуемая литература.

Приложение.

  1.  
    Вводная лекция.

Многие видят истоки политологии как науки в работах Ш. Монтескье. Но институционализация политологии как науки происходила довольно медленно. В Париже по инициативе Эмиля Бужмы основывается Национальный политологический фонд. А в 1950 г. в Цюрихе проходит учредительный конгресс Международной ассоциации политических наук (IPSA). Одним из наиболее значительных явлений этого периода стала работа Мориса Дюверже «Введение в политику».1

В западной политологии предпринимаются попытки систематизировать достижения в общественных науках за ХХ столетие. Например, Д. Белл описывает 62 таких открытия2, на основании следующих критериев:

  1.  1. Существует нечто, что позволяет соизмерять достижения общественных наук и в то же время давать дефиниции, как в «технических изобретениях и достижениях».
  2.  Эти достижения являются результатом немногочисленных междисциплинарных исследований. Участники этих исследований сумели четко выделить проблему и найти ее решение в виде законченных теорий.
  3.  Их достижения в удивительно короткий срок приобрели повсеместное признание и вызвали значительные практические результаты. В среднем для этого были достаточными 10-15 лет, т.е. такой период, в течение которого самые важные технические достижения прошли верификацию на практике.

В политологии сложилось несколько направлений исследований, отличающихся различными подходами. При юридическом подходе исследовательская проблематика касается теории государства, избирательного права, в меньшей степени электорального поведения и пр. проблем.

Политология использует методы философии и социологии, такие как, количественные или бихевиористский подход, особенно важный для анализа позиций и политического поведения социальных групп. Распространены методы системных исследований, что позволяет рассматривать проблемы в широком социальном контексте, а, с другой стороны, дает возможность конструировать модели (Д. Истом, Т. Парсонс, Д. Аптер и др.).

Однако главное внимание уделяется собственно политологическим проблемам: политический интерес, ценности, нормы, процесс принятия решений. В данном случае интерес выступает, как универсальное понятие, которое может быть исследовано всеми перечисленными путями. Многие политологические проблемы могут быть также сопредельно рассматриваемые этическими вопросами. В современной политологии проблематика исследований была бы ограничена без изучения политических мифов и символов, политической культуры.

Если политику выделить в качестве замкнутой среды, то можно получить своеобразный «черный ящик».

вход        выход

явления и политические процессы

окружение (среда)

В модели «поле политики» прослеживаются взаимосвязи важнейших формирующих ее элементов.

идеологические     общественное

ценности          сознание

    общественные      экономический

       структуры       базис

Восприятие современного мира как мира, зависимого от политических решений определяет функции современной политической науки:

  1.  Служебные (инструментальные): определение норм политической деятельности; планирования; прогнозирования и моделирования политических ситуаций; организационная функция.
  2.  Познавательные и критические функции: теоретический и эмпирический анализ политических идей, теорий; критическая проверка политических концепций; построение теории соответствующего политического процесса; создание собственной методологии.

Международные отношения традиционно относятся к отношениям политическим. Но нельзя отрицать влияние на их формирование и особенности развития политических систем, которые отличают их суверенных участников. Под политической системой мы понимаем совокупность взаимосвязей и отношений, существующих в каждом политическом сообществе.

Основные характеристики политической системы это:

  1.  универсальность по охвату общества своим воздействием;
  2.  конечный контроль над применением физического принуждения;
  3.  право выносить обязывающие решения в качестве легитимного;
  4.  решения являются авторитетно-властными.

Многовариантность типологизации политических систем объяснима применением, как правило, однолинейной методологии типологизации: рабовладельческие – феодальные – капиталистические системы; патриархальные – традиционалистские – рационалистические. Требуется более сложный подход: мобилизационная система, либерально – демократическая и пр.

Отдельно мы не можем не замечать наличие проблемы политического режима. Основное различие режима и системы в формах и методах осуществления политической власти, но имеются различия в роли властных структур (президент, премьер, парламент, конфессиональный орган и др.); реальной глубине разделения властей при характеристике политического режима или политической системы.

Наибольшие сложности встречаются при характеристике мобилизационной политической системы: леворадикального, этатистско - демократического и праворадикального варианта.

Но независимо от этого мобилизационные политические системы отличаются:

  1.  Совпадением с фронтальным экономическим и общественно – политическим кризисом;
  2.  Отсутствием революционной ситуации в обществе: низы – растеряны, верхи имеют тенденцию к актуализации своих политических программ и усилий;
  3.  Слабостью экономических рычагов для подъема уровня жизни и иных показателей и вниманием власти к идеологическим, а то и чисто психологическим факторам;
  4.  На практике идет реализация программ «малых дел» при пропаганде широкомасштабных программ перемен;
  5.  Объяснением малой скорости продвижения по намеченному вектору с помощью политических мифов о «врагах», о «полноте условий», безальтернативности развития и др.;
  6.  Утопической картиной будущего, присутствующей в политической пропаганде, реализуемой через описание отдельных фрагментов, которые могут быть включены в жизнь раньше, чем сложится вся картина (отсутствие безработицы, собственная квартира, машина и пр.) по принципу “puzzle”;
  7.  Использование путчей как вероятного пути к власти через избавление от пугающего народ вакуума власти.

Любая политическая система, до каких бы давних времен мы не опускались, в конечном итоге имела дела не просто со структурами, а с отдельными людьми. И степень развитости, демократичности системы не может быть измеряема по-иному, чем степенью «развитости», свободы, автономности личности. В данном случае личность понимается как индивидуальность, а в массовом сознании, соответственно, не могут не преобладать индивидуалистические концепции развития. Считается, что даже в условиях деспотического режима у человека имеется возможность до некоторой степени автономного существования, проявляющаяся в наличии морального выбора, определения жизненного пути как «быть или не быть». Правда, в жизни часто получалось так, что выбор «быть» становился уделом не многих, воспринимавшихся как герои, пророки, а то и просто убогие.

Вопрос о свободе развития личности из политической плоскости переходит в правовую. И если речь не ведется о такой специфической форме права, как право сильного, то надо учитывать, что нормы права антиавторитарны. Их коллективистская трактовка всегда конкретно – исторична и часто произвольна, ибо ориентируется на некую конечную цель, какую – либо модель светлого будущего: «город – сад», царство Божие, торжество коммунизма. И при этом творцы сияющей картины вовсе не исключают в том самом обетованном будущем конечного торжества именно индивидуализма, автономности личности. И ради этой свободы от общества тогда необходимо отрешиться от нее сейчас.

Подобный парадокс в течение нескольких веков пытались скрыть авторы политических трактатов, хотя и стоящие на разных социальных позициях, но одинаково признающие первенство государственности.

Разобраться в этом парадоксе можно, поняв суть различий и сходства авторитарных, тоталитарных и демократических режимов.

Различия и сходства авторитарных, тоталитарных и демократических режимов.

Механизмы осуществления власти

Авторитарный

Тоталитарный

Демократический

Ограничения деятельности правящих структур

Да – множество

Ответственность правящих структур

Слабая (политические партии)

Значительная

Организация структуры правления: государство,

бюрократия, военные,

индивидуальный лидер

Да

Да

Да

Да

Под контролем партии

Да (коллективное руководство)

Государство и госорганы

Подчинены

Выборны

Проникновение политических органов в структуры общества

Слабое

Сильное

Ограниченное

Мобилизация поддержки

Слабая

Сильная

Различная

Официальная идеология

Слабая

Сильная

Различная

Партии

Слабая/нет

Одна партия

Множество

Полиция, сила, запугивание

Да

Да

Права индивида (защита)

По форме

По существу

?

Да

Да

Да, в основном

Политический режим предполагает и наличие оппозиции, являющейся политическим институтом, созданным для выражения и отстаивания интересов, которые, формируясь в центре и регионах, отличаются от интересов, реализующихся в политике центральной власти (правительства). Однако не везде оппозиция существует как институт, а может рассматриваться как «критический дух».

Эволюция оппозиционного развития связана с эволюцией государств. На первоначальном этапе условием существования оппозиции служит само общество, которое не в состоянии поддерживать состояние гомогенности и монолитности длительное время.

С образованием государств – наций появляется новый тип политического устройства – «полиархия» (американский политолог Р. Даль), характеризующаяся:

  1.  широким и близким универсальным избирательным правом;
  2.  правом граждан участвовать в общественных делах;
  3.  справедливо организованными выборами, в которых исключено всякое насилие или принуждение;
  4.  надежной защитой свободы выражения своего мнения, включая критику правительства, режима, общества, господствующей идеологии и т.д.;
  5.  существованием альтернативных и часто конкурирующих между собой источников информации и убеждений, выведенных из под правительственного контроля;
  6.  высокой степени свободы в создании относительно автономных и самых разнообразных организаций, включая оппозиционные политические партии;
  7.  относительно высокой зависимостью правительства от избирателей и результатов выборов.

Типология оппозиций: лояльная, полулояльная (умеренная), нелояльна (непримиримая), - так же обычно выстраивается по линейному принципу. На практике возможно формирование более гибкой и сложной по своему составу оппозиции, особенно в предвыборный период. Но, как правило, характер оппозиции тесно связан с общей характеристикой партийной жизни, с набором политических партий, действующих в обществе.

Политическая партия – от латинского partis – часть организованная группа единомышленников, представляющая интересы части народа и ставящая своей целью их реализацию путем завоевания государственной власти или участие в ее осуществлении. Требуется проводить различия между партией – политическим движением и группой давления, которые по внешним признакам близки к партии.

Зачатки партий проявляются в виде сословных группировок уже в рабовладельческом и феодальном обществе. Примером может служить бурная политическая жизнь Рима с его плебейской оппозицией; борьба гвельфов и гибеллинов во Флоренции, тори и виги в Великобритании во второй половине ХVII в. в Англии. Многие группировки возникали в процессе распада традиционных аристократических связей, включения в процессе политической жизни новых политических сил.

Многие партии формировались на базе политических клубов: в период Великой французской революции – Якобинский и Кордельеров, Чарльтон клаб и Реформ клаб в Англии в 30-е гг. ХIХ в.

Новые моменты в формировании политических структур проявились во время борьбы за расширение политической деятельности в кампании за всеобщее избирательное право. Политические группировки начинали бороться за создание постоянной электоральной базы. Первой такой электоральной партией стала созданная в 1877 г. Либеральная партия Англии.

Классификация политических партий возможна:

а) на социальной основе: 1) интересы отдельных классов (буржуазные, рабочие, крестьянские, помещичьи); 2) интересы нескольких социальных слоев и групп (возникающие на базе национально – освободительных движений); 3) интересы отдельных социальных слоев и групп (интеллигенции, мелкой буржуазии);

б) с позиций идеологического характера: 1) идейно – политические или т.н. мировоззренческие партии, которые в своей деятельности руководствуются определенными идеологическими принципами; 2) прагматические партии, ставящие задачу мобилизации как можно большей части электората для поддержки на выборах;

в) по принципам организации: 1) кадровые партии, объединяющие в своих рядах небольшое число профессиональных политиков и имеющие опору в финансовых кругах; 2) массовые партии, используемые в качестве финансового источника членские взносы; 3) партии со строгой дисциплиной и закрепленных через устав и программу принципах членства; 4) партии, в которых отсутствует институт официального членства, а принадлежность к партии выражается в различных формах политической деятельности, например, участия в выборах;

г) по месту занимаемому в системе государственной власти: 1) легальные; 2) нелегальные; 3) правящие; 4) коалиционные; 5) оппозиционные.

Основные функции политической партии следующие: представительство социальных интересов; социальная интеграция; политическая социализация; создание идеологических доктрин; борьба за государственную власть и участие в ее осуществлении; выработка политического курса; формирование общественного мнения; политическое рекрутирование.

Партийная система представляет собой составную часть политической системы общества, и может быть:

  1.  Однопартийной – в строгом смысле исключается даже номинальное существование других партий, на деле такая партия является частью госаппарата;
  2.  Фактически однопартийной – замаскированной под многопартийность, партии – сателлиты пользуются благами почетного представительства;
  3.  Формально многопартийной системой, в которой ключевые позиции заняты двумя политическими партиями, периодически сменяющими друг друга во властных структурах;
  4.  Состоящей из коалиции двух или более партий, сохраняющих союзнические отношения не только при участии в правительстве, но и в оппозиции;
  5.  Многопартийной, плюралистической ориентации; правительственная коалиция складывается по итогам избирательной компании при отсутствии компромиссов в ее процессе.

Многие политические партии при своем создании обращают внимание на зарубежные партийные аналоги или близкие по духу структуры. Вместе с тем иногда сравнения не просматриваются сразу, и требуется более глубокий анализ программных установок. Однако даже близость позиций политических партий разных стран сейчас уже не приводит, как то было в ХIХ и ХХ веках, к созданию интернационалов. Но это не значит, что партийная жизнь одной страны не оказывает влияние на международный политический климат. Здесь все остается также как и в прошедшем веке.

Более того, партийная жизнь в немалой степени определяет и специфику международного режима.

Понятие международный режим – сформировалось в США в 80-е годы ХХ века в журнале International Organization (1983) под редакцией С. Краснера. Он же дал определение международных режимов как совокупности принципов, норм, формализованных и неформального характера соглашений и процедур принятия решений, управляющих особой областью международных отношений. В том же издании Дж. Ружжи сравнил их с языком государственного действия, когда возникновение и преобразование международных режимов выражает конкретный способ интернационализации политической власти. Присоединяясь к «режиму», государства соглашаются на то, чтобы пожертвовать своими непосредственными интересами в целях создания условий для более долговременного сотрудничества. Тем самым они устанавливают институциональные и нормативные основы мировой политики или же регионального порядка. Причем, если принципы и нормы представляют собой собственно характеристики режима, то договоры и процедуры принятия решений относительно самостоятельны и могут меняться в рамках одного и того же режима. Теоретики международного режима также использовали это понятие для обозначения «правил игры» специфических международных институтов.

В качестве примера называют международный режим соблюдения прав человека, долговых обязательств, контроля за распространением вооружения, режим морского права, регулирования отношений между сверхдержавами, МВФ и ГАТТ (ВТО).

Режим и здесь рассматривается как тип взаимодействия правящих структур и общества.

В учебном курсе, посвященном политологии международных отношений, главное внимание сосредоточено на анализе специфики формирования и функционирования политических партий, представляющих все оттенки политического спектра – от левого до правого. Также уделяется внимание тем политическим программам, которые смогли реализовать эти партии, став правящими, во внутренней и, главное, во внешней политике.


II.
Политическая система стран Запада в межвоенный период.

План:

  1.  Особенности политической системы западных государств. Варианты мобилизационных систем.
  2.  Италия: фашистский опыт создания корпоративного государства.
  3.  «Новый курс» Рузвельта – вариант демократическо-этатистского пути развития политической системы.
  4.  Народный фонд во Франции как попытка преодоления политического раскола левых сил в условиях фашистской угрозы.

Особенности политической системы западных государств. Варианты мобилизационных систем.

В 20-е – 30-е годы ХХ века многие страны попали в полосу крайне острого кризиса. Обычные, стандартные способы выхода из него оказались недейственными. Возникла объективная потребность в мобилизационных усилиях, которая способствовала актуализации политических сил, готовых взять на себя эту роль. При всем своем многообразии эти силы распадались на три потока: леворадикальный (большевики), этатистско-демократический (рузвельтовский) и право радикалистский (фашистский). Леворадикалистский был скомпрометирован послереволюционными эксцессами и гражданской войной в России и поэтому не имел шансов одержать верх на Западе. В странах, где кризисное развитие приобрело наиболее острые формы, победил фашистский вариант мобилизационной системы со всеми его отвратительными проявлениями. Наиболее эффективными с точки зрения как непосредственных, так и отдаленных перспектив оказался этатистско-демократический путь, ярким воплощением которого стал «новый курс» Рузвельта.

Показательно, что и впоследствии всякий раз, когда страна или группа стран попадали в полосу острого кризиса, перед ними вставали задачи реализации мобилизационных усилий, а значит и проблема выбора со всеми сопровождающими ее опасностями.

На развитие различных политических институтов в межвоенный период оказывали мощное влияние как внешне- так и внутриполитические факторы. К их числу необходимо отнести: I МВ и ее итоги, получившие закрепление в Версальско-Вашингтонской системе международных отношений; события октября 1917 года в России и последующее создание Коминтерна, укрепление коммунистических партий в странах Запада; приход к власти в Италии и Германии Фашистских структур и рост фашистских организаций в других европейских странах; экономический кризис 1929-1933 годов. Все эти факторы накладывали своеобразный отпечаток на имеющиеся политические структуры и их программы.

Одной из главных задач мобилизационной системы выступает задача преодоления кризисного или катастрофического сознания. Следовательно, на ее особенности влияют не только объективные, но и субъективные факторы, исходящие из специфики национального менталитета. Три потока мобилизационных усилий, в этой связи, способны распадаться на множество подструктур, соответствующих региональным или национальным моделям развития. Но при всем разнообразии вариантов мобилизационной системы нельзя не обнаружить параллелей с ее тремя потоками, обозначившимися в межвоенное время.

Италия: фашистский опыт создания корпоративного государства.

«Я очень заботился о том, - вспоминал Муссолини, - чтобы не затронуть основы государства». Комментируя его слова, один из итальянских теоретиков фашизма Эрколе писал: «Основы государства – монархия, церковь, армия, статут. Благодаря этому Муссолини удастся, по его же словам «привить революцию к стволу легальности, ускорив тем самым вхождение фашизма в орбиту конституции…»»

Однако на деле фашисты стали быстро вводить изменения в дух и методы государственного управления. Местная администрация сразу же попала под контроль руководителей национальных фашистских организаций. При префектах появились уполномоченные, осуществлявшие политический надзор.

Были созданы два новых института: Большой фашистский совет (к Дирекции партии добавлялись фашистские министры и лично назначенные Муссолини местные фашистские лидеры) и Добровольная милиция национальной безопасности.

Отвергая политические свободы, новое правительство менее всего стремилось к стеснению экономической свободы граждан, действуя в духе классического либерализма. Хотя на первый взгляд это казалось парадоксальным: сочетание культа государства с отказом от государственного вмешательства в экономику.

В июле 1923 г. в парламенте был одобрен законопроект Арчебо о реформе избирательной системы. Он предусматривал переход от пропорциональной к мажоритарной системе выборов. Партия или блок партий, набравшие 1\2 голосов получали 2/3 мест в парламенте. Этот проект рассматривался как средство создания устойчивого правительственного большинства в парламенте.

Проведенные по этой системе выборы в апреле 1924 года дали в парламенте устойчивое большинство кандидатам фашистского «Национального блока». Хотя на деле их успех был более чем скромным, ибо они набрали 4,5 млн. голосов, тогда как за другие списки было подано 3,5 млн. Но тут и сыграла свою роль мажоритарная система. Поэтому-то фашисты и заявили о своей «блестящей победе».

10 июня 1924 года после произнесения обличительной речи в парламенте против фашистов исчез депутат-социалист Джакомо Маттеоти. Вскоре стало известно о его убийстве фашистами. Разродился парламентский кризис. Депутаты трех оппозиционных партий покинули зал заседаний и образовали Авентинскую оппозицию (в память о борьбе плебеев с партициями и уходе плебеев на Авентинский холм). Сессия была прервана и Муссолини поспешил отмежеваться от совершенного преступления и пообещал пресечь террор. Закон Арчебо был отменен.

Когда же страсти улеглись, фашисты перешли в наступление, провозгласив вторую волну фашизма. В речи 3 января 1925 года Муссолини заявил, что борьба между правительством и оппозицией будет разрешена силой. Позже он скажет, что именно в этот день «старое либеральное государство было покорено со всеми надлежащими почестями». Правительство стало чисто фашистским. Была ужесточена цензура.

С октября 1924 года в Италии работала комиссия «для изучения возможности проведения конституционной реформы, соответствующей требованию времени». Затем она была из общественной преобразована в государственную комиссию 18-ти.

Принимается комплекс законов, названных «мероприятия по защите государства»: закон о чистке государственного аппарата от «не национально мыслящих элементов», запрещение выпуска опасных для общественного спокойствия газет, лишение политических эмигрантов итальянского гражданства.

24 декабря 1925 года был принят закон о правомочиях и прерогативах главы правительства. Премьер нес ответственность исключительно перед королем, мог ограничивать парламент по ряду вопросов. Затем был принят закон, по которому исполнительная власть могла принимать и вводить в силу декреты без их утверждения парламентом. Была проведена реорганизация местных органов власти. Был введен институт «подеста» – старост, утверждавшихся на 5 лет. Был учрежден Особый трибунал по защите государства.

Само слово «корпорация» употреблялось фашистами для обозначения общности классовых интересов в сфере производства с целью подчинения их интересам национальным. Началась реформа профсоюзов, куда входили все представители данной отрасли.

В апреле 1927 года была опубликована Хартия труда, состоящая из двух разделов: «Корпоративного государства и его организации» и «Коллективный договор-гарантия труда». Статья I гласила: «Итальянская нация является организмом, цели, жизнь и средства действия составляющих этот организм отдельных лиц и групп их. Она представляет моральное, политическое и экономическое единство и целиком осуществляется в фашистском государстве». По другим статьям проводилось углубление этой идеи единства, вплоть до того, что рабочий и предприниматель оказывались в равном положении обслуживающих нацию.

А королевским декретом еще от 2 июля 1926 г. было образовано специальное министерство корпораций. Но до реализации идеи корпоративного государства было далеко, ибо она встречала сопротивление и в среде рабочих, и в среде предпринимателей. И только кризис, начавшийся в 1930 г., подтолкнул этот процесс.

Истекал срок полномочий прежнего парламента и в мае 1928 г. был опубликован закон о реформе политического представительства. Кандидатов в депутаты могли выдвигать теперь «признанные законом профсоюзы», «признанные законом юридические лица и ассоциации, существующие де-факто, при условии, что они имеют национальное значение или преследуют цели культуры, воспитания, взаимопомощи и пропаганды» – т.е. организации, находящиеся под фашистским контролем. Таких делегатов выдвигалось вдвое больше, чем число мест в парламенте (800 на 400 мест), а Большой фашистский совет составлял из них и из других деятелей требуемый состав. Затем он проголосовывался избирателями. Таким образом – обеспечивался принцип «профессионального представительства». Он был отголоском популярного после IMB в Германии идеи «корпоративного парламента».

Интересно, что «всеобщее голосование» проводилось не по отдельным кандидатам, а по всему списку в целом. Надо было в конце бюллетеня подставить «да» или «нет».

В декабре 1928 г. был принят закон о Большом фашистском совете, который упразднил все противоречия между партийными и государственными структурами.

Выборы проводились 24 марта 1929 г. – и говорилось о создании «новой политической цивилизации».

Уже говорилось, что кризис подтолкнул реализацию корпоративных идей. В 1930 г. в законодательном порядке были определены функции Национального совета корпораций, а с 1934 г. стали создаваться сами корпорации. Всего 22 – по различным отраслям народного хозяйства. В каждой провинции был создан экономический совет, координирующий их деятельность в местном масштабе. К 1939 г. строительство «корпоративного государства» было закончено. Вместо палаты представителей появилась палата фашизма и корпораций. С идеей выборности было покончено.

Корпорации избирались как надклассовые организации. Теоретик фашизма профессор Тозарелли в 1940 г. писал: «В корпоративной системе классовая борьба, знаменитый «социальный вопрос», который занимал народы и экономистов, сменяется сотрудничеством классов, осуществляемых посредством трудовых коллективных договоров, мирным разрешением классовых конфликтов».

На деле же паритетное начало внутри корпораций было сплошной фикцией, ибо от имени трудящихся выступали профсоюзные чиновники, назначенные фашистскими властями. А классовый мир обеспечивался мощным репрессивным аппаратом. В 1936 г. из более чем 130 тыс. конфликтных дел корпорации разрешили 14 тыс., в 1937 из 147 тыс. – тоже 14 тыс.

Заседания корпоративных органов проводились редко, носили сумбурный и схоластический характер. Уже в 1937 г. газета «Реджме фашиста» писала: «Если бы дуче собрал в одной комнате своих лучших сотрудников и предложил им написать сочинение на тему «Корпорации», и то не было хотя бы двух, которые были бы одного мнения». Многие признавали неэффективность корпоративного сооружения в целом.

С 1937 г. корпорации были мобилизованы на борьбу за автократию. В целом же система корпораций мало что изменила в реальном социальном укладе государства.

«Новый курс» Рузвельта.

Ф. Д. Рузвельт был и до 1933 года известной политической фигурой, к тому же он происходил из известной семьи политиков. В годы кризиса он выдвинул целую программу вывода страны из кризиса – через государственное вмешательство в экономику. Эта программа и лозунги предвыборной компании «об общественных интересах, более благородных, чем прибыль», о «забытом человеке» встречали отклик в самой широкой среде. Сам Рузвельт, таким образом, изложил свою программу 23 сентября 1932 г.: «Наша задача заключается в настоящее время не в открытии и эксплуатации природных ресурсов и не в обязательном производстве большого количества товаров. Это более трезвая, менее драматичная задача управления уже имеющимися в наличии ресурсами и заводами, попыток восстановления иностранных рынков для нашей избыточной продукции, решение проблемы недостаточного потребления, более справедливого распределения богатства и продуктов, приспособления существующих экономических организаций к народным нуждам».

Рузвельт получил убедительную победу на выборах – 25 млн. голосов, тогда как за его противника республиканца Смита проголосовали 16 млн. Тогда же демократы получили и большинство в конгрессе. 4 марта 1933 года Рузвельт принес торжественную присягу. Его программная речь, произнесенная в тот день, считается образцом ораторского искусства: «Наступило время, чтобы сказать вам правду, всю правду, открыто и смело. Не пристало нам также уклоняться от честной оценке ситуации, в которой находится наша страна. Эта великая нация выстоит, как она выстояла в прошлом, возродится и будет процветать. Поэтому разрешите мне первым делом выразить твердую уверенность в том, что единственным, чего нам следует опасаться, является страх, безымянный, необъяснимый, ничем не оправданный страх, парализующий усилия, необходимые для превращения отступления в наступление».

В этой же речи Рузвельт заверил американцев в наличии у страны всех необходимых возможностей для преодоления экономического кризиса. Рабочим была обещана работа, фермерам – повышение цен на сельскохозяйственные продукты, вкладчикам капитала – ликвидация спекуляции в ущерб другим. Всему миру была обещана политика «доброго соседа».

В условиях чрезвычайной обстановке в стране, подчеркнул Рузвельт, необходимо сосредоточение чрезвычайной исполнительной власти в руках президента, как если бы США были бы объектом иностранной интервенции. Он призвал американцев к войне против депрессии и потребовал от них соблюдения жесткой дисциплины и строгого выполнения долга.

Уже в первые сто дней президенства новая администрация продемонстрировала готовность действовать решительно. В результате правительственных закупок излишек у фермеров были повышены цены на сельскохозяйственные продукты, увеличены ассигнования на организацию общественных работ, социальное страхование, дешевое гражданское строительство, расширены права профсоюзов, в целях экономии была сокращена заработная плата государственных служащих-чиновников, были созданы трудовые лагеря, в которых были заняты молодые безработные в возрасте 18-25 лет и т.д. Особое место в новой государственной программе отводилось отмене «сухого закона». Так постепенно складывался «новый курс».

В 1937 году сотрудники лондонского журнала «Экономист» опубликовали книгу, в которой была попытка ответить на вопрос: что же представлял собой «новый курс» Рузвельта? В заключение 143 страниц убористого текста авторы заявили, что данный ими ответ нельзя считать исчерпывающим. Ясно, что ни сам Рузвельт, ни его ближайшие помощники не имели сколь либо ясного, конкретного плана действий. «Новый курс» представлял комплекс отдельных идей и предложений, которые затем получали официальное оформление и одобрение конгрессом. Сам термин «новый курс» нес скорее пропагандистскую нагрузку, став, по замыслу ее авторов, своеобразной исторической вехой между гибельным старым государственным курсом и политикой нового правительства.

В первые же дни своего вступления в Белый дом Рузвельт призвал страну к проведению «смелых, настойчивых экспериментов», к поискам «новых методов преодоления трудностей». «Главное – пробовать что-нибудь», - неоднократно заявлял он. Что же относится к числу таких экспериментов?

В 1933 и 1934 гг. область осуществленных реформ ограничивалась экономикой; в 1935 г. были осуществлены реформы в области труда, социального обеспечения, налогообложения, банковского дела и т.д. В 1937 г. были проведены в жизнь реформы в области гражданского строительства, а в 1938 г. – в области заработной платы и трудового законодательства.

«Закон о восстановлении национальной промышленности» устанавливал право государства вмешиваться в дела частных промышленников – определять объем производства, уровень цен, нормы выпуска изделий и введения нового оборудования, длительность рабочего дня и т.д. Это было сделано в целях сокращения выпуска товаров, остановки процесса перепроизводства, а, следовательно, и основной причины кризиса.

Пункт 7 «а» говорил об обязанности предпринимателя признавать на своих предприятиях профсоюзы и заключать с ними коллективные договоры (ранее это право имели лишь профсоюзы отдельных предприятий, да и то в результате стачечной борьбы). Этим же законом предусматривалась организация масштабных общественных работ за счет государства и под наблюдением специального государственного управления – строительство дорог, портов, электростанций, мемориальных сооружений, жилья и т.д. Это были традиционные каналы сокращения безработицы.

«Закон о регулировании сельского хозяйства» – продолжал ту же линию и ставил своей задачей ликвидацию затоваривания, повышение цен на продукты и сырье, упавшие на столько, что привели к разорению значительного числа фермеров. Закон предусматривал сокращение посевных площадей и уменьшение поголовья скота (фермеры, выполнявшие это, премировались правительством). Производилась государственная скупка зерна, мяса, хлопка и другой сельскохозяйственной продукции, ее переработка и хранение на государственных складах до благоприятной возможности ее реализовать. Кроме того, фермерам предоставлялись субсидии из государственной казны и отсрочка по выплате долгов банкам.

«Закон о трудовых отношениях» – был законом о деятельности профессиональных союзов. Он развивал пункт 7 «а» Закона о промышленности. По имени своего автора он был известен как закон Вагнера. Он не только предписывал предпринимателям признавать профсоюзы, но и устанавливал наказания за «нечестную трудовую практику», т.е. за преследование профсоюзных организаторов, наем на работу штрейкбрехеров, другие формы борьбы с профсоюзами.

«Закон о социальном обеспечении» – впервые в практике США вводил государственную систему пенсий и пособий. При этом фонд для их выплат в значительной мере формировался за счет вносов работающих.

Интересно, что по-прежнему предусматривались две шкалы заработной платы – для белых и для негров. С большим трудом, да и то после того, как началась вторая мировая война, американским неграм удалось добиться отмены расовой дискриминации в оборонной промышленности. Основной же упор в социально-экономических проектах делался на мелкую и среднюю буржуазию, на того среднего американца, который и представлял реальную силу в решении межпартийной борьбы за власть в стране.

Оценивая «новый курс», американский историк Ричард Ховштадтер писал: «Хотя он (Рузвельт) использовал много новых, возможно рискованных, средств для достижения цели, он избегал доставлять серьезное беспокойство представителям капитала. К примеру, он не воспользовался легкой возможностью решить банковский кризис с помощью национализации, а в место этого избрал курс настолько ортодоксальный, что заслужил одобрение Гувера. Основные принципы его политики в отношении промышленности и сельского хозяйства строились на основе моделей, предложенных группами крупных предпринимателей. Да, он провел ряд мер по выплате пособий и проведению реформ, но в основном такого рода, которые были бы признанны необходимыми любым разумным и человечным консерватором. Правда, он всколыхнул массы несколькими острыми замечаниями в адрес «менял» и мошенников, но он был достаточно осторожен, чтобы уточнить, что таковых среди бизнесменов меньшинство. Ведь не он, Рузвельт, а ужасные страдания, вызванные депрессией, явились причиной массового недовольства, а любой искушенный человек должен был бы знать, что в такое время несколько слов, направленных против зловредных богачей, необходимы для создания благоприятного впечатления о политическом деятеле».

Многие представители либеральной буржуазии, в том числе и те, кто стоял у самых истоков «нового курса», понимали ограниченность, половинчатость осуществляемых правительством реформ. «Мы являемся детьми переходного периода, - признавал министр сельского хозяйства в администрации Рузвельта Генри Уоллес, - Мы покинули Египет, но еще не достигли земли обетованной». Но, несмотря на половинчатость многих мер, результат был достигнут и кризисные явления преодолены.

Ф.Д. Рузвельт. Из речи «О четырех свободах».

«В будущем, которое мы стремимся освободить от тревог и опасений, перед нами открывается мир, построенный на основе четырех неотъемлемых свобод человека.

Первая из них – свобода слова, где бы то ни было на свете.

Вторая – свобода религиозных культов везде и всюду на свете.

Третья – свобода от нужды, которая согласно принятым во всем мире понятиям, означает взаимопонимание в сфере экономических отношений, обеспечивающее для каждого государства мирную, зажиточную жизнь его граждан всюду на свете.

Четвертая свобода – это свобода от страха, которая, говоря теми же словами, означает сокращение во всем мире вооружений в такой степени, в такой полной мере, что ни одно государство не будет в состоянии совершить акт агрессии против любого своего соседа нигде на свете».

Народный фронт во Франции.

Экономический кризис во Франции начался несколько позже, но это никак не сказалось на его остроте. В условиях социальной и экономической напряженности набирали силу фашистские образования, которые и предприняли в феврале 1934 года попытку организации государственного переворота. Напуганные этими событиями правительство радикала Даладье даже и не приступило к работе, а 7 февраля заявило о своей отставке.

На 12 февраля была назначена всеобщая забастовка, которая стала первым серьезным шагом на пути к сплочению левых сил в едином фронте. В ней приняли участие свыше 4,5 млн. человек. Свыше 150 тыс. человек участвовало в совместной манифестации социалистов и коммунистов в Венсенском лесу. А всего выступления проходили в 346 населенных пунктах.

Новый кабинет возглавил 72-летний бывший президент Думерг. Многие посты в правительстве заняли представители крайне правых и реакционных группировок (министр обороны – Ф. Петен). Один из журналов правого направления заметил: «Момент благоприятный для того, чтобы против единого революционного фронта создать единый фронт партий правого порядка». Однако внутренние трудности продолжали нарастать.

Осенью 1934 года в Марселе был убит убежденный сторонник заключения Восточного пакта – министр иностранных дел Луи Барту, направлявшийся на встречу с югославским королем Александром. Это убийство серьезно сказалось на внешней политике Франции.

Правительству Думерга были предоставлены чрезвычайные полномочия в области бюджета. Под предлогом экономии было уволено 85 тыс. государственных служащих, сокращены оклады железнодорожникам, пенсии участникам войны. Реформа налоговой системы уменьшила обложение крупных доходов, но в то же время увеличила прямые и косвенные налоги, ложившиеся на мелких и средних собственников. По всей стране развернулось движение протеста. Правительство было вынуждено отказаться от выполнения части этой программы. Во многих этих демонстрациях вместе выступали представители различных политических течений.

14 июля 1934 года в помещении социалистической партии на улице Мальзерб в Париже состоялась встреча делегаций социалистической и коммунистической партий для обсуждения проекта «Пакта борьбы против фашизма», представленного коммунистической партией. У социалистов были возражения по ряду пунктов, и коммунисты внесли в проект соответствующие поправки. А на следующий день Национальный совет СФИО подавляющим большинством голосов (3471 – за, 366 – против, 67 – воздержались) высказался за совместные действия с компартией в масштабе всей страны. 27 июля 1934 года «Пакт о единстве действий» был подписан. Центральным пунктом соглашений было требование борьбы против фашизма и крупной буржуазии. А еще через два года прошла первая после 1920 года совместная демонстрация в память Жореса, убитого за 20 лет до того.

«Пакт о единстве действий» усилил тягу и к профсоюзному единству. ФКИ обратилась с предложениями о совместных действиях к радикалам и католикам. Но летом 1934 года они еще не поддерживали эту идею. Кроме того, в рядах парии радикалов происходила острая борьба. Многие требовали выхода представителей партий из непопулярного правительства Думерга.

Вскоре Думерг вновь поставил вопрос о государственной реформе. Это привело к тому, что министры-радикалы подали в отставку, а это повлекло за собой отставку всего кабинета. Новое правительство возглавил лидер правобуржуазной партии «Демократический альянс» Фланден. Новое правительство, по сути, продолжало прежнюю политику. Премьер при этом заявлял, что отказывается «не от реорганизации государства, а от методов Думерга». Были приняты законы об ограничении прав палаты при обсуждении бюджета, а также прав депутатов вносить поправки и дополнения к декретам. Кроме того, лидеры нового правительства Фланден и Лаваль не скрывали своих симпатий по отношению к фашистам и в годовщину путча приняли участие в панихиде, посвященной памяти погибших фашистов.

И хотя 2 мая 1935 года в Париже был подписан франко-советский пакт о военной помощи, отношение к нему соответствовало высказыванию Лаваля: «Я подписываю пакт для того, чтобы иметь больше преимуществ, когда я буду договариваться с Берлином».

С весны 1935 года по всей Франции развернулось мощное движение в защиту демократических свобод. На муниципальных выборах левые силы одержали убедительную победу. Летом была опубликована программа о единстве профсоюзных действий. Таким образом, была создана реальная основа для Народного фронта. Его организационному оформлению способствовало решение движения «Амстердам-Плейель» провести 14 июля (в день взятии Бастилии) мощную демонстрацию. Для этого был создан подготовительный комитет во главе с Виктором Башем, президентом Лиги прав человека. Эта манифестация стала крупнейшим событием политической жизни.

В Национальный комитет Народного фонда вошли представители ФКП, СФИО, партии радикалов, движения «Амстердам-Плейель», Лиги прав человека и других организаций. Первым успехом Народного фронта стало запрещение парламентом деятельности военизированных организаций.

7 марта 1936 года немецкие войска перешли Рейн и заняли демилитаризованную зону. В качестве предлога была избранна ратификация франко-советского договора. На деле Франция легко могла дать им отпор, не прибегая к санкциям Лиги наций, она этого не сделала. Это имело для Франции тяжелые политические и стратегические последствия. Германия по границе начала ускоренными темпами возводить «линию Зигфрида».

Ремилитаризация Рейнской зоны совпала с предвыборной компанией. 10 января 1936 года была опубликована Программа Народного фронта.

Экономические требования: создание фонда для безработных, введение пенсий для престарелых, сокращение рабочей недели без сокращения зарплаты, установление твердых цен на сельскохозяйственные продукты, снижение налогов и предоставление дешевого кредита крестьянам, суровые репрессии за утечку капиталов за границу, реорганизация французского банка, национализация военной промышленности, принятие мер по борьбе с безработицей, ограничение монополий посредством чрезвычайного прогрессивного налога.

Политические требования: роспуск и разоружение фашистских лиг, чистка армии, всеобщая амнистия, отмена законов против свободы печати, уважение профсоюзных свобод, демократизация школы.

Внешнеполитические требования: защита мира, создание системы коллективной безопасности, расширение системы пактов о взаимной помощи.

Однако, учитывая межпартийные разногласия, было решено, что каждая партия будет выступать со своей собственной программой, но не противоречащей общим требованиям Народного фронта. Правые партии не публиковали избирательных программ, но выступили брошюру «За борьбу против Народного фронта».

На выборах весной 1936 года кандидаты Народного фронта получили 5421 тыс. голосов, кандидаты правых партий – 4233 тыс. (женщины в голосовании не участвовали).

В июне 1936 года Францию охватило мощное забастовочное движение. Были спешно вотированы законы на духе Народного фронта: об оплачиваемых двухнедельных отпусках, о коллективных договорах, введении 40-часовой рабочей недели (прошло с наибольшем трудом). Затем были приняты законы об изменении статуса Французского банка, национализации военной промышленности.

Первое правительство Народного фронта возглавил Леон Блюм. Коммунисты отказались в нем участвовать, но выразили готовность поддерживать программу Народного фронта. И если первые мероприятия правительства были в духе этой программы, то затем наступила пауза в осуществлении реформ. Вскоре в стране была проведена девальвация франка. Она привела к росту розничных цен и свела на нет многие реформы. Рос государственный долг. Если на выплаты по нему шел 41% бюджета, то на социальные программы всего 7%.

Весной 1937 года наступило новое ухудшение финансового положения. Блюм потребовал чрезвычайных полномочий, а не получив их, подал в отставку. Новое правительство возглавил радикал Шотан. Коммунисты заявили, что готовы участвовать в правительстве, им отказали. К тому же сократилась и массовая база Народного фронта.

Новый кабинет в своей политике постепенно отходил от программы Народного фронта. Бюджет на 1938 год предусматривал сокращение расходов на общественные работы, намечалось увеличение косвенных и сокращение прямых налогов. В июле 1937 года вновь была осуществлена девальвация франка.

Вновь активизировались фашисты. Осенью 1937 года был раскрыт их новый заговор. Он получил название по самой многочисленной организации «Кагуль» (капюшон) – «кагуляров». По всей стране действовала разветвленная сеть вооруженных фашистских групп. Были арестованы лишь некоторые руководители заговора – член торговой палаты Парижа Делонкль, генерал в отставке Дюсеньер, миллионер герцог Паццо ди Борго.

Между партиями Народного фронта были серьезные разногласия. В 1936 году они касались внешней политики – в основном по испанскому вопросу. Принятая политика невмешательства фактически работала на руку фашистам. Министр иностранных дел радикал Ивон Дельбос говорил, что симпатизирует испанским республиканцам, но «нельзя уступать сентиментальным импульсам, ибо можно быть втянутым в ужасный конфликт». Кроме того французские лидеры явно склонялись к договору с Германией. А это в корне противоречило духу и букве программы Народного фронта.

В декабре 1937 года началась крупная забастовка на химических предприятиях Парижа. Правительство пыталось использовать солдат в качестве штрейкбрехеров, но в итоге вынуждено было отступить, хотя Шотан пригрозил впредь сразу же применять «силу закона». Обсуждение этих событий вылилось в новый министерский кризис. Шотан все же говорил о готовности к проведению законов в духе Народного фронта.

Но в феврале 1938 года во время обсуждения в палате депутатов нового трудового устава – «хартии труда» - этот проект был «провален». Была подготовлена, но не осуществлена и очередная девальвация франка. Продолжал расти государственный долг. 10 марта 1938 года Шотан потребовал широких полномочий для реализации финансовых мероприятий, противоречащих программе Народного фронта.

13 марта 1938 года Блюм сформировал новое правительство из социалистов и радикалов. 1 апреля на рассмотрение палаты депутатов был представлен «Проект генерального плана восстановления», соответствующий требованиям Народного фронта. Но сам Блюм признавал, что этот план был ему «навязан» и не собирался бороться за его осуществление. За проект проголосовали всего 250 депутатов, хотя партии Народного фронта имели в палате 375 голосов. Не получив чрезвычайных полномочий, правительство подало в отставку. Этот кабинет Блюма просуществовал всего 27 дней.

Новым премьером стал Даладье, но со времен 1936 года он заметно поправел. Народный фонд переживал глубокий кризис. Не существовало общенационального комитета Народного фронта, а местные были малочисленны и слабы.

Правительство шло на активные переговоры с Германией и Италией, была закрыта франко-испанская граница. Кульминацией этой политики стало подписание Даладье 29 сентября 1938 года Мюнхенского соглашения. Но во Франции его восприняли с воодушевлением. Л. Блюм писал: «война устранена, бедствие предотвращено. Жизнь вновь вошла в норму. Можно возобновить свою работу и обрести спокойный сон».


Фашизм как общественно-политическое явление.

План:

1 Фашизм как общественно-политическое явление.

2 Германский нацизм: особенности национальной модели; экономические предпосылки; социальная база германского нацизма; экономическая политика.

  1.  Австрофашизм.

Источники и литература:

Алатри П. Происхождение фашизма. – М., 1961.

Опитц Р. Фашизм и неофашизм. – М., 1988.

Лопухов Б. Фашизм и рабочее движение в Италии, 1919-1929 гг. – М., 1968.

Галкин А.А. Германский фашизм. – М., 1967; Социология неофашизма. – М., 1971.

Рахшмир П. Происхождение фашизма. – М., 1981.

Проеэктор Д.М. Фашизм: путь агрессии и гибели. – М., 1989.

Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. – М., 1973.

Тараданов Г., Кибардин В. Азбука фашизма./под ред. И с добавл. К.В. Родзаевского. – М., 1994. – с. 191.

Грамши А. Тюремные тетради. – т. 3 – М., 1952.

Муссолини Б. Доктрина фашизма. – Б.М., 1995.

Белоусов Л.С. Муссолини: диктатура и демагогия. – М., 1993.

История фашизма в Западной Европе. – М., 1978.

Кин Ц.И. Итальянский ребус. – М., 1991.

Лопухов Б.Р. История фашистского режима в Италии. – М., 1977.

Фашизм и антидемократические режимы в Европе. – М., 1981.

Филатов Г.С. Фашизм, неофашизм и антифашистская борьба в Италии. – М., 1984.

Тоталитаризм, как исторический феномен. – М., 1989.

Тотольятти П. Лекции о фашизме. М., 1974.

 Художественная литература:

Стругатские Б. и А. Отягощенные злом. (сцена о картине Шилькгрубера).


Фашизм как общественно-политическое явление.

Проблемы фашизма занимают довольно значительное место в истории. Исследователи выделяют ряд важнейших вопросов. Во-первых, определяется ли возникновение фашистских движений и режимов внутренней логикой общественного развития или это историческая аномалия? Если их возникновение объективно детерминировано, то чем и какова степень этой детерминации? Вариативны ли события? Это – во-вторых. И, в третьих, какова социальная природа фашизма, какие социальные группы несут ответственность за его деяния?

Ставится также задача проследить эволюцию политического экстремизма, дать типологию фашистских и фашизоидных движений и режимов.

Реакция массового сознания на такое понятие, как фашизм, однозначно негативна. Негативна и реакция на все внешние признаки этого явления – свастику, коричневую униформу и т.д. В условиях острой политической борьбы ее участники, естественно пытаются использовать эту настроенность общественного сознания. Отсюда и обвинения в фашизме для демонизации противной стороны. Сходное положение наблюдалось и в прошлом: Коминтерн с подачи немецких коммунистов широко использовал термин «социал-фашизм», относя его к социал-демократическим партиям, а социал-демократы охотно называли коммунистов коммуно-фашистами, и те и другие приклеивали этикетку клерикалофашистов католически ориентированным партиям. При этом неумеренное использование этого понятия приводило к девальвации эмоционального отношения к нему, его стали воспринимать не как содержательную характеристику, а форму политической перебранки. Фашизм – ситуационное явление, связанное с кризисом общественной жизни.

Анализ фашизма как общественно-политического явления существенно затруднен сложностью его структуры. Уязвимость многих попыток объяснить это явление, чаще всего обусловлена тем, что в основу его анализа кладется один из элементов структуры. А оно должно быть рассмотрено системно.

Исторически наивысшей степени массового влияния идеология и основанные на ней организации и движения достигли в межвоенный период. Сопоставление конкретных ситуаций позволяет выделить три основные причины, создающие условия, благоприятствующие возникновению и подъему фашизма.

Первая – резкая ломка устоявшихся социальных структур, их быстрые и глубокие изменения. Подрыв устоев традиционного образа жизни и основанного на них самоуважения массовых общественных групп, психологическая маргинализация этих групп.

Вторая – кризис существующих политических систем. В межвоенные годы основу этих систем составляли парламентские демократические институты. А в обществе начинали доминировать антипарламентские, антидемократические настроения. Сложная экономическая и политическая обстановка способствовала тому, что действующие структуры во все большей степени подвергались обвинению в неэффективности, неспособности принимать быстрые и энергичные меры для преодоления негативных явлений, в попустительстве коррупции. При этом многие обвинения были действительно объективными. Это создавало благоприятные условия для фашистской активности. Но в США, Англии, Франции фашистская волна в конце 20-х – 30-е годы разбилась именно об относительную устойчивость действовавшей там политической системы.

Третья – кризис массового сознания на обыденном идеологическом уровне. Проявлением этого кризиса можно считать размывание прежней системы ценностей, потерю сформировавшихся целевых установок, исчезновение целостного видения мира, веры в сложившееся общественное устройство, в традиционных политических лидеров. В подобных условиях массовое сознание уподобляется своеобразной губке, жадно впитывающей все то, что оказывается на поверхности. И если там доминируют фашистские идеи, оно впитывает их. И это понятно, ибо массовое сознание по своей сути не приспособлено к восприятию сложной и противоречивой совокупности причин, вызывающих общественный кризис, а воспринимает упрощенное объяснение хода событий и способы разрешения назревающих проблем.

Важная отличительная черта фашизма – четко очерченная духовная ориентация и основанная на ней система взглядов. При всей ее гибкости она содержит набор устойчивых ценностей.

Во-первых, генетическая связь с традиционными ценностями консерватизма. Теоретики консерватизма определяют первую из них как преемственность, которая понимается как верность традициям, а, следовательно, как забота о создании материальных и духовных условий, при которых преемственность и традиции были бы восприняты и реализованы обществом. Но в трактовке фашистов происходит канонизация этой ценности – преемственность выступает как некритичное превозношение, «глорификация» исторического прошлого.

Вторая ценность консерватизма – стабильность, как главное условие, делающее возможным создание истинной системы ценностных ориентаций человека. Для фашистов стабильность оборачивается жесткой формой категорического отрицания позитивного характера достижений человеческого разума, цивилизации и культуры.

Третья ценность консерватизма заключается в осознании необходимости противостоять губительному процессу освобождения человека от институционального обоснованного порядка, от ориентации на государственный авторитет. У фашистов этапистская  ценность воспринимается как необходимость тотального подчинения личности государственным структурам и лицам, возглавляющие эти структуры, что соответствует идее фюрерства.

Четвертая, вытекающая из третей, ценность заключается в безоговорочной ориентации на государственный авторитет, который должен быть не просто сильным, но и выступать в качестве проводника единой четко выраженной воли. У фашистов эта ценность приобретает тенденциозно однонаправленный характер, а подчинение государству охватывает все стороны жизни индивида. – «Германия – превыше всего!»

Пятая ценность – негативная оценка природы человека, неверие в возможность гармонии человеческого сообщества, провозглашение иллюзий идеи счастья для всех, возможности его достижения. Фашисты поддерживают это неверие в гармоническое человеческое общество, отстаивают неизбежность строгой иерархии, подчинение слабых сильным.

Считают, что для фашистов это неприемлемо обращение консервативных сил (особенно в послевоенные годы) к лозунгу свободы. Но и консерваторы допускают его реализацию в строго иерхаризированном порядке.

Различие между консерватизмом и фашизмом (правым радикализмом) лежат в иной плоскости. Консерваторы стремятся добиться реализации своих ценностных установок в существующих институциональных рамках, поэтому они декларируют верность правилам игры. Фашисты отвергают этот путь и провозглашают необходимость ликвидации сложившихся порядков. При этом от степени прочности парламентско-демократических институтов зависит переход части правых радикалов на позиции консерватизма или наоборот. Аналогичную роль играет углубление духовного кризиса общества.

Все это хорошо видно на примере германской истории.

К началу 30-х годов Версальский договор, территориально обкорнавший Германию, ограничивший ее свободу действий, как в военный, так и экономической областях, с полным основанием воспринимался значительной частью населения Веймарской республики как дискриминационный и оскорбительный по отношению к немецкому народу. Экономический кризис 1929-1933 годов погрузил страну в пучину экономических бедствий. Система политического правления оказалась почти парализованной международной борьбой, сделавшей недееспособным и парламент и сменявшие друг друга правительства. Рейхстаг при фашистах называли самым высокооплачиваемым мужским хором в Германии, поскольку все заседания начинались и заканчивались пением гимна.

Это обстоятельство четко фиксировалось в демократической, либеральной и национал-социалистической литературе. «Хаос господствует ныне на земле, - говорилось в комментарии к программе НСДАП (1930), - Повсеместно царят замешательство, борьба, ненависть, зависть, несогласие, взаимное подавление, эксплуатация, грубость, эгоизм. Брат не понимает больше брата…» Причиной этого в соответствии с потребностями массового сознания объявлялся заговор, имевший целью подорвать биологические и духовные основы существования немецкого наряда.

Но если есть заговор, то должны быть и заговорщики. И они были найдены. В качестве конкретных исполнителей были названы группы, чьи действия вызывали отторжение у населения: иностранные правительства, продолжавшие курс на дискриминацию Германии; собственные политики, демонстрировавшие полную неспособность к решительным действиям; банкиры и владельцы крупных универмагов, душившие самостоятельных товаропроизводителей конкуренцией, и высоким ссудным процентом; марксистские партии «игнорирующие национальные интересы», подчиняя их интернациональным и т.д.

Однако многообразие «заговорщиков» существенно усложняло картину, затрудняя ее восприятие, и создавая внутреннее противоречие. Возникла необходимость объяснить, почему заговорщики-исполнители действуют так недружно, направляя главные усилия, на борьбу друг с другом: иностранные державы между собой и с правительством Германии, банки и универмаги с собственным парламентом, левые рабочие партии против центральных и правых и т.д.

Чтобы снять эту несообразность и сделать картину предельно простой, в нее была внесена категория «суперсилы», стоящей во главе заговора, сознательно распределяющей роли, в частности, имитируя внутреннюю борьбу между его участниками.

Как известно, в качестве такой суперсилы были избраны евреи. Выбор этот не был случайным. В результате Ноябрьской революции 1918 года евреи получили гражданское равноправие. Ко времени подъема фашистского движения в Германии имелось значительное еврейское меньшинство. Были сняты ограничения на производственную деятельность евреев из гетто в так называемой прусской Польше. Оттуда в коренную Германию хлынуло множество энергичных людей, получивших возможность неограниченной коммерческой и другой деятельности. Ряд граждан еврейской национальности занял заметные позиции в области культуры, политической жизни, журналистики.

Консервативная жизнь населения Германии восприняла этот процесс с откровенным недовольством. Это недовольство способствовало оживлению бытового антисемитизма, насаждавшегося среди немцев еще со времен средневековья.

То обстоятельство, что евреи живут в разных странах, помогло сконструировать фантом всемирного еврейского (а затем еврейско-массонского) секретного плана, направленного якобы против Германии и немцев в целом. В интересах этого плана действуют, согласно такому фантому, и международная финансовая плутократия, стимулируемая еврейскими банкирами, и все левые партии, как социал-демократы, так и коммунисты, руководство которыми находится в руках евреев, и буржуазно-либеральные силы, насквозь проникнутые еврейским духом.

С помощью этой конструкции нетрудно было найти «объяснение» любому явлению, любому процессу. Все негативное, происходившее в стране, списывалось на интриги евреев. Соответственно любые возможные позитивные действия непосредственно связывались с акциями против них.

Вот как, например, формировалась будущая политика национал-социалистов в «еврейском вопросе» в комментариях к нацистской программе из 25 пунктов.

«…3. Изгнание евреев и всех не немцев с ответственных постов в общественной жизни…

4. Прекращение иммиграции в Германию евреев из Восточной Европы, а также других паразитических иностранцев. Докучливые иностранцы и евреи могут быть высланы из Германии…

5. Гражданскими правами будут пользоваться только немцы, готовые разделить свою судьбу с германской народной общностью и воспринявшие германскую культуру…

6. Лица, не являющиеся немцами по национальности, вправе проживать в Германии лишь как гости и подлежат законодательству об иностранцах…

7. Права и интересы немцев имеют приоритет по отношению к правам и интересам представителей других народов…»

При всей антиевропейской направленности приведенных программных документов в них достаточно явственно проступает враждебность к «инонациональным» элементам в целом. И это закономерно. Крайний национализм в своей ксенофобии не избирателен. По мере избавления от одного инонационального вопроса на его место становится другой. Приоритеты при этом определяются прагматически.

На практике все так и было. Рядом с евреями заняли место цыгане, хотя о «всемирном цыганском заговоре» речь не заходила. Потом настала очередь славян. Когда-нибудь она дошла бы и до англосаксов.

В программных документах германских фашистов речь еще не шла о физическом уничтожении целых народов. Делать это до прихода к власти было бы не разумно: такое признание могло бы помешать электоральным успехам. Однако сама постановка вопроса о необходимости изоляции «национально и расово чуждых элементов уже содержала в себе возможность карательных акций по отношению к тем, кто уже своим существованием наносит ущерб избранному народу».

Под эту чисто прагматическую задачу был подведен теоретический фундамент. Его основу составил комплекс взглядов, изложенных одним из наиболее известных германских теоретиков младоконсерватизма Меллером ван ден Бруком в его книге «Третья империя». Основные идеи этой книги могут быть воспроизведены в виде следующих положений:

  •  Чтобы разрушить Веймарскую республику необходимо осуществить консервативную революцию. Такая революция вовсе не означает возвращения к кайзеровским временам. Она призвана ликвидировать урон, нанесенный немецкому народу Ноябрьской революцией 1918 года, которая посадила на место устаревших – неспособных. Причины несостоятельности Ноябрьской революции в том, что она чужда немецкому духу. Поэтому последующая революция должна быть немецкой.
  •  Идеи социализма не следует отдавать на откуп марксизму. Истинный социализм должен быть империалистическим, ибо империализм – естественная политика для перенаселенной страны. Покорив поляков, итальянцев и другие необразованные народы, немецкий рабочий класс сможет перепоручить им свою грязную работу. Тем самым он перестанет быть пролетарием, а в Германии будет осуществлен социализм.
  •  Важнейшая задача консервативной революции – покончить с либерализмом, представляющим собой проявление упадка, убивающим религию и разрушающим родину. Следует также положить конец демократии, и ее либеральным хамелеонам. Парламентская система должна быть заменена сословной. Необходимо также разогнать все политические партии, заменив их «третьей партией», способной преодолеть различия между левыми и правыми, быть одновременно и национальной и социальной.
  •  Действительный пролетарий – это тот, кто считает себя пролетарием. В результате военного поражения и Ноябрьской революции 1918 года все немцы, в сущности, стали пролетарской нацией. Поэтому классовая борьба внутри страны бессмысленна. Ее место занимает борьба народов. В этой борьбе немецкие рабочие не могут иметь союзников вовне; они найдут их лишь у себя дома.

Эти взгляды с некоторой модификацией осуществились на практике. В соответствии с расовой теорией человечество было провозглашено состоящим из двух частей: избранного, биологически элитарного меньшинства (высшая раса) и малоценное меньшинство (низшие расы). Представители высшей расы, к которым были, в первую очередь, отнесены германцы, наделялись всеми добродетелями, тогда как низшие расы изображались носителями всевозможных пороков.

Из расовой теории непосредственно вытекал тезис о «недочеловеке» как о крайней форме представителе низшей расы. Одним из ярых сторонников этого тезиса был руководитель германских СС Гиммлер.

«Недочеловек, - заявлял он, - это биологически на первый взгляд полностью идентичное человеку создание природы с руками, ногами, своего рода мозгами, глазами и ртом. Но это совсем иное, ужасное создание. Это лишь подобие человека, с человекоподобными чертами лица, находящимися в духовном отношении гораздо ниже, чем зверь. В душе этих людей царит жестокий хаос диких, необузданных страстей, неограниченное стремление к разрушению, примитивная зависть, самая неприкрытая подлость. Одним словом, недочеловек. Итак, все то, что имеет человеческий облик, равно. Горе тому, кто забывает об этом».

Сказанное должно было означать, что изоляция «недочеловека» или множества «недочеловеков» и даже их уничтожение не нарушают принципов, на которых базируется общество, и даже наоборот – способствуют их реализации, поскольку ликвидируется то, что препятствует нормальному существованию действительно ценных людей.

Этот вывод формулировался в достаточно ясной форме: «Живут ли другие народы в изобилии или дохнут от голода, - подчеркивал Гиммлер, - интересует меня лишь в той степени, в какой мы нуждаемся в рабах для поддержания нашей культуры… Мы, немцы, единственные в мире, кто хорошо относится к животным. Мы будем прилично относиться и к этим людям-зверям. Однако было бы преступление перед собственной кровью заботиться о них и внушать им какие бы то ни было идеалы и тем самым еще больше затруднять нашим детям и внукам обращение с ними».

Чтобы чувство превосходства над другими людьми превратилось в готовность к их физической ликвидации, проповедь реализма была дополнена культом насилия. Ницшеанские идеи «падающего толкни» были реализованы с перевыполнением.

Важное место, как в идеологии, так и в практике германского фашизма занял этатизм: высшая форма апологетики всеобъемлющий, тоталитарной роли централизованной власти. Созданный им политический режим подавался, прежде всего, как антипод хаоса, неразберихи, беспорядка. Согласно этому основное внимание уделялось доказательству естественного права государства определять все стороны общественной и личной жизни своих граждан.

Соответственно высшей формой управления был объявлен принцип вождизма, обеспечивающий наилучшую реализацию функций общества и государства. Этот принцип трактовался не только как необходимость подчинения верховному вождю, но и как основная форма построения всей государственной иерархии сверху донизу. Фашистский государственный или партийный чиновник на любой ступени не просто пользовался самыми широкими полномочиями, но и провозглашался полновластным вождем в своей области. На практике это превращалось в своеобразную ленную систему, при которой каждый вассал, сохраняя верность сюзерену, был полным господином в своем поместье. Теоретически же это объявлялось лучшей формой централизованного управления страной и обществом и, более того, высшим проявлением народовластия.

Характерный для фашистов этатизм накладывал решающий отпечаток и на социальную проблематику. Исходя из, необходимости сохранить массовую базу, фашистские идеологи всячески подчеркивали роль труда и соответственно трудящихся в общественной системе. Был провозглашен своеобразный культ «рабочей руки» (трудящихся, занимающихся физическим трудом) и «рабочей мысли» (лиц умственного труда). Они были объявлены главными устоями, костяком народного механизма. Однако в конечном итоге, всем этим устоям отводилось определенное место: им надлежало выполнять функцию органов труда, в то время как нацистской верхушке предназначалась роль головы.

Особого внимания заслуживает религиозный аспект мировоззрения фашистов. Поскольку официальные каноны христианства противоречили основным мировоззренческим принципам германских нацистов, теоретики НСДАП заняли фронт против церкви. В национал-социалистической периодике была развернута компания против религии. Враждебность к христианской церкви была характерной и для личных взглядов многих фашистских лидеров, что достаточно явственно проявляется во многих высказываниях Гитлера.

Практика, однако, показала, что антихристианская струя в нацистской идеологии скорее ослабляет, чем усиливает воздействие ее на широкую публику. Антихристианская позиция затрудняла фашистам проведение политики союза с правыми силами и тем самым приход к власти. Это побудило руководство фашистской партии приглушить антихристианскую пропаганду. После заключения 20 июля 1933 года конкордата с Ватиканом эта тенденция начала обозначаться еще заметнее.

Тем не менее, несоответствие между нацистским учением создавало объективные условия для превращения верности последнему в форму выражения оппозиции фашистскому режиму и фашистской идеологии. Для многих верующих несовместимость фашистского учения с христианской моралью стала катализатором, ускорившим их отход от национал социализма и даже сопротивление ему. В свою очередь, попытки фашистских сил покончить с подобными настроениями неизбежно приобретали характер религиозных преследований.

Экономические предпосылки германского нацизма.

Проследив динамику экономического развития Германии с 1918 по 1933 год, нетрудно убедиться в том, что в эти годы страна переживала несколько экономических кризисов различного вида. Накладываясь один на другой, они создали в Германии во многом уникальную ситуацию. Поражение в первой мировой войне, жесткие унизительные условия Версальского договора, огромные репарации привели к финансовой катастрофе, выражением которой стала гиперинфляция 1918 – 1923 годов. В ходе этой гиперинфляции были ограблены все, в том числе и, прежде всего, состоятельные слои населения. На плаву остались три группы населения. Во-первых, крупные землевладельцы, которым удалось сохранить часть недвижимости. Она не потеряла своей ценности, и ее можно было, потом реализовать. Во-вторых, владельцы (или совладельцы) отдельных промышленных гигантов, имевших резервы в ценных бумагах и зарубежных активах. Они понесли серьезные потери в домашней валюте, но ценные бумаги начали опять котироваться достаточно высоко. Выручили их и зарубежные активы, особенно если они были в устойчивой валюте. В-третьих, группа представителей спекулятивного капитала, которые всегда снимают сливки в кризисных ситуациях, используя финансовый хаос для собственного обогащения. Кстати, многие крупные концерны послевоенной Германии базировались именно на спекулятивном капитале. В частности, это относится к знаменитому концерну Стиннеса.

Между финансовой катастрофой 1918 – 1923 гг. и началом кризиса 1929 – 1933 гг. лежала небольшая временная дистанция. С конца 1923 года началось оздоровление хозяйственной жизни. В 1924 году на ее состояние позитивно сказались результаты денежной и общеэкономической реформы. Но в 1929 году наступил мировой кризис. Прошло всего шесть лет. За это время обнищание основной массы средних слоев населения не пошло на убыль. Оно поразило не только традиционные средние слои, – то есть мелкую буржуазию, ремесленников и т.д., но и массовое служивое сословие. Принципиально новым для Германии феноменом стало обнищание офицерства. После войны, не будучи зачислены с сокращенную новую армию, оно оказалось буквально выброшенным на улицу. Чтобы представить себе ситуацию, достаточно прочесть романы Э.-М. Ремарка. На все это наложилось катастрофическое положение, в котором оказались наемные рабочие.

Иными словами, было ограблено, за исключением небольшой прослойки, практически все общество. Пострадали не только социально слабые, но и в прошлом социально сильные группы населения.

Вторая сторона дела связана с макроэкономическими и структурными процессами, которые проходили в немецкой экономике. Годы после Ноябрьской революции 1918 г. были временем ее освобождения от жестких форм управления, существовавших при кайзере. С точки зрения организации управления экономикой Германия была страной особой. С одной стороны, в 60-е – 70-е гг. ХХ в. там началось бурное развитие – т.н. период грюндерства. В результате в последней трети ХIV – начале ХХ в. страна сделала большой рывок вперед в экономическом отношении. Но в то же время на этот рывок в качестве рода корсета были напялены традиционные бюрократические, полуфеодальные структуры, которые очень жестко регламентировали проявления бюрократической активности.

После Ноябрьской революции, существовавшие прежде ограничения, отпали, – вместе со старыми структурами. Потом эти ограничения были восстановлены, но уже не в прежних пределах. Одновременно отпали и всякого рода сословные и национальные преграды, например, в отношении евреев.

Первоначально, ликвидация всех ограничений и регламентаций была воспринята большинством народа исключительно позитивно. Однако, вскоре оказалось, что при разветвленной, сложно структурированной экономике неограниченная свобода действий приводит к негативным результатам. Не срабатывает смягчающий педэлирующий инструментарий, что было подтверждено мировым кризисом.

В Германии он проходил гораздо болезненнее, чем во Франции, Англии и даже США. Было парализовано до 40% промышленного производства. За воротами предприятий оказалось до одной трети рабочей силы.

Необходимо было приведение экономики в соответствие с новыми объективными реалиями, с потребностями организаций производства в изменившихся условиях. А требуемого для этого инструментария не оказалось. Старые структуры распались, новые еще не сложились. Соответственно, в обществе возникла тяга к более жесткому государственному управлению экономикой.

Хозяйственные трудности были углублены рядом просчетов в экономической политике. К началу мирового кризиса во главе Германии находились правительства демократическо-парламентской ориентации, придерживавшиеся крайне односторонних взглядов на экономические процессы. Эти взгляды можно было бы назвать «монетаристскими», хотя тогда монетаризм как течение экономической мысли еще не был известен. Эти правительства исходили из представлений, сложившихся в ХIХ веке. Экономика, считали они, способна нормально функционировать только тогда, когда налицо сильные деньги и большие валютные резервы. Все остальное образуется.

Политика, вытекающая из этих взглядов, проводилась в последовательной форме. Канцлеры и правительственные кабинеты менялись, а она продолжалась. На нее не действовало ничто: ни крах множества предприятий, ни растущая взаимная задолженность, парализовавшая коммерческую деятельность, ни массовая безработица, ни растущая социальная напряженность. Если бы социальная и политическая ткань общества оказалась настолько крепкой, чтобы в течение некоторого времени выдержать такое напряжение, то, не исключено, такая политика оправдала бы себя. Но это из области «если бы». В итоге, демократические, парламентские политические силы подверглись тоталитарной дискредитации. Произошел социальный и политический взрыв, к власти пришли национал-социалисты.

Каковы же наиболее существенные выводы из анализа экономической ситуации?

Во-первых, если за обесценением накоплений населения путем инфляции без (или почти без) перерыва следует дифляционная политика, разрушающая рынок труда, социальная и политическая ткань общества испытывает такое напряжение, которое только может выдержать в исключительных случаях.

Во-вторых, если такая политика проводится силами, провозглашающими себя демократическими и опирающимися на парламентские институты, демократия и парламентаризм начинают негативно восприниматься массовым сознанием.

В-третьих, если указанные процессы происходят на фоне национального унижения страны и связываются в общественном сознании с давлением извне, политический выигрыш получают резко оппозиционные властям националистические, антипарламентские силы.

Социальная база нацизма.

Проблема социальных сил социально-психологических корней фашистских движений – одна из наиболее дискуссионных тем в истории фашизма. Основное содержание полемики можно свести к нескольким основным, принципиально значимым вопросам.

-Можно ли говорить о существовании специфической сущности, сущностной социальной базы фашизма, социальная однородность и устойчивость которой, не зависящие от исторических и национальных разновидностей фашистских движений, позволяют предполагать наличие некоего «социального феномена» фашизма, как «продукта» политического активизма определенных социальных групп, слоев, классов?

-Может ли существование такого социального слоя, политический активизм которого непременно ведет к фашизму, быть залогом обязательного воспроизводства фашистских движений в любых социально-исторических условиях?

-Является ли правоэкстремистская политизация масс продуктом – исключительных обстоятельств или неизбежной логикой структурной эволюцией классов, больших социальных групп, в специфических общественно-политических условиях?

-Является ли фашистский экстремизм (вообще параноидные формы политического поведения, иррациональное бунтарство) отражением сугубо личностной или социальной аномалиями? Групповым проявлением индивидуальных психопатологий или видом социально-политической дисфункции той или иной общественной системы?

Ответы на эти и близкие им вопросы определяли особенности трактовки сущности самого фашизма, его исторической роли различными представителями и направлениями общественно-политической мысли.

Дискуссия о социальной базе фашизма, его социальной опоре с 30-х годов концентрируется вокруг двух тезисов, двух предпосылок. Одна, окончательно сформулированная на VII конгрессе Коминтерна, исходила из того, что фашизм – это крайнее проявление диктатуры наиболее реакционных фракций монополистической буржуазии. Вторая была высказана тогда же, в 1935 году, Л. Троцким и развита О. Бауэром, а также рядом американских ученых. В соответствии с ней, фашизм – это массовое явление, идейный, поведенческий и политический феномен, порождение средних слоев.

Анализ социальной базы фашизма свидетельствует о ее предельной чересполосице, разнообразии. Средние слои действительно наиболее активны в поддержке правоэкстремистских движений. Но в то же время в этих движениях широко представлены и элита общества, включая видных интеллектуалов. Германский фашизм объединил и представителей средних слоев, и прусскую аристократию, военщину, деклассированные элементы и т.д.

Социальная база фашизма в принципе не однородна, а конгломеративна. Это – коалиция социальных сил. Далеко не всегда их сплачивают лозунги, идеи. Не обязательно сплачивают их и поведенческие факторы. Поддержка фашизма всегда структурирована. Может иметь место активное участие в движении. Может быть поддержка без вхождения в структуры, путем одобрения, голосования на выборах. Свою роль играют прагматические соображения: расчет на привилегии, большие карьерные возможности. Наконец, существует надежда на то, что таким образом удастся избежать опасности для себя лично, для семьи. А ведь такая опасность существует только в тех случаях, когда фашисты находятся у власти. Игнорировать массовые психозы не просто.

Можно проследить базовые наиболее общие предпосылки зарождения фашистских движений. В их числе – масштабные и, как правило, достаточно быстротечные сдвиги, переломы в социальных структурах стран низкого и среднего уровня развития. Именно такие сдвиги были характерны для Германии веймарского и поствеймарского периодов.

В ситуации распада традиционных ценностных систем, когда отсутствует достаточно ясная и приемлемая система альтернативных ценностей, идеология, политические установки, методы действия ультраправых, фашистских движений и партий редко играли роль своеобразных «эрзац ценностей». Не являясь, как правило, реальной альтернативой ценностям устойчивым, экстремистские лозунги и программы давали мятущемуся сознанию временное успокоение, временную опору.

Характерной чертой фашизма является антииндивидуализм. Не случайно фашизм начинался с группы, общины, клана. Именно так обстояло дело в послевоенной Германии. Классы, слои, группы, отдельные индивиды, привыкшие в силу собственности, которой они владели, быть индивидуально защищенными и самостоятельными, вдруг почувствовали себя беспомощными, беззащитными. Рухнули структуры, экономические устои, на которых зиждилась их самозащита. Отсюда естественное стремление найти иные формы социальной защиты. Отсюда безоглядное доверие к тем, кто предлагает такие формы или заявляет о готовности взять на себя защиту всех и вся. Пусть это будет вождь, государство – лишь бы они приняли на себя ответственность за безопасность тех, кто утратил статусные гарантии.

Конечно, имелись компенсаторные механизмы выхода из сложившейся ситуации: внутренняя миграция в Америке, традиции, церковь, привязанность к дому, семье – в Европе.

Известно, что в наибольшей степени снимает страхи, компенсирует не оправдавшиеся ожидания четкое указание причин твоих бед. Ситуацию можно сравнить с современной популярностью «целителей». Причем совершенно не обязательно, чтобы такое указание соответствовало реальным причинам. История фашизма демонстрирует десятки подобных снимающих идей и программных установок: во всем виноваты евреи, монополистический капитал, коммунисты, США и т.д. Таким образом, формируется готовность отдаться любой идее, даже не предполагающей рационального решения, не снимающей фрустрации, социальное отчаяние и страхи. Фашизм навязывал идею национальной, этнической и культурной аутентичности. Идеологически попадая в цель, ибо с разрушением Империи требовались новые ориентиры, а фашисты готовы были восстановить старые отреставрированные.

По мере перерастания фашизма-движения в фашизм-режим возможно кардинальное изменение социальной базы фашизма, когда опорой режима становятся чиновничье-бюрократические, партийные, военные структура при сохранении отдельных (часто предельно вербализированных) связей с начальной социальной базой.

Экономическая политика германского фашизма.

Когда народное недовольство привело фашизм к власти, экономическая ситуация в стране была исключительно сложной, однако в 1933 году мировой экономический кризис близился к концу, в Германии сохранялась мощная промышленная база, относительно устойчивая финансово-денежная система, имелись также значительные запасы золота и зарубежной конвертируемой валюты. Учитывая это, необходимо оценивать то экономическое «чудо», которое ставили себе в заслугу национал-социалисты. В его основе лежали кейнсианские положения, правда, применявшиеся достаточно грубо. Это привело к быстрому рывку стабильности финансовой системы. Стремясь продемонстрировать преимущества нового курса и укрепить позиции, национал-социалисты активизировали общественные инвестиции в предприятия, поставлявшие сырье и полуфабрикаты, в промышленную инфраструктуру, прежде всего в транспорт, в жилищное строительство, на военные цели и административные нужды. При этом военная направленность этих инвестиций постоянно возрастала, пока не стала преобладающей.

Заметно увеличивались расходы на стимулирование частных фирм, главным образом, с помощью налоговых усилий. Были снижены налоги на предпринимательскую деятельность в целом. Хозяевам представлялась скидка с подоходного налога и налога с корпораций. Освобождались от налогообложения закупки, связанные с необходимостью поддержания оборудования в рабочем состоянии. Были отменены налоги с ряда инвестиций. Одновременно, из доходов, подлежащих налоговому обложению, стали вычитать затраты на приобретение инвестиционных товаров среднесрочного пользования и т.д. Эти меры требовали огромных средств, которых не хватало: запасы золота и валюты быстро исчезли, зарубежные займы почти не представлялись или за очень высокие проценты. Поэтому правительству приходилось форсировать инфляцию, выпуская практически непокрытые платежные средства.

Последствия инфляционной политики были печальными: в первую очередь пострадала внешняя торговля. Внешнеторговое сальдо Германии из положительного стало отрицательным. Чтобы избежать растущих внешнеторговых потерь, власти начали все активнее прибегать к административному регулированию. Осуществлялся переход от многосторонней системы взаимных расчетов, построенных на принципах клиринга, к двухсторонней. Было введено ограничение импорта, структура которого теперь определялась централизовано, в административном порядке. А экспорт стал формироваться путем расширения компенсационных сделок и введения дифференцированного обменного курса. Кроме того, незамедлительным результатом подобной политики стало исчезновение с рынка значительной части продовольственных и промышленных товаров, возрождение черного рынка, а затем и введение неофициальной карточной системы. С началом войны карточная система действовала уже официально.

Как и при других моделях администрирования в Германии выросли сложные бюрократические структуры управления экономикой. Крупные и средние состояния оставались в руках прежних хозяев, как и средства производства. Экспроприация затронула имущество, принадлежавшее «неарийскому» (еврейскому) капиталу. Но государство так и не остановило полный контроль над экономикой. Однако вся система управления оказалась чрезвычайно запутанной. Любые попытка что-либо модернизировать требовали бесконечных согласований в десятках различных инстанций. Это же было свойственно управлению сельским хозяйством.

Отношения собственности в нем также не подвергались глубоким изменениям. Но все труды производителя ограничивались действиями Имперского сословия питания – искусственного симбиоза государственной и общественной власти так, что крестьяне не были заинтересованы в расширении производства. Поэтому национал-социалистам не удалось обеспечить даже минимального продовольственного снабжения страны. Безусловно, такой способ управления экономикой должен был изжить себя, ибо находился в противоречии с логикой развития производительных сил ХХ века.

Особенности австрийского фашизма.

В «хеймверовском» движении, в середине 20-х гг. проявились фашистские тенденции. Правительство поощряло хеймверовские учения и марши. В 1923 году рабочие создали свои отряды самообороны – «республиканский шуцбунд», которым руководила с-д. В 1927 г. власти ответили жестокими репрессиями на антихеймверовскую демонстрацию. Хеймвер выступил с программой «самоуправления экономики на сословно-профессиональной основе».

В марте 1933 г. был распущен парламент, затем шуцбунд, в мае запрещена компартия. 12 февраля 1934 г. шуцбундовцы организовали вооруженное выступление против фашизма, но оно было подавлено.

1 мая 1934 г. была принята новая Конституция. В ней декларировалось установление «сословного государства». Фактически же практика канцлера Дольфуса заключалась в применении чрезвычайного закона военного времени, принятого еще в 1917 году. Идеология австрофашизма во многом опиралась на австрийскую христианско-социалистическую традицию, а также «универсалистские» построения философии Отмара Шпанна.

Влияние на политику и идеологию австрофашизма оказала внешнеполитическая ориентация ее лидеров: Дольфуса – преимущественно на Италию, Шушнига – на Германию, Хеймвера – поочередно на первую, а затем на вторую. Австрофашизму, как и другим разновидностям фашизма были присущи антипарламентаризм, корпоративные конструкции, антирабочий и антикоммунистический курс, внешние атрибуты, рассчитанные на привлечение масс (разнообразная символика, организация шествий, особенно молодежных, проповедь военных доблестей, культ фюрера). Однако в Австрии так и не нашлось «сильной личности».

Политика австрофашистов способствовала «аншлюсу» и облегчила гитлеровской Германии захват Австрии в марте 1938г.


Социал-демократическое движение в межвоенный период.

План:

  1.  Общие проблемы социал-демократического выбора.
  2.  Электоральная тактика социал-демократов.
  3.  Изменения в экономической программе социал-демократов.
  4.  Организационные основы социал-демократического движения.
  5.  Социал-демократы и тактика единого фронта в борьбе с фашизмом.

Источники и литература.

  1.  Хрестоматия по новейшей истории. Т. 1.

а) Ленин В.И. Тезисы и доклад о буржуазной демократии и диктатуре пролетариата на I конгрессе Коминтерна, с. 72.

б) Отношения к «социалистическим учениям», с. 86.

в) Манифест Коминтерна, с. 92.

г) Условия приема в Коминтерн, с. 103.

д) Коминтерн и Красный Интернационал профсоюзов, с. 124.

е) Гамбургский конгресс, с. 130.

ж) Наступление фашизма и задачи Коминтерна (резолюция VII конгресса), с. 152.

з) О задачах Коминтерна в связи с подготовкой новой мировой войны (резолюция VII конгресса), с. 157.

  1.  Европейское социалистическое движение. 1914 – 1917. Разрубить или развязать узлы? – М., 1994. – 296 с.
  2.  Ундасынов И.Н., Яхимович З.П. Коммунистический Интернационал: достижения, просчеты, уроки. – М.: Наука, 1990. – 272 с.
  3.  Толмачев Е.П. Современный взгляд на историю Коминтерна (1924-1943): Спецкурс. М.: Изд-во МГУ, 1992. – 127 с.
  4.  Кривогуз И.М. Рабочий социалистический Интернационал. М., 1979.
  5.  Ватлин А.Ю. Коминтерн: первые десять лет. М., 1993.–145 с.
  6.  Ватлин А.Ю. Взаимоотношения трех Интернационалов в 1919-1922 гг. Неизвестные документы // Новая и новейшая история. – 1993. – 104 с. – с. 35-36.
  7.  Коминтерн и советско-германский пакт о ненападении // Известия ЦК КПСС. – 1989. - № 12. – с. 205-208.

I. Развитие политических событий в мире вызвало повышенный интерес к проблемам социал-демократии и привело к необходимости вывести уроки из истории социалистического движения. До настоящего времени не подвергались сомнению лишь несколько заслуг социал-демократии. Первая: социал-демократия является превалирующим способом организации рабочих при капитализме. Вторая: реформистские партии пользуются поддержкой рабочих. Третья: из всех левых политических сил только социал-демократия может предъявить обширный перечень реформ в пользу рабочих.

Сама организация капиталистического общества поставила социал-демократию перед выбором: 1) следует ли для продвижения к социализму использовать политические институты капиталистического общества или же вступить в непосредственную конфронтацию с буржуазией, минуя всякое посредничество; 2) следует ли в социалистической трансформации опираться исключительно на рабочий класс или де необходимо вести поиск многоклассовой, даже надклассовой поддержки; 3) следует ли добиваться улучшения капитализма с помощью реформ или приложить все усилия и энергию для его полной трансформации.

Социал-демократы выбрали участие в политических институтах капитализма, поиск надклассовых союзов и борьбу за реформы. Поэтому, чтобы вывести конкретные уроки из социал-демократического опыта, необходимо попытаться ответить на ряд вопросов. Являются ли решение участвовать в политических институтах капитализма и стратегия надклассового призыва тесно взаимосвязанными? Является ли ориентация на промежуточные реформы непременным следствием расширения электоральной базы? Возможно ли вообще существование партии, избравшей электоральную тактику, которая опирается только на поддержку рабочего класса и ориентируется исключительно на реализацию его конечных целей?

II. Вскоре после достижения всеобщего избирательного права социал-демократия встала перед выбором – «легальная» или «внепарламентская» тактика. Поворотным пунктом в тактике ряда социал-демократических партий стал провал всеобщих забастовок, в ходе которых выдвигались экономические требования. В то время, как забастовки, направленные на достижение всеобщего избирательного права, как правило, заканчивались успешно, использование массовых забастовок для реализации экономических требований обернулось политическими катастрофами в Бельгии (1902), в Швеции (1909), во Франции (1920), в Норвегии (1921) и в Великобритании (1926). После поражения забастовок в этих странах произошло снижение численности членов профсоюзов, были приняты репрессивные законы. Это способствовало тому, что социалистические партии стали почти исключительно на тактику участия в выборах, которое стало необходимым, чтобы защитить движение от репрессий: такой урок вывели для себя социалистические лидеры.

Социалисты стали участвовать в выборах только потому, что стремились как к немедленному улучшению условий жизни рабочих, так и к достижению социализма. Руководители социалистических партий были уверены, что господствующий класс можно побить в его собственной игре, что социалисты выиграют выборы, получив поддержку со стороны подавляющего большинства избирателей.

Подобная убежденность имела под собой как теоретические, так и практические основания. Развитие фабричного производства, сопровождавшееся концентрацией капитала и земельной собственности, вело к быстрой пролетаризации ремесленников, мастеровых, торговцев, мелких земельных собственников. Даже представители таких профессий, как врач, юрист, священник, поэт, человек науки, согласно «Коммунистическому манифесту» превращались в пролетариев. Рост числа людей, продающих свою рабочую силу в обмен на заработную плату, рассматривался ни как временное, случайное и обратимое явление, а как неотъемлемая черта капиталистического развития. Отсюда делается вывод, что положение, когда все, за исключением кучки эксплуататоров, превратятся в пролетариев – это вопрос времени, что социализм – в интересах всех людей, и на выборах подавляющее число людей выразят свою волю к социализму.

Еще в 1850 году Маркс, анализируя капиталистическую демократию, выражал уверенность, что всеобщее избирательное право, если оно не будет отменено, приводит к «социальной эмансипации», что, получив политические права, рабочие немедленно приступят к разрушению «социальной власти» капиталистов с помощью социализации средств производства (Классовая борьба во Франции (1848-1850). – Соч., Т.7, с. 5-110). На неизбежность этого указывали и социал-демократические теоретики, в частности шведский социал-демократ Э. Вигорорс в 1928 году.

Те, кто впоследствии стали коммунистами, видели в опыте октября 1917 года доказательство того, что успешное восстание возможно. Для социал-демократов же необходимость полагаться на восстание меньшинства означала, что условия для социализма еще не созрели.

Их убежденность относительно хода исторического развития событий сразу получила подтверждение, когда на выборах социалистические партии стали завоевывать на свою сторону значительное число избирателей. На выборах в 1890 году социал-демократическая партия Германии собрала 17% голосов, в 1912 году – 34,8% - вдвое больше, чем любая другая политическая партия. На выборах 1907 года финские социал-демократы получили 37% голосов. Австрийские социал-демократы в 1935 году получили 46,1% голосов. Казалось, еще немного усилий, и мандат на социалистические преобразования будет завоеван.

Социалисты ожидали, что большинство, благодаря которому они выиграют выборы, будет состоять из рабочих. Однако в период с 1890 по 1980 год пролетариат продолжал составлять меньшинство населения. Так, в Бельгии доля рабочих, достигнув в 1912 году 50,1% населения, в последующем неуклонно снижалась – до 19,1% в 1971 году. Доля рабочих в электорате в Дании никогда не превышала 29%, Финляндии – 24%. Доля рабочих в электорате Франции в период с 1893 по 1968 год снизилась с 39,4% до 24,8%. В Германии, достигнув в 1903 году 36,9%, рабочие в последствии составляли 1/3 электората. В Норвегии рабочие составили более 31,1% электората лишь в 1900 году. Доля рабочих в электорате Швеции выросла до 40,4% в 1952 году, а к 1964 году снизилась до 38,5%. Причину этого специалисты видят, в частности, во введении обязательного образования, в установлении возрастных пределов для ухода на пенсию, в существовании крупных вооруженных сил, в том, что не были устранены препятствия для эффективного участия женщин в экономической жизни.

Социалистам приходилось и приходится действовать в условиях, когда рабочий класс составлял меньшинство и при этом ему необходимо привлечь на свою сторону большинство избирателей. Для того, чтобы получить возможность добиваться конечных целей, равно как и реализовывать непосредственные задачи, партии рабочего класса должны добиваться поддержки со стороны представителей других классов. Таким образом, решение участвовать в выборах меняет саму логику проблемы преобразования революционным путем.

Демократическая избирательная система сыграла злую шутку с социал-демократическими намерениями. Освобождение рабочего класса не могло быть достигнуто самими рабочими, коль скоро эту задачу предстояло реализовать путем участия в выборах. Оставался открытым, однако, вопрос, можно ли добиваться большинства за счет расширения электоральной поддержки за рамки рабочего класса.

Социалисты приступили к поискам такой поддержки, как только перспектива победы на выборах начала приобретать реальные очертания. Так, в Эрфуртской программе 1891 года указывалось, что «средние классы» являются «естественными союзниками» пролетариата. Первая программа Бельгийской рабочей партии, принятая в 1894 году апеллировала к нижнему среднему слою и к интеллигенции. В Швеции многоклассовая стратегия обсуждалась еще в 1889 году и получила полное признание в 1920 году. Совершив в 1918 году программный поворот влево, Лейбористская партия Великобритании открыла свои ряды для «работников умственного труда». Бернштейн, Жорес и Макдональд независимо друг от друга пришли к выводу, что их партиям следует искать поддержку за рамками рабочего класса.

Приняв решение бороться за голоса «естественных союзников», социалисты стали апеллировать к подавляющему большинству населения. Однако ни в одной стране социал-демократам не удалось заручиться поддержкой 4/5 избирателей. Более того, им не удалось получить голоса всех рабочих.

III. Как же получилось, что движение, направленное на революционирование общества путем изменения основы его производственной организации, окончило тем, что интегрировалось в политические институты капитализма, даже не затронув его основ?

Объяснение того можно найти частично в теоретической неясности проекта «экспроприации экспроприаторов». Так, неясным было, каковым должно быть соотношение между «социализацией» – передачей предприятий в руки лиц работающих на этих предприятиях – и «национализацией» – общим контролем над производством со стороны государства. Некоторые социал-демократические теоретики опасались, что, с одной стороны, передача конкретных фирм под контроль производителей не устранит антагонизма между ними и потребителями, то есть рабочими других фирм, с другой – переход к централизованному контролю со стороны государства чреват заменой власти частного капитала бюрократической властью правительства.

Хотя социал-демократические идеологи – О. Бауэр в Австрии (1919), К. Каутский в Германии (1925), Дж. Коун в Великобритании (1919) и А. Де Манн в Бельгии – пытались осмыслить эту проблему теоретически, но они запоздали с ответом на потребности практической политики. Нередко социал-демократы сами признают тот факт, что они не знали, как приступить к реализации своей программы. Они оказались неподготовленными к решению таких проблем, как выбор отрасли промышленности для национализации, способы ее финансирования, методы управления национализированными предприятиями, взаимоотношения между различными секторами.

Но главная причина инертности социал-демократии в том, что социал-демократы не смогли набрать достаточное количество голосов для получения парламентского большинства и, следовательно, вынуждены были сформировать правительство меньшинства, или же прийти к власти в коалиции с другими партиями. В результате они смогли осуществить ряд мер, направленных на улучшение положения рабочих, таких, как расширение жилищных программ, некоторые меры по защите от безработицы, введение минимальной заработной платы, налогов на доходы и наследство, пенсий по старости. Данные меры, однако, являлись продолжением реформистских традиций Бисмарка, Дизрэсли, Джолитини и не способствовали изменению структуры экономики или соотношения политических сил.

Вплоть до 30-х годов социал-демократы не располагали собственной экономической политикой. Их экономическая теория критиковала капитализм, превозносила достоинства социализма и предусматривала национализацию средств производства. Поскольку осуществление этой программы задерживалось – в то время от нее так и не отказались, – отсутствовала и социалистическая экономическая политика.

Альтернатива программе национализации появилась в годы «великой депрессии». В Швеции, Норвегии и в меньшей степени во Франции социалистические правительства ответили на рост безработицы серией антикризисных мер, представлявших отход от экономической ортодоксии того времени. Почти все социал-демократы обнаружили в идеях Кейнса то, в чем они настоятельно нуждались: политику управления капиталистической экономикой. Из пассивной жертвы циклического развития экономики государство сразу же превращалось в институт, с помощью которого общество могло регулировать кризис и поддерживать занятость.

Кейнсианство явилось не только теорией, оправдавшей участие социалистов в правительстве, но и социал-демократической точки зрения – оно неожиданно придало всеобъемлющий характер требованиям рабочих. Ранее считалось, что требование увеличения потребления не соответствовало национальным интересам: рост заработков означал снижение прибыли, и, следовательно, ухудшение возможностей для инвестиций, от которых зависело дальнейшее развитие. Такой точки зрения придерживалась, в частности, ЛПВ еще в 1929 году.

Согласно же теории Кейнса, рост заработков вел к возрастанию совокупного спроса, и, следовательно, увеличивал заинтересованность в прибыли, в инвестициях, иными словами, стимулировал развитие экономики. С принятием кейнсианства получила идеологическое обоснование как политика в защиту интересов рабочего класса, которую пытались проводить социал-демократы в 20-х годах, так и ориентированная на «народ» электоральная стратегия.

Поворот к кенсианству вскоре побудил социал-демократов приступить к развернутому идеологическому обоснованию «государства благосостояния». Социал-демократы видели свою задачу в модификации игры рыночных сил и по существу отказались от проектов национализации, чему в немалой степени способствовало успешное применение на практике кейнсианских инструментов регулирования экономики. Если государство может при необходимости управлять частным производством, если может смягчать последствия свободной игры рыночных сил, прямое обобществление становится ненужным и нежелательным.

Программный отказ социал-демократов от национализации отнюдь не означает, что государство устраняется от участия в экономической деятельности. В капиталистических системах, построенных социал-демократами, государство: 1) занимается деятельностью, не прибыльной для частных фирм, но необходимой для нормального функционирования экономики; 2) регулирует операции частного сектора, в первую очередь путем проведения антикризисной политики; 3) смягчает последствия рыночной экономики.

Приняв на себя обязательства поддерживать частную собственность на средства производства, обеспечить эффективность этого производства, сглаживать последствия распределения, социал-демократия перестала быть реформистским движением. Реформизм всегда означал постепенное продвижение к структурным преобразованиям, реформизм традиционно оправдывался верой в то, что реформы имеют накопительный характер и ведут в каком-то определенном направлении. Новый курс социал-демократов не способствовал постепенному накоплению реформ.

IV. Как же развивалась организационная сторона деятельности социал-демократии?

После окончания I Мировой войны создались и условия для примирения враждующих отрядов социалистического движения. И уже в феврале 1919 года в Берне состоялась первая послевоенная международная конференция социалистов. Но на ней не была представлена весьма значительная часть партий, ранее входивших во II Интернационал. На конференции обсуждались вопросы о виновниках войны, о Лиге наций, об Эльзас-Лотарингии, о международной охране труда, «русский вопрос». Но кроме этого, «русский вопрос» пронизывал все выступления. Социал-демократия восприняла свершившееся в России довольно отрицательно.

Так как Бернская конференция высказалась за создание Лиги наций, то ее деятельность была направлена на Мирную конференцию в Париже. Принимавший делегацию премьер Франции Жорж Клемансо заявил, что между двумя конференциями существует полное согласие.

На Бернской конференции была воссоздана и международная организация социалистов, которая по традиции стала называться II Интернационалом. Но по отношению к идеям II Интернационала и к рабочим массам такой преемственности не было. И, главное, новая организация решительно не приняла ни создание Коминтерна, ни образование коммунистических групп внутри рабочего движения.

Как всегда, центристы оказались между двух огней. Но в этих условиях они приняли решение организационного оформления своего течения. Инициаторами этого стали Реннер, О. Бауэр, Дитман, Кристин, Лонге и другие. В феврале 1921 года в Вене состоялась международная конференция социалистов, на которой было создано Международное рабочее объединение социалистических партий. Оно получило известность под названием 21/2 (двухсполовинного) Интернационала. В его состав вошли: Независимая социал-демократическая партия Германии, Социал-демократическая партия Австрии, французская группа центристов, представители РСДРП (меньшевики) в эмиграции.

По своим идейным позициям новое объединение также соответствовало общим центристским установкам. При отходе от революционной борьбы провозглашалась верность идее борьбы классов. Центристы стремились примирить оба противостоящих Интернационала. В этих целях в январе 1022 года они направили им предложение о созыве Международной пролетарской конференции для обсуждения экономического положения европейских стран и тактики рабочего класса против реакции.

2-5 апреля 1922 года в Берлине, кстати, в здании Рейхстага, состоялась конференция представителей трех Интернационалов. Естественно, по тактическим вопросам глубоких расхождений не было. Поэтому были достигнуты соглашения о проведении совместных массовых демонстраций за 8-часовой рабочий день, против безработицы, за проведение солидарных действий в поддержку Советской России, за восстановление всеми государствами политических и экономических отношений с ней.

На конференции было принято решение о проведении всемирного конгресса. Была избрана делегация (по три представителя от каждого Интернационала) для его подготовки. И вот здесь произошел новый раскол. Зарубежные социал-демократы не понимали и не принимали тех репрессий, которые развернулись против социалистов мог состояться только при выяснении вины и меньшевиков, и эсеров. Потому они обратились к делегации Коминтерна, в нее входили Цеткин, Бухарин и Радек, просить Советское правительство не применять смертной казни по делу 47 эсеров и разрешить присутствовать на суде представителям зарубежного социал-демократического движения. И хотя делегация приняла это предложение, Коминтерн от него отказался.

Тогда руководители II и III Интернационалов приняли решение о проведении всемирного конгресса социалистов. Делегация Коминтерна в мае 1922 года вышла из комитета девятки.

А через год в Гамбурге состоялся объединительный съезд двух Интернационалов без Коминтерна, на котором был образован Социалистический рабочий Интернационал (Социнтерн). Он объявил себя наследником традиций довоенного II Интернационала. На учредительном конгрессе РСИ 462 делегата представляли социалистические и социал-демократические организации 30 стран. Но в целом это была европейская организация. Лидерами Социнтерна стали А. Герденсон, Э. Вандервельде, К. Гюисманс, Ф. Адлер. Из неевропейских партий в РСИ входила – 1 американская (США), 2 из Азии и 2 из Латинской Америки.

И все же необъективны попытки представить РСИ как весьма слабую организацию. В 1931 году он насчитывал 6,2 млн. членов, а на выборах партии Социнтерна набирали 26,4 млн. голосов. В документах его центральных органов последовательно отражалась концепция социалистов.

На втором конгрессе РСИ в Марселе (август 1925 года) была разработана внешнеполитическая программа и приняты решения о борьбе против реакции, в защиту повседневных требований трудящихся. Третий конгресс в Брюсселе (август 1928 года) опубликовал обращение «К трудящимся мира!», в котором содержалось изложение позиций РСИ по актуальным экономическим и политическим проблемам, одобряя программу борьбы за разоружение, в защиту демократии в Европе и решение о мерах борьбы против экономического кризиса.

Но наиболее сложным стал для РСИ и социал-демократических партий вопрос об отношении к фашизму и о тактике единого фронта.

V. На III конгрессе РСИ Э. Вандервельде объявил фашизм продуктом экономической и политической отсталости капиталистических стран. Он утверждал: «В фашизме нет ничего нового кроме слова. Это победивший булонжизм, Бонапартизм…»

Содействие буржуазии фашизму объяснялось случайностью, проявлением недальновидности отдельных ее кругов. На том же конгрессе лидер итальянских социалистов Ф. Туратти говорил: «Итальянская буржуазия способствовала победе фашизма. Она раскаивается в этом, но слишком поздно… Фашизм стремиться жить только для себя, над всеми и против всех классов во имя интересов единственного политического класса, который он создает сам».

В решениях III конгресса говорилось: « Интернационал безоговорочно выступает против диктатуры секты или одного человека независимо от формы этой диктатуры». И совершенно ясно, что это положение критически направлено было не только против набирающего силу фашизма, но и против политического строя Советского Союза, который квалифицировался как «диктатура террористического меньшинства».

Нельзя отрицать, что лидеры РСИ не видели опасностей в продолжающемся противоборстве социалистов и коммунистов. Уже на учредительном Гамбургском конгрессе в 1923 году говорилось о необходимости ликвидации «рокового раскола». Отмечалась важность того, чтобы разногласия между коммунистами и социалистами не выходили за рамки рабочего движения. Но на практике выходило все совсем иначе.

Созданию единого фронта для отпора фашистской угрозы мешало и то, что у социал-демократов не было четкого представления о сущности фашизма и его истиной опасности.

В 1936 году вышла книга О. Бауэра «Между двумя мировыми войнами. Кризис мировой экономики, демократии и социализма». В ней он призывал отбросить и демократический социализм, и коммунистические взгляды и выработать «интернациональный социализм». Там же он пытался разобраться и в социальных истоках фашизма. «Если фашистское движение превратилось прежде всего в массовое движение мелкой буржуазии и крестьянства, то к власти оно пришло лишь потому, что класс капиталистов решил использовать его для подавления рабочего класса». Он считал, что у коммунистов и социал-демократов в борьбе с фашизмом общие цели.

Но в Англии, где фашистское движение не выросло в серьезную политическую силу, лейбористы рассуждали по-другому. Например, секретарь лейбористской партийной организации Лондонского университета Р. Фрейзер в книге «Новые течения в социализме» (1935) писал: «На деле фашизм есть политическое выражение борьбы средних классов за свое существование и власть». Он утверждал, что политика классовой борьбы, революционная деятельность и марксистская пропаганда были главными источниками фашизма. А английский профсоюзный лидер У. Ситрин даже вывел такую формулу: марксизм создает одного фашиста на одного коммуниста.

Руководство социал-демократической партии Финляндии (В. Таннер) объявило борьбу против коммунизма основным средством сдерживания фашизма.

Некоторые идеологи социал-демократии считали, что победа фашизма возможна лишь в политически и экономически отсталых странах, но не в Германии. Идеолог СДПТ Г. Денкер уверял в 1929 году: «У нас такое грубое низвержение демократии не возможно». И это уже после известных путчей.

К сожалению, по вопросу об отношении к фашизму, представлявшему центральную проблему 30-х годов, социал-демократия не смогла выработать общей позиции.

В августе 1933 года в Париже состоялась конференция Рабочего социалистического Интернационала, посвященная вопросам организации антифашистской борьбы. В дебатах звучали резко противоречивые точки зрения. А в тексте резолюции содержалось резкое осуждение фашизма, но практически отсутствовали рекомендации относительно конкретных путей и средств борьбы против фашизма.

Не была выработана и общая линия в отношениях с коммунистами. Летом 1934 года руководство СФИО внесло на рассмотрение Исполкома РСИ проект резолюции в пользу создания единого фронта, предусматривающий сотрудничество с коммунистами. Предложение СФИО было поддержано испанской, итальянской и австрийской социал-демократическими партиями. Однако против этого предложения выступили английская, шведская, голландская, норвежская, датская, финляндская и чехословацкая социал-демократические партии. А председатель Социал-демократической рабочей партии Нидерландов Ж. Албарда пригрозил даже вызвать раскол в Социнтерне, если будет принято французское предложение. В результате Исполком РСИ предоставил каждой партии право решить этот вопрос по своему усмотрению, заявив, что партии-члены Социнтерна «свободны действовать в этом вопросе в соответствии со своей независимостью».

Поскольку выяснилось, что любая определенная позиция по вопросу о едином фронте вела к расколу социал-демократического движения, руководство РСИ предпочло сохранить видимость единства ценой отказа от попыток выработки общей политики антифашистской борьбы.

В октябре 1936 года Коминтерн направил руководству РСИ предложение о совместном проведении кампании в поддержку рабочего класса Испании (в то же время проходило восстание в Астурии). 15 октября в Брюсселе состоялась встреча Адлера и Вандервельде с представителями Коминтерна (М. Торезом и М. Кашеном) для обсуждения этого предложения. Однако на переговорах представители Социнтерна поставили в качестве условия своего согласия заявление Коминтерна об ошибочности его политики в буржуазно-демократических странах.

В августе 1935 года призыв к сотрудничеству прозвучал с трибуны VII конгресса Коминтерна. Но лидеры РСИ отказались рассматривать эти предложения под предлогом, что Коминтерн не осудил свою тактику.

В целом, в политике социал-демократии преобладали парламентские и пацифистские мотивы. Характеризуя политическое положение в Германии весной 1933 года Ю. Браунталь заметил, что «фашистский режим не мог быть разоружен избирательными бюллетенями». Но почему же тогда с самого момента возникновения фашистской угрозы лидеры СДПГ неизменно пропагандировали чудодейственную силу голосования и отвергали антифашистскую борьбу?

После прихода Гитлера к власти подавляющая часть социал-демократических партий ориентировалась, прежде всего, на внешнеполитический ракурс англо-французского блока. А он проводил, как известно, политику умиротворения фашистских агрессоров. Так, по вопросу о мюнхенском разделе Чехословакии Исполком РСИ в октябре опубликовал «протест». Но коль скоро это заявление должно быть приемлемым для всех социал-демократических партий, то «протест» был скорее направлен против формы, нежели против существа «умиротворения». Получилось, что это заявление лишь оттенило глубокий разброд в рамках социал-демократов.

Позиции лидеров социал-демократии получали отражение и на страницах партийной печати. Центральный орган английской лейбористской партии газета «Дейли геральд» завоевав в демократических кругах печальную известность неизменным осуждением предложений применить силу против фашизма. «Именно в это время, - иронически писал А. Штюрмталь, - один английский журналист спросил коллегу, не полагает ли он, что пронацистскую внешнеполитическую линию «Дейли геральд» можно объяснить тем, что этой рабочей газете передают деньги из ведомства Геббельса. Дело обстоит даже хуже, - был ответ, - Они делают это бескорыстно».3

И все же нельзя перечеркивать позитивный вклад довоенной социал-демократии в общий демократический процесс. Ведь и социал-демократические массы, и профсоюзы, и партии проявляли активность в борьбе за повседневные требования трудящихся. Это был мощный отряд антивоенного движения. Антимилитаристская направленность документов социал-демократии были созвучны настроениям масс. В Испании социалисты совместно с коммунистами приняли участие в революции и в национально-революционной войне. Социалистическая партия Франции вошла в народный фронт. Но эти достижения не смогли предотвратить кризиса социал-демократии, вызванного глубокими разногласиями отдельных ее отрядов.

3 апреля 1940 года Рабочий социалистический Интернационал прекратил свою деятельность.


V
.  История Коминтерна: истоки трагедии.

План:

  1.  Основные вехи истории Коминтерна (повестка дня конгрессов Коминтерна).
  2.  Теории «мировой революции» и «наступления» в практике Коминтерна.
  3.  Коминтерн и проблемы создания единого фронта.
  4.  Организационные вопросы. Дисциплина в Коминтерне.

Источники и литература:

  1.  Краткий очерк истории Коминтерна. М., 1969.
  2.  Ватлин А.Ю. Коминтерн: первые десять лет. – М., 1995.
  3.  Открывая новые страницы… Международные вопросы: события и люди./Сост. Н.В. Попов. – М., 1989.

Коммунистическое движение в межвоенный период.

Идея создания III Интернационала родилась в годы I Мировой войны. Но первые организационные шаги относятся к началу 1918 года, когда в январе по инициативе ЦК РСДРП (б) совещание представителей социалистических партий и групп решило созвать международную конференцию на следующей основе: партии, изъявившие желание вступить в новый Интернационал, должны признать необходимость революционной борьбы против «своих» правительств, за немедленное подписание демократического мира; они должны выразить готовность поддерживать Октябрьскую революцию и Советскую власть в России.

Большевики вели активную работу в международном рабочем движении, особенно среди военнопленных. С декабря 1917 года для них выпускались газеты на немецком, венгерском, румынском и других языках. В марте 1918 года были образованы иностранные секции при ЦК ВКП (б), а в мае они соединились в Федерацию иностранных групп при ЦК ВКП (б), председателем которой стал Бела Кун. Федерация создала из военнопленных первый Московский коммунистический отряд интернационалистов для борьбы с контрреволюцией, издавала разнообразную пропагандистскую литературу.

25 марта 1919 года Ллойд Джордж писал В. Вильсону и Клемансо: «Вся Европа насыщена духом революции. Глубокое чувство не столько недовольства, но гнева и возмущения царит в рабочей среде против условий, существовавших до войны. От одного конца Европы до другого больше не удовлетворяет массы весь современный строй с его политическим, социальным и экономическим укладом».

В начале января 1919 года состоялось совещание восьми коммунистических партий и организаций. По предложению Ленина оно обратилось к рабочим партиям с предположением о созыве конференции по учреждению нового Интернационала. Там же была сформулирована платформа будущей организации. Многие партии дали положительный ответ на это обращение.

2 марта 1919 года в Москве вступительной речью В.И. Ленина открылась первая всемирная конференция коммунистических и левых социал-демократических организаций. Вначале были заслушаны доклады с мест. Выступали представители Германии, Швейцарии, Норвегии, США, Венгрии, Голландии, балканских стран, Англии, Франции. Они говорили о революционном подъеме, о популярности большевизма Ленина и т.д.

Сам Ленин выступал с докладом о буржуазной демократии и диктатуре пролетариата (4 марта). Тема доклада была вызвана тем, что многие коммунисты не понимали сущности диктатуры пролетариата.

После принятия резолюции об образовании III Коммунистического Интернационала, конференция превратилась в Учредительный конгресс. В его работе приняли участие 34 делегата с решающим и 18 – с совещательным голосом, представлявшие 35 организаций. Конгресс осудил решения Бернской конференции II Интернационала.

Конгресс заслушал доклады о международном положении и политике Антанты, о белом терроре в Финляндии, принял Манифест к пролетариям всего мира. Был создан Исполнительный комитет, в который вошло по одному исполнителю от коммунистических партий наиболее значительных стран и Бюро из пяти человек, избираемое Исполнительным комитетом (ИККИ).

Шло довольно быстрое образование новых коммунистических партий и групп (Сербии, Голландии, Дании, Болгарии, Мексики, США, Англии, Франции, Италии, Греции, Испании, Уругвая, Турции, Иране, Индонезии, Бразилии, Чили). Лидерам многих этих партий казалось, что революционная активность, доведенная до беспредела, может служить залогом их успешной работы в пролетарском движении. Такие деятели, как Лаудгенберг и Вольфгейм в Германии, Силивия Панкхерст в Великобритании выступали против участия коммунистов в парламентской деятельности, в работе профсоюзов, отрицали необходимость жесткой партийной дисциплины и демократического центризма. Именно против них была направлена написанная весной 1920 года книга Ленина «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», где говорилось о важности как легальных, так и нелегальных форм деятельности.

Выводы этой книги стали платформой для решений II конгресса Коминтерна. Он открылся 19 июля 1920 года в Петрограде, а с 23 июля по 7 августа заседал в Москве. На нем были представлены не только коммунистические партии, но и левые социалистические организации, профсоюзы, молодежные организации. Всего 218 делегатов от 68 организаций, в том числе 27 компартий.

Основной доклад о международном положении и задачах Коминтерна сделал Ленин. Доклад был направлен против оппортунизма (opportunus – лат. удобный, выгодный). «Оппортунизм – наш главный враг. Оппортунизм в верхах рабочего движения, это – социализм не пролетарский, а буржуазный. Практически доказано, что деятели внутри рабочего движения, принадлежащие к оппортунистическому направлению, лучшие защитники буржуазии, чем сами буржуа».

Главной задачей Коминтерна было признано создание новых коммунистических партий. Для предотвращения проникновения оппортунизма в Коминтерн были приняты разработанные Лениным «21 условие» приема в Коминтерн.

В ходе их обсуждения выявились различные взгляды. Бордига (Итальянская социалистическая партия) и Вайнкоп (Голландская соцпартия) возражали против допуска в Коминтерн Независимой социал-демократической партии Германии, Соцпартии Норвегии и других из-за центристской позиции их лидеров. Сератти, Кристин, Дитман, наоборот, выступали за максимально открытый доступ в Коминтерн. Но Конгресс поддержал требования Ленина.

На конгрессе был принят и Устав Коминтерна, в котором говорилось, что эта организация «берет на себя продолжение и завершение великого дела, начатого I Международным товариществом рабочих».

Особая речь на Конгрессе шла о союзниках пролетариата, в первую очередь о крестьянстве. Был обсужден также национально-колониальный вопрос. На Конгрессе был сформулирован вывод о переходе отсталых в экономическом развитии стран к социализму, минуя стадию капитализма, при помощи победившего пролетариата передовых государств.

Рассматривались на Конгрессе вопросы об отношении коммунистических парий к профессиональным союзам и о парламентаризме, о роли коммунистической партии в пролетарской революции, о создании Советов.

Заключительным документом Конгресса стал Манифест, призывающий всех рабочих примкнуть к Коминтерну. Произошло завершение организационного оформления коммунистического движения.

22 июня – 12 июля 1921 года в Москве состоялся III конгресс Коминтерна. На нем присутствовало 605 делегатов от 52 стран. Конгресс обсудил вопросы: о новом экономическом кризисе и задачах Коминтерна; о тактике; об организационном строительстве партий; о методах и содержании их работы; о состоянии и задачах профсоюзного, женского и кооперативного движений; германский и итальянский вопросы (в связи с серьезными, по мнению большевиков, ошибками, которые были допущены руководящими деятелями компартий этих стран). Ленин делал доклад о тактике РКП(б), выступил с речью о тактике Коминтерна и по итальянскому вопросу. В дискуссии по тактике Коминтерна участвовало более 20 делегатов.

В декабре 1921 года пленум ИККИ утвердил тезис о едином рабочем фронте, под которым понималось единство действий всех рабочих, независимо от своей партийной принадлежности, в борьбе против капитализма.

На IV конгрессе Коминтерна, который заседал в ноябре 1922 года, были развиты решения предыдущего конгресса. В тезисах о тактике выдвигалась идея создания рабочего или рабоче-крестьянского правительства, которое может быть образовано в результате борьбы масс в период политического кризиса и подъема массового движения. Задачи такого правительства состоят в том, чтобы вооружить пролетариат, обезоружить другие организации, ввести контроль над производством, переложить бремя налогов на имущие классы, сломить сопротивление буржуазии.

Как и на II конгрессе обсуждалась национально-колониальная проблема. Был выдвинут лозунг единого антиимпериалистического фронта в колониях и полуколониях.

Прозвучала на конгрессе озабоченность в связи с ростом фашистской опасности. Борьба с фашизмом была названа важнейшей задачей международного пролетариата.

На последующую деятельность Коминтерна оказали влияние выступления рабочих 1923 года: сентябрьское восстание в Болгарии, октябрьское в Гамбурге, начатое рабочими верфи, всеобщая забастовка в Польше и краковское восстание в ноябре. Все эти движения закончились поражением рабочего класса в результате его раскола, отрыва от союзников, отсутствия четких целей борьбы.

После смерти Ленина особенно настойчиво стали проявляться попытки лидеров Коминтерна от ВКП(б) навязать рабочему движению других стран идеи большевизации. Вопрос об этом стоял на V конгрессе Коминтерна Летом 1927 года. 49 партий было представлено на конгрессе. Но на нем говорилось, что единый фронт надо строить снизу. Главная идея конгресса сводилась к необходимости большевизации компартий.

Коминтерн с 1926 года вслед за ВКП(б) развернул борьбу с «троцкистко-зиновьевским блоком» и призвал к непримиримой борьбе с троцкистами и оппортунистическими элементами в коммунистической партии.

Особая борьба развернулась на VI конгрессе, который состоялся в июле-августе 1928 года. 532 делегата представляли 1799 тысяч членов и кандидатов в члены коммунистических партий (1210 тысяч из бывшего СССР). Выступавшие Бухарин и его сторонники отрицали факт расшатывания капитализма, говорили о том, что его противоречия порой преодолеваются, что возможен «организованный капитализм». Этим взглядам была дана резкая критика.

Кроме того конгресс отклонил ходатайство Троцкого о восстановлении его и сторонников в партии, а также аналогичные ходатайства группы Маслова – Рут Фишер (Германия) и группы Трена (Франция). Одновременно с борьбой против «левых» конгресс призвал компартии обратить внимание на необходимость борьбы и с правыми.

Именно на этом конгрессе произошло отождествление социал-демократии с фашизмом. Были допущены ошибки и в колониальном вопросе, где отрицалась возможность для национальной буржуазии играть прогрессивную роль в освободительном движении.

На конгрессе была принята программа Коминтерна. В качестве конечной цели пролетариата программа Коминтерна выдвигала замену мирового капиталистического хозяйства мировой системой коммунизма. Особое внимание в программе обращалось на необходимость систематической и последовательной борьбы с опасностью империалистических войн. Компартии призывали беспощадно разоблачать социал-шовинизм.

С приходом фашистов к власти в Германии на повестку дня стала задача установления единства действий между различными отрядами рабочего движения. 5 марта 1933 года ИККИ опубликовал обращение к коммунистическим партиям, в котором призвал к сотрудничеству с социал-демократами: совместно бороться против атак фашистов на организации рабочих и их печатные органы, против снижения заработной платы, ухудшения условий труда, сокращения пособий по безработице, увольнения с предприятий.

На национальном уровне стали проявляться результаты единства социал-демократов и коммунистов. Был установлен единый рабочий фронт во Франции. Компартия и соцпартия Италии подписали в 1934 году пакт о единстве действий в борьбе против фашистской диктатуры. Некоторые шаги к единству действий были сделаны в рабочем движении Англии и США.

Наступление фашизма в корне изменило характер работы компартий. К середине 1935 года из 76 партий, входивших тогда в Коминтерн, 50 вели работу в нелегальных условиях.

25 июля 1935 года в Москве открылся VII Всемирный конгресс Коминтерна. Основной доклад – «Наступление фашизма и задачи коммунистического интернационала в борьбе за единство рабочего класса против фашизма» - сделал генеральный секретарь ИККИ Г. Димитров. Второй доклад «О задачах Коминтерна в связи с подготовкой империалистами новой мировой войны» сделал П. Тольятти. Документы этого конгресса широко известны. В докладе Димитрова определялась классовая сущность фашизма, говорилось, что его германский вариант является ударным кулаком по международной революции, главным поджигателем новой мировой войны, смертельным врагом СССР.

Но для борьбы с ним у коммунистов сил мало, а потому требуется создание антифашистского народного фронта. На конгрессе были даны рекомендации по разработке национальных программ такого фронта, которые могли бы в случае его победы стать основой для формирования многопартийного правительства.

В связи с угрозой войны на конгрессе прозвучала и тема борьбы за мир.

О лозунге «мировой революции».

Все конгрессы Коминтерна заканчивались словами: «Да здравствует мировая революция!» Но уже тогда понималась его нереальность, несмотря на высокий дух революционности в центральной Европе. Во многих странах были популярными не только антивоенные идеи, но и идеи осуждения виновников обнищания масс – спекулянтов, казнокрадов и т.д. Этими же лозунгами пользовались и фашисты. Популярны были и идеи Советов или сходных с ними демократических форм власти.

После поражения Венгерской Советской республики Л.Д. Троцкий направил письмо в ЦК ВКП(б) с предложением создать и направить экспедиционный корпус в Индию. Да и Бухарин выдвигал лозунг «красной интервенции». Если страны Запада решили вершить судьбу России, то и Россия может вмешаться в их дела. Этот тезис прозвучал в его статье в 1920 году и был повторен на IV конгрессе Коминтерна, но не получил поддержки.

Отпор ему был высказан и в работах Ленина, где говорилось, что революция может произойти лишь на основе общенационального кризиса.

Существовали идеи и подталкивания этой революции, получившей название «теории наступлений» – А. Тальгеймер, Г. Брандлер (Германия), У. Пиррачини (Италия), Б. Кун (Венгрия), Э. Бранд (Польша). Эта позиция получила критическую оценку на III конгрессе.

Образование Коминтерна закрепило раскол на левом фланге социальных движений. Но лидеры разных лагерей понимали ограниченность своих сил в решении многих классовых проблем. Особенно остро это ощущалось на национальном уровне и именно там, где начинались активные классовые бои. Так в январе 1921 года КПГ по инициативе К. Радека выступила с призывом провести совместные действия всех пролетарских организаций.

На международном уровне понимание важности совместных действий отразилось в обсуждениях в Коминтерне лозунгов рабочего и рабоче-крестьянского правительств, о которых говорилось выше. И хотя такое правительство рассматривалось как временный шаг или же вообще отвлекающий трюк.

Именно такую точку зрения выразил Сталин в речи 26 августа 1926 года в ИККИ: «Коммунисты идут в блоке с реформистскими вождями рабочих для того, чтобы добиться своей гегемонии, а затем изолировать и изгнать реформистов». Завершением этого процесса отождествления социал-демократов с классовыми соперниками стала выдвинутая ИККИ в конце 1927 – начале 1928 года концепция, характеризующая социал-демократов как буржуазную рабочую партию и облеченная в лозунг «Класс против класса».

Эта линия не была безоговорочно принята всеми лидерами Коминтерна. На VI конгрессе (1928 год) П. Тольятти возражал против дальнейшего углубления критики социал-демократов и политического сближения ее с фашизмом. Он выступил против определения социал-демократов как «фашистской рабочей партии», но за близкую трактовку выступили представители компартий Германии и Венгрии. Очень осторожную позицию в этом споре занял Бухарин.

Термин «социал-фашизм» появился в передовой статье журнала «Коммунистический Интернационал» в апреле 1929 года. Он вызвал резкую критику уже опального тогда Чичерина, но к его замечаниям в Коминтерне не прислушались.

С начала 30-х годов политическая ситуация в Европе начала меняться. Усиление фашизма было налицо. Г. Димитров одним из первых призвал отказаться от крайних оценок социал-демократов. Тем более, что на национальном уровне эти идеи не встречали поддержки.

6 февраля 1933 года 7 социалистических партий обратились к РСИ и Коминтерну с предложением об установлении сотрудничества в борьбе с фашистской опасностью. Довольно быстро, 5 марта, ИККИ дал ответ, в целом осуждающий фашизм, но не содержащий выражения готовности к сотрудничеству с РСИ.

Это не означало, что Коминтерн отказывается от тактики единого фронта. В качестве основной политической установки сохранилась резолюция V конгресса, где говорилось: «При всем прогрессирующем распаде буржуазного общества все буржуазные партии, и особенно социал-демократия, принимают более или менее фашистский характер, прибегая к фашистским методам борьбы с пролетариатом… Фашизм и социал-демократия составляют два острия одного и того же оружия диктатуры крупного капитала. Социал-демократия поэтому  никогда не может быть надежной союзницей в борьбе пролетариата с фашизмом».

О каком же едином фронте тогда могла идти речь? Прежде всего, о едином фронте снизу. Именно его и рекомендовано было осуществлять компартиям. При этом не исключался компромиссный вариант: единый фронт снизу при одновременных переговорах с верхами. Но взгляд на социал-демократию как на буржуазную партию и «крыло фашизма» способствовал не единению, а отчуждению между коммунистами и социал-демократами.

Проблемы «железной дисциплины».

Еще «21 условие» заложило принцип демократического централизма. Его демократичность заключалась в обязанности руководящих органов Коминтерна считаться с многообразием условий, в которых приходилось работать партиям. Однако в целом это был жесткий документ, который и принимался для того, чтобы помешать промежуточным партиям и группам «прислониться» к Коминтерну без изменения идейной и организационной основы своей деятельности. Через все условия красной нитью проходит мысль о коммунистическом характере III Интернационала. Эта идея должна звучать как центральная в повседневной пропаганде и агитации, осуществляемой всеми возможными средствами. Но важно не только пропагандировать коммунистическую идею, но и «разоблачать не только откровенный социал-патриотизм, но и фальш и лицемерие социал-пацифизма» (условие 6).

От входящих в Коминтерн партий требовалось своеобразное крещение, заключающееся в ультимативно поставленном требовании разрыва с «реформизмом» и политикой центра. Тех, кто сохранял ностальгию по идейным связям с ними, требовалось незамедлительно удалять со всех ответственных постов в Коминтерне.

Требовался пересмотр и партий парламентских фракций на предмет их партийной лояльности. Чистка рассматривалась как естественное состояние деятельности компартий, находящихся в легальных условиях (условие 13), ибо иначе не представлялось возможным очищаться от «примазавшихся» мелкобуржуазных элементов.

Предполагался программный переход всех партий на новые основные документы в духе Коминтерна. Новые же программы должны быть представлены на утверждение в ИККИ и только в случае отстаивания национальной группой своей позиции она может апеллировать к конгрессу Коминтерна.

Даже в выборе названия своей организации партий не были свободны. Слова «коммунистическая партия» были совершено необходимы, так как считались показателем отличия от старых желтых партий.

Нарушающих «20 условий» ждало последнее, 21-е, о незамедлительном исключении из рядов Коминтерна.

Коминтерн был единственной международной структурой, в которой национальные организации не рассматривались как самостоятельные единицы, а были, в первую очередь, секциями этой национальной организации.

У лидеров Коминтерна закрепилась привычка говорить с позиции силы с национальными партиями. На заседании комиссии V конгресса (июнь – июль 1924 года) по поводу «фракционной» деятельности польской компартии признанный лидер и теоретик КРПП В. Костшева (М. Кошутская) заметила: «По поводу нашего выступления с критической оценкой некоторых решений Исполкома тов. Зиновьев нам уже давно сказал: мы вам кости переломаем, если попробуете выступить против нас. Мы хорошо знаем, что борьба с вами в подобных условиях невозможна. Если бы вы поставили спорные вопросы на острие ножа, если бы вы сказали польским рабочим, чтобы они выбирали либо нас, либо вас, то, как вы думаете, что бы мы тотчас сделали? Нам ничего не оставалось бы сделать, как сказать им, чтобы они шли с вами… В нашем Коммунистическом Интернационале сломанные кости быстро срастаются. Я опасаюсь, однако, совсем другого. По характеру этой вашей особой привилегии для вас опасны не те люди, которым можно по таким же принципам, как нам, ломать кости, а те, у которых вообще нет костей».

Естественно, польские лидеры были устранены из руководства Коминтерном. А еще через несколько лет вся верхушка польской компартии (за исключением В. Гомулки) будет ликвидирована как троцкистские заговорщики.

Со временем вопрос о партийной дисциплине стал рассматриваться как принципиальный идейный, а не организационный вопрос. Все, кто не был способен безоговорочно ей подчиняться, считались носителями оппортунистической идеи. В ходу была хирургическая лексика. Например, 30 марта 1925 года на заседании комиссии ИККИ по положению в КПЧ Сталин говорил: «Бывают моменты, когда необходимо отсечь от парии вредных членов для того, чтобы уберечь партийный организм от хронической болезни, недомогания и разложения. Это неизбежное средство самозащиты партии. Нельзя применять это средство при всяком случае, тем более нельзя им злоупотреблять, но, когда оно является необходимым, надо его применять для того, чтобы обеспечить партии нормальное развитие». В опубликованном тексте слова Сталина были смягчены, но в архивных документах они звучат более жестко. Текст же публикации – в лексике времени. «Конечно, бывают случаи, когда репрессии в отношении отдельных товарищей необходимы». (Соч. т. 8, с.104).

Но в начале метод отсечения мысли не только как радикальный, но и как исключительный. По крайней мере, так говорилось. Например, на заседании французской комиссии VI пленума ИККИ в марте 1926 года тем же И.В. Сталиным: «Я предостерегаю товарищей от увлечения методом вивисекции, независимо от того, кого эта вивисекция может коснуться… не увлекаться снятием голов, методом снятия голов. Нужно помнить, что гораздо легче снять головы у тех, у кого они есть, чем приделать головы тем, у которых нет никакой головы. Поэтому я бы просил товарищей прибегнуть к этому средству только в крайнем случае».

Известно, что в представлениях Сталина партия отождествлялась с монолитом, орденом меченосцев (т. 5, с. 71). Отсюда – столь жесткий подход к соблюдению партийной дисциплины. Эта же идея проводилась и по поводу Коминтерна. «21 условие» подлежало безоговорочному выполнению. На чехословацкой комиссии в марте 1928 года Сталин говорил: «Конечно, партии имеют свою внутреннюю автономию, съезды партий должны быть свободными и центральные комитеты должны выбираться на съездах. Но выводить из этого отрицание за Коминтерном права руководства и, стало быть, вмешательства, - это значит работать на врагов коммунизма» (т.7, с. 37-38).

Термин «враг» был применен не только к внутриполитической, но и внешнеполитической ситуации. Вообще, для Коминтерна, его лексики, был характерен не просто лозунговый стиль, что еще было бы понятно, а стиль оскорблений. Он прочно укрепился в политической полемике левого фланга в начале ХХ века. Снимал всякую внешнюю респектабельность с политической борьбы. Член делегации КПГ на VI конгрессе Коминтерна А. Эверт заметил: «При каждом разногласии, при каждой попытке обсуждения деловых вопросов встречается тенденция без всяких предварительных разъяснений прикреплять определенный ярлык к инакомыслящим товарищам вместо того, чтобы разрешить вопрос в дискуссионном порядке». Однако Эверт был в меньшинстве. Многих вполне устраивала «железная дисциплина». История подтвердила его правоту много позже.


Политическая жизнь стран Запада: от реакции к неоконсерватизму.

План:

  1.  Сущность консерватизма и его эволюция.
  2.  Маккартизм: внутри- и внешнеполитическая опасность.
  3.  Голлизм и формирование особого типа политического лидерства.
  4.  Тэтчеризм как основа неоконсерватизма.
  5.  Неофашизм.

Источники и литература:

  1.  Берк Э. Размышления о революции во Франции. – М., 1993.
  2.  Кепецы Б. Неоконсерватизм и новые правые. – М., 1986.
  3.  Barry N.P.              Right. – Z., 1981/
  4.  Галкин А.А. Ракшмир П.Ю. Консерватизм в прошлом и настоящем: о социальных корнях консервативной волны. – М., 1987.
  5.  Милс Р. Властвующая элита. ИЛ. 1959.
  6.  Лан В.И. США в военные и послевоенные годы: 1940-1960. – М., 1964.
  7.  Городецкая И.Б. Великобритания: избиратели, выборы, партии. 1945-1970. – М.; Наука, 1974. – 224с.
  8.  Огден Крис Маргарет Тэтчер. Женщина у власти. – М.: Новости, 1992. – 544с.
  9.  Консерватизм как течения общественной мысли и фактор общественного развития (материалы «круглого стола»)// Полис. – 1995. - №4.
  10.  Гарбузов В.Н. Консерватизм: понятия и типология (историографический обзор)// Полис. – 1995. - №4.
  11.  Мельвиль А.Ю. Социальная философия современного американского консерватизма. – М., 1980.
  12.  Френкин А.А. Западногерманские консерваторы: кто они? – М., 1990.
  13.  Гаджиев К.С. Современный консерватизм: опыт типологизации// Новая и новейшая история. -–1991. - №4. – с.55-74.
  14.  Гаджиев К.С. Консерватизм: современные интерпретации// Научно-аналитический обзор. – М., 1990.
  15.  Гаджиев К.С. «Неоконсерватизм» и «новые правые» в 1980-е годы. – М., 1986.
  16.  Перегудов С.П. Тэтчер и Тэтчеризм. – М.: Наука, 1996. – 301с.

Возникновение консерватизма связано с именем Эдмунда Берка (1729-1797), секретаря видного ви???? политика маркиза Рокингэма «бывшего» премьер-министром Англии. Парламентарий от одного из «гнилых местечек». Книга «Размышления о Французской революции» появилась в 1790 г.; за год выдержала 11 изданий. Его суждения были обусловлены конкретными историческими ситуациями: склонность к риторическим эффектам. Представления о «естественной аристократии» – дворяне, богатые коммерсанты, ученые, ?????, артисты. Ключевой элемент его воззрений – традиционализм. Медленная, постепенная эволюция сочетается с принципом сохранения. «Мой ведущий принцип в реформации государства – использовать имеющиеся материалы… Ваши же архитекторы строят без фундамента». «Честный реформатор… не может рассматривать свою страну как всего лишь чистый лист, на котором он может писать все, что ему заблагорассудится».

Превентивные реформы должны упреждать революцию. Берк различал изменение и реформу: если первое меняет сущность объектов, то вторая их сущности не затрагивает, являясь «вынужденным средством», которое, к сожалению, приходится применять.

По поводу его книги восторженные отзывы монархов: «Вы, месье, - писал будущий король Людовик ХIII, - обрели право на признание и восхищение не только моих соотечественников, но и всех суверенов, всех благомыслящих людей во всех странах и на все века». (Janzin M. La pensee politique d` Edmund Burhe. – P., 1972. P.343).

Идеи консерватизма получили развитие в трудах Г.К. Кальтенбруннера. В 1972 году под его редакцией вышел сборник «Реконструкция консерватизма», книги «Консерватизм в международном плане», «Консервативный вызов», «Трудный консерватизм».

«Консерватизм, - писал он, - не представляет собой некую неизменную вневременную идею, чуждую развитию, не зависящую от исторических перемен. Именно консерватор нашего времени знает, что не только много изменилось, но и что многое нужно изменить. Упорная приверженность статус-кво – явление реакционное… Ряд норм, надежд и моделей надлежит похоронить, а некоторые забытые – вновь открыть. Под развалинами и нагромождением обломков после крушения веры в прогресс мы обнаруживаем взгляды и мерила, которые могут стать для нас обновленными старыми («старо-новыми») источниками силы.

Выражаясь парадоксально, нужна философия революционной заботы о сохранности…»4

Одно из наиболее образных представлений о консерватизме принадлежит Карлу Мангейму.

«Тот вид психологии, который связывает средние века с новым временем и черпает свое содержание из самонаблюдения религиозного человека, продолжает еще оперировать определенными, богатыми по своему содержанию понятиями, свидетельствующими о продолжающемся влиянии религиозной онтологии так, как она сложилась в ходе внутренней борьбы между добром и злом, постигаемой теперь как процесс, происходящий в субъекте».5

Консерватизм (от лат. conservare – сохранять, охранять, заботиться о сохранении) – политическая идеология, ориентирующаяся на сохранение и поддержание исторически сформировавшихся форм государственной и общественной жизни, в первую очередь морально-правовых ее оснований, воплощенных в нации, религии, браке, семье, собственности. Впервые термин «консерватизм» употребил французский писатель Шатобриан для обозначения феодально-аристократической идеологии периода Великой французской революции. Важнейшими теоретиками консерватизма конца ХVIII – начала ХIХ века были А. Мюллер, А. Мозер, Ф. Новалис, Ф. Шталь в Германии; Э. Берк, У. Водсворт, С. Кольридж в Англии; Де Местр, Ф. Ламенне, Бональд во Франции, выступившие против рационалистических идей Просвещения, ставших знаменем революции и широко распространившимся в Европе. При этом, консерваторы понимали необходимость мириться с произошедшими переменами. Например, Де Местр говорил, что проект возврата во Франции и старому порядку столь же абсурден, сколь проект разлить Женевское озеро бутылкам.

Консерватизм традиционно противостоит социализму и либерализму. Первому – по причине характерных для социализма революционных устремлений, второму – по причине свойственного либерализму рационалистического пафоса, естественно перерастающего в критику традиционных, объективно сложившихся порядков. В отличие от либерализма и социализма, консерватизм не имеет устойчивого идейного ядра и принимает разные формы в разные исторические периоды.

Консервативные установки, как правило, начинают кристаллизовываться в периоды исторических поворотов, резких социальных изменений, когда общественное сознание, сосредоточиваясь на прошлом, начинает отличать его от настоящего. Политически осознающему себя, рационально обосновываемому консерватизму предшествует, согласно точке зрения ряда авторов, «естественный консерватизм» как общечеловеческая душевная склонность держаться за прошлое и опасаться нововведений. Карл Маннгейм называл такой «естественный консерватизм» традиционализмом («Консервативное мышление», 1927 г.).

Политический консерватизм необходимо отличать от реакции и стремления к реставрации. Реакционер борется с настоящим с целью возврата к предыдущему этапу, в то время как консерватор стремится сохранить status duo. Конечно, по мере развития социальной ситуации, консервативные установки могут преобразовываться в реакционные, и обретать определенный преобразующий потенциал. Отсюда – парадоксальный лозунг «консервативной революции»: создать то, что достойно сохранения, т.е. свергнуть нынешнее, рационально измышленное и рационально созданное, и очистить почву для того, что могло бы «расти» и формироваться «органически». Цель «консервативной революции – в будущем восстановить прошлое. В настоящее время консервативные настроения на Западе вылились в форму неоконсерватизма, являющегося реакцией на либерально-реформистские тенденции предшествующих десятилетий.

Можно выделить структурный и ценностный типы консерватизма. Структурный консерватизм делает упор на сохранение политических и социальных структур. Ценностный консерватизм, не отказываясь от структурных преобразований, желает в то же время сохранить господствующие социальные ценности. Относительно новым социальным явлением, характерным для периода бурного научно-технического развития, является так называемый технократический консерватизм. Его сторонники принимают технические и социальные последствия НТП, но отказываются принимать его политические результаты. Упор делается на техническую рациональность, воплощенную в требованиях экспертов в противоположность потребностям демократизации политики. Государство при таком подходе отделяется от масс, и управление целиком отдается в руки профессионалов. В ряде случаев технократический консерватизм соединяется с традиционными представлениями о желательности сохранения «органически сложившихся» социальных форм, что ведет к развитию так называемого «консервативного синдрома».

Неоконсерватизм не является однолинейным продолжением старого консерватизма. Он возникает в процессе пересмотра идей и ценностей либерализма и консерватизма и фактически представляет собой их новый синтез. Подъем неоконсерватизма в середине 70-х годов явился реакцией на распространение леворадикальных идей и движений протеста в промышленно развитых странах Запада. В это время произошла дискредитация сложившихся на либеральной основе оптимистических социально-философских концепций «общества изобилия», «благоденствия» и т.д., приверженцам которых вменялась в вину переоценка возможностей регулирования в экономической и социальной сферах общества, порождающая побочные эффекты деструктивного характера, разрушение традиционных социальных институтов, увлечение абстрактными идеями и прожектами.

Исходя из основополагающего убеждения в несовершенстве человека и созданных им институтов, представители неоконсерватизма считают бедность, страдания, несправедливость неизбежным злом, которое можно смягчить, но не устранить. Согласно неоконсерватизму, универсальных, идеальных политических институтов не существует, хороши только те, которые соответствуют данному этапу развития общества. Принимая либеральные рыночные принципы, как и логику индивидуалистического выбора, неоконсерваторы не считают их единственными критериями формирования политики. Соответственно их отношение к государству двойственно – наряду с требованием ограничения его вмешательства в социально-экономическую сферу неоконсерваторы выступают за укрепление государственного авторитета в деле поддержанием порядка и законности, поскольку несовременное человеческое общество легко может оказаться во власти анархии.

Теоретики неоконсерватизма активно возражают против его отождествления со старыми формами консерватизма, направленными именно на сохранение status duo или реставрацию старых порядков, в их воззрениях отсутствует ностальгия по феодально-аграрному прошлому, которую сменил призыв к дальнейшему развитию индустриального общества. Не отрицают они и необходимости ограниченных социальных реформ, хотя и считают политику «государства всеобщего благоденствия» ошибочной.

Сторонники неоконсерватизма стремятся дать культурно-философское обоснование капитализма, подчеркивая его этический аспект. Их объединяет стремление к возрождению авторитета таких социальных институтов как семья, школа, церковь, различные ассоциации, выполняющие посредническую функцию между индивидуумом и обществом. Именно в таких структурах, связывающих человека в его частной жизни со сферой государственной власти, предотвращающей его отчуждение, они усматривают основу «плюралистического» общества, надежную преграду бюрократии, тоталитарным поползновениям, посягательствам на права личности.

Неоконсерватизм не может быть отождествлен с традиционными консервативными и современными правыми партиями, не вписывается в схему «левые-правые» в вопросе о путях дальнейшего развития общества, так как заимствует у «левых» ряд тем и оказывает воздействие на реформистские партии. Выдвигая задачу «формирования консервативного большинства наций» из представителей всех социальных слоев и политических партий, представители неоконсерватизма стремятся противопоставить это большинство своему политическому противнику – «левой интеллигенции», именуемой «новым классом».

Неоконсерватизм – сложное, внутреннее дифференцированное, политическое и идеологическое образование. Существует культурфилософский неоконсерватизм интеллектуальных кругов и партийно-политический неоконсерватизм. Характерная черта неоконсерватизма – острый интерес его сторонников к политике.

Западный мир после II МВ пережил много направлений преобладающей политической волны и консервативная, тем более неоконсервативная, отнюдь не являлась константой в качестве ведущего политического курса. Наоборот, происходило маятниковое движение, в крайних позициях которого находились такие правые, которые свидетельствовали о силе реакционного крыла, или же социал-демократы, стремящиеся реализовать социальные цели своих предвыборных лозунгов. Консервативная волна стала ответом на попытки неудачных реформ, и на стремление повернуть историю вспять. Чтобы придти к неоконсерватизму электорату необходимо было разочароваться и в том, и в другом.

Консервативная традиция в политике опирается на конфессиональные интересы и структуры.

Еще в ХIХ веке в политической жизни были обнаружены черты «христианского социализма», утопические варианты «христианской» критики капитализма. Христианско-социальные партии и христианские профсоюзы в европейских странах стали появляться в конце ХIХ века. Появились идеи и «христианского сословного государства». Одним из авторов, разработавших концепцию «социального христианства», является австриец Карл фон Фогельзанг (1818-1890гг.). В своих работах он немало внимания уделял рабочему классу и развитию идеи «общественного примирения» классов. Дальнейшее развитие этой линии связано с поворотом католической церкви к социальным вопросам и началом периода папских «социальных энциклик».

Сформировалась концепция католического «солидаризма», т.е. общества как союза людей, сотрудничающих ради общего блага. Этот путь должен был исключать как «индивидуалистический капитализм», так и «коллективистский социализм». Примас католической церкви Австрии кардинал Кениг еще в 60-е годы отличал, что церковь призвана «хранить незыблемые принципы свободы, в особенности свободы личности». Гарантию же таких свобод, по мнению католических теоретиков, давали реализация программы социального партнерства, достижение «классовой гармонии» и «депролетаризации» рабочего класса. Конкретные проявления этой концепции все время менялись, ибо менялись и условия труда в странах Запада.

В конце ХIХ века обозначилась тенденция к структурированию политических объединений, носящих религиозный характер. За прошедшее время христианские партии совершили эволюционный путь, совпадающий с общим движением католицизма к «миру». Это приблизило христианские партии к массовым демократическим движениям, а также к рабочему движению. Произошел отказ от авторитарных методов проведения политики, а в теории получили разработку идеи «социального партнерства». При этом христианские партии после Второй мировой войны попытались дистанцироваться от корпоративистских установок довоенного времени, которые часто совпадали с профашистскими взглядами.

В качестве примера можно взять политическую трансформацию Народной партии Австрии (до 1945 года -–Христианско-социальной). После войны она стала выступать за проведение такой социальной политики, которая способствовала установлению «классового мира» в обществе путем превращения Австрии в «стану собственников». В этом направлении предпринимались меры по укреплению экономического положения мелких хозяев, установлены гарантии их социального обеспечения. Система пенсий была распространена и на частных собственников.

Все это сближало политику АНТ с политикой социалистической партии. Однако во время четырехлетнего однопартийного кабинета (1966-1970гг.) обнаружился кризис, к которому партия шла уже в течение нескольких лет. Годы ее правления характеризуются принятыми непопулярными правительственными решениями, что и привело к уходу АНП в оппозицию.

Это потребовало программного поворота партии. Новая «Зальцбургская программа» стала компромиссом между противоположными течениями в партии и отразила все точки зрения участников партийной дискуссии, которые выступали за так называемое «четкое профилирование». В программе было зафиксировано, что АНП принадлежит к «политическому движению христианской демократии». Безусловно, такая линия определялась и развитием самой католической церкви после II Ватиканского собора (1962-1965гг.).

АНП определяла свое место в политической жизни Австрии как «прогрессивную середину», подчеркивала свой общенародный характер и основанную на нем интегративную функцию, отражающую всеобщие интересы и ведущую к «общему благу». К числу новых положений относится провозглашенный в Зальцбургской программе принцип равенства, что отвечало необходимости учитывать социальный, в т.ч. рабочий вопрос. Традиционная католическая доктрина рассматривала равенство как грубое уравнительство. При этом, АНП не отказалась и от апелляции к традиционным ценностям, хотя внешне они прикрывались лозунгами «новой ориентации», динамизма.

В 1982 году была принята новая программа, которая получила название «Австрийская модель». В ней «социальное партнерство» рассматривалось как национальная ценность. Однако все равно АНП оставалась в оппозиции.

Усиление международной политической роли католической церкви совпало с избранием на римский престол кардинала Короля Войтылы, ставшего папой Иоанном Павлом II. В этой связи усилились католические настроения в странах ЦВЕ. А сама церковь стала опорой антисоциалистической оппозиции. Но и после ее победы церковь продолжила активную политическую деятельность.

Маккартизм: внутри- и внешнеполитическая опасность.

Своеобразным символом реакции в послевоенной истории стал маккартизм. Его расцвет по времени совпал с максимальным взлетом «холодной войны». Автор солидной работы о Маккарти, или, как он его называет, об «одаренном демагоге», Ричард Ровер писал, что ни один человек не был ближе, чем Маккарти, «к центру американского сознания или даже больше – не стоял в центре мирового представления об Америке».

Маккарти стал сенатором от штата Висконсин в начале 1947 года. В первое время он редко выступал с речами, голосовал за доктрину Трумэна, план Маршалла. Он стал национальной фигурой и завоевал худую славу в США и за их пределами лишь после победы республиканской партии на выборах 1952 года, после начала его второго срока в сенате. Он возглавил комиссию сената по правительственным операциям, следившую за расходами федеральных учреждений и постоянную подкомиссию по расследованию антиамериканской деятельности, незаконно присвоившую при нем неограниченную власть.

Через два месяца после прихода в Белый дом, 27 марта 1953 года, президент Эйзенхауэр зачитал на заседании правительственного кабинета письмо, которое, по его утверждению отражало общественное мнение страны. Автор письма считал, что не Эйзенхауэр, а Маккарти фактически руководит государством. В этом же духе высказался и корреспондент газеты «Крисчен сайенс монитор» Харм. «Европеец, оглядываясь вокруг себя, действительно видит настоящую американскую полицейскую силу, оперирующую в Европе, верную не правительству США, а сенатору Маккарти. Маккарти имеет своих агентов во многих европейских странах… Там фактически существует частная полицейская сила, работающая на сенатора Маккарти».

Первый яркий политический демарш Джозефа Маккарти произошел в начале февраля 1950 года, когда он призвал страну покончить с «двадцатилетием измен», характеризуя, таким образом, период пребывания демократов у власти. Маккарти обвинял демократов  в том, что именно они препятствуют ему в священной войне против коммунистов. «Членством в демократической партии ныне прикрываются люди, которые подчиняются тайным внушениям предателей», - говорил он в одной из речей. Нельзя отрицать и того, что маккартизм не мог не подталкивать правящие круги США к развязыванию войны в Корее.

Корейская идея даже нашла отражение в своеобразной «алхимической» формуле, ставшей лозунгом предвыборной кампании во время промежуточных выборов в конгрессе в 1950 году. Она воплотилась в лозунге – К1 С3 – Korea, Communism, Corruption, Costs. Считалось, что именно на таких точках сконцентрировались наиболее пагубные провалы политики демократов.

«Охота на ведьм» развернулась еще до прихода Эйзенхауэра к власти официально, но уже после победы республиканцев на президентских выборах. Сенатская подкомиссия под председательством Маккарти вынесла решение о необходимости увольнения из секретариата ООН всех американцев, подозреваемых в «симпатиях к коммунизму», и руководство ООН, уступая давлению американского правительства, уволило ряд сотрудников – американских граждан. Администрация Трумена под занавес своей деятельности активизировала «чистку» государственного аппарата. Ее масштабы приобрели столь широкий характер, что уже мало кто был уверен в будущем дне. Проверка на лояльность носила повсеместный характер. Проверялись родственные связи и дружеские контакты государственных служащих. Многие чиновники увольнялись с работы, не дожидаясь решения комиссии.

Часто даже благие акции оказывались во вред подозреваемым в нелояльности. Так, крупный магазин готового платья «Бонд» поместил в одной из вашингтонских газет рекламу, приглашая чиновников делать покупки в кредит с оплатой не ранее марта 1953 года; «Мы не беспокоимся и вам не следует беспокоится», - говорилось в другой рекламе. Но беспокоиться следовало: к концу июня 1954 года с работы было уволено около 7 тыс. человек.

Автор книги «Маккартизм: американский фашизм на марше» М. Вейс писал, что силы поддерживающие Маккарти состояли из «разочарованных, неуравновешенных и пришедших в неистовство элементов среднего класса, клюнувших на удочку преподнесенного им в демагогических целях в жертву козла отпущения за все испытанные ими трудности и страдания. Этим козлом отпущения явился коммунизм. В основной массе сторонников Маккарти можно увидеть все существующие и будущие группировки, подъедающие жизненные органы Америки».

Основной свой гнев Маккарти обрушил на левые общественные движения и, прежде всего, на коммунистов. В других же случаях Маккарти не брезговал популизмом. Он выставлял себя другом, защитником жизненных интересов фермеров. Выступал за повышение цен на сельскохозяйственные продукты до 100% их паритета (стопроцентным паритетом в данном случае считается соотношение между ценами на товары, получаемые и продаваемые фермерами в среднем за пятилетие, предшествовавшие первой мировой войне). Маккарти щедро расточал обещания ветеранам войны. Он высказывался за предоставление государственных заказов мелким предпринимателям и за помощь жилищному строительству. И даже потребовал во имя американских солдат, погибших во второй мировой войне, обследования коррупции в государственном аппарате.

Помимо подкомиссии Маккарти в стране свирепствовала комиссия внутренней безопасности сената, возглавлявшаяся сенатором Дженнером из Индианы.

Летом 1953 года газета «Нью-Йорк Таймс» сообщила, что согласно правительственным директивам, были сожжены тысячи книг, изъятых из библиотек США, находящихся за границей. Сожжению или изъятию из библиотек подлежали все книги, по определению подкомиссии Маккарти написанные коммунистами или авторами, симпатизирующими коммунистам. Тогда же было выдвинуто требование, чтобы школа социальных наук имени Джефферсона в Нью-Йорке была зарегистрирована как «организация коммунистического фронта».

В 1954 году 83-й конгресс завершил свою работу над принятием «акта о контроле над коммунистами». По нему коммунистам запрещалось получать заграничный паспорт, состоять на государственной службе в федеральном учреждении и работать на военном заводе. КП лишалась «любых прав, привилегий и иммунитета, которыми пользовались законные учреждения, действующие под юрисдикцией США». Кроме того, устанавливались 14 признаков, служащих критерием для определения причастности любого американца к КП или коммунистическому движению. Но они были настолько размыты, что при пристрастном желании могли быть распространены почти на любого гражданина США. Например, одним из 14 признаков являлось подписание петиции, которую пропагандировали и коммунисты. В 1950 году 2,5 млн. американцев подписали петицию о запрещении ядерного оружия. Все они попали под акт 1954 года. Но антикоммунистических законов было так много, что они вступали в противоречие друг с другом. Так, должна была, с одной стороны зарегистрироваться в соответствии с Законом Маккарти, а по закону 1954 года нельзя было требовать регистрации партии, объявленной вне закона.

Около 15 млн. американцев, родившихся за границей, были взяты под подозрение. 3 млн. жителей США, не ставших гражданами страны, состоявших на учете еще с 1940 года, были теперь взяты под более строгий контроль. Их обязали сообщать о каждом своем движении. За недонесение в течение 10 дней о своем новом адресе их сажали в тюрьму. Уже через два месяца после прихода к власти правительства Эйзенхауэра, 17 марта 1953 года, генеральный прокурор США сообщил о предстоящем изгнании из страны 12 тыс. человек, не успевших принять американское гражданство, и о лишении этого гражданства по политическим мотивам еще 10 тыс. человек. Значительная часть чиканос депортировалось в Мексику.

Подозрение распространялось и на стопроцентных американцев. Были заведены досье на миллионы американцев. Под подозрением в нелояльности были взяты даже бывший президент Трумен, государственные секретари Маршалл и Ачесон. Преследования обрушились на школы, вузы, протестантскую церковь. Один из профессиональных свидетелей на комиссиях конгресса заявил, что 600 протестанских священников являются коммунистами, а несколько тысяч их попутчиками. В немилость они попали за поддержку выступлений в защиту гражданских прав и движения за мир. ФВР было разрешено подслушивать телефонные разговоры. Вводился арест и за частные разговоры. Например, в Хьюстоне муж и жена разговаривали в ресторане о безнадежном положении Чан-       на Тайване. Кто-то их послушал и позвонил в полицию о том, что они ведут прокоммунистический разговор. Их тут же арестовали.

В дни возвышения Маккарти никто не мог и не хотел ему прекословить. Ричард Ровер писал: «Маккарти был классическим создателем враждебных отношений. Для всей черной магии, которую он практиковал, его природный дар и тренированная ловкость были самого высокого порядка». Он жаждал славы и добивался ее. Однажды, во время заседания сената, он вырвал молоток у председателя, и сам вел заседание до конца. В своей критике Маккарти не перед чем не останавливался. Так, про Маршалла он говорил, что тот является «инструментом советского заговора», что «его руки в крови», что «он бы продал собственную бабушку за любую выгоду». В комиссии были бумаги Маршалла, в которых он критически высказывался об англо-американской стратегии во II МВ. Но преподнесенные соответствующим образом они привели к тому, что Маршалл ушел с поста министра обороны.

Разгул маккартизма вызвал недовольство в стране. Выступления против него начались в рядах профсоюзов, протестантской церкви, движения за гражданские права негритянского населения, демократической партии. Летом 1953 года все демократы, состоявшие в комиссии Маккарти, демонстративно вышли из нее, другие члены демократической партии отказались замещать их места. Но Маккарти не убавил свою активность. 24 ноября 1953 года в выступлении, транслировавшемся по радио и телевидению по всей стране, Маккарти открыл большую компанию против правительства. Главные нападки были направлены на союзников США, продолжающих вести торговлю с Китаем. Затем, сенатор вступил в конфликт с Пентагоном и ЦРУ, заявив, что в последнем находятся более 100 коммунистов. Но обследовать эти учреждения ему не удалось. Более того, нападки на служащих Пентагона вызвали вмешательство военного министра Стивенса и Белого дома.

В результате специальная комиссия сената занялась обследованием деятельности самого Маккарти. 36 дней слушание этого дела транслировалось по телевидению. И хотя из 46 представленных обвинений 33 комиссия отклонила, а остальные сведены были к двум, за них было предложено осуждение его деятельности и вынесение ему порицания. 2 декабря 1954 года сенат старого состава осудил деятельность Маккарти. В резолюции говорилось, что Маккарти «мешал конституционной работе сената», «затронул его честь». Подобное высказывание сенат США за всю свою историю налагал раньше на своих членов всего три раза, из них два раза за драку в сенате.

После новых выборов Маккарти остался в сенате. Но многие его сторонники потерпели поражение на выборах. Более того, неудачи республиканцев на выборах объяснялись агрессивной внешней политикой Даллеса и деятельность по поиску врагов Маккарти.

В сенате Маккарти пробовал неоднократно выступать. Летом 1955 года он внес свою последнюю резолюцию, которая обязывала правительство США поставить на совещании в верхах в Женеве вопрос об изменении существующего строя в странах Восточной Европы. Она была отключена большинством в 77 против 4 голосов.

В конгрессе его бойкотировали и игнорировали. Каждый раз, когда он появлялся на трибуне, сенаторы оставляли зал заседаний. Пустовала и галерея для представителей печати в сенате. Его также игнорировал президент США. В 1955 году на большой прием в Белом доме были приглашены все члены общих палат конгресса, кроме сенатора Маккарти.

Маккарти считал, что друзья и поклонники изменили ему. Он был особенно чувствителен к изменившемуся поведению со стороны вице-президента Никсона, которому он всегда доверял. Маккарти спился. Более чем за полтора года до истечения его срока в сенате, 2 мая 1957 года, на 48-м году жизни он скончался. Таков жизненный путь сенатора от штата Висконсин – Маккарти.

Однако порожденное им явление стало лишь американской разновидностью реакции. Маккартизм был ее наиболее яркой вспышкой за всю послевоенную историю. Безусловно, его появление определялось особой обстановкой холодной войны. Но периодически в политической жизни возникают моменты, когда политикам кажется, что многие проблемы можно решить с помощью «охоты на ведьм». Тогда стоит вспомнить американский опыт и судьбу сенатора Маккарти.

Голлизм и формирование особого типа политического лидерства.

Во второй половине 50-х годов страна переживала бесконечные правительственные кризисы. Причины неустойчивости различных кабинетов лежат и во внутренней политике – непрерывно росли цены, не прекращалось забастовочное движение. Но более острыми были и внешнеполитические вопросы, особенно колониальной политики в Северной Африке, и более того в Алжире.

Пришедшее к власти летом 1951 г. правительство Буржес – Монури получило право применять чрезвычайные полномочия против «терроризма» не только в Алжире, но и на территории Франции. Это давало ему почти неограниченные возможности. Но и даже, обладая такими полномочиями, правительство не смогло удержаться. В ноябре 1957 года был сформирован кабинет правого радикала Феликса Гайла, который назвал его «правительством республиканской защиты».

Тогда же в парламенте начались бесконечные дебаты по вопросу о реформе конституции и избирательной системы с целью усиления исполнительной власти, сокращения законодательных прав Национального собрания, сокращения коммунистической группы депутатов в нем, – а их было 150 человек. Но и это не устраивало лидеров правых партий, особенно тесно связанных с имперскими колониальными кругами, потому они стали выдвигать идею создания правительства «общественного спасения». Именно эта тема звучала в выступлениях Сустеля, Дюше, Бидо в начале 1958 года в различных городах Франции. Так Сустель – лидер социальных республиканцев – заявлял: «необходимо, чтобы нашими делами управляло правительство общественного спасения. Никто не верил, что нынешнее правительство общественного спасения. На ближайшее будущее во Франции есть только один человек среди всех государственных деятелей, который бы мог пользоваться за границей необходимым авторитетом, чтобы заставить уважать жизненные интересы Франции как в Северной Африке, так и в Черной Африке. Это генерал де Голь».

В стране разродился новый правительственный кризис. 8 февраля группа французских самолетов бомбардировала тунисскую деревушку. 69 человек, в том числе 21 ребенок были убиты. Этот кровавый акт был предпринят в «наказание» Туниса за предоставление укрытия отрядам алжирской освободительной армии. Тунис направил жалобу в СБ ООН. США и Англия предложили услуги по урегулированию конфликта. Правительство согласилось. Это было расценено, как стремление американцев вмешиваться во внутренние дела Франции. 15 апреля правительство Гайяра пало.

Необходимо остановиться и еще на одном факторе общественного развития Франции, который дестабилизировал обстановку в стране. Опыт истории показывает, что армия, познавшая горечь поражений, нередко становится благоприятной почвой для различных националистических заговоров (такова история многих путчей после I М. В.).

Французская армия была в 1940 году предана фашистской «пятой колонной», после войны – одна из самых мощных в Европе – в НАТО попала под командование США. Кроме того Франция оказалась единственной из крупных стран Запада, которая в течение 23 лет (1939-1962) в той или иной форме вела войны. Символом героя стали молодые парашютисты генерала Массю, которые бесчинствовали в Алжире. Именно в армейской среде сформировалась прочная оппозиция четвертой республики.

В ночь на 10 мая президент Коти получил угрожающую телеграмму, в которой говорилось: «Нынешний кризис показывает, что политические партии глубоко расколоты по алжирскому вопросу. Пресса дает понять, что отречение от Алжира будет произведено путем дипломатической процедуры, которая начнется с переговоров о «прекращении огня»… Французская армия единодушно восприняла бы отречение от этого национального достояния, как оскорбление. Нельзя предсказать, какой окажется ее реакция отчаяния». Под телеграммой стояли подписи главнокомандующего французскими войсками в Алжире генерала Салана, командующих родами войск Аллара, ???, Массю, Обуано.

13 мая «ультра» в знак протеста против казни повстанцами трех французских солдат, участвовавших в репрессиях, назначили в Алжире демонстрацию. Демонстрация была приурочена к началу дебатов в национальном собрании по декларации лидера МРП Пьера Пфлимена, которому было поручено сформировать новое правительство. Такая демонстрация могла бы помешать созданию правительства и вызвать вакуум власти.

Да и само правительство Пфлимена, неожиданно получив поддержку в национальном собрании, все же было готово передать власть де Голлю. 15 мая его имя прозвучало из уст генерала Салана, правда по чужой подсказке, во время выступления в Алжире. Сам же де Голль передал в печать декларацию, где говорилось: «Сегодня, перед лицом вновь возникающих перед страной испытаний, пусть она знает, что я готов взять на себя власть». На пресс – конференции через несколько дней, генерал слегка конкретизировал свои планы, но было ясно, что он требовал чрезвычайных полномочий. «Я – одинокий человек, который не смешивает себя ни с одной партией, ни с одной организацией… Я – человек, который не принадлежит никому и принадлежит всем».

Алжирский мятеж разрастался. Парашютисты захватили Корсику. Это ускорило назревающий вопрос о возвращении к власти генерала де Голля. Генерал же занимал весьма сложные позиции: он отказался придти к власти, осудив главарей мятежа, заявив, что не может осуждать людей, облеченных полномочиями законным правительством, и хочет сохранить свой престиж, как «независимого арбитра».

На следующий же день в печати появилось новое заявление де Голля, которое совершенно по-иному описывало результаты его секретных переговоров с Пфлименом: «Вчера я начал обычную процедуру, необходимую для создания республиканского правительства, способного обеспечить единство и независимость страны». Что же касается алжирской армии, то в заявлении генерала она призывалась подчиниться своим командующим.

Говорят, у Пфлимена не хватало наглости опровергнуть заявление генерала, и 28 мая он подал заявление об отставке. Сам же президент Коти направил председателям палат послание, где говорил о решимости сложить с себя полномочия в случае отказа в представлении де Голлю возможности сформировать правительство «национального спасения» и пересмотреть конституцию.

Дебаты в национальном собрании свидетельствовали о том, что поднимающийся призрак гражданской войны затмил все былые опасения о чрезмерном усилении личной власти. Были приняты законопроекты о порядке пересмотра конституции и чрезвычайных полномочиях правительства. Палаты были распущены. Четвертая республика окончилась.

Новая конституция готовилась в условиях спешки. Комиссию возглавил министр юстиции Мишель Дебре. Затем был создан некий декоративный орган – «Конституционный консультационный комитет», который выполнил функцию парламентского и общественного контроля. Против проекта выступила компартия и небольшая группа левых социалистов и радикалов (П. Мендес – Франс, Ф. Миттеран).

28 сентября 1958 года состоялся референдум, на котором проект был утвержден почти 80% голосов. Главное, что подтолкнуло избирателей к такому решению, была угроза кровавой междоусобицы. Конечно, велик был и личный престиж де Голля. Все – и правые, и левые – считали, что лишь он один способен разрешить алжирский вопрос.

Конституция Пятой республики существенно отличалась от своих предшественниц. В ней пересматривались соотношения между различными ветвями власти в пользу исполнительной. Но и здесь явные преимущества были у президента, а не у премьера. Если раньше президент избирался на объединенном заседании обоих палат парламента, то первоначальный вариант конституции V республики, предусматривал его избрание коллегией выборщиков. По реформе 1962 года она была заменена всеобщим голосованием. Президент избирался на 7 лет, хотя в варианте, который готовил Дебре раньше, предполагалось, что это будет 12-летний срок – средний срок правления монархов во Франции.

По ст. 16 президент, имея широкие возможности для принятия любых мер после формальных консультаций с другими руководителями государства в случаях, «когда учреждения республики, независимость нации, целостность ее территории или выполнение международных обязательств оказывается под серьезной и непосредственной угрозой, а нормальное функционирование конституционных органов государственной власти нарушено». Хотя по этой же статье парламент не мог быть распущен. Полномочия премьера были также расширены, но он был, прежде всего, исполнителем.

Конституция запретила совмещение парламентского мандата с исполнением обязанностей члена правительства. Если депутат или сенатор становился министром, он должен был отказаться от депутатского мандата без права получить его обратно при выходе из состава правительства. Парламентарии были лишены права вносить поправки или предложения по вопросам финансов, что ограничивало возможность инициатив в социальной среде.

Усложнился порядок выражения парламентариями недоверия правительству. Для этого требовалось абсолютное большинство голосов членов национального собрания. Если резолюция не собирала такого большинства, то ее авторы лишались права вносить новую в течение данной парламентской сессии.

Несмотря на то, что текст заметно отличался от прежних, избиратели поддержали его. Перед голосованием генерал говорил о том, что и 70% - «за» – «было бы успехом». Но после голосования сказал: «Я не из тех, кто жалуется, что голосов слишком много». Конституционный текст не читали почти половина избирателей, по сути это был плебисцит. Раймон Арон писал: «Пятую республику породил осененный благодатью вождь». Многие французские социологи определили власть де Голля как, харизматическую; основанную на инстинктивной вере в его собственные качества.

В декабре 1958 года он был избран президентом, получив 75,5% голосов выборщиков и в начале 1959 года официально занял этот пост. На торжественной церемонии передачи полномочий бывший президент Рене Коти сказал: «Первый из французов становится первым во Франции». Лидер оценивается не только по вступлению во власть, но, еще более, по уходу из нее. И здесь де Голль своеобразный пример для политиков. Он ушел в апреле 1969 года, когда Франция не одобрила предложенный им проект нового административного деления. Но его настоящий уход из жизни стал трагедией Франции. Не случайно его преемник, Жорж Пампиду; по поводу кончины генерала сказал: «Франция овдовела».

Тэтчеризм как основа неоконсерватизма.

Когда говорится о консерватизме, то в сознании сразу рисуется привычный стереотип, связываемый с консервативной партией Великобритании. Вероятно, это не случайно, ибо в ее рядах наиболее последовательно реализовывались те принципы консервативной модели, о которой говорилось выше.

Всеобщие парламентские выборы в Англии происходят один раз в 4-5 лет. Срок полномочия парламента пять лет; но премьер-министр имеет право назначить выборы досрочно, в момент, благоприятный, по его мнению, для правящей партии. Официальная избирательная компания коротка, она продолжается лишь пять-шесть недель. Однако борьба за голоса избирателей ведется постоянно. Лидер консерваторов Дуглас Хьюм как-то сказал; хотя подобные заявления политических деятелей обычно очень редки: «Мы никогда не должны забывать, что впереди нас ожидают всеобщие выборы». По замечанию одного из парламентариев, из-за «electioneering» – так в Англии называют развертывание избирательной компании задолго до выборов, погоня за избирательным успехом – в Англии установился «избирательный цикл вместо экономического». Да и сама история Великобритании новейшего времени часто представляется как череда кабинетов двух главных партий.

После окончания Второй мировой войны, консерваторы рассчитывали на популярность У. Черчилля и не принимали выборы всерьез. Лейбористы же давно готовили альтернативную программу политическому курсу тори. Еще в 1941 году их лидер Клемент Эттли выпустил брошюру «Старый мир и новое общество», которая стала основой предвыборного манифеста «Лицом к будущему». Консерваторы в арсенале имели лишь «фотокарточку Черчилля». И в итоге потерпели поражение. Когда же Клементина Черчилль, пытаясь утешить своего мужа, сказала, что это может оказаться скрытым благом, Уинстон лишь буркнул в ответ: «Слишком уж тщательно оно скрыто». Однако в 1951 году и консерваторы, и сам Черчилль действительно вернулись к власти, хотя обе партии получили почти равное число голосов на выборах. На выборах в октябре 1964 года мажоритарная система при практическом равенстве голосов теперь принесла победу лейбористам. И так в течение шести лет они пытались реализовать свои программные установки, но несмотря на некоторое оживление экономической коньюнктуры на рубеже 60-х – 70-х годов, в июне 1970 г. лейбористам опять пришлось пересаживаться на скамьи оппозиции.

70-е годы также в политической жизни Великобритании прошли под знаком сменяемости консервативных и лейбористских кабинетов: Эдварда Хита, Гарольда Вильсона (с конца февраля 1974 г.), а после его отставки с марта 1976 г. – Джеймса Каллагэна.

К началу 70-х годов, несмотря на снижение возрастной границы для участия в выборах, численность электората начала снижаться. И это при том, что чисто британская традиция отрицала абсентизм, и участие в выборах рассматривалось как гражданский долг. Более того, сложились и региональные и социальные группы, отдающие предпочтение той или иной партии.

Борьба за электорат потребовала не только новых программных документов и новых четких и броских лозунгов, например: «Лучшее будущее» или «объединение наций» у Хита. Потребовалась внутренняя перестройка самой партийной системы как лейбористов, так и консерваторов. В конце 1974 года специальная комиссия под председательством Дугласа Хьюма провела реформу по выбору лидера консервативной партии. И вот тогда в кампанию по избранию нового лидера включилась Маргарет Тэтчер. В прежнем, консервативном кабинете Хита она занимала пост министра образования, причем проявила себя с весьма непопулярной стороны, ибо при ней сокращение расходов в этой среде было особенно наглядным, за что даже была прозвана: «Тэтчер – милк снэтчер», т.е. «похитительница молока». Да и сама Тэтчер еще незадолго до выборов видела вершину своей карьеры в качестве лишь министра финансов. Но в рядах консерваторов ситуация была такова, что у Хита не было серьезных противников, сам же Хит уже проиграл несколько выборов лейбористам и не пользовался поддержкой ни со стороны предпринимателей, ни со стороны всего консервативного электората. Уже в первом туре голосования он отстал от Тэтчер, которая не добрала всего 9 голосов до абсолютного большинства, и тут же подал в отставку. Второй тур принес победу тогда 40-летней М. Тэтчер, имеющей уже 16-летний опыт парламентской деятельности.

Затем на конференции партии в Б????? она подытожит свое кредо: «Право человека работать самостоятельно, тратить заработанное, владеть собственностью, иметь в лице государства слугу, а не господина – вот в чем состоит английское наследие». Надо сказать, что это высказывание почти вторило словам, которые приписываются Аврааму Линкольну, и которые Тэтчер выписала и постоянно носила в сумочке: «Нельзя сделать слабого сильней, ослабляя сильного; нельзя помочь бедным, уничтожив богатых; нельзя постоянно помогать людям, делая за них то, что они могут и должны делать сами».

Под этими же лозунгами можно было представить и принятую в середине 70-х годов программу консерваторов «Правильный подход». Это был английский вариант неоконсерватизма, получивший название «тэтчеризма». Именно здесь наиболее четко прослеживается отказ от кейнсианской модели государственного вмешательства в экономику. В качестве главного дестабилизирующего экономического момента стала рассматриваться не безработица, а инфляция. Выход из этого финансового тупика предполагалось искать также в области финансов. Неоклассическая схема монетаризма устанавливала жесткую зависимость национального дохода от имеющейся в обращении денежной массы. Именно такое горькое, но как считали консерваторы, необходимое лекарство, они приготовили для Англии. То, что это лекарство, а не яд Тэтчер не сомневалась. Не случайно в речи, подготовленной по случаю ее избрания премьер-министром, была заготовлена фраза на этот раз из Французска Ассизского: «Да принесем мы согласие труда, где царит разлад; да принесем мы истину туда, где царит заблуждение; да принесем мы надежду туда, где царит отчаяние».

Согласно монетаристскому курсу, правительство М. Тэтчер ужесточило государственный контроль над ростом денежной массы в обращении (это привело к сокращению темпа роста цен до 5% в первой половине 80-х гг.); отменили ограничения на вывоз капитала (резко возросли английские капиталовложения в экономику США); повысило ставки Английского банка (наоборот, увеличились иностранные инвестиции в экономику Англии). Началась активная компания денационализации в сфере энергетики, транспорта и др. Сократились прямые налоги с 50 до 35%, но зато увеличились косвенные.

Все эти меры привели к постепенному улучшению экономической коньюнктуры, сведению госбюджета практически без дефицита, увеличению количества рабочих мест. Значительно повысилась эффективность государственного сектора. Но на рубеже 80-х - 90-х годов в экономической коньюнктуре наметились серьезные проблемы. Среднегодовой уровень инфляции превысил 10%. Не принес желаемых результатов введенный весной 1990 года новый избирательный налог, наоборот, он вызвал крайне нежелательный общественный резонанс и привел к падению авторитета кабинета и лично М. Тэтчер.

Эти процессы в экономики не могли не сказаться на перегруппировке сил внутри консервативной партии. На очередных партийных выборах Тэтчер победила в первом туре, но без решающего перевеса голосов, 22 ноября 1990 г. без прохождения через второй тур она подала в отставку.

Новым лидером консерваторов и главой кабинета стал Джон Мейджор. С его именем связана новая посттэтчеристская или постнеоконсервативная модель. В ней вопросы социального государства вновь были выдвинуты на передний план. Обществу была предложена система тщательно разработанных социальных хартий – хартия родителей, хартия налогоплательщиков, хартия квартиросъемщиков и т.д. И это обеспечило консерваторам избирательную победу в 1992 году.

В Великобритании произошла серьезная эволюция неоконсерватизма. Осталась ставка на демократию собственников, на преимущественно рыночную экономику, на приватизацию. Но уже в 1992 году Мейджор сказал, что одна из ошибок М. Тэтчер – игнорирование проблем промышленности, отсутствие ясной промышленной политики. Эту ошибку постнеоконсерваторы попытались преодолеть.

Маргарет Тэтчер не случайно прозвали «железной леди». Этот твердый политический характер появлялся буквально во всем, в том числе в отношении к коммунизму: «Есть ли у Кремля совесть? Задаются ли они когда-нибудь вопросом, каков смысл жизни? Для чего она? – Нет. Их кредо лишено совести, оно бесчувственно к доводам добра и зла».6 «Мне всегда представлялось, что социалисты убеждены, будто другие люди создают все в мире только для того, чтобы они, социалисты, могли бы все это перераспределить».7

Эта же твердость проявилась и во внутренне политике. «Не думаю, что страна хотела бы иметь слабое правительство. Не верю, что люди хотели бы от правительства гибкости, граничащей с бесхребетностью. Полагаю, люди предпочитают правительство с характером. Никому не нужно правительство, которое состояло бы из мягких игрушек».8 Именно убеждения определили политику: «Моя политика основывается не на экономической теории, а на том, в чем были воспитаны я сама и миллионы таких людей, как я: на честном труде за честную оплату, на правиле жить по средствам, на привычке откладывать на черный день, вовремя платить по счетам и уважать полицию».9 «Я привыкла к власти с одним четким намерением: изменить Британию. Превратить ее из общества иждивенческого в самостоятельное. Из страны, привыкшей выпрашивать что-либо для себя, в страну людей, привыкших добиваться всего самостоятельно. Из страны, сидящей и ожидающей неизвестно чего, в страну энергично действующих людей».10

За время пребывания консерваторов у власти Великобритания действительно изменилась. С этим пришлось считаться и их главным политическим противникам – лейбористам, что было также одной из задач Тэтчер: «Моя стратегия всегда заключалась в том, что мы должны оставаться у власти достаточно долго, чтобы лейбористская партия наконец поняла, что с ее политикой она никогда не сумеет вернуться к власти снова… Я хочу быть уверена, что оно стало частью привычек и обычаев британцев, настолько прочной, что его не удается выкорчевать на протяжении многих поколений».11

Но вот настало время, когда лейбористы смогли принять консервативный урок. 1 мая 1997 года они вернулись к власти. На этот раз член Палаты лордов, баронесса Тэтчер поддержала лейбористов, похвалив их лидера Энтони Блэра за целеустремленность: «Ведь лейбористы сумели измениться, их программа мало чем отличалась от консервативной, они не намерены разрушать, созданное консерваторами. А Энтони Блэр не скрывает восхищения «железной леди», а «Фигаро» назвала его программу «тэтчеризмом с человеческим лицом».

В мае 1997 произошло и еще одно изменение на весах «консерваторы» – «левые», но теперь уже во Франции. И там левые силы не так уж мало политического реализма почерпнули из консерваторов и победили на выборах в Национальное Собрание. Во Франции на какое-то время установилась сложная коалиция «левых» и «правых»: левое правительство и правый президент. Левые победили на выборах благодаря критике политики «Строгой экономики». Но оказалось, что и их социальная программа не вызвала воодушевления у общества. И в 2003 году правое правительство вернулось к власти.

Все это не только говорит о том, что в политической системе установились своеобразные качающиеся полюса «левого» и «правого» флангов, но и о том, что традиционные представления о «левом» и «правом» в политике к концу ХХ века существенно изменилась по сравнению с началом столетия. И продолжает изменяться. Можно сказать, что современные неоконсерваторы (neocon) многое позаимствовали у «железной леди». А в месте с тем нельзя не видеть, что это уже во многом новое политическое течение, отражающее реалии глобализации.

Вместе с тем нельзя не замечать консолидации неоконсервативных сил. В 1978 году образован Европейский демократический союз – своеобразный «консервативный» интернационал. Вначале включил 11 консервативных, христианско-демократических и других правых партий Европы. Затем шло расширение ЕДС за счет приема ассоциированных членов – родственных организаций из других регионов, в т.ч. Австралии, Новой Зеландии, Японии.

В 1982 году возник Международный демократический союз (МДС) – консерваторы Великобритании, христианские демократы ФРТ и Италии, французские голлисты, либеральные партии Японии и Канады, и др. стран. Хотя в течение долгого времени ЕДС и МДС оставались весьма аморфными структурами, они четко позволили проследить наметившуюся тенденцию консервативного объединения.

Усиление консервативных настроений можно рассматривать и как реакцию массового сознания на возрождение фашистских структур в различных странах мира. Консерватизм оказывается более удобной, легальной формой выражения крайней правой политической позиции.

Неофашизм.

В 70-е годы ХХ века отчетливо проявились тенденции к созданию международного «коричневого» альянса. Это было свидетельство солидарности сил крайне правой реакции. Однако попытки создания международной координационной сети неофашистских организаций предпринимались уже вскоре после второй мировой войны. Но в 70-е годы они уже привели к иному качественному результату. Сама логика исторического развития, процессы Европейской интеграции вызывали становление новых континентальных инфраструктур.

Еще в 1945 году бывшие члены СС создали две конспиративные организации «Одесса» и «Шпине», которые финансировали различные неофашистские объединения. Для преодоления идейного препятствия между крайним национализмом и шовинизмом имманентно присущим любому фашистскому движению рядом идеологов было выдвинуто понятие «европейская нация» и обуславливалась необходимость создания единого «европейского рейха».

На этой платформе в 1950 году в Риме собрался «Конгресс европейской националистической молодежи». В 1951 году было провозглашено создание сразу двух неофашистских международных структур. Первая была образована в шведском городе Мальме и получила название «Европейское социальное движение» (ЕСД), а вторая – в Цюрихе – «Европейский новый порядок» (ЕНП).

Обе организации имели секции в некоторых европейских странах и выступали, что особенно характерно для ЕНП, откровенно расистских позиций, ратуя за синтез гитлеровского национального социализма с идеей единого европейского государства.

Многие международные структуры имели весьма слабые организационные основы, что определяло прерывистый характер их деятельности. Кроме того, неофашистские национальные партии, претендующие на внешнюю респектабельность избегали с ними связи из-за их откровенно реваншистского характера.

Вначале 70-х вновь усиливаются тенденции к объединению этих структур. Инициаторами здесь выступали неофашисты ФРГ. 16-17 августа 1972 года в местечке Планет под Мюнхеном состоялся 1 Национал - европейский молодежный конгресс, собравший более 1000 делегатов из 15 стран (Бельгии, Дании, Швеции, Испании, были делегаты из ЮАР и США). В декларации осуждалась концепция равенства между людьми, требовалось изменение статус-кво в Европе.

Координация национальных неофашистских сил усилилась в связи с выборами в Европарламент. В 1978 году было создано объединение «Правые силы Европы». Его лидерами стали Альтамират (Испания), Тиксье – Виньякур (Франция), Пиньяр (Испания). Они заявили, что это не просто предвыборная компания, а «союз принципиального значения, выступающий за «европейское объединение».

Интересно, что НДП не только не вошла в этот союз, но и вообще отказалась от участия в выборах, аргументируя это тем, что они противоречат общегерманским интересам и могут закрепить существующий раскол Германии.

Заметную роль в поддержании еврофашистских тенденций играл дружественный НДР легальный союз бывших эсэсовцев ХИАГ (за его стеной стояли «Одесса» и «Шпине»), ставившей одной из своих задач розыски и поддержку бывших иностранных служащих войск СС. Для этого в структуре ХИАГ было создано руководство федеральной поисковой службы, сфера деятельности которой распространялась на Австрию, Нидерланды, Данию, Норвегию, Бельгию, Францию, Финляндию. Ответственным за координацию всей этой системы международных связей был адъютант Гитлера оберштурмбанфюрер Шульце – Козенес.

В международных связях одно из главных мест отводилось так называемому «культурному обмену». Было создано «общество по немецким, культурным связям с заграницей» (ФДА), в котором сотрудничали не только представители неофашистов (НДП, ННС), но и крайне правые консерваторы ФДА распространило как в самой Германии, так и за рубежом.

К концу 70-х активизировал деятельность и «Европейский новый порядок» (ЕНР). На его 12 конгресс в 1974 году была создана «техническая комиссия» для «оказания помощи европейским национальным революционерам». ЕНП занимался организацией военизированных лагерей, оказывая услуги по ввозу оружия и неофашистской литературы в различные страны. К числу его наиболее известных акций следует отнести похищение 15 августа 1977 года из итальянского военного госпиталя «палача Рима», нацистского преступника оберштурмбанфюрера СС Г. Каплера. Осуществление этой операции занимались международная организация «Тихая помощь», нити от которой тянулись к западногерманским НС группам, «комитету помощи за освобождение Каплера», и итальянским неофашистам из «Ордине-Нуово», «Друзья армии», «Немецко-итальянское товарищество».

С конца 70-х началась криминализация неофашизма, чему способствовало обладание оружием, взрывчаткой, военным снаряжением. Это вело к увеличению числа сторонников «черного террора». Росло и международное сотрудничество террористических группировок. Укреплялись связи европейских организаций с Куклус–кланом, турецкими «Серыми волками».

Усилилось проникновение неофашистов в ряды сторонников экономического движения. Как иронически заметил «Шпигель» имелись «красные», «зеленые», «зеленые» «зеленые» и «коричневые» «зеленые». Председатель НДП М. Мусгнуг утверждал, что «экологически думающий человек автоматически занимает правую позицию». «Молодые национал-демократы» ФРГ в конце 70-х обнародовали свой «экологический манифест». Активно использовали лозунги защиты окружающей среды в своей политической деятельности «новые правые».

Особенно активны неофашисты были в борьбе против строительства АЭС. Здесь неофашисты близки к ультраправым экологическим консерваторам, которые призывают к возврату к «старым добрым временам» и повороту «народ и природа».

Становлению «экофашизма» благоприятствовало существование в ФРГ различных организаций, которые подменяли экологию биополитикой и стремились «теоретически» обосновать нацистские мифы о «земле и крови», расовой сущности, «полноценных» и «неполноценных» народах. К числу таких обществ относились «Всемирный совет защиты жизни», «Общество биологической антропологии, евгеники и исследования отношений».


VII.
Левые силы во второй половине ХХ века.

План:

  1.  Особенность левого фланга политических движений.
  2.  Положение и проблемы коммунистических партий Запада.
  3.  Социал-демократический выбор. Организационные основы современной социал-демократии.

Источники и литература:

  1.  Массовые демократические движения: истоки и политическая роль. М., 1988.
  2.  Современная социал-демократия. Словарь-справочник. М., 1990.
  3.  Западноевропейская социал-демократия: поиски обновления. М., 1989.
  4.  Салмин А.М. Современная демократия: генезис, структура, культурные конфликты. М., 1992.
  5.  Коломийцев В.Ф. Левые политические движения в странах Запада// Свободная мысль. – 1991, - №4. – с.106.
  6.  Deches P., Rosier B. L, histoire ambique (croissenoe et developpement en question). – Paris, 1988.
  7.  Montassier Y. Les nouveau conque rants (de la France reconciliee)/ - Paris, 1989.
  8.  Duhamel A. Les pabits neufs de la politique. Flammation 1989.
  9.  Jupuit P. Et clivers. Pour unealternative verte en Europe. Paris, 1990.
  10.  Брандт В. Отважится на расширение демократии?/ Сб. избр. трудов. М., 1992 (ИНИОН).
  11.  Сибилев Н.Г. Социалистический Интернационал: история, идеология, политика. – М. Межд. отн., 1980.
  12.  Салычев С.С. В поисках третьего пути. – М., 1988.
  13.  Швейцер В.Я. Социалистический Интернационал в меняющемся мире. – М., 1988.
  14.  Западноевропейская социал-демократия: поиски обновления/ С. Перегудов, В. Паньков, И. Шадрина и др. – М., 1989.
  15.  Некоторые проблемы социал-демократического движения. – М., 1990.

Особенности левого фланга политических движений.

Терминология политических движений, используемая сегодня, была выработана еще в начале ХIХ века во Франции. В 1815 году в национальном собрании депутаты – противники монархии расположились слева от председателя, а роялисты – справа. Этот водораздел перешел и в новые политические реалии, хотя спект левого и правого исключительно многотонален. Время внесло и более существенные коррективы в политическую картину западного общества, противоречие между трудом и капиталом – лишь фрагмент, вносящий импульс движения в общественную жизнь Запада.

Для него характерны и другие противоречия: национальные и культурно-этнические, между рыночной экономикой и природой, между властными структурами и гражданскими правами, вызванное неравноправным положением женщин, населения отдельных территорий и т.д.

Именно отношения к этим противоречиям и служит критерием принадлежности того или иного движения к «левым» или «правым». Исходным пунктом для выявления политической ориентации выступает уже не жесткое классовое деление общества, а иные характеристики идейного, политического, религиозного и морального порядка, которые подчас оказываются не менее существенными, чем соображения классовые или социально-экономические. Практика показывает, что иметь левые взгляды и голосовать за левые партии могут представители буржуазии и средних слоев, тогда как часть рабочего класса придерживается консервативных убеждений.

Деление на «левых» и «правых» зависит не только от отношения к общественному устройству, но и к понятию «демократия». Обычно больший демократизм присущ левым силам. Правую же идеологию связывают с национализмом, расизмом, элитарностью. Центризм порой в обыденном сознании рассматривается как комбинация правых и левых идей.

В прошлой истории классовая борьба выступала как важнейший двигатель общественного прогресса. Сейчас она или совсем исчезает из анализа исторического процесса, или рассматривается как одна из составных частей. Французские авторы П. Докес и Б. Розье считают, что значительную роль в нем играют три фактора: идеи, экономика и социальные конфликты. При этом они подчеркивают, что развитие истории не является «линейно прямым». Ж. Монтасье (бывший генеральный секретарь Высшего совета по радиовещанию и ТV Франции) выделяет четыре главные причины возникновения конфликтов в ходе развития французского общества: отношение к правде, свободе, власти и собственности. По его мнению, начало гражданским конфликтам положили религиозные войны второй половины ХVI века между католиками и протестантами. Они вызвали раскол среди аристократии, среди буржуазии и среди простого народа. Другими словами, не экономические интересы, а соображение духовного плана – реформы церкви, концепции власти, гражданских свобод – руководили противоборствующими сторонами. Монтасье считает, что и Фронда против абсолютистской власти в 1648-1653 годах свидетельствовала о преобладании нравственных мотивов в политическом движении.

На рубеже ХIХ – ХХ веков в деле Дрейфуса, затронувшем права человека, буржуазия вся – т.е. ее правые и левые представители – была расколота на два лагеря: «дрейфусаров» и «антидрейфуссаров» (по сути, антисемитов). После падения Третьей республики в 1940 году патриотическая часть левых и правых вошла в ряды Сопротивления, а другие стали коллаборационистами.

В наше время во Франции, отмечает Ж. Монтасье, «левая буржуазия не менее богата, чем правая. Что касается служащих промышленности и торговли, как и ремесленников, находящихся в равных условиях, то они тоже делятся в основном на правых и левых… расколы всегда без исключения происходят внутри различных социальных классов, и их причинами являются не только экономика» (р.119).

Концепция «социального конфликта», которую развивает немецкий социолог Р. Дарендоров и французские социологи А. Турен и А. Горз, объявляет главным противоречием в обществе отношения господства и подчинения. Подавление социального конфликта, по Дерендорфу, ведет к его обострению, а «рациональная регуляция» – к «контролируемой эволюции». Хотя причины конфликтов неустранимы, «либеральное» общество может улаживать их на уровне конкуренции между индивидами, группами и классами. Д. Белл считает, что классовая борьба, как наиболее острая форма социального конфликта, ведется из-за перераспределения доходов. Несмотря на то, что социальный конфликт признается одним из двигателей социального прогресса, в паре с ним выступают «согласие», «стабильность», «порядок», «спокойствие» и т.д. При этом согласие считается нормальным состоянием общества, конфликт – временным.

Это подтверждается и практикой современных общественных движений, когда в социальных конфликтах во многих западных странах на первый план выдвигаются общедемократические и общечеловеческие проблемы.

Между главными левыми партиями – коммунистическими и социалистическими, социал-демократическими было длительное противостояние и противоречия, переходящие в противоборство, хотя их идейные разногласия объяснялись не «заблуждениями» теоретиков, а неоднородностью политических интересов разных слоев пролетариата. Спор между двумя течениями в рабочем движении – радикальным и реформистским – продолжался почти столетие. Если учесть, что за этот период мир и сам рабочий класс серьезно изменились, то следует признать, что дело не в заблуждениях одних или других, а в том, что на определенном этапе интересы большей части рабочего класса лучшие отражал радикальный марксизм, а на другом – реформизм. Иные противопоставления революции реформам стало анахронизмом, ибо революционной ситуации в странах Запада давно не наблюдается.

Положение и проблемы коммунистических партий Запада.

Влияние многих западноевропейских компартий в немалой степени было связано с подлинными, а иногда иллюзорными успехами бывших социалистических стран. Многочисленные факты дискредитации реального социализма, отставание теории углубили и без того трудное положение коммунистической идеологии и практики. Компартии оказались не готовы к быстрой смене обстановки в 70-е – 90-е годы и не смогли достаточно оперативно дать обоснование ответы на новые вопросы, вставшие перед рабочим движением. Они не сумели приспособиться к глубоким социально-экономическим, политическим и культурным сдвигали, происходившим в обществе. Попыткой разработать современную модель социализма, которая отвечала потребностям и идеалам трудящихся Западной Европы, приверженным демократии и разочарованным действительностью в СССР и в других социалистических странах, были концепции «еврокоммунизма» 70-х годов.

Эти идеи появляются и вследствие переоценки компартиями западных стран своих возможностей. Так, в результате демократизации общественной жизни Испании после легализации КПИ к концу 70-х годов достигла 200 тысяч человек. На фоне этих процессов генеральным секретарем КПИ Сантьяго Каррильо была выдвинута идея «еврокоммунизма», получившая реализацию во взятом партией курсе «демократической концентрации». Эта концентрация подразумевала широкий консенсус как левых, так и правых сил, что рассматривалось в качестве основы стабилизации демократии, расширение деятельности всех правовых и демократических институтов. Через демократию ведется путь к социализму.

Однако такое обращение к политике привело к уменьшению внимания коммунистов к социально-экономическим проблемам. В результате этого возникло недовольство со стороны рабочих и профсоюзов, приведшее к резкому сокращению электората КПИ в пользу социалистов.

Поиски своего пути в социализм были характерны и для Итальянской компартии. Здесь этот путь виделся как «исторический компромисс». Эта идея нашла воплощение в решении коммунистов войти в широкий правительственный блок левых и правых партий. Но этот опыт оказался неудачным, коммунисты вскоре вышли из правительства.

В 70-е – 80-е годы проблема европейской специфики коммунистического движения была в центре внимания и французских коммунистов. ФКП переходила от полемики к сотрудничеству с социалистами (особенно после победы Ф. Миттерана на выборах 1981 года), затем вновь к отказу от сотрудничества и выходу ее представителей из правительства в 1984 году. Но и этот разрыв не привел к резкому усилению политического влияния ФПК.

Для большинства компартий стран Запада ключевой и неразрешимой проблемой оставалось отсутствие массовой базы. Сокращение некоторых традиционных отрядов рабочего класса, на которые они ориентировались, не могло не снизить их влияние на общество в целом. Ориентация на защиту малообеспеченных, низкоквалифицированных категорий трудящихся, работающих неполный рабочий день или занятых временно, фабрично-заводских рабочих традиционных отраслей, находящихся под угрозой структурной безработицы, а также на иммигрантов, что раньше составляло силу компартий, вела к их маргинализации.

Именно в таком положении оказалась Французская компартия. По словам публициста А. Дюамеля, ее требования отвечают лишь чаяниям меньшинства низкооплачиваемых трудящихся, чей уровень образования и доходы относятся к средней и низкой категории.

Попытки компартий расширить свое влияние на новые средние слои не принесли заметных успехов из-за конкуренции социал-демократии. Заметный ущерб компартиям приносят и ультралевацкие элементы. Новые поколения коммунистов напрочь забыли об опасности «детской болезни левизны». Снятие коммунистами в силу объективных причин с повестки дня революционных призывов вызывает протест у наиболее социально незащищенной части общества. Революционные вспышки, как подтверждают многочисленные примеры, бывают не только у люмпен – пролетариата, но и у мелкой буржуазии. Не случайно поэтому новые демократические движения – за мир, против ухудшения окружающей среды, в защиту обездоленных слоев населения, за солидарность с народами «третьего мира» – формировались не на базе рабочего движения и не левыми партиями, а как бы «помимо» них или рядом с ними.

Компартии не смогли интегрировать в свою идеологию «новые ценности», представляющиеся им несовместимыми с традиционной «пролетарской культурой». Антимонополистическая стратегия компартий не стала альтернативой для большинства народа. Кредитно-финансовая сфера получила в развитых странах Запада такой размах, что по числу занятых обошла многие отрасли промышленности. Во Франции, например, в банках и сберегательных кассах занято 450 тысяч служащих, а в страховом деле – 210 тысяч в конце 80-х – начале 90-х годов. Если к этому добавить персонал головных компаний транснациональных корпораций, получающих, как правило, более высокую заработную плату, чем рабочие и служащие их зарубежных филиалов, а также государственных служащих, среди которых широко представлена буржуазия не говоря уж о традиционных средних слоях, то социальная опора монополий окажется не такой уж малочисленной.

Уязвимость антимонополистической стратегии заключалась в том, что любая монополия образует достаточно совершенный производственный механизм. То же самое относится и ко многим структурам государственного аппарата, которые бессмысленно ломать в революционной перестройке. В результате, тактика компартий по созданию антимонополистического фронта в промышленно развитых странах капитала объективных и субъективных условий для достижения успеха не имела.

Политический и экономический кризис в СССР и странах Восточной Европы нанес по социалистической идее еще более сильный удар, чем в свое время осуждение сталинизма. Некоторые компартии под воздействием меняющейся ситуации встали на путь социал-демократии. В числе первых это сделала Итальянская компартия, принявшая решение о преобразовании в демократическую парию левых сил. Под руководством своего лидера А. Окетто она разработала программу деятельности, предусматривающую новые ориентиры. Партия пришла к выводу, что социализм пока не актуален, что необходимо вернуться к концепции «структурных реформ» 60-х годов, предполагающих обновление роли и функций государства. Выдвинута была также задача совершенствования местных органов самоуправления, модернизации сельского хозяйства, реформирования налоговой системы и просвещения, обеспечения полной занятости, ликвидации отставания юга страны и т.д. Тем самым, на практике, предпринята попытка проверить правильность идей. А. Грамши о том, что государственная власть опирается не только на насилие, но и на согласие.

Левые силы в странах Запада начинают осознавать, что не промышленный пролетариат, а новые средние слои, или «средний класс», обеспечивают на выборах победу той или иной партии. Интересы именно этих слоев всегда были более созвучны идеям социал-демократии, нежили коммунистов.

Традиционные левые силы стали стремиться дистанцироваться от сторонников левоэкстремистских действий. Наиболее яркими представителями этого течения были Красные Бригады (Brigate Rosse). В 70-е – начале 80-х наиболее известная крайне левая внепарламентская организация в Италии. Бригады были созданы на базе журналов «Лотта Сосиале» и «Синистра Пролетариа» во многом по образу из Въетконга или Китайской Красной Гвардии. Лидерами Красных Бригад стали Ренато Курчино и Мара Каголь, которые классовую борьбу поднимали до уровня военных действий.

Бригады не были многочисленными. Они включали несколько сотен бригадистов, разделяемых на «регулярных» и «нерегулярных». Вся Италия была разделена на пять территориальных «колонн». Туринскую, Миланскую, Генуэзскую, Венецианскую и Римскую, осуществлявших контроль за «работой» бригад, состоящих из 2-5 бригадистов-оперативников. Далеко не все бригады занимались главным делом – похищениями и нападениями, а только так называемые «группи ди фуоко». Другие же обеспечивали транспорт, оружие, конспиративные квартиры. Связь между отдельными бригадами была минимальной, что должно было защищать от возможностей ареста широкой массы бригадистов в результате предательства или внедрения полицейского агента. Вскоре после начала деятельности у Красных Бригад появился символ, которым они подписывали свои требования, - заостренная пятиконечная звезда в круге.

О себе впервые бригады заговорили 17 сентября 1970 года, организовав сожжение автомобиля менеджера концерна Сит-Сименс, а 3 марта 1972 года они осуществили первое похищение менеджера того же концерна Идальго Маччьярини, но вскоре выпустили его с табличкой на шее «Ударь одного, чтобы воспитать сотню».

В сентябре 1974 года полиции удалось арестовать Ренато Курчио. Однако Красные Бригады смогли организовать его похищение из тюрьмы: 18 февраля 1975 года жена Курчио, Мара Каголь, и еще три бригадиста с автоматами проникли в тюрьму Казале Монферрато и освободили Курчио. Вскоре в перестрелке с карабинерами Каголь погибла. Курчио вскоре был опять схвачен.

Самое известное дело Красных Бригад – похищение и убийство Альдо Моро. Похищение произошло 16 марта 1978 года, когда бывший премьер, и еще пока лидер Христианской Демократической партии, готовился к участию в праздновании по случаю образования нового правительства, возглавленного Джулио Андреотти и поддержанного итальянской компартией. Красные Бригады заявили, что Моро посажен в «народную» тюрьму как «самый лидер, бесспорный стратег и теоретик христианско-демократического режима, который тридцать лет угнетал страну». В последующих коммюнике бригадисты поставили условием освобождения Моро освобождение «коммунистических заключенных». Затем был перечислен список – 13 человек (Ренато Курчио – среди них). В случае отказа от немедленного ответа бригадисты готовы были привести смертный приговор, вынесенный Моро, в исполнение. Несмотря на обращение к бригадистам папы Павла IV, генерального секретаря ООН Вальдхайлна, Красные Бригады привели угрозу в исполнение. Красный «Рено» с убитым Моро был оставлен на улице Рима между штаб-квартирами христианских демократов и коммунистов.

После 1982 года бригады были постепенно уничтожены полицией. 24 января по делу Моро суд вынес 32 пожизненных заключения и еще 63 на длительные сроки.

Происходит дальнейшая эволюция коммунизма на Западе. Так, бывшая Коммунистическая партия Италии, Демократическая партия левых сил на своем съезде, прошедшем в 1995 году в Риме, не только отказалась от традиционного красного цвета, но и призвали к отказу от «демонизации» политического противника.

Лидер партии Массимо д, Алема пригласил на съезд своего главного соперника – бывшего председателя Совета Министров – Сильвио Берлускони. Там же присутствовал лидер Национального альянса - ультраправой организации – Джанфранко Фини. Д, Алема сказал, что нужно «учиться жить и работать с правыми силами»,… «если мы перестанем бояться, наши идеи и надежды выйдут на первый план».

Социал-демократический выбор. Организационные основы современной социал-демократии.

Социалистический интернационал (СИ) к середине 90-х – насчитывал 103 партии, 200 млн. избирателей. Согласно уставу, принятому на ХVII конгрессе в Лиме в 1986 году, «СИ представляет собой объединение политических партий и организаций, стремящихся к осуществлению принципов демократического социализма». СИ был основан на международном конгрессе социал-демократии, проходившем в конце июня – начале июля 1951 года во Франкфурте – на – Майне. Однако еще до его создания в 1947-1951 г. действовал Комитет интернациональных социалистических конференций (КОМИСКО).

В СИ входи более 50 партий, имеющих статус полноправных членов, т.е. обладающих правом голоса и обязанных платить членские взносы. Но есть и партии с консультативным статусом. Они также участвуют в конгрессах, платят взносы, но не имеют права голоса. К таким партиям относились и бывшие эмигрантские партии из стран Восточной Европы и Балтии. Есть и т.н. «братские организации» - Социалистический интернационал женщин, МСМС, Социалистический интернационал просвещения – они – полноправные члены СИ. Согласно Уставу, «СИ призван укреплять связи между объединившимися в нем партиями и координировать их политическую линию и действия путем достижения согласия».

Высший орган СИ – конгресс, созываемый раз в три года. На конгрессах принимаются документы как частного, так и общего характера, которые имеют не обязательный, а рекомендательный характер. Общеполитические резолюции часто получают названия по месту проведения конгрессов («Декларация Албуфейры», 1983 г.; «Манифест Лимы», 1986 г.). А в период между конгрессами СИ руководило Бюро (до 1986 г.), а с 1986 года – Совет.

В 1951-1986 г. основным программным документом, излагавшим теоретические позиции этой организации, являлась декларация «Цели и задачи демократического социализма» принятая на учредительном конгрессе Социнтерна во Франкфурте – на – Майне. В декларации содержалась критика капитализма, который назывался несправедливой общественной системой, порождающей неравенство, эксплуатацию большинства меньшинством, нужду и бедствие трудящихся; использование богатств общества в интересах привилегированных слоев, порабощения одних наций другими и т.д. Декларация содержала также резко негативную оценку положения дел в бывших социалистических странах, утверждая, что в них создано «новое классовое общество». Сам термин «демократический социализм» принадлежит Бернарду Шоу (в 1888 году).

В качестве альтернативы капитализму и коммунизму противопоставлялся демократический социализм – общество, где должны быть воплощены принципы политической, экономической и социальной демократии. Политическая демократия трактовалась как осуществление демократических прав и политических свобод (свобода мысли, слова, образования, организаций и религии). В этой связи говорилось о всеобщем, равном избирательном праве, о равенстве перед законом, о соблюдении законности.

Экономическая демократия представлялась как совокупность общественного самоуправления, внедренного в хозяйственную жизнь. «Социализм, - отмечалось в Декларации, - стремится заменить капитализм такой системой, где общественные интересы важнее интересов частной прибыли». Особую роль в системе экономической демократии должна играть общественная собственность – национализированные, муниципальные, кооперативные предприятия. Однако эти формы собственности должны сочетается с частной собственностью. Главной опасностью для экономики называлась бюрократизация ее структур.

Социальная демократия идентифицировалась с социальными правами трудового населения, которые должны были не только сохраняться, но и расширяться. Главной целью демократического социализма называлось освобождение людей от любых форм угнетения, создание условий для всестороннего развития личности.

По мнению авторов Декларации, уже к началу 50-х годов демократический социализм вступил благодаря деятельности социал-демократических правительств ряда западных государств – в стадию осуществления. Тогда в документах СИ отмечалось: «В некоторых странах уже заложены основы социалистического общества, здесь исчезают дьявольские корни капитализма и с новой энергией развиваются общественные принципы». В декларации утверждалось, что «неконтролируемый капитализм постепенно уступает место новой экономической системе, «в условиях которой вмешательство государства и коллективная собственность ограничивают сферу деятельности частных капиталистов».

Важной особенностью трактовки демократического социализма в демократии 1951 года было признание «мировоззренческого нейтралитета» этой доктрины. «Социализм является международным движением, которое не требует строгого однообразия. Основывают ли социалисты свою доктрину на марксизме или на других методах анализа общества, или же их воодушевляют принципы религии и гуманизма, - все они стремятся к единой цели – обществу, где будет торжествовать социальная справедливость, лучшая жизнь, свобода и мир во всем мире».

В июне 1962 года в Осло на заседании Генсовета СИ была принята программная декларация «Мир сегодня: социалистическая перспектива». Хотя она и не заменяла собой документ 1951 года, ее корректирующее и уточняющее значение было очевидно. «Мир сегодня» должен был показать готовность лидеров СИ учесть перемены, произошедшие в мире за десятилетие после принятия Франкфуртской декларации.

Основной упор был сделан на экономические достижения промышленно развитых стран Запада. Высоко оценивались достижения НТР. Подчеркивалось, что многие пороки капитализма оказались устраненными. В этой связи говорилось о контроле над производством, о «новых формах» собственности, об уменьшении безработицы, улучшении системы социального обеспечения, сокращения рабочей недели, расширении возможностей для получения образования и отдыха. Особо подчеркивалось, что «наиболее значительные социальные перемены произошли в странах, где партии демократического социализма могли оказать на это развитие эффективное воздействие». Там же, где социал-демократы находились в оппозиции, они вынуждали буржуазные партии проводить эти мероприятия.

Конечно, были отмечены и «спады производства», «усиливающаяся концентрация экономической мощи», «рост монополий», «огромное неравенство в распределении богатства и доходов», использование капиталовложений для «получения капиталистической прибыли», разделение общества на различные «социальные классы».

В числе задач, которые и в будущем должны были оставаться для социал-демократов главными, называлось усиление контроля государства и общественных организаций за экономикой, повышение ответственности менеджеров за «всеобщее благо», развитие системы планирования экономики, защита потребителей и т.д. Делался вывод, что «свободное развитие человеческой личности может быть обеспечено только путем преобразования существующей социально-экономической структуры». Вместе с тем народы несоциалистической части планеты предостерегались от практики «коммунистического образа».

Уже с середины 70-х годов руководство СИ, учитывая кардинальные перемены, приняло решение начать разработку новой «декларации принципов», заменяющей Франкфуртскую декларацию 1951 года. Окончательный вариант, подготовленный комиссией, возглавлявшейся В. Брандтом, был единогласно одобрен на ХVIII конгрессе СИ в Стокгольме, в июне 1989 года.

В Декларации принципов подтверждалась верность СИ целям и задачам, провозглашенным не только во Франкфуртской декларации 1951 года, но также Первым и Вторым Интернационалом. «Сегодня СИ сочетает традиционную борьбу за свободу, справедливость и солидарность с глубокой преданностью сохранению мира, с защитой окружающей среды, с развитием Юга».

В документе дается самохарактеристика Социнтерна как ассоциации независимых партий, «представители которых хотят учиться друг у друга, совместно продвигать социалистические идеи на международном уровне». Подчеркивается, что СИ «не является наднациональной централизованной организацией, что каждая входящая в Социнтерн партия «ответственна только перед собой за реализацию решений СИ в своей стране». Отмечается возможность различных путей реализации в разных условиях идеи общества «основных ценностей плюралистического демократического социализма», а в этой связи ставится вопрос о географическом расширении членства Социнтерна.

Значительная часть Декларации принципов посвящена анализу перемен в мире в 50-80-е гг., который, подчеркивается, «радикально изменился со времени Франкуртской декларации 1951 года». По мнению СИ, с одной стороны, налицо такие политические явления, как завершение процесса деколонизации, развитие социального государства, бесспорный прогресс НТР, успехи в деле разоружения.

С другой стороны, и современный мир полон несправедливостей. «Нарушаются гражданские права, процветает расовая дискриминация и дискриминация по признаку пола; возможности индивидуума все еще зависят от того, где он родился, представителем какого класса является». Более того, революция в сфере технологии усугубила многие социальные проблемы – занятость, экономический упадок отдельных регионов; под сомнение поставлена среда обитания человека; происходит обнищание населения южной части планеты.

Особенно негативным явлением современности Декларация принципов называла угрозу военных конфликтов между сверхдержавами. В этой связи указывалось на важность создания климата взаимного политического доверия, механизма предотвращения и локализации международных конфликтов.

Декларация принципов содержала, как и предыдущие документы Социнтерна, критическую оценку коммунистической идеологии, утверждая, что она утратила ту привлекательность, которую имела после октября 1917 года и во время борьбы с фашизмом.

Был сделан шаг по пути раскрытия содержания понятия «демократический социализм». Он отождествляется с идеальной общественной формацией. Согласно программному документу СИ, демократический социализм классифицируется как «непрерывный процесс социальной и экономической демократизации, наращивания социальной справедливости». Цели и задачи демократического социализма не могут быть достигнуты лишь в отдельных странах. Необходимо фронтальное наступление, возможное в условиях интернационализации процессов, происходящих в современном мире. И выражается надежда на то, что «сила наших принципов, убедительность наших аргументов и идеалы наших сторонников» будут способствовать формированию в ХХI веке будущего, соответствующего демократическому социализму.

В Декларации дается описание «основных ценностей», составляющих фундамент демократического социализма. К ним, как и прежде, отнесены свобода, равенство, справедливость и солидарность. Однако, в отличие от прошлого, подчеркивается, во-первых, взаимосвязанность и взаимообусловленность этих принципов, а, во-вторых, различие в их трактовке демократическими социалистами и представителями других политических течений. Оказывается, в части, что либералы и консерваторы сделали главный акцент на индивидуальной свободе за счет справедливости и солидарности в то время как коммунисты выступают за достижение равенства «солидарности за счет свободы».

Другая сфера идеологических понятий, рассмотренных в Декларации принципов, затрагивает вопросы демократии. Определяется она следующим образом: «Демократия представляет собой наиважнейшее средство народного контроля и гуманизации тех бесконтрольных сил, которые изменяют нашу планету, не заботясь о ее сохранении». Она должна проникнуть во все сферы жизни общества: в политику, в экономику, социальные отношения, культуру и т.д. Являясь неотъемлемым элементом социалистического общества, демократия не может не быть по своей сути плюралистичной, ибо «плбролизм – лучшая гарантия ее жизнеспособности и созидательности».

Плюрализм наиболее ярко представляется в сфере экономической демократии. В связи с этим в Декларации высказывается следующее суждение: «Не существует единой или фиксированной модели экономической демократии. Поэтому в различных странах имеются возможности для смелого экспериментирования. Основополагающий принцип ясен – недостаточно простого, формального законодательного контроля со стороны государства, необходимо широкое участие самых трудящихся, их объединений в процессе принятия экономических решений».

В Декларации были поставлены и важные проблемы, связанные с деятельностью экономического механизма западных стран. При этом Социнтерн открыто заявил о пересмотре им некоторых, ранее бесспорных, методов хозяйственной деятельности. В частности, национализация, по мнению, уже «не является панацеей от социальных болезней». Нельзя абсолютизировать также экономический рост, ибо он, как показывает практика, наносит ущерб социальной и экономической сферам. Кроме того, «сама по себе рыночная экономика никогда не сможет обеспечить выполнение социальных задач экономического роста». В целом же «ни частная, ни государственная собственность сама по себе не является гарантией экономической эффективности, либо социальной справедливости». В Декларации подчеркивается, что в условиях НТР и интернационализации экономики необходимы демократический и социальный контроль над производственным процессом.

Экономическое регулирование должно рассматриваться как часть деятельности социального государства, или государства благосостояния. Этим термином социал-демократия обозначает совокупность социальных институтов современного западного общества. Речь идет о регулировании государством сфер экономики, социальной политики, межклассовых отношений, т.е. того, что служит повышению благосостояния, социальной и материальной обеспеченности всех слоев населения. Деятельность государства благосостояния касается, прежде всего, социальной сферы: социального обеспечения, жилищного строительства, здравоохранения, образования, охраны труда, обеспечения занятости, научных исследований, политики в области культуры.

В конце 70-х – 80-х гг. социал-демократы: неоднократно ставила вопрос о защите государства благосостояния от нападок неоконсерваторов, стремящихся к «социальному демонтансу», т.е. существенному урезыванию доли государственных расходов на названные выше сферы внутренней политики (прежде всего, на борьбу с безработицей и на пенсионное обеспечение), так и к ограничению регулирующих функций государства. Социал-демократы восприняли принципу чрезмерной бюрократизации государства благосостояния, признают, что не все задачи, стоящие перед ним выполнены. Они стали считаться с возможностями частичного уменьшения роли государства в экономике – в тех случаях, когда оно не может гарантировать эффективную, рентабельную деятельность соответствующих предприятий. Но в основном социал-демократия основывает свои позиции с точки зрения важности сохранения основных социальных компонентов государства благосостояния и их дальнейшего развития. В этой связи государство благосостояния рассматривается как ступень в процессе становления общества «демократического социализма».

Отдельные национальные отряды Социнтерна после II МВ выдвигали различные концепции социалистического развития. Так, в соцпартиях Франции, Испании, Португалии, Бельгии в 70-е – 80-е годы в качестве ключевой разрабатывалась концепция «самоуправленческого социализма». Она была сформулирована в некоторых программных документах этих партий, произведениях их теоретиков и политиков. Хотя социалисты их трактовки самоуправления, однако, эта концепция во многих своих аспектах совпадает с аналогичными разработками левых сил (коммунисты, альтернативные движения, экология).

Самоуправленческий социализм исходит из необходимости приобщения всех граждан общества к процессу выработки и принятия решений руководством различными сферами жизнедеятельности общества. Самоуправленческий социализм предполагает активизировать массы граждан, входящих в различные общественные и муниципальные структуры. Эти организации должны выступать наравне с политическими партиями. Предполагается децентрализация системы управления. На всех уровнях органы самоуправления строят свою деятельность на выборных основах. Государство, как таковое, хотя и не устраняется, однако практически все его внутренние функции передаются органам самоуправления. Эти органы должны находиться в соподчиненной связи с органами представительной демократии (парламентом).

Некоторые концепции самоуправленческого социализма, предлагаемые левыми кругами вышеназванных партий, исходят из необходимости передачи в видение общества собственности на средства производства. На предприятиях самоуправленческий социализм осуществляется посредством рабочего контроля через соответствующих выборных членах коллектива.

Конечно, концепция самоуправленческого социализма рассматривается социалистами в долгосрочной перспективе, нацеленной на эволюционное преодоление капитализма. На ближайшее будущее предполагается лишь развивать систему самоуправления в производственной сфере, в общинах и коммунах.

К числу концепций эволюционного развития капитализма относится и концепция функционального социализма. Этот термин был введен в оборот в конце 60-х годов видным шведским теоретиком Г. Адлер – Карлесоном. Речь идет о возможности эволюции капитализма в социализм, посредством изменения не отношений собственности, а ее функций. Собственность рассматривается как совокупность функций: социализированная, цастнокапиталистическая, смешанно-капиталистическая и смешанно-социализированная. Функции собственности – производственная, управленческая, контролирующая и распределительная – могут меняться. В частности, деятельность капиталистического предприятия может быть подчинена интересам общества без изменения ее функции – через систему государственного регулирования и программирования Жона Мики. Капиталист сохраняет формальное право на собственность, а общество не дает ее использовать в целях, не соответствующих всеобщим интересам.

Функциональный социализм предполагает также меры, косвенной социализации: налоговую политику, государственное регулирование занятости, решение вопросов цен и заработков посредством компромиссов «социальных партнеров».

Идеи социального партнерства давно были приняты в качестве политического направления социал-демократов Австрии, ФРГ, Швеции, Швейцарии, Норвегии, Финляндии. Согласно их оценкам, социальное партнерство является наиболее эффективной формой классовой борьбы, проходящей не в виде забастовок и демонстраций, а за столом переговоров между представителями предпринимателей и профсоюзов.

В качестве главного аргумента в пользу социального партнерства приводятся показатели роста реальной заработной платы трудящихся. Самым уязвимым местом социального партнерства считается недемократический характер принятия решений, когда все определяется ограниченным кругом лиц, не всегда предварительно обсуждающих эти решения с рядовыми членами профсоюзов.

Наиболее характерные примеры социального партнерства – это Сальтшёбаденское соглашение предпринимателей ФРГ во второй половине 60-х годов и деятельность Паритетной комиссии в Австрии в конце 50-х годов.

Глобальные проблемы современности занимают существенное место в программных документах социал-демократов. На рубеже 70 – 80-х годов как представителями экологистов, так и левосоциалистическими теоретиками, прежде всего в ФРГ и Австрии был введен в политический оборот термин «экосоциализм». Левые социалисты настаивают на внесении экологического компонента в концепцию демократического социализма. Этот компонент предполагает тесную взаимосвязь основных ценностей демократического социализма с экологическими ценностями. Речь, в первую очередь, идет об экологической безопасности личности. Согласно экологическому социализму, государственные и экономические интересы не имеют приоритета над экологическими. Методы экономической демократии должны согласовываться с экологией. Должны быть исключены технологии, наносящие ущерб окружающей среде. Наряду с секторами, традиционными для смешанной экономики, должны развиваться и альтернативный сектор – мелкое ремесленное и кустарное производство. Этому сектору государство должно оказать поддержку, чтобы обеспечить его выживание в системе рыночного хозяйства. Важным элементом экологического социализма является т.н. «базисная демократия», созвучная с самоуправленчиским социализмом. Речь идет о небольших самоуправляющихся производственных единицах, о «контр-власти на местах», где самоорганизующиеся граждане смогут выходить со своими претензиями напрямую к властям.

В одном из последних документов экосоциализма – манифесте, опубликованном в 1990 году под названием «За зеленую альтернативу в Европе», группа видных общественных и политических деятелей, среди которых бывший член руководства ФКП П. Жюнем. Он утверждает, что экосоциализм – это социалистическая идея, адаптированная к современным требованиям. Свое кредо авторы манифеста видят не в каком-то наборе технических рекомендаций, а в новой культуре, новой политике, подменном гуманизме общества, которое отбросит нынешний способ производства и потребления.

Главную ответственность за экологический кризис они возлагают на капитализм. Международная социал-демократия критикуется же ими за безоговорочное признание капитализма, за тесное сотрудничество с технократией, за необилерализм в экономической политике, за принятие ядерной энергетики, за шовинизм по отношению к огромной массе иммигрантов.

В идеологии социал-демократов, во второй половине ХХ века, важное место заняли темы «качества жизни», «нового типа экономического роста», «третьего пути». Существенно изменилось и понимание многих традиционных для социал-демократов проблем и методов организации, в том числе и такого главного метода проведения социал-демократической политики, как реформы. В 70-е – 80-е годы развернулась острая дискуссия и содержание реформ, которые, как правило, дифференцируется на «системостабилизирующие» и «системозаменяющие». Здесь многие левые круги пошли по линии увеличения значимости последних, вплоть до «разрыва с капитализмом». Однако экономические проблемы общества к отказу от такого курса.

Изменение политических ориентаций социал-демократов часто связано с меняющейся социальной базой. Так, отдельных членов соцпартии Франции приходится на высшие категории специалистов и промежуточные слои, тогда как рабочие и средне- и низкооплачиваемые служащие составляют по 10%. Английские лейбористы, социал-демократы Германии, Испанская социалистическая рабочая партия, Шведская социал-демократическая рабочая партия имеют массовую опору в рабочем классе, однако она меняется. СДПГ, продолжая выражать определенные требования рабочего класса и сохраняя гегемонию в германском рабочем движении, все меньше и меньше ориентируется на индустриальное пролетарское ядро, размеры которого к тому же сокращаются. В целом, главная база социал-демократов – новые средние слои, благодаря чему социалисты становятся «народными партиями», или «партиями для всех».

После II МВ социал-демократам удалось провести достаточно широко реформы в интересах трудящихся. Примером может служить политика кабинета П. Моруа (1981-1984 гг.) во Франции, в котором участвовали и коммунисты. В первый год деятельности этого правительства были повышены зарплаты и социальные пособия, проведены национализация и реформа местного самоуправления.

Особенно интересен опыт СДППШ, которая находилась у власти почти пятьдесят лет и была создана широко известная «шведская модель». Ее особенность в том, что при сохранении основных средств производства в частном владении (85-90%) капитал не может полностью распоряжаться доходами, львиная часть которых изымается через механизм налогооблажения в госбюджет. В Швеции минимальное расхождение в ставках заработной платы и широкая сеть социальной помощи, вплоть до стипендий студентам. Но в последние годы шведские социал-демократы пошли по пути ограничения социальных льгот.

Политика социалистов способствовала превращению Испании в высокоиндустриальное государство, где за 30 лет с 1960 года ВНП на душу населения вырос примерно в 19 раз. Более половины его приходит на непроизводственную сферу.

В Италии социалисты традиционно связаны с системой самоуправления. В компетенцию областей входят организация здравоохранения и образования, политика урбанизации, охрана общественного порядка, финансирование учреждений культуры. Органы местного управления сами определяют, какие объекты финансирования являются для них приоритетными. Их бюджет образуется как от средств, выделенных правительством, так и от местного налогооблажения.

К «шведской модели» очень близок и «австрийский путь», проводимый многие годы соцпартией. В Австрии, где даже нет закона о забастовках, практическое отсутствие стачечного движения объяснялось оппортунизмом руководителей рабочего движения, а реальные достижения социальной политики, в том числе, самый высокий уровень занятости, оставались в тени. На систему социального страхования расходуется почти четверть ВНП. Бесплатное обучение, льготная продажа лекарств.

Однако достижения в сфере социальной политике нельзя рассматривать исключительно достижение социал-демократии. Поэтому понятие «социальное рыночное хозяйство» – интегральное для правых и левых сил социал-демократической ориентации. Более того, в 80 – 90-е годы сами же социалисты под влиянием целого ряда проблем вынуждены были сократить реализацию многих социальных программ. Даже слово «социализм» стало часто исчезать из политического лексикона. Но такой поворот вызвал разочарование у рядовых социалистов и членов профсоюзов, например в политике французского премьера Мишеля Ронара, греческого кабинета Андреса Папандреу в конце 80-х годов.

В своей нынешней политической деятельности социалисты стремятся учитывать реалии современного мира, но не отказываться от более чем векового опыта социал-демократов.

Согласно «Манифесту для новой европейской левой» Питера Глотца, приуроченному в выборам в Европарламент 1989 г., стратегия «фронтальной атаки» на капитал – дело прошлого. Сейчас социалисты могут воспринимать капитализм не как капитализм, а как «развитое рыночное хозяйство», и само слово «капитализм» уже не воспринимается как атрибут политической полемики.


VIII.
Современное рабочее движение: исторический опыт, тенденции развития.

План:

  1.  Возникновение профсоюзов, исторические традиции их работы.
  2.  Профсоюзный плюрализм.
  3.  Особенности кооперативного движения.

Источники и литература:

  1.  Москвин Л.Б. Международное профсоюзное движение: проблемы обновления. – М., 1989.
  2.  Киселев И.Я. Трудовой договор при капитализме: проблемы найма и увольнения. – М., 1989.
  3.  Рабочее движение в развитых странах: Проблемы борьбы за демократию в конце 70-х – начале 80-х годов. – М., 1987.
  4.  Рабочий класс в странах Западной Европы. К изучению социальных основ политического поведения. – М., 1982.
  5.  Рупец В.Г., Домнич М.Я. Христианский синдикализм. 1945-1980 гг. – М., 1981.
  6.  Технологические сдвиги, наемный труд и рабочее движение в развитых капиталистических странах. Новые тенденции в сфере занятости. – М., 1983.
  7.  Изменение структуры социально-экономических требований трудящихся на капиталистическом предприятии. – М., 1990.
  8.  Стачки при капитализме. – М., 1989.


Возникновение профсоюзов, исторические традиции их работы.

Чартизм – так было названо массовое, политически оформленное общенациональное движение трудящихся Великобритании, потому что его участники боролись за принятие парламентом «Народной хартии» (chartes). Организационным центром чартизма стала Лондонская ассоциация рабочих, созданная в 1836 году под руководством ремесленника У. Ловетта, который являлся сторонником реализации утопической системы Р. Оуэна.

Ассоциация стремилась объединить наиболее образованную и влиятельную часть рабочих для того, чтобы добиться равных политических и социальных прав для всех слоев общества. Первым программным документом чартизма стала петиция в парламент, составленная Ловеттом в 1837 году. Она включала 6 пунктов: 1) всеобщее избирательное право для мужчин; 2) ежегодно избираемый парламент; 3) тайная подача голосов; 4) отмена избирательного ценза для депутатов; 5) вознаграждение членов парламента; 6) равномерное распределение избирательных мест по округам – равное представительство.

Вокруг хартии сплотились сотни тысяч трудящихся. Движение отмечалось чрезвычайной разнородностью участников: высококвалифицированные ремесленные рабочие, углекопы Уэльса, ставшими рабочими крестьяне, которые мечтали вернуться в село, текстильщики Йоркмира и Ламкашира, разорившиеся кустари, безработные. Однако среди участников были представители мелкой и средней буржуазии, цели которых совпадали с идеями чартизма. Поддержали движение и лидеры ирландского национального движения.

Но вследствие разнородности сил в чартизме возникли тактические разногласия и появились два течения. «Партия моральной силы» – признавала лишь мирную программу и отвергала какие бы то ни было насильственные действия. «Партия физической силы» – левое, революционное крыло чартизма, возглавляемое Дж. Дж. Гарни и Э. Джонсом, считало необходимым применение насилия в борьбе за хартию.

4 февраля 1839 года в Лондоне открылся первый съезд гартистов – Всеобщий конвент промышленных классов Великобритании. Он принял петицию парламенту, содержавшую аргументы в пользу принятия хартии. К маю 1839 года петицию парламенту, содержавшую аргументы в пользу принятия хартии. К маю 1839 года петицию подписали 1 млн. 250 тыс. человек. 12 июля 1839 года палата общин отказалась рассматривать хартию. Решение палаты вызвало энергичный протест трудящихся, не поддержанный, однако, конвентом, поэтому правительство сумело его подавить. Но этот отпор вовсе не устранил социально-экономических причин, породивших чартизм.

В 1840 году в Манчестере была создана Национальная чартистская ассоциация, Исполнительный комитет которой составил вторую петицию. Ее подписали более 3 млн. человек. Но 2 мая 1842 года и эта петиция была отклонена парламентом. В ответ на это чартисты решили объявить забастовку – «священный месяц». Она началась в августе 1842 года и охватила все важнейшие промышленные районы Великобритании. Стачка носила политический характер и подводила массы к пониманию необходимости вооруженного восстания. Но она не переросла во всеобщую и постепенно пошла на убыль. Неудачи с подачей петиции и с организацией стачки разочаровали рабочих и привели к временному спаду движения.

Новый подъем чартизма явился реакцией на революции 1848-1849 годов. 4 апреля 1848 года чартистский конвент принял третью петицию, под которой поставили подписи 5 млн. человек. Для поддержки своих требований чартисты решили провести 10 апреля массовую демонстрацию. Демонстранты были готовы к решительным действиям, но чартистские лидеры не решились призвать их к вооруженному восстанию. Парламент и на этот раз отказался рассматривать петицию. Протест рабочих вылился в стихийные выступления, лишенные руководства, а потому быстро подавленные правительством.

Несмотря на неудачу, чартизм занимает важное место в истории международного рабочего движения. Интересно, что именно в рядах чартистов впервые был выдвинут вопрос о завоевании пролетариатом политической власти, который затем был развит марксистами.

Профсоюзы – массовые общественные организации наемных работников, основанные на общности их интересов в процессе труда и имеющие целью улучшение условий жизни и труда своих членов.

Профсоюзы возникли во второй половине ХVIII века в Великобритании как ассоциации высококвалифицированных работников, объединявшихся для защиты своих профессиональных интересов и сохранения своего социального статуса. Первые профсоюзы носили локальный характер. В течение ХIХ в. профсоюзы образуются во всех развитых странах Европы и Америки. В конце ХIХ в. возникают отраслевые производственные профсоюзы, создаются национальные профсоюзные центры (один из старейших – Британский конгресс тред-юниоров, возникший в 1868г.). Расширяется социальная база профсоюзов – создаются организации, объединяющие полуквалифицированных и неквалифицированных работников. В основном профсоюзы возникали в отраслях материального производства и привлекали работников физического труда.

В начале ХХ в. создаются международные производственные секретариаты – международные организации и профсоюзы рабочих одной хозяйственной отрасли. В 1901 году был основан Международный секретариат профсоюзов, преобразованный в 1913 году в Международную федерацию профсоюзов, которая вскоре распалась из-за первой мировой войны. Она была воссоздана в 1919 году лидерами реформистских профсоюзов в Амстердаме и вошла в историю как Амстердамский Интернационал профсоюзов, просуществовавший до 1945 года.

В России первые профсоюзы появляются после 1905 года. Еще в 70-е гг. ХIХ в. начинается оформление различных идеологических течений в профсоюзном движении. Среди них – тред-юнионизм, анархо-синдикализм, христианский синдикализм, течение, связанное с социал-демократией.

Сложились и различные взгляды на предназначение профсоюзов. Классики марксизма – ленинизма считали, что профсоюзы наряду с борьбой экономической, борьбой между трудом и капиталом, призваны способствовать осуществлению исторической миссии покончить с капиталистической эксплуатацией и построить социалистическое общество. Видные деятели английского социалистического движения С. и Б. Уэбб в начале ХХ в. утверждали, что первоочередной задачей профсоюзов является улучшение экономического положения наемных работников. Но далее профсоюзное движение должно способствовать мирному переходу к социализму через реформу. Особенно усилилось идеологическое размежевание в мировом профсоюзном движении, как и в международном рабочем и социалистическом движении после октября 1917года. Размежевание шло по вопросу об отношении к классовой борьбе, к роли реформ, о соотношении экономической и политической борьбы в практике профсоюзной деятельности, о взаимоотношениях с политическими партиями.

Профсоюзный плюрализм.

Организационно было оформлено разделение профсоюзного движения в зависимости от идейных ориентаций. В июле 1921 года на 1-м международном конгрессе революционных профсоюзов был основан Красный Интернационал профсоюзов (Профинтерн). Следуя в курсе Коминтерна, Профинтерн поддержал идеи мировой революции и классовой борьбы. И все же за годы своего существования (1921-1937) его членские организации способствовали распространению идей единого фронта трудящихся против фашизма и войны.

После 1917 года и окончания Первой мировой войны положение анархистских групп было очень сложным. Отчетливо проявились разногласия между коммунистами и революционными социалистами. Дискуссии достигли кульминации на 2-м конгрессе Коминтерна. И в декабре 1920 года синдикалисты собрались на 1-ю международную послевоенную конференцию в Берлине. После дискуссий с коммунистами на конгрессе Коминтерна синдикалисты приняли резолюцию из 6 пунктов, в которой перед предстоящим конгрессом Профинтерна фиксировались основополагающие принципы прямого действия, создания нового общества на профсоюзной основе при полной независимости от политических партий.

В июле 1922 года в Берлине прошла следующая конференция, на которой была принята развернутая Декларация принципов из 10 пунктов. По решению этой конференции в декабре того же года состоялся учредительный Конгресс Международной ассоциации трудящихся (МАТ), насчитывающая 2 млн. человек. Конгресс провозгласил в качестве цели создание либертарного коммунистического общества не в результате завоевания государственной власти, а, наоборот, ее уничтожения. Приоритет отдавался самоорганизации трудящихся. Отвергалась не только политическая власть, но и политические партии, участие в парламентской деятельности, диктатура пролетариата. Считалось, что парламентаризм лишь узаконивает социальное господство. Интернационал признавал только федералистское объединение снизу вверх, добровольное объединение всех сил на основе общих интересов и убеждений. Прямое действие должно быть средством борьбы за эмансипацию трудящихся. Сильнейшим орудием признавалась всеобщая забастовка, которая могла перерасти в социальную революцию. Первыми генеральными секретарями МАТ стали: Р. Роккер, Августин Сухи, А. Шапиро.

В 1945 году была создана Всемирная федерация профсоюзов (ВФП), которая в начале 90-х годов насчитывала около 200 млн. человек. Создание ВФП в условиях послевоенного стремления различных слоев к единству действий, способному обеспечить мир и стабильность, вместе с тем подтвердило возможность объединения профсоюзов различной ориентации в единый профцентр. Это оказалось реальным только с учетом постановки широкого комплекса вопросов, учитывающего разнообразные интересы и права трудящихся. Помимо ВФТ для защиты работников отдельных сфер производства были созданы международные объединения профсоюзов (МОПы).

Однако в международном профсоюзном движении также, как и в других общественных движениях, начался раскол. Уже в 1949 году из ВФП вышло большинство профсоюзов западноевропейских и некоторых других государств, которые образовали Международную конференцию свободных профсоюзов (МКСП). Она насчитывает около 90 млн. членов, в основном социал-демократической ориентации. МКСП объединяет три региональные организации: африканскую, азиатско-тихоокеанскую и межамериканскую. В Европе конфедерация опирается на независимую от международных профцентров Европейскую конфедерацию профсоюзов (ЕКП). В рамках МКСП действуют формально независимые секретариаты, объединяющие национальные отраслевые профсоюзы разных стран.

Третий крупный международный профцентр – Всемирная конференция труда (ВКТ) представляет, в основном, христианское профсоюзное движение. В результате «деконфессионализации», существовавшая прежде Международная конференция христианских профсоюзов (МКХП, создана в 1920 г.) была превращена в 1968 году в формально светский профцентр – ВКТ. В 90-х гг. она насчитывала около 15 млн. членов. В регионах ВКТ представлена Братством азиатских профсоюзов (БАТУ) и Латиноамериканским профцентром трудящихся (ЛАПТ).

Кроме того, существует ряд региональных профсоюзных объединений, а также автономных международных профессиональных организаций и объединений. Широкую известность приобрел созданный в 1982 году в Дублине Международный профсоюзный комитет за мир и разоружение, который поставил задачу координации деятельности профсоюзов в связи с проблемами международной безопасности.

Политические функции профсоюзов принципиально различаются в обществах разного типа. В тоталитарном обществе роль профсоюзов часто сводится к роли «приводных ремней» (Сталин), передающих движение от партии к «массе» и к решению часто внутренних, главным образом, хозяйственных дел производственных коллективов. В таком обществе профсоюзы могут также участвовать в организации производства, дублируя другие системы управления. Демократизация общественной жизни связана с расширением политической роли профсоюзов как более активных участников и организаторов политической жизни.

Происходящие в 80 – 90-е гг. в международном рабочем и профсоюзном движении сложные и во многом противоречивые процессы, тесно связанные с особенностями социально-экономического и политического развития мирового сообщества, со спецификой их проявления в отдельных странах, привели к сокращению численности многих профсоюзов. Начиная с 70-х гг. снизилась численность членов профсоюзов во Франции, Великобритании, Австрии, Нидерландах, Японии и др. странах. В связи с научно-техническим процессом многие, некогда мощные, профсоюзы стали представлять те слои трудящихся, которые перестали играть ведущую роль в развитии экономики.

В профсоюзах также уменьшается число работающих и увеличивается число пенсионеров. Так, в Италии их доля в составе крупнейшего профсоюзного объединения – Всеобщей итальянской конфедерации труда (ВИКТ) составляет 35%. Доля же молодежи в профсоюзах невысока. 90% молодых людей во Франции не проявляют желания вступать в профсоюзы, хотя часто выдвигают созвучные им требования.

В основе серьезных трудностей профсоюзов лежат не только объективные, но и ряд субъективных факторов. Среди них: допущенные профсоюзами ошибки в определении приоритетных задач, использование старых, не отвечающих новым условиям форм и методов работы, неадекватное поведение профсоюзных лидеров. Это привело к разочарованию многих трудящихся в профсоюзах, к неверию в их возможности отстаивать интересы работающих. Поэтому в начале 90-х гг. в профсоюзах состояло 40 – 45% армии наемного труда.

Испытываемые профсоюзами сложности потребовали перестройки их деятельности. Стали предприниматься попытки расширить сферу профсоюзного влияния – перейти от защиты интересов наемного работника непосредственно на рабочем месте (проблемы зарплаты, условий труда) к защите его интересов в более широком плане (управление производством, досуг, образование).

В связи с возрастанием значения глобальных проблем современности профсоюзы многих стран и международные профцентры сблизились с другими демократическими движениями: экологическим, женским, гражданских инициатив. Это произошло на основе разработки концепции «социального партнерства».

В послевоенной Австрии активно разрабатывались идеи «социального партнерства», особенно в деятельности христианской Австрийской народной партии. Каждая партия имеет свою фракцию в Объединении австрийских профсоюзов. Христианская концепция профсоюзов почти не отличается от социал-демократической. Выражением их политики может служить лозунг: «Свободные профсоюзы в свободном обществе». С Австрийскими профсоюзами связано принятие свода «Рабочего законодательства» (июль 1974 г.). Интересно, что кризисные явления 1974-75 гг. в Австрии проявились незначительно. По «Рабочему законодательству» был установлен благоприятный для трудящихся минимум в соотношении роста зарплаты и изменения системы налогообложения, сокращение рабочей недели до 40 часов, расширение участия представителей трудящихся в управлении производством.

В Австрии, также как и в ФРГ, хорошо развита система соуправления, когда в управлении участвуют делегированные представители рабочих.

Профсоюзы благодаря «давлению снизу» добились снижения подоходного налога с наемных работников, реформы семейного права, по которому было установлено юридическое равноправие мужчин и женщин по многим вопросам, снижения пенсионного возраста с 60 до 55 лет для лиц, занятых на тяжелых, ночных, сменных и вредных для здоровья работах. В Австрии под влиянием левого крыла профсоюзов была проведена кампания за реформу жилищного законодательства под лозунгом: «Жилье не должно быть источником прибыли для меньшинства».

Вопросы трудовой политики решаются не только профсоюзами, но и координируются актами международного права. Так, ООН и МОТ были утверждены международные Стандарты Справедливого Труда, признанные затем во всех цивилизованных странах. Поэтому Президент канадского профсоюза автомобилисты Бейлз Б. Харгроув направил письмо послу РФ в Канаде, где не только выражался протест против притеснений со стороны чиновников Федерации профсоюзов авиационных диспетчеров осенью 1992 г., но и напоминает, что нарушение международных стандартов любым правительством ставит вопрос о полезности его членства в руководящем органе МОТ и его участие в программах, спонсируемых МОТ.

Особенности кооперативного движения.

1 июля считается международным днем кооперации. Кооперативное движение насчитывает почти 150-летнюю историю. Днем рождения кооперации обычно считают 21 декабря 1844 года. В этот день в небольшом английском городке Рочдель было открыто «Общество Справедливых Рочдельских Пионеров». Хотя, надо заметить, первое подобное образование было создано тоже в Англии, но еще в 1769 году. И все-таки отсчет истории кооперативного движения правомерно начинать с 1844 года, ибо именно тогда 28 человек во главе с рабочим-ткачом Чарльзом Ховардом не просто объединились для совместных закупок, а сформулировали основные законы функционирования кооперативного товарищества, получившие ответственность как «Рочдэльские принципы»: каждый входит в кооператив добровольно; кооператив управляется демократически, каждый имеет один голос независимо от размера пая; кооператив должен вести дела на собственные средства, собранные со своих членов в виде пая; пай должен быть посилен для кооператора и может быть внесен по частям; процент на паевые взносы ограничен; прибыль распределяется пропорционально участию в деятельности кооператива; кооператив должен продавать только доброкачественные продукты, соблюдая честность в торговле.

У «Рочдэльских Пионеров» вскоре нашлось большое количество последователей. Через десять лет в Англии насчитывалось 395 кооперативов. В 1864 году они объединились в «Английское общество оптовых операций» – первый союз потребительских кооперативов. К началу 20-х годов ХХI века его членами состояли уже 10 миллионов человек.

Если родиной потребительской кооперации стала Англия, то в Германии появились первые кредитные и сельскохозяйственные товарищества. Там давно существовали крестьянские объединения – «казино», - которые занимались закупками сельскохозяйственной продукции и создавались, как правило, на один сезон. По их образцу в 1852 году пастором ГРО был основан первый закупочный кооператив. А еще раньше в 1849-1850 годах Шульце-Делитч учредил первое кредитное товарищество среди ремесленного люда.

Германия дала рождение и кооперативам по использованию электроэнергии. Первые такие объединения появились в 1900 году в Ганновере и Брауншвейге. Кооперативы занимались строительством собственных электростанций или распределением энергии среди пайщиков.

С середины ХIХ века существует и производственная кооперация. Еще в 1832 году француз Филипп Бюшез сформулировал идею «неделимого фонда» и основал Товарищество золотых дел мастеров, которое просуществовало сорок лет. Широкую общественную поддержку идея производственной кооперации получила во Франции после революции 1848 года. Тогда вошедший в правительства Луи Блан /осужденный классиками марксизма-ленинизма за соглашательство с буржуазией/ для осуществления своей концепции решения рабочего вопроса посредством создания своей концепции решения рабочего вопроса посредством создания общественных мастерских получил парламентскую субсидию в 3 миллиона франков. Однако ему удалось реализовать свой проект.

В развитии кооперативного движения не отставала от других стран и Россия. Интересно, что первая артель была основана в 1831 году декабристами, отбывающими каторгу в Петровском каземате в Забайкалье. Это было потребительское общество «Большая артель», ставившее своей целью ограждение пайщиков от диктата перекупщиков. Артель могла дать ссуду или оказать в случае нужды безвозмездную помощь. Устав «Большой артели» предусматривал не только добровольность членства, но и демократический характер управления.

Идеи кооперации имели немало сторонников, но и многих противников. Когда 25-летний Михаил Петрашевский решил устроить в своем имении фаланстер с одной большой кухней, одной большой мастерской для зимних работ, где должны были жить сорок его крепостных крестьян, крестьяне избу-фаланстер сожгли.

И все же кооперация в России уверенно пробивала себе дорогу. В 1864 году рабочие Петровского завода в Забайкалье создали первый рабочий потребительский кооператив. В следующем году общегражданское потребительское общество возникло в Риге. А в 1866-м братья Лугины основали в селе Дороговатое /не случайное ли совпадение названия и проблем его жителей?/ Костромской губернии кредитное товарищество «Рождественское».

Государство всячески поощряло кооперацию. В 1885 году был издан закон «Об учреждениях мелкого кредита», а в 1887 – опубликован официальный образцовый устав потребительского кооператива. Был облегчен порядок регистрации кооперативов. Это способствовало бурному распространению различных кооперативных объединений. В 1908 году в Москве состоялся Первый кооперативный съезд. Наиболее активно действовали кооперативы в центральных российских губерниях и в Западной Сибири. Их товары были широко известны на мировом рынке.

В кооперативное движение вовлекались с детского возраста. В 191113 году на Всероссийской выставке в Киеве была представлена продукция ученических кооперативов, которая вызвала всеобщий интерес.

Гражданская война прервала деятельность многих кооперативов. Однако идеи кооперации настолько прочно укрепились в сознании людей, что уже в 1920 году начали возрождаться различные товарищества. В 1923 году один из крупнейших идеологов кооперации, французский экономист Шарль Жид посетил нашу страну и отметил огромные успехи советской кооперации. Но он был удивлен и считал не только ошибочным, но и вредным введение ограничения по классовому признаку при вступлении или участии в жизни кооператива.

1924-1925 годы характеризовались активным развертыванием кооперативного движения в городе и деревне. На 1 октября 1924 года число только потребительских кооперативов составляло 22 тысячи. Через городские потребкооперативы реализовывалось 50-70% основных потребительских товаров, производимых государством.

К кооперации приобщились школьники. В учебных программах по трудоведению стояла тема: «Работа детских артелей». Центросоюз выпускал в помощь учителям и школьникам обширную литературу, издавались даже специальные хрестоматии по кооперативной грамоте. Выражаясь современным языком, издания Центросоюза были направлены на решение задач экономического просвещения молодежи. Это в первую очередь относилось к серии книжек под общим названием «Извлекай из всего наибольшую пользу» о животных, рыбах, насекомых, растениях, недрах и т.д.

Но расцвет кооперативного движения в стране длился недолго. Нагнетание командных методов руководства и управления было несовместимо с главными идеями и практикой кооперации. Новый подъем кооперации в конце 80-х годов пришелся на другой уровень сознания людей. Отсюда и многие сложности в работе современных кооператоров и в отношении к ним со стороны некооперированной части общества. Да и размах кооперации в стране вовсе невелик, когда в мире известно 120 разновидностей кооперативов.

Кооператив, по определению Шарля Жида, является объединением, преследующим общие экономические, социальные и образовательные цели путем осуществления хозяйственной деятельности. Таких объединений может быть множество. И не случайно, что в кооперативном движении, по оценке Международного Кооперативного Альянса, участвуют около 550 млн. человек. И это одно из наиболее мощных движений современности.


Контрольные вопросы и задания.

  1.  Проанализируйте текст «Декларации внешнеполитической концепции политической партии «Союз правых сил». К какому политическому течению можно отнести СПС?
  2.  Почему среди организаций, направляющих наблюдателей на национальные выборы (см. Приложение), нет политических партий?
  3.  Что сближает современных антиглобалистов с луддитами, в защиту которых выступал Дж. Байрон (см. Приложение)?


Рекомендуемая литература.

  1.  Васелецкий А.А. Убийцы: стратегия дестабилизации и тактика террора на А??нинах. – М., 1985.
  2.  Интернациональный сборник. П.А. Крюпоткин и его учение. – Чикаго, 1931.
  3.  Каниев С.Н. Октябрьская революция и крах анархизма. (Борьба партии большевиков против анархизма 1917-1922 гг.) – М., 1991.
  4.  Кин И.Ц. Итальянский ребус. – М., 1991.
  5.  Никитин В.А. Консерватизм и политическая борьба в США. 1990-1929 гг. – М., 1991.
  6.  Величко О.И. Политический католицизм и рабочее движение в Австрии (1918-1984 гг.). – М., 1985.
  7.  Величко О.И. Социальная доктрина католицизма и рабочий класс Австрии. – М., 1978.
  8.  Иванов А. Национальный характер и традиции в общественно-политических реалиях Бангладеш// Восток. – 1991. - №6.
  9.  Ефимова Л. Происходит ли секуляризация политики на Востоке// Восток. – 1991. - №1.
  10.  Сосновский Н. На полпути к себе? («Движение растафари»: религия? идеология? мода?)// Восток. – 1991. - №6.
  11.  Булгаков С.Н. Христианский социализм. – М., 1991.


Приложение.


Декларация об основах внешнеполитической концепции политической партии «союз правых сил».
12

Политическая партия «СОЮЗ ПРАВЫХ СИЛ» (далее – Партия), констатируя отсутствие единой и вмешенной государственной внешней политики, эффективно отстаивающей национальные интересы России;

отмечая опасные тенденции к конфронтации с сообществом развитых демократических стран, к изоляционизму и заигрыванию с одиозными режимами;

выражая озабоченность и связи с произвольными трактовками национальных интересов России, ее роли и места в мировом сообществе;

усматривая в этих тенденциях прямую угрозу безопасности и развитию России;

разделяя со всеми демократическими политическими и общественными силами России ответственность за будущее нашей страны как мировой державы;

внося свой вклад в формирование внешней политики, отвечающей долгосрочным интересам России в целом и каждого ее гражданина в отдельности;

предлагает данные Основы внешнеполитической концепции.

1. Глобальный контракт

Вместо устаревшего принципа «баланса сил», который на деле оборачивается международной конфронтацией, мы выдвигаем идею «глобального контракта» – то есть согласованного мирового развития и интегрированной безопасности. Россия должна инициировать создание новой всеобъемлющей системы гарантий мира, демократии и стабильности.

2. Главный внешний вызов для России

Главным внешним вызовом является опасность оказаться на обочине процесса глобализации, выпасть из сообщества стран-лидеров, к которым Россия пока еще принадлежит.

Существуют и иные, весьма актуальные внешние вызовы, такие, как международный терроризм, этнорелигиозная консолидация по обе стороны российской границы и т.д. Сама возможность адекватного ответа на эти вызовы целиком и полностью зависит от того, сумеет ли Россия получить прочные позиции в сообществе развитых демократических государств – лидеров мирового развития.

3. Национальная задача России

Главная национальная задача России – выполнить свою историческую миссию в борьбе за политическую и экономическую свободу, права человека, терпимость и верховенство закона против тоталитаризма, бесправия и насилия. История распорядилась так, что именно в России проходит фронт этой борьбы и от ее исхода в решающей степени зависит судьба мировой цивилизации.

4. Национальный интерес России

У государства не может быть никаких интересов, кроме интересов его граждан. Интересы отдельных ведомств и корпораций, как правило, противоречат национальным интересам страны.

Национальный интерес России – это процветание ее граждан, гарантированное сильным демократическим государством, которое защищает права и свободы человека, охраняет суверенитет страны и обеспечивает ее интеграцию в международные экономические и политические структуры, а также в системы международной безопасности.

5. Носитель национального интереса России

Никакие ведомства и корпорации не являются носителями национального интереса. Государственные институты, уполномоченные Конституцией осуществлять внешнюю политику, являются не более чем инструментами реализации национального интереса.

Носителем национального интереса России, способным сформулировать и осуществить долгосрочные национальные задачи в интересах всех граждан страны, является класс активных и самостоятельных людей, приверженных демократическим ценностям, включенных в свободную рыночную экономику. В ходе демократическою развития этот класс будет расширяться.

6. Моральные основы внешней политики России

В основе внешней политики России лежат следующие моральные принципы: ответственность, достоинство, доверие, сотрудничество, взаимность, права человека, верховенство закона.

Нарушения прав человека и/ или пренебрежение демократической процедурой в какой-либо стране существенно затрудняют установление полноценных партнерских отношений с данной страной.

7. Исторические основы внешней политики России

Россия принадлежит к великой и единой европейской цивилизации. Россия должна активно развивать политические и экономические связи с Западом как с приоритетным стратегическим партнером. Идеология «особого пути» России – это попытка навязать нашей стране роль международного аутсайдера.

8. Прагматические основы внешней политики России

Мы понимаем, что во имя осуществления национальных интересов России необходимо сотрудничать на только с демократическими странами, но и с режимами, не разделяющими ценности демократии и свободы. Но такое сотрудничество не может носить стратегического характера.

Ничем не могут быть оправданы внешнеполитические действия, которые приводят к росту террора и насилия в странах-партнерах.

  1.  Историческая ответственность России

Россия обязана распространять идеалы политической и экономической свободы, верховенство закона и права человека в странах Содружества Независимых Государств.

Особую ответственность Россия должна нести за права и свободы тех граждан бывшего СССР, которые живут в постсоветских государствах и идентифицируют себя с Россией вне зависимости от своей национальности и гражданства.

Российская внешняя политика должна предусматривать эффективные механизмы репатриации и иммиграции.

10. Глобальная миссия России

Глобальная миссия России – замкнуть Северное Кольцо (Европа – Россия – Япония – Северная Америка). Тем самым Россия призвана внести решающий вклад в сознание единого пространства развитых демократических стран, разделяющих ответственность за мировое развитие и мировую безопасность.

Перечисленные тезисы представляют собой основу внешнеполитической концепции «СОЮЗА ПРАВЫХ СИЛ», ограждающей политические приоритеты партии в области международной политики.


Перечень международных организаций, направляющих наблюдателей на национальные выборы

Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ-БДИПЧ; Председатель Парламентской ассамблеи ОБСЕ, председатель действующего Председателя ОБСЕ по наблюдению за выборами Президента Российской Федерации).

Парламентская ассамблея Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).

Парламентская ассамблея Совета Европы.

Миссия долгосрочных наблюдателей Бюро по демократическим институтам и правам человека – БДИПЧ.

Межпарламентский Союз.

Конгресс местных и региональных властей Европы (Совет Европы).

Избирательные комиссии, парламенты, президентские администрации государств – участников СНГ, а также стран Балтии.

Межпарламентская Ассамблея государств – участников СНГ.

Исполнительный секретариат СНГ.

Европейский Союз (Европейский парламент, г. Страсбург).

Северный Совет (страны Северной Европы).

Фонды, ассоциации, центры, занимающиеся выборной и политической проблематикой, в том числе Фонд Карнеги «За международный мир», Международный фонд избирательных систем, Джеймстаунский фонд США, Восточноевропейский форум Швеции.

Организации парламентариев региона Балтийского моря.

Парламентская ассамблея Черноморского экономического сотрудничества.

Московский международный дискуссионный клуб.

Европейская межпарламентская ассамблея православия.

Европейский институт средств массовой информации.

Конференция азиатских парламентариев за мир.

Межпарламентская организация АСЕАН.

Представители аккредитованного в России дипломатического корпуса (посольства и генеральные консульства зарубежных государств).

Комитет по правам человека.

Экономический и Социальный совет ООН (ЭКОСОС).

Комиссия ООН по правам человека.

Восточноевропейский форум.

Международный суд ООН.

Представители Женевских конвенций по международному гуманитарному праву и Дополнительных протоколов к ним, известные также под общим названием «права Женевы».

Международный республиканский институт США.

Международный демократический институт США.

Союз международных организаций (Брюссель).

Международная организация «Гринпис».

«Акция без границ», координирующая деятельность НПО на международном уровне.

Международная организация «Новая атлантическая инициатива», цель которой – содействие сближению западных цивилизаций.

Правозащитная организация «Эмнести интернешнл» (США).

Международная Хельсинская федерация.

Агентство международного развития США.

Парламентская ассамблея Союза Белоруссии и России.

Представительство Европейской комиссии в Москве.

Студенческая ассоциация ООН.

Фонд им. Ф. Эберта (ФРГ).

Фонд им. Х. Зайделя (ФРГ).

Фонд им. Аденаудера (ФРГ).

Фонд «Призыв совести» (США).

Фонд «ноу-хау» (Великобритания).

_________

Источник: Департамент по международному гуманитарному сотрудничеству и правам человека МИД Российской Федерации.


Дж. Г. Байрон

Ода авторам билля, направленного против разрушителей станков.

Лорд Эльдон, прекрасно! Лорд Райдер, чудесно!

Британия с вами как раз процветет.

Врачуйте ее, управляя совместно,

Заранее зная: лекарство убьет!

Ткачи, негодяи, готовят восстанье,

О помощи просят. Пред каждым крыльцом

Повесить у фабрик их всех в назиданье!

Ошибку исправить – и дело с концом.

В нужде, негодяи, сидят без полушки.

И пес, голодая, на кражу пойдет.

Их вздергнув за то, что сломали катушки,

Правительство деньги и хлеб сбережет.

Ребенка скорее создать, чем машину,

Чулки – драгоценные жизни людской.

И виселиц ряд оживляет картину,

Свободы расцвет знаменуя собой.

Идут волонтеры, идут гренадеры,

В походе полки… Против гнева ткачей

Полицией все принимаются меры,

Двумя мировыми, толпой палачей.

Из лордов не всякий отстаивал пули;

О судьях взывали. Потраченный труд!

Согласья они не нашли в Ливерпуле.

Ткачам осуждение вынес не суд.

Не странно ль, что, если является в гости

К нам голод и слышится вопль бедняка,

За лайку машины ломаются кости

И ценятся жизни дешевле чулка?

А если так было, то многие спросят:

Сперва не безумцам ли шею свернуть,

Которые людям, что помощи просят,

Лишь петлю на шее спешат затянуть?

1812.

1 Diverder M. Yntroduction a la politigue. – P.,1969.

2 Bell D.

3 Цитата по Кривогуз И.М. Рабочий социалистический интернационал (1923-1940). – М., 1979.

4 Kaltenbrunner Y.-K. Der schoieriqe Konservatismus: Definition. Theorien. Portrats. – Herford; (Wert) Berlin, 1975. – s.9.

5 Мангейм К. Идеология и утопия// Диагноз нашего времени. – М., 1994. – с.20.

6 Цит. по: Огден К. Маргарет Тэтчер: Женщина у власти. – М., 1992. – с.520.

7 Там же. – с.521.

8 Там же. – с.514.

9 Там же. – с.513.

10 Там же.

11 Там же. – с.524.

12 Цит. по: Независимая газета. 2001. 29 мая.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

18988. Распределение Максвелла 326.5 KB
  Лекция I 1. Распределение Максвелла. Статистическая физика изучает свойства макроскопических тел т.е. систем состоящих из огромного числа частиц. Например для аудитории с размерами учитывая что каждый моль воздуха занимает объем 224 л и содержит число Авогадро мол
18989. Квантовомеханическое описание 288 KB
  Лекция II 1. Квантовомеханическое описание. Казалось бы каноническое распределение Гиббса I.4.5 невозможно согласовать с требованиями квантовой механики так как обобщенные координаты и импульсы в соответствии с принципом неопределенности Гейзенберга не коммутирую
18990. Микроканоническое распределение 283 KB
  Лекция III 1. Микроканоническое распределение. Рассмотрим замкнутую макроскопическую систему занимающую объем и содержащую частиц. Как это следует из рис. III.1 любая макроскопическая система является замкнутой поскольку ее энергия практически не флуктуирует т.е. о
18991. Расчет с помощью программы “Fullprof” магнитной структуры магнетика. Магнитная структура DyB4 572.5 KB
  Давайте проведем расчет нейтронограммы соединения AB, для которого мы вручную рассчитывали нейтронограммы ядерного и магнитного рассеяния”. Как мы уже знаем, нейтронограмма должна содержать, по крайней мере, две фазы – ядерную и магнитную
18992. Работа и тепло 268.5 KB
  Лекция V 1. Работа и тепло. Обсудим физический смысл основного термодинамического тождества V.1.1 Поскольку давление – это средняя сила отнесенная к единице площади а изменение объема то второе с...
18993. Температурная зависимость плотности энергии равновесного (черного) излучения 246 KB
  Лекция VI 1. Температурная зависимость плотности энергии равновесного черного излучения. Если для какойлибо системы удается найти связь между давлением объемом и энергией т.е. аналог уравнения состояния то можно вычислить все ее термодинамические величины. Для излу...
18994. О черных дырах 228 KB
  Лекция VII 1. О черных дырах. Научное представление о черных дырах возникло к концу 18 века. В 1799 г. Лаплас на основании ньютоновской теории тяготения и предположения о конечной скорости света показал что достаточно компактное массивное тело будет невидимым для внешнего ...
18995. Большое каноническое распределение Гиббса 309 KB
  Лекция VIII 1. Большое каноническое распределение Гиббса. Рассмотрим малую часть микроканонического ансамбля см. III.1.1 которая может обмениваться с термостатом не только энергией тепловой контакт но и частицами. Энергия этой квазизамкнутой подсистемы зависит от объ...
18996. Идеальные газы 249.5 KB
  Лекция IX 1. Идеальные газы. Большую статистическую сумму удается рассчитать для идеальных газов. Это системы в которых можно пренебречь взаимодействием частиц. Такое пренебрежение возможно когда взаимодействие мало черное излучение асимптотическая свобода или газ...