88934

Индустриальное общество: характерные черты и особенности

Курсовая

Социология, социальная работа и статистика

В современных научных исследованиях существуют разные варианты периодизации развития общества. В зависимости от того, под каким углом зрения рассматривается его история, какой критерий берется за основу и считается стержнем типологии, общества, разделяются на: закрытые и открытые...

Русский

2015-05-06

165.5 KB

10 чел.

PAGE  22

Социология

         Индустриальное общество: характерные черты и особенности

Контрольная работа


СОДЕРЖАНИЕ

[1]
ВВЕДЕНИЕ

[2]
1.  СТАНОВЛЕНИЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА

[2.1] 1.1. Модернизационная парадигма в социологии

[2.2] 1.2. Модернизация как механизм перехода от традиционного общества к индустриальному

[3]
2. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА

[3.1] 2.1.  Человек индустриального общества

[3.2] 2.2. Социальные отношения в индустриальном обществе

[4]
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

[5]
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


ВВЕДЕНИЕ

В современных научных исследованиях существуют разные варианты периодизации развития общества. В зависимости от того, под каким углом зрения рассматривается его история, какой критерий берется за основу и считается стержнем типологии, общества, разделяются на: закрытые и открытые; первобытные, рабовладельческие, феодальные, капиталистические и социалистические; стабильные и нестабильные; переходные, стагнирующие и динамические; доиндустриальные, индустриальные и постиндустриальные.

В научное обращение термин индустриальное общество ввел А. Сен-Симон. Фундамент современной теории индустриального общества заложили О. Конт и Э. Дюркгейм. Значительный вклад в развитие теории индустриального общества осуществили П. Друкер, Г. Арон, В. Ростоу, Дж. Гелбрейт. Идея постиндустриального общества была сформулирована еще в начале ХХ ст. А. Пенти, введенная в научный оборот после Второй мировой войны Д. Рисменом; широкое признание получила в начале 70-х годов благодаря фундаментальным трудам Д. Белла.

Современное общество охватывает два периода развития, которые отвечают двум типам общества, – индустриальному и постиндустриальному. Современное общество возникло между XVI и XVIII вв. в странах северо-западной Европы – в Англии, Голландии, Франции, Германии. Большинство ученых единодушны в том, что современный социальный порядок зародился после трех больших революций – американской, французской, английской. Американская и французская обеспечили политическую и институциональную базу для модернизации: конституционную демократию, верховенство закона и принцип суверенитета национальных государств. Английская промышленная революция заложила экономическую основу: рынок свободной рабочей силы, индустриализацию и урбанизм, как новый образ экономической жизни, капитализм как новую форму производственных и распределительных отношений.

Целью данной работы является комплексный анализ характерных черт и особенностей индустриального общества.

Для достижения поставленной цели в работе сформулированы следующие задачи:

– раскрыть модернизационную парадигму в социологии;

– изучить модернизацию как механизм перехода от традиционного общества к индустриальному;

– проанализировать человека индустриального общества;

– охарактеризовать социальные отношения в индустриальном обществе.


1.  СТАНОВЛЕНИЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА

1.1. Модернизационная парадигма в социологии

Проблема социальных изменений принадлежит к числу центральных, ключевых в современном обществоведении.

В классической литературе, главным образом, позитивистского толка, был представлен промышленный или индустриальный тип обществ, которые существовали в форме национальных государств. Между социологией и индустриальным обществом, и это обстоятельство здесь надо подчеркнуть, изначально существуют особые отношения «двойного родства». Социология, как известно, своим рождением была обязана во многом индустриальному обществу, но она давно отплатила ему тем же, «породив» его, в свою очередь, как идеальный тип. Так, индустриализм как особая форма поведения на долгие годы становится общим кодовым названием западных обществ, имеющих различные смыслы и содержание. В период своего становления и развития индустриальный тип общества представляет собой арену классовой борьбы и капитализации отношений. Целостность общества здесь обеспечивается неким технологическим универсумом и развивающимся противостоянием классовых сил1.

Сущностной характеристикой индустриального общества становится отчуждение труда. На последующих этапах своего развития индустриальное общество предоставляет относительно больше прав и свобод индивиду. Классовые отношения начинают уступать место разветвлённой системе стратификационных связей. Однако индустриальное общество продолжает требовать подчинённого индивида, она навязывает ему автоматическую идентичность, исходя из технологической рациональности. Позже такие общества начнут называть обществом модерна, делая акцент уже не столько на сам «переход» от традиционности, сколько на культурологичекое измерение и господство индивидуализма.

Типология обществ на основе индустриальных черт, однако, продолжается ещё какое-то время, выйдя уже за рамки классической социологии. Это теория индустриального общества Г. Маркузе (одномерное общество), теория развитого индустриального общества М. Хоркхаймера и Т. Адорно (культура как индустриальное образование). Наряду с ними получают развитие теория постиндустриального сервисного общества Д. Белла и постиндустриального программированного общества А. Турена, в которых авторы различают черты, отличающие постиндустриальные общества.

Постепенно типология обществ с особенностями индустриального контекста, вызванного технологическим детерминизмом, вконец уступает место информационно-коммуникативному, а со временем и глобалистскому контексту. Ныне для новой социологии характерно выделение нескольких типов обществ как основных. В их ряду называют информационно-коммуникативное общество (Ю. Хабермас, Н. Луман), общество риска (У Бек) и общество спектакля (Ги Дебор). Альтернативой обществу риска можно считать общество множественных индивидов как способа минимизации рисков посредством множества действий2.

Поскольку само социальное изменение в высшей степени многозначно, многосторонне, ответы на поставленные вопросы могут даваться в рамках различных теоретико-методологических проекций, призванных объяснять характер и направленность изменений. Особое внимание исследователей привлекают широкие исторические трансформации (которые, не ограничиваясь лишь количественным приростом каких-либо параметров, приводят к модификации самих этих параметров, к изменению способов организации общества), составляющие наиболее важные вехи на пути человечества, такие, как становление человека, переход от присваивающей к производящей экономике, возникновение ранних цивилизаций, переход от традиционного к современному обществу, и др. Подобные трансформации нередко именуются революциями, настолько всеобъемлющ их характер и настолько значимы их последствия для развития человечества. Последняя из названных кардинальных трансформаций получила в науке наименование модернизации. Модернизация протяженный, охватывающий несколько столетий исторический процесс, в ходе которого люди совершали переход от традиционного, преимущественно аграрного общества (данное общество функционировало на основе традиций; люди добывали пропитание так, как это делали их отцы и деды; традиционные регулятивы играли огромную роль в организации общественной и частной жизни) к современному, индустриальному обществу3.

Начало процесса модернизации обыкновенно относят к XV- XVII вв. Именно тогда Западная Европа становится ареной кардинальных преобразований. Под влиянием Возрождения и Реформации в обществе утверждаются новые идеалы и ценности, происходит поворот человеческого разума к материальным, земным интересам, развивается индивидуализм. Протестантская религия и этика способствовали становлению и упрочению капиталистической системы хозяйствования, основанной на предпринимательстве и получении прибыли. В это время были заложены основы для современной модели экономического роста. Исторический процесс, начавшийся с Великих географических открытий и установления шарообразного строения Земли в XV-XVI вв., получил впоследствии существенное ускорение со стороны разнообразных факторов и вызвал глубокие изменения в жизни людей на всей планете.

Во второй половине XVIII в. В Великобритании началась индустриальная революция, в результате которой зародилась «современная» крупная машинная промышленность, значительно ускорившая процесс перехода от традиционного к современному обществу. На протяжении XIX столетия индустриальная система осуществила «мирное завоевание», по терминологии С. Полларда, континентальной Западной Европы и Северной Америки. Становление «индустриальной цивилизации» сопровождалось институциональной перестройкой, социальной мобилизацией, ускоренной урбанизацией, трансформацией образа жизни4.

В XX в. опыт развития стал более разнообразным. Значительные успехи продемонстрировали социалистические страны. Молодые нации, возникшие в середине столетия в результате распада колониальных империй, столкнулись с проблемой выбора путей развития. Экологические последствия колоссального роста производительных сил заставили в значительной степени откорректировать ориентиры дальнейшей эволюции. В 1970-1990 гг. мир стал свидетелем сдвигов глобального значения. Грандиозные трансформации в Восточной Азии ускоренная модернизация стран «конфуцианско-дальневосточной цивилизации» привели к появлению новых серьезных конкурентов (Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур) для наиболее развитых стран мира. Вторым важным сдвигом стала социально-политическая трансформация СССР, которая началась с признания провала прежней политики в сфере экономики и поиска путей экономической и политической модернизации («перестройка»). Затем последовали объединение Германии, падение коммунистических режимов в СССР и странах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ). Итак, конец XX в. ознаменовался новыми колоссальными сдвигами, в результате которых изменился мировой порядок, бывшие страны социалистического лагеря занялись переосмыслением перспектив своей эволюции5. В начале XXI столетия проблемы развития сохраняют прежнюю актуальность.

Именно с целью объяснения процессов перехода от традиционного к современному обществу в середине XX в. была разработана теория (теории) модернизации (из последней иногда выделяют так называемую школу развития или девелопментализма, ориентированную на изучение преимущественно экономических аспектов модернизации), которая изначально носила мультидисциплинарный характер, объединяя социологов, экономистов, политологов, историков, антропологов, культурологов, философов, психологов и др. В рамках модернизационной школы глубокую теоретическую разработку получили вопросы движущих сил, источников, механизмов, этапов модернизации; национальных (страновых) вариантов перехода от традиционного к современному обществу. Становлению теории модернизации способствовала вера в прогресс и универсальные законы, регулирующие развитие разнообразных обществ.

Модернизационная парадигма «классического периода» (1950-1960), сформировавшаяся в значительной степени под влиянием эволюционизма и функционализма, наделяла процесс модернизации рядом характеристик, которые признавались большинством ее сторонников: это революционный по масштабам изменений процесс, имеющий комплексный и системный характер; это процесс глобальный, длительный, протяженный, стадиальный, необратимый и прогрессивный6.

Впоследствии модернизационная парадигма была в значительной степени пересмотрена и усовершенствована. Модернизационная перспектива пример теории, которая развивалась в постоянном взаимодействии с реальными процессами развития, вносившими коррективы в ее содержание. Пересматривались как методология исследования, так и теоретические основы данного научного направления. К числу наиболее важных особенностей эволюции школы модернизации можно отнести: 1) пересмотр роли и места традиционного социокультурного и институционального контекста модернизации, придание ему большего значения в сравнении с ранними концептуальными схемами; 2) рост внимания к конфликтам в процессе модернизации и влиянию на данный процесс внешних (по отношению к изучаемой стране) факторов; 3) инкорпорацию в теоретическую модель фактора исторической случайности; 4) признание циклической природы процесса модернизации; 5) акцент на тяжелый, мучительный, болезненный характер модернизационных преобразований; 6) признание муль- тилинеарности, множественности путей развития и модернизации; 7) отказ от трактовки модернизации как непрерывного и бесконечного процесса; 8) признание обусловленности модернизации «внешними» и «внутренними» ограничителями, а также человеческими представлениями, которые могут менять результаты и ход развития7.

Модернизационная парадигма продолжает развиваться, совершая при этом экспансию в новые для нее области теоретизирования и абсорбируя (и адаптируя) новые теоретико-методологические подходы. Классическая и современные версии модернизацион- ного анализа существенно разнятся. Модификация теоретических основ модернизационного подхода способствовала превращению первоначально достаточно односторонней и абстрактной теоретической модели, не игравшей существенной роли в эмпирических исследованиях, в многомерную и эластичную по отношению к эмпирической реальности8. В определенной степени модернизационная перспектива выживала за счет принесения в жертву фундаментальных посылок, в первую очередь, эволюционистских и функционалистских, входивших в состав ее теоретического ядра. Первоначально ориентированный преимущественно на анализ макро- социальных структур, модернизационный подход со временем стал применяться и при изучении микросоциальных процессов. Тем не менее, несмотря на то, что представителями модернизационных теорий достигнуты некоторые успехи в освоении деятельностного подхода, данное направление по-прежнему представляется автору реферируемой монографии в высшей степени перспективным для совершенствования парадигмы. Кроме того, по словам Побережникова, «микро- и мезоуровни пока лишь в незначительной степени включены в теоретические проекты; именно здесь мы видим наибольшие возможности для развития модернизационного направления».

На протяжении второй половины XX и начала XXI столетия школа модернизации реагировала на модификации реальных процессов развития, расширяла свой исследовательский фокус, включая в орбиту внимания все новые сюжеты, совершенствовала свой познавательный инструментарий, учитывая, в частности, обновление методологии социальных и гуманитарных наук в целом. Свидетельством влияния модернизационной перспективы может служить тот факт, что многие концепты, получившие детальную теоретическую разработку в ее рамках (традиция, инновация, традиционное и индустриальное общества, структурно-функциональная дифференциация, индустриализация, демократизация, рационализация, профессионализация, стадии роста и т.д.), находят широкое применение в научном дискурсе, в том числе в рамках конкурирующих теоретических направлений9. При этом понятие, модернизация, сегодня употребляется в различных смыслах: для обозначения широкого процесса перехода от традиционности к современности; для характеристики преобразований, совершенствований, которые осуществляются в современных модерных обществах; для объяснения усилий, предпринимаемых странами «третьего мира» с целью приблизиться к характеристикам наиболее развитых обществ; для описания трансформаций, переживаемых постсоциалистическими странами.

1.2. Модернизация как механизм перехода от традиционного общества к индустриальному

Процесс перехода от традиционного к современному обществу весьма сложен. Общей особенностью всех значительных социально-экономических преобразований является их болезненность. Модернизационные изменения XX века, как впрочем, и все предшествующие социокультурные трансформации, были неожиданны для человека.

Модернизация выступает в виде систематического процесса эпохальных и долгосрочных изменений, захватывающего вслед за индустриально развитыми странами также полупериферию современного мира. В структуре модернизирующихся обществ существуют особые социальные институты, которые выполняют функции каналов социальной и политической модернизации. Человек традиционной культуры, оказавшись в сфере влияния этих институтов, включается в процесс интенсивной адаптации к условиям и требованиям современного общества. Одним из таких каналов является система формального образования, которая, в отличие от традиционного образования, ориентирует индивида не на жизнь в локальном семейном, этническом или каком-то подобном коллективе, а на всеобщие для данного сообщества стандарты. Она воспитывает гражданина, способного взаимодействовать с институтами современного общества, вырабатывает модернизированный комплекс политических ценностей10.

А. Турен доказывает, что новации, возникающие в процессе модернизации, являются альтернативой традиции и делом государства, делом правящей элиты. Происходит навязывание «запланированных потрясений» пассивному социуму11.

По мнению представителей консервативного направления (Дж. Нельсон, Х.Линц, С.Хантингтон), главным источником модернизации является конфликт между мобилизованностью населения, его включенностью в политическую жизнь и институционализацией, наличием необходимых структур и механизмов для артикулирования и агрегирования их интересов. В то же время неподготовленность масс к управлению, неумение использовать институты власти приводит к тому, что ожидания людей от включения их в политику не оправдываются, и это способствует дестабилизации режима правления. В силу этого модернизация, по словам С. Хантингтона, вызывает «не политическое развитие, а политический упадок». То есть, в тех странах, где качественные преобразования экономической и социальной жизни не ложатся на почву демократических традиций, на приверженность населения праву, идею компромисса, любые попытки реформ будут иметь негативные для общества последствия12. По мнению представителей данного направления, необходимо обращать внимание на создание прочных политических институтов, гарантирующих стабильность общества. Только жесткий авторитарный режим, контролирующий порядок, может обеспечить переход к рынку и национальное единство.

Политическая модернизация сталкивается с двумя основными группами противоречий.

Первая группа связана с конфронтацией универсальных стандартов и местных (традиционных) ценностей. Универсальные стандарты, по мнению теоретиков политической модернизации, необходимы для экономической эффективности, а традиционные ценности определяют политическую лояльность и национальное единство. Вступление на путь модернизации приводит к росту технократических требований к экономике, технологии и принципам эффективности, ассоциируемым с рациональной общественной политикой. Рациональным силам противостоит фундаменталистская вера в коллективную уникальность национального единства, его чувство общности и соответствующие патронируемые государством каналы для самоидентификации.

Вторая группа связана с противоречивым взаимодействием между процессом дифференциации (специализация ролей и функций в политической системе), императивами равенства (политическое участие, равенство в требованиях распределения ресурсов) и возможностями политической системы к интеграции (эффективность принимаемых политических и административных решений). Вторая группа противоречий получила название «синдрома модернизации»13.

Современный этап развития политических систем связан с проявлением в жизни не-западных обществ все более явных признаков отторжения чуждых ценностей, образа жизни, стандартов потребления и поведения. Кроме этого, появилось множество подтверждений тому, что демократизацию нельзя рассматривать как необходимое условие экономического роста. На первый план выступает проблема политической стабильности, без решения которой трудно рассчитывать на социально-экономический прогресс. Национальная политика в модернизирующихся не-западных обществах сосредоточена главным образом в крупных городах, в которых (прежде всего, в столице) формируются своеобразные элитарные сообщества. Между городскими и сельскими сообществами существует большой разрыв в уровне жизни, что вызывает широкомасштабную миграцию сельских жителей в города, превышающую возможность их трудоустройства. В городах формируются большие социальные группы, ориентирующиеся на политическую культуру протеста14. Процесс коммерциализации и индустриализации не способствует социальной интеграции или появлению политически значимого среднего класса. Измененная процессом модернизации социальная структура, тем не менее, не обеспечивает социальную и политическую интеграцию в обществе. Все эти следствия процесса модернизации связаны со следующими условиями:

– неодинаковые объемы ресурсов, доступных для модернизации и институционального строительства, которыми располагают различные страны, сталкиваясь с вызовами модернизации;

– разнообразный фон исторических традиций;

– многообразие стартовых условий, связанных с социально-экономической структурой;

– разнообразные формы воздействия сил современности на то или иное традиционное общество, поливариантные структуры ситуации перемен, в которой они захвачены;

– существование организационных и культурных различий между национальными элитами, что определяет неодинаковое восприятие ими возможностей выбора в данной исторической ситуации, и различия в способности усвоить содержание, социокультурный смысл ситуации выбора15.

Выделим следующие структурные компоненты традиционных обществ, накладывающие наиболее значительный отпечаток на характер политической модернизации.

В политической сфере:

– природа выдвижения и принятия социальных инноваций, а также характер центров принятия политических решений;

– тип отношений между центром и периферией;

– приверженность элит тому или иному типу активности центра;

– тип правительственной политики;

– некоторые аспекты политической борьбы и политической организации16.

В сфере стратификации особое значение имеют следующие структурные элементы:

– атрибуты, утверждающие основу общественной оценки различных социальных групп и их иерархии;

– степень автономности отдельных социальных групп в структуре общественного взаимодействия от того, насколько доступными для них оказываются центры распределения политической власти и иных форм влияния в обществе;

– степень общественного взаимодействия относительно близких социальных групп17.


2. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА

2.1.  Человек индустриального общества

Индустриальное общество это общество, в основе своей содержащее общий язык и культуру, сосредоточенную на умножении материальных благ, путем урбанизации, распространения грамотности, расширения избирательных прав населения, применения достижений науки во всех сферах общественной жизни. Это общество, в котором действует развитая и сложная система разделения труда при высокой степени его специализации.

Период поздней Античности и Средние века знаменовались становлением и развитием христианства. Это время процветания традиционного доиндустриального общества. В этом обществе, где природные процессы, такие как смена времен года, календарные сельскохозяйственные мероприятия: возделывание земли, сеяние семян, высадка саженцев и многое другое, ориентировали человека рассматривать мир сквозь призму живых образов, окружающей его природы18.

Религиозная жизнь и участие в ней посредством церковного круга богослужений гармонично ассоциировала человеческое существование как часть этих природных процессов, которые, в конечном счете, давали и церковным проповедникам повод находить в возделывании земли, сеянии семян и росте всяких растений конкретные параллели единения человека с Богом. Наблюдение за природными процессами, непосредственное соприкосновение с землей и ее «дарами», контролирование агрокультурных процессов раскрывали перед человеком видение себя как части природных процессов, над которыми промышляет Бог. М. Хайдеггер заметил, что патриархальный крестьянский быт имеет «особый опыт пространства, который осуществляется в игре четырех начал: божественного и смертного, земного и небесного. Вместилищем такого пространства является дом, храм, поле»19. Такое представление гармонично вписывалось в христианское представление о провиденциальности, характерное как для православия, так и для католицизма. С той разницей, что католицизм провиденциализм рассматривал сквозь призму богословского юридизма, а православие через органическое соединение с Абсолютом.

С развитием индустриального общества усиливался кризис, связанный с отрывом человека от ценностей традиционного общества. Стереотипы мышления менялись. Человек постепенно отошел от возделывания земли и вошел в индустриальное пространство, где встретил станки, заготовки, материалы и прочие атрибуты машинного производства.

На заводе процесс производства зависел от человека. Если печи не будут потухать, и материалы производства будут поставляться своевременно, то с конвейера будет выходить ничем не отличающийся по виду и качеству продукт. Человек заступает на место Творца. Он стал видеть во всем лишь самого себя, «размахнулся до фигуры «господина земли». В подобном ощущении «Бог теряет все святое и высокое и унижается до роли простой причины»20.

В индустриальном обществе человек воспринимает окружающий мир не как часть своего бытия, не как гармоничное и мирное лоно своего рождения и возрастания, а как не принадлежащий ему склад материальных ценностей. Н. Бердяев это явление называл природой, прошедшей через акт человека, подчиненной его целям и превращенной, благодаря этому, из организма в организацию. Машины стали, своего рода, изолитами между окружающим миром и человеком. При этом, преподнеся дары природы человеку, индустриализация затмила собой и развенчала природные явления.

Для Н. Бердяева, вследствие развития производительных материальных сил, произошло «порабощение человеческой личности природой и общественной средой». Вещь стала выше человека, так как человек сделался орудием производства продуктов. «Можно установить три стадии в истории человечества природно-органическую, культурную в собственном смысле и технически-машинную. Этому соответствует различное отношение духа к природе погруженность духа в природу; выделение духа из природы и образование особой сферы духовности; активное овладение духом природы, господство над ней». Благодаря технике, произошел процесс разрушения старых тел и создания новых, совсем не похожих на тела органические, создались «тела организованные»21.

С. Н. Булгаков утверждал, что в окружающем его обществе наблюдалось как «организмом» «побеждается механизм, причем этим он не упраздняется как причинность. Можно сказать, что весь мировой и исторический процесс вытекает из противоречия между механизмом, или вещностью, и организмом, или жизнью, и из стремления природы преодолеть в себе механизм как начало необходимости, с тем, чтобы преобразоваться в организм как начало космической свободы, торжество жизни, панзоизм». Здесь его рассуждения расходятся с мнением Н. Бердяева. Речь идет о порабощении «общественного человеческого организма» «машинами». Для С. Н. Булгакова наука не способна устроить рай на земле, т.к. она получает только некоторый привкус хозяйственности22.

В начальной фазе развития индустриального общества произошла Реформация, в ходе которой значительная часть европейского человечества критически пересмотрела свои религиозные традиции, обнаружив в них плевелы казенной религии или, по слову протопресвитера А. Шмемана, «социально-политического тотема». Поэтому, «начиная с Возрождения, все то, что определяло собой историю, что вдохновляло, взрывало, меняло человеческую судьбу, уже не было христианским, а на глубине было восстанием против него. И еще на большей глубине восстанием против измены христианства самому себе».

Протестантизм гармоничным образом сочетал свое мировоззрение с индустриальными приобретениями. Образ искусственной вещи, «мертвой природы», механизма противопоставлялся протестантизмом XVII века явлениям живой природы как выражение высшей духовности в противоположность ветхой «душевности».

Протестантская «этика» благоговела и благословляла технический прогресс. Для протестантизма свойственно было утверждать, что спасение человека предопределено Богом и совершается личной верой. Проверить предопределенность к спасению проще всего материальным благосостоянием. Богат предопределен, беден не предопределен. Индивидуализм протестантизма был противопоставлен общинности и соборности католицизма, где всем социальным слоям горожан находилось место23.

Благодаря деятелям реформации Промысел Божий оказался под сомнением. На этом фоне провиденциализм получил себе «оппонента» в виде деизма. Деистические интуиции, проникнув в европейскую культуру, внесли в нее ощущение того, что полноправный хозяин Вселенной человек, а Бог отстранился, стал «праздным». Деистическое богословие нашло себе поддержку в виднейших мыслителях своего времени, таких как: Г ерберт Чербери, Дэвид Юм, Мари-Франсуа, Вольтер, Жан-Жак Руссо, Жан Лерон, Д’Аламбер, Лейбниц и др. Однако «как предмет религиозного поклонения, Бог деистов был всего лишь призраком живого Бога <...> Как предмет чистой философской спекуляции, Он был чуть больше мифа, смертный приговор которому бесповоротно вынес Спиноза. Позабыв “Того, Кто есть”, а вместе с Ним и истинный смысл проблемы существования, Фонтенель, Вольтер, Руссо, а вслед за ними и многие другие естественным образом вернулись к самой поверхностной интерпретации проблемы конечных причин. В результате Бог превратился в “часовщика” Фонтенеля и Вольтера, в верховного конструктора огромной машины, которой является этот мир. Короче говоря, Бог снова стал тем, кем Он уже был в “Тимее” Платона: Демиургом, с той лишь разницей, что на сей раз, прежде чем упорядочить свой мир, этот Демиург посоветовался с Ньютоном»24.

Лозунг Френсиса Бэкона: «Знание-Сила» начал входить в свой апогей. «Ибо люди, восхищаясь ложными силами духа и прославляя их, обходят и теряют истинные его силы». Богословские проблемы на время покинули доминирующие философские позиции. На их место пришел секулярный научный поиск.

Если Средние века ограничивали мир в сравнении с Творцом, то эта традиция в эпоху гуманизма подвергается ревизии. Сначала с позиций: Бог бесконечен актуально, а мир в возможности (потенциально); потом потенциальность мира превратилась в актуальную бесконечность. Наделив природу актуальной бесконечностью, её поместили на место Творца. Появилась логическая модель: живой бесконечный Бог, живая бесконечная Природа. Если Бог и природа бесконечны, значит между ними нет разницы. Значит или все существующее Бог (пантеизм) или все природа (материализм). Ни в одной из названных концепций не оставили места средневековой идее о том, что человек создан по образу Божию, что «ведет не только к мысли о равенстве Бога и человека или даже к мысли о независимости от Бога; из нее вытекает и то центральное для гуманизма убеждение, что в каждом человеке заключается все человечество»25.

Таким образом, творческие способности интеллектуалов постепенно начали переключаться со средневековых богословских ориентиров на новые предметы, далекие от религиозных исканий. Сэнсуализм и эмперизм объявляются доминантой познания.

Новое время выбрало новое направление исследований: происхождение самого знания. И вот эпоха Просвещения, ища знания, нашло веру, веру в то, что силами человеческого знания можно совершенствовать человеческое общество. Прогресс это продукт человеческих исканий и стремлений. Если человек сам творит научно-технический прогресс, мораль, культуру и т.д., то это его заслуга, а не Божественных сил. Также, детерминированность, предопределенность и другие виды несвободы представились абсурдными. У человека есть разум и человек свободен. И Божественное, и детерминированное отбрасываются, так как блекнут перед человеческой свободой и разумом. «Разум» предшественников Э. Канта подвергся критике.

Теологические проекции человеческого сознания долгое время находились на высоком пьедестале человеческой истории. Теологию на «месте святом» стали притеснять разнообразные тенденции. Как было показано выше, солипсизм, эмпиризм, деизм, пантеизм, атеизм последовательно сменяли друг друга. Это был естественный процесс, в котором религиозные тенденции и максимы мыслителями просто отсекались26.

Если в Средние века слово Бог писали с большой буквы, а человек с маленькой, то с эпохи Возрождения, с которой и совпадают индустриальные революции, и до эпохи Просвещения все чаще понятия Бог и человек уравниваются, а в некоторых местах понятие Бог изымается из смысловой матрицы европейской культуры и трансформируется в простые «проекции свойств человека и природы, превращенные в самостоятельные существа». Культурные ценности, порожденные христианством, переходят в область сомнительных ценностей, т.к. способствуют ослаблению инстинкта, отказу от влечений, без чего невозможно помыслить современное общество и государство.

В традиционном обществе человек ощущал мир в концентрической перспективе, в которой вся жизнь располагается вокруг общины, где время как бы замирало внутри агрокультурных циклов, наперекор индустриальному-линейному, где бытие не воспринимается как конкретное место и время проживания, где индивид является центром.

Пространство-время означает «открытость, просвечивающую во взаимном протяжении наступающего, осуществившегося и настоящего». С прошлого, минуя настоящее, бытие реализуется в будущем. Человек может быть человеком только тогда, когда встал внутри этого «троякого протяжения и выстоял определяющую это протяжение отклоняющее-отказывающую близость». Для такой схемы настоящее не имеет ценности. В традиционном обществе бытие созидается вокруг очага, в индустриальном - в будущем, минуя настоящее. Но это будущее бытие в смерти. На место физического мира приходит «метафизический мир».

Итак, сначала обесценивание теологии потом природы, а после и наступила своего рода «антропологическая энтропия» или разчеловечивание человека, превращение его в индустриальный механизм. И «индустриальная психология» работала именно на такое решение вопроса.

Новые материалы, технологии, коммуникационные системы, строительство больших многоквартирных домов позволили перераспределить время, некогда отводимое на обслуживание социальных нужд у населения городов. Возникла проблема досуга горожан или, в определении Д. Рисмона, «общества досуга». Для средних обывателей смыслом жизни стало строительство комфортного существования: квартира, обстановка, машина, развлечения и т.д. Для другого, более состоятельного круга людей, сам досуг стал смыслом жизни27.

Окружающий мир все больше стал связываться с научно-техническим прогрессом и отрываться от религиозных традиций.

Кризис индустриального общества порождает реакцию, в которой главным процессом может стать как отторжение политических, экономических, социокультурных и прочих общественных доминант, так и интеграция индустриальной и традиционной культур.

2.2. Социальные отношения в индустриальном обществе

В условиях традиционного общества основным мировоззренческим источником выступала религиозная идеология, а транслирующие функции были возложены на духовенство. Однако дальнейший ход исторического процесса обозначил усложнение социальных отношений, что не могло не отразиться на информационных институтах.

В ходе «промышленной революции» происходят существенные сдвиги как в материальном, так и в духовном плане. Э. Дюркгейм рассматривает трансформационный процесс западного социума как постепенное вытеснение структур механической солидарности структурами органической солидарности. Первые опираются, прежде всего, на традиционные устои и потому консервативны. Вторые же основаны на функциональном взаимодополнении и, следовательно, гораздо более изменчивы28.

Созвучна рассуждениям французского мыслителя концепция «открытого общества» К. Поппера. Главной отличительной чертой «открытого общества» ему представляется ускоренная социальная динамика, тогда как в обществах закрытого типа имеет место жесткий, мало подвергнутый изменениям каркас социальных взаимодействий. Слом традиционных институтов закрытого общества привел им на смену более гибкие и изменчивые общественные структуры. Причем здесь роль главного фактора Поппер отводит расширяющейся торговле. Процесс внутреннего естественного отбора в условиях «открытого общества» идет более интенсивно, что существенно расширяет и разнообразит поведенческие практики. Следует отметить наиболее характерные черты индустриального социума:

В индустриальном обществе индивиды получают возможность более самостоятельного принятия решений. Духовная секуляризация и растущий авторитет научного знания дали толчок рациональному осмыслению окружающей действительности («расколдовывание мира» по М. Веберу). Ценностно-рациональный тип поведения вытеснялся целерациональным, т. е. в качестве главного мотива социального поведения стал выступать индивидуальный интерес. Отсюда стала меняться роль духовных источников, которыми руководствовались социальные субъекты в плане определения поведенческих стратегий. Как писал Д. Рисмен, если индивиды прошлого были сориентированы на традиции и семейные установки, то эпоха индустриализма сформировала «внешнеориентированного человека». Тем самым функции коммуникации стали пониматься куда более широко, а ее опирающиеся на научную базу методы становятся более систематическими и разносторонними29.

Присущая традиционному социуму мировоззренческая целостность оказалась разрушенной. По выражению К. Маннгейма, «к расщеплению религиозного видения мира присовокупилось разделение в политических взглядах». Кроме того, в ходе индустриализации происходит определенная дискредитация монархической формы правления, как в функциональном, так и в идейном плане. Монархический принцип, как известно, опирался на традиционные представления о природе государственной власти, предполагая сильную теологическую составляющую (традиционный тип политического господства по М. Веберу). Рациональный тип политической легитимности предполагает убеждение, что существующий порядок является оптимальным, поскольку функционально наиболее эффективен, а также пользуется добровольной поддержкой социального большинства. Выражением подобного типа легитимности стала республиканская форма правления, опирающаяся на выборный принцип, который предполагал определенное пропагандистское воздействие с целью формирования массового политического поведения.

На духовную монополию стали претендовать несколько политико-философских концепций-идеологий, которые пытались дать научное объяснение общественных отношений и на этом основании дистанцировались от религии. Тем самым политическая борьба охватила и духовную сферу, а решающим фактором успеха стало наличие социальной базы. Другими словами, определенная идеология нуждалась в социальных носителях (индивиды, социальные группы), приобретая в этом случае практическое значение. Конкуренция на идейно-политическом поприще соответственно давала толчок разрастанию распространяющих информацию институтов30.

В эпоху индустриальных трансформаций усиливается роль коллективных социальных субъектов. Речь идет о таких феноменах, как «толпа», «общественное мнение», «публика», обладающих масштабным влиянием на общественные процессы (особенно в политической сфере). Их появление объясняется рядом обстоятельств объективного плана. Универсальной чертой процесса индустриализации выступает урбанизация, предполагающая распространение городского образа жизни. Города превращаются в промышленные центры, их население зачастую многократно возрастает. Концентрация индивидов приводит к феномену массовидного поведения, на который не случайно было обращено внимание в конце XIX в. (Г. Ле Бон, Г. де Тард, Х. Ортега-и-Гассет, С. Сигеле и др.), то есть в эпоху окончательного утверждения индустриализма. Тенденции массовизации соответственно усиливали вероятность иррациональных проявлений в индустриальном обществе. Социологи первой половины XX в. высказывали опасения о том, что рационализированные в трудовой сфере индивиды «могут в любой момент превратиться в разрушителей машин и не ведающих сомнения ратников».

Став специфичным явлением для индустриальных стран, массовизация приобрела устойчивое влияние на социально-политические процессы. Общественная элита, видя объективность данного процесса, стремилась сделать его управляемым, подконтрольным. В этом зачастую, как следует из вышеизложенного, крылся залог политического успеха в демократических государствах. В решении данной задачи одну из первостепенных ролей должны были играть средства трансляции тех мировоззренческих элементов (установок, убеждений, политических мифов и др.), которые бы способствовали стабилизации общественных отношений31.

Технический прогресс способствовал разработке новых технологий управления («вторая волна» по определению А. Тоффлера). Изобретение книгопечатания и дальнейшее его техническое развитие дало возможность массового тиражирования сообщений (пресса). Результатом подобных технологических новаций стал феномен публики, заслуга описания которого принадлежит французскому мыслителю Г. Тарду. По его определению, публика это духовная общность людей, разделенных физически, но соединенных чисто умственной связью. По ходу индустриализации в обществе искусственно формируется нечто вроде коллективного сознания, питаемого внешней информацией. Публика и есть тот коллективный субъект индустриального общества, значение которого (особенно в политических процессах) переоценить трудно. Но теперь в качестве объединяющего момента выступает не столько традиция, сколько общественное мнение, представляющее собой совокупность суждений, навязанных преимущественно внешними источниками (книгами, газетами, журналами). При этом, как отмечает Г. Тард, сила общественного мнения обратно пропорциональна силе традиции32.

На объективность и даже на определенную тотальность общественного мнения указывал испанский социальный философ Х. Ортега-и-Гассет. Его определяющей чертой он считал независимость от индивидуальных воззрений. В то же время «ощутимая реальность коллективного мнения состоит не в том, что я или ты его разделяем, напротив, это оно само, независимо от нашей воли, навязывает нам свою реальность, вынуждая с собой считаться». Общественное мнение в силах подняться над классовыми барьерами, а в перспективе даже преодолеть национальные рамки. Что продемонстрировала вторая половина двадцатого столетия.

Итак, с утверждением индустриального типа общественных отношений актуализируется проблема создания относительно самостоятельных и независимых организаций, занимающихся распространением сообщений среди индивидов, социальных групп с целью формирования оценок, мнений и поведения33.

В индустриальном обществе не короткие, персонифицированные социальные связи, но вещноинституционально опосредованные анонимные олицетворяют социальные коммуникации Модерна. Индустриальная современность знаменует собой глубокое изменение социального образа человека. Из элементарной частицы первичной социальной группы он преобразуется в «гражданина мира», способного к социально-культурной миграции. Ролевую идентичность, заданную жестким положением в традиционалистской социальной иерархии, замещает социальная мобильность. Ценности индивидуальной свободы и автономии личности идеологически закрепляются в доктринах приоритета личностных прав. Социально-онтологические предпосылки новых жизненных смыслов Модерна личной свободы и автономии личности сформировались в процессах социальной и религиозной эмансипации, с одной стороны, и массовой миграции в процессах модернистской урбанизации, с другой. В сравнении с традиционным, индустриальное общество предоставляет человеку гораздо большую социальную подвижность. Личная свобода как «открытая возможность» социального конструирования собственных жизненных траекторий становится фундаментальной ценностью индустриального общества. Свобода уже не только не ассоциируется со смертью, но в романтически-революционаристских контекстах прямо противопоставляется ей.

Мощное развитие товарного производства создает не только новую предметную среду обитания человека, но и продуцирует новые социальные значения, неведомые традиционному обществу. Если традиционалистское сознание отдает приоритет привычно-знакомому, то индустриализм олицетворяет глубокие изменения традиционалистского архетипа восприятия времени, осознание ценности инноваций и прогресса: креативное ценно само по себе и не нуждается в легитимации прошлым. В традиционном обществе инновационная деятельность, как известно, носила латентный характер: незапланированные социальные изобретения мимикрировали под традицию. Социальный запрос на инновации порождение состязательного этоса индустриального общества. Ценность инноваций порождает феномен моды, отражающий динамику потребительских вкусов34.

Зависимость результатов экономической деятельности от скорости оборота капитала породила новую ценность индустриального общества, не ведомую традиционному, ценность времени. Невиданная для традиционного общества ценность времени воплощена в фундаментальном понятии капиталистического товарного производства - стоимости. Понятие прогресса отражает нецикличный, восходящий характер индустриальной современности, ценностное превосходство нового над старым. Вхождение в индустриальную современность способствовало невиданному взлету качества человеческой жизни, заметному возрастанию ее продолжительности. И содержание понятия прогресса укоренено в критериях индустриальной эффективности. Определяющим показателем модернистски понятого прогресса становится уровень технико-экономического развития.

Традиционалистское расчленение пространства на «сакральное-профанное» уступает место десакрализированному, «однородному» пространству. Единая система мер и весов культурная предпосылка индустриального нормативизма и универсализации производственных и потребительских стандартов. В системе объективных значений индустриального общества искусственное, рукотворное ценнее естественного. Индустриальная современность это мир артефактов, апофеоз техники, воспринимаемой не только как средство облегчения человеческого труда, но и в качестве самостоятельной ценности. Идеология догоняющей модернизации нередко прямо отождествляет социальный прогресс с уровнем технического развития. Социальное конструирование реальности становится одной из ведущих тем индустриального Модерна35.

Социальные коммуникации в индустриальном обществе обретают форму товарного обмена. Поэтому в модернистском сознании социальная зависимость выступает в превращенной форме власти денег и вещей. Обезличивание социальной связи, восприятие Другого как комплекса социальных функций, отождествление человека с его социальной ролью чревато отчуждением человека от человека. Отчуждение социальный продукт Модерна, следствие замены «коротких», личных социальных связей функционально-обезличенными анонимными. Следствием возрастания ценности индивидуальной свободы и социальной мобильности является развитие социальных институтов, канализирующих социальную активность и закрепляющих сложившиеся образцы социально одобренных форм деятельности, поведения и общения. В отличие от дисциплинарного характера традиционногообщества, индустриальное общество нередко называют обществом социального контроля. Контролирующие функции заключены в самом бытии социального института. Развитие средств социального контроля составляет сущность институционализации36. Становление правовой инфраструктуры и правового простран ства, создающие предпосылки формального равенства богатого и бедного, знатного и безродного, открыло невиданные ранее источники социальной энергии, стимулировало мощное развитие социальной инициативы. Но свойственные Модерну представления о «логике истории», восходящие к модернистской идее Прогресса препятствовали формированию представлений об ответственности человека за результаты собственных действий.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, индустриальному обществу свойственное машинное производство, национальная система ведения хозяйства, свободный рынок. Этот тип общества возник сравнительно недавно — начиная с ХVIII ст., в результате промышленной революции, которая охватила сначала Англию и Голландию, а в дальнейшем и остальные страны мира. Суть промышленной революции заключается в переходе от ручного способа производства к машинному, от мануфактуры к фабрике. Осваиваются новые источники энергии: если ранее человечество использовало в основном энергию мышц, реже – воды и ветра, то с началом промышленной революции начинают использовать энергию пара, а позже – дизельные двигатели, двигатели внутреннего сгорания, электроэнергию. В индустриальном обществе на задний план отошло задание, которое было главным для традиционного общества, – накормить людей и обеспечить их самыми необходимыми для жизни вещами. Теперь всего-навсего 5-10 % населения занятых в сельском хозяйстве производят достаточно продуктов для всего общества.

Индустриализация приводит к усиленному росту городов, укрепляется национальное либерально-демократическое государство, развивается промышленность, образование, сфера обслуживания. Появляются новые специализированые общественные статусы ("рабочий", "инженер", "железнодорожник", но др.), исчезают сословные барьеры – уже не благородное происхождение или семейные связи являются основанием для определения места человека в общественной иерархии, а его личные действия. В традиционном обществе дворянин, который обеднел, оставался дворянином, а богатый купец все равно был лицом "неблагородным". В индустриальном же обществе каждый завоевывает свой статус личными заслугами – капиталист, который обанкротился, капиталистом уже не является, а вчерашний чистильщик обуви может стать владельцем большой фирмы и занять высокое положение в обществе. Растет социальная мобильность, происходит выравнивание человеческих возможностей, в результате общей доступности образования.

В индустриальном обществе осложнение системы социальных связей приводит к формализации человеческих отношений, которые в большинстве случаев становятся деперсонализированными. Современный горожанин за неделю общается с большим количеством людей, чем его далекий сельский предок за всю свою жизнь. Поэтому люди общаются через свои ролевые и статусные "маски": не как конкретный индивид с конкретным индивидом каждый из которых наделен определенными индивидуальными человеческими качествами, а как Преподаватель и Студент, или Милиционер и Пешеход, или Директор и Работник.


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1.  Абрамов А. Становление теории модернизации и альтернативные концепции общественного развития // Вестник Московского государственного областного университета. – 2012. – №3. – С. 35-51.
  2.  Гончаров В. Общество: социально-философский анализ. – Ставрополь: ЛИТЕРА, 2010. – 79 с.
  3.  Кошкаров А. Механизмы распада и сохранения религиозной культуры в индустриальном обществе // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2011. – №5-4. – С. 112-118.
  4.  Мухаметжанова В. Социальное управление в традиционном, индустриальном и постиндустриальном обществе: перспективы развития систем управления // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. – 2010. – №3. – С. 82-87.
  5.  Нуреев Р. Индустриальное общество и его социально-экономические противоречия. Политическая экономия труда // Terra Economicus. – 2012. – Т.10. – №2. – С. 123-149.
  6.  Нуреев Р. Становление индустриального общества и поиски богатства народов // Terra Economicus. – 2012. – Т.10. – №1. – С. 180-197.
  7.  Рахманин В. Философские парадигмы модернизации // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Философия. – 2011. – №2. – С. 74-84.
  8.  Силова Е. Развитие теоретических концепций модернизации // Вестник Челябинского государственного университета. – 2012. – №9. – С. 9-11.
  9.  Соколова Г. Модернизация как технологический и социальный феномен: Беларусь – Россия // СОЦИС. – 2012. – №5. – С. 3-13.
  10.  Социальная философия / под ред. Н. Ф. Медушевской, А. М. Чугунова. – М.: МосУ МВД России, 2010. – 90 с.
  11.  Трубицын Д. Индустриализм как технолого-экономический детерминизм в концепции модернизации: критический анализ // Вопросы философии. – 2012. – №3. – С. 59-71.
  12.  Фролов С. Общая социология. – М.: Проспект, 2010. – 383 с.

1 Трубицын Д. Индустриализм как технолого-экономический детерминизм в концепции модернизации: критический анализ // Вопросы философии. – 2012. – №3. – С. 59.

2 Фролов С. Общая социология. – М.: Проспект, 2010. – С. 193.

3 Соколова Г. Модернизация как технологический и социальный феномен: Беларусь – Россия // СОЦИС. – 2012. – №5. – С. 3.

4 Соколова Г. Модернизация как технологический и социальный феномен: Беларусь – Россия // СОЦИС. – 2012. – №5. – С. 5.

5 Нуреев Р. Индустриальное общество и его социально-экономические противоречия. Политическая экономия труда // Terra Economicus. – 2012. – Т.10. – №2. – С. 123.

6 Абрамов А. Становление теории модернизации и альтернативные концепции общественного развития // Вестник Московского государственного областного университета. – 2012. – №3. – С. 36.

7 Абрамов А. Становление теории модернизации и альтернативные концепции общественного развития // Вестник Московского государственного областного университета. – 2012. – №3. – С. 37.

8 Рахманин В. Философские парадигмы модернизации // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Философия. – 2011. – №2. – С. 76.

9 Рахманин В. Философские парадигмы модернизации // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Философия. – 2011. – №2. – С. 78.

10 Нуреев Р. Становление индустриального общества и поиски богатства народов // Terra Economicus. – 2012. – Т.10. – №1. – С. 187.

11 Рахманин В. Философские парадигмы модернизации // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Философия. – 2011. – №2. – С. 80.

12 Рахманин В. Философские парадигмы модернизации // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Философия. – 2011. – №2. – С. 81.

13 Силова Е. Развитие теоретических концепций модернизации // Вестник Челябинского государственного университета. – 2012. – №9. – С. 10.

14 Мухаметжанова В. Социальное управление в традиционном, индустриальном и постиндустриальном обществе: перспективы развития систем управления // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. – 2010. – №3. – С. 85.

15 Нуреев Р. Индустриальное общество и его социально-экономические противоречия. Политическая экономия труда // Terra Economicus. – 2012. – Т.10. – №2. – С. 130.

16 Там же. – С. 136.

17 Нуреев Р. Индустриальное общество и его социально-экономические противоречия. Политическая экономия труда // Terra Economicus. – 2012. – Т.10. – №2. – С. 138.

18 Гончаров В. Общество: социально-философский анализ. – Ставрополь: ЛИТЕРА, 2010. – С. 12.

19 Цит по: Кошкаров А. Механизмы распада и сохранения религиозной культуры в индустриальном обществе // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2011. – №5-4. – С. 112.

20 Там же. – С. 113.

21 Кошкаров А. Механизмы распада и сохранения религиозной культуры в индустриальном обществе // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2011. – №5-4. – С. 114.

22 Социальная философия / под ред. Н. Ф. Медушевской, А. М. Чугунова. – М.: МосУ МВД России, 2010. – С. 22.

23 Кошкаров А. Механизмы распада и сохранения религиозной культуры в индустриальном обществе // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2011. – №5-4. – С. 114.

24 Кошкаров А. Механизмы распада и сохранения религиозной культуры в индустриальном обществе // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2011. – №5-4. – С. 115.

25 Фролов С. Общая социология. – М.: Проспект, 2010. – С. 187.

26 Социальная философия / под ред. Н. Ф. Медушевской, А. М. Чугунова. – М.: МосУ МВД России, 2010. – С. 49.

27 Гончаров В. Общество: социально-философский анализ. – Ставрополь: ЛИТЕРА, 2010. – С. 32.

28 Социальная философия / под ред. Н. Ф. Медушевской, А. М. Чугунова. – М.: МосУ МВД России, 2010. – С. 53.

29 Социальная философия / под ред. Н. Ф. Медушевской, А. М. Чугунова. – М.: МосУ МВД России, 2010. – С. 55.

30 Фролов С. Общая социология. – М.: Проспект, 2010. – С. 102.

31 Фролов С. Общая социология. – М.: Проспект, 2010. – С. 104.

32 Там же. – С. 106.

33 Кошкаров А. Механизмы распада и сохранения религиозной культуры в индустриальном обществе // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2011. – №5-4. – С. 117.

34 Кошкаров А. Механизмы распада и сохранения религиозной культуры в индустриальном обществе // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2011. – №5-4. – С. 117.

35 Гончаров В. Общество: социально-философский анализ. – Ставрополь: ЛИТЕРА, 2010. – С. 64.

36 Гончаров В. Общество: социально-философский анализ. – Ставрополь: ЛИТЕРА, 2010. – С. 66.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

62033. Белки 31.29 KB
  К какой группе волокон относится капроновое волокно Где применяется полиамидное волокно капрон Изучение нового материала Строение: Белки это высокомолекулярные природные полимеры построенные из остатков α-аминокислот.
62034. Пошив постельного белья 223.49 KB
  Тема нашего сегодняшнего урока Пошив постельного белья а если говорить точнее то обработка боковых срезов наволочки двойным швом. Учитель: А теперь девочки я предлагаю вам подойти к столу и внимательно рассмотреть готовые изделия ночная сорочка пижама пододеяльник наволочка простынь.
62035. Красота и мудрость народной игрушки. Зарисовки деревянных народных игрушек 445.05 KB
  Цели урока: Сформировать представление о народной игрушке её видах; Познакомить с историей народной игрушки; Развивать творческую и познавательную активность художественную фантазию и вкус. Воспитывать любовь и интерес к традиционной русской культуре...
62036. Урок по подвижным играм 40.79 KB
  Прыгают сначала игроки одной команды затем другой. Правила игры: 1 во время перебежки мяч можно только отбивать как в волейболе а не перебрасывать; 2 если мяч во время передачи упал игрок уронивший мяч должен поднять его и продолжать игру дальше...
62037. Композиція у декоративному мистецтві. Створення ескізу писанки 25.39 KB
  Сьогодні ми з вами зробимо віртуальну подорож щоб дізнатися багато нового та цікавого Слайд 1. Отже перша зупинка Історія писанки слайд 2. Писанки це найпоширеніший вид декоративно-прикладного мистецтва це своєрідний мініатюрний живопис наповнений ритуальним значенням...
62038. Повторение передачи мяча сверху 2-мя руками и прием снизу 2-мя руками 18.02 KB
  Бег с высоким подниманием бедра лицом и спиной вперед с захлестыванием голени лицом и спиной вперед бег левым и правым приставным шагом. Стоя спиной друг к другу мяч вверху; 1. стоя спиной друг к другу мяч верху. стоя спиной друг к другу мяч на пояснице руки в замок.