89798

Человек и война. Почему нарушается международное гуманитарное право?

Научная статья

Мировая экономика и международное право

Несмотря на существование обширного комплекса норм международного гуманитарного права, различных институтов, призванных не только хранить и распространять знания о гуманитарном праве, но и осуществлять контроль имплементации норм МГП, а также, вставать, в случае необходимости, на его защиту...

Русский

2015-05-15

68.83 KB

0 чел.

Чесноков А.С.

Человек и война.
Почему нарушается международное гуманитарное право?

Несмотря на существование обширного комплекса норм международного гуманитарного права, различных институтов, призванных не только хранить и распространять знания о гуманитарном праве, но и осуществлять контроль имплементации норм МГП, а также, вставать, в случае необходимости, на его защиту существование, нарушения норм международного гуманитарного права далеко не редкость в современном мире. Несмотря на то, что по состоянию на 2011 год 194 государства мира ратифицировали четыре Женевские Конвенции 1949 года, к сожалению, МГП нарушается постоянно и, нередко, самым грубым и жестоким образом.

Особенность международного гуманитарного права как отрасли международного права заключается в том, что оно призвано воздействовать на такую сферу международных отношений как вооруженные конфликты, которые на протяжении многих столетий были изъяты из сферы морального и правового регулирования. Регулировать войны сложно по целому ряду причин: во-первых, долгое время считалось, что «справедливость», «законность» и «правильность» военных действий определяется не a priori, а исходя из итогов войны, иными словами, из того, кто победил, а кто проиграл, поскольку «победителей не судят» и именно они дают «единственно верную» оценку происходившему; во-вторых, во время войны страдает суверенитет одной, двух или более конфликтующих стран, поэтому дополнительное воздействие со стороны международного сообщества, как правило, рассматривается как вмешательство во внутренние дела и лишь усугубляет конфликт. То же самое касается случаев немеждународных вооруженных конфликтов, когда попытки извне повлиять на ситуацию в стране пресекаются национальным правительством страны, охваченной конфликтом; в-третьих, во время войны происходит существенное расширение полномочий силовых органов государства, при параллельном ограничении многих прав и свобод граждан, что приводит к милитаризации общества и моральной легитимации проявлений жестокости и насилия по отношению к противнику. Наконец, в-четвертых, национальные законы, стран-участниц конфликта часто понимаются как не распространяющиеся на противника и не гарантирующего ему никакой правовой защиты.

Поскольку МГП применяется в ситуациях, связанных с эскалацией различных форм насилия и физического принуждения, нанесения телесных повреждений и даже убийства, его имплементация всегда и по определению будет сдерживаться различными сложностями. Тем не менее, благодаря МГП можно защитить, больше всего страдающих от вооруженных конфликтов лиц - мирных жителей, женщин, детей, а также военнопленных, раненых и больных комбатантов и ограничить применение оружия, приносящего избыточные, неоправданные разрушения и страдания.

Таким образом, вопрос об эффективной имплементации МГП отнюдь не потерял своей остроты. Для того, чтобы сделать международное гуманитарное право действительно эффективным инструментом регулирования вооруженных конфликтов, прежде всего, необходимо выяснить какие мотивы определяют поведение комбатантов во время вооруженного конфликта, каковы особенности психологического восприятия действительности у вооруженного человека?

В ряде исследований, проведенных в конце ХХ в. Международным Комитетом Красного Креста была сделана попытка проанализировать сложившуюся в настоящее время ситуацию в сфере соблюдения норм международного гуманитарного права, работоспособности и эффективности институтов и механизмов, направленных на обеспечение соблюдения этих норм, а также выявить основные проблемы и препятствия, возникающие в сфере реализации норм МГП.

Несмотря на то, что современное право, регулирующее вопросы войны и мира не является продуктом развития исключительно европейского (романо-германского) права, оно тесно связано именно с западной правовой культурой и присущей ей уважением к институту права, придающей праву особое значение в деле обеспечения правопорядка и, что немаловажно, воспринимающей право как нормативную модель общественно-политической организации. Неизбежным следствием этого, становится то, что международное гуманитарное право зачастую начинает восприниматься различными странами как инструмент глобальной экспансии стран Запада, их попыткой навязать всему миру свои нормы и правила, оправдать вмешательство во внутренние дела стран, расположенных на других континентах в угоду собственным геополитическим и экономическим интересам. Однако, несмотря на все упреки в ангажированности и пристрастности некоторых международных правительственных и неправительственных организаций, занимающихся защитой и реализацией норм МГП, следует признать, что в целом их деятельность направлена на максимальное (насколько это возможно) смягчение антигуманных практик неизбежно возникающих в ходе вооруженного конфликта любого типа.

Безусловно, позитивистская и идеалистическая вера в право как главный инструмент регулирования международных отношений приводит к недоучету иных факторов, оказывающих прямое влияние на поведение участников и само течение вооруженного конфликта, например, таким как «историческая память», культурно-религиозные установки населения и др. Вместе с тем, задача международного гуманитарного права состоит не в том, чтобы выявить правых и виноватых в том или ином конфликте и не в том, чтобы определить справедливость или несправедливость претензий той или иной воюющей стороны, а в том, чтобы по возможности не допустить ожесточения сторон, чтобы взаимная ненависть, обида и жажда возмездия не «отравляли» сознание людей в период постконфликтного урегулирования и миростроительства. По данным ООН, почти 30% конфликтов, которые удается урегулировать путем переговоров, в течение пяти лет вновь возобновляются. И причиной тому является не несовершенство норм МГП, а отсутствие у международного сообщества эффективных инструментов помощи этим странам в переходе от войны к миру. Прежде всего, это касается отсутствия у ключевых акторов мировой политики (как международных организаций, так и отдельных государств) долгосрочных стратегических программ послевоенного восстановления и реабилитации в постконфликтных регионах и частого сведения содействия только к предоставлению гуманитарной помощи и/или приему и размещению беженцев.

Не секрет, что несмотря на обязанность по распространению знаний об МГП, которую берут на себя все страны, подписавшие Женевские Конвенции, а также несмотря на активную пропагандистскую деятельность, которую ведут МККК и национальные организации Красного Креста, немногим более половины населения стран Азии, Африки и Латинской Америки, в которых разворачиваются вооруженные конфликты имеют представление о Женевских Конвенциях и международном гуманитарном праве. Показательно, что довольно низкий уровень осведомленности о нормах МГП существует и в тех странах, которые должны его хранить и защищать, а именно, в странах, являющихся постоянными членами Совета Безопасности ООН и в Швейцарии, правительство которой является депозитарием большинства договоров, составляющих основу международного гуманитарного права.

Многие современные вооруженные конфликты тесно переплетены с религией и политической идеологией. Поэтому, именно религиозная и политическая мотивация участников вооруженного конфликта делает его гуманным или негуманным. Кроме того, гуманность и милосердие, сострадание и взаимопомощь – не правовые, а моральные категории. Поэтому, можно предположить, что гуманность поведения комбатанта или гражданского лица определяется не необходимостью соответствовать определенным правовым нормам, а личными религиозными и/или политическими убеждениями индивида.

Весьма важным фактором, влияющим на поведение участников конфликта, является существенное различие военно-технологического и экономического потенциала враждующих сторон. Подавляющее превосходство порождает уверенность во вседозволенности, абсолютной самоуверенности и правоте, а заведомая слабость может вести к возникновению «войны без правил», готовности использовать любые средства и методы ведения боевых действий. В обоих случаях имеют место нарушения норм международного гуманитарного права.

Один из базовых принципов МГП, состоящий в обязательном проведении различия между гражданскими лицами и комбатантами, также далеко не всегда может быть использован на практике, поскольку во второй половине ХХ в. гражданское население не только значительно чаще становилось объектом нападений комбатантов, но и, что немаловажно, произошла резкая эскалация прямого и косвенного участия гражданского населения в военных действиях (не столько по принуждению, сколько по собственной инициативе), что проявилось в форме оказания материально-технического содействия «своим» комбатантам, либо в форме создания партизанских отрядов, либо (в условиях оккупации) в форме ведения минно-диверсионной позиционной войны или совершения террористических актов.

Некоторые исследователи отмечают, что в условиях хаотичных, бесструктурных конфликтов немеждународного характера, как правило связанных с распадом и дезинтеграцией органов государственной власти на части территории страны, при параллельном росте влияния на этой территории военизированных и/или криминальных структур, которые берут на себя управленческие функции, практически невозможно провести основополагающее для международного гуманитарного права различие между комбатантами и гражданскими лицами. Действительно проблема проведения различия между комбатантами и некомбатантами существует, но часто это связано не столько с реальной невозможностью провести такое различие, сколько с преднамеренными актами агрессии комбатантов против гражданского населения в целом или против «нелояльной» или «враждебно настроенной» его части.

Практика показывает, что в условиях современных конфликтов, особенно, немеждународного характера, трансформируются четкие юридические представления о комбатантах, гражданских лицах, допустимых способах и методах ведения боевых действий. Так, сегодня в международном гуманитарном праве фактически отсутствуют однозначные нормы, регулирующие статус, права и обязанности «вооруженных гражданских лиц», «лиц, задержанных в связи с подозрением в участии в незаконных вооруженных формированиях»; юридически безупречные определения «гуманитарной интервенции»; «войны с терроризмом».

Существующие в МГП нормы уже не охватывают всего комплекса сложных взаимоотношений, возникающих между разнообразными акторами: комбатантами и гражданским населением, правительствами государств и международными организациями, транснациональными корпорациями и «виртуальными сообществами». Например, подчас грань между комбатантами и наемниками, уголовными преступниками и комбатантами; интервентами и освободителями; оккупантами и миротворцами либо совсем неразличима, либо зависит от позиции оценивающего субъекта (что нивелирует саму идею независимости и беспристрастности международного гуманитарного права и имплементирующих его институтов).

Вместе с тем, очевидно, что Конвенции и Протоколы, составляющие нормативную основу международного гуманитарного права, разрабатывались и принимались не для разрешения проблем философско-правового и политического характера, а для облегчения последствий вооруженных конфликтов, обеспечения защиты страдающих лиц и оказания им правовой и гуманитарной помощи. Право, нейтральное ко всем сторонам конфликта – единственное прибежище и защита для людей, погруженных в затяжные и кровопролитные конфликты с участием акторов, принадлежащих к различным конфессиональным и этническим группам. Для этих людей важно любыми способами положить конец войне, и они видят выход они именно в МГП, даже при том, что нередко не знают, в чем именно эти нормы заключаются.

Международное гуманитарное право действительно универсально в том смысле, что оно признается всеми вне зависимости от моральных и идеологических убеждений, религиозной и этнической идентичности. Однако проблема заключается в том, что знание, отношение и соблюдение МГП – это совершенно разные вещи. Люди, как правило, признают существование некоего набора общих норм и правил (например, запреты нападений на гражданское население, обязательность проведения различия, уважение символов Красного Креста и Красного Полумесяца), но не предполагают придерживаться их в действительности.

Во время войны чаще всего действует «закон равного возмездия» и никакие увещевания относительно одностороннего принятия норм МГП той или иной стороной конфликта не работают. Вместе с тем, нормы права имеют символическое значение, даже если не могут обеспечить должного поведения, поскольку формируют систему координат в посконфликтных отношениях и способствуют преодолению сползания людей в отношения мести и насилия.

Чем глубже и активнее человек вовлечен в конфликт, тем больше он терпим к нарушениям. Поэтому максимальная толерантность к нарушениям МГП наблюдается именно у комбатантов. Связями, прочно удерживающими человека в ситуации вооруженного конфликта, как правило, являются этнические, религиозные, клановые взаимоотношения между людьми, объединяющие их в относительно сплоченные группы, каковые и выступают сторонами конфликта.

Помимо объективных нормативно-юридических ограничений МГП существуют и субъективные психологические и поведенческие факторы, которые препятствуют соблюдению правовых норм и установок. В экстремальных условиях вооруженного конфликта и в ситуации фиксированного членства в группе вооруженных лиц человек не автономен ни в моральном, ни в поведенческом отношении.

Комбатанты подвержены групповому конформизму, их отличают деперсонализация и потеря независимости. Они выстраивают свое поведение в зависимости от давления группы, стремления соответствовать установленным в ней правилам, уважения к лидеру и товарищам. Для комбатанта его личная репутация находится в прямой зависимости от его вклада в общее дело. Ответственность в группе вооруженных лиц растворяется в коллективной ответственности составляемого ими боевого подразделения. Кроме того, членство в группе, по определению, рождает предвзятость к иным группам из которой проистекают упрощенные, схематичные представления о враге, образ которого, кроме прочего, демонизируется и дегуманизируется. Противника, сравниваемого с вредителями или болезнью, которые лишены человеческих качеств, проще уничтожать.

Комбатанты могут знать и уважать МГП, но это не значит, что они будут придерживаться его в реальной боевой обстановке. Нормы признаются ими вообще, но не применительно к личной практике. Проблема в том, что знание МГП не трансформируется в применение его на практике. Это происходит из-за морального самоустранения комбатанта от складывающейся ситуации. Часто комбатанты оправдывают свои нарушения норм МГП тем, что видят себя в роли жертвы истории, несправедливости, насилия и т. п., поэтому они считают, что нужно успеть уничтожить противника до того, как он уничтожил тебя. Право жертвы дает им право и оправдание убивать. Спираль насилия (круг мести) раскручивающаяся в любом конфликте, заключается в том, что люди сами пострадавшие в конфликте или видевшие страдание близких людей сами готовы начать причинять страдания. Немаловажным моментом является то, что в рядах вооруженных сил или военизированных групп, как правило, существует довольно жесткая дисциплина, граничащая с жестокостью и даже насилием, что приводит к элиминации у комбатантов чувства уважения к противнику.

Иногда преступное поведение оправдывают тем, что оно является ответом на действия противника (нередко более мощного и сильного) и при четком осознании, что их действия преступны, люди все же на них идут, т. к. считают, что цель оправдывает средства, и они не могут позволить себе роскошь следовать МГП во имя собственного выживания. Человек склонен оправдывать или преуменьшать последствия своих преступных деяний. Это сделать проще, когда не надо убивать лично, находясь в непосредственном контакте с противником, а можно сделать это посредством дистанционных средств и различного рода виртуальных технологий.

Если масштабное и групповое насилие не встречают сдерживания, сопротивления и наказания, то это становится оправданием для дальнейшего насилия и системных изменений в обществе, которые затрагивают существующие в нем нормы, традиции и институты. Увеличивается вероятность возобновления и ужесточения конфликта. Чем дольше и масштабнее преступления, тем сложнее убедить людей, что они поступали незаконно и преступно. Именно поэтому, проблемой для полноценной реализации норм международного гуманитарного права является тот факт, что далеко не все население мира верит в эффективность международного судебного преследования лиц, обвиняемых в совершении военных преступлений и преступлений против человечности.  

Комбатанты перекладывают ответственность на вышестоящие чины и командиров. Они готовы делать то, что от них ждут, даже если это противоречит их моральным убеждениям. Это усугубляется встроенностью индивида в военную иерархию, основанной на военной субординации и коллективной подготовке. Коллективность и иерархия снимают проблему личной ответственности путем воспитания безоговорочного подчинения авторитету. Человек перестает оценивать свое поведение и выстраивает его в русле соответствия доверию, которое ему оказывает руководство. Таким образом, действие совершает комбатант, а суждение о ценности и значимости данного действия выносит лидер, при этом комбатант принимает его оценку как правильную и авторитетную. Комбатанты перестают оценивать себя и подчиняются лидерам, поскольку им внушается мысль, что только безоговорочное выполнение приказов и отлаженное коллективное взаимодействие обеспечит личное выживание. Человек начинает делать то, что от него ждут, поскольку уверен в правильности суждений о происходящем, исходящих от авторитетного лидера. Это не то же самая ситуация, когда человека заставляют подчиняться, и он это делает до тех пор, пока не ослабнут внешние силы.

В большинстве стран мира нарушения МГП официально классифицируются в национальном праве как военные и уголовные преступления. Кроме того, во многих странах созданы национальные общества Красного Креста и/или Красного Полумесяца, действуют миссии МККК и иных международных гуманитарных организаций. В военных и гражданских учебных заведениях курсы по МГП имплементированы в образовательные программы. Однако комбатанты и гражданские лица не самостоятельны в моральном выборе и не руководствуются правовыми нормами на поле боя. Поэтому предпосылки для обеспечения реального соблюдения МГП заключаются не столько в нормотворчестве и массовом просвещении, сколько в сосредоточении на непосредственной работе с лицами облеченными властью и авторитетом, групповыми лидерами (особенно, в тех регионах, в которых продолжаются вооруженные конфликты или происходит постконфликтное урегулирование).

С одной стороны, только на уровне командного состава возможно эффективно заниматься работой по повышению уровня правосознания и обеспечению добровольного признания и уважения комбатантами норм международного гуманитарного права. Только посредством отдачи четких приказов комбатантам и применения строгих санкций за их нарушение возможно привить вооруженным людям представление о должном и нравственном и принудить их соблюдать определенные правила поведения в ходе конфликта.

С другой стороны, сама по себе деятельность по распространению знаний о МГП относится скорее к политико-правовой сфере, нежели морально-воспитательной. Гуманитарная и правозащитная деятельность не может заменить политические действия, направленные на предотвращение или урегулирование конфликтов. Несмотря на то, что, согласно «оговорке Мартенса», при любых обстоятельствах гражданское население и комбатанты остаются под защитой  принципов международного права, вытекающих из существующего обычая, представлений о гуманности и установленных в обществе норм морали, государства считают себя связанными обязательством соблюдать нормы МГП только в том случае, если они подписали и ратифицировали соответствующий международный договор. И если четыре Женевские Конвенции 1949 года ратифицировали все страны-члены ООН, за исключением Южного Судана, то среди стран, не подписавших оба Дополнительных Протокола 1977 года, а также Статут Международного Уголовного Суда значатся такие государства как США, Турция, Таиланд, Шри-Ланка, Сомали, Пакистан, Мьянма, Индия, Индонезия, Израиль, Иран, Эритрея и Азербайджан.

Это значит, что действие важнейших норм современного МГП формально не распространяется на многие страны, которые либо находятся в состоянии напряженных отношений с некоторыми другими государствами, либо их собственные территории становились ареной кровопролитных вооруженных конфликтов.

Именно это обстоятельство заставляет мировое сообщество задуматься о путях и способах реформирования как системы МГП, так и важнейших международных институтов (прежде всего – ООН), с тем, чтобы создать условия для максимальной «гуманизации» возможных вооруженных конфликтов в ближайшем будущем. Тем более что достичь к 2015 году Целей развития, поставленных в Декларации Тысячелетия ООН, подписанной большинством стран мира в 2000 году, возможно лишь по мере укрепления мирного сосуществования и конструктивного диалога между всеми без исключения акторами мировой политики.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

11957. СТРАТЕГІЯ І ТАКТИКА БАНКУ У СФЕРІ ЛІЗИНГОВОЇ ІНДУСТРІЇ 423.72 KB
  139 ДИПЛОМНА РОБОТА СТРАТЕГІЯ І ТАКТИКА БАНКУ У СФЕРІ ЛІЗИНГОВОЇ ІНДУСТРІЇ Вступ За останні роки в економіці і банківській системі України відбулися радикальні зміни у сфері лізингового кредитування. Обсяг операцій лізингу в Україні є надзвичайно низ...
11958. Совершенствование системы дистанционного банковского обслуживания в современных условиях (на примере «Приорбанк» ОАО) 523.74 KB
  ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА к дипломному проекту на тему Совершенствование системы дистанционного банковского обслуживания в современных условиях на примере Приорбанк ОАО РЕФЕРАТ Объём пояснительной записки составляет 89 стр. рис. 13 табл. 12 источников прило
11960. Разработка проекта реинжиниринга бизнес-процессов управления кредитной задолженностью 1.04 MB
  Содержание Перечень условных обозначений 1 Теоретические аспекты управления кредитной задолженностью в деятельности банка 1.1 Состояние и проблемы рынка розничных банковских услуг в Республике Беларусь в настоящее время 1.2 Методы управления кредитной задолжен...
11961. Совершенствование технологии управления финансовыми рисками (на примере: ОАО «Сиббизнесбанк») 1.06 MB
  Дипломная работа на тему Совершенствование технологии управления финансовыми рисками на примере: ОАО Сиббизнесбанк СОДЕРЖАНИЕ Введение Глава 1. Теоретические аспекты технологии управления финансовыми рисками 1.1 Понятие и виды финансового риска 1.2 ...
11963. АНАЛИЗ ФИНАНСОВЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ БАНКА НА ПРИМЕРЕ ОАО «ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ БАНК» 960 KB
  Дипломная работа АНАЛИЗ ФИНАНСОВЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ БАНКА НА ПРИМЕРЕ ОАО ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ БАНК СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1 КРЕДИТНО-ИВЕСТИЦИОННАЯ ПОЛИТИКА БАНКА 1.1 Сущность инвестиционной деятельности банков и предприятий 1.2 Сущность кредитования для банков ...
11964. Деятельность Сберегательного банка на рынке ценных бумаг (на примере ОАО «УРАЛЬСКИЙ СБЕРЕГАТЕЛЬНЫЙ БАНК РФ») 1013.46 KB
  ДИПЛОМНАЯ РАБОТА Тема: Деятельность Сберегательного банка на рынке ценных бумаг на примере ОАО УРАЛЬСКИЙ СБЕРЕГАТЕЛЬНЫЙ БАНК РФ СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 1 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СБЕРЕГАТЕЛЬНОГО БАНКА НА РЫНКЕ ЦЕННЫХ БУМАГ 1.1 Участники фондового ры...