88193

Действие уголовного закона в пространстве

Курсовая

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Внутригосударственные органы осуществляют свою юрисдикцию основываясь на нескольких принципах важнейшими из которых являются: территориальный принцип определяющий ответственность за преступления совершенные в пределах территории государства; национальный принцип или иначе принцип гражданства...

Русский

2015-04-27

388.5 KB

3 чел.

PAGE  40

Новосибирский государственный университет

Юридический факультет

КУРСОВАЯ РАБОТА

На тему: «Действие уголовного закона в пространстве»

Выполнил: Кураева Е.А.

Группа:       6921

Проверил:  Захцер Е.М.

г. Новосибирск

2008 г.

Содержание

Введение             3

Раздел I. Общие положения          4

Глава 1. Основные понятия           4

Раздел II. Действие уголовного закона в пространстве в историческом аспекте   4

Глава 2. Действие уголовного закона в пространстве в зарубежных странах    4

    2.1. Пределы действия уголовного закона в пространстве в Древнем Мире   4

    2.2. Пределы действия уголовного закона в пространстве в средневековье   5

    2.3. Развитие учений о различных принципах действия уголовного закона в пространстве 6

Глава 3. Исторический аспект действия уголовного закона в пространстве в России  14

    3.1. Действие уголовного закона в пространстве в досоветский период   14

    3.2. Преступные деяния, совершенные вне территории России, но подлежащие

действию российских законов          19

    3.3. Действие уголовного закона в пространстве в период СССР    21

Раздел III. Действие уголовного закона в пространстве в современном мире    24

Глава 4. Действие уголовного закона в пространстве в зарубежной практике   24

    4.1. Международные преступления и преступления международного характера  24

    4.2. Ответственность за преступления международного характера    27

       4.2.1. Ответственность за легализацию доходов, полученных незаконным путем («отмывание»)            27

       4.2.2. Борьба с подделкой денежных знаков       28

       4.2.3. Борьба с преступлениями против лиц, пользующихся международной защитой 28

       4.2.4. Борьба против незаконного оборота наркотических средств и психотропных

веществ             29

            4.2.5. Борьба против незаконных действий с радиоактивными веществами   30

            4.2.6. Борьба с захватом заложников        31

            4.2.7. Борьба с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации             31

            4.2.8. Борьба с пиратством          32

            4.2.9. Борьба с незаконными актами, направленными против безопасности судоходства 33

         4.3. Регламентация действия уголовного закона в пространстве в Уголовных кодексах зарубежных стран            34

Глава 5. Действие уголовного закона в пространстве в российской практике                                   34                               

Заключение             39

Список источников и литературы          40

Введение

Данная курсовая работа посвящена такому важнейшему вопросу, как действие уголовного закона в пространстве.

Вопрос о пределах действия закона является одним из основных не только в уголовном, но и в остальных отраслях права, поскольку без достаточной его разработки невозможно также правильное понимание, и, соответственно, применение правовых норм.

Четкая законодательная регламентация пределов действия уголовного закона в пространстве имеет большое значение для развития науки уголовного права, а также огромное практическое значение для правоприменительной деятельности следственно-прокурорских и судебных органов.

В самом деле, сложно представить себе не только преступное, но и вообще любое деяние, совершенное вне времени и пространства. И, несмотря даже на то, что пространственно-временные признаки в доктрине уголовного права принято относить к числу факультативных, в современном мире, когда международные связи все более укрепляются, и невозможно представить государство, полностью отделенное от мирового сообщества, значение четкого определения пределов действия уголовного закона в пространстве трудно переоценить.

Цель данной курсовой работы по возможности полно рассмотреть вопрос о действии уголовного закона в пространстве.

Для достижения этой цели будут решены следующие задачи:

  •  выявлены основные принципы действия уголовного закона в пространстве;
  •  рассмотрено действие уголовного закона в пространстве в российской и зарубежной истории;
  •  рассмотрено действие уголовного закона в пространстве в современной России и зарубежных странах.

Раздел I. Общие положения

Глава 1. Основные понятия

Внутригосударственные органы осуществляют свою юрисдикцию, основываясь на нескольких принципах, важнейшими из которых являются: территориальный принцип, определяющий ответственность за преступления, совершенные в пределах территории государства; национальный принцип (или, иначе, принцип гражданства), устанавливающий ответственность граждан государства за преступления, совершенные за его пределами; реальный принцип, устанавливающий ответственность не граждан за преступления, совершенные за пределами государства, но против его интересов; универсальный (иначе ― космополитический) принцип, регулирующий борьбу с преступлениями, посягающими на интересы нескольких государств или всего международного сообщества.

Также помимо вышеперечисленных принципов следует указать: экстерриториальный принцип, определяющий изъятия из территориального принципа для некоторой категории иностранцев; покровительственный принцип, определяющий изъятия из территориального принципа в зависимых государствах; оккупационный принцип, определяющий изъятия из территориального принципа в местностях, оккупированных иностранным государством.

Принцип ответственности по закону места совершения преступления, получивший название территориального, гласит: все лица, совершившие преступление на территории данного государства, подлежат ответственности по его законам. Он выражает территориальный по своему существу характер государственного суверенитета, в соответствии с которым юрисдикция государства распространяется на всех находящихся на его территории лиц, и покоится на презумпции, что преступление затрагивает интересы того государства, где оно совершено.

Принцип гражданства явился исторически первым дополнением территориального принципа и заключался в обязанности и праве государства наказывать не только за преступления, совершенные на его территории, но и преступления своих граждан, совершенные заграницей.

Реальный принцип предполагает действие уголовного закона в целях защиты интересов государства и его граждан от преступлений, совершаемых не гражданами данного государства. Указанный принцип исходит не из того, где совершено преступление и кто его совершил, а из того, на чьи интересы оно было направлено. Практически речь идет об угрожающих безопасности государства или наносящих ущерб его гражданам действиях, совершаемых вне территории государства лицами, не имеющими его гражданства.

Универсальный принцип заключается в применении национального уголовного закона к находящимся на территории государства иностранцам, совершившим за его пределами преступления, посягающие согласно межгосударственным соглашениям на международный правопорядок. Этот критерий дает возможность любому государству устанавливать юрисдикцию в отношении лиц, уголовно противоправные деяния которых, имея место за его пределами, не затрагивают прямо ни данное государство, ни его граждан.

Раздел II. Действие уголовного закона в пространстве в историческом аспекте

Глава 2. Действие уголовного закона в пространстве в зарубежных странах

2.1. Пределы действия уголовного закона в пространстве в Древнем Мире

Из дошедших до нас отрывков трудов римских законоведов следует, что вопросы пространственных пределов действия римских уголовных законов регламентировались в связи с конкретными видами преступлений. В первую очередь, это были преступления, посягавшие на римское государство в целом. В этих случаях римский закон применялся независимо от того, совершались ли преступления римлянами или другими лицами, а также независимо от того, где совершались эти преступления, — в пределах или вне пределов римского государства.

Римские уголовные законы применялись также к лицам, совершившим уголовно наказуемые деяния против римского гражданина, независимо от личного статуса совершившего преступление и места совершения деяния, если преступление рассматривалось в открытом процессе. Римские законы применялись, кроме того, к каждому уголовно наказуемому деянию, совершенному на территории римской империи, невзирая на личный статус совершившего это деяние или потерпевшего.

Уголовно наказуемые деяния, которые не были направлены против римского государства, не причиняли вреда и ущерба римскому гражданину и не были совершены на территории римской империи, не подпадали под действие римского уголовного закона. Для тех случаев, когда совершившие преступления лица не являлись римскими гражданами и не могли быть преследуемыми в Риме, было предусмотрено право их выдачи иностранному государству. Римское государство имело договоры с другими государствами, которыми устанавливалось, в каких случаях преступники подлежат выдаче и когда требование о выдаче может быть отвергнуто.

Однако об определенных принципах действия римского уголовного закона в пространстве говорить трудно, научной доктрины пространственного действия римского уголовного закона не существовало.

2.2. Пределы действия уголовного закона в пространстве в средневековье

 Для раннего средневековья Европы характерно распространение уголовных законов на определенную национальность, поэтому на территории одного и того же государства действовали разные законы: «франк судился по законам франков, аллеман — по закону аллеманов, бургунд — по закону бургундскому и римлянин — по римскому». Монтескье в своих работах показал, что каждый человек в этой смеси племен должен был судиться по обычаю и праву своего племени. Таким образом, в германском праве раннего средневековья признавалась только система личной ответственности. Подсудность дела по месту совершения преступления составляла исключение и допускалась только в случаях задержания виновного на месте совершения им преступления. Однако постепенно стал закрепляться территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве.

Для развития учения о пространственном действии уголовного закона значительный интерес представляет уголовное право позднего средневековья, в особенности итальянское уголовное право. Города Италии в средние века приобрели огромное политическое и экономическое значение. Они издавали свои статуты. Впервые уголовно-правовые коллизии возникли в Северной Италии в связи с тем, что встал вопрос о соотношении уголовного права, созданного на различных территориях и в разных городах Северной Италии. Появился целый ряд спорных вопросов: о приоритете римского права; о том, как следует поступать, если деяние, запрещенное законом одной из территорий, не запрещено римским правом, или если законы на месте совершения преступления существенно отличаются от законов места жительства виновного; должно ли быть лицо, постоянно не проживающее в данной местности, подчинено законам этой местности, если оно совершило здесь преступление. Эти вопросы были связаны с территориальной подсудностью уголовных дел. Так как непосредственно в законодательстве того периода данные вопросы не были решены, они определялись судебной практикой и средневековой доктриной уголовного права. Последней были сформулированы общие положения: суду данной территории подсудны дела о преступлениях, совершенных в ее пределах, начало совершения которых имело место на данной территории, даже если оно было продолжено вне ее пределов, задержание преступника имело место на данной территории. Итальянские города широко практиковали выдачу лиц, совершивших преступления в другом городе. В случае невыдачи преступника применялся закон места его жительства.

Первым представителем итальянской доктрины был Альберт Гандин (Albertus Gandinus, XIIIXIV). Наивысшего расцвета учение о пространственном действии уголовного закона достигло в XIV в. в Италии в трудах С. Бартола (Bartolus Severus de Alphanis a Saxoferrato) — в его комментариях к дигестам, кодексу и институциям, а также в трудах его ученика П. Бальда (Baldus de Ubaldis perosinus Petrus)

Доктрина Бартола получила дальнейшее развитие в XVI в. в трудах Ю. Клара (Julius Clarus), детально разработавшего вопросы применения закона в случаях совершения дистанционного преступления, а также вопросы ответственности лиц, проживающих в других городах. Этими же проблемами в Италии в XVII в. занимался П. Фаринаций (Prosper Farinacius).

Во Франции в средние века в спорах о подсудности предпочтение отдавалось судам  места жительства  виновного. В XVII и XVIII вв. во Франции широко применялось французское уголовное право к преступлениям, совершенным вне Франции, причем большое значение при решении вопроса о подсудности придавалось месту задержания преступника.

В Германии в XVIXVIII вв. была воспринята итальянская доктрина и до середины XVIII в. обосновывалось положение о том, что преступление может быть наказано везде, где задержан преступник.

Среди голландских ученых XVII в., занимавшихся проблемами действия уголовного закона в пространстве, в литературе упоминается имя П. Вута (Paulus Voet). Его взгляды сводятся к следующему: за преступление, совершенное внутри страны, отвечают, как граждане этой страны, так и иностранцы; за преступления, совершенные за границей, преступник отвечает по законам места задержания. Особое место среди голландских ученых на рубеже XVIXVII вв. занимал выдающийся юрист Гуго Гроций (Hugonis Grotii), прославившийся своим капитальным творением «О праве войны и мира».

Учение голландской школы, обосновавшей в целом территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве, было воспринято в Англии, где нашло благодатную почву. Из Англии голландская доктрина перекочевала в США и там укоренилась.

Для голландского учения о пределах действия уголовного закона в пространстве характерна тенденция к признанию территориального принципа, также к распространению голландского уголовного законодательства на лиц, совершивших преступления и вне пределов страны.

2.3. Развитие учений о различных принципах действия уголовного закона в пространстве

С конца XVIII в. начинается период утверждения капитализма в более развитых странах мира. Возникновение в этот период национального государства и развитие понятия государственного суверенитета привели к утверждению исключительности территориального принципа действия уголовного закона в пространстве в конце XVIII и в начале XIX. вв.. Территориальный принцип (принцип поземельности) закрепляется в законодательстве этого периода, например, в ст.ст. 5 и 6 уголовно-процессуального кодекса Франции 1808 г.. Эти статьи исключали возможность ответственности иностранцев, совершивших преступления за границей, по французским законам.

Территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве отстаивал основатель просветительско-гуманистического направления в уголовном праве Ш. Л. Монтескье. В разработанной им программе уголовно-правовых реформ определенное место было отведено вопросам территориального предела действия уголовных законов. Идеи территориального принципа в конце XVIII в. в Италии развивал Ч. Беккариа. один из виднейших мыслителей, приверженец учения о естественном праве и общественном договоре. В Германии в XVIII и начале XIX вв. учение о территориальном принципе действие уголовного закона в пространстве также укреплялось под влиянием учения о естественном праве и идей немецкого просвещения.

Несмотря на особенности территориальной доктрины действия уголовного закона в пространстве в отдельных государствах, все ее приверженцы сходились на том, что преступление, совершенное в пределах государства, подлежит наказанию по законам этого государства, а преступление, совершенное вне пределов государства, независимо от того, кем и против кого оно совершено, не подлежит юрисдикции данного государства. Неограниченное господство уголовных законов в пределах государственных границ считалось самим собой разумеющимся. Применение этих законов не только к своим гражданам, но и к иностранцам, совершившим преступления на территории данного государства, многими приверженцами территориального принципа считалось бесспорным. В трудах немецких ученых начала XIX в. территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве был признан единственно правильным. Столь же бесспорным некоторым приверженцам территориального принципа представлялось нераспространение законов данного государства на преступные деяния, совершенные вне его пределов. Некоторые авторы пытались обосновать право наказывать иностранцев по закону страны, в которой ими совершено преступление, фикцией временного подданства ; другие утверждали, что иностранцы в пределах данного государства охраняются уголовным законом наравне с его гражданами, а поэтому должны нести ответственность по уголовным законам этого государства за совершенные в его пределах преступления.

В начале XX в. территориальный принцип обосновывался международно-правовыми соображениями. Его приверженцы исходили главным образом из принципа государственного суверенитета — незыблемого права государства подчинять своим законам всех находящихся в его пределах лиц, независимо от того, являются ли преступник или потерпевший от преступления гражданами данного государства или нет.

Обосновывая исключительность территориального принципа, его защитники встретились с практическими трудностями, главным образом в случаях, когда после совершения преступления за границей гражданин возвращался к себе на родину. Чтобы он не избежал уголовной ответственности и наказания, следовало бы, согласно территориальному принципу, выдать его тому иностранному государству, на территории которого им совершено преступление, однако большинство приверженцев территориального принципа не считало допустимой выдачу своих граждан иностранному государству. Один из наиболее категоричных защитников территориального принципа Р. Кёстлин, не желая согласиться с выдачей собственных граждан, пытался обосновать право данного государства, гражданином которого является преступник, наказывать его по своим законам «от имени правомочного на то государства». Так, в работах Р. Кёстлина впервые выявлялись зачатки принципа представительной компетенции.

Против территориального принципа как единственного принципа действия уголовного закона в пространстве были выдвинуты весьма существенные возражения. Было указано на то, что преступники, совершившие преступление в одном государстве, смогут спокойно проживать в другом, пока заинтересованное государство не потребует их выдачи, а в случае побега преступника к себе на родину, он может рассчитывать на безнаказанность. Более того, территория государства, гражданами которого являются преступники, сможет служить для них убежищем также в случае совершения ими за границей преступления   против  своего  же  государства,   например,   при   подделке денег этого государства. Эта теория могла не вызывать практических затруднений только в те эпохи, когда международные отношения были чрезвычайно ограниченными. Многие авторы указывали на то, что применение территориального принципа в качестве исключительного предполагает установление этого же принципа всеми другими государствами. Предпосылкой для его применения должна быть уверенность в том, что посягательства на интересы данного государства, совершенные на чужой территории, будут отражены уголовным законодательством места совершения этого посягательства.

Отмечалось, что с позиции исключительно территориального принципа нельзя решить вопрос об ответственности лица за совершенное им преступление на территории, не принадлежащей ни одному государству, например, в открытом море, а также в случае военной оккупации и др.. Против исключительности территориального принципа возражали даже наиболее видные его приверженцы, например, А. Фейербах.

Однако, несмотря на критические замечания в адрес исключительного характера территориального принципа, все ученые XIX и XX вв. признавали его основополагающим принципом. Его положения все более закреплялись законодательно. Наряду с ним выдвигались и другие принципы в качестве основных или субсидиарных, которые также закреплялись в законодательстве различных государств.

Лишь в Англии, США и странах, принявших английское «common law», продолжали обосновывать положения главным образом только территориального принципа. Однако и английское законодательство по отдельным группам преступлений отклонилось от однобокого применения территориального принципа. Так было в отношении измены, двоеженства и убийства. Совершение этих преступлений англичанами вне Англии влекло наказуемость в Англии. Совершенными в Англии считались также преступления, которые были совершены британскими подданными на британском  корабле, а в некоторых случаях даже на иностранном корабле. Исключительно территориальный принцип в XIX и начале XX вв. защищался в США: преступление считалось локализованным и наказуемым только там, где оно было совершено; ни одно другое государство не имело права наказывать за эти преступления. Однако даже в США были предусмотрены исключения. Они относились к преступлениям, совершенным на борту корабля, плавающего под флагом США, к некоторым преступлениям, совершенным гражданами США за пределами государства, к преступлениям, совершенным иностранцами, находящимися на службе США за границей, против интересов США, к преступлениями, совершенным за границей, где граждане США пользуются правом экстерриториальности, к преступлениям, совершенным за пределами США, результаты которых наступают или должны были наступить в США.

В XIX в. почти одновременно с территориальным принципом в науке уголовного права стал отстаиваться новый принцип, названный национальным, или активным персональным, принципом действия уголовного закона в пространстве. Под персональным принципом действия уголовного закона в пространстве понималось положение, согласно которому гражданин определенной страны за совершеннее им преступление должен во всех случаях нести ответственность по законам этой страны, т. е. утверждалась не ограниченная территориально обязанность соблюдать законы страны, гражданином которой является данное лицо. За совершенные за границей деяние, признаваемое уголовно-наказуемым по законам страны, гражданином которой является виновный, он во всех случаях подлежит ответственности у себя на родине.

Наиболее видными защитниками национального, или активного персонального, принципа действия уголовного закона в пространстве были в Германии А. Бернер и Л. Бар, а во Франции Ф. Эли, хотя и до них высказывались некоторые положения этого принципа.

Основной довод А. Бернера сводился к тому, что каждый подданный государства, где бы он ни находился, обязан подчиняться законам своего государства, т. е. уголовный закон государства обязывает каждого гражданина лично, а не только территориально. Таким образом, основанием для применения национального уголовного закона считалась принадлежность совершившего преступление лица к числу подданных данного государства, иными словами, подданство лица порождало право осуществлять правосудие на основании своих законов. Второй довод А. Бернера сводился к тому, что преступление является действием, нарушающим достоинство и честь гражданина. Лицо, нарушившее гражданскую честь, должно отвечать за это по законам своего отечества, которое определяет все условия его гражданского состояния. А. Бернер подчеркивал также, что лицо с отъездом за границу вовсе не теряет фактической связи со своей родиной, ибо оно в действительности пользуется покровительством и защитой дипломатических представителей своей страны, а это право на защиту предполагает и обязанность подчиняться требованиям государства и вне его пределов. Таким образом, сущность теории А. Бернера сводилась к тому, что, находясь в пределах своего государства и за его пределами, лицо обязано руководствоваться правовыми воззрениями своей страны, соблюдать ее законы и нести ответственность в своей стране за их нарушения.

Примерно так же обосновывал национальную теорию действия уголовного закона в пространстве и французский юрист Ф. Эли. Соблюдение гражданами отечественных законов он считал предпосылкой права граждан на защиту и покровительство со стороны своего государства.

Согласно учению Л. Бара, каждое преступление является проявлением преступной воли. Государство, на территории которого преступная воля возникла и укреплялась, где были созданы предпосылки для совершения преступления, до тех пор, пока имеется нравственная связь между этой личностью и государством, имеет право применить свои законы к лицу, совершившему преступление вне его пределов, независимо от того, против интересов своей родины или интересов иностранного государства это преступление было направлено. Таким образом, Л. Бар исходил из того, что злая воля преступника возникла и развивалась в пределах отечества преступника, поэтому оно и имеет право на применение наказания. Это утверждение вызвало серьезные нарекания и критические замечания уже в конце XIX и начале XX вв. Теория Бара была полностью лишена научного обоснования.

Против национального принципа в целом высказывались различные соображения, указывалось, что последовательное его проведение в качестве исключительного вовсе не дает возможности обосновать наказание иностранцев за преступления, совершенные ими на территории данного государства, или же заставляет прибегнуть к фикции — приравнять иностранцев к подданным данного государства. К недостаткам этого принципа относили возможность коллизии между нормами страны пребывания виновного и страны, гражданином которой он является, ибо и те и другие нормы для него одинаково обязательны. Был сделан упрек и в том, что с позиций этого принципа не может быть решен вопрос об ответственности за совершение преступлений лицами без подданства. Указывалось также на отсутствие связи между положением о том, что государство охраняет своего гражданина и за границей, и установлением уголовной ответственности по законам своего государства, ибо лица, пользующиеся дипломатическим иммунитетом, также охраняются государством, где они аккредитованы, однако уголовным законам этого государства они не подчиняются. Поэтому утверждалось, что за совершение преступления гражданином данной страны за границей более последовательно было бы лишить гражданства, чем применять к нему своей национальный уголовный закон.

Чтобы заполнить эти очевидные пробелы, защитники национального принципа, особенно А. Бернер, выдвинули дополнительные положения о том, что у государства, на интересы которого посягает преступник, возникает естественное право или право обороны или самозащиты.

Таксе обоснование расширения пределов применения национального уголовного закона вызвало неодобрение большинства ученых начала XX в.

В первой четверти XX в. национальный или активный персональный принцип как исключительный принцип отвергался большинством ученых. Чаще всего ему отводилось место субсидиарного принципа, дополнительного к территориальному.

Национальный принцип, наряду с территориальным, законодательно закрепляется в немецком партикулярном законодательстве и во французском уголовно-процессуальном законодательстве, в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве других европейских государств.

В конце XIX и в XX вв. получил широкое распространение реальный принцип действия уголовного закона в пространстве. Его называют также принципом защиты. Этот принцип в немецкой литературе назван принципом участвующего правопорядка, в австрийской — принципом пассивным национальным.

Суть принципа заключается в том, что за государством признавалось право при помощи национального законодательства защищать свои интересы от посягательства на них, независимо от того, кто и где совершает это, посягательство — внутри страны или вне ее пределов. Эта теория выдвинула на передний план значимость объекта уголовно-правовой охраны, интересы защиты установленного государством правопорядка от посягательств изнутри страны и извне. Ее защитники полагали, что она дает возможность преодолеть несовершенство территориального и национального принципов. Реальный принцип имел большое количество почитателей в различных странах. Во Франции его защищал А. Вильфор; в Италии — Э. Пессина и П. Фиоре; в Германии — Р. Гейнце, В. Роланд, К- Биндинг, Э. Белинг, Г. Зейфферт и др.. По мнению представителей этой теории, она обеспечивает, с одной стороны, охрану интересов государства, если имело место посягательство на них из-за границы, в том числе и совершенное иностранцем; а с другой — охрану интересов данного государства вне его пределов, т. е. реальная теория обеспечивает как защиту объектов, находящихся в пределах государства, так и защиту объектов, принадлежащих данному государству или его подданным и защищаемых его уголовными   законами,   где   бы   эти   объекты   ни   находились.

Многие ученые XIX в. обосновывали реальный принцип политическими интересами государства. Так, Ф. Шварце считал, что наказание иностранцев по закону данного государства за преступления, совершенные за границей, может иметь место только в том случае, если преступление посягает на данное государство, т. е. если совершается политическое преступление. Это и есть то исключение, которое, по его мнению, признают и должны признавать даже самые строгие защитники территориального принципа. Он не согласен с теми авторами, которые относят право наказывать иностранцев за совершенные ими преступления против интересов данного государства к праву на самооборону. Только политический интерес данного государства дает возможность обосновать применение наказания в данном случае. Однако, по мнению Ф. Шварце, политический интерес вполне оправдывает применение государством своего уголовного закона, потому что каждое государство может претендовать на признание своих политических интересов, своей неприкосновенности, посягательство на которую может быть приравнено к нарушению права на мирное существование. Там, где иностранная держава должным образом не наказывает за эго деяние, данная страна сама должна иметь право наказывать.

Через несколько десятилетий аналогичным образом обосновывал необходимость реального принципа Р. Гиппель. Его защищали также А. Геглер и Ф. Мейли как основополагающий принцип законодательства в будущем.

Против установления реального принципа в качестве единственного было высказано немало соображений. Указывалось, во-первых, что реальная теория, как и национальная, создает коллизию между уголовным законом места совершения преступления и уголовным законом той страны, интересы которой пострадали от посягательства; во-вторых, основное положение этой доктрины — всякое посягательство на охраняемый нормами определенного государства интерес наказуемо по законам этого государства — более неопределенно, чем положения национального принципа; в-третьих, реальная теория не дает основания для наказуемости своих граждан, если ими совершены преступления за границей против иностранного государства. Последнее из указанных соображений высказывалось многими авторами. Приверженцы реального принципа рекомендовали в этом случае воспользоваться положениями национального принципа об ответственности граждан данного государства по его законам за все преступления, в том числе и совершенные за границей против интересов иностранного государства и граждан.

Некоторые авторы отрицали самостоятельность реального принципа, так как его реализация невозможна без использования других принципов.

Против реальной теории в начале XX в. выступил И. Колер, аргументируя ее непригодность с позиций как уголовного права, так и международного права, а также соображениями практической невозможности ее осуществить.

Реальный принцип, однако, отстаивали и продолжают отстаивать, наряду с другими принципами, многие ученые. Отстаивается этот принцип и учеными в области международного права.

Институт международного права в 1883 г. принял резолюцию, в ст. 8 которой подтвердил право государства карать деяния, совершенные иностранцами за пределами его территории и нарушающие его уголовные законы, если деяния эти содержат посягательство на его существование или ставят под угрозу его безопасность и если они не предусмотрены уголовным законодательством той территории, где они имели место. В 1926 г. этот вопрос стоял на повестке дня кодификационного комитета Лиги наций, однако комитет пришел к выводу, что хотя урегулирование этих вопросов в общем порядке желательно, оно встретило бы серьезные политические и иные препятствия ввиду значительных различий в практике государств.

От реального принципа, или принципа защиты государственных интересов, в конце XIX—начале XX вв. отпочковался в качестве самостоятельного пассивный персональный принцип, или принцип защиты индивидуальных интересов. Под пассивным персональным принципом понимается применение уголовного закона данного государства к иностранцам, совершившим преступления за пределами этого государств, но посягающим на интересы его граждан. Не все ученые выделяют этот принцип в качестве самостоятельного; некоторые объединяют его с реальным принципом понимая под последним защиту не только интересов данного государства, но и защиту интересов своих граждан. Отдельные авторы единый принцип защиты делят на два подвида: на принцип защиты государства и на принцип индивидуальной защиты.

Этот принцип в конце XIX в. не встретил всеобщего одобрения, и значительная часть зарубежных ученых категорически возражала против него даже после закрепления его в действующем уголовном законодательстве, полагая, что он направлен на непомерное расширение пределов действия национального уголовного закона.

Один из защитников пассивного персонального принципа, Эли, утверждал, что поданные каждого государства должны пользоваться правом на всякую защиту и покровительство со стороны своего государства во время пребывания их за границей, в том числе и на уголовно-правовую защиту. В тридцатых годах XX в. эту же точку зрения обосновал Р. Гиппель; он сетовал на то, что в германском уголовном законодательстве того периода пассивный персональный принцип не был закреплен. Однако еще в начале XIX в. против самой идеи индивидуальной защиты в Австрии выступил С. Йенулл, который полагал, что каждое государство охраняет не только своих, но и чужих граждан. Он приравнивал иностранцев во время их пребывания в этом государстве к своим подданным. В конце XIX в. категорически против этого принципа высказался Ф. Шварце. Он полагал, что для данного принципа нет никакого юридического основания. За преступления, совершенные за границей и направленные против подданных чужого государства, должно карать государство места совершения преступления, поэтому защита со стороны того государства, подданным которого являются потерпевшие, по его мнению, более смахивает на месть, чем на справедливость. Если иностранное государство не наказывает своих граждан за посягательство на интересы чужих ему граждан, то государство, подданными которого являются эти граждане, должно иными путями заботиться о защите этих граждан, например, порвав дружеские отношения, соответственно предупреждать своих граждан и др. Однако нет никакого правового основания, по мнению Ф. Шварце, поставить иностранца перед судом данного государства только потому, что органы власти его собственного государства, которые обязаны были привлечь его к ответственности, этого не сделали; наоборот, предоставление такого правомочия следует рассматривать как посягательство на чужой суверенитет.

В конце XIX и в начале XX вв. в науке уголовного права стал обосновываться универсальный принцип, или принцип всемирного права. Основные положения этого принципа были высказаны еще в знаменитом труде Г. Гроция «О праве войны и мира». Наиболее четко универсальный принцип был сформулирован в XIX в. в трудах А. Бульмеринга и Р. Моля. Универсальная теория уже в XIX в. имела много приверженцев: в Германии и Австрии ее защищали, кроме Р. Моля и А. Бульмеринга, Р. Шмид, Ф. Шварце, П. Гельшнер, Г. Ламмаш, Э. Уллманн, Ф. Мартиц, С. Иенулл и др; во Франции — Ж. Ортолан; в Италии — Ф. Каррара, К. Бруса. Наиболее подробный анализ универсального принципа дается во французской литературе.

Сущность универсального принципа состоит в том, что каждое государство имеет право наказывать любое лицо, совершившее преступление, невзирая на место совершения преступления и гражданство преступника, т. е. любое государство может осуществить свою юрисдикцию над любым находящимся в его пределах преступником, независимо от того, где и против кого он совершил преступление. Исходным положением сторонников этой теории является признание того, что правопорядок — это достояние всех государств, что лицо, посягнувшее на интересы одного из государств, в силу существующей солидарности интересов всех государств и общности их духовных и материальных интересов своим деянием породило право государств на солидарную защиту правопорядка, ибо все государства, как члены международного союза, в одинаковой мере заинтересованы в том, чтобы правопорядок поддерживался не только у них, но и в других государствах.

Наиболее категоричные защитники универсального принципа полагали, что каждому государству должно быть предоставлено право наказывать за любое преступление, независимо от того, какого характера это преступление, кто и где его совершил. Однако большинство сторонников универсального принципа пыталось ограничить его осуществление.

Некоторые из сторонников универсального принципа формулировали его положения, исходя из идеи «абсолютной справедливости», усматривая в преступлении нарушение «абсолютной правды», которую обязаны охранять все государства. Само государство признавалось «орудием осуществления абсолютной справедливости».

В настоящее время универсальный принцип признается в весьма ограниченном объеме, в пределах заключенных международных конвенций о борьбе с отдельными видами преступлений, затрагивающих общие интересы всех государств.

На VII конгрессе Академии сравнительного правоведения в 1966 г. в Упсале универсальный принцип выдвигался в качестве дополнительного. Отмечалось, что охрана общих для всех государств интересов требует согласованности действий в борьбе с теми преступлениями, в отношении которых заключены международные  соглашения.   В   рамках   этих   соглашений   и

должно применяться национальное законодательство любого государства, независимо от того, где и кем совершено преступление.

В первой половине XX в. наукой уголовного права начал выдвигаться принцип представительной, заменяющей, или репрезентативной, компетенции в качестве самостоятельного принципа действия уголовного закона в пространстве.

Под принципом представительной компетенции понимается применение национального уголовного закона к находящимся на территории этого государства иностранцам, совершившим за границей преступления, не посягающие на интересы данного государства или его граждан и не рассматриваемые международными соглашениями в качестве посягательств на международный правопорядок.

Такое расширение пространственных пределов действия национального уголовного закона не укладывалось в рамки уже известных принципов действия уголовного закона в пространстве. Оно не может быть обосновано интересами данного государства, потому что преступление не совершается в пределах его территории, не совершается его гражданами, не направлено против интересов этого государства и его граждан.

Как самостоятельный принцип представительной компетенции впервые был сформулирован И. Колером в 1917 г.97. Этот принцип был закреплен в действующем уголовном законодательстве многих государств и был признан многими авторами (хотя и не всеми), имеющим право на самостоятельное существование. Э. Гафтер считал, что принцип представительной компетенции является результатом несостоявшейся выдачи преступника. Применяется уголовный закон страны, в которой находится преступник, однако это государство не осуществляет свою собственную карательную власть; оно берет на себя обязанность преследовать преступника в интересах другого государства.

На этих же позициях стоял целый ряд ученых первых десятилетий XX в., например, Ф. Мейли и К. Штосе. Этот принцип поддерживается многими учеными Западной Европы и во второй половине XX в. Так, Г. Майер утверждает, что принцип представительной компетенции предполагает применение национального уголовного закона к так называемым новым гражданам, т. е. лицам, ставшим гражданами данного государства уже после совершения ими преступления за границей, а также к лицам, которые в соответствии с законами данного государства и заключенными соглашениями подлежат выдаче, но не выдаются в силу различных условий и обстоятельств. Он считал, что в интересах цивилизации следует применять уголовные законы страны, в которой преступник задержан, и на их основании осуществлять уголовную юрисдикцию, не давая возможности преступникам оставаться безнаказанными. При этом обязательным условием осуждения в данной стране Г. Майер признавал наказуемость такого деяния также по законам места его свершения.

Однако, в начале XX в. высказывались и серьезные возражения против утверждения принципа представительной компетенции, точнее, не столько против положений этого принципа и вытекающих из него практических выводов, сколько против его теоретического обоснования.

Указывалось, что положения гражданского права о представительстве вряд ли можно применить к международному праву, субъектами которого являются государства. Представительство предполагает наличие поручения или полномочия со стороны представительного лица, а такое поручение может быть выражено в договоре. Кроме того, представитель может иметь лишь столько прав, сколько их имеет представляемое лицо, т. е. государство-представитель должно будет применять законы представляемого, что недопустимо. Поэтому некоторые ученые приходят к выводу о несостоятельности теории представительной компетенции.

Более всего принцип представительной компетенции приближается к универсальному, так как наказание применяется к преступнику на основании национальных уголовных законов государства только потому, что преступник оказался на территории данного государства. Принцип представительной компетенции возник только в силу того, что на данном этапе развития государств невозможно признать универсальный принцип в полном объеме, т. е. нельзя применять свои уголовные законы ко всем преступлениям, совершенным за границей, если это не обусловлено международными соглашениями, хотя бы двухсторонними. Принцип представительной компетенции предполагает применение национального уголовного закона в тех случаях, когда совершенное иностранцем за границей преступление по своему характеру должно повлечь его выдачу, но последняя не может быть осуществлена по той причине, что совершившее преступление лицо приобрело гражданство этого государства и в связи с этим не может быть выдано, или по той причине, что имелись иные фактические или правовые основания для невыдачи этого лица. В этих случаях государство, не выдавшее преступника, распространяет компетенцию своего уголовного закона и на совершенные иностранцами за границей преступления, направленные против интересов иностранных государств или их граждан. Применяя свой уголовный закон по праву представительной компетенции, государство в этих случаях ставит применение наказания в зависимость от того, наказуемо ли деяние на месте его совершения, и в большинстве случаев требует при назначении наказания учитывать более благоприятный иностранный закон.

В XIX и в начале XX вв. был известен также покровительственный принцип, называемый режимом капитуляции. Он возник в период колониальных войн и создания полуколониального режима в ряде стран. Колонизаторы вводили свое законодательство, создавали специальное законодательство — только для местного населения, навязывали полуколониальным странам режим капитуляций.

Согласно покровительственному принципу действия уголовного закона в пространстве граждане империалистических государств за совершенные ими преступления в колониях или в странах с полуколониальным режимом отвечали не по законам места совершения преступления, а по законам своего государства. Действие территориальных законов на них не распространялось. В зависимых странах колониальными державами создавались консульские суды. Так, французская система консульских судов была установлена на основании Закона от 28 мая 1836 г. Консульским судам были подсудны дела о преступлениях, совершенных французами на территории полуколониальных стран. Аналогичной была система консульских судов в Англии и других государствах.

Режим капитуляции начал отменяться с конца XIX в. В первой четверти XX в. он был отменен в большинстве зависимых стран.

С распадом колониальной системы и завоеванием свободы и независимости государствами Азии и Африки отпадает и действие уголовных законов империалистических государств в соответствии с покровительственным принципом.

Подводя итог историческому обзору учений о действии уголовных законов в пространстве, следует отметить, что проблемами пространственного предела действия национального уголовного закона занимались ученые разных стран в течение столетий. Ими разрабатывались, утверждались, низвергались и вновь утверждались определенные положения, которые рекомендовались национальному и иностранному законодателю для использования при законодательном определении права применения уголовного закона в пространстве. В определенные исторические периоды отстаивался какой-то один из принципов, прочие отвергались как несостоятельные. Затем было признано невозможным решить всю проблему действия уголовного закона в пространстве с позиций только одного принципа, поэтому встал вопрос о том, какие принципы в их совокупности должны быть восприняты каждым из национальных законодательств, чтобы обеспечить охрану интересов данного государства от посягательств внутри страны и извне. Однако эволюция принципов действия уголовных законов в пространстве не имеет независимого, самодовлеющего характера. Она отражает соответствующие условия социально-экономического и политического развития государств, их задачи на определенном этапе развития. В настоящее время нет ни одной страны, в законодательстве которой был бы утвержден только один из рассмотренных принципов. В большей или меньшей мере в законодательстве всех государств нашли отражение несколько принципов, причем соотношение этих принципов и удельный вес каждого их них в уголовном законодательстве современных государств различны. Поэтому анализ в этом плане национального уголовного законодательства современных государств представляет большой интерес.

Глава 3. Исторический аспект действия уголовного закона в пространстве в России

3.1. Действие уголовного закона в пространстве в досоветский период

Российское уголовное законодательство начало свое развитие еще в древней Руси и запечатлено в основных памятниках права, таких как, например, Русская правда или Судебник 1497 г. Однако долгое время принципы действия уголовного закона в пространстве прописывались только в договорах России с различными государствами, в сборниках же уголовных законов не упоминались вовсе. Первым российским кодексом, в котором были закреплены принципы действия уголовного закона в пространстве стало Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Согласно этому Уложению пространство действия уголовного закона определяется, прежде всего, территорией государства. Так, на основании ст.168 Уложения о наказаниях 1845 г. "действию сего Уложения подлежали в равной мере все российские подданные в пределах государства", а на основании ст.170 "иностранцы, в России жительствующие или временно пребывающие, подлежали действию уголовных законов наравне с подданными".

Необходимо, однако, уточнить само понятие «территории государства», поскольку в то время оно несколько отличалось от современных представлений. В территорию того или иного государства входило пространство суши и воды, а также находящееся над ними воздушное пространство (вопрос о включении его в понятие государственной территории приобретал в то время практическое значение в связи с использованием, например, воздушных шаров для шпионства в мирное время), подчиненные верховной власти государства.

Таким образом, собственно к территории России принадлежали все внутренние воды, реки, озера, моря, но не соединяющиеся с океаном и окруженные со всех сторон российскими владениями. Интересно, что Каспийское море, окруженное не только российскими, но и персидскими владениями, считалось, однако, российским территориальным морем на основании того, что только русские военные суда могли в нем плавать. Внешние морские границы по общему правилу проводились на расстоянии пушечного выстрела от берега (владение землей заканчивается там, где заканчивается вооруженная сила), либо, ввиду некоторой неопределенности такого признака, трехмильным расстоянием от берега (3 морские мили, или 5556 м). Кроме того, к территориальному морю причислялись и такие части открытого моря, как заливы, рейды, бухты и т.п., которые окружены владениями данного государства. Существовали, однако, и некоторые ограничения: уголовно наказуемые деяния, совершенные на территории России, могли быть изъяты из-под действия нашего уголовного закона, тогда как деяния, совершенные вне российской территории, могли, напротив, подпадать под его действие.

Таким образом, пределы юрисдикции России не совпадали с пределами собственно ее территории, оказываясь уже или шире в зависимости от различных факторов.

К изъятию из-под действия российского уголовного закона, сужающему пределы юрисдикции, можно было отнести следующие случаи:

1. В России, как в неограниченной монархии, глава государства не полежал действию уголовного закона, поскольку "ни в каком случае самодержец не подлежит суду человеческому, но во всяком случае он подлежит суду совести и суду Божию" (Сперанский), причем действие уголовного закона не распространялось ни на частную, ни на публичную деятельность монарха. Членов царствующего дома это изъятие, однако, не охватывало.

2. Принцип экстерриториальности допускал намного большие изъятия, в частности для лиц, пребывающих на российской территории, однако изъятых более или менее из-под действия наших законов. Уложение 1845г. не содержало никакого общего положения по этому предмету, а указывало только на отдельные изъятия дипломатических агентов (ст.171) и иностранных вспомогательных войск (примеч. к ст.175), возбуждая этим ограничительным перечнем недоразумения на практике о применении внеземельности к другим категориям лиц, например к экипажу военных кораблей и т.п. Напротив того, Уложение 1903 г. в ст.5 содержит общее постановление о том, что действие Уложения не распространяется на преступные деяния иностранцев, пользующихся в России правом внеземельности, предоставляя точное установление этой группы на основании начал международного права и практики.

Правом экстерриториальности пользовался, прежде всего, глава иностранного государства, причем равно как  глава государства монархического, так и глава исполнительной власти в республике. Однако право это осуществлялось не в любом случае, а лишь при соблюдении некоторых условий: 1) данное лицо должно было не только фактически пользоваться верховной властью в другом государстве, но и быть признано Россией; 2) чтобы это лицо не утратило принадлежащей ему верховной власти; причем недостаточно, чтобы данное лицо фактически утратило власть, но необходимо, чтобы эта утрата была признана Россией; сохранение титула и известных почестей за лишенным власти монархом не равносильно признанию его по-прежнему главой иностранной державы; 3) чтобы государство, глава которого находится на территории России, не состояло с нами в войне; в последнем случае это лицо, как неприятель, не может пользоваться экстерриториальностью. Соправители и регенты государства пользовались теми же правами, что и монархи, однако на членов царствующих домов, включая сюда и супругу иностранного государя данное право не распространялось.

Другую группу образовывали дипломатические агенты, причем исторически их изъятие даже предшествовало развитию идеи об экстерриториальности главы государства. Уложение 1845 г. не содержало никаких указаний на этот счет. В Уставах уголовного судопроизводства 1864 г. ст.1074 говорила только, что лица, служащие за границей, а следовательно и дипломатические агенты, совершившие преступления по службе вне пределов отечества, по вызове их в Россию судятся в Санкт-Петербургской судебной палате.

Статья 6 проекта Уложения 1903 г. гласит: "Действие сего Уложения распространяется на преступные деяния, учиненные в иностранных государствах российскими подданными, пользующимися в оных правом внеземельности".

Правом внеземельности пользовались все дипломатические агенты безотносительно к их рангу: чрезвычайные послы, посланники, министры, резиденты, поверенные в делах. По общему правилу предполагалось, что таковыми будут органы постоянных дипломатических сношений; но это не исключало признания внеземельности и дипломатических агентов, прибывших в Россию с какой-либо временной миссией, например чрезвычайных уполномоченных, прибывших на коронацию, на бракосочетание государя и т.п.; лица, являвшиеся к российскому двору с какими-либо личными поручениями от иностранного монарха или даже от нации, если эти поручения не имели государственного значения (например поднесение подарков, изъявления благодарности) данным правом не пользовались. Право экстерриториальности распространялось, однако, только на дипломатических агентов, а иностранные консулы, находившиеся в России (в соответствии с Циркуляром министра юстиции от 13 сентября 1867 г.), этим правом не пользовались, хотя иногда в конвенциях (например, Испанско-русский трактат 1876 г.) консулам выговаривались некоторые особые процессуальные права.

Внеземельность относилась прежде всего к самому дипломатическому представителю, но, по господствующим в международном праве воззрениям, распространялась и на официальных членов посольства или миссии; относительно же неофициальных лиц, состоящих при посольстве, личных секретарей посла, а равно и прислуги посла вопрос о неподсудности их был спорным, но обычно они все же считались подсудными местным законам (ст.230 Устава уголовного судопроизводства постановляла, что прислуга посольства подлежит суду на общем основании, если только в отношении к ней не сделано никаких изъятий в трактатах).

Супруга и вообще семья посланника не имели права на внеземельность, но международные обычаи распространяли внеземельность на супругу и на детей, живущих при дипломатическом агенте и не занимающих никакого самостоятельного поста в стране.

До XVIII столетия внеземельность местопребывания дипломатического агента была общепризнанна, и отсюда выводили два начала: право убежища в доме посольства и право неподчинения местным уголовным законам преступных деяний, совершенных в доме посольства, а иногда даже такая внеземельность распространялась на ту часть города, где жил посол. На основании права убежища любой преступник, успевший скрыться в доме посланника, рассматривался как перебежавший на чужую территорию и не мог подлежать непосредственному задержанию со стороны органов местной власти. Однако позже это право было признано не соответствующим ни идее государственной суверенности, ни правильным международным сношениям. Как говорил Гефтер, "посланник не имеет никакого права укрывать в своем жилище или в своем экипаже лиц, обвиняемых в преступлении, с целью освободить их от уголовного преследования или способствовать их бегству. В подобном случае требуется только, чтобы из уважения к посланнику и представляемому им государству взятие преступника было совершено с возможной осторожностью и в форме, не оскорбительной для посланника. Поэтому, если известно, что преступник скрылся в жилище посланника, местные власти имеют право не только окружить дом стражей и принять извне необходимые меры, чтобы преступник не скрылся, но и взять преследуемое лицо силой в том случае, когда посланник, несмотря на просьбу компетентной власти, отказывается выдать его добровольно. Но при обыске власти должны избегать всего, что может нарушить достоинство и права, принадлежащие посланнику и его домашним".

Экстерриториальность дома посланника не признавалась. В международной практике подобный вопрос возникал в 1867 г. Русский подданный Никитченков, обратившийся в русское посольство в Париже за помощью для отъезда на родину и получивший отказ, выстрелил в доме посольства в секретаря Бальша. Наше правительство, ввиду того, что преступное деяние совершено в доме русского посольства, русским подданным и против секретаря русского посольства, высказалось в смысле признания Никитченкова подсудным нашим законам; но французское правительство представило возражения: во-первых, что экстерриториальность членов посольства имеет значение только в том случае, когда они являются субъектами, а не объектами преступления, и, во-вторых, что место учинения, т.е. дом посольства, также не служит основанием для устранения применимости законов французских. С этими соображениями согласилось и наше правительство, оговорив, что такая постановка вопроса должна быть прецедентом и на будущее время по отношению к дому французского посланника в Петербурге. Таким образом, единственные привилегии, которые сохранялись за жилищем посла, имели процессуальный характер и заключались в существовании особых правил о производстве обысков и выемок в этих домах, одним словом, всего того, что может прямо или косвенно нарушить принцип неприкосновенности личности посла. Так, в России, согласно ст.248 Устава уголовного судопроизводства, осмотры, обыски и выемки в помещениях лиц, пользующихся правом внеземельности, а равно и на военных кораблях, производились не иначе как по предварительному сношению через министра юстиции с Министерством иностранных дел, на основании ст.190 Учреждения судебных установлений; но никаких иных ограничений для производства следственных действий, относящихся к преступному деянию, совершенному в доме посольства, или к которому причастна прислуга посольства, российские законы не устанавливали.

Дипломатические агенты были изъяты из-под действия уголовных законов по всем преступным деяниям, как важным, так и маловажным, как направленным против частных лиц, так и посягающим на государственный строй. В ст.171 Уложения о наказаниях 1845 г. говорилось, что в случае учинения преступлений лицами, принадлежащими к посольствам или дипломатическим миссиям, о сем производится, установленным для того порядком, надлежащее дипломатическое сношение с их правительством. Далее, ст.229 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. говорила, что дела о преступлениях и проступках лиц, принадлежащих к посольствам и миссиям иностранных держав, возбуждаются по надлежащем дипломатическом сношении с непосредственным начальством обвиняемых, т.е. все эти лица, хотя и пользуются правом внеземельности, но о каждом их поступке местная судебная власть через Министерство иностранных дел доводит до сведения правительства, его уполномочившего, а от последнего уже зависит отозвать ли обвиняемого для суда на родину, или же предать его суду местному. Впрочем, правительство, при котором уполномочен посланник, вправе было, по совершении преступного действия, принять необходимые меры к охране своих интересов. К этим мерам относились: конфиденциальное предостережение, делаемое непосредственно посланнику, или жалоба его правительству - в случае маловажных проступков; при более серьезных нарушениях - просьба об отозвании и удовлетворении, обращаемая к его двору. До разрешения вопроса посланник лично подвергался особому надзору. Если просьба об его отозвании оставалась без последствий, то правительство, при котором он состоял, вправе было удалить его из своей столицы и послать ему приказ о выезде в назначенный срок из пределов государства. Наконец, в случае посягательства посланника на безопасность государя или участия его в заговоре против учреждений страны, где он пребывает, правительство могло поступить с ним, как с преступником и врагом, и лишить его свободы, пока оно не будет вполне удовлетворено или пока заподозренный не докажет неосновательности возведенных на него обвинений.

Также из-под действия местных законов изымались иностранные войска, находящиеся на российской территории с согласия наших властей. Уложение 1845 г. (примеч. к ст.175) говорило только о служащих в иностранных вспомогательных войсках в России, указывая, что они подлежат следствию и суду на основании законов своего государства и дела о них рассматривают и решают сложные комиссии, от иностранного и российского правительств, по принадлежности, наряжаемые.

В полном объеме начало внеземельности применялось к военным кораблям, так что деяния, учиненные на таком корабле, рассматривались как не подлежащие действию наших законов и наказывались по законам той страны, чей флаг носит корабль, и притом безотносительно к тому, кем и против кого совершено было это деяние. Однако если члены экипажа военного корабля совершали преступное деяние на берегу, то они подлежали ответственности по нашим законам, и уже от нашего правительства зависело, если оно сочтет это нужным, переслать виновных для суда и наказания командиру судна. Купеческие иностранные корабли, наоборот, по общему правилу были подчинены местным законам, но с некоторыми изъятиями. В частности, деяния, относящиеся к нарушению дисциплины и вообще к нарушению обязанностей службы, решались на корабле по законам своего государства. Но совершенные на корабле общие преступные деяния хотя и могли в исключительных случаях наказываться по законам национальности корабля, но подобное исключение могло быть допущено лишь в тех случаях, когда данными деяниями не нарушались спокойствие, порядок и безопасность порта, когда начальство судна или лицо, потерпевшее от преступления, не обращались к содействию или покровительству местных властей, и когда со стороны дипломатических или консульских агентов заявлено было желание о препровождении преступника для суда в его отечество. Преступные деяния, совершенные экипажем торгового судна на берегу, были в любом случае подсудны местным законам. (Толкование Сената)

К изъятию, расширяющему пределы юрисдикции, относились следующие случаи:

1. Деяния, совершенные за границей российскими дипломатическими агентами, консулами на Востоке или иными служащими, причем объем и условия этого расширения те же, как и изложенные выше условия ограничения действия закона относительно иностранных агентов, находящихся в России;

2. Деяния, совершенные чинами российских войск, находящихся за границей. Уложение о наказаниях 1845 г. в примечании 1 к ст.175 упоминало только о русских вспомогательных войсках, находящихся в иностранных землях; но, очевидно, еще с большим основанием это начало применяется к нашим войскам, находящимся в неприятельских землях во время войны.

3. Деяния, совершенные на российских кораблях, военных и торговых. Здесь расширение российской юрисдикции осуществлялось в той же мере, в которой осуществлялось сужение нашей юрисдикции в отношении иностранных кораблей, изложенное выше.

4. Весьма значительным было расширение юрисдикции на основании договоров России с другими странами, не считавшимися в то время полноправными членами межгосударственного союза. Так, в ст.175 Уложения о наказаниях 1845 г. и примечаниях к ней оговаривалась неподсудность местной власти российских подданных, совершивших преступления в Турции, Персии, Китае, Японии, Бухаре и Корее. Проект Уложения 1903 г. в ст.7 определял: действие сего Уложения распространяется на преступные деяния, учиненные российскими подданными в Турции, Персии, Китае, Корее или иных странах, в коих они не подсудны местной власти. Действие Уложения 1903 г. распространялось также на преступные деяния, совершенные в Бухаре пребывающими там российскими подданными или иностранцами христианских вероисповеданий.

Данные изъятия были установлены следующими договорами: с Турцией ― Торговым от 10 июня 1783 г. и Адрианопольским от 2 сентября 1829 г., по которым русские подданные за проступки, совершенные в Турции, подлежали суду и наказанию через российского посланника или консула, которые должны были судить их по русским законам; с Персией ― Туркменчайским трактатом от 20 февраля 1828 г., которым признана подсудность их российскому министру, поверенному в делах или консулу. По обоим договорам это изъятие отнесено только к преступным деяниям, совершенным между российскими подданными, в случае же посягательств, направленных на права местных граждан, виновные объявлены подлежащими местному суду с участием наших представителей, а в случае признания русского подданного виновным по приговору персидского суда осужденный отправляется для применения к нему наказания в Россию. Ст.175 Уложения 1845 г. (по изд. 1885 г.) постановляла, что русские подданные, находящиеся в Турции или Персии, за совершенное там посягательство против прав кого-либо из пребывающих там российских подданных, или против прав местных или подданных какой-либо иной державы, если учиненное ими деяние влечет наказание не строже тюрьмы, подлежат суждению российского посланника, министра, поверенного в делах или консула, а если за учиненное деяние положено наказание строже тюрьмы, то, по окончании надлежащего о том следствия установленным порядком, виновный отсылается вместе со следственным делом в ближайшую пограничную губернию к начальству, которое передает дело в надлежащее судебное место для суда и наказания по Уложению.

Уже в XVIII веке в русско-китайских договорах намечалась неподсудность наших подданных местным законам, однако окончательно это изъятие установилось в Тяньцзинском трактате 1858 г., причем указывалось, что в местах, открытых для торговли (в пределах Китая), разбирательство всякого дела между русскими и китайскими подданными должно производиться китайским начальством сообща с русским консулом или лицом, представляющим власть российского правительства в том месте; русские подданные по обвинениям в преступлениях или проступках должны были судиться по русским законам; но о порядке суда русских подданных за преступные деяния между собой или против подданных других европейских держав ничего не говорилось. Российские подданные, проникшие в глубь страны, высылались для суждения и наказания по русским законам на границу или в тот из открытых портов, где есть русский консул, а русские подданные, виновные в тяжких преступных деяниях, по произведении следствия отсылаются в Россию для поступления по русским законам. И наши, и местные власти могут принимать нужные меры только в отношении к виновным своего государства, но никто из них не имеет права ни задерживать, ни отдельно разбирать, а тем более наказывать подданного не своего государства.

В договорах с Японией от 7 августа 1858 г. и 22 марта 1860 г указывалось, что разбирательство дел между русскими и японцами производится русским консулом вместе с японскими властями и в случае обвинения русских, с них взыскивается по русским законам, а виновные японцы подвергаются наказанию по законам их страны. Необходимо, однако, отметить, что уже в Договоре о торговле и мореплавании 1895 г устанавливался четырехлетний срок, по истечение которого право неподсудности российских подданных местным законам отменялось. Связано это было, прежде всего, с изменением международного статуса Японии.

Неподсудность российских подданных корейским законам устанавливалась договором, заключенным 25 июня 1884 г. в Хань-Яне (Сеуле) (юрисдикция над русскими подданными в Корее и их собственностью принадлежала исключительно русским консульским агентам или другим должностным лицам, разбиравшим дела без всякого вмешательства корейских властей).

3.2. Преступные деяния, совершенные вне территории России, но подлежащие действию российских законов

XIX в. положил начало такой важнейшей практике, как международное сотрудничество в сфере борьбы с отдельными, представляющими особую опасность, видами преступлений. Необходимость сотрудничества в данной области обговаривалась в многосторонних или двусторонних договорах, причем каждая из договаривающихся сторон могла преследовать виновного в подобных преступлениях по своим законам, где бы он ни был захвачен. Первым преступлением, по поводу которого был заключен договор о международном сотрудничестве стала торговля людьми. Правда, как в Конвенции 1840 г, так и в последующей Конвенции 1890 г упоминалась только торговля неграми. В российском праве это положение вошло в ст.493 проекта Уложения 1903 г, наказывающую каторгой продажу или передачу в рабство или в неволю, торг, а равно и участие в торге неграми. Кроме того, такие же меры были приняты в отношении пиратства, охраны международного телеграфного кабеля, а также некоторых других преступлений.  Соответствующие положения были внесены в проект Уголовного уложения 1903 г.

Также в некоторых случаях по российским законам могли быть наказаны преступления, совершенные в пределах территории другого государства, входящего в международный союз. Уложения 1845 и 1903 г давали несколько различную систему ответственности за преступления, совершенные заграницей.

Постановления Уложения о наказаниях 1845 г. изображены в виде следующей схемы:

Преступные деяния, совершенные за пределами России:

Русским подданным

1. Против прав державной власти России

2. Против целостности, безопасности и благосостояния России

наказуемы  (ст.173)

3. Против прав российских подданных

4. Против верховной власти государства, в котором находился

5. Против прав граждан иностранного государства

наказуемы (ст.174)

Иностранцем

1. Против прав державной власти России

2. Против прав российских подданных

наказуемы (ст.172)

3. Против прав иностранного государства или иностранцев

не  наказуемы, за исключением тех деяний, о которых заключены с иностранными    государствами международные   договоры(ст.172, примеч.)

По Уголовному уложению 1903 г. схема ответственности была несколько в иной:

Преступные деяния, совершенные за пределами России:

Русским подданным

1. Тяжкие преступления или преступления

наказуемы

2. Проступок, если об этом есть особые договоры

наказуем

3. Тяжкое преступление

наказуемо

Иностранцем

1. Преступление, которым виновный посягал на право или на имущество российского подданного или на доходы  российской казны

наказуемо

2. Преступление  или проступок, если есть особые о том договоры

наказуемы

Таким образом, здесь главным признаком наказуемости ставится не свойство нарушенных интересов, а важность учиненного деяния, а потому, например, всякое тяжкое преступление, учиненное за пределами России, может быть наказуемо по нашим законам, кто бы ни был виновный и против кого бы данное деяние ни направлялось; преступление, если оно совершено нашим подданным, или против прав нашего подданного, или против имущества и доходов русской казны; и, наконец, проступки наказуемы, если они совершены нашими подданными или иностранцами и относительно сего заключены особые трактаты с тем государством, в коем нарушение совершилось.

Сверх того, закон допускает в ст.10 п.4 еще одно общее исключение, а именно, что не могут быть преследуемы и наказываемы в России те преступники, относительно коих не допускается, согласно договорам, выдача, т.е. иностранцы, учинившие за границей преступления и проступки политические.

Вообще, институт выдачи является одним из древнейших; факты выдачи преступников и даже взаимные обязательства по поводу выдачи были известны и в древнем мире, и в средние века. В России первым договором о выдаче стала Договорная запись от 19 октября 1649 г. с Швецией о выдаче перебежчиков, причем таковыми по договору почитались не одни преступники, но вообще все лица, бежавшие из одной страны в другую. Точно так же и договоры, заключенные Россией в XVIII и первой половине XIX столетия, имели главным образом в виду не преступников, а политических выходцев и военных беглых. Первым же трактатом о выдаче преступников был Договор с Данией от 15 октября 1866 г.. Необходимо, однако, отметить, что, несмотря на довольно подробную регламентацию вопросов выдачи в собственно двусторонних договорах, между собой эти договоры имели довольно серьезные отличия, прежде всего, пожалуй, потому, что заключались в разное время и в разных политических условиях. Так, например, количество преступных деяний, относительно которых допускается выдача, колебалось в наших договорах между семью (первый договор с Нидерландами) и двадцатью семью (договор с Англией).

В Уложении 1845 г. содержалось лишь краткое указание относительно выдачи в ст.173, где говорилось, что русские подданные, совершившие у нас одно из преступлений, в этой статье указанных, и бежавшие за границу, по выдаче их нам судятся и наказываются по нашим законам. Уложение 1903 г посвящало выдаче особую статью, допуская выдачу как по трактатам, так и без них, на основании взаимности. Статья 13 Уложения 1903 г прямо постановляла, что "выдача допускается, если только виновный не был в России за то деяние осужден, оправдан или освобожден от наказания в установленном порядке". Россия во всех своих договорах придерживалась системы невыдачи собственных подданных, также это положение было сохранено и в Уголовном уложении 1903 г.

По Договору с Турцией 1783 г., выдача не допускалась относительно турок, бежавших в Россию и принявших христианство, или русских, бежавших в Турцию и принявших там ислам.

Объем деяний, допускающих выдачу, устанавливается по двум системам. Наиболее распространенная в ныне существующих трактатах есть система перечневая, т.е. система исчисления в договорах всех тех преступных деяний, по поводу которых допускается выдача.

По другой системе устанавливаются известные общие признаки в виде минимального наказания, например года или двух лет тюрьмы, или принадлежности деяния к известному классу преступных деяний, а затем указывается, какие деяния, хотя и входящие в эти пределы, не могут служить основанием выдачи.

Этой системы придерживалось Уголовное уложение 1903 г, допуская выдачу за тяжкое преступление или преступление, с тем, однако, чтобы в отдельных договорах были определяемы более подробные ограничения. В более ранних договорах России применялась, в основном, перечневая система.

Существовали также различные виды преступлений, за которые выдача не допускалась; в особенности крупное изъятие ― относительно преступлений политических. Хотя в России примеры дачи убежища эмигрантам и политическим выходцам, французским и греческим, встречаются еще в XVIII в., но в договорах это начало установлено только в веке XIX. Так, хотя в Трактате с Данией 1866 г. и не содержится никакого указания по данному предмету, но ввиду того, что в нем подробно перечислены деяния, за которые выдача допускается, и в этом перечне преступления политические не упомянуты, несомненно, что трактат не признает возможности выдачи за таковые. Затем, в первом нашем Договоре с Голландией 1867 г. было постановлено в ст.6: "Преступления и проступки политические исключаются из настоящей конвенции", а далее прибавлено, что "лицо, на выдачу коего последовало согласие, не может ни в каком случае быть преследуемо или подвергнуто наказанию ни за какой политический проступок, предшествовавший выдаче, или же за какое-либо действие, состоящее в связи с таковым проступком". Эти положения в сходных выражениях повторялись потом и во всех наших позднейших договорах.

Проект Уголовного уложения 1903 г. допускал выдачу в случаях, когда совершенное преступление, хотя и было вызвано политическими мотивами, являлось, тем не менее, само по себе тяжким преступлением. Например, убийство, совершенное по политическим мотивам, в любом случае остается убийством независимо от личности жертвы. Из чисто политических преступлений, таким образом, выделялись: 1) деяния, вызванные политическими побуждениями; 2) деяния, совершенные совместно с политическими преступлениями или проступками или по поводу таковых; 3) посягательства на жизнь или здоровье главы иностранного государства. Но, однако, во всех этих случаях выдача допускалась только под одним условием: если со стороны государства, требующего таковой, помимо общего договора о выдаче существует взаимность относительно выдачи данной группы преступников.

3.3. Действие уголовного закона в пространстве в период СССР

Впервые вопрос о пределах действия советского уголовного закона в пространстве был законодательно решен в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР, изданных 12 декабря 1919 г.. Восьмой раздел Руководящих начал был назван «О пространстве действия уголовного права» и состоял всего из одной статьи, в которой было сказано, что 1) уголовное право РСФСР действует на всем пространстве Республики в отношении как ее граждан, так и иностранцев, совершивших преступление на ее территории; 2) уголовное право действует в отношении граждан РСФСР и иностранцев, совершивших преступление на территории иного государства, но уклонившихся от суда и наказания в месте совершения преступления и находящихся в пределах РСФСР.

Таким образом, Руководящие начала, во-первых, законодательно закрепили территориальный принцип действия уголовного закона РСФСР, во-вторых, решили вопрос об ответственности любого лица,  совершившего преступление за границей.

Этот последний вопрос был решен одинаково для граждан РСФСР и иностранцев: те и другие отвечали по уголовным законам РСФСР, независимо от характера совершенного ими за границей преступления, если лица, совершившие преступления, находились в пределах РСФСР и если они уклонились от суда и наказания в месте совершения преступления. Речь идет только о деяниях, признаваемых преступными в РСФСР.

Положение Руководящих начал об ответственности за преступления, совершенные за границей, с одной стороны, слишком расширяло пределы действия советского уголовного законодательства, ибо распространяло его действие даже на деяния иностранцев за границей, не посягающие на интересы РСФСР и его граждан; с другой стороны, оно непомерно сужало пределы действия советского уголовного закона, ибо не предусматривало применения уголовного закона РСФСР к гражданам республики, совершившим преступления за границей, в том числе преступления  против  РСФСР и его граждан, если только они в месте совершения преступления не уклонились от следствия и суда, например, вообще не привлекались к ответственности, потому что содеянное не являлось уголовно наказуемым в месте его совершения.

Выдвинутое Руководящими началами условие применения уголовного законодательства РСФСР к лицам, совершившим преступления за границей, — уклонение их от следствия и суда в месте совершения преступления — по существу означало требование, чтобы совершенное за пределами РСФСР деяние расценивалось как преступное и в месте его совершения. В последующие годы также утверждался только территориальный принцип действия уголовного закона в пространстве; до издания первого уголовного кодекса РСФСР он так и оставался единственным основополагающим принципом.

В соответствии с изложенным в ноте Советского Правительства от 26 июня 1919 г. положением об уничтожении российской консульской юрисдикции 26 февраля 1921 г. был заключен договор РСФСР с Персией, в котором было сказано, что российские граждане, проживающие в Персии, так же как и персидские граждане, проживающие в России, с момента подписания договора пользуются равными с местными гражданами правами и подчиняются законам страны пребывания. Все судебные дела их рассматриваются в местных судебных учреждениях (ст. XVI).

Аналогичного содержания была ст. X договора между Россией и Турцией от 16 марта 1921 г.

Более детально, чем в Руководящих началах, были разработаны вопросы пределов действия советского уголовного закона в пространстве в первых уголовных кодексах союзных республик. Выражение территориального принципа имело место во всех прочих нормативных актах того периода. Первый Уголовный кодекс РСФСР, вступивший в силу 1 июня 1922 г., пределы действия уголовного кодекса регламентировал в первом разделе Общей части, состоявшем из четырех статей (1—4). В первой статье был четко закреплен территориальный принцип, предусматривающий применение к любому лицу — гражданину РСФСР и иностранцу — положений Уголовного кодекса РСФСР, если им совершено преступление в пределах РСФСР. Там указывалось также, что исключение предусмотрено для иностранцев, пользующихся правом экстерриториальности. В начале двадцатых годов был заключен ряд мирных договоров, конвенций и соглашений, в которых решались вопросы об участи иностранных граждан, совершивших преступления на территории РСФСР, и граждан РСФСР, осужденных за границей или находящихся под следствием и судом в иностранных государствах.

В ст. 2 УК РСФСР 1922 г. был закреплен принцип гражданства: действие УК РСФСР было распространено на граждан РСФСР во всех случаях совершения ими преступлений за пределами РСФСР.

 УК РСФСР 1922 г. утвердил реальный принцип действия уголовного закона в пространстве. В ст. 3 было сказано, что действие данного Кодекса распространяется также на прибывающих в РСФСР иностранцев, совершивших вне пределов РСФСР преступления против основ государственного строя и военной мощи Республики; ответственность иностранцев за преступления, совершенные вне пределов РСФСР против интересов ее граждан не предусматривалась. Таким образом, реальный принцип был законодательно закреплен только как принцип охраны государственных интересов.

Изъятия из установленных законоположений о действии советского уголовного закона в соответствии с принципом гражданства и реальным принципом УК РСФСР допускал только в порядке особых договоров, заключенных РСФСР с отдельными государствами (ст. 4). УК РСФСР 1922 г. создал достаточные предпосылки для охраны интересов государства и граждан.

 В общесоюзном масштабе вопрос о пределах действия советского уголовного закона был впервые решен в Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, принятых в 1924 г. Первый раздел Основных начал был посвящен пределам действия уголовного законодательства, фактически здесь регламентировались только пространственные пределы действия уголовного законодательства. В ст. I Основных начал закреплены два принципа действия уголовного законодательства — территориальный принцип и принцип гражданства.

В соответствии с первым принципом все лица, находящиеся на территории Союза ССР, кроме пользующихся экстерриториальностью иностранных граждан, за совершенные ими на территории Союза ССР преступления подлежат ответственности по уголовным законам места совершения преступлении, т. е. ответственности по законам той союзной республики, на территории которой совершено преступление.

В соответствии со вторым принципом граждане Союза ССР за совершенные ими за границей преступления, в случае их задержания на территории Союза ССР, подлежат ответственности по законам места задержания или предания суду или следствию, т. е. по законам той союзной республики, на территории которой совершены определенные процессуальные действия — имело место задержание виновного, проводилось следствие или лицо было предано суду.

В отношении иностранных граждан, пользующихся экстерриториальностью, было записано, что вопрос об их уголовной ответственности разрешается дипломатическим путем.

Таким образом, Основные начала отказались от реального принципа, или принципа охраны государственных интересов, и вообще не предусмотрели возможности применения советского уголовного законодательства к находящимся в Союзе ССР иностранным гражданам и лицам без гражданства, совершившим преступления вне пределов СССР. В Основных началах не был решен также вопрос о том, какое значение для привлечения к ответственности своего гражданина и наказания его в СССР имеет то обстоятельство, что он полностью или частично отбыл наказание за границей за совершенное там преступление. Как видно, этот факт мог быть принят во внимание судом при назначении виновному наказания, но не обязывал суд учитывать это обстоятельство.

Положения Основных начал о пределах действия уголовного законодательства были восприняты уголовными кодексами всех союзных республик, принятых в период с 1926 по 1935 гг. Поэтому принципы действия советских уголовных законов в пространстве во всех союзных республиках были едины, однако законодательное выражение этих принципов в уголовных кодексах республик было различным. Практически решение вопросов действия уголовного закона в пространстве не изменилось и, конечно, не могло быть изменено в уголовном законодательстве союзной республики, так как вступило бы в противоречие с общесоюзным законом, т. е. подлежало бы отмене. И все же форма изложения принципа гражданства и территориального принципа и место, которое законодатель отдельных республик отвел каждому из этих принципов, придавали принципу гражданства главенствующую роль, что не вытекало из положений Основных начал.

Начиная с  1924 г., советское уголовное законодательство полностью отказывалось от реального принципа, или принципа защиты государственных интересов, как принципа действия уголовного закона в пространстве, т. е. отказалось от применения советского уголовного закона к иностранцам, совершившим преступления, направленные против интересов СССР, за его пределами.

Советское уголовное законодательство того периода не регламентировало применения советского уголовного закона в отношении лиц без гражданства. Поскольку они не были приравнены к советским гражданам, к ним, бесспорно, относились законоположения, предусмотренные для иностранцев, т. е. за совершенные ими преступления в пределах территории СССР они отвечали по уголовным законам места совершения преступления, а совершенные ими преступления вне пределов Союза ССР не влекли за собой уголовной ответственности. Лица без гражданства, как и иностранцы, подлежали ответственности по советскому уголовному законодательству, если ответственность за совершенные ими за границей преступления была предусмотрена международными договорами и соглашениями.

Вопрос об уголовной ответственности иностранных граждан, неподсудных по уголовным делам судам РСФСР, разрешался в соответствии с нормами международного права и советским законодательством — «Положением о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР», изданным в 1927 г..

Вопрос о выдаче преступников не решался ни общесоюзным, ни республиканским уголовным законодательством. Советское конституционное законодательство (декрет РСФСР 28 марта 1918 г.) установило, что всякий иностранный гражданин, преследуемый у себя на родине за преступления политического или религиозного порядка, в случае прибытия в Россию пользуется здесь правом убежища. В этом декрете было прямо указано, что такие лица не подлежат выдаче по требованию государств, подданными которых они являются. Аналогичная статья была включена в Конституцию РСФСР 1918 г. Конституция Союза ССР 1936 г. в ст. 129 устанавливала, что право убежища предоставляется иностранным гражданам, преследуемым за защиту интересов трудящихся, научную деятельность или национально-освободительную борьбу.

Принцип  невыдачи своего гражданина  иностранному государству законодательно не был закреплен. Однако из совокупности основных принципов социалистического права можно сделать вывод о том, что гражданин СССР выдаче не подлежал.

В законодательство, регулирующее пределы действия советского уголовного закона в пространстве, не вносилось изменений вплоть до 1958 г..

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, принятые 25 декабря 1958 г., в отличие от Основных начал 1924 г., решили многие спорные вопросы, в том числе вопросы о применении уголовного закона к иностранцам, совершившим вне пределов Союза ССР преступления, предусмотренные в конвенциях, заключенных с иностранными государствами; об ответственности лиц без гражданства за совершенные ими за границей преступления; о зачтении отбытого гражданином за границей наказания при назначении наказания за это же преступление советским судом.

Новое уголовное законодательство не изменило принципиальных положений, закрепленных в ранее действовавшем законодательстве. Оно вновь закрепило территориальный и активный персональный принцип (принцип гражданства) действия советского уголовного закона в пространстве и применение советского уголовного закона к иностранцам в соответствии с заключенными Союзом ССР конвенциями с иностранными государствами (универсальный принцип). В Основах уголовного законодательства не были     отражены положения реального принципа, или принципа охраны государственных интересов.

Раздел III. Действие уголовного закона в пространстве в современном мире

Глава 4. Действие уголовного закона в пространстве в зарубежной практике

4.1. Международные преступления и преступления международного характера

В современном уголовном праве зарубежных стран вопрос о пределах действия уголовного закона в пространстве решается в основном по общим началам международного права, в соответствии с различными конвенциями, многосторонними и двусторонними международными договорами. Примером такой конвенции может служить «Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года», заключенная между странами СНГ, в которой подробно регламентируется взаимодействие государств по вопросам уголовного права, в том числе, например, правила и процедура экстрадиции.

Важнейшее значение имеют международные соглашения по борьбе с международными преступлениями и преступлениями международного характера. Основные составы международных преступлений определены Уставами Международных военных трибуналов, учрежденных после Второй мировой войны (Нюрнбергским и Токийским). Их универсальное значение было подтверждено Резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН 1946 и 1947 гг., а также Уставами трибуналов для Югославии и Руанды и Статутом Международного уголовного суда. В Уставах Нюрнбергского и Токийского трибуналов международные преступления подразделялись на три группы:

1) преступления против мира;

2) военные преступления;

3) преступления против человечности.

В соответствии со ст. 6 Устава Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран (Нюрнбергского трибунала) к преступлениям против мира были отнесены: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заверений, или участие в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из вышеуказанных действий.

В Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г. "Определение агрессии" под агрессией понимается применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства или каким-либо иным способом, несовместимым с Уставом ООН.

Применение вооруженной силы государством первым в нарушение Устава ООН является prima facie свидетельством акта агрессии.

В качестве акта агрессии квалифицируются:

1) вторжение или нападение вооруженных сил государства на территорию другого государства или любая военная оккупация, какой бы временный характер она ни носила, являющаяся результатом такого вторжения или нападения, или любая аннексия с применением силы территории другого государства или части ее;

2) бомбардировка вооруженными силами государства территории другого государства или применение любого оружия против другого государства;

3) блокада портов или берегов государства вооруженными силами другого государства; нападение вооруженными силами государства на сухопутные, морские или воздушные силы или морские и воздушные флоты другого государства;

4) применение вооруженных сил одного государства, находящихся на территории другого государства по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на такой территории по прекращении действия соглашения;

5) действие государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против третьего государства;

6) засылка государством или от имени государства вооруженных банд, групп и регулярных сил наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, носящие столь серьезный характер, что это равносильно перечисленным выше актам, или его значительное участие в них.

Международным преступлением признано наемничество, которое согласно ст. 47 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающейся защиты жертв международных вооруженных конфликтов 1977 г., определяется как лицо, которое:

1) специально завербовано на месте военных действий или за границей для того, чтобы участвовать в вооруженном конфликте;

2) фактически принимает участие в военных действиях, руководствуясь главным образом желанием получить личную выгоду. При этом материальное вознаграждение должно существенно превышать вознаграждение, выплачиваемое комбатантам того же ранга и функций, входящим в состав вооруженных сил данной стороны. Форма вознаграждения может быть различной (регулярные или разовые выплаты, скажем, за каждого убитого и т.п.);

3) не является ни гражданином стороны, находящейся в конфликте, ни лицом, постоянно проживающим на территории, контролируемой стороной, находящейся в конфликте;

4) не входит в личный состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте;

5) не послано государством, не являющимся воюющей стороной, для выполнения официальных обязанностей в качестве лица, входящего в состав вооруженных сил. Этим наемники отличаются от военных советников, направленных на службу в иностранную армию по специальному соглашению между государствами и не принимающих непосредственного участия в военных действиях.

Наемники являются военными преступниками и не могут ссылаться на положения Женевских конвенций 1949 г. На них не распространяется режим военного плена. Наемники привлекаются к ответственности как в рамках национальной юрисдикции, так и специально созданными международными трибуналами.

В соответствии с Конвенцией о запрещении вербовки, использования, финансирования и обучения наемников 1989 г. к наемникам относят не только лиц, непосредственно участвующих в вооруженных конфликтах, но и лиц, завербованных для участия в заранее запланированных актах насилия, направленных на свержение правительства какого-либо государства, подрыв его конституционного порядка или нарушение его территориальной целостности и неприкосновенности. Преступными признаются также действия лиц, осуществляющих вербовку, использование, финансирование и обучение наемников, а также покушение и соучастие в такого рода действиях.

Военные преступления представляют собой преступные нарушения законов или обычаев войны. Устав Нюрнбергского военного трибунала отнес к ним следующие преступления: убийства, истязания или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории; убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся в море; убийства заложников; разграбление общественной или частной собственности; бессмысленное разрушение городов или деревень; разорение, не оправданное военной необходимостью, и др.

Затем понятие военных преступлений было конкретизировано в Женевских конвенциях о защите жертв войны от 12 августа 1949 г.: об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях; об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море; об обращении с военнопленными; о защите гражданского населения во время войны.

К преступлениям против человечности относятся: убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции трибунала, независимо от того, являлись эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет.

Нюрнбергский перечень преступлений против человечности был дополнен Уставами трибуналов для Югославии и Руанды такими преступлениями, как пытки, заключение в тюрьму, изнасилования, преследования по расовым или религиозным мотивам.

Среди международных преступлений также следует отметить и геноцид, который согласно Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. является, независимо от того, совершается он в мирное или в военное время, преступлением, нарушающим международное право. Под геноцидом (ст. II Конвенции) понимаются следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить полностью или частично какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую:

1) убийство членов этой группы;

2) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

3) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

4) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

5) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую.

По Конвенции наказуемы как сам геноцид, так и заговор с целью совершения геноцида, прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида, покушение на совершение и соучастие в геноциде.

Лица, обвиняемые в совершении геноцида, должны быть судимы судом того государства, на территории которого было совершено это деяние, или Международным уголовным судом.

Выделяют также и преступления международного характера (конвенционные преступления), составы которых предусмотрены конвенциями, обязывающими участвующие в них государства ввести соответствующие нормы в свое национальное уголовное право, и, соответственно, в случае конвенционных преступлений приговор выносится на основе национального уголовного права. В отличие от преступлений по общему международному праву, список конвенционных преступлений достаточно обширен, поэтому целесообразна их классификация:

1) преступления, являющиеся проявлением международного терроризма (захват воздушных судов и другие незаконные действия, направленные против безопасности гражданской авиации; захват заложников; преступления против лиц, пользующихся международной защитой; незаконные захват и использование ядерного материала; пиратство и другие незаконные акты, направленные против безопасности морского судоходства);

2) преступления, посягающие на свободу человека (рабство и работорговля; торговля женщинами и детьми). Так, согласно Конвенции относительно рабства 1926 г. (с изменениями 1953 г.) рабство - это состояние или положение человека, над которым осуществляются атрибуты права собственности или некоторые из них. Торговля невольниками включает в себя всякий акт захвата, приобретения или уступки человека с целью продажи его в рабство; всякий акт приобретения невольника с целью продажи его или обмена; всякий акт уступки путем продажи или обмена невольника, приобретенного с целью продажи или обмена, равно как и вообще всякий акт торговли или перевозки невольников (ст. 1). Государства - участники Конвенции обязались: пресекать торговлю невольниками; продолжать добиваться отмены рабства во всех его формах; принимать все меры для наказания этих правонарушений. В соответствии с Дополнительной конвенцией об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством, 1956 г. должны быть отменены: долговая кабала, крепостное состояние, обычаи, сходные с рабством, в отношении женщин и детей. Преступлениями объявлены: работорговля; обращение другого лица в рабство или склонение к отдаче себя в рабство; покушение и соучастие в таких действиях; а также калечение, клеймение лиц, находящихся в подневольном состоянии;

3) преступления, посягающие на общественную, в том числе и экономическую, безопасность (загрязнение окружающей среды; незаконное приобретение и хранение огнестрельного оружия; дорожно-транспортные преступления; хулиганское поведение во время спортивных мероприятий; столкновение морских судов и неоказание помощи на море; разрыв или повреждение морского кабеля);

4) преступления, посягающие на здоровье населения и нравственность (незаконные производство и оборот наркотических и психотропных веществ; посягательство на культурные ценности народов; распространение порнографии);

5) преступления экономического характера (подделка денежных знаков; легализация преступных доходов; преступления, совершаемые в исключительной экономической зоне; преступления, совершаемые на континентальном шельфе).

4.2. Ответственность за преступления международного характера

4.2.1. Ответственность за легализацию доходов, полученных незаконным путем ("отмывание")

Одним из важных средств борьбы с преступностью является предупреждение возможности легализации доходов от преступной деятельности и обеспечение их конфискации.

Помимо международных договоров вопросы борьбы с легализацией доходов, полученных от преступной деятельности, регулируются также документами ООН (Доклад Целевой группы ООН по финансовым мероприятиям 1990 г., Типовой закон ООН о группе по борьбе с "отмыванием" денег, полученных от незаконного оборота наркотиков, и др.), иными международными актами.

Согласно Конвенции Совета Европы об "отмывании", выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности 1990 г. "доходы" означают любую экономическую выгоду, полученную в результате совершения преступления. При этом под материальными ценностями понимаются ценности любого вида, вещественные и невещественные, движимые и недвижимые, юридические акты и документы, дающие право на имущество.

Конвенция дает определение преступлений, связанных с незаконным отмыванием доходов, к которым относятся совершенные умышленно:

1) конверсия или передача материальных ценностей (о которых известно, что эти ценности представляют собой доход от преступления) с целью скрыть их незаконное происхождение или помочь иному лицу избежать юридических последствий деяния (например, конфискации имущества);

2) утаивание или искажение природы происхождения, местонахождения, размещения, движения или действительной принадлежности материальных ценностей или соотносимых прав, когда правонарушителю известно о незаконном источнике их происхождения;

3) приобретение, владение или использование ценностей, о которых известно в момент их получения, что они добыты преступным путем.

Государства обязуются принимать все меры для конфискации орудий преступления и незаконных доходов и, в частности, идентифицировать и разыскивать ценности, подлежащие конфискации, и предупреждать любую передачу или отчуждение этих материальных ценностей.

Суды и другие компетентные органы государств - участников Конвенции должны иметь право наложить арест на финансовые или иные документы (при этом ссылки на банковскую тайну недопустимы; однако запрашиваемое государство может потребовать, чтобы запрос о сотрудничестве, содержащий требование снятия банковской тайны, был подтвержден судебным органом).

Получив запрос о конфискации орудий или предметов, государство должно предъявить его своим компетентным органам и исполнить. В конфискации может быть отказано, если:

законодательство запрашиваемого государства не предусматривает конфискации за данное правонарушение;

отсутствует имущество, подлежащее конфискации;

истек срок давности.

Государства - участники Конвенции назначают центральный орган, ответственный за направление, получение, исполнение запросов о правовой помощи по делам такого рода, и извещают об этом Генерального секретаря Совета Европы. Как правило, в большинстве государств таким органом является прокуратура.

4.2.2. Борьба с подделкой денежных знаков

Согласно Женевской конвенции о борьбе с подделкой денежных знаков 1929 г. международными преступлениями являются:

1) все обманные действия по изготовлению или изменению денежных знаков;

2) сбыт поддельных денежных знаков;

3) действия, направленные к сбыту, к ввозу в страну или к получению для себя поддельных денежных знаков, если их поддельный характер был известен;

4) покушение или соучастие в вышеуказанных деяниях;

5) обманные действия по изготовлению или приобретению для себя предметов, предназначенных для изготовления поддельных или измененных денежных знаков.

При этом каждое из вышеперечисленных действий, совершенное в различных странах, должно рассматриваться как отдельное преступление.

Под денежными знаками Конвенция понимает бумажные деньги, включая банковские билеты, и металлические монеты, имеющие хождение в силу закона. Конвенция 1929 г. не делает различий между подделкой отечественных или иностранных денежных знаков. В Конвенции устанавливается обязательное информирование соответствующих зарубежных государств о новых выпусках, изъятии и аннулировании "местных" денежных знаков, об обнаружении подделок иностранной валюты с подробным их описанием, сообщение сведений о розысках, арестах и осуждениях "международных" фальшивомонетчиков.

4.2.3. Борьба с преступлениями против лиц, пользующихся международной защитой

В соответствии с Конвенцией о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 г. (ст. 2) преступлением является преднамеренное совершение:

убийства, похищения или другого нападения против личности или свободы лица, пользующегося международной защитой;

насильственного нападения на официальное помещение, жилое помещение или транспортные средства лица, пользующегося международной защитой, которое может угрожать личности или свободе этого лица;

угрозы и/или попытки любого такого нападения либо соучастие в одном из перечисленных действий.

К "лицам, пользующимся международной защитой", относятся:

1) глава государства, в том числе каждый член коллегиального органа, выполняющего функции главы государства согласно конституции соответствующего государства, или глава правительства, или министр иностранных дел, находящиеся в иностранном государстве, а также сопровождающие их члены семьи;

2) любой представитель или должностное лицо государства, или любое должностное лицо, или иной агент межправительственной международной организации, который во время, когда против него, его официальных помещений, его жилого помещения или его транспортных средств было совершено преступление, имеет в соответствии с международными нормами право на специальную защиту от посягательств на его личность, свободу и достоинство, а также проживающие с ним члены его семьи.

4.2.4. Борьба против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ

Борьба против незаконных действий с наркотическими средствами предусматривается несколькими десятками международных договоров, из которых самыми важными являются Единая конвенция о наркотических средствах 1961 г., Конвенция о психотропных веществах 1971 г. и Конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г.

Конвенция 1961 г. регламентирует прежде всего использование наркотических средств медицинскими и научными учреждениями и предусматривает сотрудничество и контроль за культивированием растений, служащих основанием для изготовления наркотических средств, и производством наркотических препаратов. К Конвенции прилагаются Списки I, II, III, в которых указаны наркотические средства и препараты, используемые для их изготовления.

Конвенция о психотропных веществах 1971 г. регулирует вопросы производства психотропных веществ, их использование в медицинских и научных целях, экспортно-импортные операции с ними, меры по предупреждению злоупотребления ими. К Конвенции прилагаются Списки I, II, III, IV, содержащие перечень психотропных веществ и препаратов.

В соответствии с Конвенцией:

наркотическое средство - это любое природное или синтетическое вещество, включенное в Списки I и II Конвенции о наркотических средствах 1961 г. и этой Конвенции с поправками;

психотропное вещество - это любое природное или синтетическое вещество или любой природный материал, включенные в Списки I, II, III, IV Конвенции о психотропных веществах 1971 г.

Конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г. является типичной многосторонней конвенцией о борьбе с отдельным видом преступления международного характера.

Конвенция имеет два приложения: таблица I и таблица II. В таблицах содержатся перечни веществ, могущих быть использованными для изготовления наркотических средств или психотропных веществ.

Согласно Конвенции (ст. 3) преступлениями являются:

1) преднамеренное производство, изготовление, экстрагирование, приготовление, предложение, предложение с целью продажи, распространение, продажа, поставка на любых условиях, посредничество, переправка, транзитная переправка, импорт или экспорт средств, предусмотренных Конвенцией 1961 г., этой Конвенцией с поправками или Конвенцией 1971 г.;

2) культивирование опийного мака, кокаинового куста или растения каннабис в целях производства наркотических средств в нарушение Конвенции 1961 г. или этой Конвенции с поправками;

3) хранение или покупка любого наркотического средства или психотропного вещества для целей, указанных выше;

4) изготовление, транспортировка или распространение оборудования, материалов или веществ, указанных в таблице I и таблице II, если известно, что они предназначены для использования в целях незаконного культивирования, производства или изготовления наркотических средств или психотропных веществ;

5) организация, руководство или финансирование любых вышеперечисленных правонарушений;

6) конверсия или перевод собственности, если известно, что такая собственность получена в результате участия в вышеназванных правонарушениях, в целях сокрытия или утаивания ее незаконного источника или оказания помощи лицу, участвующему в совершении указанных правонарушений;

7) сокрытие или утаивание подлинного характера, источника, местонахождения, способа распоряжения, перемещения, подлинных прав в отношении собственности, полученной в результате указанных правонарушений;

8) приобретение, владение или использование собственности, если в момент ее получения было известно, что она получена в результате указанных правонарушений;

9) владение оборудованием, материалами или веществами, указанными в таблице I и таблице II, если известно, что они предназначены для незаконного культивирования, производства или изготовления наркотических средств или психотропных веществ;

10) публичное подстрекательство или побуждение других лиц к совершению вышеуказанных действий;

11) соучастие и попытки совершения указанных правонарушений.

В качестве отягчающих обстоятельств Конвенция предусматривает:

1) совершение правонарушения организованной группой;

2) участие правонарушителя в других видах международной преступной деятельности;

3) применение правонарушителем насилия или оружия;

4) совершение правонарушения должностным лицом;

5) вовлечение в преступную деятельность несовершеннолетних;

6) совершение правонарушения в учебном заведении или других общественных местах или вблизи от них или в других местах, используемых учащимися для проведения мероприятий;

7) предыдущее осуждение за любое правонарушение. Конвенция дает определения некоторых понятий, связанных с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ: "замораживание" или "наложение ареста", "доходы", "собственность" и др.

4.2.5. Борьба против незаконных действий с радиоактивными веществами

Конвенция о физической защите ядерного материала 1980 г. была принята для обеспечения физической защиты ядерного материала, используемого в мирных целях и находящегося в процессе перевозки, а также ядерного материала, используемого в мирных целях, при использовании, хранении и перевозке внутри государства. К Конвенции имеются приложения I и II. Приложение I определяет уровни физической защиты ядерного материала при его международной перевозке. Приложение II подробно классифицирует "ядерные материалы".

"Международная перевозка ядерного материала" означает перевозку партии ядерного материала любыми транспортными средствами, которые направляются за пределы территории государства, откуда исходит груз, начиная с его отправления с установки отправителя в этом государстве и заканчивая его прибытием на установку получателя в государстве конечного назначения.

По Конвенции преступлением является:

1) получение, владение, использование, передача, видоизменение, уничтожение или распыление ядерного материала без разрешения компетентных органов, которое влечет или может повлечь смерть любого лица или причинить ему серьезное увечье, или причинить серьезный ущерб собственности;

2) кража ядерного материала или его захват путем грабежа;

3) присвоение или получение обманным путем ядерного материала;

4) требование путем угрозы силой или применения силы или с помощью какой-либо другой формы запугивания о выдаче ядерного материала;

5) угроза использовать ядерный материал с целью повлечь смерть любого лица, или причинить ему серьезное увечье или значительный ущерб собственности, или совершить хищение ядерного материала с целью вынудить физическое или юридическое лицо, международную организацию или государство совершить какое-либо действие или воздержаться от него;

6) а также попытка или соучастие в совершении какого-либо из вышеперечисленных деяний.

4.2.6. Борьба с захватом заложников

Согласно Международной конвенции о борьбе с захватом заложников 1979 г. (ст. 1) преступление - захват заложников совершает любое лицо, которое захватывает или удерживает другое лицо и угрожает убить, нанести повреждение или продолжать удерживать заложника для того, чтобы заставить государство, международную межправительственную организацию, какое-либо физическое или юридическое лицо или группу лиц совершить или воздержаться от совершения любого акта в качестве условия для освобождения заложника, а также попытка совершения вышеуказанных действий или соучастие в них.

4.2.7. Борьба с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации

Согласно Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г. (ст. 1) преступлением является незаконный, путем насилия или угрозы его применения или другой формы запугивания, захват воздушного судна, находящегося в полете, или осуществление над ним контроля, или попытка совершения указанных преступлений, или соучастие в них.

Для целей Конвенции воздушное судно находится в полете с момента закрытия всех его внешних дверей после погрузки и до момента открытия любой такой двери для выгрузки. Конвенция не применяется к воздушным судам, занятым на военной, таможенной или полицейской службе.

Конвенция применяется в случае, если место взлета или место фактической посадки судна, на борту которого совершено преступление, находится вне территории государства его регистрации; при этом не имеет значения, совершало ли судно международный полет или полет на внутренних авиалиниях.

В соответствии с Конвенцией о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, 1971 г. преступлением является:

1) акт насилия в отношении лица, находящегося на борту воздушного судна в полете, если такой акт может угрожать безопасности этого воздушного судна;

2) разрушение воздушного судна, находящегося в эксплуатации, или причинение этому судну повреждения, выводящего его из строя или угрожающего его безопасности;

3) помещение на воздушное судно, находящееся в эксплуатации, взрывного устройства или вещества, которое может причинить повреждение, угрожающее его безопасности;

4) повреждение аэронавигационного оборудования или вмешательство в его эксплуатацию;

5) сообщение заведомо ложных сведений, угрожающих безопасности воздушного судна в полете;

6) попытка или соучастие в совершении указанного деяния.

Для целей Конвенции воздушное судно находится в эксплуатации с начала его предполетной подготовки для конкретного полета до истечения 24 часов после любой посадки.

В соответствии с Протоколом о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию, 1988 г. ст. 1 Конвенции 1971 г. была дополнена следующим пунктом:

"Любое лицо совершает преступление, если оно незаконно и преднамеренно с использованием любого устройства, вещества или оружия:

a) совершает акт насилия в отношении лица в аэропорту, обслуживающем международную гражданскую авиацию, который причиняет или может причинить серьезный вред здоровью или смерть;

b) разрушает или наносит серьезное повреждение оборудованию и сооружениям аэропорта, обслуживающего международную гражданскую авиацию, либо расположенным в аэропорту воздушным судам, не находящимся в эксплуатации, или нарушает работу служб аэропорта, если такой акт угрожает или может угрожать безопасности в этом аэропорту".

Для целей Конвенции (с учетом положений Протокола 1988 г.) воздушное судно находится в эксплуатации с начала его предполетной подготовки для конкретного полета до истечения 24 часов после любой посадки.

Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов, 1963 г. применяется в отношении уголовных преступлений, других актов, угрожающих безопасности воздушного судна в полете либо находящимся на его борту лицам или имуществу.

Конвенция не применяется к воздушным судам, находящимся на военной, таможенной и полицейской службах.

Воздушное судно считается находящимся "в полете", в отличие от предыдущих Конвенций, с момента включения двигателя в целях взлета и до момента окончания пробега при посадке.

По общему правилу юрисдикцию в отношении преступлений, совершаемых на борту воздушного судна, осуществляет государство регистрации судна. Иные государства вправе осуществлять юрисдикцию, когда:

преступление имеет последствия на территории государства или направлено против его безопасности;

преступление совершено гражданином или в отношении гражданина данного государства.

4.2.8. Борьба с пиратством

Все государства обязаны содействовать в полной мере уничтожению пиратства в открытом море и во всех других местах, находящихся за пределами юрисдикции какого бы то ни было государства (ст. 14 Конвенции об открытом море 1958 г.).

В соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г. как пиратство рассматривается (ст. 101):

a) любой неправомерный акт насилия, задержания или любой грабеж, совершаемый с личными целями экипажем или пассажирами какого-либо частновладельческого судна или частновладельческого летательного аппарата и направленный:

i) в открытом море против другого судна или летательного аппарата или против лиц или имущества, находящихся на их борту;

ii) против какого-либо судна или летательного аппарата, лиц или имущества в месте вне юрисдикции какого бы то ни было государства;

b) любой акт добровольного участия в использовании какого-либо судна или летательного аппарата, совершенный со знанием обстоятельств, в силу которых судно или летательный аппарат является пиратским судном или летательным аппаратом;

c) любое деяние, являющееся подстрекательством или сознательным содействием совершению действия, предусматриваемого в пункте "a" или "b".

Действия, предусмотренные в ст. 101, совершаемые военным кораблем, государственным судном или государственным летательным аппаратом, экипаж которых поднял мятеж и захватил контроль над этим кораблем, судном или летательным аппаратом, приравниваются к пиратским.

В соответствии со ст. 105 Конвенции в открытом море или в любом другом месте вне юрисдикции какого бы то ни было государства любое государство может захватить пиратское судно или пиратский летательный аппарат, арестовать находящихся на нем лиц, захватить находящееся на нем имущество и осуществлять свою юрисдикцию. Захват за пиратство может совершаться только военными кораблями или военными летательными аппаратами или судами и аппаратами, состоящими на правительственной службе и уполномоченными на это.

4.2.9. Борьба с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства

Согласно ст. 3 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, 1988 г. любое лицо совершает преступление, если оно незаконно и преднамеренно:

a) захватывает судно или осуществляет контроль над ним посредством применения силы, угрозы силой или иной формы запугивания;

b) совершает акт насилия против лица на борту судна, если этот акт может угрожать безопасному плаванию судна;

c) разрушает судно или наносит повреждение, которое может угрожать его безопасному плаванию;

d) помещает на борт судна (или совершает действия с этой целью) устройство или вещество, которые могут разрушить судно, нанести повреждение, которые угрожают или могут угрожать его безопасному плаванию;

e) разрушает морское навигационное оборудование, наносит ему серьезное повреждение или создает серьезные помехи его эксплуатации, если это может угрожать безопасному плаванию судна;

f) сообщает заведомо ложные сведения, создавая угрозу безопасному плаванию судна;

g) наносит ранения любому лицу или убивает его в связи с совершением или попыткой совершения какого-либо из вышеуказанных преступлений.

Конвенция применятся, если судно совершает плавание или его маршрут включает плавание в воды, через воды или из вод, расположенных за внешней границей территориального моря какого-либо одного государства, а также если преступник находится за территорией вышеуказанного государства.

Государство - участник Конвенции осуществляет свою юрисдикцию, если преступление совершено:

1) против или на борту судна, плавающего под флагом данного государства;

2) на территории данного государства;

3) гражданином данного государства, а также лицом без гражданства, которое обычно проживает в данном государстве;

4) во время совершения преступления гражданин данного государства захвачен, подвергался угрозам, ранен или убит;

5) чтобы заставить данное государство совершить какое-либо действие или воздержаться от него.

Вышеуказанные преступления влекут выдачу преступника.

Протокол о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе, 1988 г. дополняет Конвенцию 1988 г.

Согласно ст. 2 Протокола любое лицо совершает преступление, если оно незаконно и преднамеренно:

a) захватывает стационарную платформу или осуществляет контроль над ней посредством применения силы, угрозы силой или иной формы запугивания;

b) совершает акт насилия против лица на борту стационарной платформы, если этот акт может угрожать ее безопасности;

c) разрушает стационарную платформу или наносит повреждение, которое может угрожать ее безопасности плавания;

d) помещает на стационарную платформу (или совершает действия с этой целью) устройство или вещество, которые могут разрушить ее или создать угрозу ее безопасности;

e) наносит ранения любому лицу или убивает его в связи с совершением или попыткой совершения какого-либо из вышеуказанных преступлений.

Государство - участник Протокола осуществляет свою юрисдикцию, если преступление совершено:

1) против или на борту стационарной платформы, когда она находится на континентальном шельфе данного государства;

2) гражданином данного государства, а также лицом без гражданства, которое обычно проживает в данном государстве;

3) во время совершения преступления гражданин данного государства захвачен, подвергался угрозам, ранен или убит;

4) чтобы заставить данное государство совершить какое-либо действие или воздержаться от него.

Государства оказывают правовую помощь в борьбе с данным преступлением, включая выдачу преступников.

4.3. Регламентация действия уголовного закона в пространстве в Уголовных кодексах зарубежных стран

Собственно Уголовные кодексы различных зарубежных стран, однако, совершенно по разному подходят к вопросу об определении пределов действия уголовного закона в пространстве. Так, в Уголовном кодексе Бельгии имеется только две достаточно коротких статьи, регламентирующих действие уголовного закона в пространстве: ст. 3 Книги 1 УК Бельгии закрепляет территориальный принцип: «Правонарушение, совершенное на территории Бельгийского королевства гражданином Бельгии или иностранцем, карается в соответствии с законами Бельгии», а ст. 4 говорит о том, что «Правонарушение, совершенное за пределами территории Бельгийского королевства гражданином Бельгии или иностранцем, подлежит наказанию в Бельгии только в случаях, предусмотренных законом». Уголовный кодекс Нидерландов, напротив, весьма подробно регламентирует действие уголовного закона в пространстве в 2 ― 8 ст., в том числе в ст. 4 подробно излагает список преступлений, за которые несет ответственность по законам Нидерландов любое лицо «которое совершает любое из следующих уголовных правонарушений вне пределов Нидерландов».

Глава 5. Действие уголовного закона в пространстве в российской практике

В соответствии с территориальным принципом, основанным на незыблемости суверенитета Российской федерации, все лица, совершившие преступление на территории Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по Уголовному Кодексу РФ (ч. 1 ст. 11 УК).

Действие УК РФ 1996 г. распространяется на всю территорию Российской Федерации. Эта территория, согласно Закону РФ "О Государственной границе Российской федерации" от 1 апреля 1993 г., определяется как сухопутное, водное и воздушное пространство в пределах Государственной границы РФ. Следовательно, территорией Российской Федерации являются находящиеся в пределах ее государственных границ суша, воды, недра, воздушное пространство над сушей и водами. Государственной границей Российской Федерации, согласно этому закону, является граница РСФСР, закрепленная действующими международными договорами и законодательными актами бывшего СССР (граница Российской Федерации).

Сухопутная государственная территория включает в себя материковую часть государства и островов в пределах Государственной границы.

Водную территорию Российской Федерации составляют территориальные и внутренние морские воды, а также части пограничных рек и озер.

К территориальному морю Российской Федерации относятся прибрежные морские воды шириной 12 морских миль, измеряемых от береговой линии наибольшего отлива как на материке, так и на островах, принадлежащих России (см. ст. 15 и 16 Водного кодекса Российской федерации 1995 г.), либо в пределах линии размежевания между смежными или противолежащими государствами, но на границах, не превышающих 12 миль.

К внутренним морским водам относятся воды: портов РФ, ограниченные линией, проходящей через наиболее удаленные в сторону моря точки гидротехнических и других постоянных сооружений портов; заливов, бухт, губ и лиманов, берега которых полностью принадлежат Российской Федерации, до прямой линии, проведенной от берега к берегу в месте наибольшего отлива, где со стороны моря впервые образуется один или несколько проходов, если ширина каждого из них не превышает 24 морские мили; заливов, бухт, губ, лиманов, морей и проливов с шириной входа в них не более чем 24 морские мили, которые исторически принадлежат Российской Федерации, перечень которых устанавливается Правительством РФ.

Уголовное законодательство действует и в случаях совершения преступления на континентальном шельфе Российской Федерации (ч. 2 ст. 11 УК). В соответствии с международной Конвенцией о континентальном шельфе 1958 г. и Федеральным законом РФ "О континентальном шельфе Российской Федерации" 1995 г. континентальный шельф включает в себя морское дно и недра подводных районов, находящихся за границей территориального моря Российской Федерации на всем протяжении естественного продолжения ее сухопутной территории до внешней границы подводной окраины материка. Подводной окраиной материка является продолжение континентального массива Российской Федерации, включающего в себя поверхность и недра континентального шельфа, склоны и подъемы. Приведенное определение шельфа относится и к островам Российской Федерации. Закон "О континентальном шельфе Российской Федерации" определяет пространственные пределы внутренней и внешней границ континентального шельфа.

Иными словами, континентальный шельф Российской Федерации - это примыкающие к территориальному морю до определенной глубины поверхности и недра морского дна. Сооружения и установки, возведенные в целях разведки или разработки естественных богатств континентального шельфа Российской федерации, находятся под юрисдикцией России. Иностранные физические и юридические лица не имеют права проводить исследования, разведку и разработку естественных богатств и иные работы на континентальном шельфе, за исключением тех случаев, когда это предусмотрено соглашениями Российской Федерации с иностранным государством или специально разрешено компетентным органом власти России. За нарушение Закона о континентальном шельфе предусмотрена уголовная ответственность (см. ст. 253 УК).

В ч. 2 ст. 11 УК РФ определено, что его действие распространяется и на исключительную экономическую зону Российской Федерации. Ее правовой режим аналогичен континентальному шельфу. И ответственность за преступные нарушения такого режима также предусмотрена ст. 253 УК РФ.

Исключительная экономическая зона устанавливается в морских регионах, находящихся за пределами территориальных вод (территориального моря) Российской Федерации и прилегающих к ним, включая районы вокруг принадлежащих Российской Федерации островов. Российская граница исключительной экономической зоны находится на расстоянии 200 морских миль, отсчитываемых от тех же исходных линий, что и территориальные воды (территориальные моря) Российской Федерации. Разграничение особой экономической зоны между Россией и другими иностранными государствами, побережья которых противолежат с побережьем Российской Федерации, осуществляется с учетом законодательства Российской Федерации путем соглашения на основе международного права с целью достижения справедливого решения. Создание исключительных экономических зон осуществляется в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г. Российская Федерация в таких зонах имеет исключительное право на разведку, разработку и сохранение природных ресурсов (живых и неживых) в водах, покрывающих морское дно, морском дне и в его недрах, на управление такими ресурсами, а также на любые виды деятельности по экономической разработке зоны. В такой зоне могут создаваться искусственные острова, установки и сооружения, осуществляться научные исследования мер по защите и сохранению морской среды.

Необходимо подчеркнуть, что в исключительной экономической зоне наказуемыми по УК РФ являются только деяния, сопряженные с незаконным созданием зон безопасности, исследованиями и разработкой естественных богатств зоны. Поэтому, например, если вне территориальных вод в исключительной экономической зоне на иностранном судне будет совершено убийство, то реакция на него не входит в юрисдикцию Российской Федерации. При совершении преступления на приписанных к порту воздушном, морском, речном судне, находящихся вне пределов России в нейтральном воздушном или водном пространстве, ответственность наступает по УК РФ. Имеются в виду гражданские самолеты, вертолеты, пароходы, яхты и т.д. В случае совершения преступления на судне в территориальных и внутренних водах или воздушном пространстве другой страны ответственность наступает по законодательству последней.

К территории Российской Федерации приравниваются военные воздушные, морские и речные суда РФ вне зависимости от той территории, на которой они находятся (ч. 3 ст. 11 УК).

Территория посольств Российской Федерации в иностранных государствах и машины послов под флагом РФ территориями Российской Федерации не являются. Вместе с тем здания посольств, автомашины послов пользуются дипломатическим иммунитетом.

Законом Российской Федерации "О недрах" от 21 февраля 1992 г. определено, что недра являются частью земной коры, расположенной ниже почвенного слоя и дна водоемов. Они простираются до глубины, доступной для геологического изучения и освоения. К недрам относится пространство под сухопутной поверхностью и водной территорией, определенной Государственной границей Российской Федерации.

Под воздушным пространством согласно ч. 2 ст. 1 Воздушного кодекса РФ 1997 г. "понимается воздушное пространство над территорией Российской Федерации, в том числе воздушное пространство над внутренними водами и территориальным морем". Боковой границей воздушного пространства России является вертикальная поверхность, проходящая по сухопутной и водной государственной границе страны. Высотный предел, отделяющий воздушное пространство страны от космоса, не установлен. Международные обычаи и практика исходят из того, что космическое пространство, имеющее международный режим, начинается с высоты 100-110 км над уровнем моря.

Договором о принципах деятельности государств по исследованию космического пространства 1967 г. установлено, что юрисдикция государств распространяется на объекты и их экипажи, находящиеся в космическом пространстве.

Преступление считается совершенным на территории России, если начинается оно за границей, а оканчивается в РФ.

Также решается рассматриваемый вопрос и в том случае, если за границей осуществлялась организаторская деятельность, подстрекательство, пособничество, а исполнитель действовал на территории РФ.

В тех случаях, когда приготовительная деятельность для совершения преступления за границей осуществлялась в Российской Федерации или же на нашей территории, имело место соучастие в совершении преступления за рубежом, ответственность также следует по УК РФ.

В соответствии с территориальным принципом действия уголовного закона все лица, совершившие преступление на территории Российской Федерации, в том числе иностранные граждане (подданные) и лица без гражданства, подлежат уголовной ответственности по УК РФ. Из этого общего правила в ч. 4 ст. 11 УК РФ предусмотрено исключение, касающееся лиц, пользующихся дипломатическим иммунитетом.

Существуют следующие подвиды дипломатического иммунитета: персонала дипломатического представительства (дипломатического агента и членов его семьи; членов административно-технического персонала представительств и членов их семей; членов обслуживающего персонала посольств; дипломатического курьера), персонала специальных дипломатических миссий, персонала представительств государств при международных и межправительственных организациях, персонала торговых представительств иностранных государств. Объемы уголовно-правового иммунитета названных лиц могут существенно варьировать.

Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей, согласно действующим законам и международным договорам, в случае совершения этими лицами преступления на территории Российской Федерации решается дипломатическим путем (ч. 4 ст. 11 УК).

Личной неприкосновенностью и иммунитетом от уголовной ответственности пользуются: глава дипломатического представительства (посол, посланник, поверенный в делах), советник, торговые представители и их заместители; военные, военно-полевые и военно-воздушные атташе и их помощники; первый, второй и третий секретарь, атташе и секретарь-архивариус, а также члены их семей, не являющиеся гражданами Российской Федерации и проживающие с ними совместно.

На началах взаимности ограниченным иммунитетом от уголовной ответственности пользуются консульские должностные лица (разница в юридической природе дипломатического и консульского иммунитетов, отмеченная в литературе, состоит в том, что консул, будучи должностным лицом одного государства, находящимся на территории другого государства в целях защиты прав и интересов граждан и организаций своего государства, не представляет политические интересы последнего), сотрудники обслуживающего персонала дипломатических представительств, а также представители и должностные лица международных организаций, члены парламентских и правительственных делегаций. Право неприкосновенности распространяется на служебные и жилые помещения, на средства передвижения дипломатических представителей. Однако это не дает права использовать дипломатическую неприкосновенность в целях, несовместимых с функциями дипломатического представительства. Лица, преступно злоупотребляющие правом дипломатической неприкосновенности, объявляются персонами non grata и должны покинуть территорию Российской Федерации.

В ч. 1 ст. 98 Конституции РФ установлено, что члены Совета Федерации и депутаты Государственной Думы обладают неприкосновенностью в течение всего срока их полномочий. Следовательно, они не могут быть подвергнуты уголовной ответственности без отмены их неприкосновенности. Вопрос о лишении их неприкосновенности решается по представлению Генерального прокурора РФ соответствующей палатой Федерального Собрания. Депутаты законодательных органов субъектов Федерации и иных уровней правом неприкосновенности не обладают.

Правом неприкосновенности пользуются также судьи (ч. 1 ст. 122 Конституции РФ). Судья может быть привлечен к уголовной ответственности только в порядке, определенном федеральным законом.

Принцип гражданства установлен в ч. 1 ст. 12 УК РФ. Он предусматривает, что граждане Российской Федерации и постоянно живущие в России лица без гражданства, совершившие преступления за рубежом, подлежат уголовной ответственности по УК РФ, если совершенное ими деяние признано преступлением в государстве, на территории которого оно было совершено, и если эти лица не были осуждены в иностранном государстве. Невозможность повторного осуждения предопределена ч. 2 ст. 6 УК РФ, в которой воспроизведена ст. 50 Конституции РФ. При осуждении таких лиц наказание не может превышать верхний предел санкции, предусмотренной законом иностранного государства, на территории которого было совершено преступление.

В соответствии со ст. 2 Закона РФ "О гражданстве Российской Федерации" от 28 ноября 1991 г. (в редакции ФЗ от 6 февраля 1995 г.) гражданами России являются лица, приобретшие ее гражданство в соответствии с законом независимо от оснований его приобретения: по рождению, в порядке регистрации, в результате приема в гражданство, восстановления в гражданстве, принятия гражданства, а также выбора гражданства и по другим основаниям. В Законе определено, что лицами без гражданства (апатридами) являются лица, не принадлежащие к гражданству России и не имеющие доказательств принадлежности к гражданству другого государства. Лица без гражданства могут постоянно проживать на территории России не менее 185 дней в календарном году или же - находиться в нашей стране временно. Первая категория апатридов при решении вопросов привлечения к уголовной ответственности приравнена к гражданам РФ, а вторая - к иностранцам.

Иностранными гражданами являются лица, обладающие гражданством (подданством) иностранного государства и не имеющие гражданства РФ.

Согласно ст. 62 Конституции РФ гражданин нашей страны может иметь гражданство иностранного государства - двойное гражданство. При совершении таким гражданином преступления в каком-либо третьем государстве возникает вопрос о том, по законам какого государства он должен нести ответственность, если он не был привлечен к ней в этом третьем государстве. В таком случае следует исходить из международного принципа "эффективного гражданства", установленного в международном праве, согласно которому применяется закон того государства, на территории которого гражданин и его семья постоянно проживают, имеют работу, жилье, имущество, пользуются всеми гражданскими и политическими правами.

Воинские части Российской Федерации могут находиться и вне пределов нашего государства. Военнослужащие Российской Федерации, находящиеся за границей и совершившие там преступление, несут ответственность по УК РФ, если международными соглашениями России не предусмотрен иной порядок решения этого вопроса (ч. 2 ст. 12 УК).

Российская Федерация участвует в борьбе с международными преступлениями и преступлениями международного характера (с фальшивомонетничеством, угоном воздушного судна, с преступлениями, связанными с незаконным изготовлением, сбытом или распространением наркотиков и т.д.). Вследствие этого в ч. 3 ст. 12 УК РФ установлено, что иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совершившие преступление вне пределов России, подлежат уголовной ответственности по УК РФ в случаях, предусмотренных международными договорами страны, если они не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации. В данной норме имеет место универсальный принцип действия уголовного закона в пространстве, вытекающий из международно-правовых обязательств России.

В ч. 3 ст. 12 УК РФ предусмотрен еще один принцип действия Закона в пространстве - реальный. Суть этого принципа заключается в том, что иностранные граждане (подданные) и лица без гражданства, не проживающие постоянно в России, совершившие преступления за рубежом, несут ответственность по УК РФ за преступления, направленные против интересов Российской Федерации, если они не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации.

Часть 1 ст. 13 УК РФ регламентирует институт выдачи (экстрадиции) лиц, совершивших преступления вне территории России. Под выдачей понимается передача одним государством находящихся на его территории лиц другому государству, в котором они совершили преступление, для привлечения их к уголовной ответственности или для отбывания наказания.

В 1995 г. в Генеральную прокуратуру РФ поступило 1400 ходатайств иностранных государств о выдаче преступников, а в I квартале 1996 г. - более 500.

В ч. 1 ст. 13 установлено, что граждане Российской Федерации, совершившие преступление на территории иностранного государства, не подлежат выдаче этому государству. Расширительное толкование этой нормы дает основание для вывода о том, что она распространяется и на лиц без гражданства, постоянно проживающих на территории России. Такой вывод подтверждается сопоставительным анализом ч. 1 ст. 13 УК РФ с ч. 1 ст. 12 УК РФ, в которой правовой статус лиц без гражданства, постоянно проживающих на территории России, приравнен к статусу граждан Российской Федерации.

Так, если гражданин (подданный) какого-либо государства на территории этого государства совершил преступление, а затем переехал в Россию и приобрел ее гражданство, то встает вопрос о недопустимости его выдачи тому государству, на территории которого он совершил преступление. Поскольку такие лица обвиняются в совершении преступления до того, как оно стало гражданином России, на них не распространяется запрет, установленный ч. 1 ст. 13 УК РФ.

В соответствии с ч. 2 ст. 13 УК РФ иностранные граждане (подданные) и лица без гражданства, совершившие преступления за рубежом, находящиеся на территории России, могут быть выданы для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международными договорами Российской Федерации. Такие договоры могут быть многосторонними (см., например, Минскую конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г., принятую государствами-членами Содружества Независимых Государств) или двусторонними.

Российская Федерация 25 октября 1999 г. ратифицировала Европейскую Конвенцию о выдаче лиц, совершивших преступления, от 13 декабря 1957 г. с протоколами к ней. В 62 статьях подробно регламентируются материальные и процессуальные аспекты экстрадиции. Установлен приоритет Конвенции над двусторонними договорами о выдаче. Так, согласно Конвенции выдача осуществляется в отношении лиц, совершивших преступления, наказуемые в соответствии с законодательством запрашивающей и запрашиваемой сторон лишением свободы не менее одного года. Если преступление наказуемо смертной казнью в соответствии с законом запрашивающей страны, то в выдаче может быть отказано при не предоставлении гарантий того, что смертная казнь не будет исполнена. Достаточно многочисленны и оговорки к Конвенции и протоколам к ней, сделанные Российской Федерацией при их под писании.

Указом Президента РФ от 21 июля 1997 г. утверждено Положение о порядке предоставления Российской Федерацией политического убежища. Оно предоставляется лицам, ищущим убежище и защиту от преследования или реальной угрозы стать жертвой преследования в стране своей гражданской принадлежности или в стране своего обычного места жительства за общественно-политическую деятельность и убеждения, которые не противоречат демократическим принципам, признанным мировым сообществом, нормам международного права. Право на политическое убежище утрачивается в ряде предусмотренных законом случаев, например, при осуждении лица за преступление. Предоставление политического убежища и лишение его производятся указом Президента РФ. Лица, получившие политическое убежище, выдаче в другое государство не подлежат.

Если иностранный гражданин совершил преступление на территории России, то в его выдаче может быть отказано вследствие приоритета территориального принципа над принципом гражданства.

Недопустима выдача лица, если истекли согласно УК РФ сроки давности привлечения его к уголовной ответственности.

Выдача осужденных другому государству для отбывания наказания также определяется международными соглашениями. Выдача возможна в отношении лиц, осужденных за преступление, наказуемое у нас и в государстве, требующем выдачу осужденного. К тому же она возможна только в отношении лиц, осужденных к лишению свободы на срок не менее шести месяцев.

В 1997 г. из общего числа лиц, отбывших наказание в виде лишения свободы, 2% (15 тысяч) осужденных не являлись гражданами России. Из них 1,1% - лица без гражданства, 0,6% - граждане Украины, остальные - в основном граждане бывших республик СССР.

В местах лишения свободы Российской Федерации 99% лиц, отбывающих лишение свободы, осуждены судом России. Около 7,5 тыс. осужденных были выданы Российской Федерации другими государствами для отбывания наказания.

Заключение

Итак, из всего вышесказанного можно сделать вывод, что вопрос о пределах действия уголовного закона в пространстве приобретает тем большую важность, чем теснее становятся торговые, политические, дипломатические и иные связи между государствами. И если в древности, как, например, в договоре Руси с Византией 912 г., формула «если кто убьет, ..., то пусть умрет на месте» могла оказаться приемлемой, то сейчас подобная политика разрешения конфликтов неминуемо привела бы к катастрофе. И единственный способ добиться не просто мирного сосуществования, но и взаимовыгодного сотрудничества членов мирового сообщества достигнуть единого подхода к вопросу о действии уголовного закона в пространстве, ибо разночтения в данной ситуации неизбежно приведут к конфликтам, а, перефразируя Оккама, «не следует множить лишние конфликты без необходимости».

Список источников и литературы

Список источников:

Адрианопольский мирный договор между Россией и Турцией (2 сентября 1829 г)

Договор о дружбе, заключенный между Россией и Бухарой (28 сентября 1873 г)

Туркменчайский договор с Персией (20 февраля 1828 г)

Трактат между Россией и Китаем об определении взаимных отношений (Тяньцзинский трактат 1858 г)

Протокол к Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г., Москва, 28 марта 1997 г.

Уголовный кодекс Бельгии 1867 г. по состоянию на 1 сентября 2001 г.

Уголовный кодекс Голландии 1881 г. по состоянию на 2000 г.

Уголовный кодекс РФ 1996 г.

Закон РФ «О государственной границе Российской Федерации»

ФЗ РФ «О континентальном шельфе Российской Федерации»

Закон РФ «О недрах»

Закон РФ «О гражданстве Российской Федерации»

Список литературы:

Блум М.И. «Действие советского уголовного закона в пространстве», редакционно-издательский отдел ЛГУ им. Петра Стучки, Рига, 1974 г

Таганцев Н.С. Курс уголовного права, С.- Петербург, 1902 г

Курс уголовного права в 5-ти томах. Том 1. Учение о преступлении, под редакцией Борзенкова и Комиссарова

Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве – Спб: Издательство С.- Петербургского университета, 1995 г.

Кибальник А.Г. Иммунитеты в уголовном праве, Ставрополь, 1999 г.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

61483. Использование информационных технологий на уроках истории 27 KB
  По моему мнению на уроке истории целесообразнее применять ИТ при изучении нового материала, закреплении полученных знаний и уроке-контроле.
61486. История искусств 20.56 KB
  Кем он был: иконописцем портретистом живописцем Ученики: Портретистом Учитель: Какие портреты Антропова Алексея Петровича мы рассмотрели Ученики: Автопортрет портрет Незнакомки портрет Петра 3 портрет Екатерины...
61488. Характеристика либеральной и реакционной политики? Примеры такой политики Александра Ι 15.93 KB
  Почему Россия потерпела поражение в Крымской войне Как это поражение повлияло на экономическое и политическое положение в России Политической причиной поражения России в ходе Крымской войны...
61490. История возникновения шариковой ручки 21.01 KB
  Цели: создать условия для проведения исследовательской деятельности; установить этапы развития письменных принадлежностей от руки до стариковой ручки; развивать детский интерес любознательность.
61491. История. Древне-Русское государство 23.84 KB
  Борьба Руси с иноземными завоевателями. подготовить 1 вопрос а также принятие христианства на Руси и его историческое значение. Он сделал немало для укрепления Киевской Руси. И при нем же произошло крещение Руси.