88674

Сущность и значении системы политических взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса в рамках истории человеческой цивилизации

Дипломная

Логика и философия

История репутации Маркса весьма любопытна. На его родине его доктрины инспирировали программу социал-демократической партии, которая постоянно росла до тех пор, пока на всеобщих выборах 1912 года не набрала одной трети всех голосов.

Русский

2015-05-03

271.5 KB

5 чел.

Содержание

[1]
Введение

[2]
Глава 1. Философские взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса

[3] 1.1. Формирование философских взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса

[4] 1.2. Марксистская концепция государства и взгляды Энгельса

[5]
Глава 2. Политические взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса

[6] 2.1. Тактика классовой борьбы пролетариата

[7] 2.2. Построение социалистического общества

[8] 2.3. Формирование производственных отношений рыночного социализма

[9]
Заключение

[10]
Список использованной литературы


Введение

Постановка проблемы и актуальность темы. Маркс Карл Генрих (1818, Трир, Западная Пруссия, – 1883, Лондон) – один из классиков экономической теории, внёсший весьма заметный вклад в её развитие, -  обычно рассматривается как человек, придавший социализму научный характер, и сделавший больше кого бы то ни было для создания мощного движения, которое, привлекая и отталкивая, доминировало в новейшей истории Европы. Однако многомерность вклада Маркса в развитие нашей цивилизации не исчерпывается только этим. До настоящего времени описания историософских и индустриальных закономерностей функционирования сферы материального производства и социальных структур в их онтогенезе лучше Маркса не дал никто. Время, как известно, лучший судья любым учениям и научным трудам. И то, что “Капитал” до сих пор верой и правдой служит экономической теории – лучшее доказательство его современности.

Приоритетным  предметом изучения политэкономии, согласно аксиоматичной точке зрения отечественной экономической и политической истории, К.Маркс считал только сферу производства. Концепция К.Маркса о базисе и надстройке занимает, в соответствии с вышеупомянутой позицией, центральное место в его методологии. Суть её в том, что люди независимо от своей воли вступают в производственные отношения, составляющие базис (экономическую структуру общества). А на нём выстраивается  надстройка (юридические и политические отношения между членами общества). Таким образом, по Марксу (в изложении ордоксального марксизма), не политические, духовные или социальные процессы определяют способ производства, а наоборот, способ производства устанавливает определённую систему политических и социальных взаимоотношений в обществе. Кроме того, согласно той же концепции, Маркс признавал правильной только трудовую теорию стоимости, т.е. основанную на измерении трудовых затрат. 

Однако, как показывают современные, не "отягощенные" идеологией ортодоксального марксизма, исследования, в трудах Маркса можно проследить и наличие экологической, и социально ориентированной компонент.

История репутации Маркса весьма любопытна. На его родине его доктрины инспирировали программу социал-демократической партии, которая постоянно росла до тех пор, пока на всеобщих выборах 1912 года не набрала одной трети всех голосов. Сразу после окончания Первой Мировой Войны Социал-демократическая партия оказалась у власти, и Эберт, первый президент Веймарской республики, был ее членом. Но к тому времени партия порвала с марксистской ортодоксией. Между тем в России фанатичные сторонники Маркса пришли к власти. На Западе ни одно крупное рабочее движение не было полностью марксистским; Британская Лейбористская партия время от времени двигалась в этом направлении, но при этом она все-таки придерживалась эмпирического типа социализма. Однако огромное число интеллектуалов подпало под влияние Маркса, как в Англии, так и в Америке. 

Взгляды К.Маркса и Ф. Энгельса на теорию капитала, на его сущность, на его органическое строение, на его накопление и на теорию прибавочной стоимости, столько лет определявшие развитие экономики нашей страны, до сих пор являются одним из элементов экономической системы ряды европейских стран. Таким образом, представляется интересным проанализировать вклад Маркса в историю человеческой цивилизации не только с позиций сугубо экономических, но и социальных, экологических, тем более что и экологическая, и социальная, и производственная компоненты его мировоззренческой системы обладают известной логичностью и завершённостью и аппелируют непосредственно к "человеку индустриальному".

Целью нашего исследования является изучение проблемы формирования, развития, сущности и значении системы политических взглядов Карла Маркса и Ф. Энгельса в рамках истории человеческой цивилизации.

Для достижения поставленной цели предполагается решить следующие задачи:

1. Изучить особенности становления философских взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса на фоне состояния и уровня политической, социальной и экономической стабильности европейского сообщества в XIX веке.

2. Рассмотреть особенности и роль личностного фактора в складывании системы политических взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса.

3. Проанализировать собственно систему политических взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса,  её роль в формировании экономической, политической и социально-исторической мысли в XIX – XX вв.

Хронологические рамки данного исследования охватывают период с 1818 по 1883 гг.,  что обусловлено годами жизни К. Маркса и Ф. Энгельса.

Объект исследования  - общественно-политическая и экономическая мысль XIX – XX вв., являвшаяся непосредственной средой, внутри которой формировалась сложная система взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса.

Непосредственным предметом исследования является собственно мировоззренческая система К. Маркса и Ф. Энгельса.

Историографический и философский обзор.

Адекватный анализ содержания работ Маркса в настоящее время затруднен рядом нетрадиционных (для процедур историко-философских реконструкций) обстоятельств: 1) Десятки тысяч профессиональных ученых и просветителей конца XIX – XX вв. обозначали собственную философско-социологическую и иногда даже профессиональную принадлежность как "марксист", тем самым стремясь присвоить себе исключительное право "аутентичной" трактовки концепции Маркса 2) Отсутствие объемлющего корпуса опубликованных произведений, ряд из которых (особенно в СССР) в процессе переизданий подвергались существенным трансформациям идеологического порядка. 3) Придание учению Маркса статуса одного из компонентов государственной идеологии, в одних случаях, и опорного элемента идеологий политических движений, в других, неизбежно результировалось, соответственно, либо в его упрощении и схематизации для усвоения народными массами, либо в его бесчисленных модернизациях и эстетизациях гурманами от политики.

В отечественной историографии и философии работы Маркса традиционно рассматривались в контексте общепринятой идеологии "ортодоксального марксизма", т.е в рамках вклада Маркса в развитие социалистических идей как в собственно социальном, так и экономическом плане, а также в качестве апологета формационного подхода к изучению истории. 

В западной историографии и философии отношение к Марксу было далеко не столь однозначным и зависело, в первую очередь, от принадлежности страны (места проживания и формирования научного кредо учёного) к просоциалистическому или прозападному лагерю. В первом случае ситуация складывалась практически по "образу и подобию" советского варианта; во втором – изучалась, анализировалась и оценивалась научная ценность идей Маркса. События конца 1950-х – начала 1960-х гг. буквально перевернули отношение к наследию Маркса. Действия и мировоззрения "новых левых", молодежное движение 60-х гг. ярко проявили крах системы ценностей буржуазного общества, породили представление о том, что складывается новая революционная ситуация, которая приведет к крушению существующего негодного социального устройства и покончит с миром буржуазности и отчуждения. Именно эта духовная атмосфера привела к обращению к Марксу как к философу. Если раньше предлагалось дополнить учение Маркса той или иной философией, то после 1953 г. происходит подлинное открытие Маркса как философа. В 1953 г. широкому читателю стали доступны вновь изданные работы молодого Маркса, прежде всего его 'Экономическо-философские рукописи1844 г.". Издатели 'Рукописей' пишут о том, что распространенное среди марксистов понимание Маркса было убогим и не давало представлений о всем богатстве идейного мира Маркса. Возникает целая литература о взглядах молодого Маркса, идут дискуссии, в которых противопоставляется Маркс-философ Марксу-экономисту, взгляды молодого Маркса взглядам зрелого, взглядам Энгельса как сциентиста, Ленина как политика, прагматика и т.д. В 1966 г. известный американский социолог Сидней Хук писал: "Будущий историк будет озадачен странным явлением второй половины XX в. - вторым пришествием Маркса. В своем пришествии он выступает не в пыльном сюртуке экономиста как автор 'Капитала' и не как революционный санкюлот, вдохновенный автор 'Коммунистического манифеста'. Он является в одежде философа и нравственного пророка с радостными вестями о человеческой свободе, имеющей силы за пределами узкого круга класса, партии или фракции".

Так именно в эти годы французский социолог Р.Арон писал о том, что 'Капитал' представляет собой начинание грандиозное - я придаю его словам точный смысл, - говорит он, - гениальное творение, ставящее целью прояснить одновременно способ функционирования, социальную структуру и историю капиталистического строя. 

Но, поскольку в эти годы все же на первом плане оказывается Маркс-философ, то возникает вопрос - что же было столь привлекательно в философии Маркса в те годы? Это прежде всего критическая направленность его философии, его критика капиталистической цивилизации и ее культуры, критика отчуждения, овеществления, сочетание научного анализа с нравственно-мировоззренческими установками. Проблема отчуждения стала одной из центральных тем философии XX в., и в этом плане трактовка Марксом отчуждения представляла несомненный интерес. Не случайно Хайдеггер писал: "Маркс, познав отчуждение, проник в существенные изменения истории, поэтому марксово понимание истории превзошло все остальные исторические концепции". Философия Маркса в неомарксизме справедливо трактуется как философия самоосуществления человека на пути преодоления им отчуждения. Этим же объясняется и большой интерес в ней к теме связи философии Гегеля и Маркса. Неомарксизм обращал особое внимание на утверждение в философии Маркса новых, более совершенных форм жизни, когда условием развития всех выступает развитие каждого, когда основой развития является формирование свободной личности и все богатство культуры может найти свое проявление. 

Источниковая база данного исследования.

Полное собрание сочинений и писем Маркса не издано еще до сих пор. На сегодняшний день, на русский язык переведена бóльшая часть произведений Маркса, т.е. намного больше, чем на какой-либо другой язык.

Самое богатое собрание рукописей и печатных работ Маркса в СССР было сосредоточено в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, осуществлявшем в широком масштабе научное изучение и публикацию его литературного наследства. Изучение и издание трудов Маркса осуществлялось также Институтом марксизма-ленинизма при ЦК СЕПГ в ГДР и соответствующими научными учреждениями и издательствами других стран (в частности, Институтом Мориса Тореза во Франции, Институтом Грамши в Италии, издательствами "Лоренс энд Уишарт" в Великобритании, "Интернэшонал паблишере" в США, "Эдисьон сосиаль" во Франции, "Риунита" в Италии и т. д.). Значительное число рукописей Маркса в настоящее время хранится в Институте социальной истории в Амстердаме, куда накануне 2-й мировой войны 1939-45 они перешли из архива германской социал-демократии. 

Библиография работ Маркса чрезвычайно обширна. Отметим кратко его основные сочинения[1]: "К критике гегелевской философии права. Введение" (1843); "К еврейскому вопросу" (1843); "Экономическо-философские рукописи" (условное название необработанных черновиков молодого М., написанных в 1844, опубликованы в 1932 одновременно Д. Розановым и на немецком языке под названием "Исторический материализм" С. Ландшутом и И. Майером); "Святое семейство" (1844-1845); "Немецкая идеология" (1845-1846); "Нищета философии: реплика на книгу Прудона "Философия нищеты" (1847); "Манифест коммунистической партии" (совместно с Энгельсом, 1848); "Классовая борьба во Франции" (1850); "Восемнадцатое Брюмера Луи Бонапарта" (1852); "К критике политической экономии. Предисловие" (1859); "Господин Фогт" (1860); "Капитал" (т. 1- 3: 1-й том опубликован в 1867, 2-й - в 1885, 3-й - в 1894); "Гражданская война во Франции" (1871); "Критика Готской программы" (1875) и др.


Глава 1. Философские взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса

1.1. Формирование философских взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса

Создание философии марксизма представляет собой исторический процесс, совершившийся в течение примерно одного десятилетия — с конца 30-х до конца 40-х годов XIX в. Это процесс формирования философских взглядов Маркса и Энгельса, которые не сразу стали вождями, идеологами рабочего класса, творцами диалектического и исторического материализма.

Карл Маркс родился 5 мая 1818 г. в г. Трире (Рейнская провинция) . Его отец был известным адвокатом, придерживавшимся прогрессивных буржуазно-демократических воззрений, но чуждым революционных устремлений. После гимназии Маркс учился на юридическом факультете в университете, сначала в Бонне, а затем в Берлине. Отец Маркса мечтал сделать из своего сына адвоката, государственного чиновника. Однако Маркс уже в студенческие годы стал непримиримым противником господствующего в Германии общественного строя.

Фридрих Энгельс, так же как и Маркс, был уроженцем Рейнской провинции, наиболее развитой в капиталистическом отношении области тогдашней Германии. Энгельс родился 28 ноября 1820 г. в г. Бармене в семье текстильного фабриканта, где господствовали реакционные политические настроения и религиозный пиетизм. Ему не дали даже окончить гимназию, так как его готовили в коммерсанты. Лишь упорная самостоятельная учеба и научная работа, а также участие в политической борьбе помогли Энгельсу выбраться на правильный, революционный путь [15, c.147].

Чтобы создать- научную идеологию рабочего класса и его философское мировоззрение, Маркс и Энгельс должны были прежде всего порвать с представлениями, господствовавшими в окружающей их среде, преодолеть те идеи, которые внушались им в семье, школе и т. д. Но одного разрыва с господствующей идеологией было недостаточно. Необходимо было теоретически осмыслить общественно-историческое развитие, классовую борьбу пролетариата, революционно-критически переработать достижения предшествующей общественной мысли. Все это можно было сделать, лишь встав на позиции рабочего класса, принципиально враждебные буржуазной идеологии.

В историческом процессе формирования философии марксизма следует отметить две основные стадии: 1) переход Маркса и Энгельса с позиций идеализма и революционного демократизма на позиции диалектического материализма и научного коммунизма, который завершается к началу 1844 г., и 2) разработку основных положений диалектического и исторического материализма, увенчивающуюся созданием первых произведений зрелого марксизма — «Нищеты философии» (1847) и «Манифеста Коммунистической партии» (1848). Главной движущей сидой этого сложного и многогранного процесса была страстная борьба Маркса и Энгельса за интересы трудящихся, против явных и скрытых сторонников угнетения и эксплуатации человека человеком [19, c.140].

Первым научным произведением молодого Маркса была его докторская диссертация «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура», защищенная в 1841 г. В этом труде Маркс стоит еще на идеалистически-гегельянской точке зрения. Он считает движущей силой истории человечества развитие человеческого самосознания. Но самый выбор диссертационной темы, т. е. интерес Маркса к материалистам античности, в особенности же к эпикурейству, указывает на его расхождения с Гегелем.

Маркс высоко оценивает роль Эпикура в истории философии, подчеркивая его борьбу против религии, против страха перед неведомыми, мифическими, потусторонними силами. Религия, утверждает Маркс, противоречит разумному взгляду на мир. Вот почему эпикурейская критика религиозного сознания образует первую необходимую предпосылку философии.

Исследование Маркса, несмотря на свой специальный характер, наполнено страстным политическим протестом против порабощающей личность социальной действительности. Этой действительности, особенно уродливо проявлявшейся в полуфеодальной Германии, молодой Маркс противопоставляет философию, которая должна, по его мнению, бороться против всех земных и небесных богов и подобно легендарному Прометею не склонять головы перед ними, а нести свет знания и свободы людям. «Прометей, — говорит Маркс, — самый благородный святой и мученик в философском календаре» [18, c.145].

Такое понимание смысла и задач философии было чуждо Гегелю и другим философам-идеалистам, которые исходили из того, что мир сам по себе разумен, и превозносили философию за то, что она, так сказать, возвышается над бурным житейским морем. Против этой вековой философской традиции, поддерживавшейся всеми господствовавшими классами, выступил молодой Маркс, рассматривая философию как «философию действия», призванную не только удовлетворять человеческую любознательность, но и осуществлять разумное переустройство мира. С этой точки зрения Маркс приходит к выводу, что развитие философии неизбежно приводит к превращению мысли в дело, к практике.

В то время как Гегель рассматривал современный ему период немецкой истории как высшую ступень развития абсолютного духа, когда дух приходит, наконец, к самопознанию, успокаивается и этим в основном завершается всемирно-исторический процесс, Маркс решительным образом отвергает гегелевскую идею примирения с якобы ставшей разумной действительностью. Для Маркса ясно, что борьба против неразумной действительности есть, прежде всего, борьба с существующими общественными и, в частности, государственными учреждениями.

Маркс понимал, что его революционные убеждения несовместимы с работой в немецком университете, поэтому он отказывается от своего первоначального намерения стать доцентом в Боннском университете и непосредственно включается в политическую борьбу, становясь в 1842 г. редактором либеральной «Рейнской газеты», которая под его руководством становится революционно-демократическим органом.

Переход к журналистской работе, к открытой политической деятельности рассматривается Марксом как закономерный шаг в деле развития философии, которая не должна витать вне мира, а, «приобретая почву под ногами», должна перестать быть «чистым умозрением». В своих статьях, помещенных в «Рейнской газете», Маркс выступает бесстрашным защитником политических и экономических интересов трудящегося народа. Он критикует крепостнический проект закона о краже леса, направленный против крестьян, собирающих в лесу валежник, и указывает на классовую природу этого закона. Он защищает мозельских виноделов, разоряемых прусскими помещиками, отстаивает свободу печати, требуя уничтожения цензуры [58, c.145].

Борьба за экономические и политические интересы трудящихся способствует отходу молодого Маркса от идеализма, и уже в период работы в «Рейнской газете» намечается начало его перехода к материализму и коммунизму. Маркс разоблачает прусское государство, видя в нем защитника интересов помещиков, отказываясь тем самым от гегелевского понимания государства и права вообще как воплощения нравственности и свободы. Государство, с точки зрения Маркса, лишь тогда становится воплощением свободы и нравственности, когда оно представляет не частные интересы, а интересы широких народных масс. Маркс, правда, не видит еще, что всякое государство по природе своей означает политическое господство определенного класса. Он остается еще на позициях идеалистического понимания природы государства. Однако важно то, что Маркс выступает против такого государства, которое отстаивает интересы имущего меньшинства в противовес интересам неимущего большинства.

Революционные идеи «Рейнской газеты» вызвали неистовый вой не только реакционной, ной либеральной печати. «Всеобщая аугсбургская газета» обвинила «Рейнскую газету» в проповеди коммунизма. В своем ответе на это обвинение Маркс заявляет, что «Рейнская газета» не только не проповедует коммунизм, но и относится к нему отрицательно. Маркс имеет в виду в данном случае утопический коммунизм, который рассматривал частную собственность как следствие человеческого заблуждения. С такой антиисторической точкой зрения утопистов Маркс не мог, конечно, согласиться. Но, отвергая утопический коммунизм, Маркс отмечает, что в результате развития крупной промышленности вопрос о коммунизме приобрел европейское значение и теперь нельзя уже его игнорировать.

Весной 1843 г. «Рейнская газета» была закрыта прусским правительством за революционную пропаганду. Марксу было невыносимо тяжело работать в затхлой, реакционной обстановке прусского полицейского режима, душившего малейшее проявление свободной мысли. Осенью 1843 г. Маркс переехал в Париж, чтобы издавать там вместе с А. Руге «Немецко-французские ежегодники», в которых, не опасаясь прусской цензуры, можно было относительно свободно излагать свои взгляды. Здесь Маркс оказался в центре кипучей политической жизни, получив возможность принять активное участие в политической борьбе, изучить рабочее движение, французский и английский утопический социализм, историю французской буржуазной революции, философию французских материалистов XVIII в. и их предшественников [40, c.104].

В этот период Маркс испытывает на себе влияние антропологического материализма Л. Фейербаха. Однако, высоко оценивая борьбу Фейербаха против религии и спекулятивной философии, Маркс вместе с тем отмечает некоторые недостатки философии Фейербаха. Последний рассматривал религию как превратное, отчужденное отражение неизменной антропологической сущности человека. В отличие от Фейербаха Маркс видит в религии отражение «извращенных» отношений между людьми, подходя тем самым к постановке вопроса о связи религиозного сознания с угнетением, эксплуатацией человека человеком. Поэтому Маркс указывает, что «религия сама по себе лишена содержания, ее истоки находятся не на небе, а на земле, и с уничтожением той извращенной реальности, теорией которой она является, она гибнет сама собой».

В 1843 г. Маркс идет еще дальше в критическом отношении к Фейербаху. Характеризуя этого мыслителя как энтузиаста природы, Маркс подчеркивает, что основное звено в решении философских и социальных задач в настоящее время — это теория и практика общественно-политической борьбы. «Афоризмы Фейербаха, — пишет Маркс, — не удовлетворяют меня лишь в том отношении, что он слишком много напирает на природу и слишком мало — на политику. Между тем, это — единственный союз, благодаря которому теперешняя философия может стать истиной».

В письмах к Руге, написанных, в 1843 г. в связи с подготовкой «Немецко-французских ежегодников» с целью установления идейно-политической программы нового издания, Маркс выступает против доктринерского, догматического понимания социальной теории и философии. Доктринеры, говорит он, вместо того чтобы учиться у борющихся масс, вскрывать действительные тенденции и закономерности происходящей борьбы, навязывают реальному историческому движению надуманные рецепты и панацеи. Подвергая критике предшествующую философию, претендовавшую на решение всех вопросов независимо от того, насколько они исследованы специальными науками, Маркс иронически говорит: «До сих пор философы имели в своем письменном столе разрешение всех загадок, и глупому непосвященному миру оставалось только раскрыть рот, чтобы ловить жареных рябчиков абсолютной науки» [32, c.188].

Отвергая понимание философии как абсолютной науки, чуждой практической жизни и борьбы, Маркс подчеркивает, что задача философии и общественной теории заключается не в конструировании будущего, не в выработке схем, пригодных якобы для всех грядущих времен, а в «беспощадной критике всего существующего, беспощадной в двух смыслах: эта критика не страшится собственных выводов и не отступает перед столкновением с властями предержащими».

Таким образом, уже в 1843 г. Маркс решительно ставит вопрос об отрицании философии в старом смысле слова, т. е. о преодолении противопоставления философии как некоей «науки наук» так называемым положительным наукам. В этой связи Маркс выступает также против отрыва философии от практической деятельности, в особенности от освободительного движения трудящихся. «Ничто не мешает нам, следовательно, — пишет Маркс, — связать нашу критику с критикой политики, с определенной партийной позицией в политике, а стало быть, связать и отождествить нашу критику с действительной борьбой». Итак, изучение Марксом истории и освободительного движения трудящихся приводит его к новому пониманию философии, к осознанию необходимости ее коренного преобразования [33, c.150].

Выход первых двух объединенных номеров «Немецко-французских ежегодников» в начале 1844 г. был выдающимся идейным событием того времени. В этом сборнике были помещены статьи Маркса и Энгельса, обнаруживающие принципиальное совпадение взглядов основоположников научной идеологии рабочего класса. Историческое значение этих исследований состоит в том, что в них уже окончательно совершается переход Маркса и Энгельса от идеализма и революционного демократизма к диалектическому материализму и научному коммунизму. Именно в этих статьях основоположники марксизма впервые формулируют положение о всемирно-исторической миссии пролетариата и излагают исходные положения диалектического и исторического материализма. В работе Маркса «К критике гегелевской философии права» наряду с критикой идеалистического понимания истории дана гениальная формулировка одного из основных принципов материалистического понимания истории. Социальные преобразования, говорит Маркс, не могут быть осуществлены путем изменения лишь сознания людей, одной только теоретической критикой устаревших общественных отношений. Определяющая сила коренного преобразования общественной жизни не критика, не теория, а революция. При этом, однако, Маркс не преуменьшает значение теории, а, напротив, показывает, что при определенных условиях она превращается в материальную силу масс, осознавших необходимость революционной борьбы. «Оружие критики, — пишет Маркс, — не может, конечно, заменить критики оружием, материальная сила должна быть опрокинута материальной же силой; но и теория становится материальной силой, как только она овладевает массами» [35, c.87].

Маркс разъясняет, что общественной силой, способной уничтожить отжившие общественные отношения и осуществить всестороннее освобождение человека, может быть лишь пролетариат, который по своему положению в буржуазном обществе есть одновременно и его порождение, и его отрицание. Но для того чтобы пролетариат смог осуществить свою великую историческую задачу, ему необходима принципиально новая, последовательно революционная философия, глубоко вскрывающая сущность окружающей действительности. «Подобно тому, — говорит Маркс, — как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие...»

В другой статье, помещенной в «Немецко-французских ежегодниках», — «К еврейскому вопросу» — Маркс, ведя борьбу с младогегельянцами, и в частности с Б. Бауэром, разоблачает буржуазные либеральные иллюзии относительно того, что «политическая эмансипация» (буржуазно-демократические преобразования) есть окончательное освобождение человека. Признавая исторически прогрессивное значение политической эмансипации, Маркс противопоставляет ей «человеческую эмансипацию», социалистическую революцию, уничтожающую частную собственность и всякое угнетение и эксплуатацию человека вообще.

Дальнейшим развитием этих идей Маркса являются «Эконо-мическо-философские рукописи 1844 года». В них Маркс, разрабатывая исходные положения диалектического и исторического материализма, применяет их в своей критике классической буржуазной политической экономии, обосновывая тем самым свое, по существу уже коммунистическое, мировоззрение. В этих рукописях Маркс, правда, еще не называет себя коммунистом, определяя свое учение как «реальный гуманизм» в отличие от буржуазного, абстрактного гуманизма. Терминология Маркса, а также отдельные положения рукописей свидетельствуют о влиянии на него антропологического материализма Фейербаха, но важнейшие положения говорят о том, что Маркс уже в основном преодолел ограниченность этой философии [50, c.410].

Главная идея рукописей 1844 г. — идея об определяющей роли труда, материального производства в антропологическом становлении и последующем развитии человечества. Создавая и развивая человека, труд вместе с тем поглощает все его силы, все его время, порабощает его, приводит к возникновению частной собственности, эксплуатации, классов. Это, по терминологии Маркса, «отчужденный труд», т. е. такая деятельность человека, которая, будучи важнейшим выражением его человеческой сущности, есть в то же время чуждая, порабощающая его сила, проявляющаяся в господстве продукта труда над производителем. Развитие производства в условиях капитализма необходимо создает, по мнению Маркса, материальные предпосылки для уничтожения «отчужденного труда», т. е. для преодоления взаимоисключающей противоположности между трудом и наслаждением, трудом и всесторонним развитием человеческой личности. Главное условие преодоления отчуждения — уничтожение частной собственности на средства производства. Уничтожением отчуждения продуктов труда и самой трудовой деятельности людей создается основа для ликвидации отчуждения в политической и духовной жизни общества. А это и есть, по существу, коммунистическое преобразование общественных отношений.

Буржуазные критики марксизма, ссылаясь на «Экономическо-философские рукописи 1844 года», пытаются доказать, будто свои коммунистические выводы Маркс делает на основе умозрительного анализа заимствованных у Гегеля и Фейербаха спекулятивных понятий «отчуждение» и «самоотчуждение». На самом же деле Маркс исходит не из этих отвлеченных понятий, а из конкретных экономических фактов. Понятие отчуждения наполняется Марксом новым, прежде всего экономическим, содержанием, которого не было у Гегеля и Фейербаха [49, c.166].

Формирование философских взглядов Ф. Энгельса также шло путем преодоления идеализма и революционного демократизма и выработки теории диалектического материализма и научного коммунизма. Уже в 1839—1840 гг. в письмах к школьным товарищам братьям Греберам Энгельс выступает как убежденный революционный демократ, враждебно относящийся к прусской монархии. «Я, — заявляет он, — ненавижу его (прусского короля.— Авт.) так, как кроме него ненавижу, может быть, только еще двоих или троих; я смертельно ненавижу его; и если бы я не презирал до такой степени этого подлеца, то ненавидел бы его еще больше... От государя я жду чего-либо хорошего только тогда, когда у него гудит в голове от пощечин, которые он получил от народа, и когда стекла в его дворце выбиты революцией».

В 1841 г. Энгельс переезжает в Берлин для отбывания воинской повинности. Здесь он связывается с младогегельянцами и, примыкая к ним в философских вопросах, вместе с тем отличается от этих буржуазных радикалов своими революционно-демократическими воззрениями. В это время прусское правительство пригласило престарелого Шеллинга в Берлинский университет для борьбы против философии Гегеля и его последователей. Энгельс посещал лекции Шеллинга, результатом чего явились его работы, направленные против мистической шеллингианской философии («Шеллинг о Гегеле», «Шеллинг и откровение», «Шеллинг — философ во Христе»). В этих работах, написанных еще с идеалистических позиций, Энгельс, критикуя Шеллинга, излагает и свои собственные воззрения. Он обвиняет Шеллинга в отказе от принципов разума и науки, в антиинтеллектуализме, в проповеди мистицизма, откровения, веры в бога и раболепного служения монархическому государству. Энгельс рассматривает Шеллинга как изменника идее свободы, как человека, который хочет, чтобы философия и разум подчинялись религии. В этих же работах, направленных против Шеллинга, Энгельс вскрывает противоречия, существующие в гегелевской философии между ее диалектическим методом и консервативно-догматической системой. У Гегеля, писал Энгельс, «принципы всегда носят печать независимости и свободомыслия, выводы же — этого никто не отрицает—нередко осторожны, даже нелиберальны» [46, c.132].

В конце 1842 г. Энгельс переехал в Англию, в Манчестер, где стал служить на бумагопрядильном предприятии, одним из собственников которого был его отец. В этот период намечается переход Энгельса от идеализма и революционного демократизма к материализму и коммунизму. Громадную роль в этом повороте сыграли участие Энгельса в классовой борьбе английских рабочих, изучение их положения не только по литературным источникам, но и путем непосредственного общения с английскими пролетариями.

В Англии Энгельс начал заниматься вопросами политической экономии и еще до встречи с Марксом написал выдающееся исследование по этому вопросу — «Наброски к критике политической экономии», которое было опубликовано в 1844 г. в «Немецко-французских ежегодниках». В этой работе Энгельс подвергает критике буржуазных экономистов за безоговорочное признание и увековечивание принципа частной собственности. Убеждение этих экономистов в вечности и безусловной необходимости частной собственности Энгельс рассматривает как безосновательную догму. В противовес буржуазной политической экономии Энгельс утверждает, что частная собственность — главный источник всех противоречий, раздирающих буржуазное общество. Труд Энгельса, впоследствии высоко оцененный Марксом, ярко раскрывает буржуазный характер экономического учения А. Смита и Д. Рикардо и формулирует исходные принципы политической экономии пролетариата.

Критика буржуазной политической экономии в работе Энгельса неразрывно связана с критикой капиталистического строя и его апологетов, в первую очередь мальтузианцев. В результате этой критики Энгельс приходит к выводу о необходимости революционного отрицания капитализма и его идеологии [54, c.196].

Вторая статья Энгельса в «Немецко-французских ежегодниках» представляет собой анализ учения английского социолога Т. Карлейля, который, подвергая резкой критике буржуазное общество, проповедовал необходимость возврата от капитализма, породившего многочисленные социальные бедствия, к феодальным, идеализируемым им общественным отношениям.

Отвергая эти реакционные, идеалистические представления «феодального социализма», Энгельс противопоставляет им научное положение о прогрессивном развитии общества, о роли трудящихся масс в этом развитии.

В 1844—1845 гг. Энгельс создает труд «Положение рабочего класса в Англии». В нем он исследует происхождение промышленного пролетариата и его прогрессирующее обнищание, показывает историческую роль пролетариата в уничтожении капитализма. Своим исследованием Энгельс доказывал необходимость объединения пролетариата в самостоятельный класс с собственными интересами и принципами, противоположными буржуазной идеологии. «Энгельс, — писал В. И. Ленин,— первый сказал, что пролетариат не только страдающий класс; что именно то позорное экономическое положение, в котором находится пролетариат, неудержимо толкает его вперед и заставляет бороться за свое конечное освобождение. А борющийся пролетариат сам поможет себе. Политическое движение рабочего класса неизбежно приведет - рабочих к сознанию того, что у них нет выхода вне социализма. С другой стороны, социализм будет только тогда силой, когда он станет целью политической борьбы рабочего класса» [58, c.140].

Таким образом, к 1844 г. Маркс и Энгельс, работая независимо друг от друга, изучая в значительной мере различную социально-экономическую обстановку и литературу, пришли в основном к одинаковым взглядам на общественную жизнь и задачи пролетариата. С 1844 г. начинается великая дружба основоположников марксизма, их совместная борьба с буржуазной идеологией и разработка научной идеологии пролетариата. Маркс и Энгельс создают два выдающихся произведения — «Святое семейство» и «Немецкую идеологию», в которых они выступают против господствовавшей в Германии идеалистической философии, в особенности против философии Гегеля и его последователей — младогегельянцев. Они противопоставляют идеализму свое новое, диалектико-материалистическое мировоззрение. В. И. Ленин в своем конспекте «Святого семейства» особенно выделяет те места, где Маркс и Энгельс формулируют основные положения своего мировоззрения. В частности, Ленин подчеркивает «почти уже сложившийся взгляд Маркса на революционную роль пролетариата», подход Маркса к теории трудовой стоимости, а также «к основной идее всей своей „системы"... именно к идее общественных отношений производства».

Применяя диалектику к анализу капиталистических отношений и основных классов буржуазного общества, Маркс и Энгельс, с одной стороны, показывают объективную закономерность классовой борьбы, а с другой — выявляют основной закон материалистической диалектики — единства и борьбы противоположностей. В своей замечательной характеристике противоречий между капиталом и трудом, буржуазией и пролетариатом основоположники марксизма исследуют консервативную и революционную стороны этого главного противоречия буржуазного общества и приходят к выводу, что развитие этого противоречия с объективной необходимостью ведет к социалистической революции [46, c.145].

В противовес буржуазным экономистам, которые в противоречиях буржуазного общества видели лишь временное нарушение нормального состояния равновесия, Маркс и Энгельс показывают, что само существование буржуазного общества зиждется на взаимосвязи взаимоисключающих и взаимообусловливающих друг друга противоположностей. Так, например, анархия производства и буржуазный правопорядок неотделимы друг от друга. «...Анархия гражданского общества, — пишут они, — составляет основу современного публичноправового состояния, равно как публичноправовое состояние, со своей стороны, является гарантией этой анархии. Поскольку и в какой степени они противоположны друг другу, постольку и в той же степени они друг друга обусловливают».

В борьбе против младогегельянства Маркс и Энгельс прежде всего выступают против социологической концепции младогегельянцев, согласно которой самосознание как движущая сила общественно-исторического процесса осуществляет свою разрушительную и творческую функцию вопреки сопротивлению народа, который-де враждебен самосознанию. Разоблачая антиреволюционное существо младогегельянской концепции героев и толпы, Маркс и Энгельс доказывают: 1) идеи сами по себе, без связи с общественными, материальными потребностями бессильны; 2) решающая сила общественного развития — народные массы, роль которых в ходе развития общества закономерно возрастает; 3) выдающиеся исторические деятели выражают конкретные общественные потребности, интересы определенных классов, и именно поэтому они действительно выдающиеся деятели [46, c.146].

Произведение Маркса и Энгельса «Святое семейство» находится еще под сильным влиянием антропологического материализма Фейербаха. Этим объясняется, в частности, то, что они характеризуют капиталистические общественные отношения как извращение человеческой природы, указывая, однако, на то, что буржуазное общество есть исторически необходимая ступень развития человечества. Развивая по существу коммунистические воззрения, Маркс и Энгельс характеризуют их фейербаховским термином «реальный гуманизм». Это противоречие между принципиально новым содержанием и старой формой изложения Маркс и Энгельс преодолевают в последующих трудах.

В «Тезисах о Фейербахе», написанных вскоре после опубликования «Святого семейства», Маркс подвергает критике созерцательный характер материализма Фейербаха (особенно непонимание последним роли практики в познании), недостатки фейербаховской критики религии (непонимание социально-классовых корней религии), противопоставляя точке зрения Фейербаха отправные положения диалектико-материалистической теории познания. Характеризуя материализм Фейербаха и его предшественников, Маркс связывает эти учения с развитием буржуазного общества; свою материалистическую теорию Маркс рассматривает как философское обоснование неизбежности коренного переустройства общества [44, c.98].

Новую ступень в разработке основных положений диалектического и исторического материализма, в материалистическом обосновании научного коммунизма составляет «Немецкая идеология» (1845—1846). В этом произведении Маркс и Энгельс, завершая критику младогегельянства, всесторонне анализируют его классовые, буржуазные корни. При этом они впервые дают специальный анализ буржуазной ограниченности философии Канта и Гегеля. В «Немецкой идеологии» в связи с критикой идеалистического понимания истории подвергается критике и философия Фейербаха. В этом труде было впервые указано, что Фейербах материалист лишь в понимании природы, но не общества. Здесь же Маркс и Энгельс отвергают претензию Фейербаха рассматривать созданную им гуманистическую этическую теорию (буржуазную в своей основе) как коммунистическое учение. Основоположники марксизма прямо называют себя коммунистическими материалистами, отказываясь от ранее употреблявшегося ими расплывчатого термина «реальный гуманизм».

В «Немецкой идеологии» сделан новый шаг вперед и в понимании материалистического принципа отражения. Если до-марксовские материалисты фактически отождествляли понятие отражения с понятием истины, считая, что заблуждения не могут отражать объективной действительности, то Маркс и Энгельс диалектически истолковывают гносеологический принцип отражения, разрабатывая тем самым основы теории познания диалектического материализма. Это научное понимание отражения как диалектически противоречивого процесса, в котором всегда имеется объективное содержание, хотя последнее далеко не всегда правильно осознано и понято, позволило основоположникам марксизма материалистически решить вопрос об отношении общественного сознания к общественному бытию. В этой связи они формулируют основное положение исторического материализма: общественное сознание во всех своих формах всегда и везде отражает общественное бытие и, следовательно, объективно обусловлено последним [9, c.180].

В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс исследуют вопрос о роли производства в развитии общества, формулируют понятия производительных сил и производственных отношений («форм общения», по тогдашней терминологии Маркса и Энгельса), рассматривают классовую борьбу как закономерное явление, обусловленное частнособственническими производственными отношениями, указывают на закономерность социальных революций и неизбежность перехода к бесклассовому обществу через коммунистическую революцию.

Маркс и Энгельс показывают, что господствующие в обществе идеи суть идеи господствующего класса, что государство независимо от форм правления (монархия, демократическая республика и т. д.) всегда представляет собой политическую диктатуру того класса, которому принадлежат средства производства. Такая постановка вопроса подводит Маркса и Энгельса к идее диктатуры пролетариата.

Исходя из материалистического понимания истории, Маркс и Энгельс выступают против немецкого мелкобуржуазного социализма, представители которого именовали себя «истинными социалистами». «Истинные социалисты» (М. Гесс, К. Грюн, О. Люнинг) противопоставляли свое учение французскому и английскому утопическому социализму. Однако они не только не развивали дальше идеи Сен-Симона, Фурье, Оуэна, а, напротив, ухудшали эти учения, выбрасывая из них зародыши научного, материалистического понимания общественной жизни и социалистического идеала и пытаясь теоретически вывести социалистические принципы из гегелевского и фейербаховского учения о человеке. Эти мелкобуржуазные идеологи, которых ужасала перспектива пролетаризации мелкого производителя, мечтали о предотвращении развития капитализма, отождествляя социализм с царством мелких собственников, крестьян и ремесленников [9, c.157].

Маркс и Энгельс подвергли суровой критике абстрактные, спекулятивные построения «истинного социализма», показав, что это течение не является дальнейшим развитием социалистической теории, поскольку оно представляет собой критику капитализма справа. Маркс и Энгельс показывают, что социалистический идеал не носит внеклассового характера, а в своей научной и революционной форме неразрывно связан с пролетариатом как отражение его положения и интересов.

Таким образом, создавая диалектический и исторический материализм, Маркс и Энгельс выступают не только против буржуазной, но и против мелкобуржуазной идеологии, в частности против мелкобуржуазного утопического социализма. В этой связи становится очевидным важное значение труда Маркса «Нищета философии», в котором подвергнута всесторонней критике работа французского мелкобуржуазного социалиста П. Прудона «Система экономических противоречий, или Философия нищеты». Прудону принадлежит знаменитое положение: «Собственность есть кража». Однако собственностью он считает лишь крупную капиталистическую собственность, противопоставляя ей как якобы справедливую и полностью соответствующую человеческой природе собственность мелкого производителя, которую Прудон называет владением. Маркс решительно выступает против этой реакционной идеализации мелкобуржуазной собственности, показывая, что капиталистические отношения возникают не на пустом месте — они результат развития мелкотоварного производства.

Прудон утверждал, что капиталистическая собственность — следствие нарушения, неправильного применения и извращения закона стоимости, который представлялся этому утописту единственно возможной, разумной основой взаимного обмена продуктами производства между производителями, естественные (т. е. независимые от исторического развития) интересы которых обусловливают существование разделения труда. Маркс же разъясняет, что существование капитализма не противоречит закону стоимости и, следовательно, эквивалентному обмену. Уничтожение капитализма может быть осуществлено не путем усовершенствования и «исправления» свойственных ему законов, а путем революционного перехода к новой системе производственных отношений с новыми, внутренне присущими ей объективными закономерностями [28. c.44].

Прудон называл себя диалектиком и претендовал на дальнейшую научную разработку развитого Гегелем метода. Маркс показывает, что на деле Прудон остается на позициях метафизики, поскольку экономические категории капитализма представляются ему вечными принципами человеческого разума, которые могут лишь по-разному применяться, но не могут быть заменены новыми экономическими принципами. Подвергая критике метафизику прудонизма, Маркс разрабатывает диалектическое понимание экономических категорий, показывая, что они отражают исторически преходящие производственные отношения и так же преходящи, как эти последние. Прудон много говорил о диалектических противоречиях капитализма, однако понимал их крайне упрощенно. Та.к, например, он утверждал, что основное противоречие капитализма состоит в наличии в нем двух противоположных сторон: хорошей (богатство) и плохой (бедность). Необходимо, утверждал Прудон, отбросить дурную сторону капитализма, но сохранить хорошую. При этом Прудон не понимал, что дурное и хорошее при капитализме неотделимы друг от друга, так как богатство в его капиталистической форме (частная собственность на средства производства) неизбежно порождает нищету, а последняя (отсутствие средств производства у основной массы трудящихся) создает богатство капиталистов. Необходимо поэтому уничтожить не ту или иную отдельную сторону капиталистической системы, а капиталистический способ производства в целом. К этому революционному выводу приводит Маркса научное, диалектическое понимание внутренних противоречий капиталистического строя [28, c.45].

Разрабатывая диалектический и исторический материализм как принципиально новое, пролетарское мировоззрение, Маркс и Энгельс вели неустанную борьбу за создание пролетарской коммунистической партии, которая призвана быть передовым отрядом революционного пролетариата. В 1847 г. эта борьба увенчалась организацией «Союза коммунистов», программой которого стал знаменитый «Манифест Коммунистической партии», написанный Марксом и Энгельсом в декабре 1847 — январе 1848 г. Революционный девиз «Союза коммунистов» — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — получает в нем всестороннее научное обоснование. Центральное место в этом гениальном произведении занимает идея диктатуры пролетариата, необходимость которой раскрывается путем анализа сущности и развития капиталистического строя, анализа классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией. Характеризуя философское значение «Манифеста Коммунистической партии», В. И. Ленин говорит: «В этом произведении с гениальной ясностью и яркостью обрисовано новое миросозерцание, последовательный материализм, охватывающий и область социальной жизни, диалектика, как наиболее всестороннее и глубокое учение о развитии, теория классовой борьбы и всемирно-исторической революционной роли пролетариата, творца нового, коммунистического общества».

«Манифестом Коммунистической партии» завершается процесс формирования марксизма и его философской основы — диалектического и исторического материализма.

Изучение исторических условий, теоретических источников и естественнонаучных предпосылок возникновения марксизма, рассмотрение основных моментов процесса формирования философии марксизма дают возможность кратко определить, в чем заключается та революция в философии, которую осуществили основоположники марксизма.

Маркс и Энгельс выработали научное мировоззрение, философию рабочего класса и его коммунистической партии, которая качественно отличается от всех предшествующих, в том числе и прогрессивных, философских учений. Основоположники марксизма соединили в единое, неразрывное целое диалектику и материализм, разработали материалистическую диалектику (противоположную гегелевской идеалистической диалектике), создали материалистическую теорию общественно-исторического процесса. Это и было прямым и непосредственным выражением той революции в философии, которая была осуществлена Марксом и Энгельсом [28, c.50]. Основоположники марксизма неоднократно указывали, что они отрицают философию в старом смысле этого слова. Речь идет об отрицании характерного для домарксистской философии противопоставления философской теории практике (в особенности же освободительному движению трудящихся), об отрицании противопоставления философской теории положительным наукам о природе и обществе, рассматривавшимся как знание низшего ранга, с которым философия вправе не считаться. Правда, уже некоторые, наиболее выдающиеся представители домарксистской философии стремились покончить с представлением, согласно которому философия не имеет отношения к практическим интересам и ограничивается лишь бесстрастным изучением действительности. Однако ни один из них не смог материалистически обосновать единство философии с общественной практикой [28, c.52].

Старая философия противопоставлялась положительным наукам о природе и обществе как некая «наука наук», которая базирует свои положения не на данных конкретных научных исследований, а на принципах разума. Те из домарксовских философов, которые считали такое противопоставление неправомерным и пытались его преодолеть, не могли решить этой задачи; только материалистическое понимание природы и общества и диалектическая концепция развития позволяют понять действительное положение философии в системе научных знаний о природе и обществе, научно определить предмет философии и тем самым покончить с противопоставлением философского знания другим наукам. Маркс и Энгельс решили эту великую задачу и благодаря этому превратили философию в подлинно научное мировоззрение.

Создание исторического материализма — важнейшее выражение революции в философии, осуществленной марксизмом. «Величайшим завоеванием научной мысли, — писал В. И. Ленин,— явился исторический материализм Маркса. Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий, — из крепостничества, например, вырастает капитализм».

Маркс и Энгельс вскрыли действительную основу всего многообразия общественных отношений — производство материальных благ, развитие которого определяет все остальные стороны общественной жизни. Исследование материального производства и его главной производительной силы — трудящихся масс — привело Маркса и Энгельса к важнейшему выводу о решающей роли народных масс в истории [6, c.78].

Выдающиеся предшественники Маркса и Энгельса ставили вопрос о необходимости создания научной философии, которую они, однако, понимали как систему раз навсегда установленных абсолютных истин. Только Маркс и Энгельс доказали, что философское познание, как и всякое знание о действительности, непрерывно развивается и никогда не получит окончательного завершения. Философия не может и не должна быть «абсолютной наукой», претендующей на «разрешение всех загадок». Нет поэтому никаких оснований для противопоставления «философии природы» естествознанию, «философии истории» истории как науке, «философии права» правоведению и т. д.

Диалектический и исторический материализм, созданный Марксом и Энгельсом, не «наука наук», которая не считается с теоретическими положениями других наук. Если отдельные науки исследуют определенные формы движения материи и присущие им специфические законы, то марксистская философия — диалектический и исторический материализм — представляет собой научное мировоззрение, изучающее закономерности, общие и для физической, и для биологической, и для общественной форм движения материи. Революционный переворот в философии, осуществленный Марксом и Энгельсом, означал превращение философии в научное мировоззрение, неразрывно связанное с освободительным движением рабочего класса и коммунистическим преобразованием общественных отношений. Благодаря марксизму философия, исчерпавшая возможности прогрессивного развития на буржуазной почве, стала великой могущественной идейной силой общественного развития [51, c.120]. 

1.2. Марксистская концепция государства и взгляды Энгельса

С именем К. Маркса связан марксизм — философское, социально-экономическое и политико-правовое учение, которому суждено было сыграть огромную, и отнюдь не только теоретическую роль в жизни европейцев и всего человечества XX в. Возникновение марксизма нельзя объяснить только его идейно-теоретическими предпосылками (хотя они, безусловно, были). На первое место следует поставить абсолютно объективные, социально-исторические причины и условия, сделавшие возможной и необходимой философию, уже в начале становления открыто заявившую о своей цели и задаче: не только объяснить, но и изменить мир, рассматривая себя в качестве духовного орудия такого изменения [34, c.157].

Философия марксизма формировалась с конца 30-х до конца 40-х годов XIX в. Развитие общественно-исторической практики, науки к середине XIX в. требовало глубочайшего философского осмысления. Именно поэтому в этот период появляются такие направления философии, как позитивизм и марксизм, которые ставят перед собой задачу исследовать действительность, открыть ее законы, понять и объяснить жизнь общества. Марксизм отвергает позитивистские трактовки природы, познания и общества, осуждает позитивизм популярнейшего в рабочем движении Е. Дюринга, который объявил себя социальным реформатором и выступил с критикой взглядов К. Маркса. По предложению К. Маркса Ф. Энгельс написал несколько статей с критикой философских, политико-

экономических и социалистических взглядов Е. Дюринга, которые издал в 1878 г. в виде книги “Анти-Дюринг”. К. Маркс и Ф. Энгельс создают свою философию, которую называют “новой философией”, “новым материализмом”.

В своих ранних работах (например, “Экономическо-философских рукописях 1844 г.”) К. Маркс развил гегелевское учение об отчуждении и попытался дать собственную оригинальную трактовку этого учения. Совершенно справедливо он писал о том, что отчуждение при капитализме имеет массовый и всеохватывающий характер. Так, рабочий отчужден от средств и продуктов собственного труда, от самого себя, от природы и культуры, и чем больше и плодотворнее он работает, тем более могуществен отчужденный от него и подавляющий его социальный порядок. Отсюда К. Маркс делает странный, на сегодняшний взгляд, и совершенно неожиданный вывод о том, что преодолеть отчуждение можно только уничтожив частную собственность [34, c.158].

В работе “Немецкая идеология” (написанной совместно с Ф. Энгельсом) и в эпохальном труде XIX в. “Капитал” К. Маркс как философ дал глубокий анализ феномена идеологии, показал, что идеологические схемы и конструкции, какими бы утопическими, антинаучными или просто бессмысленными они ни были, обладают мощной самостоятельной силой и не поддаются идейной критике, не рассеиваются как туман заблуждений, а наоборот, довлеют над человеком в его практической деятельности, определяют его жизнь и понимание мира. К. Маркс показал, что человеческое сознание — сложнейшая иерархическая система, подчиняющаяся собственным законам и определяющаяся действием внутренних механизмов, но не являющаяся механическим отражением мира.

Эти идеи К. Маркса существенно повлияли на философскую мысль ХХ в. — социологию знания, экзистенциализм, феноменологию и т. п.

Рассматривая марксистское учение о государстве и праве, необходимо прежде всего подчеркнуть, что марксистская концепция происхождения государства и права опирается на историко-материалистическое учение об обществе и общественном развитии, на классовую трактовку государства и права. Марксистская теория происхождения государства наиболее полно изложена в работе Ф. Энгельса “Происхождение семьи, частной собственности и государства”, само название которой отражает связь явлений, обусловивших возникновение анализируемого феномена.

В целом теория отличается четкостью и ясностью исходных положений, логичностью и, несомненно, представляет собой большое достижение теоретической мысли. Для марксистской теории характерен последовательный материалистический подход. Она связывает возникновение государства с частной собственностью, расколом общества на классы и классовым антагонизмом. Суть этого вопроса марксизм выражает в формуле “Государство есть продукт и проявление непримиримых классовых противоречий”. Отрицать влияние классов на возникновение государства нет оснований. Но также нет оснований считать классовые противоречия единственной первопричиной его появления. Как известно, государство нередко зарождалось и формировалось до возникновения классов, кроме того, на государствообразование влияли и другие, более глубинные и общие факторы [19, c.205].

Марксистская концепция происхождения права последовательно материалистическая. Марксизм убедительно доказал, что корни права лежат в экономике. Поэтому право не может быть выше экономики, оно становится иллюзорным без экономических гарантий. В этом заключено несомненное достоинство марксистской теории. Вместе с тем марксизм также жестко связывает генезис права с классами и классовыми отношениями, усматривает в праве лишь волю экономически господствующего класса. Однако право имеет более глубокие корни, чем классы, его возникновение предопределено и другими общесоциальными причинами.

Определяющую роль в социально-историческом развитии, по марксизму, играют экономические (производственные) отношения, составляющие базис общества, которым обусловливается и соответствующая ему надстройка, включая государство и право. Согласно такому подходу вся история человечества делится на пять общественно-экономических формаций: первобытно-общинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и коммунистическую. Трем классово-антагонистическим формациям (рабовладельческой, феодальной и капиталистической), основанным на частной собственности и классовом делении, соответствуют три типа государства и права: рабовладельческое, феодальное и буржуазное (капиталистическое). При первобытном строе (первобытном коммунизме) еще нет государства и права, при коммунизме государство и право как классовые явления отомрут [37, c.177].


Глава 2. Политические взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса

2.1. Тактика классовой борьбы пролетариата

Выяснив еще в 1844–1845 гг. один из основных недостатков старого материализма, состоящий в том, что он не умел понять условий и оценить значения революционной практической деятельности, Маркс в течение всей своей жизни, наряду с теоретическими работами, уделял неослабное внимание вопросам тактики классовой борьбы пролетариата. Громадный материал дают в этом отношении все сочинения Маркса и изданная в 1913 г. четырехтомная переписка его с Энгельсом в особенности. Материал этот далеко еще не собран, не сведен вместе, не изучен и не разработан. Поэтому мы должны ограничиться здесь лишь самыми общими и краткими замечаниями, подчеркивая, что без этой стороны материализма Маркс справедливо считал его половинчатым, односторонним, мертвенным. Основную задачу тактики пролетариата Маркс определял в строгом соответствии со всеми посылками своего материалистически-диалектического миросозерцания. Лишь объективный учет всей совокупности взаимоотношений всех без исключения классов данного общества, а, следовательно и учет объективной ступени развития этого общества и учет взаимоотношений между ним и другими обществами может служить опорой правильной тактики передового класса. При этом все классы и все страны рассматриваются не в статическом, а в динамическом виде, т. е. не в неподвижном состоянии, а в движении (законы которого вытекают из экономических условий существования каждого класса). Движение в свою очередь рассматривается не только с точки зрения прошлого, но и с точки зрения будущего [8, c.77] и притом не в пошлом понимании “эволюционистов”, видящих лишь медленные изменения, а диалектически: “20 лет равняются одному дню в великих исторических развитиях, – писал Маркс Энгельсу, – хотя впоследствии могут наступить такие дни, в которых сосредоточивается по 20 лет” (т. III, с. 127 “Переписки”) [15, c.144]. На каждой ступени развития, в каждый момент тактика пролетариата должна учитывать эту объективно неизбежную диалектику человеческой истории, с одной стороны, используя для развития сознания, силы и боевой способности передового класса эпохи политического застоя или черепашьего, так называемого “мирного”, развития, а с другой стороны, ведя всю работу этого использования в направлении “конечной цели” движения данного класса и создания в нем способности к практическому решению великих задач в великие дни, “концентрирующие в себе по 20 лет”. Два рассуждения Маркса особенно важны в данном вопросе, одно из “Нищеты философии” по поводу экономической борьбы и экономических организаций пролетариата, другое из “Коммунистического Манифеста” по поводу политических задач его. Первое гласит: “Крупная промышленность скопляет в одном месте массу неизвестных друг другу людей. Конкуренция раскалывает их интересы. Но охрана заработной платы, этот общий интерес по отношению к их хозяину, объединяет их одной общей идеей сопротивления, коалиции... Коалиции, вначале изолированные, формируются в группы, и охрана рабочими их союзов против постоянно объединенного капитала становится для них более необходимой, чем охрана заработной платы... В этой борьбе – настоящей гражданской войне – объединяются и развиваются все элементы для грядущей битвы. Достигши этого пункта, коалиция принимает политический характер”. Здесь перед нами программа и тактика экономической борьбы и профессионального движения на несколько десятилетий, для всей долгой эпохи подготовки сил пролетариата “для грядущей битвы”. С этим надо сопоставить многочисленные указания Маркса и Энгельса на примере английского [8, c.78] рабочего движения, как промышленное “процветание” вызывает попытки “купить рабочих” (I, 136, “Переписка с Энгельсом”), отвлечь их от борьбы, как это процветание вообще “деморализует рабочих” (II, 218); как “обуржуазивается” английский пролетариат – “самая буржуазная из всех наций” (английская) “хочет, видимо, привести дело, в конце концов, к тому, чтобы рядом с буржуазией иметь буржуазную аристократию и буржуазный пролетариат” (II, 290); как исчезает у него “революционная энергия” (III, 124); как придется ждать более или менее долгое время “избавления английских рабочих от их кажущегося буржуазного развращения” (III, 127); как недостает английскому рабочему движению “пыла чартистов” (1866; III, 305); как английские вожди рабочих создаются по типу серединки “между радикальным буржуа и рабочим” (о Голиоке, IV, 209); как, в силу монополии Англии и пока эта монополия не лопнет, “ничего не поделаешь с британскими рабочими” (IV, 433). Тактика экономической борьбы в связи с общим ходом (и исходом) рабочего движения рассматривается здесь с замечательно широкой, всесторонней, диалектической, истинно революционной точки зрения.

“Коммунистический Манифест” о тактике политической борьбы выдвинул основное положение марксизма: “коммунисты борются во имя ближайших целей и интересов рабочего класса, но в то же время они отстаивают и будущность движения” [5, c.144]. Во имя этого Маркс в 1848 г. поддерживал в Польше партию “аграрной революции”, “ту самую партию, которая вызвала краковское восстание 1846 года”. В Германии 1848–1849 гг. Маркс поддерживал крайнюю революционную демократию и никогда впоследствии не брал назад сказанного им тогда о тактике. Немецкую буржуазию он рассматривал как элемент, который “с самого начала был склонен к измене народу” (только союз с крестьянством мог бы дать буржуазии цельное осуществление ее задач) “и к компромиссу с коронованными представителями старого общества”. Вот данный Марксом итоговый анализ классового положения немецкой буржуазии [9, c.79]в эпоху буржуазно-демократической революции, анализ, являющийся между прочим образчиком материализма, рассматривающего общество в движении и притом не только с той стороны движения, которая обращена назад:... “без веры в себя, без веры в народ; ворча перед верхами, дрожа перед низами;... напуганная мировой бурей; нигде с энергией, везде с плагиатом... без инициативы... окаянный старик, осужденный на то, чтобы в своих старческих интересах руководить первыми порывами молодости молодого и здорового народа”... (“Новая Рейнская Газета” 1848 г., см. “Литературное Наследство”, т. III, 212 стр.). Около 20 лет спустя в письме к Энгельсу (III, 224) Маркс объявлял причиной неуспеха революция 1848г. то, что буржуазия предпочла мир с рабством одной уже перспективе борьбы за свободу. Когда кончилась эпоха революций 1848 – 1849 гг., Маркс восстал против всякой игры в революцию (Шаппер – Виллих и борьба с ними), требуя уменья работать в эпоху новой полосы, готовящей якобы “мирно” новые революции. В каком духе требовал Маркс ведения этой работы, видно из следующей его оценки положения в Германии в наиболее глухое реакционное время в 1856 году: “Все дело в Германии будет зависеть от возможности поддержать пролетарскую революцию каким-либо вторым изданием крестьянской войны” (“Переписка с Энгельсом”, II, 108) [14, c.157]. Пока демократическая (буржуазная) революция в Германии была не закончена, все внимание в тактике социалистического пролетариата Маркс устремлял на развитие демократической энергии крестьянства. Лассаля он считал совершающим “объективно измену рабочему движению на пользу Пруссии” (III, 210) между прочим именно потому, что Лассаль мирволил помещикам и прусскому национализму. “Подло”, – писал Энгельс в 1865 г., обмениваясь мыслями с Марксом по поводу предстоящего общего выступления их в печати, – “в земледельческой стране нападать от имени промышленных рабочих только на буржуа, забывая о патриархальной “палочной эксплуатации” сельских рабочих феодальным дворянством” [5, c.80] (III, 217). В период 1864–1870 гг., когда подходила к концу эпоха завершения буржуазно-демократической революции в Германии, эпоха борьбы эксплуататорских классов Пруссии и Австрии за тот или иной способ завершения этой революции сверху, Маркс не только осуждал Лассаля, заигрывавшего с Бисмарком, но и поправлял Либкнехта, впадавшего в “австрофильство” и в защиту партикуляризма; Маркс требовал революционной тактики, одинаково беспощадно борющейся и с Бисмарком и с австрофилами, тактики, которая не подлаживалась бы к “победителю” – прусскому юнкеру, а немедленно возобновляла революционную борьбу с ним и на почве, созданной прусскими военными победами (“Переписка с Энгельсом”, III, 134, 136, 147,179, 204, 210, 215, 418, 437, 440–441). В знаменитом обращении Интернационала от 9 сентября 1870 г. Маркс предупреждал французский пролетариат против несвоевременного восстания [14, c.159], но, когда оно все же наступило (1871 г.), Маркс с восторгом приветствовал революционную инициативу масс, “штурмовавших небо” (письмо Маркса к Кугельману). Поражение революционного выступления в этой ситуации, как и во многих других, было, с точки зрения диалектического материализма Маркса, меньшим злом в общем ходе и исходе пролетарской борьбы, чем отказ от занятой позиции, сдача без боя: такая сдача деморализовала бы пролетариат, подрезала бы его способность к борьбе. Вполне оценивая использование легальных средств борьбы в эпохи политического застоя и господства буржуазной легальности, Маркс в 1877–1878 г., после того как издан был исключительный закон против социалистов [14, c.154], резко осуждал “революционную фразу” Моста, но не менее, если не более резко обрушивался на оппортунизм, овладевший тогда на время официальной социал-демократической партией, не проявившей сразу стойкости, твердости, революционности, готовности перейти к нелегальной борьбе в ответ на исключительный закон (“Письма Маркса к Энгельсу”, IV, 397, 404, 418, 422, 424. Ср. также письма к Зорге). [5, c.81]

2.2. Построение социалистического общества

Неизбежность превращения капиталистического общества в социалистическое Маркс выводит из экономического закона движения современного общества. Обобществление труда, в тысячах форм идущее вперед все более и более быстро и проявляющееся за те полвека, которые прошли со смерти Маркса, особенно наглядно в росте крупного производства, картелей, синдикатов и трестов капиталистов, а равно в гигантском возрастании размеров и мощи финансового капитала, - вот главная материальная основа неизбежного наступления социализма. Интеллектуальным и моральным двигателем, физическим выполнителем этого превращения является воспитываемый самим капитализмом пролетариат. Его борьба с буржуазией, проявляясь в различных и все более богатых содержанием формах, неизбежно становится политической борьбой, направленной к завоеванию политической власти пролетариатом («диктатура пролетариата»). Обобществление производства не может не привести к переходу средств производства в собственность общества. Громадное повышение производительности труда, сокращение рабочего дня, замена остатков, руин мелкого, примитивного, раздробленного производства коллективным усовершенствованным трудом - вот прямые последствия такого перехода [25, c.189].

Капитализм окончательно разрывает связь земледелия с промышленностью, но в то же время своим высшим развитием он готовит новые элементы этой связи, соединения промышленности с земледелием на почве сознательного приложения науки и комбинации коллективно труда, нового расселения человечества (с уничтожением как деревенской заброшенности, оторванности от мира, одичалости, так и противоестественного скопления гигантских масс в больших городах).

Рабочий класс не мог окрепнуть, возмужать, сложиться, не «устраиваясь в пределах нации», не будучи «национален» («хотя совсем не в том смысле, как понимает это буржуазия»). Но развитие капитализма все более и более ломает национальные перегородки, уничтожает национальную обособленность, ставит на место национальных антагонизмов классовые. В развитых капиталистических странах полной истиной является поэтому, что «рабочие не имеют отечества» и что «соединение усилий» рабочих по крайней мере цивилизованных стран «есть одно из первых условий освобождения пролетариата» [25, c.158]. Государство, это организованное насилие, возникло неизбежно на известной ступени развития общества, когда общество раскололось на непримиримые классы, когда оно не могло бы существовать без «власти», стоящей якобы над обществом и до известной степени обособившейся от него. Возникая внутри классовых противоречий, государство становится «государством сильнейшего, экономически господствующего класса, который при его помощи делается и политически господствующим классом и таким путем приобретает новые средства для подчинения и эксплуатации угнетенного класса. Так, античное государство было, прежде всего, государством рабовладельцев для подчинения рабов, феодальное государство - органом дворянства для подчинения крепостных крестьян, а современное представительное государство является орудием эксплуатации наемных рабочих капиталистами» [25, c.160]. Даже самая свободная и прогрессивная форма буржуазного государства, демократическая республика, нисколько не устраняет этого факта, а лишь меняет форму его.

Социализм, ведя к уничтожению классов, тем самым ведет и к уничтожению государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения будет становиться в одной области за другой излишним и прекратится само собой. Управление людьми заменится управлением вещами и регулированием производственного процесса. Государство не будет «отменено», оно отомрет». «Общество, которое организует производство на основе свободных и равных ассоциаций производителей, поставит государственную машину туда, где ей тогда будет место: в музей древностей, рядом с веретеном и бронзовым топором» [24, c.88].

Энгельс выразил мысли Маркса так: «Когда мы овладеем государственной властью, мы не будем и думать о том, чтобы насильственно экспроприировать мелких крестьян (все равно, с вознаграждением или нет), как это мы вынуждены будем сделать с крупными землевладельцами. Наша задача по отношению к мелким крестьянам будет состоять, прежде всего, в том, чтобы их частное производство и частную собственность перевести в товарищескую, но не насильственным путем, а посредством примера и предложения общественной помощи для этой цели. Тогда у нас будет достаточно средств, чтобы доказать крестьянину все преимущества такого перехода, преимущества, которые и теперь уже должны быть ему разъяснены» [8, c.99].

2.3. Формирование производственных отношений рыночного социализма

Для начала следует поставить вопрос, было ли у Карла Маркса ясное представление о том, как должна работать на практике проповедуемая им социалистическая система. Это важно по двум причинам: во-первых, потому что Мизес неоднократно обвинял Маркса и его последователей в том, что они пытаются обеспечить себе иммунитет по отношению к любому критическому анализу социалистической системы посредством простого утверждения, что такой анализ является утопическим и бессмысленным, так как социализм неотвратимо вытекает из развития каптализма; во-вторых, потому что сам Маркс понимал, что в рамках его теории тщательные и подробные рассуждения о конкретных аспектах будущего социализма "ненаучны". Несмотря на это, а также на то, что марксистским подходом явно и систематически злоупотребляли ради того, чтобы избежать теоретического обсуждения шансов на нормальное функционирование социализма, мы полагаем, что возможно отделить критический анализ капитализма, составляющий ядро марксистского мировоззрения, от анализа, пусть в зачаточной и имплицитной форме, того, как социализм должен функционировать на практике [21, c.154]. По нашему мнению, Маркс был настолько одержим рикардианской моделью приспособления и равновесия, что вся его теория направлена на то, чтобы оправдать нормативное равновесие в том смысле, что, согласно Марксу, пролетариат должен силой навязать сверху "координацию", уничтожающую типичные особенности капитализма. Что касается настоящего, подробного анализа экономической реальности, то следует подчеркнуть, что Маркса волнуют нарушения равновесия и согласованности, возникающие на рынке, и тем самым марксистская теория является по большому счету теорией неравновесия. Парадоксальным образом, в отдельных, очень любопытных моментах ее позиции иногда совпадают с анализом рыночных процессов австрийскими экономистами вообще, и Мизесом и Хайеком, в частности.

Следовательно, Маркс, как это ни забавно, в определенной мере понимал, что рынок, представляя собой стихийный и безличный процесс, действует как процесс, создающий и передающий информацию, которая обеспечивает координацию в обществе. Действительно, в Grundrisse мы читаем: "Говорили и, возможно, еще говорят, что красота и величие покоятся именно на этой стихийной, независимой от знания и воли индивидов связи, предполагающей как раз их взаимную независимость и безразличие по отношению друг к другу, на материальном и духовном обмене веществ. И, несомненно, эту вещную связь следует предпочесть отсутствию всякой связи между ними или же наличию всего лишь локальной связи, основанной на самом тесном кровном родстве или на отношениях господства и подчинения" [24, c.187]. Кроме того, Маркс явно признает и ту роль, которую играют институты в предоставлении людям возможности приобретать практическую информацию и передавать ее на рынке, и значение институтов для знания, которым располагают экономические субъекты: "Одновременно с развитием этого отчуждения и на его собственной основе делаются попытки преодолеть его: возникают институты, при помощи которых каждое отдельное лицо получает сведения о деятельности всех остальных и старается приспособить к ней свою собственную деятельность.  Хотя спрос и предложение каждого человека выступают независимо от всех остальных, все же каждый старается осведомляться относительно состояния всеобщего спроса и предложения, а эта осведомленность затем в свою очередь оказывает на них практическое влияние"[23, c.198].

Маркс осуждает рынок именно потому, что противопоставляет его "идеальной" экономической системе, в которой индивиды имеют возможность подчинить все свои социальные связи принудительному, централизованному и совместному органу управления, который, как предполагается, сделает так, чтобы весь социальный процесс стал результатом сознательной и намеренной организации, в то время как на рынке этот процесс безличен, никем не контролируется и не является результатом чьих-либо сознательных намерений, а, следовательно, ведет к "отчуждению". Кроме того, такое организованное управление всем обществом зависит от подробного плана, сформулированного априори, позволяющего властям организовать жизнь всего общества, подобно тому, как архитектор чертит детальные планы здания до того, как начать строительство: "Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове"[24, c.185]. Итак, марксова критика капитализма и защита им социалистической системы, которая, по его утверждению, неизбежно придет на смену капитализму, основаны исключительно на противопоставлении "анархического" производства, характерного для стихийного рыночного порядка, и "совершенной организации", которая якобы должна возникнуть в результате централизованного планирования.

Очевидно, что главная ошибка Маркса связана и с тем, что он путает практическую и научную информацию, и с его верой в то, что практическая информация объективна и может быть "усвоена" центральным плановым органом. Маркс пренебрегает субъективным, эксклюзивным, рассеянным, неявным и невербализуемым характером практической информации, и не понимает, что с точки зрения логики, централизованная координация социальной рассогласованности не просто невозможна, но что, кроме того, новая информация может непрерывно развиваться и создаваться только в ходе капиталистического предпринимательского процесса, который нельзя воспроизвести принудительно и централизовать. Иными словами, новые технологии, товары, способы их распространения и вообще новая предпринимательская информация могут, с точки зрения логики, возникнуть исключительно из стихийного рыночного процесса, движимого энергией предпринимательства, который Маркс так жестко критиковал. Парадоксальным образом, с точки зрения самого Маркса, марксистский социализм - это утопический социализм, потому что правильное понимание логической природы информации, которую создает и использует рынок, неизбежно приводит к заключению, что действующие на рынке силы технологического и экономического развития делают невозможным движение рынка к общественному порядку, основанному на централизованной и принудительной организации всей практической информации [24, c.189].

Именно в этом состоит фундаментальное заблуждение Маркса, а остальные его экономические и социальные ошибки можно рассматривать просто как частные следствия этой исходной радикальной ошибки. Например, трудовая теория ценности это просто естественный результат его веры в то, что информация и знание объективны и в безошибочном виде доступны внешнему наблюдателю. Мы же знаем, что ценность это просто субъективная, рассеянная и невербализованная идея, или "бит" информации; иными словами, ее оценивает или проецирует на вещи и экономические средства человеческий ум, и чем полезнее, с субъективной точки зрения действующего человека, для него эти средства в процессе достижения его целей, тем с большей психологической интенсивностью он будет воспринимать их ценность [24, c.190].

Ошибочный подход Маркса к теории ценности также лишает оснований всю его теорию прибавочной ценности и эксплуатации. Дело не только в том, что Маркс эгоистично проигнорировал те экономические средства, которые не являются товарно-материальными ценностями, и, соответственно, не включил труд в процесс их создания; дело также в том, что, как блестяще показал Бём-Баверк, марксистский анализ демонстрирует полнейшее незнакомство с ролью временного предпочтения и отсутствие осознания того, что любая человеческая деятельность вообще, и любой производственный процесс, в частности, протекает во времени. Итак, Маркс ожидает, что рабочим оплатят не ценность произведенного ими, а значительно больше, потому что он требует, чтобы им оплатили всю ценность их вклада в процесс производства, размер которого оценивается не тогда, когда производится данный конкретный вклад, а проецируется на более позднее время, когда процесс производства уже завершился. Кроме того, марксов анализ прибавочной ценности неизбежно превращается в ничего не объясняющий порочный круг. Действительно, якобы объективная ценность труда устанавливается на основании издержек по его воспроизводству, измеряемому в ценности благ, необходимых для этого, чья ценность в свою очередь определяется трудом, заключенным в этих благах, и т.д., - бесконечный бег по кругу, который ничего не проясняет [24, c.152].

Маркс верил в то, что в идеальном социалистическом государстве общество будет организовано как "огромная фабрика", чья деятельность целиком планируется сверху "рациональным" способом. Он считал, что это единственный способ избежать колоссальной неэффективности и столь же огромной избыточности, типичных для капиталистической системы, и что в первую очередь это позволит уничтожить вообще все рыночные отношения и денежное обращение, в частности. Поэтому Маркс делает специальную оговорку: "При общественном производстве денежный капитал отпадает. Общество распределяет рабочую силу и средства производства между различными отраслями производства. Производители могут, пожалуй, получать бумажные удостоверения, по которым они извлекают из общественных запасов предметов потребления то количество продуктов, которое соответствует времени их труда. Эти удостоверения не деньги. Они не совершают обращения"6. В другом месте Маркс писал об этих удостоверениях, что они "имеют с "деньгами" так же мало общего, как, скажем, театральный билет"[27, c.110]. Ученики Маркса усвоили это представление в нетронутом виде, и Фридрих Энгельс популярно разъясняет его в "Анти-Дюринге": "Общество может просто подсчитать, сколько часов труда заключено в паровой машине, в гектолитре пшеницы последнего урожая, в ста квадратных метрах сукна определенного качества. ...общество также не станет приписывать продуктам какие-либо стоимости. Тот простой факт, что сто квадратных метров сукна потребовали для своего производства, скажем, тысячу часов труда, оно не будет выражать нелепым и бессмысленным образом, говоря, что это сукно обладает стоимостью в тысячу рабочих часов. Разумеется, и в этом случае общество должно будет знать, сколько труда требуется для производства каждого предмета потребления. Оно должно будет сообразовать свой производственный план со средствами производства, к которым в особенности принадлежат также и рабочие силы. Этот план будет определяться, в конечном счете, взвешиванием и сопоставлением полезных эффектов различных предметов потребления друг с другом и с необходимыми для их производства количествами труда. Люди сделают тогда все это очень просто, не прибегая к услугам прославленной "стоимости""8. Таким образом, нам следует рассматривать особое внимание, которое Мизес уделял в 1920 г. необходимости для экономического расчета денег и денежных цен, в контексте этих работ Маркса [19, c.197].

В других своих работах Маркс еще более ясно высказывается в защиту централизованного планирования как единственного способа организации экономической активности, объединенные кооперативные товарищества организуют национальное производство по общему плану, взяв тем самым руководство им в свои руки и прекратив постоянную анархию и периодические конвульсии, неизбежные при капиталистическом производстве" [19, c.199].

Итак, главные аргументы против объективной трудовой теории ценности и сопутствующей ей марксистской теории эксплуатации таковы: во-первых, не все экономические блага являются продуктом труда. Природные ресурсы редки и полезны для достижения человеческих целей, и, следовательно, являются экономическими благами, хотя и не содержат человеческого труда. Кроме того, два блага, которые содержат одинаковое количество труда, могут, что совершенно очевидно, иметь разную ценность, если на их производство требуется различное время. Во-вторых, ценность благ субъективна; ценность - это просто оценка, которую делает действующий человек; он проецирует на средства свою оценку их важности для достижения конкретной цели. Следовательно, блага, содержащие большое количество труда, могут стоить очень мало или даже ничего не стоить, если позже действующий человек понимает, что они бесполезны для достижения цели. В-третьих, теоретики трудовой ценности находятся в зависимости от неразрешимого противоречия и порочного круга идея, что труд определяет ценность экономических благ и что ценность труда в свою очередь определяется ценностью экономических благ, необходимых для его воспроизводства и поддержания производительных способностей рабочего, представляет собой порочный круг конечный фактор, определяющий ценность, остается неназванным [19, c.208]. Наконец, в-четвертых, защитники теории эксплуатации вопиющим образом пренебрегают законом временного предпочтения и, соответственно, значением того, что при прочих равных условиях ныне существующие блага всегда ценнее, чем будущие блага. Вследствие этой ошибки они ожидают, что рабочие будут получать заработную плату, превышающую ценность произведенного ими: защитники этой теории утверждают, что после того, как рабочий выполнил свою работу, ему должны заплатить, исходя из всей ценности того блага, которое будет полностью произведено только в конце периода времени неопределенной длины. Действительно, даже Отто Бауэр, теоретик социализма, так же как и Гильфердинг с Мизесом, участвовавший в семинаре Бём-Баверка, прямо сказал Мизесу, что Гильфердинг даже не понял сути возражений БёмБаверка против теории Маркса.

Кроме того, Маркс считал интервенционистский и синдикалистский варианты социализма "утопией". Его мнение об интервенционизме объяснялось тем, что его защитники стремились сохранить анархический характер рыночного производства, корректируя его с помощью отдельных приказов правительства, направленных на достижение социалистических целей. В этом отношении Маркс был полностью согласен с возражениями против интервенционизма классической школы экономической теории, и ему казалось, что социальное и трудовое законодательство, никогда не достигнут поставленных перед ними целей, ибо это не более вероятно, чем возможность отмены закона притяжения. Соответственно, официальные распоряжения не приведут к существенному повышению ставок заработной платы, даже если предположить, что государство или бюрократия действительно искренне хотят их повысить.  Однако, как мы показали, Маркс не понимал того, что с точки зрения его собственной теории предложенный им вариант социализма также утопичен, поскольку информация, необходимая для экономического, технологического и социального развития, не может возникнуть в рамках принудительного централизованного планирования [14, c.140].


Заключение

Подведем итоги. Карл Маркс (1818–1883) и Фридрих Энгельс (1820–1895) являются создателями марксизма – революционного учения, рождение которого относится ко второй половине 40-х гг., а дальнейшее развитие занимает почти всю вторую половину XIX в. Единство взглядов Маркса и Энгельса было столь полным, что ряд произведений («Немецкая идеология», «Манифест коммунистической партии» и др.) они написали совместно. А третий том “Капитала” – главного труда Маркса – был дописан и издан Энгельсом уже после смерти Маркса по оставшимся рукописям и фрагментам. Марксизм возник в русле европейских рационалистических традиций и учений. Марксистское направление социализма стало доминирующей формой, воспринятой мировым социалистическим мышлением. Как и у других социалистов, таких как Фурье и Оуэн, основной заботой Маркса являлся человек. Мировая история есть история производства самого человека, но она же есть и история отчуждения человека от самого себя: этот процесс происходит как в сфере экономики, где над человеком господствуют «вещные» отношения, так и в политике, где он попадает под власть собственных отчужденных сил в лице государства. Чтобы стать подлинно свободным, из объекта обстоятельств стать их субъектом, человеку необходимо освободиться не только от политического угнетения со стороны государственной власти, но и подчинить своему контролю процесс производства материальных благ, освободившись от господства вещей и обстоятельств. Главной целью развития человека, по мысли Маркса, является гармония между человеком и человеком, человеком и природой, что отвечает его наиболее важным потребностям. Для Маркса главной характеристикой будущего Общества, его главной ценностью было «полное и свободное развитие каждого индивидуума», в свою очередь являющееся условием свободного развития всех. Как должно произойти освобождение человека? При капитализме процесс самоотчуждения человека достиг своей высшей точки, поскольку его физические силы стали товаром и сам он, таким образом, превратился в вещь. Рабочий класс как самый отчужденный класс и должен осуществить процесс человеческой эмансипации вообще. Освобождая себя, он освободит все общество. Освобождение должно произойти в экономической сфере, выразиться в социализации средств производства, что приведет к отмене «наемного» характера труда и его превращению в потребность здорового организма. Тяжелый физический труд будет передан автоматам, а функцией человека в производстве станет контроль и регулирование. Значительно более сложными и противоречивыми были представления Маркса об освобождении человека в сфере политики, или учение о государстве. Маркс и Энгельс придерживались той точки зрения, что целью социализма должно быть не только бесклассовое, но и безгосударственное общество. Но достижение этой цели, возможно, только после того, как рабочий класс завоюет политическую власть и преобразует государство. Захват государственной власти был для Маркса необходимым средством для достижения цели отмирания государства в дальнейшем. За «государственный социализм» Маркса критиковали сторонники полного уничтожения государства – анархисты. С «государственным социализмом» Маркса тесно связана его установка на революцию. Несмотря на то что «поздний» Энгельс в условиях мирного и эффективного развития капитализма конца XIX в. кое в чем изменил марксистский подход к государству и революции, в целом все же марксизм придерживался положения о революционном захвате власти. Эрих Фромм по этому поводу отмечал: когда Маркса обвиняют, прежде всего, в том, что он выступал за насилие и революцию, то это искажение фактов. Идея политической революции не является специфически марксистской или социалистической, это традиционная идея буржуазного общества трех последних столетий. Трагической ошибкой Маркса, ошибкой, которая внесла свой вклад в развитие сталинизма, было то, что он не освободился от традиционной переоценки политической власти и насилия [2, с. 34]. С другой стороны, последователи революционного западного марксизма в XX в. именно в провозглашении курса на революционный захват власти видели отличие марксизма от социал-реформизма. С этой точки зрения, они критиковали Маркса за недооценку репрессивного характера «пацифистских» государств – Англии, Дании и Соединенных Штатов: временами у него проскальзывала мысль, что именно в этих государствах к социализму можно прийти мирным, парламентским, путем. С точки зрения П. Андерсона, вся история XX в. показывает, что правительства буржуазных государств никогда бы не согласились с приходом к власти таких социалистов, которые пожелали бы отнять у капиталистов частную собственность: «Во всех без исключения странах, от России до Китая, Вьетнама до Кубы, от Чили до Никарагуа, где возникала угроза существованию капитала, он отвечал яростной интервенцией, блокадой, гражданской войной» [3, с. 253]. Как видим, можно по-разному оценивать политическую теорию Маркса, но нельзя не согласиться с мнением Андерсона, что многие проблемы как теоретического, так и практического плана, возникшие у его последователей в XX столетии, связаны с неразработанностью самой марксистской политической теории. Андерсон в этой связи отмечал как наиболее уязвимые следующие проблемы. Во-первых, отношение Маркса к капиталистическому государству. В ранних работах он предпринял попытку теоретического исследования (пусть на весьма абстрактном философском уровне) структуры буржуазной демократии. Затем, в 1848–1850 гг. провел единственное конкретное историческое исследование диктаторского государства, созданного Лун Наполеоном, после чего уничижительный ярлык «бонапартизм» использовал применительно к любому буржуазному государству вообще. Никогда не анализировал английское парламентское государство, в условиях которого он прожил до конца своих дней. В результате Марксу не удалось создать учение о структурах классовой власти буржуазии. Во-вторых, поражение 1848 г. привело к возникновению у Маркса ошибочного представления о невозможности в будущем буржуазных революций из-за повсеместного страха капитала перед рабочим классом. На самом деле весь оставшийся период жизни Маркса совпал с триумфальным шествием буржуазных революций в Германии, Италии, Японии и др. Все эти революции происходили под знаменем национализма, а не демократии. Маркс предполагал, что развитие капитализма ослабит национальные различия, фактически же оно вызвало и усилило национализм. Таким образом, следующим поколениям социалистов были оставлены пустоты в исследовании сущности наций и национализма. (Андерсен назвал эти и некоторые другие неудачи Маркса в области экономической теории потому, что считал Маркса слишком большим ученым, заплатившим ошибками и упущениями за свое гениальное предвидение будущего.) Как уже отмечалось, взгляды на государство и революцию в марксизме претерпели определенное изменение, что связано, в первую очередь, с именем Энгельса. Можно сказать, что до середины 80-х гг. в марксизме главенствовало представление о государстве как организации “исключительно господствующего класса”, которая “во всех случаях остается по существу машиной для подавления угнетенного, эксплуатируемого класса”, (Так представлял себе суть дела Энгельс в работе “Происхождение семьи, частной собственности и государства”.) Однако «поздний» Энгельс сумел увидеть в политических структурах капитализма конца XIX в. то, чего не было в нем в революционный период европейской истории 40–70-х гг. XIX в., когда и сформировались взгляды марксизма на революцию. Речь идет не только о таких важных мероприятиях, как введение всеобщего начального образования и всеобщего социального страхования, что свидетельствовало о начале перехода буржуазного государства от традиционных эксплуататорских функций к функциям социальной поддержки и социальной политики. Речь идет также о расширении избирательных прав, о переходе ко всеобщему избирательному праву, пользуясь которым рабочие впервые получили возможность направить своих представителей в структуры государственной власти. Не случайно в это время Энгельс сказал о возможности «поворотного пункта» в истории капитализма, после которого буржуазия «теряет способность к исключительному политическому господству; ищет себе союзников, с которыми, смотря по обстоятельствам, она или делит свое господство, или уступает его целиком» [4, с. 416]. Как видно, Энгельс говорил о возможности совершенно немыслимого ранее политического процесса – о частичной уступке буржуазией своего политического господства своим союзникам. И хотя Энгельс не назвал «по имени» этих союзников буржуазии, которым она может уступить политическую власть частично или даже целиком, – идея такой возможности объективно открывала перед рабочим классом новые перспективы в борьбе за власть. Эту идею в дальнейшем развили теоретики социал-демократии. В 1895 г., незадолго до своей смерти, Энгельс говорил об «иронии всемирной истории», которая «ставит все вверх ногами»: «История совершенно изменила те условия, при которых приходится вести борьбу пролетариату. Способ борьбы, применявшийся в 1848 г., теперь во всех отношениях устарел... Мы, «революционеры», «ниспровергатели», гораздо больше преуспеваем с помощью легальных средств, чем с помощью нелегальных или с помощью переворота» [5, с. 533,546], т.е. насильственной революции. Совершенно естественно, что эти идеи потребовали пересмотра положения о необходимости «слома старого государства», высказанного Марксом в работе «18 брюмера Луи Бонапарта» и в письмах к Л. Кугелвману: «Если ты заглянешь в последнюю главу «18 брюмера», ты увидишь, что следующей попыткой французской революции я объявляю: не передать из одних рук в другие бюрократически-военную машину, как бывало сих пор, а сломать ее, и именно таково предварительное условие действительно народной революции на континенте» [6, с. 172]. Спустя 12 лет, в 1883 г. Энгельс заявил иначе. Он исключил марксистов из числа “сломщиков” буржуазного государства, ограничивая их анархистами и подвергая последних критике: «Анархисты ставят все на голову. Они заявляют, что пролетарская революция должна начаться упразднения политической организации государства. Но единственная организация, которую рабочий класс застает в готовом виде после своей победы, – это именно государство. Правда, это государство требует значительных изменений, прежде чем оно станет выполнять свои функции. Но разрушить его в такой момент – значило бы разрушить то единственное орудие, посредством которого победоносный рабочий класс может осуществлять только что завоеванную им власть». [7, с. 9]. Таким образом, марксизм оставлял возможность как революционной, так и социал-демократической стратегии в отношении к буржуазному государству.


Список использованной литературы

  1.  Адорно, Т. В. Введение в социологию Текст. / Т. В. Адорно М.: Прак-сис, 2010.-384 с.
  2.  Адорно, Т. В. Негативная диалектика Текст. / Т. В. Адорно М.: Научный мир, 2003. - 374 с.
  3.  Адорно, Т. В. О технике и гуманизме Текст. / Т. В: Адорно // Философия техники в ФРГ: сб. статей. М.: 1989. - С. 367-370.
  4.  Брайович С. М. Гегель и Маркс о гражданском обществе. М., 1998;
  5.  Бусова, Н. А. Юрген Хабермас о становлении коммуникативного действия Текст. / Н. А. Бусова // Вопросы философии: научно-теоретический журнал — 2006. -№ 10. -С.153-166.
  6.  Валеева, 3. Р. Нравственное отчуждение (социально-философский очерк) Текст. / 3. Р. Валеева Уфа: РИЦБашГУ, 2007 .-112с.20: Вебер, М. Протестантская этика и дух капитализма Текст. / М. Вебер // Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. — 808 с.
  7.  Вебер, М. Основные социологические понятия Текст. // Западноевропейская социология XIX- начала XX веков. — М.: Прогресс, 1996. -С. 455-491.
  8.  Вершинин, С. Е., Гайда, А. В: «Критическая теория» против «социальной» технологии Текст. / С. Е. Вершинин, А. В. Гайда // Социологические исследования. - М.: Социс,1983. -№ 2. С. 185-192.
  9.  Воронцов, Б. Н. Эволюция взглядов Маркса по проблеме отчуждения Текст. / Б. Н. Воронцов // Философскиенауки. М.: 1974. - С.20-27.
  10.  Гайда, А. В. «Неомарксистская» философия истории (Критический анализ) Текст. / А. В. Гайда, С. Е.Вершинин — Красноярск: Изд-во Красноярск, ун-та, 1986. 197 с.
  11.  Гайда, А. В., Вершинин, С. Е., Шульц, B.JI. Коммуникация и эмансипация: критика методологических основ социальной концепции Ю. Хабермаса Текст. / А. В. Гайда, С. Е. Вершинин, В. Л. Шульц Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1988. - 157 с.
  12.  Гайда, A.B., Китаев, В. В. Негативизм как принцип социологии Франкфуртской школы Текст. / A.B. Гайда, В.В.Китаев // Диалектическое отрицание как закономерность взаимосвязи, движения и развития. — Свердловск: УрГУ, 1984. С.32-57.
  13.  Гароди, Р. О. О понятии «отчуждение» Текст. / Р. О. Гароди //Вопросы философии М., 1959. - № 8. - С. 56- 64.
  14.  Гегель, Г.В.Ф. Феноменология духа Текст. / Г. В. Ф. Гегель М.: Академический проект, 2008. — 768 с.
  15.  Гегель, Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Текст: в 2 т. / Г. В. Ф. Гегель СПб.: Наука, 1999. - Т. 1. - 444 с.30: Давыдов, Ю. Н. Социальная философия франкфуртской школы Текст. / Ю. Н. Давыдов М.: Наука, 1978. - 320 с.
  16.  Давыдов, Ю. Н. Социология контркультуры Текст. / Ю. Н. Давыдов, И. Б. Роднянская М.: Наука, 1980. - 264 с.
  17.  Давыдов, Ю.Н. «Ликвидация» культуры в социальной философии Франкфуртской школы Текст. / Ю.Н. Давыдов // Культура и идеологическая борьба / под общ. ред. А.И. Арнольдова и Н.В. Новикова. М. : Мысль, 1979. -С.101-133.
  18.  Давыдов, Ю.Н. Критика, социально-философских воззрений. Франкфуртской школы Текст. / Ю.Н. Давыдов. - М.: Наука, 1977. 319 с.
  19.  Зотов, А. Ф. Западная философия XX века: учеб. Пособие Текст. / А. Ф. Зотов, Ю. К. Мельвиль М.: Проспект, 1998. - 432 с.
  20.  Иванов, Д.В. Критическая теория Франкфуртской школы Текст. / Д. В. Иванов // Немецкая социология / под. ред. Р.П. Шлаковой. Спб.: Наука, 2003. - С. 367-419.
  21.  Ильенков, Э. В. Диалектика абстрактного и конкретного в «Капитале» К. Маркса / Э, В. Ильенков М.: Либроком, 2011. - 288 с.
  22.  Ильенков, Э. В. Диалектическая логика: очерки истории и теории Текст. / Э. В. Ильенков М.: Политиздат, 1984. - 320 с.
  23.  Ильенков, Э. В. Философия и культура. Текст. / Э. В. Ильенков М.: Изд-во полит, лит-ры, 1991. - 464 с.
  24.  Иовчук, М. Т. Проблема человека в передовых течениях русской мысли XIX века Текст. / М. Т. Иовчук // Философские науки 1968. - № 5«. - С. 3544.
  25.  История и рациональность: Социология Макса Вебера и веберовский ренессанс Текст. / П.П. Гайденко, Ю.Н. Давыдов. — 3-е изд. — М. : Изд-во полит. лит-ры, 1991. 368 с.
  26.  Кельнер, М.С. «Фрейдо-марксизм» о человеке Текст. / М. С. Кельнер, К. Е. Тарасов М.: Мысль, 1989. - 211с.
  27.  Коган, Л. И. Исследование проблемы отчуждения в экономической рукописи Маркса «К критике политической экономии 1861-63 гг.» / Л. И. Коган // Философские науки. 1984. - №11. - С. 32-48.
  28.  Корню, О. К. Маркс и Ф. Энгельс. Жизнь и деятельность Текст. / О. Корню Том 1. - М.: Прогресс, 1978. - 592 с.
  29.  Корф, Г. Критика теорий культуры М.Вебера и Г.Маркузе Текст. /
  30.  Г. Корф М.: Прогресс, 1975. - 63 с.
  31.  Костин, А. А. Отчуждение мнимое и реальное Текст. / А. А. Костин // Социологические исследования. — 1998. № 2. — С. 67-74.
  32.  Лапин, Н. И. Молодой Маркс Текст. / Н. И. Лапин М. : Политиздат, 1968.-415с.53; Лейбин, В.М. Фрейд, психоанализ и современная западная философия Текст. / В. М. Лейбин. М.: Политиздат, 1990. - 397 с.
  33.  Лефорт, К. Формы истории / К. Лефорт — Спб.: Наука, 2007. — 389 с.
  34.  Лукач, Д. История и классовое сознание / Д. Лукач — М. : Альтера, 2003. -416 с.
  35.  Максутов, А.Б. Критическая теория и современность Текст. / А.Б. Максутов. Екатеринбург: ИФиП УрО РАН, 1998. - 148 с.
  36.  Мамардашвили М. К. Очерк современной европейской философии / М. К. Мамардашвили М.: Прогресс-Традиция, 2010. — 584 с.
  37.  Мамардашвили, М.К. Превращенные формы // М. К. Мамардашвили. Как я понимаю философию М.: Прогресс, 1992. - С. 315-329.
  38.  Марков Б.В. Мораль и разум / Б. В. Марков // Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие Спб.: Наука, 2000. - 267 с;
  39.  Маркс, К. Из ранних произведений Текст. / К. Маркс, Ф. Энгельс М.: Политиздат, 1956; - 689 с.
  40.  Маркс, К. К критике политической экономии Текст. / К. Маркс, Ф. Энгельс // Сочинения. В 48 т. Т. 13. - М. : Гос-ное изд-во полит, лит-ры, 1959. -771 с.
  41.  Маркс, К. Капитал. Текст. Т. 1 / К. Маркс, Ф. Энгельс // Сочинения. В 48 т. Т. 23. -М.: Гос-ное изд-во полит, лит-ры, 1960. - 907 с.
  42.  Маркс, К. Капитал. Текст. Т. 2 / К. Маркс, Ф. Энгельс // Сочинения. В 48 т. Т. 24. - М.: Гос-ное изд-во полит, лит-ры, 1961. — 648 с.
  43.  Маркс, К. Капитал. Текст. Т. 3. / К. Маркс, Ф. Энгельс // Сочинения. В 48 т. Т. 25, Ч. 1. -М.: Гос-ное изд-во полит, лит-ры, 1962. - 545 с.
  44.  Маркс, К. Немецкая идеология Текст. / К. Маркс, Ф. Энгельс — М. : Ин-тмарксизма-ленинизма при ЦК КПСС, 1988. — 574 с.
  45.  Маркс, К. Немецкая идеология Текст. / К. Маркс, Ф. Энгельс Сочинения. Т.З. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. — С. 7-544
  46.  Маркс, К. Сочинения. Текст. В 48 т. / К. Маркс, Ф. Энгельс Т. 46, Ч. 1. -М. : Изд-во полит, лит-ры, 1962. - 317 с.
  47.  Маркс, К. Сочинения. Текст.В 48 т. / К. Маркс, Ф. Энгельс Т. 27 - М. : Госполитиздат, 1962. - 768 с.
  48.  Маркс, К. Тезисы о Фейербахе Текст. / К. Маркс, Ф. Энгельс // Сочинения. В 48 т. — Т. 3. М'. : Гос-ное изд-во полит, лит-ры, 1955. - С. 1-4
  49.  Маркс, К. Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений Текст.- / К. Маркс, Ф. Энгельс М. : Политиздат, 1966.-152 с.
  50.  Маркс, К. Экономические рукописи 1857-59 гг. Текст. / К. Маркс, Ф. Энгельс // Сочинения. В 48 т. Т. 46, Ч. 1. - М. : Изд-во полит, лит-ры, 1969. -240 с.
  51.  Маркс, К. Экономическо-философские рукописи 1844 г. Текст. // К. Маркс, Ф. Энгельс // Из ранних произведений. М. : Политиздат," 1956. -689 с.
  52.  Маркс, К., Энгельс, Ф. Сочинения. Текст. В 48 т. / К. Маркс, Ф. Энгельс -Т.1. -М.: Гос-ное изд-во полит, лит-ры, 1955. 696 с.
  53.  Маркс, К., Энгельс, Ф. Сочинения. Текст. В 48 т. / К. Маркс, Ф. Энгельс -Т. 4. М.: Изд-во полит, лит-ры, 19691 - 240 с.
  54.  Маркузе, Г. Конец утопии Текст. / Г. Маркузе // Логос. 2004 г. - № 6 (45).-С. 18-24
  55.  Маркузе, Г. Критическая теория общества: Избранные работы по социальной критике Текст. / Г. Маркузе М. : ACT, 2011. - 382 с.
  56.  Маркузе, Г. Одномерный человек Текст. / Г. Маркузе М. : ACT, 2009. -331с.
  57.  Маркузе, Г. Разум и революция. Гегель и становление социальной теории
  58.  Текст. / Г. Маркузе — Спб.: Владимир Даль, 2000. 542 с.
  59.  Маркузе, Г. Разум и революция. Гегель и становление социальной теории Текст. / Г. Маркузе Спб.: Владимир Даль, 2000. — 540 с.
  60.  Маркузе, Г. Эрос и цивилизация. Одномерный человек. Текст. / Г. Маркузе М.: АСТ, 2003. - 526 [2]с
  61.  Меринг, Ф. Карл Маркс: история его жизни Текст. / Ф. Меринг-М. : Политиздат, 1990. 559 с.
  62.  Миголатьев, А.А. Ведущие течения современной западной философии Текст. / А. А. Миголатьев // Социально-гуманитарные знания. — 2002. № 3. -С. 84-96.
  63.  Habermas, J. Theorie des kommunikativen Handelns / J. Habermas Frankfurt and Main: Suhrkamp, 1981.
  64.  Habermas, J. Theorie der Kommunikativen Handelns. Zur Kritik der funktionalistischen Vernunft / J. Habermas — Frankfurt am Main, 1985.148.. Habermas, J. Zur Rekonstruktion des historischen Materialismus / J. Habermas Frankfurt am Main, 1976.
  65.  Horkheimer, M. Tradionelle und kritische Theorie. // M. Horkheimer Kritische Theorie. Fr.am .M., 1977.
  66.  Jay, M. The DialecticaHmagination. A History of the Frankfurt School and the Institute of Social Research 1923-1950. / M. Jay Berkley-Los Angeles-London: University California Press, 1996.
  67.  Kammler. J. Politische Theorie von Georg Lukacs / J. Kammler Darmstadt und Neuwied, 1974.
  68.  Sociologica / T. Adorno, M. Horkheimer. Fr./M., 1962.
  69.  The Cambridge Companion to Habermas. Ed. by K. White. Cambridge, 1995.
  70.  Vorstudien und Ergänzungen zur Theorie des Kommunikativen Handelns. -Frankfurt am Main, 1984.
  71.  Walsh, Ph. Scepticism, modernity, and critical theory. N.Y., 2005.
  72.  Wiggershaus, R. Die Frankfurter Schule. Geschichte. Theoretische Entwicklung. Politische Bedeutung / R. Wiggershaus — München : Deutschen Taschenbuch195
  73.  Verlag GmbH & Co. KG, 2001. 157. Wolin, R. Heideggerian Marxism / R. Wolin Lincoln : Univ. of Nebraska Press, 2005.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

9420. Правовое регулирование информационных систем 34 KB
  Тема №7: Правовое регулирование информационных систем. Понятие и виды информационных систем. Порядок разработки информационных систем. В соответствии со ст.2 закона об информации: Информационная система - совокупность содержащей...
9421. Особенности правового регулирования Интернета 53.5 KB
  Тема № 8. Особенности правового регулирования Интернета. общая характеристика Интернет как особой информационно-телекоммуникационной сети деятельность, осуществляемая посредством Интернета государственное регулирование Интернета в ...
9422. Правовое регулирование информационных ресурсов 44 KB
  Тема №9. Правовое регулирование информационных ресурсов. понятие и виды ИР. Порядок формирования ИР и предоставления информационных услуг государственные ИР государственное регулирование библиотечного дела государственн...
9423. Информационная безопасность (ИБ) 28.5 KB
  Информационная безопасность (ИБ). Жизненно важные интересы ИБ общества. Угрозы ИБ общества. Защита ИБ общества. ИБ - это защита экономических, социальных, международных и духовных ценностей с использованием информационных сред...
9424. Задачи пропедевтической клиники. Понятие о семиотике. Общий план обследования больного. Расспрос больного. Общий осмотр больного 30.57 KB
  Задачи пропедевтической клиники. Понятие о семиотике. Общий план обследования больного. Расспрос больного. Общий осмотр больного Внутренние болезни - область клинической медицины, изучающая этиологию, патогенез и клинические проявления болезни ...
9425. Основные жалобы при заболеваниях органов дыхания 24.98 KB
  Основные жалобы при заболеваниях органов дыхания: Кашель - важный защитный механизм очищения бронхов от избыточного накапливающегося секрета. Возникает при раздражении рецепторов блуждающего нерва и кашлевых рефлексогенных зон - слизистая ...
9426. Последовательность топографической перкуссии 27.69 KB
  Последовательность топографической перкуссии Определение высоты расположения верхушек легких спереди Сзади Определение нижних границ легких по вертикальным линиям Определение экскурсии нижнего легочного края по вертикальным л...
9427. Семиотика заболеваний систем органов 19.46 KB
  Семиотика заболеваний систем органов Синдром компрессионного ателектаза Сдавление легкого извне плевральным выпадом или кровью, находящейся в плевральной полости(гидроторакс), сдавление воздухом (пневмоторакс), или опухолью Патогенез. Вздушность уме...
9428. Исследование больных с патологией ССС. Расспрос и осмотр. Пальпация прекардиальной области 31.21 KB
  Исследование больных с патологией ССС. Расспрос и осмотр. Пальпация прекардиальной области. Болезни сердца и сосудов в развитых странах занимают 1 место в структуре смертности населения. История кардиологии Боткин Сергей Петрович 1...