89757

Некоторые особенности расследования сокрытия денежных средств организаций, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов (ст. 199.2 УК РФ)

Научная статья

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Значительные силы государственных органов, по вполне понятной причине, всегда направлены на стабильное получение в бюджеты всех уровней установленных законом налогов и сборов. Еще в начале прошедшего десятилетия в России наметилась тенденция по усилению контроля со стороны государства за данной статьей доходов.

Русский

2015-05-13

241.65 KB

0 чел.

Моторин А.С.,

Моторина Е.В.

Некоторые особенности расследования сокрытия

денежных средств организаций, за счет которых

должно производиться взыскание налогов

и (или) сборов (ст. 199.2 УК РФ)

Значительные силы государственных органов, по вполне понятной причине, всегда направлены на стабильное получение в бюджеты всех уровней установленных законом налогов и сборов. Еще в начале прошедшего десятилетия в России наметилась тенденция по усилению контроля со стороны государства за данной статьей доходов. Однако, в течение последних нескольких лет, планомерность действий как законодательной, так и исполнительной власти не оставляет сомнений, что указанная деятельность является одной из приоритетных задач государства.

Одним из шагов по достижению данной цели было введение Федеральным законом от 08.12.2003 г. № 162-ФЗ уголовной ответственности за сокрытие денежных средств, либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов (ст. 199.2 УК РФ).

Несмотря на то, что УК РФ дополнен данной нормой сравнительно давно, анализ малочисленной практики ее применения показывает, что как правило, в суд направляются те, возбужденные по данному составу уголовные дела, по которым предварительное следствие производилось в условиях бесконфликтной ситуации. По нашему мнению, данный факт достоин внимания, в первую очередь, не только в связи со сложностью правоприменения данной нормы, но и тем, что предварительное следствие по уголовному делу о данном преступлении производится следователями следственного комитета РФ только лишь с января 2011 г.2 В связи с изложенным, представляется необходимым сформулировать наиболее типичную следственную ситуацию и способы совершения данного преступления.

В соответствии с диспозицией ст. 199.2 УК ответственность за совершение данного преступления предусмотрена за сокрытие денежных средств, либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам и (или) сборам, совершенное собственником или руководителем организации, либо иным лицом, выполняющим управленческие функции в этой организации, или индивидуальным предпринимателем в крупном размере.

Наиболее распространенной при совершении данного преступления является ситуация, когда лицо совершает финансово-хозяйственные операции с денежными средствами организации минуя расчетные счета налогоплательщика, обремененные инкассовыми поручениями. Например, перечисляет денежные средства через счета третьих лиц, либо через вновь открытые расчетные счета организации, рассчитывается с контрагентами по распорядительным письмам за счет дебиторской задолженности третьих лиц и т.д.

В соответствии со ст. 46 НК РФ в случае неуплаты или неполной уплаты налога в установленный срок обязанность по уплате налога исполняется в принудительном порядке путем обращения взыскания на денежные средства на счетах налогоплательщика. Взыскание налога производится по решению налогового органа. Однако решение о взыскании недоимки принимается после истечения сроков, установленных в полученных налогоплательщиком требованиях об уплате налога и (или) сбора, но не позднее двух месяцев после истечения указанного срока. Решение о взыскании, принятое после истечения указанного срока, считается недействительным и исполнению не подлежит. В соответствии с п. п. 2 и 3 ст. 46 НК РФ указанный 60-дневный срок для взыскания налоговых платежей во внесудебном порядке включает и срок направления инкассовых поручений в банк, поэтому налоговая инспекция не вправе направлять инкассовые поручения в банк после истечения данного срока. Т.е., в этом случае неуплаченные налогоплательщиком в установленный срок налоги не подлежат взысканию налоговым органом в бесспорном порядке, а могут быть взысканы исключительно в порядке искового производства, а соответственно, при таких обстоятельствах, совершение организацией вышеуказанных финансово-хозяйственных операций с денежными средствами не охватывается составом данного преступления. Из этого следует, что в каждом конкретном случае следователю необходимо установить не только то, что счета организации были обременены инкассовыми поручениями, но и сведения обо всех налоговых требованиях, полученных и неисполненных налогоплательщиком и сведения о соблюдении вышеуказанного двухмесячного срока в отношении каждого из решений о взыскании налога или сбора в бесспорном порядке и инкассовых поручений.

Кроме этого, трудность в конкретизации способа совершения действий по сокрытию денежных средств заключается в том, что субъективная сторона данного преступления характеризуется исключительно прямым умыслом и целью скрыть соответствующие денежные средства от налоговых органов. При этом все действия субъекта по сокрытию денежных средств от взыскания за счет указанного механизма, как правило, являются законными с точки зрения гражданского и налогового законодательства и формально не противоречат ему.

В соответствии с п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.12.2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» под сокрытием денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов, следует понимать деяние, направленное на воспрепятствование принудительному взысканию недоимки по налогам и сборам в крупном размере. Конституционный суд в своих актах также прямо указал на то обстоятельство, что ст. 199.2 УК РФ допускает возложение уголовной ответственности за предусмотренное в ней преступление только при условии доказанности умысла виновного и направленности содеянного на избежание взыскания недоимки по налогам и (или) сборам. Данная норма устанавливает ответственность именно за сокрытие денежных средств или имущества и может расцениваться, как позволяющая признавать составообразующим применительно к предусмотренному ею преступлению, только такое деяние, которое совершается с умыслом и направлено на воспрепятствование принудительному взысканию недоимки по налогам и сборам в крупном размере. Что предполагает необходимость в каждом случае уголовного преследования доказать не только наличие у организации или индивидуального предпринимателя денежных средств или имущества, за счет которых должно быть произведено взыскание недоимки по налогам и сборам, но и то, что эти средства были намеренно сокрыты с целью уклонения от взыскания недоимки. При этом, указанный конституционно-правовой смысл данной нормы является общеобязательным и исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике3.

Таким образом, совершение собственником или руководителем организации расчетов с контрагентами, минуя расчетные счета налогоплательщика, обремененные инкассовыми поручениями, не всегда свидетельствует о сокрытии денежных средств от взыскания налоговым органом. Определяя, являются ли данные финансово-хозяйственные операции способом совершения рассматриваемого преступления, следователю всегда необходимо проверять мотивы и цели их совершения. Данное обстоятельство представляется наиболее сложным для установления в указанной следственной ситуации.

Квалификация действий субъекта по данной уголовно-правовой норме, совершенных указанным способом, значительно облегчается, если налоговым органом предприняты действия по взысканию недоимки по налогам и сборам не только за счет денежных средств на счетах налогоплательщика, путем направления инкассовых поручений, но и за счет его наличных денежных средств и иного имущества. Такая ситуация также довольно часто наблюдается в следственно-судебной практике и подразумевает свои особенности деятельности следователя.

Таким образом, вышеуказанные обстоятельства, на наш взгляд, имеют важное значение и должны учитываться следователем в ходе планирования расследования преступлений данной категории и выбора тактики при производстве отдельных следственных действий.


New

Никулин А.Ю.

Юридическое лицо как субъект российского

уголовного судопроизводства

Редакция уголовно-процессуальных норм свидетельствует, что законодатель, реагируя на кардинально изменяющиеся социальные условия, в том числе связанные и с возникновением или реорганизацией множества различных по организационно-правовой форме и форме собственности юридических лиц, постепенно внедряет юридическое лицо в качестве участника уголовного судопроизводства. В ст. 6 УПК РФ указывается, что в качестве одного из элементов назначения уголовного судопроизводства выступает защита прав и законных интересов организаций, потерпевших от преступлений, которые выступают одной из разновидностей юридических лиц. Говоря о гарантиях защиты от незаконного или необоснованного обвинения, ограничения прав, законодатель упоминает лишь личность, иными словами – физическое лицо.

Тем не менее, анализ ряда норм позволяет сделать вывод, что юридическое лицо как участник уголовного процесса не имеет жесткой привязанности к стороне обвинения или защиты и, соответственно, не может быть отнесено сугубо к представителям функции обвинения (уголовного преследования) или функции защиты. В частности, в соответствии со ст. 42 УПК РФ юридическое лицо, имуществу или деловой репутации которого причинен вред, признается потерпевшим. Данный субъект, как известно, относится к представителям функции обвинения. Юридическое лицо, предъявившее требование о возмещении причиненного преступлением имущественного вреда, приобретает статус гражданского истца, также относящегося к стороне обвинения. Кроме того, если юридическое лицо признано субъектом, который в соответствии с гражданским законодательством несет ответственность за вред, причиненный преступлением, то согласно ст. 54 УПК РФ, оно является гражданским ответчиком. Гражданский ответчик же относится к субъектам уголовного судопроизводства со стороны защиты. Кроме того, наряду с представителями сторон, реализующих функции обвинения или защиты, в последнее время все настоятельнее стали проявляться ситуации выступления юридического лица в качестве нейтрального по отношению к представителям сторон участника процесса, а именно – залогодателя (ст. 106 УПК РФ).

В настоящее время в средствах массовой информации и в специальной юридической литературе4 активно обсуждается вопрос о возможности введения в отечественную модель права такого феномена, как уголовная ответственность юридических лиц. Ныне, как известно, обвиняемым по уголовному процессу может являться лишь физическое лицо. Соответственно, если выявленное преступление носит должностной или служебный характер, а равно посягает на интересы службы в коммерческой или иной организации, ее деловую репутацию и т.п., то к уголовной ответственности, тем не менее, привлекается физическое лицо, наделенное определенными управленческими полномочиями, и виновное в совершении данного деяния. Если указанное предложение будет принято, то очевидно, что потребуется кропотливая работа по приведению УПК РФ в соответствии с новым подходом к определению субъектов уголовной ответственности, разработке механизма инициации уголовного преследования и порядка привлечения юридических лиц к уголовной ответственности.

Для некоторых зарубежных стран данный подход является традиционным. Так, например, в Англии, юридическое лицо может привлекаться к уголовной ответственности в качестве исполнителя за преступления, совершаемые в пределах полномочий лица, выполняющего в данной организации управленческие функции, и от имени данной организации. В то же время, в зависимости от обстоятельств криминальной картины преступного события, возможно привлечение организации к уголовной ответственности также в качестве пособника или организатора преступления. В Австрии, Испании, Латвии и других странах юридическое лицо подвергается уголовно-правовому воздействию наряду с физическим лицом, которое совершило преступление, действуя в интересах данного юридического лица.

Требование о введении уголовной ответственности юридических лиц за причастность к наиболее опасным преступлениям содержится и в ряде нормативных документов международного права, а именно: Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности и дополняющих ее протоколов; Конвенции ООН против коррупции, Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию.

Необходимость любого нововведения, тем более, такого глобального для отечественного права, затрагивающего не только материальное, но и процессуальное право, должна быть тщательно исследована. На наш взгляд, отечественная правовая действительность, в сочетании с доктринальными положениями различных отраслей юридической науки свидетельствует о неготовности, а потому сложной адаптации указанных положений зарубежного права в отечественную правовую модель.

Доктринальные положения об уголовной ответственности по российскому уголовному законодательству предусматривают одним из признаков уголовной ответственности наличие вины. Под виной понимается психическое отношение лица к содеянному. Напомним, что формами вины являются умысел (прямой или косвенный) либо неосторожность (разновидностями которой являются легкомыслие и небрежность).

Юридическое лицо как обособленный производственно-хозяйственный комплекс применительно к толкованию термина «лицо» – есть определенная правовая фикция. Организация или предприятие укомплектовано определенным количеством сотрудников, согласно штатному расписанию, выполняющих в нем возложенные на них служебные обязанности, и имеющих различное, в том числе во многих случаях нейтральное отношение, например, к коммерческому подкупу, совершенному одним из руководителей. Мы не можем также согласиться с тем, что определенная в данной организации финансовая политика, воплощенная в бизнес-плане или иных документах, отражающих цели, задачи, сферы деятельности организации, тождественны наличию у организации в целом некой воли и сознания. Эту волю и сознание формируют лица, наделенные управленческими полномочиями и (или) имеющие право участвовать в принятии управленческих решений, в индивидуальном или коллегиальном порядке. Полная или частичная смена состава совета директоров может коренным образом повлиять на изменения в экономической и социальной политике данной организации.

Кроме того, уголовное порицание в виде привлечения к уголовной ответственности организации как юридического лица может пагубно сказаться на репутации всех сотрудников, работавших в данной организации, особенно – выполнявших управленческие полномочия. А ведь многие из них могут быть лично непричастны к противоправным действиям своих коллег, в связи с которыми организация привлекается к уголовной ответственности.

Принятие решений о создании, объединении, совершении иных действий реорганизационного характера, а также о ликвидации юридического лица, находится в ведении учредителей, совета директоров, иных органов управления данной организации. Поэтому в случае «осуждения» юридического лица, невозможно исключить ситуацию, когда вновь созданное юридическое лицо, имеющее в своем составе тех же сотрудников, что и трудились в организации, привлеченной к уголовной ответственности, не продолжит осуществлять корпоративную противоправную деятельность. О вероятности подобного развития ситуаций свидетельствует массовая распространенность предприятий-фикций, служащих «буфером» для криминальной деятельности «материнской» организации, обеспечивающей приготовление или сокрытие признаков преступлений.

В настоящее время в России предусмотрена административная ответственность юридических лиц, что, на наш взгляд, в целом приемлемо. Другое дело, что, очевидно, следует пересмотреть административно-правовые санкции, применительно к правонарушениям юридических лиц.

Поэтому, полагая, что в настоящее время российская правовая действительность не готова к подобным радикальным изменениям, считаю, что процесс введения в России уголовной ответственности юридических лиц не должен быть скоропалительным, с механическим заимствованием положений зарубежного права. Думается, что обсуждение данного вопроса должно сопровождаться исследованием в том числе и поднятых выше проблем, а также предложением возможных вариантов их разрешения.


New

Оточина И.А.,

Рукабер Л.И.

Особенности ориентации на невербальные признаки

в работе следователя

Известно, что на допросе невозможно провести дополнительные психодиагностические методики для выявления психологических особенностей личности. В основном это потому, что допрашиваемый настроен на сопротивление, находится в напряженном состоянии, обусловленным фактором неизвестности. Зачастую допрос напоминает шахматную партию, где каждый участник стремится больше набрать информации о своем собеседнике и меньше рассказать о себе. В этих условиях дополнительное личностное тестирование просто нецелесообразно, а в ряде случаев оно может быть расценено допрашиваемым как давление на личность.

Таким образом, тестирование допрашиваемого человека является нежелательным. В то же время, для следователя представляется достаточно важной диагностика ведущих личностных свойств допрашиваемого, его модели поведения, отношения к людям, к информации. Все это можно определить, анализируя почерк допрашиваемого.

Почерк имеет, прежде всего, то преимущество, что принято считать, что по почерку невозможно себя выдать. Это связано с тем, что неизвестны критерии того или иного качества или черты личности в почерке. В силу этого достаточно ценным источником информации о допрашиваемом является почерк и подпись допрашиваемого5.

Определенную сложность представляет отсутствие известной классификации почерков, что является и положительным моментом, так как благодаря этому доступ к распознаванию почерков ограничен. Последняя такая классификация была опубликована в конце 20-х годов XX века Д.М. Зуевым – Инсаровым. Менее известны, хотя от этого интерес к ним не меньший, работы по изучению почерка Л.Б. Филоновым, но они не были опубликованы и не являются широко известными.

Была проведена работа по классификации наиболее известных типов почерков. Работа эта включала в себя анализ больше тысячи почерков наших современников в разных регионах России.

Прежде всего, были определены пределы возможного при диагностике по почерку. Так, по почерку представляется возможным определение:

1. Динамических особенностей личности (темперамент, врабатываемость, быстрая или медленная утомляемость, сила или слабость воли).

2. Отношения к себе, к другим людям и к выполняемой деятельности.

3. Особенностей отношения к информации (внутреннее проговаривание важных деталей или отсутствие такового и как следствие – забывание важных деталей, утаивание информации или склонность распространяться о произошедшем всем).

Особенно интересным является диагностика подписи, которая несет для человека высокую значимость, такую же, как собственное имя и фамилия. Подпись можно уподобить табличке, на которой человек декларирует свои ведущие, важные для себя черты личности. Это отношение к себе – потребность в самоутверждении, в уважении со стороны окружающих или непринятие себя. Предъявление претензий к другим людям или самообвинение.

Почерк представляет особый интерес на предварительном допросе. Помимо всего упомянутого, именно по характеру записей допрашиваемого представляется возможным определение ложности или искренности описываемых в письме человеком событий.

Таким образом, графологические знания имеют определенную ценность для работы следователя и умение читать почерк, а не написанное – одной из важных задач, помогающих правильно и вовремя диагностировать черты характера и модель поведения допрашиваемого.

New

Палий В.М.,

Кравченко О.В.

Правовые и технические аспекты применения

современных аппаратно-программных комплексов

подразделениями Госавтоинспекции при обеспечении

безопасности дорожного движения

МВД РФ совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти и Президентом Российской Федерации подводятся итоги целевой программы «Повышение безопасности дорожного движения в 2006-2012 гг.».

Существует несколько направлений политики в целях повышения эффективности работы по обеспечению безопасности дорожного движения, которые должны дополняться и корректироваться с учетом постоянного мониторинга, а также по мере получения новых знаний с использованием научно-технических средств. К сожалению, во многих исследованиях, посвященных автоматизации процесса фиксации запечатления информации, из поля зрения практически полностью исчезает проблема несовершенства законодательства как фактора, не позволяющего в полной мере с помощью правовых институтов регулировать их применение. Для того чтобы минимизировать условия, способствующие коррупционным проявлениям и облегчающие их, необходимо исключить пресловутый «человеческий фактор» и максимально использовать комплексы автоматической идентификации автотранспортных средств по государственным регистрационным знакам.

Развитие и внедрение информационных технологий в деятельность подразделений Госавтоинспекции позволяют детально изучать причины и условия каждого дорожно-транспортного происшествия, а также отслеживать тенденции состояния безопасности дорожного движения и вырабатывать меры профилактики.

В 2011 г. с помощью технических средств фото – видеофиксации выявлено около 16 млн. нарушений, допущенных водителями, т.е. треть от общего количества. Их применение позитивно влияет и на состояние аварийности. Так, на контролируемых техническими средствами участках автодорог количество нарушений скоростного режима уменьшилось в 8-9 раз, число дорожно-транспортных происшествий – на 20%, тяжесть последствий – до 10%6.

Переход от преимущественно визуального непосредственного наблюдения инспекторами к использованию специальных технических средств, исключающих субъективные оценки, позлил получить позитивные результаты и другого характера, а именно снизилась острота конфликтных ситуаций с участниками движения; появились новые, более эффективные методы надзора.

Несмотря на наличие высокого потенциала и позитивных результатов применения технических средств следует отметить «слабость» нормативного регулирования этого направления. Довольно часто вопросы вызывают:

  1.  нормативное сопровождение применения технических средств;
  2.  неосведомленность большинства граждан о правовых аспектах и отсутствие предписаний о порядке их уведомления.

Эти и иные правовые аспекты нуждаются в четком и подробном раскрытии, как на научном, так и на законодательном уровне. В числе проблем правового порядка можно назвать и «закрытость» большинства ведомственных нормативных актов для граждан.

На наш взгляд, в первую очередь необходимо отрегулировать порядок уведомления граждан о правовом порядке применения технических средств для обеспечения безопасности дорожного движения и их правах, а также средствах их защиты.

Оснащение патрульных машин системой внутренней и внешней видеорегистрации, является необходимым условием сегодняшнего дня. Одна из последних новинок – видеорегистратор Cyber View CV-DS 3000. Это мини-видеокамера, которая ведет внутреннее и внешнее наблюдение. Видеорегистратор состоит из двух камер, которые крепятся на лобовое стекло (одна камера направлена в салон автомобиля, а вторая – наружу). Аналогичные приборы применяются и в мировой практике. Наружная камера может снять нарушение правил дорожного движения или разговор автоинспектора с водителем (соответственно, без звука), а внутренняя делает звуковые видеоролики переговоров в салоне. Файлы накапливаются на флеш-карту или жесткий диск, а в конце смены сотрудник ГИБДД копирует их на специальный компьютер в дежурной части. Там он вводит свою фамилию и дату съемки. Запись непрерывно ведется в течение всей смены, поэтому стереть отдельный ее фрагмент не представляется возможным. Видеозаписи хранятся около двух месяцев, затем на их место записываются более свежие материалы. Этого срока вполне хватает, так как с момента оформления протокола у водителя есть десять дней на его обжалование.

Мобильный комплекс «Крис-П» выставляется на аварийно-опасных участках дороги или в тех местах, где чаще всего не соблюдается скоростной режим. Прибор работает автономно, в задачу госавтоинспектора входит лишь установить его на штатив, настроить время, дату, направление движения и установить порог разрешенной скорости перед началом записи. «Крис-П» может работать в светлое и в темное время суток и фиксирует только нарушения. Как только автомобиль в зоне его видимости превышает установленный скоростной режим, делается фотография. Накопитель с файлами передается в центр фото – видеофиксации нарушений ПДД, где обрабатываются кадры и оформляются протоколы. Мобильный фотовидеокомплекс исключает контакт водителя и сотрудника ГИБДД, он работает в автоматическом режиме, хотя предыдущие версии этого устройства можно было подключить к монитору в патрульном автомобиле.

Два аналогичных устройства – «Искра Видео-2» и «Визир» – отличаются от обычных видеокамер наличием радара для измерения скорости. Этот прибор сотрудник ГИБДД может установить на кронштейне на лобовом стекле, а может и поставить на треногу возле машины. Измеритель скорости работает в режиме «фото» и «видео», но без звука. Съемку можно настроить по направлению движения или на встречную полосу, он автоматически отслеживает либо самые быстрые машины в потоке, либо приближающиеся быстрее всех навстречу транспортные средства. Съемка на видеорегистратор ведется в стационарном режиме или на ходу. В файле содержится информация о дате и времени съемки и скорости нарушителя. Работа с роликами или фотографиями может производиться напрямую с камеры или ноутбука – файл можно приблизить или сохранить на отдельном накопителе.

Итак, основными преимуществами, при использовании автоматических программных комплексов (АПК) являются:

  1.  автоматическое считывание и идентификация государственных регистрационных знаков движущихся в потоке автотранспортных средств;
  2.  автоматическое определение цвета движущихся автотранспортных средств;
  3.  автоматическое измерение скорости движущихся автотранспортных средств;
  4.  автоматическая проверка считанных государственных знаков по различным базам данных зарегистрированного и разыскиваемого транспорта;
  5.  формирование базы данных розыска служб системы МВД РФ, а так же баз данных других ведомств;
  6.  формирование базы данных проследовавших через пост автотранспорта.

Помимо вышеперечисленных достоинств с помощью АПК возможно создание базы утраченных и похищенных государственных регистрационных знаков, база автомобилей, получивших в результате дорожно-транспортного происшествия (ДТП) значительные механические повреждения, лиц лишенных права управления транспортными средствами или уклоняющихся от оплаты штрафа за административное правонарушение.

Алгоритм действия, при использовании АПК следующий: при появлении в зоне контроля аппаратно-программного комплекса автотранспортного средства, находящегося в розыске аппаратура комплекса подает звуковой сигнал, а на экране появляется его видеоизображение, при этом сам комплекс не обнаруживается радар – детекторами. На экран также выводится информация из базы розыска, порядок действий личного состава.

Анализ результатов использования АПК показывает, что оснащение ими постов ГИБДД делает работу в 6-8 раз эффективнее, повышает личную безопасность сотрудников.

Особенностью аппаратно-программных комплексов идентификации транспортных средств по государственным регистрационным знакам является то, что они активно используются не только в интересах Госавтоинспекции и других подразделений системы МВД РФ, но и прокуратуры, таможенной и налоговой служб, суда и др.

Применение аппаратно-программных комплексов в случае обнаружения похищенного и угнанного автотранспорта не освобождает должностных лиц от составления протокола, поскольку протоколирование является основным и обязательным средством фиксации.

Увеличение количества использование технических средств в деятельности правоохранительных органов является процессом, позволяющим повысить эффективность и компенсировать недостатки человеческого восприятия, запоминания, сохранения, воспроизведения, переработки и передачи информации.

Совершенствование работы по обеспечению безопасности дорожного движения, борьба с преступностью, повышение качества личной подготовки сотрудников обслуживающих аппаратно-программные комплексы в настоящее время невозможно без использования подразделениями новейших оперативно-технических средств и программного обеспечения.

Исходя из вышеперечисленных фактов, применение аппаратно-программных комплексов позволит наиболее эффективно реализовать задачи, стоящие перед органами Госавтоинспекции по охране общественного порядка и в области обеспечения безопасности дорожного движения.

New

Петрикин В.Ю.

О разграничении процессуальной деятельности

следователя и руководителя следственного органа

Принятие Федерального закона Российской Федерации от 28.12.2010 г. № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации» (далее – ФЗ РФ № 403) разграничило процессуальную деятельность должностных лиц органов предварительного следствия. Это связано в первую очередь с задачами, возложенными на Следственный комитет. К числу таковых закон относит:

1) оперативное и качественное расследование преступлений в соответствии с подследственностью, установленной уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации;

2) обеспечение законности при приеме, регистрации, проверке сообщений о преступлениях, возбуждении уголовных дел, производстве предварительного расследования, а также защита прав и свобод человека и гражданина;

3) осуществление процессуального контроля деятельности следственных органов Следственного комитета и их должностных лиц.

В настоящее время ни в уголовно-процессуальном законе, ни в научных работах ученых-процессуалистов не нашли отражения направления уголовно-процессуальной деятельности субъектов доказывания. Выделяют лишь основные целевые направления уголовно-процессуальной деятельности – раскрытие, расследование и предупреждение преступлений7.

Разграничение процессуальной деятельности находит дальнейшее закрепление в п. 1 ч. 1 ст. 7 ФЗ РФ № 403, где указано, что сотрудник Следственного комитета при осуществлении своих процессуальных полномочий вправе беспрепятственно входить на территории и в помещения, занимаемые федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления, а также предприятиями, учреждениями и организациями независимо от форм собственности и иметь доступ к их документам и материалам в целях проверки находящегося у него в производстве сообщения о преступлении или расследования уголовного дела.

Таким образом, анализ вышеуказанных положений закона приводит к выводу, что процессуальная деятельность следователя реализуется в ходе проверки сообщения о преступлении и при расследовании уголовного дела.

При этом УПК РФ не знает такого разделения, обычно связывая проверку сообщений о преступлении со стадией возбуждения уголовного дела, а расследование уголовного дела либо со стадией предварительного расследования либо целиком с досудебным производством.

Полагаем, ФЗ РФ № 403 косвенно расширил полномочия следователя, закрепленные в ст. 38 УПК РФ, несмотря на то, что порядок уголовного судопроизводства устанавливается УПК РФ.

Другим новшеством, впервые нашедшем отражение в законе, является нормативное закрепление осуществления процессуального контроля деятельности следственных органов Следственного комитета и их должностных лиц. Такое направление процессуальной деятельности также не закреплено в уголовно-процессуальном законе.

Интерес вызывает закрепление в ФЗ РФ № 403 общих прав сотрудников Следственного комитета (в том числе и должностных лиц, осуществляющих процессуальный контроль), их право беспрепятственно входить на территории и в помещения, занимаемые федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления, а также предприятиями, учреждениями и организациями независимо от форм собственности и иметь доступ к их документам и материалам, входить в жилые и иные принадлежащие гражданам помещения, на принадлежащие им земельные участки при пресечении совершения преступления, преследовании лиц, подозреваемых в совершении преступлений, либо наличии достаточных данных полагать, что там совершено или совершается преступление и т.д.

Таким образом, ФЗ РФ № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации» закрепляет три самостоятельных направления процессуальной деятельности следователя и руководителя следственного органа: проверку сообщения о преступлении, расследование уголовного дела и осуществление процессуального контроля, что позволяет развивать данные направления не только в системе Следственного комитета Российской Федерации, но и в иных ведомствах. Это же обстоятельство вызывает насущную задачу по уголовно-процессуальному регулированию выделенных направлений деятельности.

New

Плюгина И.О.

Особенности отдельных элементов

криминалистической характеристики половых

преступлений, совершаемых несовершеннолетними

За последние годы изменилась картина преступности в России. Значительную часть стали составлять преступления против половой свободы и половой неприкосновенности, которые совершаются лицами, не достигшими совершеннолетия.

Если обратиться к возрастной характеристике насильников, то 22% от общего числа половых преступлений составляют преступления, совершенные несовершеннолетними; около 40% – лица, в возрасте от 18 до 25 лет; около 23% – лица, в возрасте 30 лет и 17% – лица в возрасте 25-29 лет8. В данном случае интерес представляют несовершеннолетние насильники. Хотя процент совершения половых преступлений, совершаемых несовершеннолетними, по сравнению с прошлым веком уменьшился, данные преступления продолжают совершаться с большей жестокостью, чем раньше, что обуславливает собой актуальную проблему.

В литературе достаточное внимание уделено проблемам расследования преступлений, совершенных несовершеннолетними9 и методикам расследования изнасилований и иных половых преступлений10. Однако должного внимания проблеме расследования половых преступлений, совершаемых несовершеннолетними, уделено не было.

Неотъемлемой частью при расследовании половых преступлений, совершенных несовершеннолетними является изучение личности преступника. Прежде всего, при расследовании преступления необходимо учитывать особенности возрастного периода. Рамки возраста, который в юридической литературе именуется как «несовершеннолетний», с точки зрения психологии, включает несколько периодов11. Наибольший интерес для следователей представляет подростковый период, который в последнее десятилетие снизился (начинается в 11-12 лет и заканчивается в 18-19 лет)12. Одним из показателей психического развития подростка является уровень его сознания и самосознания. В широком философском плане сознание – специфически человеческая высшая форма активного отражения действительности. С психологической точки зрения в деятельности каждого отдельного человека сознание выражается в понимании происходящих в окружающем мире и в самом человеке процессов, собственных мыслей, поступков, отношений к окружающему миру и к себе. По мере развития сознания поведение человека становится все более упорядоченным, целенаправленным, волевым, оно теряет свойственные маленьким детям черты бесконтрольности13.

В настоящее время на рассмотрении находится законопроект о снижении возрастного порога привлечения к уголовной ответственности с 14 лет до 12 лет. В число преступлений, за которые предполагается судить с 12 лет, войдут убийство, похищение человека, захват заложника, изнасилование. Связано это с тем, что в последнее десятилетие отмечается сдвиг начала подросткового возраста в сторону омоложения – это, как правило, 11-12 лет14. Подростковый возраст (от 11-12 до 15-18 лет) справедливо считается переходным от детства к взрослости. Сложность, и противоречивость этой стадии психического развития заключается в том, что подросток уже не ребенок, но еще и не взрослый15. В России уже была практика снижения возраста привлечения к уголовной ответственности с 12 лет в 1935 году, однако в 1941 году возрастной порог повысили до 14 лет. Данное положение существует и в настоящий период. Стоит ли понижать возраст с которого наступает уголовная ответственность? Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов выступил против снижения возраста привлечения к уголовной ответственности, ссылаясь на то, что при преступности несовершеннолетних надо говорить о мерах не уголовно-правового характера, а профилактического. Противоположного мнения придерживается заместитель думского комитета по конституционному законодательству, Владимир Поневежский, который считает, что за особо жестокие преступления уголовной ответственности должны подлежать лица, достигшие возраста 12 лет, так как на общем фоне преступность уменьшается, но на этом фоне поражает жестокость малолетних, которых привлечь сегодня по закону нельзя. Если проанализировать привлечения к уголовной ответственности несовершеннолетних в Западных странах, то самое строгое «детское» законодательство в Индии, Ирландии и Сингапуре. В этих странах возраст привлечения к уголовной ответственности наступает с семи лет. В США, Австралии, Великобритании и Швейцарии уголовная ответственность наступает с десяти лет. Так, в штате Пенсильвания суд дал пожизненно 11-летнему, который застрелил беременную женщину.

В указанный период подростки испытывают повышенную возбудимость и активность, желание быть самостоятельными и равными в правах со взрослыми. Все это находит отражение в совершаемых ими преступлениях и должно учитываться в ходе расследования. Нередко при совершении половых преступлений несовершеннолетние используют беспомощное состояние жертвы, которое вызвано опьянением или малолетним возрастном потерпевшего.

При этом высок уровень латентности преступности, когда преступление совершено, но правоохранительным органам об этом неизвестно. Например, не все жертвы изнасилований заявляют о совершенном на них факте преступного посягательства. Причины высокого уровня латентности самые различные: характер совершенного преступного посягательства, неверие в возможности органов полиции изловить и привлечь к уголовной ответственности преступников, самообвинение и т.п.

Если проанализировать временные рамки совершения половых преступлений несовершеннолетними, то чаще всего они совершают преступления в свободное от учебы время в учебные дни (с 15.00 до 24.00). Интересно отметить, что «пик» преступных проявлений приходится на 20.00-21.0016. Еще один всплеск совершения несовершеннолетними половых преступлений приходится на март месяц, что предположительно можно объяснить перестройкой организма подростка в связи с наступлением весеннего времени и изменением уровня тестостерона в крови17.

Для построения версий в качестве одного из оснований используют сведения о потерпевшем. Как правило, при совершении половых преступлений несовершеннолетними в одиночку они чаще всего посягают на малолетних или несовершеннолетних. При совершении преступления в группе их жертвами оказываются как несовершеннолетние, так и взрослые женщины, в том числе и лица преклонного возраста.

Информация о том, что половое преступление было совершено несовершеннолетним, может быть получено:

  1.  от потерпевшего или свидетеля, которые утверждают, что преступление было совершено несовершеннолетним;
  2.  несовершеннолетний подозреваемый задержан на месте совершения преступления;

В действиях несовершеннолетних присутствует нелогичность, непоследовательность, отсутствие мотива. Так же половые преступления часто характеризуются жестокостью и проявлением садизма.

Преступления против половой свободы и половой неприкосновенности, совершаемые несовершеннолетними, имеют свои особенности, которые выражаются в психологическом развитии несовершеннолетних, а так же способах совершения преступлений, в связи с чем, для эффективного расследования преступлений необходима специальная методика.

New

Попова Н.В.

Особенности производства некоторых следственных

действий в исправительных учреждениях

Уголовно-процессуальный кодекс РФ (далее – УПК) не закрепляет понятие следственных действий, однако в п. 19 ст. 5 определяется понятие неотложных следственных действий. Под неотложными следственными действиями, согласно УПК РФ понимаются действия, осуществляемые органом дознания после возбуждения уголовного дела, по которому производство предварительного следствия обязательно, в целях обнаружения и фиксации следов преступления, а также доказательств, требующих незамедлительного закрепления, изъятия и исследования. При этом вызывает сомнения определение понятия следственных действий, которое отсутствует в законе. Итак, под следственными действиями понимается действия органов предварительного расследования, проводимые после возбуждения уголовного дела, направленные на сбор доказательств по уголовного делу, в рамках уголовного процесса.

Организация и тактика производства следственных действий на территории исправительного учреждения зависят от различных следственных ситуаций, обстоятельств дела, факторов различного характера18.

К следственным действиям, проводимым на территории исправительного учреждения, следует относить следующие: осмотр места происшествия, обыск, допрос, проверка показаний на месте. Данные следственные действия, проводимые в исправительных учреждениях, не носят исчерпывающий характер, и могут быть дополнены, в зависимости от тяжести совершения преступления. Производство данных следственных действий направлено на обнаружение предметов, документов, которые в дальнейшем могут выступать в качестве вещественных доказательств, иметь значение для дела.

Производство выше перечисленных следственных действий осуществляется по общим правилам, установленным ст.ст. 176-178, 182, 184, 187-190, 194 УПК РФ.

Самым распространенным следственным действием при расследовании преступлений совершенных в исправительных учреждениях является осмотр места происшествия или предметов, которые могут быть признаны вещественными доказательствами по уголовному делу. Всякое промедление проведения осмотра грозит вероятностью уничтожения следов преступления осужденными19. Также возникает вопрос с участием понятых при производстве осмотра. Понятыми могут лица, которые не заинтересованы в исходе уголовного дела и привлекаются уполномоченным лицом для фиксации хода и результатов проведения того или иного следственного действия. В данном случае участие в качестве понятых сотрудников исправительного учреждения может вызвать сомнение в производстве осмотра места происшествия, что в дальнейшем скажется на недопустимости доказательств полученных при производстве данного действия.

Проведенное исследование позволяет выделить некоторые особенности проведения следственных действиях в условиях исправительного учреждения, а именно:

  1.  перед проведением следственного действия необходимо подготовить план проведения, в котором учитываются особенности места проведения;
  2.  подготовка к производству должна осуществляться во взаимодействии с сотрудниками исправительного учреждения, где предполагается его проведение;
  3.  учитываются личностные характеристики лиц, совершивших преступления;
  4.  существующая в учреждении субкультура;
  5.  своевременность производства следственных действий.

New

Прокопьева М.В.

Криминалистическая характеристика

превышения должностных полномочий

Криминалистическая характеристика преступлений, как самостоятельное положение методики расследования отдельных видов преступлений, начала изучаться с 1966 года после издания Л.А. Сергеевым научной работы под названием «Расследование и предупреждение преступлений совершаемых при производстве строительных работ.

Научной разработкой криминалистической характеристики преступлений занимались также такие ученые как А.Н. Басалаев, А.Н. Васильев, Л.Г. Видонов, С.И. Винокуров, И.А. Возгрин, В.А. Гавло, И.Ф. Герасимов, В.А. Гуняев, Г.Г. Зуйков, А.Н. Колесничекно, В.А. Ледащев, С.П. Митричев, В.А. Образцов, В.Я. Осенин, И.Ф. Пантелеев, А.Н. Поздняков, Н.А. Селиванов, В.Г. Танасевич, А.Г. Филиппов, А.А. Фокин, В.И. Шиканов, Н.П. Яблоков и другие.

Структура криминалистической характеристики преступления определялась многими авторами по-разному, и достигала показателя до 20 элементов, однако все ученые сошлись в едином мнении, что криминалистическая характеристика должна создаваться для конкретного вида или рода преступлений, а не как самостоятельная, общая категория криминалистики.

По моему мнению, криминалистическая характеристика преступления должна представлять собой систему наиболее значимых элементов, выстраиваемых исходя из уголовно-правовой природы конкретного преступления, предназначенных для выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений в рамках действующего уголовно-процессуального законодательства, а именно обстоятельств подлежащих доказыванию.

При расследовании превышения должностных полномочий центральное место занимает личность преступника и его должностные полномочия, именно от которых зависит механизм подготовки, совершения и сокрытия преступления ввиду устойчивости и повторяемости действий субъектов в определенной сфере деятельности. Криминалистическое значение имеет так же и личность потерпевшего, его права и интересы, которым причиняется существенный вред совершенным преступлением. При отражении указанных структурных элементов во взаимосвязи описывается и характеристика обстоятельств совершения преступления, последствия совершения преступления и другие значимые сведения для расследования преступления. Мотивы и цели преступления для данной категории дел не имеют значения для квалификации и не подлежат доказыванию при расследовании уголовного дела.

Таким образом, в криминалистическую характеристику превышения должностных полномочий необходимо включить следующие основные элементы:

  1.  личность преступника и потерпевшего;
  2.  данные о способе совершения и сокрытия преступления;
  3.  данные о последствиях совершенного преступления;
  4.  характеристика обстоятельств совершения преступления: место, время, обстановка, причины и т.д.;
  5.  характеристика исходной информации о совершенном преступлении.

С точки зрения уголовного права – ст. 286 УК РФ – превышение должностных полномочий представляет собой совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

Специальным субъектом указанного преступления является должностное лицо, которое постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляет функции представителя власти либо выполняет организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, а так же в Вооруженных силах Российской Федерации, других войсках и воинских формирований РФ. Сведения, определяющие полномочия конкретного должностного лица, имеющие значение для расследования уголовного дела и подлежащие доказыванию со ссылками на статьи и пункты необходимо искать в следующих источниках: официально изданные нормативно-правовые акты, регламентирующие деятельность соответствующего органа и служащих; должностной регламент (инструкция); положение о внутреннем распорядке органа; документ об оформлении допуска к охраняемой законом тайне; положение о работе соответствующего органа; иной документ, определяющий права и обязанности лица по замещаемой должности.

Любое должностное лицо всегда является обладателем власти по отношению к подчиненным или неопределенному кругу лиц и превышение им своих должностных полномочий зависит от ее мотивации, которая в свою очередь смешивается с другими особенностями личности и поэтому влияет и на способ подготовки, и на способ совершения и сокрытия преступления. Одни используют власть для достижения безопасности и способны причинить предупреждающий вред другому лицу с явным превышением пределов, установленных законом. Другие используют власть в коррупционных целях, то есть для достижения материального благосостояния, выгоды. Третьи используют власть для самоутверждения и господства над другими, при этом наслаждаются ее непосредственным использованием и способны совершить никому не дозволенные действия.

Всех должностных лиц, виновных в совершении рассматриваемого преступления можно подразделить на три основные категории:

1. Должностные лица системы управления государством.

2. Должностные лица системы осуществления государственных и муниципальных функций, оказания услуг и работ.

3. Должностные лица аппарата государственного принуждения.

Однако не каждое лицо, относящееся к какой-либо из вышеуказанных категорий, совершившее уголовно-наказуемое деяние, может быть признано именно должностным и привлечено к уголовной ответственности за должностное преступление. Для этого необходимо установить связь между действием и служебным положением, используя которое виновный совершает преступление.

Именно наличие статуса должностного лица и нахождение в определенной обстановке – на рабочем месте либо в связи со службой в ином месте, дает возможность лицу совершить преступление. Виновный использует не свои правомочия, а свое положение – предъявляя служебное удостоверение, специальный жетон с личным номером, находясь в форменной одежде с нагрудным знаком и иными знаками отличия, а так же использует осведомленность подчиненных и иных лиц о своем служебном положении и т.д.

Способы совершения превышения должностными полномочиями весьма различны и постоянно модернизируются в зависимости от служебного положения, отношения виновного к служебным обязанностям и ответственности за их превышение, уровня профессионального опыта, знаний и юридической грамотности, способности виновного разрешать спорные и конфликтные ситуации, а так же степени контроля со стороны руководства и иных обстоятельств.

Условно все способы совершения преступления можно разделить на следующие группы:

1. Указания или распоряжения, даваемые зависимым по службе работникам, не относящиеся к полномочиям должностного лица, в том числе находящимся в ведении вышестоящего или равного по статусу должностного лица. Совершается в основном посредством введения в заблуждение служащего относительно объема имеющейся компетенции или наличия указаний вышестоящего руководства, либо разрешительных документов.

2. Издание (подписание) правовых документов, имеющих юридическое значение, единолично, без привлечения должностных лиц, участие которых обязательно, либо без согласования с вышестоящим руководством. Совершается зачастую посредством подделки подписей, печатей и реквизитов других должностных лиц, либо форма документа вообще не соблюдается.

3. Заключение договоров, соглашений и иных сделок, влекущих перераспределение товарно-материальных ценностей, совершенных путем присвоения полномочий другого должностного лица с обманом сторон сделки.

4. Активные действия в отсутствии наступления специальных условий, дозволяющих применить то или иное правомочие, совершаемое в основном из-за ложно понимаемых интересов службы.

5. Предъявление требований и вынесение решений в отношении лиц, не зависящих по службе, вне пределов своей компетенции, в частности выразившихся в распоряжениях: покинуть либо остаться на каком-либо участке местности либо помещения; прекратить либо продолжать производство каких-либо работ; совершить иные действия, в том числе незаконного характера.

6. Внесение записей в государственные, муниципальные и иные реестры (недвижимого имущества и сделок с ним; муниципальной и иной собственности; кадастрового учета объектов капитального строительства и земельных участков; юридических лиц и индивидуальных предпринимателей; средств массовой информации; экспертных учреждений; лицензий на осуществление отдельных видов деятельности) в электронном виде с тайным использованием доступа, принадлежащего другому должностному лицу посредством введения его личных данных с паролем к электронным базам. Зачастую совершается путем внесения записей на уже существующий регистрационный номер, занятый другими данными, уничтожением старых либо записью поверх.

7. Использование физической силы, специальных средств и иных подручных предметов, не являющихся строго необходимыми в связи с поведением потерпевшего.

8. Совершение действий не входящих в чью бы то ни было компетенцию (вне связи с необходимой обороной, защитой прав третьих лиц и иных интересов службы): лишение жизни, применение пыток, насилия, жестокое обращение, психическое насилие, постановка опытов над потерпевшим без его согласия, распространение информации о частной жизни, личной и семенной тайне, тайны сообщений, лишение и ограничение свободы, проникновение в жилище, принуждение к отказу от идеологических и религиозных убеждений, изъятие имущества, принуждение к даче показаний против себя и своих близких и т.д.

Все вышеперечисленные способы превышения должностными полномочиями являются общими по отношению ко всем сферам правоотношений в которые вступают должностные лица, граждане, организации и уточняются и конкретизируются в зависимости от условий внешней и внутренней среды, характеристики индивидуально определенной личности, использованными средствами совершения преступления, условий места и времени, уровня (высшая, главная, ведущая должности) и объема служебных обязанностей должностного лица и иных факторов.

Безусловно, превышение должностных полномочий, в зависимости от наступивших последствий, зачастую является фактором, детерминирующим совершение иного наказуемого деяния, в том числе преступления. Должностное лицо, совершая активные противоправные действия, выходя за пределы предоставленных ему полномочий, причиняет существенный вред правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, что может образовать отдельный состав преступления и квалифицируется по совокупности с соответствующей статьей УК РФ. Вред государству проявляется, например, подрывом авторитета перед лицом граждан и международного сообщества, возникновения угроз национальной безопасности и территориальной целостности. Вред обществу может быть проявлен в наступлении препятствий для построения правового и социального государства, укрепления демократических принципов и т.д. Вред организации проявляется в основном в причинении материального ущерба, а гражданину – в нарушении конституционных прав и свобод.

Последствия превышения должностными полномочиями могут наступить либо проявится непосредственно после совершения преступления или по истечении определенного промежутка времени, а так же и не проявиться вообще. Именно от вероятности проявления последствий, а значит и наступления наказания за совершенное действие зависит и наличие сокрытия преступления. Таковое носит активную систему действий, выражающихся в уничтожении материальных и идеальных следов: документация оперативного бухгалтерского учета, учетных регистрах, в компьютерных автоматизированных системах, предметы, люди и т.д.; фальсификации посредствам подделки документов полностью либо в части для изменения вида документа или информационного содержания.

Первичными материалами по должностному преступлению, выразившемуся в превышении полномочиями, чаще всего являются: акты ревизий, аудиторских проверок, акты внутренних расследований служб собственной безопасности соответствующего органа либо надзирающего органа, заявления и жалобы граждан и организаций, сообщения, размещенные в средствах массовой информации и в сети Интернет.

New

Редькин Н.В.

Положения глав 40 и 401 УПК РФ

необходимо гармонизировать

Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве введен в УПК РФ Федеральным законом РФ от 29.06.2009 г. и представляет собой разновидность особого порядка судебного разбирательства. Такой вывод можно сделать, исходя из расположения гл. 401 в разделе Х УПК РФ «Особый порядок судебного разбирательства». Можно отметить, что институты, закрепленные в разделе Х УПК РФ, имеют общую правовую природу, однако, есть и существенные различия.

В первую очередь это касается порядка заявления ходатайства. Ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве подается подозреваемым или обвиняемым в письменном виде на имя прокурора. Это ходатайство подписывается также защитником (ч. 1 ст. 3171 УПК РФ). В данном случае действует общее правило относительно участия защитника, которое признается обязательным, несмотря на отсутствие упоминания об этом в ст. 51 УПК РФ. Участие защитника обеспечивается следователем.

Необходимо отметить, что законодатель наряду с обвиняемым наделяет правом заявления такого ходатайства и подозреваемого, что также является особенностью рассматриваемой процессуальной формы.

В отличие от особого порядка, закрепленного в гл. 40 УПК РФ, подозреваемый или обвиняемый вправе заявить ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве с момента начала уголовного преследования до объявления об окончании предварительного следствия. Причем в ходатайстве подозреваемый или обвиняемый указывает формы взаимодействия с органами расследования: изобличение и уголовное преследование других соучастников преступления, розыск имущества, добытого в результате преступления и прочее.

После заявления ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве следователь в течение трех суток направляет его прокурору. Представить же ходатайство следователю имеет право не только подозреваемый или обвиняемый, но и защитник. Следователь обязан согласовать заявленное ходатайство с руководителем следственного органа, который в свою очередь при наличии к тому оснований составляет мотивированное постановление о возбуждении перед прокурором ходатайства о заключении с подозреваемым или обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве. При отсутствии оснований для удовлетворения ходатайства о заключении соглашения о сотрудничестве следователь выносит постановление об отказе в удовлетворении заявленного ходатайства. При этом, исходя из редакции ч. 3 ст. 3171, согласование с руководителем следственного органа не требуется. Однако, данное решение следователя может быть обжаловано подозреваемым или обвиняемым, его защитником руководителю следственного органа (ч. 4 ст. 3171).

С момента поступления ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве и соответствующего постановления следователя прокурору отведено трое суток для рассмотрения ходатайства подозреваемого или обвиняемого, по результатам которого прокурор принимает решение об удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, либо об отказе в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Данные решения оформляются постановлением прокурора.

Постановление об отказе в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве может быть обжаловано вышестоящему прокурору. При этом следует обратить внимание, что субъектом обжалования наряду с подозреваемым, обвиняемым, его защитником также назван следователь (ч. 2 ст. 3172 УПК РФ).

В случае если прокурор принимает решение об удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, начинается процедура составления соглашения. Прокурор приглашает следователя, подозреваемого или обвиняемого и его защитника и с их участием составляет досудебное соглашение о сотрудничестве (с. 1 ст. 3171 УПК РФ).

После окончания предварительного следствия уголовное дело в порядке, установленном ст. 220 УПК РФ, направляется прокурору для утверждения обвинительного заключения и вынесения представления о соблюдении обвиняемым условий и выполнении обязательств, предусмотренных заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве.

В случае утверждения обвинительного заключения прокурор выносит представление об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по данному уголовному делу. Данное представление выносится в порядке и в сроки, которые установлены ст. 221 УПК РФ. Прокурор должен удостоверить полноту и правдивость сведений, сообщенных обвиняемым при выполнении им обязательств, предусмотренных заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве.

Основание для рассмотрения судом вопроса об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по уголовному делу в отношении обвиняемого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве – это уголовное дело, поступившее в суд с представлением прокурора, указанным в статье 3175 УПК РФ. Условиями же применения особого порядка проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по уголовному делу в отношении обвиняемого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, являются установление судом:

1) активного содействия обвиняемого следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления (данные факты должен подтвердить государственный обвинитель);

2) добровольности заключения досудебного соглашения о сотрудничестве при участии защитника.

Законодатель, как и в случае с гл. 40 УПК РФ, не проводит разграничения понятий «основания» и «условия» и в ч. 3 ст. 3176 указывает: «Если суд установит, что предусмотренные частями первой и второй настоящей статьи условия не соблюдены, то он принимает решение о назначении судебного разбирательства в общем порядке». Считаем, что содержательно все же более правильно проводить разграничение оснований и условий применения особого порядка проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по уголовному делу в отношении обвиняемого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве.

Положения главы 401 УПК РФ не применяются, если содействие подозреваемого или обвиняемого следствию заключалось лишь в сообщении сведений о его собственном участии в преступной деятельности (ч. 4 ст. 3176 УПК РФ).

Судебное заседание и постановление приговора в отношении подсудимого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, проводятся в порядке, установленном статьей 316 УПК РФ (т.е. в том же порядке, что и в случае согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением), с некоторыми особенностями.

Общим в данном случае выступает то, что судебное заседание проводится с обязательным участием подсудимого и его защитника, а также то, что судебное заседание начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного подсудимому обвинения. Далее процедура судебного разбирательства, проводимого в случае заключения соглашения о сотрудничестве, несколько отличается от судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Государственный обвинитель подтверждает содействие подсудимого следствию, а также разъясняет суду, в чем именно оно выразилось.

Таким образом, исходя из положений норм ч.ч. 1, 2 ст. 3176 УПК РФ, судье надлежит рассмотреть уголовное дело, соответствующее указанным требованиям в особом порядке. Однако в некоторых случаях сделать это не представляется возможным, и это уже подтвердили данные судебной практики. Дело в том, что норма ч. 1 ст. 314 УПК РФ устанавливает барьер для преступлений, которые могут быть рассмотрены в особом порядке, ограничившись преступлениями небольшой, средней тяжести и тяжкими преступлениями. Невозможно рассмотреть в особом порядке уголовное дело об особо тяжких преступлениях. Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве возможно по любому преступлению, вне зависимости от категории. В виду этого невозможно рассмотреть в особом порядке уголовное дело о тяжком преступлении даже при наличии досудебного соглашения о сотрудничестве. Ситуация осложняется тем, что фактически лицо, заключившее досудебное соглашение о сотрудничестве, может не иметь возможности воспользоваться льготой, предоставленной законодателем в виде гарантированного снижения наказания как минимум на половину от максимально возможного, установленного санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ. Об этом свидетельствуют нормы ст. 3177 УПК РФ, которые ясно дают понять, в каком порядке должно быть рассмотрено уголовное дело, если подозреваемый заключил досудебное соглашение о сотрудничестве.

Этот факт свидетельствует не в пользу более широкого применения досудебного соглашения о сотрудничестве, поскольку по тяжким преступлениям таковое в значительной части теряет смысл. Да, и вряд ли законодатель преследовал цель искусственно снизить количество случаев заключения досудебного соглашения о сотрудничестве.

В сложившейся ситуации единственно правильным решением видится изменение редакции ст. 314 УПК РФ путем внесения дополнения в виде п. 11 ч. 1 следующего содержания:

«11. В особом порядке могут быть рассмотрены уголовные дела о преступлениях, максимальное наказание за которые, предусмотренное Уголовным кодексом, превышает 10 лет лишения свободы в случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве и соблюдения иных условий, указанных в гл. 401 УПК РФ».

New

Рудакова С.В.

Рассмотрение вышестоящими судебными инстанциями

жалоб и представлений на вступившие в законную силу

приговоры и иные судебные решения

Процессуальная деятельность судов на стадиях рассмотрения уголовных дел со вступившими в законную силу приговорами и иными судебными решениями, вступившими в законную силу, в настоящее время регулируется гл. 48 УПК РФ, которая утрачивает силу с 1 января 2013 г. В связи с этим, несомненно, представляет интерес исследование некоторых положений Федерального закона от 29 декабря 2010 г. № 433-ФЗ, (далее – ФЗ РФ № 433) в частности, определяющих порядок рассмотрения судебных решений, вступивших в законную силу.

Новая модель рассмотрения уголовных дел с приговорами и иными судебными решениями, вступившими в законную силу, включает в себя кассационный и надзорный порядок. Оба вида производства имеют ряд существенных отличий от существующего ныне порядка.

Предмет судебного разбирательства в кассационном порядке в соответствии со ст. 401.1 УПК РФ – проверка по кассационным жалобе и представлению законности приговора, иного судебного решения, вступившего в законную силу. Соответственно нельзя обжаловать решение суда по «вопросам факта», кроме того, основания отмены или изменения приговоров и иных судебных решений, не вступивших и вступивших в законную силу, не совпадают. Согласно ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора или иного решения суда в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела. Аналогичными являются основания отмены или изменения судебных решений в порядке надзора (ч. 1 ст. 412.9 УПК РФ). Необходимо заметить, что формулировка «повлиявшие на исход дела» применительно к содержанию данной правовой нормы представляется не совсем удачной. Целесообразно заменить ее на более точную: «повлиявшие на законность судебного решения»

Понятие существенных нарушений уголовно-процессуального закона, указанные в ст. 389.17 УПК РФ, совпадают с понятием нарушений уголовно-процессуального закона, содержащихся в ст. 381 УПК РФ. Это такие нарушения, которые путем лишения или ограничения гарантированных прав участников уголовного судопроизводства или иным путем повлияли либо могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения. Обоснованность судебного решения не является предметом судебного разбирательства в кассационном порядке. Соответственно из этого определения существенных нарушений закона как основания отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке влияние на обоснованность судебного решения необходимо исключить. Вопрос же о понятии «существенных нарушений уголовного закона» законодателем не разрешен и остается на сегодняшний день открытым.

Основаниями отмены судебного решения, влекущими ухудшение положения осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, являются повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия (ст. 401.6 УПК РФ). Законодатель не уточняет, какие именно нарушения закона и каким образом искажают саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия. Ответ на этот вопрос можно найти в решениях Конституционного Суда РФ. Например, в постановлении Конституционного Суда от 17 июля 2002 г. № 13-П указывается: «Поворот к худшему в порядке надзора допускается лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших». Такие нарушения Конституционный Суд РФ называет фундаментальными20.

По мнению профессора А.В Смирнова, (и мы с ним согласимся), «…именно разрушение баланса конституционно защищаемых ценностей рассматривается Конституционным Судом как критерий искажения сути правосудия и смысла приговора. Конституционный баланс ценностей и интересов выражается: во-первых, в приоритете прав и свобод человека, вытекающих из общепризнанных принципов и норм международного права и Конституции РФ, перед интересами государства, если только нет необходимости в ограничении индивидуальных прав и свобод в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства; во-вторых, в ограничении пределов осуществления индивидуальных прав и свобод сохранением возможности для беспрепятственного осуществления своих прав и свобод другими индивидами. Следовательно, фундаментальными следует считать лишь такие нарушения закона, которые: 1) неправомерно приносят в жертву интересам государства права и свободы личности, вытекающие из общепризнанных принципов и норм международного права и Конституции РФ; 2) неправомерно ущемляют права, свободы и законные интересы лица в пользу других лиц»21.

Пересмотр в кассационном порядке приговора судебного решения по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, допускается в срок, не превышающий одного года со дня вступления решения в законную силу (ст. 401.6 УПК РФ). Судебное решение может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в течение одного года со дня его вступления в законную силу.

К числу позитивных, на наш взгляд, нововведений можно отнести требование обязательного участия прокурора в заседании суда кассационной и надзорной инстанций (ч. 2 ст. 401.13 и ч. 3. ст. 412 УПК РФ). Указание в ч. 2 ст. 401.22 УПК РФ о том, что, что неявка лиц, участвующих в заседании суда кассационной инстанции, не препятствует рассмотрению дела, вероятно, не касается неявки прокурора. В ч. 1 ст. 401.12 УПК РФ отмечается, что суд кассационной инстанции направляет лицам, чьи интересы затрагиваются жалобой или представлением, копии постановления о передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения и копии кассационных жалобы и представления. Очевидно, что прокурор не является лицом, чьи интересы в этом случае могут быть затронуты, поэтому его необходимо указать дополнительно.

С представлением о пересмотре вступившего в законную силу судебного решения вправе обратиться Генеральный прокурор РФ, его заместители, прокурор субъекта РФ, а также приравненный к нему военный прокурор и их заместители.

Рассмотрение кассационного и надзорного представления прокурора (равно как и жалобы) происходит в ревизионном порядке. Производство по пересмотру вступивших в законную силу судебных решений является двухэтапным. На первом этапе представление или жалоба изучается судьей суда среднего звена судов общей юрисдикции или судьей Верховного Суда РФ. По результатам рассмотрения жалобы или представления соответствующий судья выносит два вида постановления: 1) об отказе в передаче жалобы или представления для рассмотрения в судебном заседании; 2) о передаче жалобы или представления для рассмотрения в судебном заседании (ст.ст. 401.8; 412.5 УПК РФ). Постановление об отказе в передаче жалобы, представления для рассмотрения судья выносит, если, по его мнению, отсутствуют основания для пересмотра судебных решений в кассационном или надзорном порядке. К такому выводу он может прийти по результатам изучения только жалобы или представления и приложенных к ним документам, истребование уголовного дела не обязательно. На втором этапе на заседании президиумов соответствующих судов осуществляется рассмотрение уголовного дела по жалобе или представлению.

Исключительными полномочиями обладают Председатель Верховного Суда РФ и его заместители, они вправе не согласиться с постановлением судьи Верховного Суда РФ об отказе в передачи жалобы или представления для рассмотрения в судебном заседании и вынести постановление об их передаче для рассмотрения в судебном заседании.

Такой ревизионный порядок рассмотрения кассационных и надзорных жалоб и представлений, на наш взгляд, имеет ряд недостатков. Во-первых, принимая решение на первом этапе, судья единолично, подменяя фактически коллегию судей, принимает решение в соответствующей стадии пересмотра вступившего в законную силу судебного решения. Иными словами, будет ли рассматриваться жалоба или представление в кассационном либо надзорном порядке, зависит от усмотрения одного должностного лица. Полагаем, что целесообразно отказывать в движении кассационных и надзорных жалоб и представлений, если они по формальным основаниям не соответствуют требования закона (ст.ст. 401.4 и 412.3 УПК РФ) или поданы ненадлежащими субъектами (ст. 401.2 УПК РФ). Здесь также необходимо отметить, что не предусмотрено участие законного представителя гражданского ответчика. Неуказание на право подачи жалобы законным представителем гражданского ответчика является недоработкой законодателя.

Новые положения уголовно-процессуального закона, касающиеся стадий пересмотра приговоров и иных судебных решений (в ред. ФЗ от 29 декабря 2010 г. № 433-ФЗ) направлены, по нашему мнению, на приближение отечественных форм пересмотра судебных решений по уголовным делам к европейским формам пересмотра. Однако детальный анализ производства в контрольных стадиях судебного пересмотра позволяет утверждать, что название стадии не всегда соответствует ее содержанию.

Институт кассации по своему происхождению является французским уголовно-процессуальным институтом, складывающимся на протяжении нескольких столетий и «импортированным» впоследствии несколькими государствами. Французская кассация является классическим образцом данного института. Важным свойством французской кассации является то, что кассационный суд не вправе вносить изменение в обжалуемое решение, он может его отменить, т.е. «кассировать» (сам термин «кассация» происходит от французского глагола «casser», означающего «ломать», «разбивать»), если находит жалобу обоснованной, либо отклонить жалобу22.

Российская кассация предполагает возможность суда кассационной инстанции внести изменения в приговор, определение или постановление суда (п. 6 ч. 2 ст. 401.14 УПК РФ). Данное положение закона, на наш взгляд, не отвечает сущности кассации.

В завершение позволим высказать еще одно критическое суждение относительного нового порядка пересмотра приговоров и иных судебных решений, вступивших в законную силу. Основные различия кассационного и надзорного пересмотра заключаются в субъектах подачи жалобы или представления. Лица, имеющие право на подачу надзорной жалобы, указаны в ч.1 и ч. 2 ст. 401.2 УПК РФ, а правом подписи надзорного представления наделены Генеральный прокурор РФ и его заместители (ч. 3 ст. 412. 3 УПК РФ). Другое отличие - в предмете судебного разбирательства. Суд кассационной инстанции проверяет по жалобам и представлениям законность приговора или иного решения суда, вступившего в законную силу (ст. 401.1 УПК РФ). Суд надзорной инстанции осуществляет пересмотр вступивших в законную силу судебных решений, указанных в ч. 3 ст. 412 УПК РФ. Порядок рассмотрения кассационных и надзорных жалоб и представлений, полномочия, пределы прав кассационной и надзорной судебных инстанций не имеют принципиальных отличий. Поэтому считаем выделение надзорной инстанции в качестве таковой искусственным и полагаем целесообразным полномочия суда надзорной инстанции осуществлять в рамках кассационного производства по рассмотрению приговоров и иных судебных решений, вступивших в законную силу.

New

Рычкалова Л.А.

К вопросу истории развития графологии

Графология (от греч. grapho – пишу, logos – учение) – учение об определении характера человека по его почерку; учение о почерке как разновидности выразительных движений, отражающих психологические свойства и психические состояния пишущего23. Сама идея о том, что по почерку можно определить свойства личности, не нова. С тех пор, как человечество освоило письменность, его отдельные любознательные представители догадывались, что почерк может содержать не только информацию о предмете письма, но и невольно «рассказывать» о внутреннем мире человека, исполнившего данный рукописный текст.

В развитии графологии выделяют следующие этапы: этап накопления элементарных эмпирических знаний; создание классической теории; проведения экспериментальных исследований; формирование научных основ графологии.

Попытки толковать по почерку характер человека предпринимались с периода возникновения письменности: истоки графологии можно найти в Южной Индии и Китае. Так, Конфуций отмечал, что почерк может достоверно указать, происходит ли он от великодушного человека или от того, кто вульгарен. Ему же предписывается следующая фраза: «Бойтесь человека, почерк которого напоминает движение тростника, колеблемого ветром».

Европейская история графологии восходит к античным временам: первые высказывания о связи почерка со свойствами личности можно найти в трудах Аристотеля, Дионисия Галиранасского, Теофраста и др. Аристотель писал: «Как нет людей одинаково говорящих, так нет людей одинаково пишущих». При этом он высказывал предположение о том, что внешний вид письма соответствует душевным качествам писавшего.

Одним из первых, кто обратил внимание на графологические особенности почерка, был римский историк Светоний. Характеризуя скупость императора Августа в работе «Жизнеописание цесарей», он отмечал, что последний «писал слова, ставя буквы тесно одна к другой, и приписывал еще под строками»24. Тем не менее, ни античными авторами, ни в средне века серьезные научные исследования по графологии не проводились.

К эпохе возрождения, когда письменность получила достаточно широкое распространение, относятся первые исследования о возможности использования почерка для установления каких-либо характеристик облика человека. Графологический метод рассматривался в трактате итальянского философа и медика, профессора Болонского университета Камилло Бальдо «Рассуждения о способе узнавать обычаи и качества писавшего по его письму»25. К этому же периоду относится работа Марка Аврелия Северина, профессора анатомии и хирургии из Неаполя, под названием «Пророк, или предсказания по письму»26.

В средние века в России в качестве экспертов по почерку выступали дьяки и подъячие, боярские дети, позднее – учителя чистописания, секретари и письмоводители присутственных мест, граверы, литографы.

Начиная с XVIII века во Франции, Италии, Германии и России усиливается интерес к взаимосвязи между почерком и психологическими особенностями личности. Графологией увлекались И. Гете и В. Шекспир, Ч. Дарвин, И. Гумбольдт, А. Дюма-сын, Ж. Санд, В. Скотт, Э. По, В. Соловьев, А.П. Чехов.

Основателем графологии как науки считается французский аббат Жан-Ипполит Мишон (1807-1881 гг.). В 1871 году им были предприняты первые попытки систематизировать отдельные сведения в этой области. Умозаключения Мишона, касающиеся почерка, отличались строгой логикой. Он ввел термин «графология». Мишон считал, что почерк содержит признаки, каждый из которых имеет основное значение, указывающие на свойство личности. Поэтому задача графологии – выявить, объединить данные признаки и сформулировать на их основе суждения о свойствах личности. Мишон был убежден, что графически выраженный и графологически оцененный признак приводит непосредственно к тому или иному свойству личности. В своей книге «Тайны письма» Ж.И. Мишон отмечал необходимость широко использовать графологию при экспертизе письма. Он полагал, что графология должна привлечь внимание судебных работников для суждения о натуре обвиняемого и сам участвовал в качестве эксперта в судопроизводстве для установления авторства. По его инициативе в конце XIX столетия в Европе стали образовываться графологические общества и начали издаваться специальные журналы по графологии.

Освещались вопросы графологии и в трудах представителей антропологической школы в уголовном праве – Тарда, Чезаре Ломбразо, Эс Отоленги.

В конце XIX и начале XX века в истории развития графологии наступает период, названный позднее «классическим». В первую очередь он связан с деятельностью немецких графологов В. Лангенбруха, Г. Буссе, В. Прейера, Г. Майера и особенно Л. Клягеса.

В. Лангенбрухом в основу толкования признаков был положен так называемых «компас» почерка, в котором определенное направление движения в почерке связывается с конкретными чертами характера личности. Так, поднимающаяся строка, по его мнению, означает душевный подъем, падающая – упадок духа, большой разгон – показатель расточительности, малый – жадности. В использовании цифроподобных строений букв, В. Лангенбрух усматривал признак логического мышления, а в строениях, подобных музыкальным знакам, – чувство музыкальности.

Графологические воззрения Лангенбруха незначительно отличаются от позиций представителей ранней французской графологии. Признаки почерка он во многом толкует однозначно и механически. В качестве аргумента в пользу научных основ графологии он приводит опыты с письмом под гипнозом, во время которых внушаемый пишет то как Наполеон, то как старый бедный человек. Начиная с В. Лангенбруха, графологи стали осознавать необходимость вероятностной оценки признаков почерка. Он, а также А. Осборн попытались количественно интерпретировать признаки почерка.

Основы так называемой «судебной графологии» с 1897 года разрабатывал Ганс Буссе, основатель «Ассоциации графологических исследований». Согласно Г. Буссе судебная графология занимается установлением исполнителя рукописи и вносит свой вклад в получение данных о харктере подсудимых, истцов и свидетелей. Однако ожидания графологов не оправдались. Графологии в конце XIX века не нашлось достойного места в судебно-экспертной практике.

В это же время вопросами графологии заинтересовались и представители естественных наук. Биолог Вильгельм Прейер изучал вопросы физиологии, психологии и патологии письма, экспериментировал над письмом под гипнозом. Он обнаружил, что пациенты, из-за травмы лишившихся рук, при письме с помощью рта или пальцев ног выводят буквы так же, как ранее писали рукой, и основные признаки почерка сохраняются. Таким образом, «почерк руки» оказался на самом деле «почерком мозга» или, как указал В. Прейер, «написанное рукой» является фактически «написанным умом». В. Прейер вывел три так называемых закона графологии. Первый закон – о четырех переменных. Согласно этому закону все свойства почерка можно объяснить четырьмя основными параметрами: направления, протяженностью движений по вертикали и горизонтали и связностью движений. Второй закон – о тождественности значений соответствующих друг другу особенностей почерка. Психодиагностическое значение имеет не единичное, а устойчивое проявление той или иной особенности почерка на протяжении всей рукописи. Третий закон – о единичной природе двигательной сферы человека. Этот закон позволяет толковать движения при письме по аналогии с другими произвольными движениями, смысл и цель которых известны из опыта. Опыты В. Прейера являются одним из ярких подтверждений научной обоснованности графологического анализа.

К началу XX века экспериментальный и теоретический багаж психологии и физиологии был достаточно велик, чтобы использование достижений из этих областей дало ощутимые результаты в исследовании почерка. В первой половине XX века на смену эмпирическому приходит экспериментальный этап в развитии графологии. В этот период свой вклад внесли – Э. Малепсин, Р. Заудек, К. Титель, Й. Виртц, В. Дитрих, Р. Визер, Р. Пофаль и ряд других.

В СССР в 20-30 годы прошлого столетия экспериментальный метод для научных обоснований связей почерка и личности использовал Д.М. Зуев-Инсаров27. Применяя корреляционно-статистический метод и систему формальных признаков по Л. Клягесу, он установил связь между графологическими признаками и характеристиками эмоционально-волевой сферы, а также сферы отношений человека с социальной средой. Кроме того, он исследовал письмо под гипнозом, во время которого были проверены многие графологические законы. Работы Д.М. Зуева-Инсарова послужили фундаментальной основой, на которой строили впоследствии свои исследования современные отечественные графологи.

Современный этап развития графологии характеризуется активным внедрением в практику научных исследований психологического эксперимента, математических методов, использование вычислительной техники, способствующие интенсификации изучения проблем графологии.

Многочисленные исследования графологов Я. Бека, Х. Кноблаха, Л. Михеля, Д.М. Зуева-Инсарова, И.Ф. Моргенштерна, В.Д. Орлова; психологов А. Анастази, А.Н. Леонтьева, А.Р. Лурии; психиатров Т.В. Лесовской, В.Н. Образцова; криминалистов Е.Ф. Буринского, З.И. Кирсанова и других ученных сформировали ряд научных положений, связанных с установлением по почерку психологических черт личности. В то же время данная проблема была и пока остается далекой от разрешения, хотя наличие функциональных связей между личностью и ее почерком не вызывает возражений и подтверждается всей историей развития судебного почерковедения28.

New

Рычкалова Л.А.,

Бишманов Б.М.

К вопросу изучения медицинских данных

при рассмотрении материалов дела

Наличие возрастных изменений организма у лиц пожилого и старческого возраста усугубляет действие «сбивающих» факторов при исполнении этими лицами своих подписей и записей. Поэтому большое значение приобретают получение и анализ сведений об условиях выполнения спорного почерка. Такие сведения могут быть получены из материалов дела (определения или постановления о назначении экспертизы, протоколов допроса свидетелей, протокола судебного заседания, заключения судебно-медицинской экспертизы, истории болезни, медицинского заключения).

В процессе изучения материалов дела (кроме медицинских документов), а также данных, полученных в результате запроса эксперта, необходимо выяснить позу предполагаемого исполнителя при выполнении записи, наличие привычного или непривычного пишущего прибора, степень зрительного контроля, наличие помощи иного лица при исполнении записи и ее характер (поддержка пишущей руки либо ее ведение) и при необходимости привычно пишущую руку.

При изучении медицинских документов следует помнить, что болезни, сопровождающиеся нарушением двигательных функций у лиц пожилого и старческого возраста, можно подразделить на 3 группы:

1) хронические, медленно или быстро прогрессирующие;

2) острые, ведущие к выпадению какой-либо двигательной функции или к значительному ее нарушению с последующим восстановлением либо без него;

3) острые, ведущие к временному расстройству двигательных функций.

К первой группе относятся такие заболевания, как паркинсонизм, остеохондроз, полиартрит, опухоли мозга, эндокринные расстройства; ко второй – инсульты, тромбозы и инфаркты мозга определенной локализации; к третьей – спазм мозговых сосудов незначительной продолжительности. При болезнях первой группы для эксперта имеют значение сведения о медикаментозной терапии (начало, окончание) и ее результатах, второй группы – данные о локализации инсультов, тромбозов и инфарктов мозга, третьей группы – о характере, времени наступления и длительности заболевания, результатом которого могло быть временное расстройство двигательных функций.

Если экспертом в итоге изучения материалов дела и медицинской документации получены сведения о наличии у предполагаемого исполнителя заболевания, нарушающего двигательные функции, ему необходимо выяснить также давность заболевания, диагноз, форму и стадию болезни, ее течение, характер и результаты лечения, последствия недуга, состояние больного в момент возможного подписания исследуемого документа, дату и причину смерти, а в отдельных случаях – результаты патолого-анатомического вскрытия.

Эти данные эксперт может получить путем изучения затребованного следователем (судом) заключения лечебного учреждения, необходимых сведений, полученных указанными органами при допросе свидетелей, непосредственного анализа поступившей в его распоряжение различной первичной медицинской документации. Изучение последней – наиболее целесообразный путь, поскольку позволяет проследить динамику болезни и вызванные ее последствия. Если же эксперт не может оценить, какие-либо симптомы, характер и результаты лечения, ему следует обратиться за консультацией к врачу соответствующего профиля.

Медицинские данные могут быть использованы на всех уровнях экспертного исследования.

New

Рычкалова Л.А.,

Краслянская Н.В.

 

О предмете теории судебно-почерковедческой

диагностики

Предмет теории судебно-почерковедческой диагностики является частью предмета теории судебно-почерковедческой экспертизы или судебного почерковедения. Предмет же судебного почерковедения составляет: «изучение закономерностей формирования, функционирования и изменения функционально-динамического комплекса навыков, лежащего в основе почерка; создание на основе выявленных закономерностей методов и методик решения задач судебно-почерковедческой экспертизы в целях установления фактов, имеющих доказательственное значение по уголовным и гражданским делам. Знания об указанных выше закономерностях образуют соответствующие учения и составляют научные основы судебно-почерковедческой экспертизы (далее по тексту СПЭ)»29. Предмет судебно-почерковедческой диагностики (далее по тексту СПД), как составную часть предмета судебного почерковедения, необходимо рассматривать в связи с определением судебно-экспертной диагностики (далее по тексту СЭД) в общей теории судебной экспертизы, которая в последнее время оформилась как самостоятельная отрасль юридических знаний, отличная от криминалистики.

По вопросу о предмете СЭД у различных авторов нет единого мнения, причем в настоящее время отчетливо наметились три позиции. Первая к предмету диагностики относит установление свойств, состояний объекта и условий протекания и наступления частных событий, имеющих значение для доказывания в уголовном или гражданском процессе. Вторая позиция предмет экспертной диагностики трактует, с одной стороны, более узко, относя к нему лишь установление свойств и состояний взаимодействовавших объектов; с другой стороны, специальный предмет классификационных исследований ими не выделяется. Для третьей позиции характерно еще узкое понимание предмета диагностики: к диагностике ее автором относятся лишь те исследования, которые связаны с установлением состояния объекта.

В судебном почерковедении разные авторы различно трактуют предмет СПД. Л.Е. Ароцкер, попытавшийся впервые определить предмет неидентификационных исследований, к ним относит установление: внешней обстановки и условий выполнения рукописи, внутреннего состояния писавшего, иных обстоятельств неидентификационного характера, в числе которых возраст пишущего, давность написания документа, факт сходства почерков двух разных лиц, факт выполнения документа одновременно двумя лицами, одновременность или разновременность выполнения текста документа и другие30.

А.А. Куприянова также к диагностическим исследованиям относит установление состояния исполнителя рукописи и условий, в которых они выполнялись, и не включает в предмет диагностики установление свойств личности. «Предмет диагностической экспертизы, – пишет она, – образует установление фактов о наличии необычности письма в момент выполнения исследуемого объекта, характера, вида, подвида этой необычности, конкретной, влияющей на процесс письма причины или группы причин»31.

В.В. Серегин предметом СПД считает: «закономерности отображения в почерке общефизических свойств, субъективных качеств, социально-демографических данных, состояний и навыков личности, методы, приемы и способы определения их в целях установления лица – предполагаемого исполнителя рукописи для предупреждения и раскрытия преступлений»32. К общефизическим свойствам автор относит: пол, возраст, рост, характер, степень развития зрительно-двигательного аппарата письма и т.п.; к субъективным качествам – тип высшей нервной деятельности, особенности характера (аккуратность, точность, энергичность, смелость, трусость), тип темперамента, характеристики нервных прочесов, деловые способности; к определению навыков писавшего – профессиональные, стенографические, чертежные и другие; к психофизиологическим и патологическим состояниям:

а) психофизиологические состояния (сильное душевное волнение, возбуждение, утомление, алкогольное или наркотическое опьянение);

б) патологические состояния, психические, нервные, некоторые инфекционные заболевания, умственная отсталость, дефекты моторики, нарушения работы зрительного и слухового анализаторов, нарушения двигательного аппарат письма.

Установление обстановочных факторов (необычной позы, письма в темноте и т.п.), а также установление факта намеренного изменения почерка или подражания почерку другого лица.

Родовым объектом СПЭ является сложная система: человек – почерк – рукопись. В ней содержаться: человек как источник информации о его свойствах, характеристик; почерк – и как источник информации о человеке и его свойствах, и одновременно как носитель этой информации, закодированной в параметрах письменно-двигательного функционально-динамического комплекса (далее по тексту ПД ФДК либо ФДК); рукопись – как материальный носитель информации о почерке и опосредованно о человеке. Предметом знаний о родовом объекте в судебном почерковедении являются закономерности, определяющие информативность почерка как источника и носителя информации о человеке, исполнителе рукописи, которому этот почерк принадлежит, и условиях ее выполнения. Однако в зависимости от решаемой задачи круг указанных закономерностей различается в зависимости от того, идет ли речь о свойствах личности, определяемых опосредованно через почерк, или о свойствах собственно почерка, отображающихся в выполняемых лицом рукописях.

Таким образом, исходя из выше изложенного, можно сделать вывод о том, что предмет теории судебно-почерковедческой диагностики является частью предмета теории судебно-почерковедческой экспертизы или судебного почерковедения. Предмет судебно-почерковедческой диагностики как составную часть предмета судебного почерковедения необходимо рассматривать в связи с определением судебно-экспертной диагностики в общей теории судебной экспертизы, которая в последнее время оформилась как самостоятельная отрасль юридических знаний, отличная от криминалистики. По вопросу о предмете СЭД у различных авторов нет единого мнения. Исходя из изученных нами позиций различных ученых по данному вопросу, предметом СПД предлагается считать закономерности, определяющие:

1) зависимость почерка от типологических свойств, качеств и особенностей личности;

2) избирательную изменчивость (реактивность) почерка и его признаков в ответ на воздействие «сбивающих» факторов в процессе выполнения рукописей;

3) зависимость почерка от развития и изменения ПД ФДК во времени;

4) структуру экспертного исследования, основанную на знаниях о закономерностях, отмеченных в пунктах № 1, 2, 3.

New

Саркисян Т.Б.

Соглашение о заглаживании вреда, причиненного

преступлением (процессуальная модель

согласительной процедуры)

Оценивая потенциал уголовного судопроизводства в России в части применения ускоренных и упрощенных процедур учеными отмечается, что судебная реформа направлена на приведение российского права к большему соответствию европейским стандартам, что неизбежно ведет к изменению в бытовавшей ранее процессуальной идеологии, основанной исключительно на приоритетах публичного начала в уголовном судопроизводстве33.

В современной доктрине уголовного судопроизводства признается возможность применения различных альтернативных процедур, в основе которых заложено волеизъявление частных лиц, заинтересованных в исходе уголовного дела. Развивая данное направление уголовно-процессуальной науки, отечественные ученые-процессуалисты предлагают собственное видение решения важнейших вопросов регулирования альтернативных процедур в уголовном процессе. Е.В. Марковичева пишет: «Формирование полноценного института медиации могло бы существенно оптимизировать работу мировых судей и ускорить производство по уголовным делам»34.

А.Ю. Чурикова, рассматривая институт досудебного соглашения о сотрудничестве, полагает, что требуется усовершенствование установленной в настоящее время процедуры с учетом роли прокурора35. Обращается внимание и на другой проблемный аспект – наличие и достаточность гарантий прав и интересов обвиняемого при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве36. Г.В. Абшилава задается вопросом о возможности применения досудебного соглашения о сотрудничестве при производстве дознания37. В ряде научных исследований говорится о сделках38.

Проведя анализ сущности указанных понятий, отметим, что в качестве основы каждого из них вступает компромисс. В отдельных случаях достижение компромисса приводит к заключению формального (в той или иной степени) соглашения.

Для компромисса в современном российском уголовном судопроизводстве характерны следующие признаки:

  1.  нормативная регламентация, относящаяся как к собственно возможности решения уголовного конфликта на основании определенного компромисса, так и условий его применения в конкретной ситуации;
  2.  допускает как взаимные, так и односторонние уступки участников;
  3.  не исключает вовлечение посредников и применение специфических переговорных процессов;
  4.  в большинстве предусмотренных уголовным и уголовно-процессуальным правом случаев применения компромисс не имеет специфической процессуальной формы реализации.

В качестве дополнительного признака можно отметить достаточно широкое распространение компромисса в нормах уголовного материального и процессуального права.

Компромиссные процедуры имеют несколько процессуальных форм и одной из них следует назвать согласительную процедуру. Согласительная процедура в уголовном судопроизводстве – специально предусмотренная законом процессуальная форма достижения компромисса между участниками уголовного дела, основанного на их соглашении об определении и выполнении условий, необходимых для принятия желательного процессуального решения. Процедура считается согласительной вне зависимости от того привело ли ее осуществление к результату, желательному для ее участников.

На наш взгляд, в рамках действующего уголовного судопроизводства РФ можно выделить следующие виды согласительных процедур:

  1.  досудебное соглашение о сотрудничестве (гл. 40.1 УПК РФ);
  2.  примирение сторон (ст. 25 УПК РФ).

Для достижения назначения уголовного судопроизводства этих процедур недостаточно ввиду возникновения таких процессуальных ситуаций, которые не охватываются соответствующими процессуальными предписаниями. Поэтому полагаем возможным сформировать новую модель согласительной процедуры, основанную на соглашении о заглаживании вреда, причиненного преступлением.

В современном уголовном судопроизводстве заглаживание причиненного преступлением вреда выступает в качестве обязательного условия для применения института примирения сторон в порядке ст. 76 УК РФ и 25 УПК РФ. Однако по смыслу, придаваемому правоприменительной практикой, заглаживание вреда отождествляется с возмещением причиненного ущерба, что существенным образом ограничивает потенциал уголовного судопроизводства, так как не позволяет применять примирение сторон в тех случаях, когда реально возмещения ущерба не произошло, однако стороны пришли к взаимному согласию по спорным обстоятельствам.

Формирование модели процессуальной формы соглашения о заглаживании причиненного преступлением вреда предлагается в трех вариантах:

1) общая, применение которой осуществляется на основании общих условий и в соответствии с общими требованиями к соответствующей процедуре;

2) с применением процедуры медиации;

3) при участии в производстве по уголовному делу в числе лично заинтересованных несовершеннолетних лиц.

Этапами общей согласительной процедуры выступают:

1) разъяснение следователем или дознавателем заинтересованным лицам их права на заключение соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением, включая их право обратиться к посреднику (медиатору);

2) ознакомление заинтересованных лиц с материалами уголовного дела при наличии в том необходимости и заключение ими соответствующего соглашения; представление его, вместе с ходатайством о прекращении уголовного дела следователю (дознавателю);

3) ознакомление следователя (дознавателя) с соглашением и принятие процессуального решения по заявленному ходатайству, уведомление участников соглашения о принятом решении;

4) направление копии постановления о прекращении уголовного дела прокурору и руководителю следственного органа соответственно;

5) уведомление участников соглашения о решении, принятом прокурором или руководителем следственного органа.

Если заинтересованные лица намерены прибегнуть к медиации, то процедура определенным образом усложняется, и ее схема будет выглядеть следующим образом.

После разъяснения права на заключение соглашения заинтересованные лица обращаются к посреднику. Далее следует обращение посредника к следователю (дознавателю), который обязан провести процедуру допуска медиатора к материалам уголовного дела, предупредить его о недопустимости разглашения соответствующих данных и ознакомить его с необходимыми материалами уголовного дела. Затем посредник проводит соответствующие мероприятия по определению условий соглашения с участием заинтересованных лиц. Если результатом стало заключенное соглашение, то процедура соответствует предложенной выше. Если соглашение заключить не удалось, следователь, дознаватель продолжают производство по уголовному делу в установленном законом порядке.

В тех случаях, когда в числе заинтересованных лиц, участвуют несовершеннолетние, в согласительной процедуре обязательно принимают участие его законные представители, а также иные лица, защищающие его законные интересы. Их участие необходимо для надлежащей защиты прав несовершеннолетних, разъяснении им соответствующих процессуальных правил и оказания юридической помощи в иных формах. На процедуру заключения соглашения их участие влияет в той степени, что участниками соглашения становится более широкий круг лиц, соответственно следователю и дознавателю надлежит учитывать этот фактор при определении субъектов, которым надлежит разъяснять право на заключение соглашения. Высказанные предложения следует закрепить в содержании уголовно-процессуального закона.

Для этой цели следует внести в УПК РФ следующие изменения и дополнения:

1) изменить название ст. 25 УПК РФ, сформулировав его следующим образом: «Прекращение уголовного дела в связи с заключением соглашения о возмещении вреда, причиненного преступлением»;

2) изложить ст. 25 УПК РФ в следующей редакции:

«1. Суд, а также следователь или дознаватель на основании ходатайства о прекращении уголовного дела в связи с заключением соглашения о заглаживании причиненного преступлением вреда, заявленного потерпевшим, подозреваемым или обвиняемым, подсудимым либо их законными представителями, вправе прекратить уголовное дело, если преступление (-ия) относится к категории небольшой или средней тяжести и обвиняемый, подозреваемый впервые привлекается к уголовной ответственности.

2. Наряду с ходатайством следователю, дознавателю участниками соглашения представляется его текст в письменной форме с указанием условий его заключения и порядка их выполнения.

3. Решение о прекращении уголовного дела на основании соглашения о заглаживании вреда не принимается, если подозреваемый, обвиняемый, подсудимый не признал своей вины в совершении преступления и не принес извинения потерпевшему»;

3) дополнить УПК РФ новыми статьями:

«Статья 25.1. Полномочия руководителя следственного органа и прокурора, в случаях заключения соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением

1. Следователь направляет руководителю следственного органа, а дознаватель – прокурору копию постановления о прекращении уголовного дела вследствие заключения соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением вместе с копией заключенного соглашения.

2. Руководитель следственного органа, прокурор вправе отменить решение следователя или дознавателя соответственно о прекращении уголовного дела вследствие заключения соглашения о заглаживании вреда в случае выявления допущенных нарушений законодательства. Копии постановления руководителя следственного органа, прокурора об отмене постановления следователя, дознавателя о прекращении уголовного дела направляются участникам соглашения.

3. Участники соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением, вправе обжаловать решения прокурора, руководителя следственного органа об отмене постановления следователя, дознавателя о прекращении уголовного дела в порядке, установленном настоящим Кодексом»;

«Статья 25.2. Участие посредника (медиатора) при заключении соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением

1. Потерпевший, подозреваемый, обвиняемый, а также их законные представители вправе обратиться к следователю, дознавателю с ходатайством о допуске к уголовному делу лица, выступающего посредником при заключении соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением.

2. При наличии оснований, предусмотренных настоящим Кодексом для заключения соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением и согласия всех заинтересованных лиц, намеренных заключить указанное соглашение на участие медиатора, следователь, дознаватель выносят постановление о допуске лица в качестве медиатора»;

«Статья 25.3. Права и обязанности лица, выступающего посредником (медиатором) при заключении соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением

1. Посредником (медиатором) выступает незаинтересованное в уголовном деле лицо, приглашенное по инициативе кого-либо из участников уголовного дела и при согласии иных участников, допущенное к участию в уголовном деле следователем или дознавателем в порядке, определенном ст. 25-1 настоящего Кодекса.

2. Посредник (медиатор) вправе:

  1.  знакомиться с материалами уголовного ела в объеме, необходимом для определения условий соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением;
  2.  иметь свидания с подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, проводить взаимные консультации;
  3.  составлять проекты соглашения.

Посредник (медиатор) не вправе:

  1.  разглашать данные о личности, а также иные сведения, ставшие известными из материалов уголовного дела, а также обстоятельства, сопровождавшие заключение соглашения;
  2.  давать показания об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с участием в процессе заключения соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением.

Посредник (медиатор) обязан выполнять законные распоряжения следователя или дознавателя»;

4) исключить из диспозиции ч. 4 ст. 213 УПК РФ указание на ст. 25 УПК РФ.

Для систематизации уголовного и уголовно-процессуального законодательства в связи с высказанными предложениями о дополнении и изменении УПК РФ представляется необходимым внести изменения и в уголовный закон, в частности, в ст. 76 УК РФ.

Таким образом, подводя итог, сформулируем основные выводы.

1. В целях создания оптимальной совокупности правовых средств, способствующих достижению назначения уголовного судопроизводства целесообразно внедрить институт соглашения о заглаживании вреда, причиненного преступлением. Его основой в определенной части могут выступать условия и требования, предъявляемые в действующем УПК РФ в рамках института примирения сторон в порядке ст. 25 УПК РФ, а также ряд дополнительных требований, обусловленных спецификой предлагаемого соглашения. Представленная модель охватывает лишь наиболее важные правила для заключения указанного соглашения.

2. В связи со сделанным предложением изменения должны касаться и других положений уголовно-процессуального, а также уголовного закона, находящихся в системной взаимосвязи с предлагаемым институтом.

New

Светличный А.А.

Проблемы законодательной регламентации института

специальных знаний

В действующем Уголовно-процессуальном кодексе РФ понятие «специальные знания» используется в диспозициях ст.ст. 57, 58, определяющих процессуальное положение сведущих (эксперта и специалиста), однако ни ст. 5 указанного нормативно-правового акта, содержащая основные понятия, используемые в кодексе, где по логике и должно было быть помещено понятие термина специальных знаний, ни какие-либо другие нормативно-правовые акты расшифровку исследуемой дефиниции на дают.

По замечанию Поляковой М.А., законодатель счел излишним регламентировать этот узкий специальный вопрос39 и отнес его к предмету другого Федерального закона № 73-ФЗ от 31.05.2001 г. «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (далее – ЗГСЭД). Статья 2 данного закона, как и действовавший ранее УПК РСФСР, определяя задачу государственной судебно-экспертной деятельности, ограничивает ее необходимостью разрешения вопросов, требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства и ремесла.

Указание на состав специальных знаний имеется и в ст. 79 Гражданского процессуального кодексе РФ, где также закреплено, что судебная экспертиза проводится по вопросам, разрешение которых требует специальных знаний в области науки, техники, ремесла или искусства.

Однако подобная трактовка специальных знаний представляется неприемлемой в силу необоснованного сужения их сфер. Как отмечает А.Ю. Гарашко, следователю и судье могут потребоваться сведения и умения, относящиеся не только к науке, технике, искусству, ремеслу, но и ко многим другим ненаучным отраслям знаний, например, к спорту, коллекционированию, обычаям40 и т.д. На наш взгляд данная позиция вполне справедлива, так как согласно толковому словарю под термином «специальный» как раз и понимается «особый, исключительно для чего-нибудь предназначенный; относящийся к отдельной отрасли чего-нибудь, присущий той или иной специальности»41.

Таким образом, действующее законодательство не дает ответов на вопросы, что подразумевается под «специальными научными знаниями», каков их характер и объем, какие научные знания подходят под эту категорию, почему научные знания характеризуются как «специальные» и каковы критерии отнесения данных знаний к этой категории.

Все эти вопросы, касающиеся сущности специальных знаний, как отмечает К.Н. Шакиров, не случайны, ибо от их правильной интерпретации зависят содержательная оценка деятельности специалиста и судебного эксперта и возможность научно обоснованной дифференциации правового положения сведущих лиц, привлекаемых в судопроизводство.

В этой связи справедливо высказывание Н.П. Майлис, полагающей, что обеспечение качества судебных экспертиз зависит не только от научных и методических разработок по исследованию доказательств, но и от правовых норм, закрепляющих их назначение, организацию и непосредственное производство42.

Поиск ответов в данной ситуации является необходимым как для судебной практики, призванной содействовать решению задач судопроизводства на единых правовых основаниях, так и для теории, особенно ввиду существующего в специальной литературе различия взглядов на характеристику понятия «специальные знания» и конкретных его носителей в уголовном и гражданском процессе.

Однако следует отметить, что, несмотря на очевидную необходимость в закреплении понятия «специальные знания» в работах некоторых процессуалистов отсутствие данной дефиниции расценивается как осознанный и вполне целесообразный шаг законодателя.

Например, А.А. Эксархопуло отмечает, что для оценки потребности в специальных знаниях «более правильно исходить не из каких бы то ни было общих для всех «потребителей» критериев, а из субъективного отношения участника уголовного процесса к определенной области знаний как к таковой»43. В связи с этим позицию законодателя следует расценивать как предоставление возможности принятия решения о необходимости привлечения сведущего лица, в случае отсутствия таковых у лица, которое принимает это решение.

По нашему мнению, данный подход не совсем верен, так как при таком подходе разграничение знания специального (в уголовно-процессуальном смысле) и неспециального ставится в зависимость от качеств субъекта доказывания как одного из участников процесса. Получается, что в тех ситуациях, когда субъект доказывания, например, следователь, обладает необходимыми знаниями в различных сферах человеческой деятельности, которые необходимы ему при установлении обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, он вполне может и не привлекать сведущих лиц. Но при этом следует учитывать, что в таком случае результат применения специальных знаний субъектом доказывания не будет иметь доказательственного значения, так как лицо, ведущее производство по делу, не вправе создавать доказательства (следователь не может проводить экспертное исследование и давать заключение эксперта, точно так же, как не может давать заключение специалиста по вопросам, требующим специальных знаний).

Именно поэтому мы полагаем, что объективные критерии отнесения того или иного вида знания к категории специального в уголовно-процессуальном смысле все же должны быть установлены.

New

Семенцов В.А.

Некоторые актуальные проблемы предварительного

расследования

К числу актуальных проблем современного уголовного судопроизводства относится проблема возмещения потерпевшему ущерба, причиненного преступным посягательством. По данным статистики, каждый десятый житель России ежегодно становится жертвой того или иного преступления, однако из присуждаемых судами сумм возмещения ущерба реально взыскивается не более одной трети. Кроме того, потерпевший не может рассчитывать на возмещение вреда, причиненного преступлением, в случае, если преступник не установлен или установлен, но скрывается от следствия и не может быть привлечен к уголовной ответственности44.

Наряду с этим, как справедливо отмечает В.А. Азаров, законодатель традиционно сознательно и существенно ограничивает спектр видов возмещения, замыкаясь исключительно на вреде, причиненном непосредственно преступлением, оставляя «за бортом» уголовно-процессуальной регламентации регрессные и другие сопутствующие и опосредованно вытекающие из факта совершения преступления иски45.

В то же время в ст. 4 Европейской конвенции по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений (Страсбург, 24 ноября 1983 г.) предусматривается государственная компенсация (если преступник не установлен или не может быть наказан), которая должна покрывать, в зависимости от случая, по крайней мере, следующие части ущерба: потерю заработка, затраты на лекарства и госпитализацию, затраты на похороны и в случаях, касающихся иждивенцев,  их содержание46.

И здесь только личной ответственности следователя и дознавателя за возмещение потерпевшему ущерба, причиненного преступлением, недостаточно, тем более что законодатель не ставит перед ними такую задачу. Анализ ст. 21 и 73 УПК РФ позволяет сделать вывод, что следователь, дознаватель обязаны установить лишь характер и размер вреда, причиненного преступлением, что не способствует защите права на его возмещение. Решение проблемы видится в возложении на следователя, дознавателя обязанности принимать соответствующие меры, для чего ч. 2 ст. 21 УПК РФ нужно дополнить словами «а также по возмещению вреда, причиненного преступлением».

В ч. 1 ст. 11 УПК РФ закреплена обязанность следователя и дознавателя разъяснить подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, другим участникам уголовного судопроизводства их права (а также обязанности и ответственность) и обеспечивать возможность осуществления этих прав. Непринятие мер по реализации прав участников является нарушением уголовно-процессуального закона и влечет негативные последствия для производства по уголовному делу (например, в соответствии со ст. 221 и 226 УПК РФ это расценивается как основание для возвращения прокурором уголовного дела для производства дополнительного расследования).

Следователь и дознаватель должны не просто указать участнику уголовного судопроизводства на наличие у него определенного права, но именно разъяснить его смысл и содержание в понятных для него выражениях. Разъяснение прав, обязанностей и ответственности за их невыполнение производится сразу после того, как конкретное лицо признается участником уголовного судопроизводства (например, обвиняемому – в момент объявления постановления о привлечении его в качестве такового). Факт разъяснения заносится в соответствующий процессуальный документ (постановление, протокол следственного действия).

В ходе производства по уголовному делу следователь, дознаватель должны создавать каждому участнику досудебного производства необходимые условия для реального осуществления его прав, а именно:

1) разъяснять лицу его роль и значение как участника, объем его прав и обязанностей, а также механизм их реализации;

2) своевременно предоставлять лицу достаточную информацию о сроках, объеме и ходе расследования преступления, а также о его результатах;

3) обеспечить возможность беспрепятственной подачи и своевременного рассмотрения на всех этапах расследования дела ходатайств, заявлений и предложений, касающихся прав и свобод участников уголовного судопроизводства;

4) предотвращать неоправданные задержки при определении размера причиненного вреда, выполнении постановлений и иных решений о возвращении имущества, денег или других ценностей, о возмещении расходов, связанных с вызовом, и др.;

5) представлять необходимое время для ознакомления с материалами уголовного дела и др.

Важно помнить, что не только процессуальный статус, но и фактическое положение лица, чьи права и интересы тем или иным образом могут быть затронуты при производстве предварительного расследования, должно быть учтено при решении вопроса о необходимости предоставления ему возможности воспользоваться квалифицированной юридической помощью. Конституционный Суд РФ еще в постановлении от 27 июня 2000 г. указывал: «Поскольку конституционное право на помощь адвоката (защитника) не может быть ограничено федеральным законом, то применительно к его обеспечению понятия «задержанный», «обвиняемый», «предъявление обвинения» должны толковаться в их конституционно-правовом, а не в придаваемом им Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР более узком смысле. В целях реализации названного конституционного права необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование»47.

По смыслу ст. 48 Конституции РФ, гарантирующей каждому право на получение квалифицированной юридической помощи, а также с учетом приведенной позиции Конституционного Суда РФ органы предварительного расследования право пользоваться услугами адвоката должны предоставлять любому, независимо от процессуального статуса, лицу, которое испытывает потребность в оказании ему правовой помощи и делает соответствующее заявление. По сути, законодатель уже пошел по такому пути, предоставив вызываемому на допрос свидетелю право явиться к следователю вместе с адвокатом (ч. 5 ст. 189 УПК РФ).

В ч. 2 ст. 11 УПК РФ устанавливается обязанность дознавателя, следователя предупреждать лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, в случае их согласия дать показания о том, что эти показания могут быть использованы в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу. Аналогичное положение содержится и в ряде других норм УПК РФ (п. 3 ч. 2 ст. 42, п. 4 ч. 2 ст. 54, п. 1 ч. 4 ст. 56 и др.).

Применительно к институту следственных действий закон запрещает применение насилия, угроз и иных незаконных мер, а равно создание опасности для жизни и здоровья участвующих в следственных действиях лиц. Некоторые процессуальные нормы содержат специальные указания на недопустимость совершения конкретных действий, ущемляющих права граждан. Так, при освидетельствовании (ч. 4 ст. 179 УПК РФ) и личном обыске (ч. 3 ст. 184 УПК РФ) следователю (дознавателю) запрещено присутствовать при обнажении освидетельствуемого или обыскиваемого лица другого пола. Производство следственного эксперимента допускается, если не создается опасности для здоровья участвующих в нем лиц (ст. 181 УПК РФ). Недопустимо производство обыска или выемки, наносящих не вызываемые необходимостью повреждения имущества (ч. 6 ст. 182 УПК РФ).

В то же время не является нарушением закона и не может рассматриваться как средство запугивания или неправомерного психического воздействия разъяснение следователем (дознавателем) свидетелю и потерпевшему, что они могут понести уголовную ответственность за отказ или уклонение от дачи показаний. Знание положений закона способствует более ответственному отношению лица к происходящему, осознанию им правомерности следственного действия и принятию верного решения о линии своего поведения. Не может расцениваться в качестве угрозы или принуждения к даче показаний разъяснение подозреваемому или обвиняемому необходимости правдиво отвечать на задаваемые вопросы, не вводить в заблуждение следователя (дознавателя) и не препятствовать производству следственных действий.

Следователь (дознаватель) должен также принимать меры к тому, чтобы не были разглашены обстоятельства частной жизни лица, его личные и (или) семейные тайны, а также обстоятельства частной жизни других лиц, выявленные в ходе следственного действия (ч. 3 ст. 161, ч. 7 ст. 182 УПК РФ). При допросе запрещается задавать наводящие вопросы (ч. 2 ст. 189 УПК РФ).

Обеспечению законных интересов личности при производстве предварительного расследования способствует обоснованность принимаемых решений о проведении следственных действий. Законность и обоснованность процессуальных решений о производстве следственных действий являются залогом справедливости. Как отмечал В.В. Путин, «справедливость судебных решений – это критерий, по которому общество оценивает качество правосудия, а уважение к суду – это, в первую очередь, уважение к государственной власти»48.

В результате проводимых в ходе предварительного расследования следственных действий, как подчеркивается в одном из решений Конституционного Суда РФ, устанавливается и исследуется большинство доказательств по делу, причем отдельные следственные действия могут проводиться только в этой процессуальной стадии. Именно в досудебном производстве происходит формирование обвинения, которое впоследствии становится предметом судебного разбирательства и обусловливает его пределы49.

В теории «обоснованность» раскрывается как необходимость выявления оснований принятия того или иного решения. «Обоснованность означает, – отмечает Г.И. Загорский, – что выводы суда соответствуют действительности и убедительно подтверждаются исследованными в судебном разбирательстве доказательствами, которые установлены в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке и достаточны для принятия правильного решения по уголовному делу»50.

Однако судебное решение о производстве следственного действия по ходатайству следователя (дознавателя) в случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 29 УПК РФ, принимается в условиях судебного заседания, отличающегося по своей процедуре от судебного разбирательства по существу предъявленного обвинения. В основе этого решения могут находиться не только (и не столько) процессуальные доказательства, особенно на начальном этапе предварительного расследования, а просто имеющиеся у следователя (дознавателя) данные.

Так, основанием производства обыска является наличие достаточных данных полагать, что в каком-либо месте или у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела (ч. 1 ст. 182 УПК РФ). Поэтому в основу принимаемого решения о проведении следственного действия могут быть положены не только собранные следователем доказательства, но и его обоснованные предположения, сформировавшиеся, в том числе, благодаря материалам оперативно-розыскной деятельности51.

Очевидно, что производство следственных действий может быть связано с ограничением или стеснением конституционных прав их участников, а потому представляется необходимым определить объективные критерии обоснованности решений судьи о производстве следственных действий и закрепить их в тексте УПК РФ. С этой целью предлагается дополнить ст. 165 УПК РФ частью 2 такого содержания:

«2. Следователь в ходатайстве о производстве следственного действия обязан указать сведения, обосновывающие необходимость его производства. К постановлению о возбуждении ходатайства прилагаются материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства». Части 2, 3, 4 и 5 статьи считать соответственно частями 3, 4, 5 и 6.

Кроме того, целесообразно изменить формулировку части 4 действующей редакции ст. 165 УПК РФ:

«4. В закрытом судебном заседании судья обязан заслушать мнение присутствующих участников, исследовать представленные ими документы. Следователь вправе по собственной инициативе или по требованию судьи до начала судебного заседания представить дополнительные материалы, подтверждающие обоснованность заявленного им ходатайства о производстве следственного действия. При рассмотрении ходатайства о производстве следственного действия судье надлежит проверить наличие признаков уголовно наказуемого деяния, достаточность иных данных, необходимых для производства требуемого следственного действия».

Поскольку участники уголовно-процессуальных отношений не всегда выполняют возложенные на них обязанности добровольно и сознательно, руководствуясь гражданским и профессиональным долгом, при расследовании уголовных дел возникает необходимость в применении мер процессуального принуждения.

Принуждение выражается в стеснении и ограничении личных, имущественных и иных субъективных прав граждан. К числу личных прав, необходимость ограничения которых возникает в ходе уголовно-процессуальной деятельности, относятся право на неприкосновенность жилища, тайну переписки и телефонных переговоров, право осуществлять определенную трудовую деятельность и др. Примером ограничений имущественного характера является лишение лица права распоряжения своим имуществом.

Чаще всего меры процессуального принуждения применяются в штрафном порядке, т.е. после невыполнения участниками своих обязанностей (например, привод свидетеля в случае его неявки на допрос без уважительных причин). Но есть и превентивные (предупредительные) меры принуждения (например, процессуальное задержание, арест имущества). По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ за первое полугодие 2011 г. судами РФ принято 66847 решений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу52. Иные меры принуждения применяются в ходе предварительного расследования еще чаще, о чем свидетельствуют результаты изучения уголовных дел. Например, такая мера пресечения, как подписка о невыезде и надлежащем поведении, применялась в 62% уголовных дел.

На законность и обоснованность применения следователем, дознавателем мер уголовно-процессуального принуждения оказывают влияние основания их применения. Так, в ст. 91 УПК РФ перечислены фактические основания применения задержания, а в ст. 97 УПК РФ – основания применения мер пресечения, конкретизируемых в других нормах, регламентирующих применение отдельных мер пресечения.

Несмотря на имеющиеся позитивные достижения в области обеспечения прав, свобод и законных интересов личности в досудебном производстве в целом, и при применении мер процессуального принуждения, в частности, остается ряд вопросов, требующих разрешения.

Например, как определяется процессуальный статус лица, фактически задержанного по подозрению в совершении преступления? По мнению А.А. Давлетова, «в уголовно-процессуальной деятельности задержание лица по подозрению в совершении преступления разделилось на два вида (этапа): фактическое и юридическое. Подозреваемым как участником уголовного процесса лицо становилось со времени не фактического задержания, а юридического его оформления»53.

Конституционный Суд РФ в определении от 4 декабря 2003 г. указал, что применительно к обеспечению конституционных прав граждан понятия «задержанный», «обвиняемый» должны трактоваться в их конституционно-правовом смысле, а не в более узком, придаваемом им уголовно-процессуальным законом, поскольку в целях реализации конституционных прав граждан необходимо учитывать как формальное, так и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование54.

Однако на практике по-прежнему действует правило, в соответствии с которым процессуальный статус подозреваемого лицо приобретает с момента составления протокола задержания. Проблема определения процессуального статуса подозреваемого при задержании усугубляется неоднозначным подходом к решению вопроса о допуске к участию в уголовном деле защитника.

В ч. 1 принципа 17 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (утв. резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г. 43/173), указано: «Задержанное лицо имеет право на получение юридической помощи со стороны адвоката. Оно вскоре после ареста информируется компетентными органами о своем праве, и ему предоставляются разумные возможности для осуществления этого права»55.

При обобщении материалов уголовных дел установлено, что в 81% случаев фактического задержания защитник допускался к участию в уголовном деле после либо в момент составления протокола задержания, в 11% случаев задержанное лицо не заявляло ходатайства о допуске защитника и только в 8% случаев ходатайства задержанного лица о допуске защитника были удовлетворены. Иначе говоря, фактическое задержание лица по подозрению в совершении преступления на сегодня, несмотря на пристальное внимание к этому вопросу ученых, не обеспечено достаточной системой гарантий соблюдения его законных интересов, в том числе за счет возможности воспользоваться услугами адвоката-защитника.

В целях повышения эффективности обеспечения законных интересов подозреваемого при задержании предлагаем изложить ч. 1 ст. 92 УПК РФ в новой редакции: «После доставления задержанного в орган дознания или к следователю ему разъясняется его право пригласить защитника или ходатайствовать о его назначении. В случае заявления такого ходатайства должностное лицо органа дознания или следователь обязаны принять меры по обеспечению явки защитника. Задержанное лицо вправе получить краткую консультацию защитника до составления протокола задержания продолжительностью не более 1 часа». Части 1, 2, 3, 4 статьи считать соответственно частями 2, 3, 4, 5. Кроме того, необходимо ч. 2 ст. 92 УПК РФ после слов «основания и мотивы» дополнить словом «фактического»… и далее по тексту.

Существенной проблемой досудебного производства в сфере обеспечения законных интересов личности в деятельности следователя, дознавателя служит обоснованность применения мер пресечения и особенно заключения под стражу.

Верховный Суд РФ по этому поводу отметил, что суды не всегда с достаточной полнотой исследуют основания, подтверждающие необходимость применения такой меры пресечения, как заключение под стражу, в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений. Удовлетворяя подобные ходатайства, судьи лишь «формально перечисляли указанные в ст. 97 УПК РФ основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, не приводя при этом конкретных, исчерпывающих данных, с учетом которых был сделан вывод, что подозреваемый или обвиняемый может скрыться, продолжать заниматься преступной деятельностью и т.д. Более того, при отсутствии исключительных обстоятельств удовлетворялись ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений небольшой тяжести, а также несовершеннолетних, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести»56.

В ст. 97 УПК РФ дан конкретный перечень обстоятельств, которые должны быть установлены на момент принятия анализируемого решения. Однако ни в одном (!) из 590 изученных нами постановлений следователя, дознавателя о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей не были приведены сведения, способные подтвердить хотя бы одно из указанных в ст. 97 УПК РФ обстоятельств. Этот факт отмечают и другие ученые57.

Считаем, что обоснованность ходатайства следователя, дознавателя о применении меры пресечения должна подтверждаться представленными в суд материалами, содержащими данные, свидетельствующие о наличии оснований, указанных в ст. 97 и ч. 1 ст. 108 УПК РФ. Причем данные о личности подозреваемого, обвиняемого, в нашем понимании, в большей степени должны использоваться для определения возможности применения меры пресечения, не связанной с заключением под стражу (состояние здоровья, наличие специального статуса и др.)

Представление названных материалов уголовного дела в суд, безусловно, потребует от органов предварительного расследования более тщательного и взвешенного подхода к решению вопроса об избрании меры пресечения, особенно заключения под стражу. Однако только такой подход в полной мере отвечает цели не только защиты законных интересов личности, но и установления и поддержания режима законности, надлежащей процессуальной дисциплины при производстве по уголовному делу.

В науке уголовного процесса традиционно принято считать, что одной из задач стадии предварительного расследования является задача раскрытия преступления. Однако в первоначальной редакции УПК РФ и последующих его изменениях (до 2009 г.) правовая категория «раскрытие преступлений» отсутствовала. При этом в последние годы наметилась очевидная тенденция к формулированию задачи раскрытия преступлений в указах Президента РФ, федеральных законах. Так, в Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 г., утвержденной Указом Президента РФ от 12 мая 2009 г., отмечается необходимость постоянного совершенствования правоохранительных мер по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию актов терроризма, экстремизма, других преступных посягательств58. В п. 3 ч. 1 ст. 2 ФЗ от 7 февраля 2011 г. «О полиции» в качестве одного из основных направлений деятельности полиции предусматривается выявление и раскрытие преступлений59.

29 июня 2009 г. в УПК РФ была введена глава 40.1 «Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве», где термин «раскрытие» употребляется многократно и в сочетании с термином «расследование» преступлений.

В литературе «под раскрытием преступления понимается установление события преступления и лиц, его совершивших. Расследование преступления – деятельность, направленная на собирание доказательств по установлению факта события преступления и лиц, его совершивших»60.

Представляется, что понятие «раскрытие преступления» в уголовно-процессуальном смысле означает не только установление факта (события) преступление и лица, причастного к его совершению, но также изобличение этого лица в совершении преступления. Подтверждением этому являются предписания ч. 2 ст. 21 УПК РФ о том, что в каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в его совершении.

В стадии предварительного расследования основанием для учета лица, совершившего преступление, служат обвинительное заключение (акт) и постановление о прекращении уголовного дела или уголовного преследования (по нереабилитирующим основаниям).

Следует учитывать, что раскрываемость преступлений – основной показатель эффективности деятельности правоохранительных органов, призванных противодействовать преступности. Вместе с тем использование статистического показателя раскрываемости в стадии предварительного расследования для оценки оперативно-розыскной и следственной деятельности приводит к нарушению конституционного права граждан на доступ к правосудию, стимулирует вопреки презумпции невиновности внесудебный учет подозреваемых, обвиняемых как виновных в совершении преступлений.

Думается, что именно поэтому 21 февраля 2011 г. Президент РФ Д.А. Медведев на координационном совещании руководителей правоохранительных органов сообщил, что с 1 января 2012 г. ведение единого статистического учета зарегистрированных преступлений и их раскрываемости передается в Генеральную прокуратуру РФ. Это решение принято в связи с тем, что «действующая система отчетности не отражает реальную картину состояния преступности». Было предложено также разработать новые критерии оценки качества правоохранительной деятельности и ее влияния на общую ситуацию в стране61.

New

Соболь А.В.

Проблемы совершенствования правого положения

свидетеля в уголовном процессе как фактор

объективизации доказательственной базы

по уголовному делу

Действующий уголовно-процессуальный закон, дифференцируя ряд участников уголовного судопроизводства в соответствии с регламентированными процессуальными функциями, не относит свидетеля к представителям той или иной функции. Это дало повод исследователям, формируя классификацию участников уголовно-процессуальных правоотношений, разделить всех субъектов на основных и вспомогательных (побочных), отнеся к последним и свидетеля. Однако полагаем, что такая позиция не всегда может быть безоговорочно принята научной общественностью, поскольку она не отражает подлинную роль свидетеля в уголовном процессе.

Свидетель – субъект, не имеющий юридического интереса к результатам расследования, однако именно поэтому данные им показания и информация, полученная в результате участия свидетеля в производстве других следственных действий, обладает непреходящей ценностью. Именно показания свидетеля по отношению к показаниям иных лиц традиционно считаются наиболее объективной и достоверной разновидностью доказательств.

В то же время нельзя и абсолютизировать показания свидетеля. Показания, основанные на познании события преступления через идеальные следы, содержат в себе большую возможность утраты, сокрытия информации, манипулирования ею и т.д. в сравнении с иными следственными действиями, основанными на познании материальных следов преступления. Причем «ложность показаний может выражаться в преднамеренном утаивании каких-либо сведений, имеющих значение для дела; в искаженном, не соответствующем действительности освещении тех или иных фактов, имевших место; в сообщении заведомо вымышленных сведений». Подобно показаниям подозреваемых, показания свидетелей могут быть самых различных оттенков, начиная от правдивых и полных, и кончая заведомо ложными. Иногда свидетели пытаются уйти от дачи показаний, ссылаясь на свою неосведомленность…, – справедливо предупреждает Н.И. Порубов.

С другой стороны, именно свидетель, давая показания, зачастую вынужден испытывать ситуации оказания на него давления со стороны виновных и иных лиц, действующих в их интересах, что предопределяет для должностных лиц следственных и оперативных органов своевременное и тактически эффективное принятие мер, гарантирующих безопасность данного лица.

Проблема обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства является одной из наиболее злободневных для уголовно-процессуальной науки, о чем свидетельствует множество фундаментальных, монографических и прикладных трудов, посвященных разработке мер преодоления противодействию расследованию и обеспечению безопасности лиц, содействующих уголовному судопроизводству. В этой связи полагаем возможным не вдаваться глубоко в ее исследование, а рассмотреть иные вопросы, связанные с участием в уголовном процессе свидетеля как субъекта, не имеющего интереса к результатам расследования.

Согласно конструкции статусной нормы ст. 56 УПК РФ, дающей определение понятия «свидетель», это лицо ассоциируется с фактом дачи им свидетельских показаний следователю или суду. Иными словами, допустимым с точки зрения законодателя, способом получения показаний свидетеля, является допрос. Однако дачей показаний далеко не исчерпывается роль свидетеля в уголовном процессе.

Обратимся для анализа статуса свидетеля к положениям ст. 56 УПК РФ и взаимосвязанным нормам. В соответствии с ч. 1 ст. 56 УПК РФ свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний.

Итак, во-первых, свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования уголовного дела. Таким образом, законодатель допускает т.н. гипотетическую, потенциальную, осведомленность лица о значимых для расследования обстоятельствах, предопределенную соответствующим механизмом преступления и материалами данного дела.

Во-вторых, ч. 1 ст. 56 УПК РФ связывает факт признания лица свидетелем не только с его потенциальной осведомленностью о каких-либо обстоятельствах, имеющих значение для расследования и разрешения уголовного дела, но и с его вызовом для дачи показаний. Если следовать буквальному толкованию, то момент приобретения лицом статуса свидетеля наступает после реализации следователем процессуального решения о вызове данного лица для дачи показаний. Этот нюанс отличает свидетеля от других субъектов дачи показаний, для наделения которых процессуальным статусом необходимы какие-либо специальные основания: возбуждение уголовного дела в отношении определенного лица, его задержание, применение меры пресечения – для подозреваемого; вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого – для обвиняемого.

Причем для наделения статуса свидетелем достаточен уже сам по себе факт вызова для допроса, предшествующий допросу как процессуальному средству фиксации показаний. Согласно ч. 1 ст. 188 УПК РФ, вызов свидетеля для допроса осуществляется с помощью повестки. И хотя в УПК РФ не названы иные способы вызова совершеннолетнего свидетеля, практика широко применяет вызов с помощью средств телефонной связи. Безусловно, вызов по телефону, в силу того, что в УПК РФ не предусмотрен такой способ (хотя в УПК РСФСР предусматривалась телефонограмма в качестве способа вызова на допрос), носит чисто организационно-тактическое значение, имеет форму приглашения, а потому неявка вызванного таким способом лица не может иметь процессуально значимых последствий. Однако указывает на личное психологическое отношение данного субъекта к процессу расследования. В то же время, указанный способ, по сути и не запрещен, исходя из конструкции ст. 188 УПК РФ, поэтому, как правило, не вызывает серьезных возражений у участников процесса, за исключением остро конфликтных ситуаций с субъектами со стороны защиты. Поэтому для свидетеля, по общему правилу, добросовестного и незаинтересованного участника процесса, данная форма вызова вполне приемлема.

В то же время правоприменительная практика допускает и иные способы установления контакта следователя с потенциальным носителем свидетельских показаний, помимо традиционного вызова на допрос. В частности, широко распространены такие формы, как допрос свидетеля (а равно и иных проходящих по уголовному делу лиц) по месту нахождения допрашиваемого: место работы или отдыха, лечебно-профилактическое учреждение, место жительства, место происшествия и др., что вытекает из ч. 1 ст. 187 УПК РФ. При этом следователь в буквальном смысле не вызывает данное лицо, а лично является в место его пребывания. Поэтому о вызове в данном случае можно говорить с большой долей условности. Например, в том контексте, что, назначая допрос в месте нахождения допрашиваемого, следователь, хотя и не предписывает ему явиться по определенному адресу, тем не менее, обязывает его находиться в соответствующем месте в определенный период времени, в т.ч. и отвлекая допрашиваемого от выполнения обычной для него деятельности.

Признавая свидетелями лиц, вызванных для дачи показаний, безусловно, законодатель руководствовался определенной логикой. Допрос свидетелей, являвшихся очевидцами, характерен для первоначального этапа расследования, когда закрепляются следы и иная информация, в максимальной степени подверженная необратимым изменениям: утрате, исчезновению, фальсификации и т.п. Однако в дальнейшем если допрошенные в качестве свидетелей лица подтвердили владение значимой для расследования информацией, то они привлекаются и для участия в других, последующих, следственных действиях, направленных на проверку и оценку результатов первоначальных следственных действий.

К таковым традиционно относятся: очная ставка, предъявление для опознания, следственный эксперимент. Кроме того, в соответствии с ч. 4 ст. 195 УПК РФ при наличии письменного согласия свидетеля допускается и экспертиза в отношении данного лица.

Уголовно-процессуальная регламентация одних последующих следственных действий предусматривает упоминание о предшествующем допросе как своеобразном подготовительном этапе соответствующего следственного действия. Такова правовая природа очной ставки предъявления для опознания, проверки показаний на месте. Вместе с тем, среди указанных трех следственных действий именно очная ставка с точки зрения участия в ней свидетеля выглядит наиболее безупречно, исходя из сопоставления положений ст. 56, 79 и 192 УПК РФ. Поскольку в процессуальной и криминалистической литературе очная ставка вполне правомерно признается разновидностью допроса. Причем это обстоятельство признают даже авторы дореволюционных литературных источников по уголовному процессу.

Редакция ст. 181 УПК РФ (следственный эксперимент) не содержит прямого указания на предшествующий допрос (подобно редакции ст. 193 УПК РФ, регулирующей предъявление для опознания). Тем не менее, с точки зрения формирования системы доказательств, целесообразно подвергаемое следственному эксперименту лицо предварительно допросить. Это необходимо хотя бы для того, чтобы определить саму возможность участия лица в производстве данного следственного эксперимента, вид и порядок проведения конкретного следственного эксперимента, используемые при этом механизмы, орудия, их технические характеристики. Об этом свидетельствует и правоприменительная практика: подвергаемое следственному эксперименту лицо, как правило, предварительно допрашивается, в том числе и на предмет возможности экспериментального восприятия конкретного факта или события в воссозданных условиях.

Однако не всегда лицо, соответствующее качествам свидетеля по причине осведомленности об обстоятельствах преступного деяния вначале подлежит допросу, и лишь после этого привлекается для участия в других следственных действиях. Например, если следователь принимает решение осуществить обыск или выемку по месту нахождения родственников или знакомых подозреваемого или обвиняемого, однако лично не причастных к преступлению. Либо необходимо провести обыск по месту нахождения лиц, вообще не знакомых с подозреваемым или обвиняемым (например, если виновный негласно поместил искомые объекты в пределах рабочего места этих лиц). В момент производства такого обыска владеющее данным помещением лицо часто еще не успевает быть допрошенным, в силу тактической природы обыска, внезапности его проведения.

Кроме того, процессуально-тактическая природа осмотра места происшествия, как и иных видов осмотра (осмотра предметов и документов) допускает участие в нем свидетелей-очевидцев, которые могут оказать помощь следствию определении направлений визуального обследования с целью обнаружения доказательственной информации и иных обстоятельств, значимых для расследования по делу. Напомним, что производство осмотра места происшествия в силу безотлагательного характера данного следственного действия, допускается и до возбуждения уголовного дела.

Особенно следует отметить такую специфическую разновидность следственного осмотра, как освидетельствование, предусмотренное ст. 179 УПК РФ. Данное следственное действие может осуществляться в отношении свидетеля: а) в случае его согласия; б) в случаях, когда освидетельствование необходимо для оценки достоверности его показаний. При этом законодатель регламентировал возможность проведения освидетельствования до возбуждения уголовного дела, чем вызвал дилемму на практике, обусловленную тем, что в стадии возбуждения уголовного дела отсутствуют такие участники процесса, как подозреваемый, обвиняемый, потерпевший. По нашему убеждению, в стадии возбуждения уголовного дела отсутствует и свидетель, исходя из определения свидетеля, сформулированного в УПК РФ. Вместо него на данном этапе выступает его своеобразный процессуальный предшественник, «прототип», именуемый на практике и в специальной литературе очевидцем.

Однако такая регламентация субъектного состава освидетельствования и допустимого начального момента его производства вызвала среди практических работников различные позиции. Как пояснили опрошенные следователи, значительная часть из них (36,7%) считает правомерным освидетельствование свидетеля до возбуждения уголовного дела (в отличие от освидетельствования иных проходящих по делу лиц), в т.ч. и в случаях, когда данное лицо не возражает против проведения с ним указанного следственного действия (31,2%). В отношении иных лиц данное следственное действие до возбуждения уголовного дела в подавляющем большинстве случаев не проводится, поскольку наделение участников процесса статусом подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, как уже отмечалось, носит более сложный порядок, предусматривающий наличие не только фактических, но и правовых (юридических) оснований.

Таким образом, хотя законодатель и в целом верно подмечает то обстоятельство, что все свидетели вначале должны подлежать допросу, однако это утверждение является верным не всегда. Особенно это становится заметным на приведенном примере с освидетельствованием, производимым в отношении свидетеля до возбуждения уголовного дела. Кроме того, упоминание о вызове свидетеля на допрос именно в статутной норме несколько сужает правовое положение свидетеля, связывая его преимущественно с обязанностью давать показания. Очевидно, что после производства допроса свидетель не утрачивает своего процессуального статуса, принимая дальнейшее участие в производстве других следственных и судебных действий. И в этом смысле мы считаем последнее словосочетание ч. 1 ст. 56 УПК РФ неточным.

Вообще, анализ ст. 56 УПК РФ подтверждает ранее сделанный нами вывод о том, что законодатель связывает положение свидетеля в основном с его допросом. Так, ч. 2 ст. 56 УПК РФ гласит, что вызов и допрос свидетелей осуществляются в порядке, установленном ст.ст. 187-191 УПК РФ. Напомним, что ст.ст. 187-188 УПК РФ определяют место и время допроса, порядок вызова на допрос, а последующие нормы посвящены регламентации непосредственно процесса проведения допроса.

Далее, ч. 3 ст. 56 УПК РФ содержит запрет именно на допрос в качестве свидетелей определенных категорий лиц, а не на их участие в деле в качестве свидетелей вообще. Это подтверждается и более детальным анализом прав и обязанностей свидетеля, воплощенных в ч.ч. 4, 6 ст. 56 УПК РФ.

Так, согласно ч. 4 ст. 56 УПК РФ свидетель вправе:

  1.  отказаться свидетельствовать против себя самого, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников, круг которых определен п. 4 ст. 5 УПК РФ. При согласии свидетеля дать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от этих показаний;
  2.  давать показания на родном языке или на языке, которым он владеет;
  3.  пользоваться помощью переводчика бесплатно;
  4.  заявлять отвод переводчику, участвующему в его допросе;
  5.  заявлять ходатайства и приносить жалобы на действия (бездействия) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда;
  6.  являться на допрос с адвокатом в соответствии с ч. 5 ст. 189 УПК РФ;
  7.  ходатайствовать о применении мер безопасности, предусмотренных ч. 3 ст. 11 УПК РФ.

Вместе с тем, свидетель не вправе (ч. 6 ст. 56 УПК РФ):

  1.  уклоняться от явки по вызовам дознавателя, следователя или в суд;
  2.  давать заведомо ложные показания либо отказываться от дачи показаний;
  3.  разглашать данные предварительного расследования, ставшие ему известными в связи с участием в производстве по уголовному делу, если он был об этом заранее предупрежден, в порядке, установленном ст. 161 УПК РФ.

Полагаем, что хотя показания различных лиц занимают существенное место в системе доказательств практически по каждому уголовному делу, все же не стоит связывать процессуальный статус свидетеля исключительно с дачей им показаний. Участие свидетеля в уголовном процессе, как было показано выше, далеко не ограничивается его допросом.

Очевидно, что одной из причин указанной редакции ст. 56 УПК РФ явилась этимология слова «свидетель». В отличие от слов «потерпевший», «подозреваемый», «обвиняемый», содержащих акцент на степень причастности к событию преступления, в слове «свидетель» делается акцент именно на факт восприятия признаков данного деяния, хотя и потерпевший, и подозреваемый, и обвиняемый также в определенной степени воспринимали эти обстоятельства. Однокоренным словом по отношению к слову «свидетель» является слово «свидетельствовать», которое ассоциируется, в основном, с правом или обязанностью давать показания, а также правом отказаться от дачи показаний. В частности, в соответствии со ст. 51 Конституции РФ, никто (т.е. независимо от уголовно-процессуального статуса) не обязан именно «свидетельствовать» против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется Федеральным законом.

Однако, вместе с тем полагаем, что понятие «свидетельствовать» все же шире, чем понятие «давать показания», поскольку «свидетельствовать» означает, наряду с дачей показаний, и дачу различных пояснений в процессе производства иных следственных действий, как вербальной, так и материально-фиксированной природы.

Проведенное нами эмпирическое обследование в виде опроса следователей и дознавателей показало, что большинство протестированных (62,2%) воспринимают свидетеля как лицо, вызванное для дачи показаний или пояснений при производстве любых следственных действий по уголовному делу.

Соотношение иных вариантов ответа на вопрос: каково, по Вашему мнению, содержание понятия свидетеля как участника уголовного процесса, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, не являющееся потерпевшим, подозреваемым, обвиняемым выглядело следующим образом:

  1.  свидетель – лицо, вызванное для дачи показаний на допросе – 7,2%;
  2.  свидетель – лицо, вызванное для дачи показаний на допросе или на очной ставке – 15,7%;
  3.  свидетель – лицо, вызванное для дачи объяснений на этапе доследственной проверки в стадии возбуждения уголовного дела – 5,7%;
  4.  свидетель – лицо, допрошенное следователем (судьей) в качестве свидетеля (т.е. имелось в виду, что статус свидетеля возник после допроса, а не в момент вызова) – 5,3%;
  5.  свидетель – лицо, вызванное для дачи показаний или пояснений при производстве следственных действий вербальной природы: допроса, очной ставки, предъявления для опознания, проверки показаний на месте – 8,3%.
  6.  имею иное мнение – 0,5%.

Итак, мы считаем, что ст. 56 УПК РФ нуждается в приведении в соответствие с подлинным статусом свидетеля как полномасштабного участника уголовно-процессуальных правоотношений. В частности, последнее словосочетание ч. 1 ст. 56 УПК РФ «и которое вызвано для дачи показаний», на наш взгляд, следует заменить на «и которое вызвано для участия в производстве следственных действий для дачи показаний и пояснений».

С учетом представленного проекта изменений в целом редакция ч. 1 ст. 56 УПК РФ выглядит следующим образом: «свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для участия в производстве следственных действий для дачи показаний и пояснений».

Третья часть ст. 56 УПК РФ содержит перечень субъектов, которые не подлежат допросу в качестве свидетелей. Полагаем, что по указанным причинам первое предложение данной нормы следует заменить на словосочетание: «не подлежат вызову в качестве свидетелей».

Регламентация прав свидетеля также должна получить расширенное толкование в указанном нами направлении. В частности, п. 2 ч. 4 «давать показания на родном языке или языке, которым он владеет» следует отредактировать следующим образом: «давать показания и пояснения на родном языке или языке, которым он владеет». Под пояснениями, как уже отмечалось, мы понимаем различные заявления свидетеля, альтернативные по отношению к даче показаний и отражающие его волеизъявления. Например, его заявления относительно узнавания опознаваемого объекта при участии в качестве опознающего при предъявлении для опознания, его пояснения по поводу определенного места и действий, демонстрируемых на нем в процессе показаний на месте либо следственного эксперимента.

П. 4 ч. 4 «заявлять отвод переводчику, участвующему в его допросе» соответственно целесообразно заменить на: «заявлять отвод переводчику, участвующему в следственном действии с данным лицом».

П. 6 ч. 4 «являться на допрос с адвокатом…» полагаем, что также должен получить расширенное толкование в следующей редакции: «являться для участия в производстве следственных действий с адвокатом...».

И, наконец, п. 2 ч. 6 данной нормы «давать заведомо ложные показания либо отказываться от дачи показаний», на наш взгляд, следует изложить следующим образом: «давать заведомо ложные показания (пояснения) либо отказываться от дачи показаний (пояснений)».

Теперь проанализируем представленный в ч. 3 ст. 56 УПК РФ перечень лиц, которые не могут подлежать допросу в качестве свидетелей по уголовному делу. Согласно действующей редакции анализируемой нормы этот перечень включает следующие категории лиц:

  1.  судья, присяжный заседатель – об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному делу;
  2.  адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого – об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием;
  3.  адвокат – об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи;
  4.  священнослужитель – об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди;
  5.  член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их согласия – об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществлением ими своих полномочий.

Настоящий перечень свидетельствует об эволюции позиции законодателя по сравнению с перечнем, закрепленным УПК РСФСР 1960 г. Указанный утративший силу нормативный акт содержал следующий перечень не подлежащих допросу лиц (ст. 72 УПК РСФСР):

  1.  защитник обвиняемого – об обстоятельствах дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника;
  2.  лицо, которое в силу своих физических или психических недостатков не способно правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания;
  3.  адвокат, представитель профессионального союза и другой общественной организации – об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с исполнением ими обязанностей представителя.

Итак, в целом сохранился запрет на вызов для допроса в качестве свидетеля адвоката, что обусловлено адвокатской этикой, а также доверительными отношениями между адвокатом, его подзащитным и лицом, заключившим с ним соглашение. Кроме того, вполне понятны и объяснимы причины эволюции в отношении ограничений на допрос лиц, оказывающих квалифицированную юридическую помощь. С одной стороны, они обусловлены регламентацией более раннего момента допуска защитника в уголовное дело, в частности, для защиты интересов подозреваемого, а не только обвиняемого, что имело место в прошлом. С другой стороны, УПК РФ, в отличие от своего предшественника, уже не предусматривает прямо в качестве защитника представителя профессионального союза и другой общественной организации, что обусловлено тенденциями профессионализации субъектов квалифицированной юридической помощи, признанием неприкосновенности частной жизни, по отношению к имевшему место в прошлом широкому участию общественности в жизни каждого соотечественника. Назвав в качестве лиц, не подлежащих допросу в качестве свидетеля, наряду с защитником, и адвоката вообще, законодатель расширил гарантии обеспечения условий конфиденциальности юридической помощи, оказанной нуждающемуся в ней проходящему по уголовному делу лицу, независимо от этапа расследования. Правда, законодатель вполне рационально очертил пределы, в рамках которых действуют данные ограничения на вызов адвоката на допрос в качестве свидетеля (которыми являются обстоятельства, ставшие известными в связи с оказанием юридической помощи). Данная формулировка в целом вызывает одобрение, ибо в практике прошлых лет, в период действия УПК РСФСР, некоторые следователи, обращаясь к формальному толкованию ст. 72 УПК РСФСР, порой вызывали лицо, ранее оказывавшее профессиональную консультативную помощь на начальном этапе расследования заподозренному (т.е. лицу, в отношении которого еще не было достаточно оснований выдвигать подозрение и задерживать либо избирать меру пресечения).

Господствовавшая в так называемый советский период идеология научного атеизма априорно не могла предположить правомерность ограничений на вызов для допроса священника, принявшего исповедь. Поэтому такое лицо, как священник и не могло оказаться в анализируемом перечне в период, предшествующей признанию России свободы вероисповедания как результата деидеологизации массового сознания.

Запрет на вызов для допроса судьи, присяжного заседателя, а также члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы (без согласия последних) обусловлен наличием у них процессуального иммунитета, предопределенного возложением на данных лиц специфических служебных обязанностей.

Напомним, что понятие «свидетельский иммунитет», предусмотренное п. 40 ст. 5 УПК РФ, означает право (но не обязанность) лица не давать показания против себя и своих близких родственников, а также в иных случаях, предусмотренных УПК РФ. В этой связи приобретает актуальность вопрос о возможности допроса адвоката, в т.ч. и защитника подозреваемого обвиняемого, в качестве свидетеля. Дело в том, что в правоприменительной практике порой возникают ситуации, когда адвокат-защитник, наоборот желает дать показания в качестве свидетеля. Это характерно в большей степени для этапа судебного следствия, когда адвокаты желают сообщить суду о фактах нарушений, допущенных следователем или иным субъектом уголовного процесса на этапе досудебного производства.

В то же время позиция Конституционного Суда РФ, отраженная в Определении от 6 марта 2003 г. № 108-О, отражает следующее толкование положений ст. 56 УПК РФ в части запрета вызова для допроса адвоката. Норма, содержащаяся в пункте 2 части третьей статьи 56 УПК РФ (как и корреспондирующая ей норма пункта 2 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации») направлена на защиту конфиденциальности сведений, доверенных подзащитным адвокату при выполнении им профессиональных функций. Каких-либо иных целей, кроме создания условий для получения обвиняемым квалифицированной юридической помощи и обеспечения адвокатской тайны, законодатель в данном случае не преследовал. Предусмотренное пунктом 2 части третьей статьи 56 УПК Российской Федерации освобождение защитника от обязанности свидетельствовать об обстоятельствах, которые стали ему известны или доверены в связи с его профессиональной деятельностью, служит обеспечению интересов обвиняемого и является гарантией беспрепятственного выполнения защитником возложенных на него функций; в этом заключается смысл и предназначение указанной нормы. Освобождая адвоката от обязанности свидетельствовать о ставших ему известными обстоятельствах в случаях, когда это вызвано нежеланием разглашать конфиденциальные сведения, пункт 2 части третьей статьи 56 УПК РФ вместе с тем не исключает его право дать соответствующие показания в случаях, когда сам адвокат и его подзащитный заинтересованы в оглашении тех или иных сведений. Данная норма также не служит для адвоката препятствием в реализации права выступить свидетелем по делу при условии изменения впоследствии его правового статуса и соблюдения прав и законных интересов лиц, доверивших ему информацию. В подобных случаях суды не вправе отказывать в даче свидетельских показаний лицам, перечисленным в части третьей статьи 56 УПК РФ (в том числе защитникам обвиняемого и подозреваемого), при заявлении ими соответствующего ходатайства. Невозможность допроса указанных лиц – при их согласии дать показания, а также при согласии тех, чьих прав и законных интересов непосредственно касаются конфиденциально полученные адвокатом сведения, – приводила бы к нарушению конституционного права на судебную защиту и искажала бы само существо данного права.

New

Тишутина И.В.

К вопросу об источниках информации

о противодействии расследованию организованной

преступной деятельности

Процесс преодоления противодействия расследованию ОПД, его эффективность определяются наличием источников информации о признаках такого противодействия и ее содержанием. Большая их часть попадает в поле зрения субъектов преодоления противодействия тогда, когда уже возникла и реализуется потребность в его преодолении. Обнаружение источников такой информации требует больших усилий, целенаправленной, напряженной работы на основе знаний криминалистической методики поиска. Последняя, включающая в себя методы поиска, разработанные и рекомендованные криминалистикой для целей раскрытия и расследования преступления, с успехом может быть экстраполирована на поиск источников информации о признаках противодействия расследованию.

Таким образом, в результате изучения исходных данных о противодействии расследованию, совершения логических операций и применения эвристических методов при поиске источников информации о противодействии, возникает мысленная модель его способа, в которой интегрируется система представлений о событии, взаимодействии объектов и лиц при подготовке, совершении противодействия и его сокрытии. На основе мысленной модели можно сделать предположение о необходимости или возможности возникновения в конкретных местах определенных источников криминалистически значимой информации или о тех, существование которых противоречит модели. Обнаружение таких источников либо подтверждает, либо исключает правильность гипотезы, дает возможность прогнозировать нахождение других источников криминалистически значимой информации в другом месте и создает условия для планомерного целеустремленного поиска этих новых источников62.

Для выбора тактических приемов и технических средств поиска источников криминалистически значимой информации о противодействии расследованию ОПД имеет значение изучение закономерностей процессов отражения, формирования и преобразования информации. Это психологические закономерности формирования показаний, закономерности следообразования и других значимых для преодоления противодействия расследованию фактов. Так, принимая во внимание материалы дела и зная закономерности формирования показаний, можно предположить особенности восприятия обстоятельств события конкретным лицом, а соответственно, очертить круг лиц, обладающих информацией о противодействии расследованию.

Целесообразность, объем, тактические и технологические особенности проведения действий и мероприятий, направленных на преодоление противодействия, в значительной степени зависят от состояния информационного, организационного, психологического и других компонентов составляющих содержание следственных ситуаций на той или иной стадии расследования63.

Источниками информации о факте выступают следы противоправных действий субъектов противодействия. С позиции процессуального значения, это могут быть источники доказательственной и ориентирующей информации. Поэтому прав, В.П. Лавров, отмечая, что признаки противодействия могут отражаться в протоколах следственных действий на различных этапах расследования64. В то же время, результаты опроса практических работников, занимающихся расследованием уголовных дел о преступлениях, совершаемых ОПГ, свидетельствуют о том, что гораздо чаще источниками информации о признаках противодействия выступают поведение участников уголовного процесса – 46% и материалы оперативно-розыскной деятельности – 34%.

Одним из источников наиболее достоверной информации о противодействии расследованию ОПД выступает подозреваемый (обвиняемый), заключающий досудебное соглашение о сотрудничестве. Поскольку только человек, знающий ситуацию «изнутри» может с высокой степенью точности донести ее до субъекта расследования. Он может обладать информацией о субъектах, способах и приемах противодействия, о наличии системы коррумпированных связей и т.д.

На наш взгляд, в качестве источников и носителей информации о них, следует обозначить:

  1. лицо – субъект противодействия;
  2. лицо – объект воздействия;
  3. материальные следы преступлений;
  4. протокол следственного действия;
  5. заключение эксперта, специалиста;
  6. материалы оперативно-розыскной деятельности.

По завершении установления источников криминалистически значимой информации о противодействии расследованию ОПД, необходимо ее извлечение.

New

Толстухина Т.В.

Комплексный подход к проблемам терминоведения

Одним из основных направлений двух последних десятилетий является активное развитие комплексной отрасли знания – терминоведения. Это обусловлено рядом причин. Во-первых, в 60-80-е годы XX века в науковедении наметился явный перекос в пользу сугубо лингвистического описания различного рода терминосистем. Во-вторых, разносторонний, а зачастую специфический анализ терминологии различных наук (например, медицины, юриспруденции и др.) подменялся исключительно лингвистическим изучением каких-либо особенностей терминосистем. В-третьих, в отраслевых научных и практических терминологиях в связи с недостаточностью методологической обоснованности наметились серьезные проблемы в инвентаризации прикладных терминологических систем. В-четвертых, недостаточность, а иногда и отсутствие отраслевой терминологической методологии повлекло за собой хаотичное, ненормированное использование различных терминологических систем, что в свою очередь негативно повлияло на использование, восприятие и правильную оценку различной информации.

В работах Б.Н. Головина терминоведение обосновано как научная дисциплина, возникшая на базе лингвистики, использующая методы логики, семиотики, науковедения, обшей теории систем, информатики и др., а также формирующая собственные методы65. Однако уже тогда Б.Н. Головин отмечал, что «наука о языке» не имеет вполне обоснованной непротиворечивой теории терминов и терминосистем и поэтому не может предложить разработанной, строгой методики лексикографических и иных описаний терминов для нужд других наук.

Количественный рост информации приводит к качественным изменениям: такие свойства языка, незаметные при сравнительно небольших масштабах кодируемой информации, как полисемия, синонимия, омонимия и терминологизация, при больших ее объемах заметно ухудшают научный обмен знаниями. Развитие терминоведения связано с постановкой и решением общих вопросов теории терминологии: определяются место терминологии в системе языка, пути и методы ее изучения, отличия терминологической лексики от общелитературного языка, а также различия между термином и не термином, устанавливаются признаки и критерии идеального термина, семантические процессы, происходящие в терминологии; предложены основы классификации терминологии.

В свою очередь, исследование терминологии сделало возможным разработку такого интегративного (лингвистического и отраслевого) направления, как терминография. Таким образом, в терминоведении принято различать терминологию и терминографию.

Предмет общей теории терминологии составляют изучение формирования и употребления специальных слов, с помощью которых аккумулируются и передаются накопленные человечеством знания; совершенствование существующих терминологических систем; поиски оптимальных путей создания новых терминов и их систем; поиски универсальных черт, свойственных терминологиям разных областей знания.

В терминоведении сформировались два основных подхода – нормативный и дескриптивный, в русле которых развивались многие терминоведческие исследования.

Нормативный подход подразумевает изучение некоего идеального термина и формулирование требований, предъявляемых к нему. Модель идеального термина рассматривается в соответствии с критериями терминологичности и нормативности, первые из которых были представлены А.А. Реформатским и Д.С. Лотте. Дескриптивный подход к изучению терминологии предполагает описание и характеристику реальных терминосистем с опорой на понимание языковой сущности термина. Это приводит к признанию относительности действия нормативных критериев в действительном функционировании терминосистем (Г.О. Винокур).

В 1972 г. австрийский ученый Э. Вюстер обосновал подход к исследованию терминологии как к дисциплине, находящейся на стыке лингвистики, логики, онтологии, информатики и предметных наук. В российском терминоведении этот подход к проблемам терминологии в течение многих лет реализовывался непоследовательно. Возможно, поэтому отраслевые терминосистемы, в том числе и юридическая терминология, испытывают недостаточность лингвистического обеспечения при упорядочении состава, накопленные лингвистические сведения остаются маловостребованными в отраслевой лексикографии, не разрабатываются терминоведческие основы для отраслевых терминологий, учитывающие специфику той или иной области знаний.

Одним из основных результатов последних десятилетий является активное развитие комплексной научной дисциплины – терминоведения. Этот методологический поворот обусловлен несколькими причинами: в методологии терминоведения сложилась диспропорция в пользу сугубо лингвистического описания терминосистем как «лексического пласта», при которой адекватный разносторонний анализ терминологии той или иной отрасли знания подменялся лингвистическим изучением особенностей терминосистем; в отраслевых же научных терминологиях в связи с недостаточностью лингвистической обоснованности наметились серьезные проблемы в инвентаризации и нормализации состава терминосистем различных наук. Не случайно «расширившее свои рамки терминоведение», в оценке ученых, предстает как одна из перспективных интегративных отраслей знания, способных оказать заметное влияние на развитие конкретной науки66.

Основные направления развития терминоведения можно представить как: описание терминологии новых отраслей, информатизация терминомоделирования, анализ роли терминологии как средства профессиональной коммуникации и повышения профессионального статуса, пути совершенствования терминографии и упорядочения терминосистем, методические основы овладения терминологией. С актуализацией новых задач в терминоведении теоретические основы исследований также подверглись пересмотру.

Получает развитие синтетичный (на стыке психолингвистики, лингвофилософии и лингвокультурологии) когнитивный подход к исследованию терминологии, базирующийся на когнитивно-коммуникативной парадигме. Задачи когнитивного изучения терминологии понимаются лингвистами-терминологами по-разному, но одним из наиболее распространенных направлений считается изучение роли терминологии в формировании профессионально-языковой картины мира и концептосферы специалиста. При таком подходе терминопорождение рассматривается как процесс когнитивной деятельности специалиста (языковой личности), «воплощающий концептуализацию и вербализацию профессиональных знаний»67. Утверждающиеся в терминоведении антропоцентрические ориентиры обусловливают изучение терминосистем и термина в проблемном поле оппозиции «язык повседневного общения» и «язык для специальных целей», тогда как проблема совершенствования терминосистем остается в пределах традиционной парадигмы.

Известен биосферный подход в исследовании терминологии, разрабатываемый Г.И. Морозовым68. Биосферный подход заключается в формулировании небольшого числа наиболее острых наиболее важных и наиболее общих терминологических проблем. По результатам такого обобщения устанавливается их соотношение с естественной структурой важнейших проблем российского общества и выявляются узловые, максимально обобщенные терминологические проблемы, решение которых осуществляется в плане унификации и затем экстраполируется в отраслевые терминологии.

Нам представляется, что новые методологические аспекты терминоведения не исключают рассмотрения основных терминологических вопросов: определение термина, признаков нормативности, критериев систематичности терминологии, принципов построения упорядоченной терминосистемы, характеристики семантических процессов, протекающих в терминологии, и некоторых других. В нашей работе освещение ряда этих вопросов для анализа криминалистической терминологии имеет принципиальное значение в силу того, что криминалистическая терминология испытывает дефицит дескриптивного и нормативного анализа. В связи с этим в характеристике развития понятийно-терминологической системы криминалистики мы опираемся на теоретические положения в понимании термина и критериев нормативности, закономерностей формирования терминосистемы криминалистики, определении направлений терминоведческого анализа, частично изложенные в трудах Т.В. Аверьяновой, Р.С. Белкина, А.Р. Белкина, А.Ю. Головина, Ю.Г. Корухова, Е.Р. Россинской и других, при этом развивая и дополняя их в соответствии со спецификой предмета и задачами проводимого исследования.

New

Харина Э.Н.

Актуальные вопросы криминалистической теории

и практики

Криминалистика – как наука, так и практика – развивающиеся, отражающие тенденции мирохозяйственного развития.

Особенности современного этапа – информационные технологии, оказывающие революционизирующее влияние на весь процесс общественного развития, теорию и практику криминалистики.

Важнейший ориентир – на современные информационные технологии, выступающие основой разработки принципиально новых методик и технологий решения криминалистических задач, формирования моделей, идентификации.

Многоаспектна.

Чрезвычайно актуальна при расследовании катастроф, серийных убийств, идентификации, в том числе трупа.

При этом теряет значение, например, традиционная фотопортретная идентификация, ориентированная на совмещение фотографий трупа и прижизненных снимков потерпевшего, создание масок путем пластической конструкции внешности по черепу, написание портрета художниками-криминалистами, имеющими специальную подготовку и т.д., не являющиеся бесспорными, имеющие предположительный характер, по широкому кругу не соответствующие потребностям современного развития.

Вместе с тем современные методики компьютерной идентификации, в частности, черепа с прижизненной фотографией позволяют с высокой точностью идентифицировать параметры портретного изображения и черепа.

Важное достижение сегодняшнего дня – ДНК – идентификация, по сути дела, революционизирующая доказательственную базу расследования, чрезвычайно результативная. При этом предметом идентификации могут выступать также отдельные части, например, костные останки, что важно, например, в случае идентификации останков в результате катастрофы (например, падения самолета, не препятствуя их захоронению, признанию человека умершим), чего не было в прошлой криминалистической практике.

Экспертиза дает категоричный вывод о конкретном объекте, подвергающемся экспертизе, выступает доказательственной базой расследования.

Высокая результативность ДНК – экспертиз обусловлена индивидуальностью генетического кода человека, что делает их безошибочными.

Сегодня объектом внимания является технология так называемого трехмерного распознавания (трехмерного сканирования лица), дающая антропометрическую информацию, считающуюся чрезвычайно точной.

Трасологическая, товароведческая, графологическая и другие экспертизы также ориентируются на современные информационные технологии, что обусловливает с одной стороны, их быстроту, с другой – качественность, и, следовательно, безусловность.

В качестве позитивного достижения можно отметить формирование баз (учетов) биологических объектов, выступающих основой установления биологических следов лиц, оставленных на месте происшествия, определения факта принадлежности их одному и тому же неустановленному лицу при неоднократности преступлений, что имеет чрезвычайно важное значение для процесса расследования.

Важная проблема сегодняшнего дня – формирование федеральной базы данных геномной информации и определение круга лиц, подлежащих учету. Ее реализация регулируется Федеральным законом от 03.12.2008 г. № 242-ФЗ «О государственной геномной регистрации в РФ» и Постановлением Правительства РФ от 11.10.2011 г. № 898 «Об утверждении положения о порядке проведения обязательной государственной геномной регистрации лиц, осужденных и отбывающих наказание в виде лишения свободы». Вместе с тем, это ограниченный круг лиц.

С помощью современных информационных технологий, в частности, ГЛОНАСС, возможен контроль за передвижением лиц, находящихся под наблюдением и пр.

Сегодня получает развитие опыт формирования современных ГРИД – технологий, представляемых как интегрированный вычислительный Интернет. Для использования его механизмов необходимо создание Российского ГРИД – центра, позволяющего проводить вычисления при подключении к ГРИД – сети. При этом по сути дела формируется единый компьютер громадной мощности, позволяющий многократно ускорять расследование и раскрытие преступлений.

Наряду с техникой, совершенствуется тактика расследования преступлений, что также весьма существенно.

В условиях глобализации развиваются интеграционные взаимодействия по борьбе с преступностью. В частности, в настоящее время Россия присоединилась к Международной Конвенции по борьбе с коррупцией. Также разрабатываются другие программы.

Таким образом, и современная наука криминалистики и современная криминалистическая практика находятся в состоянии трансформационного развития, перехода на новые современные технологии и механизмы расследования преступлений, что очень важно.

New

Хмыров А.А.

Российская криминалистика: современный этап

Конец прошлого столетия и начало нынешнего поставили отечественную криминалистику перед необходимостью решения новых, чрезвычайно сложных задач. Как всегда в эпоху коренных социальных преобразований, в России резко возросла и существенно изменила характер преступность. В ней стали преобладать насильственные и организованные преступления. В результате локальных боевых действий сложился нелегальный рынок оружия и взрывчатых веществ, страна стала наполняться наркотиками. В стране стали создаваться достаточно крупные организованные преступные группировки, располагающие большими денежными и материальными ресурсами, имеющие возможность использовать новейшие технические средства для совершения и сокрытия самых опасных преступлений. Нередко такие группировки внедряли свою агентуру в правоохранительные и государственные органы. К раскрытию и расследованию таких преступлений наши правоохранительные органы оказались неготовыми – опыта борьбы с подобными группировками у них не было, не было и разработанных методик расследования подобных преступлений.

Основной и неотложной задачей российской криминалистики стала разработка методики расследования преступлений экстремистской и террористической направленности, преступлений, совершаемых организованными преступными сообществами, в том числе связанными с незаконным оборотом наркотических средств. К решению этой сложной задачи российская криминалистика была подготовлена всем своим предшествующим развитием и в значительной мере успешно разработала средства и методы раскрытия и расследования преступлений этих групп69.

Однако это еще не было радикальным решением проблемы: трудности расследования и судебного разбирательства таких дел усугубляются масштабами подобных преступлений, сложностью способов их совершения, необходимостью привлечения многих специалистов и экспертов, преодоления активного сопротивления расследованию со стороны заинтересованных лиц. Все это существенно обострило проблему организации расследования и вызвало к жизни предложения выделить организацию следствия в самостоятельную, пятую часть криминалистики – наряду с общей ее теорией, криминалистической техникой, тактикой и методикой70. Была предложена программа специального курса «Организация расследования преступлений» с подробным методическим обеспечением71.

Вместе с тем были высказаны и серьезные возражения против изменения традиционной системы науки (и курса) криминалистики. На посвященной этой проблеме Всероссийской научно-практической конференции в Краснодаре наиболее решительно против таких изменений выступил заведующий кафедрой криминалистики Московского государственного университета профессор Н.П. Яблоков. Он указал, что существующая четырехзвенная система «проверена длительной практикой, ее целесообразность признает подавляющее большинство криминалистов, ибо она отвечает всем требованиям системности. Все это подтверждает ее значимость, стабильность, структурную выдержанность, достаточно логически четкое размежевание между содержанием отдельных частей криминалистики»72. Свой взгляд на проблему высказал и заведующий кафедрой криминалистики Московской государственной юридической академии им. О.Е. Кутафина профессор Е.П. Ищенко. Он полагает нецелесообразным выделение в структуре учебного курса криминалистики самостоятельной части, посвященной организации расследования преступлений, руководствуясь при этом практическими соображениями. Он обоснованно считает, что в учебных планах юридических факультетов в этом случае не окажется достаточного времени для полноценного изложения остальных (существующих) четырех частей учебного курса. По этой причине он полагает возможным преподавание самостоятельного курса организации расследования на курсах повышения квалификации следователей либо в специальных ведомственных вузах73.

К этому можно добавить и следующее соображение. Вряд ли вообще возможно изъять из разделов следственной тактики и методики расследования все элементы организации для объединения их в отдельной части. Например, планирование расследования преступлений конкретного вида неотделимо от всех остальных структурных элементов частной методики; организация осмотра месте происшествия является основной (если не исчерпывающей) частью тактики этого следственного действия. То же самое относится к проверке показаний на месте, следственному эксперименту. Выделение вопросов организации этих и других следственных действий в общую часть организации расследования повлечет неоправданное дублирование и нанесет определенный ущерб тактике их производства, а значит – доказыванию по делам соответствующих категорий.

Само обсуждение проблем организации расследования принесло несомненную пользу и науке, и практике расследования. Однако вопрос о выделении этих проблем в самостоятельную часть науки криминалистики еще нуждается в дальнейшем исследовании.

Успешное решение сложных задач, стоящих перед криминалистической наукой, возможно только в тесном содружестве с наукой уголовного процесса. Разрабатывать и совершенствовать законодательные формы доказывания по уголовным делам процессуальная наука не может без учета технических, тактических и методических средств и возможностей криминалистики. Последняя, в свою очередь, в своих разработках не может игнорировать требования, запреты и дозволения уголовно-процессуального закона. Это не исключает объединения усилий ученых-криминалистов и процессуалистов для разрешения имеющихся и возникающих проблем. Полезно было бы совместно обсудить и предложить решение проблемы так называемых специальных следственных действий – оперативно-розыскных мероприятий, проводимых оперативными работниками в соответствии с законом об ОРД, но по постановлению следователя (судьи) в указанных им местах и под его контролем. Такие действия уже проводятся в трех десятках стран и показали достаточно высокую эффективность74.

Более того, представляется вообще перспективной разработка проблем доказывания по уголовным делам в рамках междисциплинарного учения – теории доказывания75. Так или иначе, стоящие перед криминалистической наукой и практикой задачи требуют интенсивной и согласованной деятельности всех ее представителей.

New

Шевченко А.М.

Еще раз о необходимости изучения психологии…

28-го марта состоялся круглый стол «Духовность. Нравственность. Закон», где глава МВД попросил научить полицейских тонкости и чуткости.

«Мы рассчитываем на поддержку религиозных конфессий, мастеров культуры и искусств, – тех, кто формирует духовно-нравственные ориентиры» – сказал министр. Конечно, слово Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла и Главы Совета муфтиев Равиля Гайнутдина – веское слово, многого стоит. Но мы недооцениваем возможности юридической психологии. Изучение юридической психологии предполагает с одной стороны овладение знаниями о разнообразных проявлениях психики лиц, участвующих в ситуациях правового регулирования, являющихся субъектами тех или иных правоотношений, и, с другой стороны, формирование у сотрудников правоохранительных органов необходимых им умений и навыков применения психологических знаний в практической деятельности.

Мы просто часто не замечаем россыпи драгоценностей, находящихся рядом с нами. Именно такими можно считать рекомендации применения психологических знаний, изложенных в трудах А.М. Столяренко, М.И. Еникеева и других авторов. А.М. Столяренко инициатор внедрения в практику органов внутренних дел основ знаний и возможностей психологической науки. Алексеем Михайловичем была создана система научно-педагогического сотрудничества кафедры психологии с правоохранительными органами, для которых были разработаны основы психологии управления, профессионально-психологической подготовки, психологического обеспечения оперативно-служебной деятельности и ее тактики, профессионально-психологического отбора, психологии деятельности в экстремальных условиях. А.М. Столяренко сформулировал методологические и теоретические основы научно-психологического подхода к эффективному формированию организационного поведения сотрудников правоохранительных органов и к управлению правоохранительными органами, получившего название «организационно-деятельностная психологическая концепция». В основу данной концепции положены идеи о том, что на формирование организационного поведения сотрудников правоохранительных органов оказывают влияние человек (сам сотрудник) в системе управления, социальные цели, ценности, психология организации управления и организационного климата, психологические механизмы самоорганизации деятельности коллектива и сотрудников. В основе этой концепции лежит постулат о работе правоохранительных органов как организации, характеризующейся коллективной деятельностью единомышленников-профессионалов, стремящихся к единой цели, где решает все не один руководитель (погонщик), а остальные только исполняют его приказы, а где оказывает влияние на принимаемое решение каждый сотрудник. Управление исходит из презумпции доверия к сотрудникам как к добросовестным профессионалам, отношения к ним как к личностям со своими стремлениями, позициями, потребностями, жизненными проблемами, а не как к «средствам», «винтикам», «исполнителям» воли руководителя.

Задача руководителя – создание организации, характеризующейся такими отношениями как сплоченность и согласованность, совместная деятельность всего коллектива, создание внутри таких организационных условий, когда сотрудник хочет и может проявить, развить и удовлетворить свои профессиональные и личностные возможности. А все это в свою очередь оказывает положительное влияние на формирование организационного поведения сотрудников правоохранительных органов.

Такие труды А.М. Столяренко как «Психология и педагогика», «Прикладная юридическая психология», «Прикладная юридическая педагогика в органах внутренних дел», «Психологические приемы в работе юриста» должны быть настольными книгами руководителей правоохранительных органов. С рекомендациями, изложенными в этих бесценных учебниках, необходимо сверяться в своей управленческой деятельности, как с требованиями уголовно-процессуального кодекса и неукоснительно следовать им.

Можно быть уверенным, – исповедуя такие методы работы с личным составом, можно было бы предупредить чрезвычайные происшествия, подобные допущенным в Татарстане, которые дискредитируют деятельность всех правоохранительных органов.

Автору данной статьи была предоставлена счастливая возможность убедиться в благотворном воздействии рекомендаций, изложенных профессором А.М. Столяренко, когда работал начальником Аксайского РОВД, Ленинского РОВД г. Ростова-на-Дону.

Простой пример. Осознавая благотворное влияние общения сотрудников отдела с работниками искусства и культуры с целью профилактики профессиональной деформации, был заключен договор с руководством Ростовского музыкально-педагогического института (ныне консерватория), согласно которому в четвертый четверг каждого месяца после работы в отдел приходили преподаватели вуза, студенты – лауреаты различных конкурсов, знакомили сотрудников с особенностью разных музыкальных жанров, учили умению слушать музыку, исполняли различные произведения с последующим комментированием. Сначала к этому отнеслись с определенной долей скепсиса, но через некоторое непродолжительное время эти встречи стали потребностью, появился откровенный интерес, на концерты стали приходить члены семей сотрудников, их дети. Жены, дети заходили в кабинеты сотрудников, видели где, в каких условиях трудятся их мужья, отцы. Это дисциплинировало и хозяев кабинетов. В кабинетах стало больше порядка, чище, на окнах появились красивые шторы, цветы, появился уют, некоторые сотрудники перестали курить в рабочих кабинетах. Но главное, отдел постоянно был ведущим в городе по основным показателям.

Многие дети сотрудников пришли работать в правоохранительные органы, а некоторые – в этот же отдел. Уверен, что подполковник полиции А.В. Гирин начальник следственного отделения названного отдела, который видел как трудился его всеми уважаемый отец – В.П. Гирин, участвовавший постоянно в соревнованиях «Папа, мама, я – спортивная семья», никогда не станет добиваться признания вины подозреваемым, подвергая его пыткам.

Невозможно переоценить роль М.И. Еникеева в методическом обеспечении преподавания юридической психологии.

Методологическая особенность юридической психологии состоит в том, что центр тяжести в познании переносится на личность, как субъект деятельности. Если право в первую очередь выделяет в человеке правонарушителя, то юридическая психология исследует человека в правонарушителе, в свидетеле, потерпевшем, в сотруднике правоохранительных органов.

Раньше незнание психологии и педагогики или игнорирование их выводов и рекомендаций не всегда порождало тяжелые последствия. В настоящее время жизнь резко изменилась и усложнилась, расширились и возросли требования к людям, многие требования принципиально новы и нужны научные технологии их психологического и педагогического удовлетворения.

Требования современности определяют необходимость высокого уровня профессиональной компетентности работников правоохранительной системы как: главного интегрального фактора, обеспечивающего, с одной стороны, защиту интересов отдельных лиц и организаций от преступных посягательств и, с другой стороны, соблюдение при этом всех законных прав и интересов граждан и коллективов, а также соблюдение этических норм. Сама профессиональная компетентность в значительной степени определяется личностным потенциалом полицейского, т.е. системой психологических факторов, которые можно объединить под общим понятием психологической культуры.

Психологическая культура сотрудников правоохранительных органов – это комплекс психологических знаний, включающий психологию личности и деятельности, психологию юридического труда и психологические характеристики отдельных юридических профессий, навыки и приемы использования в профессиональных ситуациях в процессе общения.

И вот парадокс: признавая, что изучение юридической психологии предполагает с одной стороны, овладение знаниями о разнообразных проявлениях психики лиц, участвующих в ситуациях правового регулирования, являющихся субъектами тех или иных правоотношений и, с другой стороны формирование у студентов необходимых юристу умений и навыков применения полученных психологических знаний в практической деятельности, мы тут же наблюдаем сокращение объема часов для изучения юридической психологии. Например, рабочий учебный план подготовки по профессиональной программе направления 030900 предусматривает аж 18 часов в том числе – лекций – 4, практических – 14 часов. Чему можно научить студентов за это время? По словам Ю.Б. Гиппенрейтер: «Психология – это наука о самом сложном, что пока известно человечеству». Нет более сложных проблем, чем человеческие, нет более трудного дела, чем воспитывать человека, работать с ним. Действовать здесь некомпетентно недопустимо, опасно. Дело за «немногим» – изучить психологию и педагогику и повседневно пользоваться их рекомендациями. Это имел ввиду А.Ф. Кони, когда говорил, что юристов сначала надо учить нравственности, а потом законам.

New

Шипицина В.В.

Гарантии прав граждан при приеме сообщений

о преступлении

Уголовно-процессуальная деятельность в российском уголовном судопроизводстве начинается со стадии возбуждения уголовного дела, первоначальной стадии уголовного процесса, изначально задуманной, как одной из важнейших гарантий от незаконного и необоснованного привлечения к уголовной ответственности. Существование стадии возбуждения уголовного дела обеспечивает законность и справедливость начала производства по уголовному делу76.

Принятие сообщения о преступлении выступает первым этапом в системе действий в стадии возбуждения уголовного дела. Сообщение о преступлении в соответствии с п. 43 ст. 5 УПК РФ – это заявление о преступлении, явка с повинной, рапорт об обнаружении преступления. В соответствии с п. 9 ст. 5 УПК РФ получение сообщения считается моментом начала досудебного производства, т.е. началом уголовно-процессуальной деятельности. В связи с этим возникает вопрос об определении понятия «получение сообщения». Обыденное и процессуально-правовое содержание этого понятия весьма существенно отличается.

Представляется, что, связывая с моментом получения сообщения о преступлении начало досудебного производства, законодателю необходимо более четко определить, в чем суть этого явления.

Полагаем, что в уголовно-процессуальном отношении следует отметить, особенность получения именно сообщения о преступлении, так как применительно к другим обстоятельствам (получение документов, доказательств и др.), категория «получение» имеет общеупотребительный смысл.

Получение сообщения представляет собой определенный процесс, обладающий длительностью во времени, сопровождаемый нормативным регулированием процедуры. В соответствии со ст. 141 УПК РФ принятие сообщения о преступлении в форме заявления состоит из: принятия заявления в устном виде, которое заносится в протокол и подписывается заявителем и лицом, принявшим данное заявление, или в письменном виде, которое должно быть подписано заявителем. Если устное сообщение о преступлении сделано при производстве следственного действия или в ходе судебного разбирательства, то оно заносится соответственно в протокол следственного действия или протокол судебного заседания. В случае, когда заявитель не может лично присутствовать при составлении протокола, его заявление оформляется в порядке, установленном ст. 143 УПК РФ. Заявитель предупреждается об уголовной ответственности за заведомо ложный донос в соответствии со ст. 306 Уголовного кодекса Российской Федерации, о чем в протоколе делается отметка, которая удостоверяется подписью заявителя.

Явка с повинной складывается из следующих этапов: принятие добровольного сообщения лица о совершенном им преступлении, которое может быть сделано как в письменном, так и в устном виде принимается и заносится в протокол в порядке, установленном ч. 3 ст. 141 УПК РФ.

В соответствии со ст. 143 УПК РФ рапорт как сообщение о преступлении может быть составлен в результате получения сведений о преступлении из иных, чем указано в ст. 141 и 142 УПК РФ, источников. Отсюда следует вывод, что процедура оформления в данном случае не определена.

Исходя из логики нормативного регулирования, сообщение о преступлении может считаться полученным только после завершения процедуры его принятия. Однако необходимо отметить, что относительно момента завершения процедуры принятия сообщения о преступлении никаких процессуальных правил не предусмотрено.

Учитывая значение этого момента, следует установить четкий регламент получения сообщения о преступлении. В ином случае возникает определенная неоднозначность.

Обеспечение основных прав и свобод человека при приеме заявлений и сообщений на первоначальной стадии уголовного судопроизводства гарантирует законность и обоснованность дальнейших уголовно-процессуальных решений по уголовному делу, в том числе итоговых решений по результатам проверки сообщений о преступлении, итоговых решений в стадии возбуждения уголовного дела, что в целом способствует раскрытию преступлений, неотвратимости ответственности наказания.

Одной из гарантий приема заявлений и сообщений выступает обязанность уполномоченных на то лиц (дознавателя, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа) по их приему.

При обращении граждан с заявлениями, сообщениями о преступлениях каждое заявление должно быть зарегистрировано, что обеспечивает обязательность их рассмотрения и принятия по ним решения.

Решение может быть принято о возбуждении уголовного дела, либо об отказе в возбуждении уголовного дела, либо о передаче заявления или сообщения по подследственности или подсудности (ст. 145 УПК РФ). Решение о возбуждении уголовного дела создает условия для принятия в дальнейшем законных и обоснованных решений другими правоохранительными органами (судом) о виновности того или иного лица, т. е. служит гарантией наступления равной юридической ответственности для виновных лиц.

Обязательный учет сообщений о преступлениях – еще одна гарантия при приеме заявлений и сообщений о преступлениях. Лицо, осуществившее прием заявления о преступлении устно или письменно, после его оформления обязан в соответствии с ч. 4 ст. 144 УПК РФ выдать заявителю документ о принятии сообщения о преступлении – талон-уведомление, в котором указываются номер талона-уведомления, данные о лице, его принявшем, дата и время его принятия, регистрационный номер по Книге учета сообщений, а также наименование органа внутренних дел, адрес и служебный телефон, дата приема, подпись, инициалы и фамилия дежурного.

Выдача этого документа заявителю гарантирует, что заявление зарегистрировано, что по нему должна быть проведена проверка и принято решение в установленном законом порядке. Данный талон является гарантией выполнения своих обязанностей лицами, принимающими сообщения о преступлении. Сама инструкция выступает гарантией защиты граждан от недобросовестного выполнения соответствующими лицами обязанностей по приему заявлений, так как определяет понятие укрытых от регистрации сообщений о преступлениях, отнеся к ним те, сведения о которых не внесены в регистрационные документы, а также сообщения, которым не присвоен соответствующий регистрационный номер. Талон-уведомление выступает и гарантией защиты заявителя в случае, если его законные права и интересы при незаконных действиях лица, осуществляющего регистрацию и предварительную проверку заявлений, будут нарушены.

К гарантиям обеспечения прав и свобод, законных интересов граждан на этапе приема заявлений и сообщений также следует отнести соблюдение установленных законом сроков.

Установленный законом срок для производства того или иного действия или принятия решения в стадии возбуждения уголовного дела представляет собой процессуальную гарантию77. От того, насколько своевременно, законно и обоснованно принято сообщение о преступлении, зависит быстрота принятия в стадии возбуждения уголовного дела итогового решения о возбуждении или об отказе, а следовательно, быстрота и полнота раскрытия преступления, изобличения виновных, вынесения в отношении них законного и справедливого приговора суда, возмещения потерпевшим причиненного преступлением материального и морального ущерба.

Гарантией выступают сроки, в течение которых проводится проверочная деятельность на стадии возбуждения уголовного дела. Справедливо отмечено, что «к числу гарантий, направленных на обеспечение прав человека в уголовном процессе, относится жесткое определение сроков производства по делу на разных его этапах и точное выполнение предписаний закона, между тем, как хорошо известно, начиная со стадии возбуждения уголовного дела, проблема сроков остается одной из наиболее неразрешимых»78.

Дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа обязаны принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и в пределах собственной компетенции принять по нему решение в срок не позднее 3 суток со дня поступления указанного сообщения.

В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом по ходатайству следователя и дознавателя правом продления срока рассмотрения сообщения о любом совершенном или готовящемся преступлении до 10 суток наделяются руководитель следственного органа, а также начальник органа дознания, а до 30 суток в случае необходимости проведения документальных проверок или ревизий по ходатайству следователя – руководитель следственного органа, ходатайству дознавателя – прокурор (ч. 3 ст. 144 УПК РФ).

Продление сроков проверки начальником органа дознания до 10 суток особенно актуально, поскольку редко проверочная деятельность укладывается в трехдневный срок (ч. 1 ст. 144 УПК РФ). Довольно часто разрешить сообщение о преступлении в установленный срок не представляется возможным, проверка не может быть проведена качественно и полно, что особенно важно для принятия законного и обоснованного решения, в таких случаях проверка продлевается до 10 суток79, поэтому наделение начальника органа дознания, а не прокурора правом по ходатайству дознавателя продлять указанный срок, представляется оптимальным. Однако в случае продления данного срока до 30 суток, учитывая длительность и возможные негативные последствия для вовлекаемых в указанную деятельность лиц, полагаем, что правом продления сроков по ходатайству дознавателя в случае необходимости проведения ревизий и документальных проверок органами дознания совершенно справедливо, законодатель наделил прокурора. Прокурор продлевает сроки в порядке надзора за разрешением сообщений о преступлениях дознавателями, обеспечивает защиту прав и свобод граждан, вовлекаемых в проверку сообщений о преступлениях.

Важной гарантией обеспечения прав и законных интересов лиц, вовлекаемых в сферу уголовного судопроизводства, является заявление ходатайств. Согласно ст. 119 УПК РФ правом заявлять ходатайства наделены все участники процесса, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Ходатайство вправе также заявить эксперт. Ходатайство может быть заявлено на той стадии процесса, на которой возник предмет ходатайства. Следователь, дознаватель обязаны своевременно уведомить соответствующего участника уголовного судопроизводства о наличии у него права заявить ходатайство и обеспечить необходимые условия для его реализации.

Рассмотрение ходатайства включает в себя деятельность дознавателя, следователя, которую они проводят сразу же после приема ходатайства. Разрешение ходатайства невозможно осуществить без предоставления материалов проверки. Учитывая малые сроки, решение по ходатайству должно приниматься уполномоченным на то должностным лицом в день его поступления, сразу же после изучения материалов проверки.

В ходе рассмотрения анализируется содержащаяся в ходатайстве просьба и ее обоснованность, выясняется, об установлении каких обстоятельств ходатайствует заявитель и имеют ли они значение для дела. Обеспечивая право участвующих в деле лиц заявлять ходатайства, следователь, дознаватель: а) принимает письменное ходатайство или вносит в протокол устное ходатайство; б) удовлетворяет ходатайство, соответствующее закону и обстоятельствам дела, или выносит мотивированное постановление об отказе в ходатайстве; в) сообщает заявителю о принятом решении, причем в случае отказа в ходатайстве объявляет постановление об этом. Статья 121 УПК РФ закрепляет сроки рассмотрения ходатайства, однако, законодатель не предусмотрел срока, в течение которого заявитель должен быть уведомлен о принятом решении, что может вызвать напрасное беспокойство, жалобы даже в случаях, когда ходатайство разрешено положительно. В связи с этим, полагаем необходимым в ст. 122 УПК РФ после слов «…которое доводиться до сведения лица, заявившего ходатайство» дополнить: «…не позднее трех суток».

Обжалование прокурору или в суд действий (бездействия) и решений, принятых в стадии возбуждения уголовного дела, является гарантией прав лиц, вовлеченных в сферу уголовно-процессуальной деятельности. Институт обжалования участниками решений органов предварительного расследования и суда является гарантией их участия в уголовном преследовании, а равно законности, справедливости, истины.

Согласно ч. 5 ст. 144 УПК РФ, отказ в приеме сообщения о преступлении может быть обжалован прокурору либо в суд. Кроме того, ст. 124 и 125 УПК РФ закрепляют соответственно порядок обжалования этих действий должностных лиц и рассмотрения данных жалоб прокурором и судом. Согласно ст. 145 УПК РФ орган дознания, дознаватель, следователь. Руководитель следственного органа по результатам рассмотрения сообщения о преступлении принимают одно из решений: 1) о возбуждении уголовного дела; 2) об отказе в возбуждении уголовного дела; 3) о передаче сообщения по подследственности. О принятом решении обязательно сообщается заявителю и разъясняется право и порядок обжалования данного решения.

Анализируя изложенное, мы полагаем, что к гарантиям прав лиц при приеме заявлений и сообщений на первоначальной стадии уголовного судопроизводства следует относить:

  1.  обязанность властных субъектов досудебного производства обеспечить возможность осуществления этих прав;
  2.  соблюдение сроков, установленных законом для принятия сообщения и рассмотрения его по существу;
  3.  законность и обоснованность принимаемых решений по сообщению о преступлении;
  4.  возможность заявления ходатайств и подачи жалоб.

New

Айкало И.В.

Влияние бесконтрольной миграции

на криминогенную обстановку в стране

Массовая, спонтанная, во многом неуправляемая миграция словно накрыла страну волной в 90-х годах ХХ века. Развиваясь, она оказывала все большее негативное влияние на экономику, социальные, этнокультурные и другие процессы в России. Под угрозой оказалась и национальная безопасность государства. Поэтому назрела острая необходимость поставить под контроль возрастающие масштабы миграции, а наряду с действующим, выработки качественно нового законодательного регулирования, четкой государственной миграционной политики. С этой точки зрения весьма продуктивным был 2006 год, когда в результате конструктивного сотрудничества Министерства внутренних дел и, особенно, Федеральной миграционной службы с профильными комитетами Государственной Думы были подготовлены четыре основополагающих законопроекта по вопросам миграции. Это, прежде всего, Федеральный закон от 18 июля 2006 года № 109-ФЗ «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства»80, Федеральный закон от 20 июля 2006 года № 110-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»81, Федеральный закон от 18 июля 2006 года № 121-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам совершенствования государственного управления в сфере миграции»82 и Федеральный закон от 09 ноября 2006 года № 189-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (в части усиления ответственности за нарушение порядка привлечения к трудовой деятельности в Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства»83.

Новый порядок сильно упростил процедуру регистрации для временно пребывающих на территории страны, каковыми и является основная часть мигрантов. Для этой категории мигрантов отменена разрешительная регистрация по месту жительства со штампом в паспорте. Она заменена уведомительной регистрацией по месту пребывания. Лицо или организация, принимающая мигранта, должны сдать заявление по установленной форме, где в качестве места пребывания мигранта может быть указан не обязательно адрес места жительства. Альтернативой может быть адрес места работы или посреднической фирмы. Заявление можно сдать не только в милицию, но и отправить по почте в местное управление миграционной службы. Корешок от заявления со штампом о его приеме является удостоверением легального пребывания мигранта. При этом до минимума сокращен перечень требуемых для постановки на учет документов. Нужны лишь паспорт и миграционная карта. Впервые со времен существования паспортной системы введена модель, отобравшая у милиции разрешительную функцию регистрации мигрантов. Впервые также временно пребывающему в России не требуется регистрационный штамп в паспорте. В 2 раза – до 180 дней – удлинен срок временного пребывания, который может быть продлен до 1 года.

Как бы то ни было, Россия продемонстрировала перед теми странами, относительно которых она провозгласила преферентный политический интерес, что мигрантов из этих стран, действительно, здесь ждут, и что Россия, действительно, готова обеспечивать их легитимность и защищать их права. Такая доброжелательная, открытая позиция государства по отношению к мигрантам, безусловно, будет способствовать сокращению ксенофобии и рабства, преодолению трудового дефицита, прогрессирующему росту экономики страны. Следует также заметить, что их вступление в силу привело за собой и снижение количества совершенных административных правонарушений. Так, например, только за последние два года оно сократилось более чем на 70 тыс. фактов и на 4.1 тыс. преступлений уголовного характера совершенных иностранными гражданами84.

Есть еще один немаловажный факт. Количество преступлений, совершенных в отношении иностранных граждан снизилось на 7,9% и составило 11440 в 2011 году.

В данном случае уменьшение количества этих преступлений связано, в том числе, с тем, что иностранные граждане стали больше обращаться за помощью в органы внутренних дел. Уменьшение количества нелегалов и увеличение количества законно находящихся на нашей территории лиц способствует тому, что в случае нарушений их прав они чаще обращаются в органы власти.

Говоря о проблеме незаконной миграции, надо иметь в виду, что связь миграции и безопасности государства носит двусторонний характер. С одной стороны, речь идет о безопасности общества и государства, которая затрагивается миграционными процессами, а с другой стороны, о безопасности самих мигрантов.

Находясь на нелегальном положении, мигранты не только не могут пользоваться естественными правами, но и не могут исполнять обязанности, установленные государством. Одновременно с этим, все более очевидной становится связь незаконной миграции с организованной преступностью, а нередко и с терроризмом и экстремизмом. Следует признать, что на сегодняшний день потоки незаконной миграции в Россию из государств с нестабильной общественно-политической и экономической обстановкой продолжают оставаться значительными, прежде всего речь, конечно, идет странах СНГ.

Следует также отметить, что вклад граждан бывшего Советского Союза в эту общую статистику миграционной преступности достаточно основателен (около 90%). Анализ миграционных процессов, как в стране, так и в мире в целом свидетельствует, что нелегальная миграция представляет собой неотъемлемую часть криминального бизнеса. Она сказывается на экономических отношениях в целом, способствует криминализации российской экономики, расширяя ее теневую составляющую, существует вне рамок налогового и иного экономического законодательства.

Интенсивная миграция в Россию выходцев из стран ближнего зарубежья приводит не только к изменению этнического состава населения, но и к активному формированию национальных диаспор, которые, в свою очередь, составляют устойчивый резерв пополнения криминальных группировок.

Важные отличительные признаки миграционной преступности – это объединение по этническому принципу на экономической основе. Причем внутренняя структура организованных преступных групп иностранцев, как правило, создана по принципу землячества.

Способ совершения преступлений имеет ряд характерных черт. Чаще всего участники организованных преступных групп совершают преступления общеуголовного характера. Нередко вступают в конфликты с местными преступными группировками за сферы влияния и за территорию. Корыстные интересы дополняются земляческой общностью, что повышает сопротивляемость криминальной структуры внешнему воздействию. В организации своей преступной деятельности они достаточно часто выходят за пределы государственных границ России, проявляют высокую мобильность, примерно в 70% случаев после совершений тяжкого преступления выезжают в страны ближнего зарубежья.

Наркобизнес – особая тема, так как он как никакой другой вид противоправной деятельности наиболее тесно связан с проблемой незаконной миграции. Каналы контрабандного перемещения наркотиков через центральноазиатские государства, граничащие с Афганистаном, зачастую след в след совпадают с каналами нелегальной миграции. Наркотрафик из регионов Центральной Азии, Кавказа и приграничных районов Китая, следуя по проторенным путям нелегальных мигрантов, протянулся не только к традиционным рынкам сбыта в центральной части России, но и к удаленным регионам Сибири и Дальнего Востока.

Наркобароны используют незаконных мигрантов для контрабанды наркотиков, привлекая их не столько возможностью одномоментного обогащения, сколько используя шантаж и угрозы. Ежегодно за совершение наркопреступлений на территории Российской Федерации органами внутренних дел задерживается от трех до четырех тысяч иностранцев85.

Несомненно, головным ведомством в части, касающейся разработки и реализации мер по предупреждению и пресечению незаконной миграции, является Федеральная миграционная служба Российской Федерации. Однако выполнение этой работы возможно лишь в тесной взаимосвязи с иными компетентными государственными органами, в том числе и с территориальными органами внутренних дел. Тем более что значительная доля миграционных правонарушений относится к сфере ведения органов внутренних дел.

До недавнего времени единственным уголовно наказуемым деянием в области незаконной миграции признавалось незаконное пересечение Государственной границы Российской Федерации (ст. 322 Уголовного кодекса Российской Федерации). В этой статье речь идет о пересечении охраняемого участка Государственной границы без действительных документов на право въезда в Российскую Федерацию или выезда из Российской Федерации либо без надлежащего разрешения, полученного в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Федеральным законом от 28 ноября 2004 года № 187-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» введена в действие ст. 322.1 УК Российской Федерации, предусматривающая ответственность за организацию незаконной миграции. Уголовно наказуемым деянием признается организация незаконного въезда в Российскую Федерацию иностранных граждан и лиц без гражданства, их незаконного пребывания или незаконного транзитного проезда через территорию страны.

В 2000 году Российской Федерацией подписаны Конвенция Организации Объединенных наций против транснациональной организованной преступности и Протокол против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху, дополняющий данную Конвенцию. Указанными международными правовыми актами предусмотрено, что каждое государство-участник должно принять такие законодательные меры, какие могут потребоваться, чтобы признать в качестве уголовно-наказуемых деяний три самостоятельных состава преступления. Их них в настоящее время лишь один нашел последовательное отражение в Уголовном кодексе Российской Федерации. Два других состава, то есть содействие незаконному нахождению иностранных граждан и лиц без гражданства на территории Российской Федерации и осуществлению ими трудовой деятельности, а также умышленное создание условий для незаконного ввоза мигрантов путем изготовления поддельного документа на въезд, выезд или удостоверения личности, приобретения или предоставления такого документа или владение им, до настоящего времени не закреплены законодательно.

В связи с этим представляется необходимым дополнить уголовное законодательство соответствующими положениями, что позволит гармонизировать российское законодательство с признаваемыми в России международными нормами.

Кроме того, в действующих российских законодательных и иных нормативных правовых актах не определено понятие «незаконная миграция». Если обратиться к международным правовым актам, то Соглашение о сотрудничестве государств-участников Содружества Независимых Государств в борьбе с незаконной миграцией (Москва, 6 марта 1998 г.) под незаконными мигрантами понимает граждан третьих государств и лиц без гражданства, нарушивших правила въезда, выезда, пребывания или транзитного проезда через территории Сторон, а также граждан Сторон, нарушивших правила пребывания на территории одной из Сторон, установленные ее национальным законодательством86.

Вместе с тем названными нормами не установлены критерии уровня общественной опасности правонарушений, отнесенных к незаконной миграции. Более того, приведенные нормы с практической точки зрения не способствуют уяснению масштабов незаконной миграции и, следовательно, выработке слаженных организационных мер по противодействию этому явлению. А ведь именно от характера нарушения зависит степень ответственности, определяемая не столько размером штрафа, сколько мерой государственного воздействия на нарушителя: административным выдворением, депортацией либо признанием его пребывания в России нежелательным.

В этой связи необходимо установить однозначное определение понятия «незаконная миграция», которое должно быть отличным от понятия «незаконное нахождение на территории Российской Федерации». Ключевой критерий в данном случае, по нашему мнению, – осознанность иностранным гражданином совершаемых им действий.

В заключение хотелось бы отметить, что Указом Президента Российской Федерации от 21 марта 2007 года № 403 [9] Федеральная миграционная служба России в полном объеме наделена полномочиями по нормативному правовому регулированию сферы миграционных правоотношений, а поэтому можно надеяться на регулятивное воздействие ФМС РФ на совершенствование миграционного законодательства, необходимость разработки которого, на наш взгляд, очевидна.

2 По уголовным делам, возбужденным по ст. 199.2 УК РФ до 01.01.2011 г., предварительное следствие производилось следователями органов внутренних дел. Подследственность изменена Федеральным законом от 29.12.2009 г. № 383-ФЗ.

3 См.: Определения Конституционного Суда РФ от 24.03.2005 г. № 189-О, от 05.03.2009 г. № 470-О-О.

4 Епифанова Е.В. Юридическое лицо как субъект преступления // Современное право. 2003. № 2. С. 45; Михеев Р.И., Корчагин А.Г., Шевченко А.С. Уголовная ответственность юридических лиц: за и против: Монография. Владивосток, 1999; Ситковский И.В. Проблемы ответственности юридических лиц в уголовном законодательстве // Уголовное право. 2002. № 4. С. 44 и др.

5 Смыслов Д.А. Особенности ориентации на невербальные признаки в работе следователя. М., 2002. С. 3.

6 http://www.mvd.ru.

7 Уголовное преследование и прокурорский надзор за исполнением законов при расследовании уголовных дел в условиях реформирования прокуратуры Российской Федерации. М., 2007. С. 69.

8 См.: Шейнов В.П. Мужчина + Женщина. М.: Харвест, 2004. С. 51.

9 Цыганкова И.М. Расследование преступлений, совершенных несовершеннолетними: Дисс. ... канд. психол. наук. М., 2007.

10 Пономарева Л.В. Методика расследования изнасилований / Под ред. В.И. Комиссарова. М., 2002.

11 См.: Люблинская А.А. Детская психология. М., 1971. С. 74.

12 См.: Калугин А.Г. Вопросы предварительного следствия и дознания по уголовным делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними: Учебное пособие. М., 2009. С. 52.

13 См.: Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза. М., 1977. С. 72.

14 См.: Калугин А.Г. Вопросы предварительного следствия и дознания по уголовным делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними: Учебное пособие. М., 2009. С. 52.

15 См.: Коченов М.М. Судебно-психологическая экспертиза. М., 1977. С. 72.

16 См.: Власова Е.В. Влияние социальной изоляции на личность несовершеннолетнего правонарушителя в условиях центра временной изоляции: Дисс. ... канд. психол. наук. М., 2000.

17 Там же.

18 Ирисханов А.З. Производство следственных действий как фактор предупреждения преступлений в учреждениях исполнения наказаний // СПС «КонсультантПлюс».

19 Там же.

20 Постановление Конституционного Суда РФ от 17.07.2002 г. «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380, 382 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статьи 41 Уголовного кодекса РСФСР и статьи 36 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с запросом Подольского городского суда Московской области и жалобами ряда граждан» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2002. № 6.

21 Смирнов А.В. О понятии фундаментальных нарушений закона в практике Конституционного Суда Российской Федерации // Российская юстиция. 2008. № 5. С. 38.

22 См.: Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М., 2002. С. 398.

23 Психология: Словарь / Под ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. М., 1990.

24 Моргенштерн И.Ф. Психографология. М., 1994. С. 5.

25 Зуев-Инсаров Д.М. Почерк и личность. М., 1993.

26 Моргенштерн И.Ф. Психографология. М., 1994. С. 5.

27 Зуев-Инсаров Д.М. Почерк и личность. М., 1993.

28 Алесковский С.Ю., Комисарова Я.В. Основы графологии. М.: Юрлитинформ, 2006. С. 8-37.

29 Судебно-почерковедческая экспертиза. Общая часть. М., 1988. Вып. 1. С. 3.

30 Неидентификационные исследования в почерковедческой экспертизе. Киев, 1972. С. 6.

31 Куприянова А.А. Теоретические основы и методика СПД исследований: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 1982. С. 10.

32 Серегин В.В. Возможности CПД свойств исполнителей рукописей: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 1983. С. 11.

33 Ревина И.В., Босяков А.В. Сущность и правовая природа теоретической конструкции особого порядка судебного разбирательства // Система отправления правосудия по уголовным делам в современной России как социальное взаимодействие государства и личности: Сборник научных статей. Курск, 2002. С. 124.

34 Марковичева Е.В. Возможности внедрения процедур примирения в российское уголовное судопроизводство // Актуальные проблемы современного уголовного процесса России: Сборник научных статей. Самара, 2010. С. 87.

35 Чурикова А.Ю. Роль прокурора при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве // Актуальные проблемы современного уголовного процесса России: Сборник научных статей. Самара, 2010. С. 165.

36 Лукьянова Л.М. Правовая регламентация судопроизводства при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве // Актуальные проблемы современного уголовного процесса России: Сборник научных статей. Самара, 2010. С. 170.

37 Абшилава Г.В. Возможно ли заключение досудебного соглашения о сотрудничестве при производстве предварительного расследования в форме дознания? // Актуальные проблемы современного уголовного процесса России: Сборник научных статей. Самара, 2010. С. 404.

38 См., напр.: Лазарева В.А. Легализация сделок о признании вины // Российская юстиция. 1999. № 5. С. 41; Гуськова А.П., Пономаренко С.С. Об особом порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением по российскому уголовно-процессуальному закону // Российский судья. 2002. № 10. С. 18-19; Баев М.О., Баев О.Я. Досудебное соглашение о сотрудничестве: среди мифов и рифов. Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 1 ноября 2010 г. // СПС «КонсультантПлюс».

39 Полякова М.А. Использование специальных познаний при расследовании преступлений, связанных с торговлей людьми и использованием рабского труда: Дисс. … канд. юрид. наук. Н.Новгород, 2011. С. 44.

40 Гарашко А.Ю. Некоторые аспекты отнесения знаний к специальным в уголовном процессе // Мировой судья. 2011. № 4.

41 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1987. С. 616.

42 Майлис Н.П. Регулирование судебно-экспертной деятельности в свете современного законодательства // Судебная экспертиза. 2004. № 1. С. 7.

43 Эксархопуло А.А. Специальные познания и их применение в исследовании материалов уголовного дела. СПб., 2005. С. 48.

44 Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений: Спец. доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации // Российская газета. 2008. 4 июня.

45 Азаров В.А. УПК РФ о защите имущественных интересов потерпевших от преступлений: официальный проект и действующая редакция // Вопросы правовой теории и практики: Межвузовский сборник научных трудов. Омск: Омская академия МВД России, 2004. С. 85.

46 Международные акты по вопросам уголовного судопроизводства: Хрестоматия / Сост. З.Д. Еникеев, Е.Г. Васильева, Е.В. Ежова, Л.М. Аширова, Р.М. Шагеева. В 3-х т. Уфа: РИЦ БашГУ, 2008. Т. 3. С. 30.

47 Постановление Конституционного Суда РФ от 27.06.2000 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. И. Маслова» // СПС «КонсультантПлюс».

48 Путин В.В. Прочная, современная судебная система – одна из главных составляющих развития страны // Закон и право. 2005. № 1. С. 6.

49 Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 г. № 18-П «О проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» // Собрание законодательства РФ. 2003. № 51. Ст. 5026.

50 Загорский Г.И. Постановление приговора: Учебно-практическое пособие. М., 2010. С. 30.

51 См. подр.: Семенцов В.А., Гладышева О.В., Репкин М.С. Следственные действия и розыскные меры в стадии предварительного расследования. М.: Юрлитинформ, 2010. С. 38-44, 48.

52 Отчеты о работе судов по рассмотрению уголовных дел по первой инстанции за 6 месяцев 2011 гг. // http://www.sudep.ru.

53 Давлетов А.А. Право лица на получение юридической помощи в стадии возбуждения уголовного дела // СПС «КонсультантПлюс.

54 СПС «КонсультантПлюс».

55 Лукаш Ю.А. Справочник подозреваемого в уголовном преступлении. М., 2007. С. 22.

56 Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 27.09.2006 г. «О рассмотрении результатов обобщения судебной практики об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений» // СПС «КонсультантПлюс».

57 См., напр.: Виницкий Л.В., Русман Г.С. Судебный контроль за избранием мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста. М., 2008.

58 Российская газета. 2009. 19 мая.

59 О полиции: Сборник нормативных актов. М., 2011. С. 3.

60 Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Практическое пособие / Под ред. В.М. Лебедева. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2011. С. 434.

61 Российская газета. 2011. 21 февраля.

62 См.: Ишин А.М. Теория и практика информационного обеспечения расследования преступлений в современных условиях: Монография. Калининград, 2009. С. 164.

63 См., напр.: Галанова Л.В. Противодействие расследованию преступлений, совершенных организованными преступными группами // Противодействие расследованию преступлений и меры по его преодолению… Ч. 1. С. 64-65.

64 См.: Лавров В.П. Криминалистические средства и методы преодоления противодействия расследованию по уголовному делу // Актуальные проблемы права и государства в ХХI веке: Материалы 2-ой Международной научно-практической конференции, г. Уфа, 28-29 апреля 2010 года / Под общ. ред. Ф.Б. Мухаметшина. Уфа: УЮИ МВД РФ, 2010. С. 87.

65 Головин Б.Н. Основы учения о терминах. М., 1987. С. 31.

66 Мишланова С.Л. Терминоведение XXI века: история, направление, перспективы // Филологические науки. М., 2003. № 2. С. 96.

67 Духанина И.В. Когнитивные подходы в терминологических исследованиях // Языки профессиональной коммуникации. Челябинск, 2003. С. 215.

68 Морозов Г.И. Изучение процессов образования, функционирования и развития терминов. Биосферный подход // Научно-техническая терминология. М., 1999. Вып. 1-2. С. 16.

69 Меретуков Г.М. Криминалистические проблемы борьбы с наркобизнесом: Дисс. … д-ра юрид. наук. Краснодар, 1993; Брылев В.И. Наркобизнес: угроза национальной безопасности России. Екатеринбург, 2000; Брылев В.И., Сокол В.Ю., Лях Л.А. Проблемы выявления, раскрытия и расследования незаконного оборота наркотиков. Краснодар, 2005; Сокол В.Ю. Современный экстремизм: сущность. Проблемы противодействия. Краснодар, 2005; Гриб В.Г. и др. Проблемы борьбы с организованной преступностью и коррупцией: Сборник. М., 1998; Основы борьбы с организованной преступностью / Под ред. В.С. Обнинского, В.Г. Эминова, H.П. Яблокова. М., 1996 и др.

70 Филиппов А.Г. О системе криминалистики // Вестник криминалистики. Вып. 1. М., 2000. С. 30-34; Можаева И.П., Степанов В.В. Научная организация деятельности следователя как структурный элемент криминалистики // Вестник криминалистики. 2010. Вып. 2 (34). С. 16-22 и др.

71 Можаева И.П., Степанов В.В. Организация расследования преступлений // Вестник криминалистики. 2007. Вып. 1 (21). С. 32-63.

72 Яблоков Н.П. О месте вопросов организации расследования в системе криминалистики // Проблемы организации расследования преступлений: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, Краснодар 21-22 сентября 2006 г. Краснодар, 2006. С. 31.

73 Ищенко Е.П. Организация расследования преступлений: современные проблемы // Проблемы организации расследования преступлений: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, Краснодар 21-22 сентября 2006 г. Краснодар, 2006. С. 11.

74 См.: Кавалиерис А. Некоторые проблемы использования и тактики специальных следственных действий // Вестник криминалистики. 2007. Вып. 3 (23). С. 52-57; Соколов А.Н. Устранить дубляж следователем результатов работы розыска при расследовании возбужденного уголовного дела // Криминалистъ первопечатный. 2012. № 4. С. 84-93.

75 Мы уже высказывали свое мнение по этой проблеме (см.: Хмыров А.А. Теория доказывания. Общая часть: Учебное пособие. Краснодар: Кубанский госуниверситет, 2008. С. 4). Современное развитие юридической науки и практики еще больше укрепляют в этом мнении.

76 Гладышева О.В. Справедливость и законность в уголовном производстве Российской Федерации: Монография. Краснодар, 2008. С. 188.

77 Головинская И.В., Сокол Р.П. Обеспечение прав личности в процессе применения уголовно-процессуальных сроков: Монография. Владимир, 2007. С. 3-4.

78 Володина Л.М. Проблема гарантий в уголовном процессе // Вестник ОГУ. 2006. № 3. С. 44.

79 Срок проверки продлевается начальником дознания до 10 суток в 67,9% случаев. См.: Химичева Г.П. Возбуждение уголовного дела: проблемы правовой регламентации и совершенствования деятельности // Черные дыры в российском законодательстве. 2003. № 2. С. 135.

80 http://www.rg.ru/2006/07/20/migracia-uchet-dok.html.

81 http://www.rg.ru/2006/07/20/inostranci-polozhenie-dok.html.

82 http://www.bestpravo.ru/federalnoje/ea-zakony/y3g.htm.

83 http://www.consultant.ru/online/base/?req=doc;base=LAW;n=114691.

84 http://www.fms.ru.

85 http://www.fskn.gov.ru.

86 http://www.pravo.levonevski.org.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

46212. Гальперин Петр Яковлевич 14.83 KB
  Гальперин Петр ЯковлевичК ВОПРОСУ ОБ ИНСТИНКТАХ У ЧЕЛОВЕКАПризнание инстинктов у человека с необходимостью ведет к заключению что основные движущие силы поведения у человека и животных одинаковы и культура общества составляет лишь окольный разрешенный обществом путь для удовлетворения тех же животных инстинктов что и утверждал Фрейд.Если бы поведение человека диктовалось инстинктами так же как у животных то общество может быть и сохранило бы право устрашения за проступки но потеряло бы право их морального осуждения; в этом случае и...
46213. Конституция СССР 1977 г 14.8 KB
  Конституция СССР 1977 г. Конституция СССР была принята на внеочередной сессии Верховного Совета СССР 7 октября 1977 г. Особенности Конституции СССР 1977 г. Конституционные основы СССР: 1 политическая: СССР – социалистическое общенародное государство выражающее волю и интересы всех рабочих классов; 2 экономическая: социалистическая собственность государственная на средства производства и землю; 3 социальная: нерушимый союз рабочих крестьян интеллигенции.
46214. Виды стоимости земельных участков 14.76 KB
  При определении инвестиционной стоимости в отличие от определения рыночной стоимости учет возможности отчуждения по инвестиционной стоимости на открытом рынке не обязателен. В отличие от рыночной стоимости которая является результатом сделки между продавцом и покупателем имеющими типичную мотивацию инвестиционная стоимость зависит от индивидуальных требований к инвестициям предъявляемых конкретным инвестором. Основными целями расчета инвестиционной стоимости при оценке недвижимости являются: инвестиционная стоимость играющая ключевую...
46215. THE ARTICLE 14.75 KB
  There re two rticles in English: the definite rticle the [ði:] nd the indefinite rticle [ei]. The notion of definiteness indefiniteness determines the importnt role of the rticle in the process of communiction. The definite rticle usully presents the notion s something lredy known wheres the indefinite rticle introduces new item of informtion.
46216. Определение износа при оценке недвижимости 14.74 KB
  При принятии управленческих решений об использовании объектов недвижимости важное место занимает определение степени физического износа самого объекта. Затраты на проведение ремонтных работ могут быть очень значительными и их порядок может совпадать со стоимостью всего объекта поэтому детальное и обоснованное определение величин износа объекта и его составных частей представляет собой важную задачу которую необходимо решить при проведении оценки стоимости недвижимости. В силу конструктивных особенностей объектов недвижимости и изза...
46218. Земля как объект экономической оценки 14.67 KB
  С экономической точки зрения оценка земли или оценка земельного участка – это результат систематизированного сбора и анализа данных которые необходимы для точного определения стоимости земель различного целевого назначения в соответствии с действующим законодательством[1].Как правило когда заходит речь об оценки земли требуется определить либо рыночную стоимость земельного участка либо рыночную стоимость права аренды земельного участка. Очевидно что оценка земельных участков в первую очередь зависит от его местоположения и влияния...
46220. В.В.Давыдов «Современное состояние научной школы Выготского» 14.63 KB
  Лурия показал существенное значение языка для возникновения и развития человеческого сознания. Лидия Ильинична очень многое восприняла от Выготского в понимании того в чем коренятся закономерности развития личности детей. Основной главной идеей научной школы Эльконина является идея историзма детского психического развития. Даниил Борисович в своей периодизации человеческого развития выдвинул гипотезу о том что возникает подростковый возраст.