90752

Процесс становления международных отношений между Казахстаном и Китаем на современном этапе

Дипломная

Международные отношения

Система взаимоотношений Китая с Казахстаном на современном этапе Энергетическое сотрудничество Китая и Республики Казахстан Погранично-территориальные проблемы во взаимоотношениях Китая с Казахстаном Историография погранично-территориальных проблем Китая: от традиционных подходов к современной интерпретации...

Русский

2015-06-10

404 KB

14 чел.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение……………………………………………………………………………..5

1 Система взаимоотношений Китая с Казахстаном на современном этапе……10

1.1 Внешнеполитические приоритеты Республики Казахстан и становление казахстанско-китайских отношений………………………………………………10

1.2 Инвестиционное сотрудничество Казахстана с Китаем в рамках ШОС……17

1.3 Энергетическое сотрудничество Китая и Республики Казахстан…………..27

 2 Погранично-территориальные проблемы во взаимоотношениях Китая с Казахстаном………………………………………………………………………...34

2.1 Историография погранично-территориальных проблем Китая: от традиционных подходов к современной интерпретации…………………….….34

2.2 Переговоры о границах КНР с Казахстаном…………………………………42

2.3 Роль ШОС в урегулировании проблемы трансграничных рек между Казахстаном и Китаем……………………………………………………………...48

Заключение……………………………………………………………………..…...58

Список использованных источников……………………………………………...60

 

Введение

Актуальность темы  продиктована новой геополитической ситуацией, возникшей после распада Советского Союза и образования ряда независимых государств на территории бывшего СССР. Среди них - Казахстан, являющийся ближайшим соседом Китая. Казахстан получил независимость 16 декабря 1991 года. С этого момента он стал полноправным субъектом международного права. Роль Китая в мировой экономике и глобальной политике неизменно возрастает. По многим экономическим показателям сегодняшний Пекин представляет собой один из ключевых центров силы на международной арене, конкурируя с США. Одним из важнейших факторов, благоприятно повлиявших на развитие двухсторонних отношений, явилось то, что КНР одной из первых признала независимость Казахстана. В январе 2010 г. исполнилось 18 лет со дня установления дипломатических отношений между нашими странами. Взаимодействие Казахстана и Китая в разных сферах позволяет говорить о высоких его темпах. Стороны активно сотрудничают в рамках ШОС, СВМДА.

В мае 2004 г. на основании межправительственного соглашения в рамках двухсторонних отношений был создан казахстанско-китайский комитет по сотрудничеству, который включает в себя десять профильных подкомитетов и одну совместную комиссию, охватывающие почти все сферы казахстанско-китайского двустороннего взаимодействия.

Как отмечают СМИ, “сегодняшний Казахстан - процветающее промышленное государство Центральной Азии с богатым культурным потенциалом, наиболее спокойное и стабильное в своем регионе”.

С обретением независимости перед руководством Казахстана встала серьезная задача выстраивания новых отношений с такой крупной и во многом уникальной державой, как Китай. Речь шла именно о новом формате взаимоотношений, поскольку им предшествовали долгие годы конфронтации между Советским Союзом и Китаем. Достаточно сказать, что после вооруженных конфликтов на острове Даманский и у озера Жаланашколь два сильнейших социалистических государства вплотную подошли к грани масштабной войны с применением ядерного оружия.

Официально конфронтация между соседними державами завершилась во время визита М.Горбачева в Пекин в мае 1989 года. Тогда китайский руководитель Дэн Сяопин произнес фразу, облетевшую весь мир: "Давайте покончим с прошлым и обратим взоры в будущее".

Следует отметить и большой вклад Н.Назарбаева в достижение разрядки между СССР и КНР. Он возглавил советскую парламентскую делегацию, которая прибыла в Пекин в сентябре 1985 года для переговоров с высшими китайскими руководителями. Это была первая официальная делегация высокого уровня после многих лет напряженности в двусторонних отношениях и отсутствия каких-либо связей по партийной и правительственной линиям.

Таким образом, личность Н.Назарбаева как политического деятеля и руководителя Казахстана была хорошо известна не только в России и соседних Центральноазиатских республиках, но и в Китае. Тем более, что Н.Назарбаев незадолго до распада СССР, в июле 1991 года вновь посетил Китай, но уже в качестве Президента Казахстана. Все это, несомненно, оказало положительное влияние на дальнейшее развитие казахстанско-китайских отношений.

В Казахстане в полной мере отдавали себе отчет в необходимости строительства стабильных, добрососедских отношений с Китаем как надежной гарантии безопасности нашего молодого государства. Конфронтационность и взаимная подозрительность шли бы вразрез со стратегическими интересами Казахстана, которому предстояло решать такие сложные задачи, как вхождение в мировое сообщество цивилизованных государств и проведение структурных преобразований в экономике.

Что касается китайского руководства, то с его стороны была проявлена готовность к началу полномасштабного диалога с Казахстаном по всем аспектам взаимоотношений между двумя странами. Пекину импонировало, что во главе соседнего государства находится опытный политический деятель, адекватно воспринимающий новые геополитические реалии, не отягощенный стереотипами старого мышления. Кроме того, в Китае принимали в расчет важное геостратегическое положение Казахстана как связующего звена с другими государствами Центральной Азии и бастиона на пути распространения экстремизма и религиозного радикализма. Показателен в этом отношении вывод китайских политологов о том, что в Казахстане "сохраняется настороженность к пантюркизму и фундаментализму, строго ограничивается сфера их влияния, особенно исламского фундаментализма".

Практический интерес к Казахстану не ограничивался политическими рамками. В Пекине должным образом оценивали и экономический потенциал нашего государства с точки зрения перспектив развития разностороннего сотрудничества.

Необходимость исследования проблем казахстанско-китайских отношений на современном этапе предопределила выбор темы, ее содержание и структуру исследования.

Источники и историография.

В нашей работе мы опирались на исследования Азовского И.П., Верещагина Б.Н., Джангужина Р.Н. и др. При всем различии подходов эти исследователи единодушны в том, что практическая реализация геополитических интересов Казахстана невозможна без аналитических исследований по международному сотрудничеству с Китаем.

Важность исследования взаимоотношений в геополитическом пространстве “Китай-Казахстан” подчеркивают и казахстанские ученые. Известный казахстанский политолог Хлюпин В. В. так и назвал свой труд – “Геополитическое пространство: Казахстан-Китай. Прошлое и настоящее пограничной проблемы”. В своем исследовании Хлюпин довольно критично и всесторонне рассмотрел пограничный вопрос, проблему трансграничных рек. Институт стратегических исследований Казахстана также провел ряд интересных исследований по нашей теме. На его сайте – http://www.kisi.kz/ периодически публикуются статьи на разнообразную тематику, в частности взаимоотношениям с Китаем. Например, Халабузарь О.П., главный специалист отдела по связям с общественностью КИСИ при президенте Республики Казахстан, провел контент-анализ казахстанских СМИ за 1999-2008 года по проблеме трансграничных рек Китая и Казахстана.

Большое внимание проблемам международного сотрудничества Китая и Республики Казахстан уделяет исследователь Жоламанова Г. «Роль Шанхайской организации сотрудничества в урегулировании проблемы трансграничных рек между Казахстаном и Китаем». А., 2007 г. В своей работе автор отмечает, что водная проблема имеет не только определяющее экономическое и экологическое, но и стратегическое значение как фактор безопасности страны. В настоящее время именно вода может послужить благоприятной почвой для возникновения регионального конфликта между Казахстаном и Китаем.

Значительное количество исследований посвящено анализу сотрудничества в сфере экономики. Вовлечение двух стран в мировую экономику – это продолжение тенденции глобализации; оно желательно с точки зрения международной стабильности. Это поможет избежать конфликтов в центральноазиатском регионе и создать такое соотношение интересов, которое будет выгодно всем странам. Лаумулин М. в труде «Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике» А., 2008 г. указывает, что первые контакты на высоком политическом уровне, несомненно, дали импульс развитию торгово-экономических связей. Начался процесс взаимной притирки, поиска перспективных сфер сотрудничества. К активной работе приступили приграничные районы, тем более в Китае им были предоставлены очень большие права во внешнеэкономической деятельности. Стал более интенсивно развиваться и делегационный обмен. Казахстан уже в начале 1990-х годов стал основным центральноазиатским партнером Китая.

 В работе Свешникова А.А. «Внешнеполитические концепции КНР и концептуальные представления китайских специалистов-международников» А., 2008 г.  отмечается, что как в любых двусторонних отношениях в сотрудничестве Казахстана с Китаем возникали и, по всей видимости, будут возникать серьезные вопросы и даже трудности. Это вполне естественно. Подобные трудности нельзя драматизировать, обострять. Напротив, следует предпринимать энергичные усилия для решения соответствующих проблем без ущерба долгосрочным интересам нашего государства. Внешняя политика Казахстана с самого начала сотрудничества строилась на необходимости строительства стабильных, добрососедских отношений с Китаем как надежной гарантии безопасности молодого государства. Конфронтационность и взаимная подозрительность шли бы вразрез со стратегическими интересами Казахстана, которому предстояло решать такие сложные задачи, как вхождение в мировое сообщество цивилизованных государств и проведение структурных преобразований в экономике.

Основная группа источников - это официальные документы и справки, законодательные документы Китайской Народной Республики, Республики Казахстан, доклады, речи, обращения глав государств, выступления дипломатов. Со стороны Китая это речи и выступления Дэн Сяопина, Ли Пэна, Цзян Цзэмина, министра иностранных дел КНР Ли Ланцина; с казахстанской стороны основой изучения приоритетов в отношении с Китаем послужили заявления президента РК Нурсултана Назарбаева, многочисленные статьи дипломата Касымжомарта Токаева.

Проблемам отношений РК с Китаем посвящены многие статьи в казахстанской периодике как в печатном виде, так и в электронном варианте в Интернете. Например, на сайте информационного агентства «РИА Новости» 18 мая 2009 г. вышла статья Бекмурзаева А. «Товарооборот Казахстана и Китая к концу года достигнет 10 млдр.долл.». Автор говорит о том, что в настоящее время принята и утверждена программа АО Банка Развития Казахстана: «Увеличение уставного капитала», где предусмотрено масштабное участие Банка развития Казахстана в инвестиционных проектах, реализуемых в рамках ШОС с участием Банка Развития Китая, уставной капитал которого составляет 13 млрд. долл. США.

Бывший глава внешнеполитического ведомства РК, специалист-международник Токаев К. в своей статье «Казахстан в мировом сообществе»// Международная жизнь 2008 №7 утверждает, что по данным Статистического комитета РК, в Казахстане на ноябрь 2008 г. зарегистрировано 2378 предприятий собственности Китая. Из них действующими являлись 180 предприятий, или 7,6%. Из числа действующих в сфере торговли: 38 — это предприятия оптовой торговли широким ассортиментом товаров без какой-либо конкретизации; 5 — предприятия оптовой торговли товарами широкого потребительского спроса (электробытовая техника, лаки, краски, фармацевтическая продукция); 16 — предприятия розничной торговли.

Помимо данных работ имеется   большое количество статей и другой литературы, где рассматриваются те или иные аспекты политики Республики Казахстан и Китая в развитии двустороннего сотрудничества.

 Целью исследования является: изучение процесса становления международных отношений между новыми субъектами международного взаимодействия - Казахстаном и Китаем на современном этапе.

Для решения поставленной цели определяются следующие конкретные задачи:

  •  определить внешнеполитические приоритеты Республики Казахстан;
  •  охарактеризовать инвестиционное сотрудничество Казахстана с Китаем в рамках ШОС;
  •  рассмотреть энергетическое сотрудничество Китая и Республики Казахстан.
  •  показать роль ШОС в урегулировании проблемы трансграничных рек между Казахстаном и Китаем.

Объектом исследования является Республика Казахстан и Китайская Народная Республика

Предметом исследования выступают взаимоотношения Казахстана с Китаем на современном этапе.

Методологическая и теоретическая основа исследования. Методологическую базу составили историзм, конкретность, системность и научная объективность. Они дали возможность рассмотреть проблему как целостный процесс и в то же время дифференцированно подойти к нему с точки зрения определения его структуры, характерных особенностей, динамики развития и изменений в социально-политических и экономических условиях выделенного периода. Для достижения цели исследования применялся комплекс общенаучных методов: метод анализа и синтеза, сравнения, сопоставления, обработки статистических данных. Свое применение нашли и специально-научные методы: историко-генетический, историко-типологический, историко-сравнительный.

Хронологические рамки исследования охватывают первоначальный период становления и развития двухсторонних отношений Казахстана и Китая, то есть 1992 г. и до 2010 года. Следовательно, начальная и конечная даты темы исследования составляют наиболее значимые рубежи в истории взаимоотношений двух стран, то есть отражают основной принцип исторической науки.

Научная новизна исследования состоит в том, что в работе делается попытка раскрыть основные направления развития взаимоотношений между Казахстаном и Китаем в контексте современной истории международных отношений.

Практическая ценность определяется достоверностью результатов исследования, что подтверждается научно-справочным аппаратом его продуктивностью постановки ряда научных проблем. В целом материалы дипломной работы могут быть использованы в обобщающих исследованиях по истории внешней политики Казахстана и специальных курсах для студентов гуманитарных факультетов.

Структура дипломной работы.

Дипломная работа включает в себя введение, 2 главы, заключение и список использованных источников.

1 Система взаимоотношений Китая с Казахстаном на современном этапе

1.1 Внешнеполитические приоритеты Республики Казахстан и становление казахстанско-китайских отношений

Взаимное притяжение государств, в значительной степени было предопределено растущей экономической мощью Китая. Провозгласив в декабре 1978 года курс реформ, это государство за 15 лет сумело увеличить в 4 раза ВНП (в настоящее время свыше 1 трлн. долларов). За этот период около 200 млн. китайцев смогли преодолеть черту бедности, пополнив средний класс. Экономика страны даже в условиях азиатского кризиса демонстрирует завидную устойчивость. Показательно, что в течение 20 лет соотношение национальной валюты (юаня) к американскому доллару оставалось без изменения. Это тем более обращает на себя внимание, поскольку валюта практически во всех азиатских государствах значительно обесценилась. Китай рассматривается в мировом экономическом сообществе как один из самых емких рынков, обладающих огромной инвестиционной привлекательностью.

В Китае расположены предприятия практически всех крупнейших компаний мира. Каждый пятый самолет "Боинг" производится в Поднебесной. КНР вышла на первое место в мире по производству цветных телевизоров. Около 17 млн. китайцев постоянно пользуются услугами Интернета. По многим показателям Китай обошел Японию, заняв лидирующие позиции в Азии. Ежегодно в экономику КНР поступает до 40 млрд. долларов иностранных инвестиций. При этом внешнеторговый оборот страны в 2000 году составил 474 млрд. долларов.

Установив в январе 1992 года дипломатические отношения, Казахстан и Китай приступили к конкретным дипломатическим действиям с целью создания правовой базы двусторонних отношений.

В феврале 1992 года КНР с официальным визитом посетил Премьер-министр С.Терещенко. По результатам переговоров в Пекине был подписан ряд документов, из которых можно выделить следующие:

Соглашение о создании межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству;

Соглашение о взаимных поездках граждан, предусматривавшее безвизовый режим для владельцев всех видов паспортов, направляющихся в поездки по служебным делам. (Позднее безвизовый режим взаимных поездок был сохранен только для владельцев дипломатических и служебных паспортов);

Соглашение об открытии пунктов пропуска через государственную границу (международный статус предоставлялся пунктам пропуска Хоргос (Казахстан) - Хоргос (КНР), "Дружба" (Казахстан) - "Алашанькоу" (КНР), "Вахты" (Казахстан) -"Покиту" (КНР)) [1, с.5-7].

В 1992 году состоялся обмен визитами министров иностранных дел. Итогом соответствующих переговоров явилось подписание в августе Соглашения о поощрении и взаимной защите инвестиций (вступило в силу после ратификации 18 августа 1994 г.). Стороны договорились об условиях, принципах, режиме взаимных инвестиций и порядке разрешения возникающих споров.

Первые контакты на высоком политическом уровне, несомненно, дали импульс развитию торгово-экономических связей. Начался процесс взаимной притирки, поиска перспективных сфер сотрудничества. К активной работе приступили приграничные районы, тем более в Китае им были предоставлены очень большие права во внешнеэкономической деятельности. Стал более интенсивно развиваться и делегационный обмен. Казахстан уже в начале 1990-х годов стал основным центральноазиатским партнером Китая.

Но стороны понимали, что диалог на высшем уровне нуждается в продолжении. В октябре 1993 года состоялся визит Президента Республики Казахстан в КНР. В ходе визита Н.Назарбаевым и Цзян Цзэминем был подписан первый официальный документ, определяющий принципы взаимоотношений двух государств - Совместная Декларация об основах дружественных взаимоотношений между Республикой Казахстан и Китайской Народной Республикой.

Стороны подтвердили, что все спорные вопросы будут решать мирными средствами, не будут прибегать к силе или угрозе силой в какой-либо форме, не будут предпринимать каких-либо действий, могущих создать угрозу безопасности другой стороны. Каждая из сторон отказывалась от участия в каком-либо военно-политическом союзе, направленном против другой стороны, от заключения с третьей страной какого-либо договора или соглашения, ущемляющего интересы государственного суверенитета и национальной безопасности другой стороны. В Декларации отмечалось, что Казахстан и Китай придают особое значение развитию торгово-экономического сотрудничества.

Принципиальное значение имело подтверждение договоренностей, достигнутых на советско-китайских переговорах по пограничным вопросам. Было решено продолжить обсуждение нерешенных вопросов на основе договоров о существующей границе между двумя странами, в соответствии с общепринятыми нормами международного права с тем, чтобы найти взаимоприемлемые, справедливые и рациональные решения. Н.Назарбаев предложил уже в 1994 году подписать двустороннее соглашение о юридическом описании границы, оставив для последующих переговоров два несогласованных участка [2, с.17].

Большую роль в позитивном развитии двусторонних отношений сыграло недвусмысленное заявление Н.Назарбаева о неприятии Казахстаном сепаратизма и исламского фундаментализма, а также о принципиальной позиции нашей страны в отношении принадлежности Китаю острова Тайвань. Это было воспринято в Пекине как подлинная заинтересованность в развитии сотрудничества.

В то же время Президент поднял вопрос о ядерных взрывах в Лобноре, отметив, что продолжающиеся испытания не могут не вызывать озабоченность со стороны Казахстана, и предложил создать совместную группу экспертов для изучения проблем Лобнорского и Семипалатинского полигонов.

Посетивший в апреле 1994 года Центрально-азиатские государства Премьер Госсовета КНР Ли Пэн, выступая в Ташкенте, изложил свое видение принципов отношений между КНР и этими странами. Он подчеркнул, что отношения между Китаем и государствами Центральной Азии должны строиться на принципах добрососедства и мирного сосуществования; развития взаимовыгодного сотрудничества и содействия общему процветанию; уважения выбора народа каждой страны и невмешательства во внутренние дела; уважения суверенитета и поддержания стабильности в регионе.

В результате переговоров, состоявшихся в Алматы, Н.Назарбаев и Ли Пэн подписали ряд межправительственных документов, в том числе Соглашение между РК и КНР о казахстанско-китайской государственной границе. Этот документ определил прохождение линии границы на всем ее протяжении, за исключением двух участков - в районе реки Сары-Чельды и местности Чаган-Обо общей площадью около 900 кв. км. Тем самым возможность возникновения конфликтов на почве взаимных территориальных претензий была сведена к минимуму. Стороны договорились продолжать переговоры для разрешения вопросов о прохождении линии государственной границы на несогласованных участках согласно общепринятым нормам международного права, в духе равноправных консультаций, взаимного понимания и взаимной уступчивости.

В том же году обострившаяся внутриполитическая ситуация в Синьцзяне, связанная с активизацией деятельности так называемого "Фронта освобождения Восточного Туркестана", вынесла в повестку дня отношений Китая с государствами Центральной Азии еще одну сложную проблему - проблему этнического сепаратизма. Для Пекина, справедливо усмотревшего в этой тенденции зримую угрозу национальной безопасности, было крайне важно получить надежные гарантии со стороны Центрально-азиатских государств, в первую очередь Казахстана, о невмешательстве во внутренние дела КНР в части, касающейся возможной поддержки сепаратизма.

На таком политическом фоне состоялась очередная казахстанско-китайская встреча в верхах. Переговоры в Пекине в сентябре 1995 года продемонстрировали полное совпадение позиций в отношении всех вопросов, касающихся перспектив двустороннего сотрудничества. Пекин был проинформирован о неизменности и последовательности позиции Казахстана по таким проблемам, как Тайвань, а также национальный сепаратизм. Н.Назарбаев заявил, что в Казахстане придают очень важное значение добрососедским взаимоотношениям с Китаем [3, с.107].

В порядке ответного сигнала о готовности укреплять двустороннее сотрудничество китайское руководство подтвердило свое намерение не вмешиваться во внутренние дела Казахстана, не совершать каких-либо действий, наносящих ущерб безопасности и суверенитету нашего государства, предпринимать активные усилия для наращивания торгово-экономического сотрудничества. Все эти важные положения нашли должное отражение в Совместной Декларации.

4-6 июля 1996 года состоялся первый в истории казахстанско-китайских отношений официальный визит Председателя КНР Цзян Цзэминя в Алматы. В принятой Главами двух государств Совместной декларации были зафиксированы принципы взаимоотношений, обращенных в XXI век. Стороны заявили о решимости поднять отношения добрососедства, дружбы и взаимовыгодного сотрудничества между Казахстаном и Китаем на уровень взаимодействия и партнерства, что "не только отвечает коренным интересам народов обеих стран, но и благоприятствует миру, стабильности и развитию в Азии и во всем мире". Кроме того стороны взяли на себя обязательство, строго соблюдая соглашение между Казахстаном и Китаем о государственной границе от 26 апреля 1994 года, в возможно короткие сроки приступить к демаркационным работам и продолжить переговоры по остающимся пограничным вопросам. Руководители двух стран договорились о продолжении регулярного политического диалога и консультаций на различных уровнях.

Цзян Цзэминь подтвердил заявление китайского правительства о гарантиях безопасности Казахстану, выразил поддержку всем усилиям, предпринимаемым Республикой Казахстан для защиты государственной независимости и суверенитета, территориальной целостности, сохранения политической стабильности и развития национальной экономики.

Подтекст высказываний китайского руководителя был очевиден: Китай после пятнадцати лет реформ окреп, преобразился и занимает теперь особое положение в современном мире. Председатель во время переговоров с Н.Назарбаевым сослался на учения, проведенные китайской армией в Тайваньском проливе. Из его слов вытекало, что эта масштабная военная акция предотвратила дальнейшее нагнетание напряженности и даже войну с островом, так как охладила пыл политиков, ратовавших за провозглашение независимости Тайваня. Китайский руководитель в то же время подчеркнул, что Пекин рассматривает Казахстан как равноправного и перспективного партнера.

Подтверждением обоюдной заинтересованности в развитии сотрудничества стал интенсивный обмен на высшем уровне.

Визиты Цзян Цзэминя (июль 1996 г.) и Ли Пэна (сентябрь 1997 г.) в Казахстан, ответные визиты Н.Назарбаева (февраль 1997 г.) и Н.Балгимбаева (май 1997 г.) в Пекин, затем повторный визит Цзян Цзэминя в Алматы (сентябрь 1997 г.) позволили в значительной степени углубить взаимопонимание и продвинуть двусторонние отношения к новым рубежам [4, с.54].

24 сентября 1997 года было подписано Дополнительное Соглашение между Республикой Казахстан и Китайской Народной Республикой о казахстанско-китайской государственной границе, завершившее процесс ее окончательной делимитации. Соглашение имеет огромное значение не только для будущего двусторонних отношений, но и для обеспечения национальной безопасности Казахстана. Впервые в своей довольно непростой истории взаимоотношений Казахстан и Китай на исходе XX столетия сумели решить территориальную проблему в точном соответствии с русско-китайскими договорами, в духе взаимного компромисса. Все, что должно принадлежать Казахстану, отошло нашему государству. Это 53 процента оспаривавшихся территорий. Пограничные раздоры пришли к своему логическому концу.

В работе по делимитации границы казахстанская правительственная делегация исходила из положений Декларации об основах дружественных взаимоотношений между РК и КНР, подписанной в 1993 году Н.Назарбаевым и Цзян Цзэминем. При уточнении прохождении границы во главу угла ставилось ее соответствие договорным документам и соблюдение норм международного права. Было принято решение вести переговоры на основе русско-китайских договоров XIX века, поскольку соглашений, закрепляющих в международно-правовом плане государственную границу между СССР и КНР, не существует. В ходе длительных переговоров в советское время и в новых исторических условиях стало очевидным, что дискуссии - это тупиковый путь, ведущий к усилению напряженности в районе границы и чреватый серьезными последствиями для безопасности нашего государства.

Как заявил один из высокопоставленных работников международного отдела ЦК КПК, "после подписания соглашения о границе мы будем изображать ее на карте именно так, как она зафиксирована в этом документе, раньше таких обязательств мы не принимали". Действительно, до подписания исторического документа в Китае выходили карты, на которых зачастую территория Казахстана, включая озеро Балхаш, показывалась как китайская [5, с.8].

Соглашение о делимитации границы является серьезным успехом казахстанской дипломатии. Этот документ исключает предъявление каких-либо территориальных претензий к нашему государству. Во исполнение данного соглашения стороны фактически завершили демаркацию границы.

В июле 2000 года Казахстан с официальным визитом посетил заместитель Председателя Китая Ху Цзинтао, которого все чаще называют преемником Цзян Цзэминя. Состоявшиеся переговоры продемонстрировали устойчивость набранной динамики развития сотрудничества.

Деликатная тема в двусторонних отношениях - положение этнических казахов, проживающих в Китае. Как известно, в КНР насчитывается около 1,5 млн. казахов. Руководство Казахстана не ставит перед собой цель добиваться их массового переселения. В этом нет ни политической, ни практической необходимости. Речь идет об обеспечении и соблюдении их прав, сохранении языка, культуры. Что касается желания казахов вернуться на историческую родину, то это должно рассматриваться через призму уважения законов обеих стран. В таком ракурсе рассматривались эти проблемы в ходе переговоров на высшем уровне. Итогом неоднократных обращений Н.Назарбаева по этому вопросу стала позиция Пекина: китайское правительство не будет чинить препятствия тем, кто хотел бы по своей воле вернуться в Казахстан.

С середины 1990-х годов начался стабильный рост торговли между двумя странами. В 2000 году объем торговли составил более 1,2 млрд. долларов. Казахстан по этому показателю вышел на второе место в СНГ после России, став, таким образом, важным торговым партнером КНР. Объем китайских инвестиций (в основном в нефтегазовый сектор) достиг 580 млн. долларов. Это 4,5 процента всех привлеченных иностранных инвестиций в экономику нашей страны. В ходе переговоров на высшем уровне была высказана обоюдная заинтересованность в дальнейшем наращивании экономических связей и увеличении торговли. Такая постановка вопроса полностью соответствует долгосрочным интересам двух стран и их возможностям в контексте значительных успехов в экономическом развитии.

23-27 ноября 1999 года состоялся официальный визит Президента Н.Назарбаева в Китай, итоги которого закрепили приоритеты политического и экономического взаимодействия двух стран на пороге третьего тысячелетия. Главы государств высказали обоюдную заинтересованность в дальнейшем углублении многопланового сотрудничества и поручили правительствам своевременно решать все возникающие проблемы. Атмосферу теплоты и взаимопонимания, которая присутствует в двусторонних отношениях, отражает следующее заявление китайского руководителя: "Как бы ни изменялась международная обстановка, Китай всегда будет надежным другом и добрым соседом Казахстана" [6, с.12].

В первой половине 1990-х годов политическая и экономическая составляющие казахстанско-китайских отношений не были одним целым. Это объясняется тем, что торгово-экономические контакты были установлены раньше политических. Уже в конце 1980-х годов стала развиваться приграничная торговля, появились совместные предприятия. Начавшийся политический диалог позволил урегулировать многие спорные вопросы, включая территориальную проблематику. Тем самым переговоры на высоком политическом уровне создали благоприятные условия для диверсификации и углубления экономического сотрудничества. В то же время растущие торгово-экономические связи цементируют вокруг себя все сферы двустороннего взаимодействия. Поэтому казахстанской дипломатии предстоит большая работа, направленная на поиск дополнительных возможностей наращивания сотрудничества.

Важный результат двусторонних усилий состоит в том, что для казахстанско-китайских отношений стали характерны доверие и партнерство. Преодолен стереотип традиционной подозрительности к Поднебесной, хотя такое отношение к Китаю имело под собой основание. По признанию Ли Пэна, которое он сделал во время встречи с Н.Назарбаевым в апреле 1994 года, во всем мире к Китаю относятся с настороженностью, как к большому Дракону, любое шевеление которого вызывает оторопь.

Но мировая практика межгосударственных отношений убедительно показала, что взаимная подозрительность и недоверие, в конечном итоге, ведут к конфронтации со всеми отрицательными последствиями для безопасности и благополучия народов. Подобная политика тем более была бы губительной в отношении такого колосса, как Китай.

Соседей не выбирают, они предопределены самой Природой. Не случайно, и в казахском, и в китайском языках имеется абсолютно идентичная поговорка: "Близкий сосед лучше дальнего родственника". Поэтому наиболее оптимальная политика в отношении соседних государств - это подлинное добрососедство, равноправие и взаимная выгода, невмешательство во внутренние дела. Именно такую политику в отношении Китая проводит Президент Казахстана.

Отрадно, что китайское направление занимает подобающее место в отечественной дипломатии. Действовать по-другому - означало бы ущемление национальных интересов Казахстана, поскольку без стабильных и дружественных отношений с Китаем внешняя политика нашего государства была бы ущербной.

Вместе с тем, как в любых двусторонних отношениях в сотрудничестве Казахстана с Китаем возникали и, по всей видимости, будут возникать серьезные вопросы и даже трудности. Это вполне естественно. Подобные трудности нельзя драматизировать, обострять. Напротив, следует предпринимать энергичные усилия для решения соответствующих проблем без ущерба долгосрочным интересам нашего государства.

Внешняя политика Казахстана с самого начала сотрудничества строилась на необходимости строительства стабильных, добрососедских отношений с Китаем как надежной гарантии безопасности молодого государства. Конфронтационность и взаимная подозрительность шли бы вразрез со стратегическими интересами Казахстана, которому предстояло решать такие сложные задачи, как вхождение в мировое сообщество цивилизованных государств и проведение структурных преобразований в экономике [7 с.110].

В свою очередь, китайское руководство, также проявило готовность к началу полномасштабного диалога с Казахстаном по всем аспектам взаимоотношений между двумя странами. В Китае принимали в расчет важное геостратегическое положение Казахстана как связующего звена с другими государствами Центральной Азии и бастиона на пути распространения экстремизма и религиозного радикализма. Показателен в этом отношении вывод китайских политологов о том, что в Казахстане "сохраняется настороженность к пантюркизму и фундаментализму, строго ограничивается сфера их влияния, особенно исламского фундаментализма".

Практический интерес к Казахстану не ограничивался политическими рамками. В Пекине должным образом оценивали и экономический потенциал Казахстана с точки зрения перспектив развития разностороннего сотрудничества.

Выводы:

Внешней политике Китая исторически присущ китаецентризм, для которого характерны вертикальные связи в международных отношениях;

Стратегия “китаецентризма” реализуется в практике межгосударственных отношений на основе принципов регионализма и патернализма;

Китай последовательно стремится занять место неформального лидера в АТР целом, а также в центральноазиатском регионе

Особенностью отношений КНР с республиками Центральной Азии на современном этапе является устранение воздействия идеологических факторов;

В условиях Нового Мирового Порядка “китаецентризм” характеризуется больше экономическим, чем политическим влиянием;

Комплекс соглашений и документов, заключенных Казахстаном с КНР в период с 1992 по 2008 гг., свидетельствует о нём, как о самостоятельном акторе на международной арене;

Важнейшим фактором, определяющим развитие отношений Китая со странами Центральной Азии, является стремление создать буферную зону между Западом и Востоком, НАТО и АТР, Россией и КНР.

 

1.2 Инвестиционное сотрудничество Казахстана с Китаем в рамках ШОС

Особенность инвестиционного сотрудничества Казахстана и Китая в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), с нашей точки зрения, заключается в том, что, являясь взаимовыгодным, оно предусматривает разные по своей экономической природе результаты для взаимодействующих сторон. Китай в качестве результата этого сотрудничества преследует решение проблемы сохранения устойчивого экономического развития. Для Казахстана инвестиционное сотрудничество с Китаем должно способствовать дальнейшему сохранению устойчивого экономического роста и модернизации национальной экономики с целью эффективного участия в системе мирохозяйственных связей [8, с.67].

Для Китая, обладающего огромным потенциалом внутреннего рынка, неисчислимыми возможностями трудовых ресурсов, нацеленностью на решение проблем экономического развития, экономическое сотрудничество в рамках ШОС содержит в себе прежде всего возможности для создания условий расширения рынков сбыта, дальнейшего развития экспортного потенциала страны. Так, в экономических публикациях 2008 г. учеными Китая к числу наиболее актуальных проблем, ограничивающих возможности устойчивого внутриэкономического развития, отнесены: потеря земель крестьянами в результате вовлечения их (земель) в коммерческий оборот; продолжающийся рост разрыва в уровнях доходов; сохранение остроты проблемы трудоустройства; бедность; коррупция; дефицит ресурсов и серьезное загрязнение окружающей среды. Решение проблемы дефицита ресурсов китайское руководство рассматривает как первостепенную задачу внешнеэкономической деятельности страны. В этом смысле сотрудничество в рамках ШОС не только с Казахстаном, но и с другими странами Центральноазиатского региона представляет для Китая возможности получения ощутимых выгод. Россия и регион Центральной Азии (помимо Туркменистана, придерживающегося политики «позитивного нейтралитета») обладают богатейшими запасами минерально-сырьевых ресурсов, в том числе нефти, природного газа, руд железа, цветных, редких, редкоземельных, а также драгоценных металлов.   

Весь регион Центральной Азии в настоящее время рассматривается как один из крупных и значимых нефтегазовых регионов мира. Разведанные запасы нефти в регионе составляют свыше 33 млрд баррелей, что равно примерно 3% мировых запасов. Разведанные запаси природного газа составляют до 260 трлн куб. футов, что равно примерно 7% мировых запасов. Для сравнения: разведанные нефтяные запасы Ближнего Востока составляют 55% мировых запасов, а запасы Южной Америки— 8%. Конечно, размеры добычи нефти в Центральной Азии несравнимы с масштабами ее добычи в Персидском заливе. Однако по прогнозируемым запасам углеводородного сырья Каспийский нефтегазовый бассейн входит в число наиболее крупных в мире. Причем более половины разведанных и нефтяные запасов Каспийского региона и около 80% предполагаемых расположены на территории одной страны — Казахстана.

В Казахстане взят курс на интенсивное развитие нефтегазовой отрасли, в особенности добычу нефти. Если в 2003 г. в государствах Европы и Евразии совокупные уровень нефтедобычи составлял 101,3% от уровня 1985 г. (в 2002 г. 97,2%), а в России — 78%, то в Казахстане этот уровень составил 230%.

Прогнозируется, что к 2015 г. Казахстан войдет в первую десятку нефтедобывающих стран по объемам добычи нефти. Нефтегазодобывающим сектором страны разрабатывается порядка 80 месторождений углеводородного сырья. В эксплуатацию вовлечено более 80% извлекаемых запасов, свыше 70% свободного газа, учтенных государственным балансом запасов полезных ископаемых. Движущей силой экономического роста страны, начавшегося в 2000 г. и продолжающегося до настоящего времени, является нефтяной сектор. Очевидно, что сотрудничество с Казахстаном в нефтегазовом секторе Китай рассматривает как долгосрочное. Китайская национальная нефтегазовая корпорация (КННК) работает в Казахстане уже девять лет и является основным владельцем АО «Актобемунайгаз» [9, с.34].

В 2008 г. дочерним филиалом КННК «КННК Интернета» была заключена сделка о покупке за $4,18 млрд предприятия «ПетроКазахстан», объем добычи которого составляет 7 млн т. В соответствии с решением Правительства Республики Казахстан, между КННК и НК «КазМунайГаз» был заключен Меморандум, в соответствии с которым НК «КазМунайГаз» выкупил часть акций «ПетроКазахстан», обеспечивающую стратегический контроль над освоением нефтяных ресурсов и дающую право на совместное управление Шымкентским нефтеперерабатывающим заводом.

В настоящее время КННК занимает третье место в Казахстане по объему нефтедобычи по оценкам специалистов, извлекаемые запасы месторождения, разрабатываемого компанией, составляют 121 млн т. Кроме того, КННК имеет лицензию на добычу углеводородов на трех месторождениях: Жанажол, Кенкияк-Надсолевой и Кенкияк-Подсолевой. Компания также начала разведочные работы на центральной территории восточной части Прикаспийской впадины. Судя по данным казахстанских аналитиков, Китай (в лице своих компаний) предполагает и далее расширять свой доступ к нефтяным ресурсам Казахстана. Фактическим подтверждением тому служит заключение в январе текущего года сделки о совместной разработке Казахстаном и Китаем месторождения Каражанбас.

Ограниченность и невозобновляемость потенциала нефти при продолжающемся росте потребности в минеральном сырье, немобильность последних как факторов производства ставят проблему обеспеченности минерально-сырьевой продукцией в число наиболее важных, глобальных проблем, определяющих межгосударственные отношения и общемировую политическую и экономическую обстановку. Состояние минерально-сырьевой базы и обеспеченность минеральными ресурсами являются одними из глобальных проблем как мирового хозяйства в целом, так и отдельно взятой страны. Минеральные ресурсы во многом определяют экономический потенциал страны, развитие и размещение производительных сил, более полное использование трудовых ресурсов, а значит и экономическое развитие любой страны в целом. В этой связи стратегия экономического развития, взятая на вооружение руководством КНР, обращает на себя особое внимание. В 2000 г. ВВП Китая достиг $4966 млрд, что составило 51,5% ВВП США. На перспективу XVI съезд КПК принял программу модернизации страны, согласно которой намечено к 2010 г. удвоить ВВП страны, а к 2020 г. — учетверить. Реализация программы может вывести КНР к 2010 г. на уровень 75% показателя ВВП США, а к 2020 г. — превысить его и достичь 110% ВВП США. Эти цифры подтверждают заключения специалистов в области развития мировой экономики и конъюнктуры мировых рынков о непосредственной связи высоких пей на сырьевые товары как отличительной особенности началаXXI в. с растущими потребностями в сырье со стороны крупных развивающихся стран, переживающих период бурной индустриализации. Для полноты информации следует отметить, что Китай, являясь крупнейшим (после США) потребителем нефти, входит в то же время в группу стран крупнейших производителей сырой нефти, производящих свыше 2 млн баррелей в день. Страны этой группы в 2007 г. производили (1000 баррелей): Саудовская Аравия — 9124, США — 9058, Россия — 6711, Иран — 3783, Мексика — 3478, Норвегия — 3320, Китай — 3249, Венесуэла — 3136, Канада — 2763, Объединённые Арабские Эмираты — 2571, Ирак — 2587, Великобритания — 2513, Кувейт — 2245 баррелей сырой нефти. На тот период эти страны обеспечивали свыше 70% всей мировой добычи сырой нефти [10, с.234].

В настоящее время в рамках реализации плана «поддержания баланса между различными регионами» руководство Китая осуществляет активное освоение северо-западных территорий страны. По данным Центра научно-технической и экономической информации Центральной Азии Синьцзяна Китая, нефтяные ресурсы Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) по предварительному прогнозу составляют 20,86 млрд т, запасы газа составляют 10800 биллионов м3. В настоящее время в СУАР уже действуют крупные предприятия по переработке нефти и природного газа, выпускающие более 300 наименований химической продукции. Это завод по переработке нефти Майтаг, Урумчинское объединение по нефтяной и химической промышленности, завод по переработке нефти Карамай, завод нефтяной и химической промышленности Поскам, завод по производству этилена Майтаг и др. Предполагается, что к 2020 г. общий объем переработанной сырой нефти во всем СУАР должен достичь 20,2046 млн т, природного газа — 4,801 млрд м3. Через 40 лет стоимость работ по добыче и переработке нефти должна составить 40% валовой промышленной продукции СУАР.

В соответствии с планами китайского руководства, к 2020 г. развитие нефтехимической отрасли станет основной отраслью промышленности СУАР. Между тем казахстанские аналитики отмечают возможность неблагоприятного для Казахстана развития сценария, когда продукция нефтеперерабатывающей отрасли Западного Китая будет поступать на рынок Казахстана, что может привести к снижению рыночной доли казахстанских нефтеперерабатывающих предприятий и негативно отразиться на деятельности последних.

Основной тенденцией развития современной нефтеиндустрии является опережающее развитие нефтепереработки по сравнению с нефтедобычей и нефтепотреблением. Несомненно, это обусловлено экономической выгодностью нефтепереработки. В среднем глубокая переработка нефти на базе современных технологий позволяет обеспечивать прибыль при относительно небольших издержках производства. Эффективность продаж нефтепродуктов заставляет развивающиеся страны, и в первую очередь страны — производители сырой нефти, усиленно развивать и собственные базы нефтепереработки. В настоящее время наблюдается перемещение ее мощностей из развитых стран в развивающиеся — Бразилия, Индия, Китай, Корея. Так, если в начале 1980-х гг. на долю развитых стран приходилось более 75% всех перерабатывающих мощностей, то в 2008 г. они составили менее половины. За период 1985—2008 гг. перерабатывающие мощности существенно увеличились в странах — производителях сырой нефти. Так, Иран увеличил мощности в 2,78 раза, Саудовская Аравия — в 2,0 раза, Индонезия — в 1,5 раза, Индия — в 2,6 раза, Китай — в 2,2 раза. Необходимо отметить растущую роль Азиатско-Тихоокеанского региона как крупного и потенциально ведущего рынка по потреблению нефтепродуктов. Уже сегодня на его долю приходится свыше трети мирового импорта нефтепродуктов. Очевидно, что активные действия китайского руководства по увеличению добычи нефти, в том числе путем закупки месторождений за рубежом, направлены на укрепление своих позиций на этом рынке [11, с.21].

По данным Статистического комитета РК, в Казахстане на ноябрь 2008 г. зарегистрировано 2378 предприятий собственности Китая. Из них действующими являлись 180 предприятий, или 7,6%. Из числа действующих в сфере торговли: 38 — это предприятия оптовой торговли широким ассортиментом товаров без какой-либо конкретизации; 5 — предприятия оптовой торговли товарами широкого потребительского спроса (электробытовая техника, лаки, краски, фармацевтическая продукция); 16 — предприятия розничной торговли.

Общее количество предприятий, действующих в сфере услуг, — 68. Из них количество предприятий, оказывающих услуги населению, — 14. Остальные — предприятия, оказывающие услуги по организации производственной, коммерческой и профессиональной деятельности. Это предприятия, предоставляющие услуги по добыче нефти и газа, — 9; предприятия, осуществляющие деятельность в области архитектуры, инженерную и техническую деятельность, связанную с гражданским строительством, — 7; предприятия, осуществляющие деятельность по проведению геологических разведок и изысканий (без научных исследований и разработок), — 6; предприятия, организующие деятельность агентов по торговле товарами широкого ассортимента, — 1; предприятия, организующие деятельность коммерческих предприятий и организаций,—2, а также прочую деятельность, связанную с вычислительной техникой, — 1; предприятие, осуществляющее транспортную обработку грузов, — 1; предприятие, оказывающее секретарские услуги и услуги по переводу, — 1; значительное количество составляют предприятия, оказывающие услуги по организации профессиональной деятельности, — 20; есть предприятия, оказывающие услуги по регулированию имущественно-правовых отношений, —4. Действуют также 2 предприятия, оказывающие услуги банков и вексельных контор, это акционерное общество «Дочерний банк Китая в Казахстане» и акционерное общество «Торгово-промышленный банк Китая в Алматы», а также предприятие, оказывающее прочее финансовое посредничество, не включенное в другие группировки, — филиал международной нефтехимической группы компаний с ограниченной ответственностью «Бэйхай Казахстан» [12, с.8].

В сфере оптовой торговли товарами промышленно-производственного назначения, сырьем, топливом действуют 12 предприятий. В сфере материального производства— 41 предприятие; из них 16 представляют собой предприятия, занимающиеся: общим строительством зданий — 13 (5 средних предприятий с количеством занятых от 50 до 200 человек, одно крупное представительство компании «China nonferrous metal industry's foreign engineering& construction со., ltd» в Республике Казахстан и остальные малые предприятия, количество занятых в которых составляет 5—10 человек); строительством гражданских инженерных сооружений (крупное предприятие ТОО «Техсервис Дацин Петролеум»); предприятие, осуществляющее монтаж технологического оборудования (крупное предприятие филиал ТОО «Дочерняя организация китайской нефтяной инженерно-строительной группы»); предприятие, занимающееся производством бумаги и картона (1 малое), производством строительных металлических изделий (1 малое), производством табачных изделий (1 малое), производством электробытовых приборов, кроме холодильников и морозильников (1 среднее), производством кирпича, черепицы, прочих строительных изделий из обожженной глины (2 малых), обработкой натуральной кожи (1 малое), производством прочих изделий (1 малое), производством пластмассовых изделий, используемых в строительстве (2 средних и 3 малых предприятия), переработкой фруктов и овощей (1 среднее предприятие ТО «Цинказ»), производством муки (1 малое предприятие ТО «Компания Алтын Сахина»), производством матрасов (1 малое предприятие), производством прочих пластмассовых изделий (1 среднее), производством пластмассовых труб, полос и профилей (1 малое), производством легких металлических конструкций (1 малое). Если к числу предприятий, занятых в строительной индустрии, отнести также предприятия, оказывающие инженерно-технические услуги, а именно «деятельность в области архитектуры, инженерную и техническую деятельность, связанную с гражданским строительством» — 7 предприятий, то из общего числа предприятий, занятых в сфере материального производства, предприятия, занятые в строительной индустрии, составят 56%.

Таким образом, из общего числа (180) действующих на территории Казахстана предприятий собственности китайских предпринимателей 32,5% составляют предприятия оптовой и розничной торговли товарами широкого ассортимента массового потребительского спроса; 6,5%—предприятия оптовой торговли товарами промышленно-производственного назначения, сырьем и топливом; 22,8% — предприятия сферы материального производства; 38,2% — предприятия сферы услуг.

Что касается совместных казахстанско-китайских предприятий, то, по данным Агентства Республики Казахстан по статистике, на ноябрь 2008 г. в Казахстане зарегистрировано 568 совместных казахстанско-китайских предприятий. Из них действующими являются 110, или 19,4%. Подавляющее большинство из них — малые предприятия с количеством работающих 5—10; 11—20; 21—30; 41-—50 человек; средних предприятий с количеством работающих 101—200 человек— 13; три крупных предприятия с количеством работающих 1000 человек. Это предприятие, оказывающее услуги по добыче нефти и газа — ТОО «Казахстанско-китайская буровая компания "Великая стена»; предприятие по добыче сырой нефти и газа АО «СНПС Актюбемунайгаз»; предприятие оптовой торговли широким ассортиментом товаров без какой-либо конкретизации ТОО «Прима» [13, с.89].

Из 111 действующих совместных казахстанско-китайских предприятий 38, или 34%, являются предприятиями сферы материального производства. Из числа последних 22 предприятия, или 58%, — предприятия строительной индустрии. Это предприятия, осуществляющие: монтаж технологического оборудования — 2; строительство гражданских инженерных сооружений — 1; строительство дорог, аэродромов, спортивных сооружений — 3; производство кирпича, черепицы и прочих изделий из обожженной глины — 5; производство строительных стальных конструкций — 3; общее строительство зданий — 7; добычу строительного и декоративного материала — 1.

Следует отметить, что деятельность предприятий собственности страны Китай, а также совместных казахстанско-китайских предприятий (за исключением осуществляющих добычу нефти и газа) сосредоточена, главным образом, в сфере обращения (оптово-розничная торговля), а также в сфере услуг (транспортно-экспедиционные услуги, консультации, услуги аренды, посреднические, организация досуга и др.). Очевидно, что присутствие китайских предпринимателей в сфере торговли имеет объективные основания. Китаю есть чем торговать, и спрос на китайские товары на казахстанских рынках формирует население всего региона Средней Азии, а также России в северных областях Казахстана. Что касается сферы услуг, то деятельность этих предприятий (по китайскому образцу) не требует значительных объемов затрат, обеспечивает ускоренный оборот вложений, не требует предварительной высококвалифицированной подготовки. О предприятиях, созданных в сфере материального производства, можно сказать то же самое, что и о предприятиях сферы услуг. Судя по количеству занятых и заявленной деятельности, это маломощные предприятия, производящие несложные строительно-монтажные работы, занимающиеся выпуском не сложных по технологии изготовления строительных изделий (кирпич, черепица, изделия из бетона, цемента, гипса), простейшего оборудования (резервуаров, цистерн, контейнеров); производством проволоки, простейших изделий из пластмассы, извести; переработкой отходов и лома черных металлов и др. Это цехи по выпуску кондитерских, хлебопекарных изделий, пряностей, приправ; минеральной воды. Есть предприятия, занимающиеся также несложным по технологии производством в растениеводстве (разведение рассады, сбор семян), предприятие по рыболовству. Это предприятия среднего и малого бизнеса, организация которого силами отечественного бизнеса может принести такой социально-экономический эффект, как обеспечить занятость населения, формирование среднего класса, а также способствовать консолидации внутреннего рынка, когда значительная часть платежеспособного спроса удовлетворяется за счет возможностей отечественного бизнеса. Это актуально для любой страны, а тем более для Казахстана, рынок которого находится в стадии активного формирования и в какой-то степени хаотичен. В то же время положительные сдвиги в экономическом развитии страны за последние 10 лет — поступление устойчивых доходов от внешнеэкономической деятельности, общий экономический рост, повышение благосостояния и покупательной способности населения — предоставляют благоприятные экономические возможности для развития малого и среднего бизнеса [14, с.57].

В числе предприятий собственности китайских предпринимателей и совместных казахстанско-китайских предприятий сферы материального производства значительный удельный вес занимают предприятия строительной индустрии. Если к ним присоединить число «еще не действующих» а также «временно не действующих» предприятий собственности китайских предпринимателей (56) и совместных казахстанско-китайских предприятий (44), то получится внушительная цифра. Родство деятельности этих предприятий позволяет осуществлять их объединение. Например, строительно-монтажные работы, техническая экспертиза, производство строительных материалов, грузовые перевозки, ремонт и обслуживание автомобилей, консультации, адвокатские услуги. Целесообразность такой организации вполне объяснима, если речь идет о формировании сетевой экономики.

Основная идея сетевой экономики — локализация трансакций, когда экономические агенты действуют главным образом в рамках определенной структуры (экономических объектов — фирм, предприятий), в пределах определенного круга агентов. Локализация экономических отношений происходит либо спонтанно, либо в результате сознательных действий агентов. В первом случае это происходит тогда, когда экономическая деятельность еще, допустим, не отделена от семейно-родственных отношений, на начальных этапах формирования рынка. Во втором случае предполагается сознательное ограничение пространства экономической деятельности, формирование определенной автономности с целью защиты от воздействий неопределенности внешней среды. Локальные отношения могут быть очень устойчивыми, поскольку строятся на отношениях взаимности, экономические субъекты могут принимать на себя широкие обязательства по взаимной поддержке. Особенность такой организации деятельности делает возможным ее функционирование в условиях чуждой социально-экономической среды. Примером такого рода сетевой экономики являются китайские землячества, общины, занимающие значительный сектор в экономике Малайзии, Индонезии, Гонконга, Сингапура. Эти общины объединяют десятки тысяч людей в этих странах и служат каналами трансферта капитала в межрегиональном и международном масштабах. Трудно однозначно определить экономическую пользу от таких форм инвестиций для принимающих стран. Однако следует отметить, что природа сетевых экономических отношений такова, что последние выступают важным фактором сегментации внутренних рынков. Помимо того, что функционирование сетей затрудняет формирование определенного уровня конкурентной среды, они (сетевые экономические отношения), являясь закрытыми, не подвергаются воздействию извне, в том числе государственному, и таким образом могут снижать эффективность антимонопольной, денежно-кредитной, налоговой политики принимающих государств [15, с.76].

В мировой практике воздействие прямых иностранных инвестиций (ПИИ) на национальную экономику рассматривается как выходящее далеко за рамки простых торгово-посреднических, коммерческих связей. Прямые иностранные инвестиции рассматриваются прежде всего как привлечение передовых технологий, управленческих ноу-хау, квалифицированных специалистов, как обеспечивающие создание рабочих мест, предоставляющие возможность доступа к международным производственным сетям, к основным рынкам, популярным торговым маркам. Активы прямых иностранных инвестиций должны играть важную роль в модернизации национальной экономики, ускорении экономического роста. Кроме того, прямые иностранные инвестиции могут внести вклад в рост экономики и более традиционными путями — через увеличение нормы капитальных вложений, расширение фонда основного капитала в принимающей стране. Иностранные инвестиции должны стимулировать инновационную деятельность и предпринимательство и тем самым служить инструментом интеграции национального хозяйства принимающей страны в глобализированную мировую экономику на основе передовой технологии. Этого не происходит, когда размещение ПИИ нацелено лишь на использование статических сравнительных преимуществ принимающей страны, т. е. либо дешевый труд, либо избыточные, не осваиваемые страной природные богатства. Такого рода инвестиции приводят к сохранению опоры на существующее богатство страны. По-видимому, инвестиционное сотрудничество Казахстана с Китаем на настоящее время (если учитывать, что вложения Китая сосредоточены в нефтегазовом секторе — 82%) с экономической точки зрения представляет собой классический пример такого рода ПИИ. Для того чтобы повысить оптимальность влияния инвестиционного сотрудничества Казахстана с Китаем, необходимо осуществление действенной политики, направленной на формирование динамических сравнительных преимуществ казахстанской экономики путем модернизации, формирования эффективных ниш деятельности национальной экономики в международном экономическом сотрудничестве. Одной из таких ниш может стать использование выгодного географического расположения Казахстана в качестве транспортного коридора между крупнейшими экономическими регионами — восточноазиатским и европейским [16, с.22-38].

По-видимому, Китай строит большие планы по инвестиционному сотрудничеству с Казахстаном в связи с возможным в недалеком будущем возведением трансконтинентальной железнодорожной магистрали и сопутствующей ей инфраструктуры. Эта магистраль протяженностью 10900 км призвана соединить порты восточного побережья Китая через станцию Алашанькоу, далее по территории Казахстана, затем по территории других стран с нидерландским Роттердамом на Западе. Таким образом, китайская сторона получит возможность значительного сокращения путей доставки своих товаров на рынки стран Восточной и Западной Европы, а в более широкой постановке эта магистраль может соединить северо-восточный азиатский рынок с европейским экономическим регионом. Функционирование магистрали потребует развития сопутствующей транспортной инфраструктуры и предоставления определенного уровня транспортных услуг. Китайская сторона предлагает «совместные меры, которые могли бы способствовать осуществлению проекта строительства нового трансевразийского моста:

- совместное строительство единой региональной объединенной транспортной системы;

сотрудничество по строительству в регионе системы городской инфраструктуры;

концентрацию производственных мощностей в регионе за счет сотрудничества с разделением труда».

Очевидно, что инвестиционный проект по строительству транспортных путей и возведению сопутствующей инфраструктуры следует осуществлять, имея в виду, в первую очередь, решение в едином комплексе задач дальнейшего развития и становления национальной экономики Казахстана. Развитие экономической деятельности на территориях, расположенных вдоль транспортных линий, представляет собой уникальное явление с точки зрения структурирования устойчивых фрагментов (центров, если это крупные города) национального экономического пространства. Эффект стремительного роста масштабов промышленной агрегации вдоль транспортных путей можно было наблюдать во времена становления экономики молодых Соединенных Штатов, Канады. Крупные, малые города, населенные пункты, возведенные по принципу освоения какой-либо экономической деятельности, представляют собой центры более или менее масштабного производства и в силу этого являются средоточием рабочих мест, занятости населения. И этот аспект составляет главную их специфику. Города являются (становятся) полюсами притяжения людей, ресурсов, информации, товаров, услуг; выполняют регулирующие функции на более или менее обширной территории. Эти регулирующие функции могут быть связаны не только с основной экономической деятельностью городов. Поскольку города являются структурными элементами всего государственного устройства, постольку их регулирующие функции имеют силу политических, идеологических решений. В городах, в особенности со специфической экономической деятельностью, осуществляется определенная профессиональная деятельность, которая формирует неформальные связи, определенную ауру, имидж города. В случае, если профессиональная деятельность основного городского населения связана с деятельностью международного масштаба (в нашем случае — транзитно-транспортными услугами международного масштаба), эти города выступают передаточным звеном в отношениях страны, государства с глобальным миром [17, с.5-10].

Развитие транспорта должно рассматриваться на широкой концептуальной основе как освоение, структуризация пространства страны, формирование его целостности; как дальнейшее развитие внешних связей и интеграция страны в мировое хозяйство. Создание транспортного коридора не должно быть сведено к узкой задаче обеспечения перевозок экспортно-импортных грузов. Это же можно сказать и в целом по отношению ко всему сектору внешнеэкономических отношений. Как показывает опыт, развитие внешнеэкономических отношений Казахстана и Китая за истекшее десятилетие обрело некоторые черты стандартного подхода, существовавшего в бытность СССР. Казахстанская сторона строит эти отношения главным образом с позиции обеспечения присутствия казахстанской продукции на мировом рынке, но не с позиций реального участия национальной экономики в целом в системе мирохозяйственных связей.

1.3 Энергетическое сотрудничество Китая и Республики Казахстан

 

Еще одним стратегическим направлением в сфере торгово-экономического сотрудничества Казахстана и Китая является энергетическое, которое занимает все большее место в рамках ШОС, на сегодня объединяющей в себе крупнейших производителей энергоресурсов. Начало крупномасштабному сотрудничеству в области электроэнергетики и атомной энергии между Казахстаном и Китаем было положено в 2005 г. 10 января 2006 г. было подписано Совместное Коммюнике о дальнейшем стратегическом партнерстве, в котором Казахстан и Китай подтвердили намерения о дальнейшем углублении и расширении энергетического сотрудничества.

Известно, что казахстанская и китайская стороны еще в 90-х гг. пришли к принципиальной договоренности о перспективах многостороннего энергетического взаимодействия в рамках ШОС. Сегодня энергоресурсы являются одним из основных аспектов отстаивания геополитических интересов, а потому особую актуальность для Китая приобретают возможность формирования общей энергетической политики и создание единого энергетического пространства в рамках ШОС.

На прошедшем в сентябре 2006 г. в Душанбе заседании Совета глав правительств ШОС премьер-министром Казахстана была подчеркнута важность и необходимость конкретного обсуждения вопроса о формировании в рамках ШОС единого энергетического рынка и Азиатской энергетической стратегии. Проект данной стратегии был разработан Международным институтом современной политики и представлен в ходе второго заседания Форума ШОС, состоявшегося 15 июня 2006 г. в Алматы [18, с.8-10].

Разработка проекта непосредственно связана с выдвинутой в 2006 г. Президентом нашей страны инициативой в области сотрудничества в топливно-энергетической сфере стран - участниц ШОС. Разработанный проект Азиатской энергетической стратегии был внесен в перечень вопросов, рассматривавшихся на первой встрече руководителей министерств и ведомств, отвечающих за топливно-энергетический комплекс государств - членов ШОС, которая состоялась 29 июня 2007 г. в Москве, а также был озвучен Президентом РК в ходе Бишкекского саммита.

При анализе экономического присутствия Китая в энергетической сфере Казахстана целесообразно выделить стратегически важные для обеих сторон проекты: В первую очередь, это открытое акционерное общество «СНПС Актобемунайгаз». В 2002 г. компания заключила с Министерством энергетики и минеральных ресурсов Республики Казахстан контракт на разработку углеводородного сырья на центральной территории восточной части Прикаспийской впадины сроком на шесть лет. Ориентировочные запасы блока, подлежащего разведке, составляют около 130,0 млн. тонн нефти.

В условиях большой зависимости стран Юго-Восточной Азии, и Китая в том числе, от нефтяных поставок из Ближнего Востока, нефтепровод Западный Казахстан — Китай является стратегически важным для Китая в долгосрочной перспективе. Это связано, прежде всего, с желанием сократить зависимость от нефти Персидского залива, а также возможностью создания дополнительного нефтяного полюса в противовес Ближнему Востоку. Учитывая перспективу динамично развивающегося энергетического рынка Китая, реализация проекта обещает ощутимые экономические выгоды в области нефтяной политики обеих стран.

Китайская Национальная Нефтегазовая Компания CNPC приобрела несколько крупных нефтегазовых компаний Казахстана. В настоящее время в Казахстане аккредитованы представительства более 50 крупных китайских компаний, действуют 670 совместных предприятий, задействованных в нефтегазовой отрасли, производстве текстильных, пластмассовых и металлических изделий.

Крупные казахстанско-китайские проекты, такие, как Атасу — Алашанькоу во многом способствуют «энергетической интеграции» на пространстве ШОС. Напомним, что строительство трубопровода было начато в сентябре 2004 г. и завершилось в ноябре 2005 г. Оно осуществлялось в рамках соглашения о сотрудничестве в нефтегазовой отрасли, заключенного между Казахстаном и Китаем в мае 2004 г. Для ведения строительных работ была создана совместная компания ТОО «Казахстанско-китайский трубопровод», учредителями которой с равными долями участия являются крупнейшая нефтетранспортная компания Казахстана АО «КазТрансОйл» и Китайская национальная корпорация по разведке нефти и газа. Общая сумма вложений в этот проект составила 700 млн. долл. Длина нефтепровода составляет 962,2 км, а проектная пропускная способность - 20 млн. тонн нефти ежегодно.

Нефтепровод Атасу - Алашанькоу является второй частью межгосударственного нефтетранспортного проекта «Казахстан — Китай». Веденный в эксплуатацию в середине декабря 2008 г., нефтепровод Атасу - Алашанькоу — яркий пример взаимовыгодного сотрудничества двух стран в области энергетики [19].

Одним из позитивных итогов двустороннего сотрудничества в энергетической сфере является проект строительства Мойнакской ГЭС на р. Чарын в Алматинской области. Проект строительства Мойнакской ГЭС является первым проектом сотрудничества между Китаем и Казахстаном в области неминеральных ресурсов, и представляет собой первый крупный проект по кредитованию в рамках ШОС после создания системы объединения банков стран - участниц ШОС.

В июне 2006 г. с Банком Развития Китая было подписано кредитное соглашение на сумму 200 млн. долл., в целях финансирования второго этапа строительства Мойнакской ГЭС на р. Чарын в Алматинской области, завершить которое планируется к концу 2009 г. Срок окупаемости проекта составляет 20 лет, a его реализация имеет важное значение - в плане содействия развитию экономического сотрудничества в двусторонних отношениях между Китаем и Казахстаном, а также играет позитивную роль в развитии ШОС.

Кроме того, в настоящее время принята и утверждена программа АО Банка Развития Казахстана на 2009 г.: «Увеличение уставного капитала», где предусмотрено масштабное участие Банка развития Казахстана в инвестиционных проектах, реализуемых в рамках ШОС с участием Банка Развития Китая, уставной капитал которого составляет 13 млрд. долл. США.

Позитивным примером взаимовыгодного двустороннего сотрудничества является проект строительства казахстанско-китайского газопровода. Согласно проекту, казахстанская национальная нефтегазовая корпорация «Казмунайгаз» совместно с китайской CNPC начала строительство магистрального газопровода из Казахстана в КНР в 2008 г. Плановая пропускная способность газопровода составит 10 млрд. куб. м природного газа ежегодно.

Коммерческую эксплуатацию этого газопровода намечено начать в 2010 г., вторую очередь газопровода планируется завершить в 2012 г., и с вводом ее в строй пропускная способность, по мнению экспертов, возрастет до 30 млрд. куб. м газа в год.

Вышеуказанные примеры являются позитивными результатами взаимовыгодного сотрудничества обеих стран в энергетической сфере.

Также в сфере энергетического сотрудничества обеих стран обсуждается вопрос строительства транспортного коридора по маршруту Западная Европа-Россия - Казахстан - Китай. Общая протяженность автодороги - 8 998 км. Из них казахстанская составляющая - более 3 200 км. На территории Казахстана основу маршрута составят автодороги международного значения Самара - Шымкент, Ташкент - Шымкент - Тараз - Кордай - Алматы - Хоргос, протяженностью 3 242 км. Из них, согласно данным Министерства транспорта и коммуникации, на сегодня реконструированы около 650 км. Стоимость реконструкции остальной части автодорог составит около 300 млрд. тенге [20].

На сегодня ресурсы на реализацию проекта просчитаны, и они должны составить основу для переговоров с российской стороной. В ходе работы совещания свою поддержку и готовность к участию в проекте выразили представители ЕБРР, Всемирного и Исламского банков развития. Однако в энергетическом сотрудничестве необходимо выделить ряд проблемных моментов, в частности, по проекту Западный Казахстан - Китай.

Во-первых, высокая протяженность нефтепровода вызовет удорожание цены на нефть, которая в условиях незначительной емкости рынка и экономического потенциала северо-западных районов Китая скажется на ее конкурентоспособности. В случае открытия крупнейших источников они могут существенно повлиять на цену казахстанских углеводородов - необходимо отметить, что для обеспечения выхода казахстанской нефти в промышленно развитые районы Китая и к побережью океана дополнительно потребуется 2000 км трубопровода. При условии возведения китайской стороной внутренних трубопроводов стратегический контроль сохранится за Китаем, что даст ему определенные рычаги политического влияния на Казахстан. Во-вторых, при усилении китайской нефтяной экспансии на Каспии возникает актуальный вопрос как экономической, так и политической конфронтации с иностранными компаниями.

С учетом этих условий необходимо совершенствовать транспортный потенциал, который может быть использован для транспортировки нефти, а в будущем - и газа, в китайском направлении. Для этого целесообразно активизировать работу над проектом нефтетрубопровода Западный Казахстан - Китай. Реализация этого проекта объединит в единую систему обособленные Западный, Актюбинский и Восточный магистральные нефтепроводы, что даст возможность транспортировать нефть из Прикаспийского региона в северные, центральные и южные регионы Казахстана, а также в направлении Китая.

Также необходимо активизировать работу но строительству одного из перспективных экспортных (транзитных) газопроводов Туркменистан - Казахстан - Китай в целях экспорта газа в Китай и страны Юго-Восточной Азии. Наряду с положительными моментами, энергетическое сотрудничество с Китаем неизменно вызывает некоторые опасения, связанные с национальными интересами нашей страны и ее безопасностью. Оценка межгосударственных отношений должна, прежде всего, строиться на соизмерении комплексных потенциалов сторон, на взаимном соблюдении баланса интересов [21].

К примеру, события 2007 г., происходившие в сфере казахстанско-китайского энергетического сотрудничества, являются логическим следствием продолжения планомерного освоения нефтегазового рынка Казахстана компаниями КНР. По итогам комплексной проверки относительно соблюдения нефтяными операторами казахстанского законодательства, в компаниях АО Китайской национальной нефтегазовой корпорации (CNPC). "Айдан мунай", "ПетроКазахстан Кумколь Ресорснз", "КуатАмлон", "КазГерМунай" и "Тургай Петролеум" было вскрыто более 300 нарушений. Половина из них приходится на нарушения трудового законодательства, столько же - на нарушения экологических норм. В результате было наложено около 55 млн. тенге штрафов.

Основными нарушениями нефтяных компаний являются несоблюдение проектных решений и технологических режимов, а также превышение фактической добычи нефти над проектной. Кроме того, участились случаи разлива нефти на нефтепроводах и терминалах. Вместе с тем, компании-недропользователи практически не выделяют средств на мероприятия по уменьшению техногенного воздействия на окружающую среду. К выполнению специальных работ и услуг привлекаются подрядные организации, в том числе иностранные, без регистрации и соответствующих разрешений на такой вид деятельности. Участились случаи возникновения конфликтов между руководством компании и трудящимися, где основными причинами являются: несоблюдение трудового законодательства Республики Казахстан, экологических норм; нарушения техники безопасности и охраны труда; отсутствие должного внимания со стороны руководства компаний к решению социальных проблем рабочих; несоответствие заработной платы местных и иностранных работников.

К примеру, известны факты о нерегистрации руководством компании участившихся случаев производственного травматизма и непринятии мер в ТОО «ДО Китайская Нефтяная Инженерно-Строительная Группа». Настоятельные просьбы сотрудников о проведении расследования китайское руководство игнорирует. В связи с этим усиливается социальная напряженность, и, как следствие, возникают деструктивные тенденции, дестабилизирующие казахстанское общество.

Одним из путей решения вышеуказанных проблем является внедрение международных стандартов оплаты и охраны труда работающими в Казахстане китайскими компаниями, соблюдение ими техники безопасности и экологических норм. Безусловно, не только китайские, но и все иностранные инвесторы, работающие в нашей стране, должны соблюдать казахстанское законодательство, реализовывать принципы социально ответственного бизнеса.

Таким образом, по мнению эксперта В. Галямовой, Казахстан на себе ощутил действие китайской нефтяной политики, нацеленной на приобретение нефтегазовых активов по всему миру. Ожидается, что в будущем энергетическое сотрудничество станет еще более тесным, об этом свидетельствует подписанное двумя сторонами «Коммюнике о дальнейшем стратегическом партнерстве» или углублении и расширении энергетического сотрудничества. Кроме того, налицо и высокие темпы экономического роста Китая, около 11% ВВП в год, которые требуют все большего потребления энергоресурсов [22].

Китай, конечно же, беспокоит растущая "энергизация" мировой геополитики, согласно всем прогнозам, ежегодные потребности Китая в энергоносителях будут только увеличиваться. В 2008 г. дефицит импорта сырой нефти составил 100 млн. тонн. Для Китая существует несколько внешних источников поступления нефти. Первый - Ближний Восток, откуда он импортировал более 60%. второй - Африка и Латинская Америка (22%), третий - Россия и Казахстан. Китай является импортером нефти с 1993 г. К слову, только в 2004 г. Китай импортировал 100 млн. тонн сырой нефти.

С учетом нестабильности ситуации на Ближнем Востоке и в Африке, а также возможности транспортировки нефти из этих регионов только морским путем, эти факторы несут существенную угрозу энергетической безопасности КНР и это - при том, что расклад военно-морских сил в регионе всем известен. Таким образом, именно Россия и Центральная Азия являются самыми перспективными поставщиками энергоресурсов в Китай.

Сегодня необходима разработка энергетического проекта по переброске энергоносителей в Китай, причем не на двустороннем уровне, а в рамках ШОС.

Кроме того, в сфере энергетического сотрудничества известна неурегулированнность проблемы в сфере трансграничных рек, как между Казахстаном и Китаем, так и между другими странами - участницами ШОС.

Решению вышеназванных проблем могли бы поспособствовать следующие меры:

а) ускорение ввода в действие Фонда развития ШОС, часть деятельности
которого была бы направлена на разрешение ситуаций водопользования транс
граничных рек стран-участниц;

б) оперативное создание в рамках ШОС специального рабочего органа по вопросам использования ресурсов трансграничных рек на территориях стран - участниц организации с обязательным участием председателей комитетов по водным ресурсам шести стран. Следовало бы предусмотреть разработку соответствующей нормативно-правовой базы функционирования данного органа с приданием ему соответствующего статуса, а также механизм деятельности уполномоченного органа, предусматривающий проведение периодических совещаний с обязательным освещением в СМИ результатов деятельности стран - участниц ШОС.

Необходимо также подготовить рабочую группу для проведения контроля объективности подачи информации СМИ в странах-участницах. В первую очередь, усилия должны быть сосредоточены на урегулировании проблем водозабора на реках Или и Иртыш на основе международного права. Впоследствии данный орган можно было бы наделить функциями рассмотрения и решения территориально-пограничных вопросов на территориях стран -участии ШОС (общая площадь составляет 30, 2 млн. кв. км) [23, с.22-27].

Объективно считается, что проблема использования ресурсов трансграничных рек Казахстана и Китая может быть решена лишь при условии консолидации заинтересованных сторон и наличии партнерского диалога. Именно такая основа заложена в механизмах деятельности ШОС. Именно полому можно сказать, что предлагаемое создание вышеупомянутою органа в рамках ШОС продиктовано временем, ведь попытки нашей страны, направленные на решение стратегического вопроса водопользования трансграничных рек с Китаем предпринимаются уже на протяжении 12 лет. Думается, что лишь в случае реализации вышеупомянутых рекомендаций возможно дальнейшее устойчивое развитие нашей страны.

Без решения проблемы использования водных ресурсов, ключевое значение в которой занимает вопрос водопользования трансграничных с Китаем рек, ресурсы которых являются стратегическими для нашей страны, представляется очень сложной, а, по сути, невозможной траектория вхождения нашей страны в число пятидесяти конкурентоспособных стран мира. Не следует забывать, что вода — источник жизни, а в Казахстане, с населением более 15,3 млн. человек, 43% которых проживают в сельской местности, всего 8 водных бассейнов. 6 из которых—трансграничные. В стране уже существует и приобретает все большую актуальность проблема питьевой воды.

Кроме того, решение проблем, существующих в сфере энергетического сотрудничества, трансграничных рек, а также ряда других проблем, имеющих место в области как казахстано-китайского, так и экономического сотрудничества в рамках ШОС, могло бы обеспечить принятие странами -участницами ШОС Азиатской энергетической стратегии.

Принятие Азиатской энергетической стратегии позволило бы странам - участницам ШОС, в частности, Казахстану и Китаю, сотрудничать на принципах паритетности. Также это позволило бы гарантировать: надежность энергообеспечения экономик; восполняемость исчерпаемого ресурса; учет требований экологической безопасности; предотвращение энергорасточительства; создание экономических условий, обеспечивающих равновыгодность поставок энергоресурсов и рационализацию структуры экспорта энергопродуктов. В перспективе же это позволило бы сориентировать энергетическое сотрудничество стран - участниц ШОС в направлении формирования единой Азиатской электронной энергетической биржи с включением в нее электроэнергетической, нефтяной, газовой и угольной бирж.


2 Погранично-территориальные проблемы во взаимоотношениях Китая с Казахстаном

2.1 Историография погранично-территориальных проблем Китая: от традиционных подходов к современной интерпретации

Любая пограничная проблема является комплексной проблемой, требующей для выяснения ее сущности специальных результатов целого ряда как гуманитарных, так и естественных отраслей науки. Научное изучение погранично-территориальных проблем предполагает их исследование в теоретическом и конкретно-историческом аспектах. В свою очередь, теоретическое исследование погранично-территориальной проблематики подразумевает:

- анализ проблемы на основе методологических принципов общественных наук, опирающийся главным образом на конкретно-исторический метод и цивилизационный подход;

- соотнесение договорной основы границы с нормами международного права;

- обобщение и определение роли исторической и историко-этнографической аргументации в подходе к проблеме.

Конкретное историческое исследование погранично-территориальных проблем включает в себя систематизацию и анализ сведений:

об истории дипломатических отношений государств-контрагентов; и в частности, об истории заключения договорных актов, определяющих прохождение границ;

- о методах картографирования зоны границы и в связи с этим об уровне развития картографии каждого из сопредельных государств в конкретный исторический период.

- о физико-географическом положении границы, соответствии ее делимитации и демаркации определенному уровню географических знаний, т.е. составляет предмет исторической географии;

Кроме того, в исследуемом нами аспекте важен учет характера международного взаимодействия, например, политическое, идеологическое и экономическое противоборство (или, наоборот, сотрудничество) двух государств, соотношение их военной мощи и т.п. Это, в свою очередь, выдвигает проблему соотношения этнической, исторической и юридической аргументации при рассмотрении погранично-территориальных вопросов [24].

Погранично-территориальные проблемы, это, в первую очередь, проблемы международно-правовые, ибо взаимоотношения государств по вопросам границ являются взаимоотношениями субъектов международного права и само определение таких понятий, как государственная территория, государственные границы, и выработка всего остального понятийного аппарата, сопряженного с указанными проблемами, также является особым разделом международного права. Уважение неприкосновенности и целостности государственной территории, которая является не только пространством осуществления власти, но и естественной средой, и природным источником благосостояния каждого государства, обеспечение нерушимости границ, разрешение территориальных споров только мирными средствами - все это регулируется нормами международного права. Вместе с тем международное право признает значение исторической аргументации, в первую очередь, в связи с тем, что современное международное право в области территориальных проблем основывается на признании права наций на самоопределение.

В XIX - начале XX столетия исторической аргументации придавался сравнительно больший вес в первую очередь в связи с обоснованием давности владения территорией; современное международное право, ставит во главу угла территориальных проблем принцип самоопределения наций и выступает против незаконного и несправедливого захвата чужой территории, тем самым не допускает возникновения срока давности, основанного на незаконном и несправедливом захвате, т.е. фактически сужает сферу использования исторической аргументации. Вместе с тем современное международное право использует принцип историзма при оценке юридических фактов. Так, например, “правомерность приобретения территории в XV в. должна оцениваться по праву этого века. Это право во многих случаях было негуманным и несправедливым, но другого права не было”.

Принципиально иной подход к исторической аргументации демонстрировала китайская сторона, особенно в периоды роста в Китае националистических настроений. Многие учёные цинского и гоминьдановского периодов правления абсолютизировали именно историческую аргументацию, отталкиваясь от тезиса об “исторической несправедливости” современных границ Китая [25, с.33-38].

Обращались к прошлому китайского народа и к событиям многовековой давности из истории внешнеполитических сношений Китая и пекинские пропагандисты в период “культурной революции” и конфронтации КНР с рядом соседних стран. Преследуя ряд своекорыстных целей, они рассчитывали, во-первых, оживить и усилить националистические, великоханьские настроения среди широких кругов китайского общества; во-вторых, создать максимально широкую сферу обсуждения пограничных проблем с правительствами соседних государств. Причем расширить ее за счет тех областей, где в силу объективных причин (отсутствие документации или трудности ее дешифровки, близкая к фальсификации переработка каждой династией документальных источников в традиционном Китае) предполагается сравнительно больший простор для спекулятивных построений и прямых извращений исторического материала. В-третьих, перенести “пограничные вопросы” из области международно-правовых отношений в область идеологических споров, для чего на договоры о границах без разбора наклеивался ярлык “неравноправных”, а заодно, дискредитировалась международно-правовая основа границ.

В современной китайской историографии северных границ Китая, можно условно выделить два крупных направления исследований и в соответствии с ними систематизировать работы по данной проблематике. К первому направлению относятся работы общего характера по истории Китая, истории международных отношений в Центральной Азии, истории отдельных национальностей либо сопредельных с соседними государствами крупных географических районов Китая, в которых излагаются подходы китайских историков, предлагаются методологические основы, даются оценки исторических явлений. Ко второму направлению можно отнести работы по истории русско-китайских отношений, включая исследования внешней политики России на Дальнем Востоке и в Центральной Азии, политики цинского правительства по отношению к царской России, а также по истории формирования российско-китайской границы и границы между СНГ и Китаем. В силу того, что государства Центральной Азии длительное время существовали в рамках сначала Российской империи, а затем Советского Союза мы будем обращаться к трудам обоих направлений.

Крупным направлением китайской исторической науки конца XX в. стало исследование эволюции границ Китая. На этом научном направлении задействованы значительные силы китайского обществоведения, издается множество интересных работ, проводятся конференции, активно функционируют специализированное научное подразделение - Центр исследований истории формирования границ Китая Академии Общественных Наук КНР [26, с.37].

При анализе китайской историографии конца XX в. по интересующей нас теме представляется необходимым остановиться на традиционной концепции “единого многонационального Китая”. Российские исследователи справедливо увидели в этой концепции две тенденции. Одна - это стремление построить научную модель формирования нынешнего “единого многонационального Китая”, признающая то, что современный Китай образовался в результате длительного и сложного процесса исторического развития. Из этого положения вытекает вывод об эволюции границ Китая на протяжении его истории, то есть осознание процесса становления государства как длительного и противоречивого исторического процесса. В то же время в этой концепции есть и вторая тенденция, превалировавшая на протяжении 1970-х и начала 1980-х годов, но преодолеваемая китайскими историками к концу 1980-1990-х годов. Вторая тенденция питается спорными представлениями о том, будто Китай всегда, практически со времен глубокой древности, существовал как единое многонациональное государство. В соответствии со второй тенденцией территория Китая исследователями как бы “проецируется вглубь веков”. Она отрицает признание эволюции границ страны на протяжении ее истории. В соответствии с этой тенденцией, поскольку Китай с древности был “единым и многонациональным”, то и территории обитания любого народа, связанного с ханьцами, понимаются как территория Китая.

В 1994 г. в Китае был опубликован ряд обзорных статей на пограничную тематику, среди которых можно отметить статью Ли Юнцин “Обсуждая различия и особенности формирования пограничных территорий в России и Китае”, в которой подчеркивалось, что Китай намного раньше, чем Россия стал высокоцентрализованным государством. В соответствии с точкой зрения автора, отсталые северные племена. проникая на территорию Китая, постепенно ассимилировались китайцами, формируя многонациональное государство, костяком которого являлись собственно китайцы; в середине XVII века, по мнению автора, “российские колонизаторы” захватили практически всю Сибирь, вынудив маньчжур покинуть насиженные места и двинуться в Китай, захватив Запретный город и основав династию Цин в собственно Китае”. Автор считает, что в территорию Китая того времени входили земли острова Куе (нынешний Сахалин); Тайвань; земли к западу от оз. Балхаш и хребта Цунлин, юго-западные предгорья Гималаев вплоть до гор Гаоли в провинции Юньань. Взошедший на престол царь Петр начал расширять свою империю, прорубая выходы к морю, что послужило началом экспансии России. Далее автор повторяет все те аргументы и конкретные цифры квадратных километров территорий, которые Китай якобы потерял по каждому из заключенных русско-китайских договоров. Эти же оценки более детально были повторены видным китайским ученым Ма Дачжэном в обзорной статье “Изучение границ Китая в новое время, начиная с 1978 г.”, в которой в разделе “Изучение границ Китая с Россией и тремя центрально-азиатскими государствами СНГ” были вновь воскрешены работы Бу Пина, Хуан Динтяня и др. китайских исследователей 1980-х годов. Концептуально же исторические оценки прошлого были подтверждены в книге Ма Дачжэна и Хуа Ли “Границы Китая на севере в древние времена”, а также в обобщающем труде Ху Личжуна, Цзинь Гуаняо и Чэнь Цзиши “От Нерчинского договора до визита Ельцина в Китай” [27, с.75].

Об остроте пограничного вопроса свидетельствуют и статьи в массовой периодической китайской печати. В открытой печати они, правда, не многочисленны, но от этого не теряют своей значимости. Им сопутствуют и учебные материалы, по которым получает знания подрастающее поколение. И в конце XX века, и сейчас, в начале ХХI века, в Китае можно приобрести учебный фильм “История Китая новейшего периода”, в котором есть раздел с названием “Оголтело разделяя Китай”, выполненный в духе и на основе литературы предшествующих десятилетий. Дело при этом не в том, что такие мнения сохраняются - это вполне естественно, дело в том, что практически не слышно других мнений в среде китайских исследователей; мнения и аргументация российских исследователей продолжают не приниматься во внимание, а некоторые китайские авторы вновь говорят о “территориальных претензиях”.

Так, в 1997 г. во влиятельной газете “Гуанмин жибао” появилась статья Чжэн Шицюя, в которой на фоне разговора об основах внешней политики и дипломатии Китая, автор снова поднимает вопрос о территориальных претензиях к России. Заведующий отделом России и Восточной Европы Шанхайского института международных отношений Чжао Хуашэн, китайский исследователь молодого поколения, учившийся и несколько лет проживавший в России, рассматривает территориальный вопрос среди актуальных проблем российско-китайских отношений, требующих неотложного решения. По мнению Чжао, территориальный вопрос с Россией не решен и он может обостриться по инициативе как органов власти приграничных районов России, недовольных согласованным прохождением границы, так и в результате возможной смены власти в Кремле. Интересно, что Чжао считает, что все проблемы в отношениях; двух стран порождены исключительно российской стороной.

В подобных исследованиях утверждается, что народ Китая, - это не “ханьцзу”, собственно китайцы, а “чжунхуа миньцзу” (нации Китая) - единая национальная общность, состоящая как из собственно китайцев (ханьцев - “ханьцзу”), так и других национальных сообществ, часть которых проживает в собственно Китае, а часть - в сопредельных странах - России и государствах Центральной Азии [28, с.40].

Разработке упоминавшихся выше концепций “единого многонационального Китая”, “единой китайской нации”, являющихся методологической базой для многих исследований по новой истории Китая, посвящен цикл работ в китайской историографии конца 1980-х годов. Тезис китайских исследователей о том, что историю Китая строили все населяющие его народы даже в первой из упоминаемых нами интерпретаций отнюдь не однозначен, однако эта концепция объективно имеет большое значение для китайского обществоведения. В то же время следует отметить, что в последние годы и среди китайских ученых многие критикуют ее, внося изменения в выработанные ранее оценки.

В 1983 г. появились три крупные статьи исследователя Су Бэйхая, в которых он изложил свою позицию по вопросам истории казахского народа. Основная мысль этих статей заключается в том, что казахи и их исторические предки являлись подданными китайского императора, находясь в сфере влияния Срединного государства. В этих статьях отстаивается концепция “единой китайской нации” в своей наименее гибкой форме, народности некоторых сопредельных с Китаем стран называются “ответвлениями” этой нации. Специальные разделы статей Су Бэйхая посвящены “разоблачению притязаний” царской России на “китайские земли в Центральной Азии” [29, с.51].

Основная идея исследований Су Бэйхая состоит в доказательстве того, что не было добровольного присоединения казахских ханств к Российской империи, что этот сложный исторический процесс являлся просто “насильственным завоеванием” одного народа другим. Сходные вопросы были затронуты в статье Ма Сяньнэна “Краткие сведения о происхождении и развитии казахов”. Он, в частности, утверждал, что в 1860 г. цинский двор подписал неравноправный русско-китайский Пекинский договор; далее он пишет, что “в предшествующие 100 лет казахи непрерывно кочевали в районах Или, Чугучака и Алтая, постепенно их число возрастало. Они вместе с оседлыми казахами, аборигенами этих земель и были представителями казахской национальности в нашей стране”. Подобно Су Бэйхаю, Ма Сяньнэн утверждает, что “с середины 60-х годов царская Россия начала вторжение в район обитания казахов на Северо-Западе. Постепенно, с помощью вооруженных сил она захватывала территории казахов и тем самым вынудила цинский двор подписать ряд неравноправных договоров, в результате чего Казахстан превратился, в конце концов, в колонию царской России”.

Следует отметить в этой связи, что Су Бэйхаю, по мнению ряда российских и казахских историков, свойственен упрощенный подход в освещении целого ряда сложных и весьма неоднозначных проблем как теоретического (исторический анализ категории “национальность” и “нация”), так и специального плана (вопросы этногенеза казахов, китайского народа, истории Джунгарского ханства, ойрато-казахских и казахско-русских отношений). Однако, обратившие внимание на это исследователи, в целом верно поставившие целый ряд вопросов, сами не избежали прямолинейного и схематичного критического разбора концепции китайского историка.

В работе Су Бэйхая утверждается также, что по русско-китайскому Пекинскому договору Россия “отрезала” 144 тыс. кв. км китайских земель к югу и к востоку от оз. Балхаш, а в 1881 г. по Илийскому договору “отторгла” более 70 тыс. кв. км китайской территории, включая обширные районы к западу от р. Хоргос.

В то же время в подавляющем большинстве китайских работ по этой теме преобладает все та же мысль, сформулированная, в частности, историками Ло Чжипином и Бай Цуйцином: “После смерти [хана] Тауке Казахское ханство постепенно стало приходить в упадок... После того, как династия Цин объединила Северо-Восток, Аблай объявил себя вассалом цинского двора и поднес дань. После этого события царская Россия стала выступать с экспансионистскими планами в отношении Азии и поглотила большую часть казахских земель” [30, с.142-143].

Эта концепция, но уже применительно к киргизам, разрабатывается в статье Ху Чэньхуа “Киргизы Северо-Западного пограничного района родины”, в которой говорится, что “начиная с середины XIX в. царская Россия захватила значительную часть территорий к югу и к востоку от озера Балхаш”. При этом киргизы, по мнению автора, также являются одним из народов Китая, “тесно связанным со своей родиной” и “внесшим свой вклад в ее историю”.

В качестве характерного примера исследований конца XX века, затрагивающего вопросы погранично-территориальной проблематики и истории русско-китайских отношений, может служить статья Сюй Гуанжэня и Чэнь Цзиньчжуна “Вклад Линь Цзэсюя в дело строительства и обороны Синьцзяна”.

В статье довольно подробно рассматриваются взгляды предшественников Линь Цзэсюя - Гун Цзыжэня и Вэй Юаня, известных своими трудами о Западном крае, России и по пограничным вопросам, своеобразных теоретиков пограничных проблем Китая на Севере в цинскую эпоху. Особенно тщательно анализируются взгляды Гун Цзыжэня, который активно придерживался точки зрения о необходимости “переселения жителей центральных провинций на западные границы Китая”, чтобы таким образом “решить для центральных областей продовольственный вопрос”. Именно из этой концепции он исходил, по мнению Сюй Гуанжэня и Чэнь Цзиньчжуна, обосновывая свой известный курс “вносим успокоение на границах, используя сами границы” (“и бянь ань бянь”) и “удовлетворим нужды в продовольствии и вооружении” (“цзу бин цзу ши”). В военной области Гун Цзыжэнь выступал за усиление армии на границе, повышение боевой выучки для “защиты от нападения других народов, проникающих за линию китайских пикетов”. Завершается этот раздел статьи следующим выводом: за три года, проведенные в Синьцзяне, Линь Цзэсюй “развил и воплотил в жизнь” взгляды Гун Цзыжэня и Вэй Юаня о необходимости “защищаться от России и крепить границы” [31, с.4-5].

Авторы статьи довольно подробно анализируют характер русско-китайских отношений в Центральной Азии. Далее авторы пишут: “Агрессивная экспансия царской России в отношении северо-западных районов нашей страны началась уже в первой половине XV11 в. посредством сооружения ряда городов и укреплений в районе среднего течения р. Иртыш, которые стали опорными точками экспансии на востоке и оккупации на юге земель Казахстана. В 1720 г. царская Россия между Омском и Шишанькоу (досл. “Проход в Каменной горе”; современный Усть-Каменогорск. – А.Т..) построила Сибирскую укрепленную линию (также называлась Иртышская оборонительная линия) и с этого времени стала проводить агрессию на юг по течению реки. К началу ХIХ в. русский капитализм получил довольно быстрое развитие, однако внутренний рынок был скован наличием крепостной системы хозяйства, что мешало свободе капиталистического накопления. Для того, чтобы обеспечить бесперебойное развитие внутригосударственного рынка..., Россия стремилась через Центральную Азию добраться до Индии, чтобы получить выход к морю на юге, а на востоке получить выход к морю через Сибирь. Вследствие этого Россия непрестанно проводила аннексию земель нашего государства на северо-востоке и северо-западе. В 1831 г. царская Россия вторглась на земли нашей страны, расположенные к востоку и югу от оз. Балхаш, построила укрепление Сайэргэаобао между оз. Балхаш и оз. Зайсан, чтобы контролировать пути в районы Тарбагатая (Тачэн), непрерывно посылала в районы этих озер, а также на Алтай “экспедиционные” и “исследовательские отряды”, чтобы вести разведку и экспансионистскую деятельность. В 1839 г. царская Россия учредила на оз. Балхаш рыбные промыслы, захватив значительные рыболовецкие угодья … После “опиумной” войны Россия “форсированными темпами, украдкой” начала проводить агрессию в отношении северо-западных земель Китая путем беззастенчивого захвата китайских территорий. К востоку и югу от оз. Балхаш царская Россия ускоренными темпами начала сооружать линию военных укреплений, насильно переселяла население, строя дороги, делая топографические съемки и вычерчивая планы местности, стремясь к учреждению в Или, Тачэне, Кашгаре консульств, создавая торговые учреждения, собирая в приграничных районах бежавших из Китая преступников”. Мы привели столь пространное цитирование, чтобы показать характер высказываний китайских историков В конце статьи авторы рисуют обстановку, которая, по их мнению, сложилась в Центральной Азии после того, как Линь Цзэсюй покинул Синьцзян (то есть после 1845 г.): “Сыны Циэр (современные казахи. - Авт.), проживающие к югу от р. Каратал близ р. Или, принесли дань России. На следующий год русские расширили гг. Болэ (кит. назв. - Авт.) и Верный к югу от оз. Балхаш, послали войска, которые, пересекли р. Аксу и завладели китайской территорией к северу от р. Каратал. В 1847 г. русские завладели долиной р. Каратал и р. Или к юго-востоку от оз. Балхаш в районе Семиречья. Таким образом, были аннексированы крупные территории на северовосточных рубежах Китая”. В статье приводится фраза Линь Цзэсюя, “В конце концов, кто был тем государством, которое приносило вред Китаю, разве это была не Россия?”, а заканчивается работа следующей сентенцией: “История подтвердила справедливость предвидения великого китайского патриота Линь Цзэсюя о необходимости обороны по отношению к России” [32].

Это научные статьи и книги китайских исследователей. В них, кстати, была предпринята попытка “отделения” истории от сегодняшних дружественных отношений между Россией и Китаем, хотя неизбежно возникает непростой вопрос о надежности и долгосрочности “стратегического партнерства” с партнером, который, как считается, “отнимал” принадлежавшие в прошлом земли и совершал “несправедливости”. Конечно, все такого рода публикации и в массовой печати сегодняшнего Китая - это личные точки зрения авторов. Однако, и на государственном уровне мы сталкивались с такого рода заявлениями. Так, Дэн Сяопин во время встречи с М. Горбачевым призывал “поставить точку на прошлом и открыть двери в будущее”, при этом он снова поднял вопрос о территориальных “долгах” СССР Китаю. В беседе он сказал: “Однако полностью обойти молчанием события прошлого было бы, пожалуй, тоже неразумно...” “Другой (помимо Японии) страной, извлекшей наибольшую выгоду в Китае, была царская Россия, а впоследствии Советский Союз. В результате заключения неравноправных договоров она захватила 1,5 млн кв. км китайской территории. Случаи посягательства на Китай были и после Октябрьской революции”. Подводя итог, он сказал, в частности, следующее: “Мои пространные рассуждения насчет того, чтобы поставить точку на прошлом, преследуют цель дать возможность советским товарищам представить себе, как мы понимаем это “прошлое” и что имеем в виду. Исторические счета предъявлены, и все проблемы канули в небытие... Об этом было сказано, и с этим покончено - на прошлом поставлена точка”. Процитированное выше историческое высказывание Дэн Сяопина позволяет, как мы видим, продолжать публиковать весьма спорные точки зрения о китайских территориях [33].

Не удивительно, что при этом практически не появлялось статей, в которых были бы поставлены хотя бы под сомнение концепции прошлых лет. Рядовой китаец как на материковом Китае, так, кстати, и на Тайване, убежден, что “северная и северо-западная периферия” в прошлом была отторгнута от Китая. Не случайно поэтому, что многолетний руководитель российской делегации на пограничных переговорах посол Г. Киреев публично заявил, что: “Впервые за последние двадцать лет в Китае вновь начали заявлять, что царская Россия “отторгла” свыше полутора миллионов квадратных километров китайской территории. Вновь оживает концепция “утраченных земель”. И он имел в виду, конечно же, не просто научные публикации и не личные мнения исследователей. Российский исследователь Китая В. Гельбрас один из первых верно подметил, что воссоединение Сянгана (Гонконга) с КНР было отпраздновано как победа не социализма, а нации Китая. При этом приоритет сегодняшнего Китая - национальное возрождение, предусматривающее возвращение в лоно матери-родины всех отторгнутых от нее в прошлом территорий.

2.2 Переговоры о границах КНР с Казахстаном

Как было отмечено ранее, территориально-пограничные проблемы в Центральной Азии, доставшиеся новым независимым государствам в наследство от бывшего СССР, уходят своими корнями вглубь веков. После включения Центральной Азии в состав Российской империи политико-административная карта региона не раз подвергалась серьезным изменениям. Еще большие изменения произошли после установления Советской власти. В 1924 году, в ходе национально-территориального размежевания Средней Азии, границы созданных советских республик были установлены исходя из административных, экономических и этнических факторов. Положение осложнилось в ходе развития единой социалистической системы народного хозяйства, когда границы Казахстана и республик Средней Азии неоднократно перекраивались в угоду тем или иным субъективным, а порой и волюнтаристским целям и задачам.

Еще в октябре 1988 г. в Москве состоялось третье пленарное заседание правительственных делегаций СССР и КНР, на котором стороны приступили к рассмотрению западной части советско-китайской границы. В то время она отделяла от Китая территории четырех союзных республик СССР - РСФСР, Казахстана, Киргизии и Таджикистана. Ее общая протяженность от стыка границ СССР, МНР и КНР до стыка границ СССР. КНР и Афганистана составляла 3145 км. Линия границы здесь шла по сухопутным рубежам, определенным русско-китайскими договорными документами в XIX веке. по горным хребтам и рекам, а также по прямым линиям между ранее установленными пограничными знаками. Обмен географическими картами в 1964 г. показал, что позиции сторон в отношении прохождения линии границы на целом ряде участков (в общей сложности 17) значительно расходятся. Китайской стороной оспаривалось 1260 км границы с общей площадью спорных участков на ней более 30 тыс. кв. км.Самый крупный из них южнее перевала Уз-Бель на Памире площадью свыше 25 тыс. кв. км вообще не был окончательно определен в договорном порядке, а фактическая граница здесь, соблюдение которой было договорено в обменных нотах российской и китайской сторон в апреле 1894 г., проходила по Сарыкольскому хребту, где соприкасались позиции, занятые войсками обеих сторон. Определение пограничной линии на местности и обозначение ее погранзнаками здесь не проводились  [34].

Правительственная делегация СССР к переговорам по западной части советско-китайской границы (включая Казахстан, Киргизию и Таджикистан) приступила со второй половины 1988 г. Однако в состав союзной делегации представители указанных республик были введены лишь в начале 1991 г., когда ряд участков на западной части границы СССР был уже согласован, а другие еще обсуждались с китайской стороной.

На последнем в союзном статусе, пятом раунде переговоров правительственных делегаций СССР и КНР в 1991 г. рабочей группе по рассмотрению несогласованных участков границы удалось достичь понимания о прохождении всей советско-китайской границы на 90% ее общей протяженности в 7,5 тыс. км. На заседаниях пятого раунда участвовали также представители Казахстана, Киргизии и Таджикистана. Еще в ходе очередного тура заседаний рабочей группы в конце июля - начале августа 1990 г. удалось согласовать прохождение границы на территории Киргизии в районе пика Хан-Тенгри, в результате чего к КНР отходила примерно одна треть спорного участка, общая площадь которого составляла около 450 кв. км. Несогласованными оставались шесть участков: два в Казахстане (район р. Сарычильды и перевала Ча-ган-Обо), один в Киргизии (район перевала Бедель) и три в Таджикистане (крупный район южнее перевала Уз-Бель на Памире, районы перевала Каразак и р. Маркансу).

После распада СССР в декабре 1991 г. образовались новые суверенные государства на границах Китая, с которыми он не замедлил установить дипломатические отношения уже в январе 1992 г.: с Казахстаном - 3 января, с Таджикистаном - 4 января, с Киргизией - 6 января. Вопрос о границах новообразованных республик с Китаем стал еще более актуальным; Заключение Соглашения между СССР и КНР о советско-китайской государственной границе на ее Восточной части, вступившего в силу 16 марта 1992 г., дало возможность сторонам перейти к более активным переговорам о центральноазиатском участке границ Китая с сопредельными государствами. Собственно говоря, такие переговоры велись и раньше, активизируясь по мере завершения обсуждения восточной части российско-китайской границы [35].

В 1992 г. рассмотрение западного участка бывшей советско-китайской границы продолжалось в рамках переговоров по пограничным вопросам, начатых еще в 1964 г. на уровне правительственных делегаций СССР и КНР, хотя протяженность собственно границы РФ с КНР составляла всего 55 км в Горном Алтае.

8 сентября 1992 г. на встрече в Минске Россия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан заключили официальное соглашение о совместном продолжении пограничных переговоров с КНР и уведомили об этом китайское правительство. Было решено, что совместную делегацию возглавит заместитель министра иностранных дел РФ, а членами делегации на уровне заместителей ее главы будут заместители министров иностранных дел Казахстана, Киргизии и Таджикистана.

В конце октября 1992 г. в Пекине состоялась первая встреча совместной делегации четырех государств во главе с Г.Ф. Кунадзе с делегацией правительства КНР, возглавлявшейся заместителем министра иностранных дел Тянь Цзэнпэем. Стороны подтвердили принципы урегулирования пограничных вопросов, согласованные между СССР и КНР, а именно: решать оставшиеся от истории пограничные вопросы на основе прежних российско-китайских договоров о границе, руководствуясь общепризнанными нормами международного права, в духе равноправных консультации. взаимопонимания и взаимной уступчивости [36, с.8-9].

Стороны подтвердили также, что достигнутые в 1987-1991 гг. советско-китайские договоренности о прохождении линии границы в принципе остаются в силе. Они пришли к согласию о необходимости скорейшего юридического оформления согласованных участков границы и продолжения обсуждения оставшихся несогласованными участков границы для нахождения приемлемых решений. Было решено создать рабочую группу для подготовки соглашений о границе, а также возобновить работу рабочей группы по обсуждению вопросов о прохождении границы и топографической группы.

24 октября 1992 г. в ходе переговоров по пограничным вопросам заместители министров иностранных дел РФ и КНР подписали документы об основных принципах создания топографической карты участков местности на границах Китая с Россией (западный участок), Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном.

В ноябре 1992 г. с официальным визитом в Казахстане находился министр иностранных дел КНР Цянь Цичэнь. В беседе с ним президент Н. Назарбаев предложил превратить всю границу Казахстана с Китаем в свободную экономическую зону с возможным участием капитала третьих стран.

В 1992-1996 гг. объединенная делегация РФ, Казахстана, Киргизии и Таджикистана продолжала вести переговоры по урегулированию пограничных вопросов с КНР на уровне рабочих групп.

5-15 апреля 1993 г. в Пекине состоялось первое заседание рабочей группы в новом составе по разработке соглашений о границах Китая с Россией, Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном. Стороны пришли к согласию по вопросам, связанным с юридическим установлением пограничной линии. Они условились и дальше вести переговоры в конструктивном плане. 

В дальнейшем переговоры на уровне рабочих групп пошли по пути подготовки и заключения отдельных соглашений КНР с каждой из стран СНГ, граничащих с Китаем. Эти переговоры привели к конкретным результатам.

3 сентября 1994 г. в Москве министром иностранных дел России А.В. Козыревым и министром иностранных дел КНР Цянь Цичэнем было подписано Соглашение между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о российско-китайской государственной границе на ее Западной части. Договаривающиеся стороны согласились на основе договоров о российско-китайской границе, в соответствии с нормами международного права, в духе равноправных консультаций, взаимного понимания и взаимной уступчивости, а также на основе договоренностей, достигнутых в ходе переговоров по пограничным вопросам, справедливо и рационально разрешить оставшиеся от истории пограничные вопросы между Россией и Китаем, уточнить и определить прохождение линии границы между обоими государствами.

Стороны согласились, что линия государственной границы между Россией и Китаем на этом участке протяженностью около 55 км будет проходить от западного стыка границ России, Китая и Монголии (точка стыка определена межправительственным соглашением от 27 января 1994 г.) по водоразделу хребта Южный Алтай в западном направлении до стыка границ России, Китая и Казахстана.

Соглашение между РФ и КНР было ратифицировано обеими сторонами и вступило в силу 17 октября 1995 г. после обмена ратификационными грамотами. В 1998 г. стороны завершили демаркацию границы на этом участке и подписали совместное заявление о российско-китайских пограничных вопросах [37, с.10].

В апреле 1994 г. было подписано, а в сентябре 1995 г. вступило в силу Соглашение между Республикой Казахстан и КНР о делимитации казахстано-китайской госдарственной границы протяженностью около 1700 к.м. Соглашение охватывало всю границу за исключением двух участков (район р. Сарычильды и район перевала Ча-ган-Обо). По этим двум участкам переговоры были продолжены.

В соответствии с упомянутым выше соглашением между РФ и КНР от 3 сентября 1994 г. и соглашением между Казахстаном и КНР о государственной границе от 26 апреля 1994 г., спустя пять лет, 5 мая 1999 г. в Алма-Ате было подписано соглашение между Россией, Китаем и Казахстаном об определении точки стыка границ трех государств.

Точка стыка государственных границ Российской Федерации, Республики Казахстан и Китайской Народной Республики расположена на водоразделе хребта Южный Алтай (хребет Алтай) приблизительно в 300 км к юго-западу от высоты с отметкой 3086, находящейся на территории Российской Федерации, приблизительно в 2,90 км к юго-юго-востоку от высоты с отметкой 3339, находящейся на территории Республики Казахстан, приблизительно в 2,81 км к северо-северо-востоку от высоты с отметкой 2988, находящейся на территории Китайской Народной Республики. В связи с тем, что эта точка стыка государственных границ трех государств находится на вершине хребта, покрытой вечными снегами, в труднодоступном месте, стороны условились не устанавливать здесь пограничного знака.

Во время визита премьера Госсовета КНР в Казахстан в сентябре 1997 г. Н. Назарбаев и Ли Пэн скрепили своими подписями соглашение о прохождении казахстано-китайской границы в районе пика Хан-Тенгри протяженностью 11 км. 

Дополнительным соглашением о казахстано-китайской государственной границе, подписанным в Алма-Ате 4 июля 1998 г. главами Казахстана и Китая, были разделены спорные участки в районе реки Сарычильды и перевалов Чаган-обо и Баймурза. Из их общей площади в 944 кв. км Казахстану перешло 537 кв. км, Китаю - 407 кв. км. 4 ноября 1998 г. Постоянный комитет ВСНП ратифицировал это дополнительное соглашение [38].

В декабре 1999 г. во время визита в КНР президента Казахстана Н. Назарбаева, в Пекине был подписан Договор о китайско-казахстанской границе. С подписанием этого документа фактически завершился длительный переговорный процесс, и казахстанско-китайская государственная граница получила юридическое оформление на всем ее протяжении. Это, безусловно, способствовало установлению стабильной обстановки на границе и укреплению доверия между двумя странами. В работе по делимитации границы казахстанская правительственная делегация исходила из положений Декларации об основах дружественных взаимоотношений между РК и КНР, подписанной в 1993 году Н.Назарбаевым и Цзян Цзэминем.

Соглашение о делимитации границы явилось серьезным успехом казахстанской дипломатии. Этот документ исключает предъявление каких-либо обоюдных территориальных претензий друг к другу. Во исполнение данного соглашения стороны фактически завершили демаркацию границы.

Принципиально важное значение в позитивном решении сложных пограничных вопросов в Центральноазиатском регионе имели многосторонние соглашения. 26 апреля 1996 г. главы пяти государств-соседей - президент России Б. Ельцин, председатель КНР Цзян Цзэминь, президент Казахстана Н. Назарбаев, президент Киргизии А. Акаев и президент Таджикистана Э. Рахмонов подписали в Шанхае Соглашение об укрепления доверия в военной области в районе границы. В нем предусматривается, что вооруженные силы сторон, дислоцированные вблизи границы, не будут вести военных маневров, направленных против другой стороны. Оно ограничивает масштабы, зоны и число военных учений, предусматривает уведомление участниками друг друга о важных военных мероприятиях в 100-километровой приграничной полосе. снимает военную опасность.

Спустя год 4 апреля 1997 г. на следующем саммите “шанхайской пятерки” в Москве этими же участниками было подписано Соглашение о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы, которое в Пекине называли “новой моделью обеспечения региональной безопасности” и важнейшим международным событие года.

3 июля 1998 г. в Алма-Ате министры иностранных дел пяти стран подписали совместное заявление участников этой встречи - Республики Казахстан. Китайской Народной Республики. Киргизской Республики, Российской Федерации и Республики Таджикистан. Стороны обязались принимать все необходимые меры по обеспечению неукоснительного выполнения соглашении об укреплении доверия в военной области и сокращении вооруженных сил в районе границы, подписанных ими в Шанхае и Москве соответственно в 1996 и 1997 годах. Они позитивно оценили выдвинутую центральноазиатскими государствами инициативу о создании в Центральной Азии зоны, свободной от ядерного оружия. Было выражено намерение принимать меры по борьбе с международным терроризмом, организованной преступностью, незаконным провозом оружия, наркотиков, психотропных средств, не допускать использования территории своих государств для организации деятельности, наносящей ущерб государственному суверенитету, безопасности и общественному порядку какого-либо из пяти государств. В то же время были выражены поощрение и поддержка различных форм межрегионального и приграничного торгово-экономического сотрудничества [39, с.44-45].

Итогом четвертой встречи “Шанхайской пятерки” в августе 1999 г. явилось подписание Бишкекской декларации. В документе провозглашалось, что участники форума будут осуществлять меры для развития практического взаимодействия по проблемам борьбы с международным терроризмом, незаконным оборотом наркотиков и контрабандой оружия, а также с нелегальной эмиграцией и другими формами трансграничной преступной деятельности.

На пятом саммите “шанхайской пятерки”, состоявшемся 5 июля 2000 г. в Душанбе, в качестве гостя участвовал президент Узбекистана И. Каримов. “Пятерка” и Узбекистан образовали “шанхайский форум” и договорились о создании регионального антитеррористического центра со штаб-квартирой в Бишкеке. Председатель КНР Цзян Цзэминь обсудил с президентом Таджикистана Э. Рахметовым вопросы безопасности в регионе. В совместной декларации они выразили озабоченность ситуацией в Афганистане и заявили об общих интересах в борьбе против сепаратизма и исламского фундаментализма. На следующем “шанхайском форуме” в 2007 г.стороны обсудили проекты международных правовых норм по борьбе с терроризмом, экстремизмом и незаконным оборотом наркотиков. Были продолжены во время саммита и переговоры по пограничным вопросам. В частности, представители КНР, Киргизии и Таджикистана согласовали вопрос о точке стыка границ трех стран, и подписали соответствующее соглашение.

Эти и другие соглашения с Китаем создают условия для установления более спокойной, регулируемой и контролируемой обстановки на границах договаривающихся сторон, недопущения каких-либо серьезных конфликтов и тем более вооруженных столкновений, нормальному общению между народами соседних стран. Решение вопросов о границах Китая с Россией, Казахстаном. Киргизией и Таджикистаном способствует созданию “зоны доверия” в Центральной Азии, мирному развитию торгово-экономических, научно-технических, культурных, транспортных, хозяйственных и общественных связей между странами этого региона. Укрепление безопасности и правового режима на границах пяти государств стало важным вкладом в развитие отношений дружбы и добрососедства в этом регионе, а также в поддержание мира в Азии и во всем мире.

2.3 Роль ШОС в урегулировании проблемы трансграничных рек между Казахстаном и Китаем

Водная проблема имеет не только определяющее экономическое и экологическое, но и стратегическое значение как фактор безопасности страны. В настоящее время именно вода может послужить благоприятной почвой для возникновения регионального конфликта между Казахстаном и Китаем. Так, по подсчетам Комитета водных ресурсов Министерства сельского хозяйства Республики Казахстан, водные ресурсы Казахстана за последние 50 лет сократились на 20 млрд. куб.м., и этот процесс продолжается. Связано это с тем, что почти вес реки у нас трансграничные. Водные ресурсы Казахстана в средний по водности год составляют 100 км3, из которых только 56 куб.км формируются на территории республики, а остальной объем (44 куб.км) поступает из сопредельных государств: Китая - 18,9 куб.км; Узбекистана-14,6 куб.км; Кыргызстана - 3,0 км3; России - 7,5 км3. По водообеспеченности Казахстан занимает одно из последних мест среди стран СНГ. Удельная водообеспеченность равна 37 тыс. м3 и 6 тыс. м3 на одного человека в год. Для сравнения: в Кыргызстане соответственно 245 тыс. м3 на I км3 и 11 763 тыс. м3 на одного человека. Радикальная разница проявляется при сравнении Казахстана с Туркменистаном и Таджикистаном. Очевидно, что вопросы урегулирования межгосударственных водных отношений имеют стратегическое значение, а для Казахстана - страны с наименьшим водообеспечением - в рамках планеты это более чем актуально. По сведениям Министерства сельского хозяйства РК, в республике водопроводной водой обеспечивается 70-75% городского населения. Из децентрализованных водных источников берут воду 15-18% казахстанцев. Остальная часть людей (более 500 тыс. чел.) пользуются привозной водой и водой открытых водоемов. При этом чуть больше половины всей воды в стране формируется на собственной территории, а остальной объем поступает из сопредельных государств- Китая, Кыргызстана, России [40, с.3].

Как известно, вопросы использования ресурсов трансграничных рек остаются неурегулированной сферой отношений между странами-участницами одной из самых действенных геополитических структур на пространстве Центральной Азии - Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Тенденцией стало и игнорирование попыток установления некоторыми соседями Казахстана на протяжении многих лез режима пользования трансграничными водными реками на основе принципов и норм международною права. В свою очередь, в международном праве не существует никаких запретительных или ограничительных положений на использование водных ресурсов рек в границах территории своего государства. Водные отношения строятся только на основе взаимных договоренностей. В этом плане наиболее показательной является позиция ближайшего казахстанского соседа — Китая, который не только отказался присоединиться к двум основополагающим международным соглашениям - Конвенции о праве несудоходных видов использования международных водотоков (1997) и Конвенции об охране и использовании трансграничных водотоков и международных озер (1992), но и настаивает на регулировании трансграничного водотока путем проведения только двусторонних переговоров, которые, как показала практика, не дают каких-либо значительных результатов по данной проблеме. В этой связи напомню, что документы ООН по этой проблематике подписали лишь 37 стран, а ратифицировали лишь 20, причем среди участников соглашения нет Китая, который вообще никогда не имел никаких договоров с какой-либо страной о трансграничных реках [41, с.23].

Водный кодекс КНР, принятый в июле 1988 г., в статьях 51 и 52, признавая в качестве превалирующих положения возможных международных соглашений об использовании водных ресурсов трансграничных рек, оставляет за КНР и ее территориальными органами управления право решать вопросы использования вод в пользу китайской стороны. Чрезвычайно сложным моментом в казахстанско-китайских отношениях в области совместного использования водных ресурсов является вопрос увеличения водозабора с рек Иртыш и Или на территории Китая. Необходимо отметить, что Казахстан предпринимает попытки урегулировать проблему совместного контроля за использованием водных ресурсов Или и Иртыша с 1994 г. Исток Иртыша находится на южных склонах Алтая. Это единственная река Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР), имеющая сток в океан. Длина Черного Иртыша (так он называется на территории КНР) до границы с Казахстаном - 672 км, на территории Казахстана он впадает в озеро Зайсан площадью 1800 км3. Из озера Зайсан вытекает собственно Иртыш, в который далее впадают притоки Ишим и Тобол. На Иртыше действует плотина Бухтарминской ГЭС. Суммарная нагрузка на водную экосистему района уже на 21% превышает располагаемые водные ресурсы. К тому же вода Иртыша сильно загрязнена. В Казахстане на реке Иртыш построены и работают Бухтарминская, Усть-Каменогорская и Шульбинская ГЭС. Водохранилище Бухтарминской ГЭС емкостью 490 км3 осуществляет многолетнее регулирование стока реки, а Шульбинской ГЭС - сезонное. Что касается России, то водный режим реки в пределах Омской области в настоящее время целиком зависит от регулирования его каскадом ГЭС в Казахстане [42, с.118].

Строительство серии водоотводных каналов и водохранилищ на притоках Иртыша, осуществляемое с китайской стороны, но расчетам специалистов-гидрологов, приведет к тому, что общий забор воды из реки может возрасти до 35-37% от годового стока этой водной артерии. С введением объекта (канала «Черный Иртыш - Карамай») в эксплуатацию китайская сторона начала осуществлять ежегодный забор воды из Иртыша в объеме более 450 млн.куб.м. В перспективе предусмотрено увеличение водозабора до 1,5 млрд м3. В данный момент китайская сторона для обеспечения добычи на разрабатываемом на  нефтяном месторождении в районе города Карамай осуществляет забор 800 млн м3 воды в год из бассейна Иртыша. Если увеличится забор воды хотя бы на полтора кубометра, возникнет угроза для дальнейшего существования озера Зайсан в Восточно-Казахстанской области, нарушится экологическое равновесие. Учитывая, что общий объем водных ресурсов Иртыша достигает примерно 9 млрд.куб.м. то, по мнению казахстанских экспертов, планируемый забор воды из реки будет иметь катастрофические последствия как для экономики, так и для экологии не только Казахстана, но и России. Как известно. Иртыш является крупнейшим притоком российской реки Обь. Между тем международное право оговаривает право других прибрежных государств на информацию и консультации о планируемых или выполняемых водохозяйственных мероприятиях на международных реках с тем, чтобы эти государства могли своевременно осуществить меры, компенсирующие негативное влияние. К сожалению, из всего этого следует, что китайская сторона, увеличивая водозабор указанных рек, не руководствуется принципами и нормами международного права [43, с.47-48].

По имеющейся информации, нынешние (до 2020 г.) планы КНР по использованию части стока реки Иртыш подразумевают забор до 1,0 куб.км воды в год. т. е. до 12% ежегодного среднего стока в 9 куб.км в створе китайско-казахстанской границы. Международное право не содержит каких-либо обязательных норм по ограничению забора воды, но подразумевается, что он не должен превышать 50%. Конвенция ООН 1997 г. о праве несудоходных видов использования международных водотоков содержит положения о том, что страна, на территории которой находится часть международного водотока, принимает на себя обязательство ко наносить «значительный ущерб» другим странам, по которым он проходит, и сотрудничать в его освоении «справедливым и разумным образом» [44].

Так, из бассейна Или китайская сторона орошает 400 тыс. га, и в перспективе эта площадь, по информации заместителя председателя комитета по водным ресурсам Республики Казахстан А. Кеншимова, может быть увеличена до 600 тыс. Напомню, что Балхаш-Алакольский гидроузел Казахстана также связан с Китаем. 54% притока озера Балхаш зависят от Китая. Более 50% суммарного объема поверхностных вод Балхаша формируется в бассейне реки Или, большая их часть приходит с территории КНР.

По словам А. Кеншимова, «сейчас к нам по Или поступает около 12 млрд. куб.м  воды в год, в перспективе объем может сократиться до 10 млрд. куб.м что отразится на состоянии Капшагайского водохранилища и озера Балхаш». Река Или обеспечивает пресной водой крупнейшее по величине озеро Казахстана Балхаш, которое обеспечивает водой предприятия металлургической и энергетической промышленности, играя важную роль в экономике страны. При дальнейшем увеличении водозабора с реки Или в плачевном состоянии окажутся аграрный сектор и рыбное хозяйство республики. Необходимо учесть и то, что обмеление и засоление озера Балхаш отрицательно скажутся на климатическом балансе всей юго-восточной и центральной части Казахстана. Район озера Балхаш, в который впадает эта река, испытывает в настоящее время острую нехватку воды, и планируемое Китаем изъятие части стока будет способствовать ничему другому как ликвидации большей части озера с последующей экологической катастрофой региона. Расширенное использование трансграничных рек со стороны Китая с большой вероятностью повлечет за собой следующие негативные последствия для Казахстана, среди которых А. Ревский выделил следующие:

нарушение естественного водного баланса и природного равновесия в зоне озер Балхаш и Зайсан:

увеличение естественной концентрации в воде вредных веществ, что сделает ее практически не пригодной для хозяйственного и бытового потребления;

деградация климата:

ухудшение эпидемиологической обстановки в этих регионах;

проблемы с водообсепсченнем прибрежных сел и городов;

деградация пастбищ:

-снижение урожайности сельскохозяйственных культур.
На наш взгляд, к этому можно добавить:

  1.  перспективу превращения в зоны экологического бедствия одних из самых красивейших озер в стране с чистой пресной водой;
  2.  сокращение рыбных запасов и как следствие ликвидация источника существования жителей прибрежных поселков;
  3.  возникновение социальной напряженности в близлежащих регионах как следствие незанятости населения в близлежащих поселках [45].

Таким образом, запланированный крупномасштабный забор вод трансграничных рек Или и Иртыш нанесет серьезный и далеко идущий по своим последствиям ущерб народно-хозяйственному комплексу в первую очередь Восточного Казахстана, значительно скажется на экономике Омской области России, а впоследствии и самым негативным образом отразится на природно-экологическом балансе всего Централъноазиатского региона. «Повторение Аральского экологического кризиса возможно в бассейне озера Балхаш в случае дополнительных отъемов воды из реки Или на территории Китая», - так рассуждает эксперт А. Мухамбедьярова. В связи с угрожающими масштабами последствий нерешения проблемы с трансграничными реками, Казахстан в последние годы предпринимает активные дипломатические шаги по устранению водной проблемы. Руководство Казахстана, обеспокоенное развитием событий, неоднократно предлагало китайской стороне провести многосторонние переговоры по проблемам водопользования на трансграничных реках.

Известно, что водообеспечение отраслей экономики осуществляется на 85% за счет поверхностных вод, остальная часть — за счет подземных, морских и сточных. На нужды сельского хозяйства используется до 80-90% всей потребляемой воды. По оценке специалистов водного хозяйства республики, в ближайшие годы при росте экономического потенциала страны, основанного на освоении минерально-сырьевых, топливно-энергетических и земельных ресурсов, возникнет серьезная проблема с водообеспечением. И в этой кризисной ситуации особую важность приобретает вопрос использования ресурсов трансграничных рек с сопредельными государствами на принципах международного права. Отметим, что вопрос урегулирования водопользования трансграничных рек на основе принципов международного права занимал центральное место на переговорах Президента РК Н.А. Назарбаева с Председателем КНР Цзян Цзэминем с 1996 г. И только после личного обращения Президента Казахстана к Председателю КНР в мае 1999 г. начались китайско-казахстанские консультации по Иртышу и другим трансграничным рекам на уровне экспертов. В ходе консультаций китайская сторона отклонила предложение казахстанской стороны о подключении к переговорам России. Весной 1999 г. состоялся обмен специальными посланиями между президентами Казахстана и России по проблеме Иртыша. Признано необходимым плотнее координировать действия двух стран, в том числе в плане перевода поисков решения вопросов водных отношений с Китаем на трехстороннюю основу [46].

В контексте урегулирования вышеназванной проблемы по инициативе наше» страны была создана совместная казахстанско-китайская комиссия, в рамках которой ежегодно проводятся заседания совместных рабочих групп экспертов. При этом имеются проекты соглашения об обмене гидрологическими и гидрохимическими данными, о научно-исследовательском сотрудничестве, о контроле качества воды и о предупреждении последствии загрязнения трансграничных рек. В целях решения проблемы использования трансграничных рек между правительствами Республики Казахстан и Китайской Народной Республики в Астане 12 сентября 2001 г. было подписано соглашение «О сотрудничестве в сфере использования и охраны трансграничных рек». С начала работы совместной казахстанско-китайской комиссии по использованию трансграничных рек прошло четыре заседания. По итогам заседаний подписаны двусторонние документы по обмену гидрологической, гидрохимической информацией, по мониторингу качества трансграничных вод, а также по строительству совместных гидропостов. Но пока эти документы только подписаны, а реальных действий по их выполнению не прослеживается.

По мнению казахстанского эксперта-гидролога К. Дускаева. для решения вопроса о трансграничных реках должен использоваться экосистемный подход. Объемы забора воды каждой из стран должны тщательно рассчитываться и обговариваться с учетом годовых климатических изменений, влияющих на уровень воды в реках. Вместе с тем, несмотря на подписанные договоренности, представители китайской стороны стараются не затрагивать «нашумевшую проблему» в двусторонних отношениях - проблему повышения уровня водозабора по рекам Иртыш и Или, предлагая ограничиться консультациями между водохозяйственными ведомствами. Нетрудно спрогнозировать, к чему приведет такой подход: решение вопроса становится лишь предметом многолетних дискуссий [47].

С учетом российской заинтересованности казахстанская сторона неоднократно высказывалась о привлечении России, а по возможности и Кыргызстана к переговорному процессу с КНР совместно с Казахстаном для выработки совместных действий поданной проблеме. Однако на предложения Казахстана о привлечении к переговорному процессу российской стороны руководство Китая заявило о том, что предпочитает вести переговоры лишь в двустороннем формате, поскольку в каждом случае, по мнению китайской стороны, необходим индивидуальный подход. Российская сторона неоднократно и на различном уровне предлагала китайской стороне обсудить вопрос рационального использования водных ресурсов реки Иртыш в любом формате - многостороннем либо двустороннем, хотя Иртыш не является для России и Китая трансграничной рекой. Оптимальным вариантом представляется вариант разработки совместной российско-китайско-казахстанской схемы комплексного использования водных ресурсов (КИВР) реки Иртыш, а правовой базой могло бы стать межправительственное соглашение с Китаем по охране трансграничных водных ресурсов (проекты передавались китайской стороне трижды - и 1992, 1997 и 2000 гг.). Однако положительного ответа на предложения России с китайской стороны не поступало [48].

Учитывая, что Иртыш является крупнейшим притоком Оби и сокращение его водостока также может отразиться на нуждах населения Омской и Тюменской областей Российской Федерации. Москва считает необходимым обсуждение этой проблемы с участием всех заинтересованных сторон. Российские эксперты считают целесообразным использовать механизм переговоров по пограничным вопросам между совместной делегацией России, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и делегацией Китая. В такой ситуации наиболее эффективным инструментом решения данной проблемы, в первую очередь между Казахстаном и Китаем, является механизм ШОС. Данная организация правомочна решить проблему совместного использования трансграничных рек между Казахстаном и Китаем с учетом присутствия в ней российского фактора (Россия также заинтересована в урегулировании этого вопроса на основе признанных норм международного права). Соответствующие службы России и Казахстана приступили к совместному составлению водохозяйственных балансов реки Иртыш при различных вариантах забора воды в КНР. При этом учитываются результаты уже выполненной Министерством природных ресурсов России оценки последствий для России, прежде всего для Омской области, безвозвратного изъятия стока реки Иртыш в Китае. Российские дипломаты также указывают на сложность ведения переговоров с Китаем по этому вопросу, который приобретает черты международной проблемы.

Пока же, по сообщению председателя Комитета водных ресурсов Минсельхоза РК А. Рябцева, в ноябре 2008 г. казахстанско-китайская совместная комиссия по использованию и охране трансграничных рек подготовила проект соглашения о предоставлении информации о качестве воды в трансграничных водотоках. При этом неизвестны сроки подписания документа [49].

Из всего вышеизложенного следует, что, в соответствии с основными принципами своей внешней политики, Китай настаивает на проведении только двусторонних переговоров с Казахстаном. Подобные действия со стороны Китая можно рассматривать как своеобразную эгоистичную тактику, позволяющую китайской стороне завершить собственные проекты в запланированные сроки и поставить в известность казахстанскую сторону перед свершившимся фактом широкомасштабного использования соответствующего водного потенциала на своей территории. Предположительно, что китайская сторона сделает это задолго до начала мониторинга ситуации в верховьях рек Иртыш и Или. Казахстан, в свою очередь, придерживается принципиальной позиции (зафиксированной, кстати, в основных международных конвенциях и соглашениях), согласно которой водные ресурсы, существующие независимо от государственных границ, являются общим достоянием и одной из основ будущего развития всех стран региона. Учитывая, что объемы водных ресурсов крайне ограничены, главная цель управления ими -достижение общего блага народов и государств. Однако такая принципиальная позиция Казахстана в этом вопросе далеко не родственна точке зрения нашего ближайшего геополитического соседа - Китая, своеобразная стратегия которого ставит под угрозу национальные интересы нашей республики, важным аргументом которой являются поставки нефти Китаю [50, с.19].

О том, что на трансграничных реках Казахстана и Китая будут установлены совместные посты, а также будет развиваться научно-исследовательское сотрудничество, стало известно по итогам состоявшихся 20 декабря 2008 г. в Пекине переговоров между главами двух государств. Задачей постов является предупреждение экологических проблем и контроль хода забора воды. По данному вопросу, как известно, в рамках визита Н. Назарбаева в КНР было подписано два межправительственных соглашения. Позже достигнута договоренность по 10-и двусторонним документам. Как считает Глава нашего государства, это позволяет с большой долей уверенности предполагать, что совместными усилиями нам удастся снять некоторые проблемы в этой сфере, поскольку вопрос рационального использования трансграничных рек напрямую влияет на состояние природной среды. Но что решит руководство китайской стороны - будет продолжать затягивать решение проблемы и активно строить канал или вдруг кардинально пересмотрит свое отношение в пользу распределения ресурсов трансграничных рек на основе принципов международного права - остается только догадываться. Из всего вышеизложенного вытекает следующая стратегия действий в отношении проблемы решения трансграничных рек:

  1.  Проблема трансграничных рек рассматривается и решается Китаем в соответствии с одним из ведущих принципов своей внешней политики - «принципом регионализма» (т. с. Китай должен сосредоточить свое внимание на проблемах приграничных регионов, а не на решении мировых проблем).
  2.  Китай использует современную экономическую ситуацию в странах СНГ для последовательного продвижения курса на неформальное лидерство в регионе.
  3.  Проблема трансграничных рек решается Китаем преимущественно на основе двусторонних отношении Китай - Казахстан, Китай - Кыргызстан, Китай - Таджикистан, что также является выражением принципа регионализма во внешней политике Китая.
  4.  Китай стремится исключить из переговорного процесса совместное выступление России и Казахстана по проблеме трансграничных рек, что позволяет ему максимально выгодно использовать свои геополитические ресурсы (сооружение канала «Черный Иртыш - Карамай», ирригационные проекты для Или и т. д.).

В этом случае в целях незамедлительного решения проблемы использования водных ресурсов совместных с Китаем трансграничных рек для Казахстана представляется необходимым:

  1.  создание совместной казахстанско-китайской рабочей комиссии по проведению экологических экспертиз, а также по мониторингу ситуации на трансграничных реках с Китаем, в особенности на реках Иртыш и Или;
  2.  обеспечение информационного доступа казахстанской общественности к результатам экологических экспертиз и мониторингу, освещение деятельности рабочей комиссии в средствах массовой информации (СМИ);
  3.  создание совместных предприятий Казахстана и Китая по производству водосберегающих технологий;
  4.  подписание трехстороннего (Казахстан, Россия, Китай) соглашения по использованию и охране ресурсов р. Иртыш и создание системы совместного мониторинга как количественных, так и качественных показателей вод, изучение их состояния, тенденций изменения, а также оперативный обмен информацией с включением в соглашении пункта о принятии обязательства по обеспечению водостока на реках Иртыш и Или Китаем  не ниже согласованного между странами уровня;

5) заключение Международного соглашения по охране и использованию вод Иртыша, которое должно опираться на Конвенцию об охране и использовании трансграничных водотоков от 17 марта 1992 г., и осуществление мониторинга реализации. В случае отказа китайской стороны предусмотреть необходимые санкции со стороны международных правозащитных организаций. В данном случае представляется необходимым использовать потенциал ШОС с учетом того, что заинтересованные стороны представлены в рамках данной региональной структуры, одной из ключевых целей которой является совместное обеспечение и поддержание мира, безопасности и стабильности в регионе, а также защита окружающей среды стран-участниц.

Так, по мнению генерального директора Международного института современной политики Б. Мухамеджанова, в целях решения проблемы использования ресурсов трансграничных рек «необходимо повысить статус Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии (МКВК) и ее исполнительных органов - Бассейновых водохозяйственных объединений (БВО) «Сырдарья» и «Амударья» с приданием этим организациям статуса международной администрации по трансграничным рекам и заключить соглашение между правительствами пяти центральноазиатских республик об укреплении организационной структуры управления, охраны и развития трансграничных водных ресурсов в бассейне Аральского моря». Реализации вышеназванных рекомендаций способствовало бы решение проблемы трансграничных рек между Казахстаном. Китаем и Россией в рамках одной из состоявшихся на сегодняшний день геополитических структур на центральноазиатском пространстве - Шанхайской организации сотрудничества [51, с.19].

Для этого необходимо:

а) ускорить ввод в действие Фонда развития ШОС, одно из направлений деятельности которого будет направлено на разрешение ситуации водопользования трансграничных рек стран-участниц;

б) оперативное создание в рамках ШОС специального рабочего органа по вопросам использования ресурсов трансграничных рек на территории стран
- участниц организации с обязательным участием председателей комитетов по
водным ресурсам шести стран. Следует предусмотреть разработку соответствующей нормативно-правовой базы функционирования данного органа с приданием ему соответствующего статуса, а также механизма деятельности уполномоченного органа, предусматривающего проведение периодических совещаний с обязательным освещением результатов деятельности в СМИ стран – участниц ШОС; подготовить рабочую группу для проведения контроля по объективности подачи информации СМИ в странах-участницах, в первую очередь, сосредоточив усилия на урегулировании проблем водозабора с рек Или и Иртыш на основе международного нрава. Впоследствии данный орган можно было бы наделить функциями рассмотрения и решения территориально-пограничных вопросов на территории стран - участниц ШОС. занимающей территорию площадью в 30.2 млн км
2. Проблема использования ресурсов трансграничных рек Казахстана и Китая может быть решена лишь при условии консолидации заинтересованных сторон и наличия партнерского диалога. Именно такая основа заложена в механизмах деятельности ШОС. Поэтому предлагаемое создание вышеупомянутого органа в рамках ШОС продиктовано временем, ведь попытки нашей страны по решению стратегического вопроса водопользования трансграничных реке Китаем длятся уже 12 лет. Думается, что  лишь в случае реализации вышеупомянутых рекомендаций возможно дальнейшее устойчивое развитие нашей страны. Не решив проблему использования водных ресурсов, ключевое значение в которых занимает проблема водопользования трансграничных рек с Китаем, ресурсы которых являются стратегическими для нашей страны, представляется очень сложной, а по сути, невозможной траектория вхождения нашей страны в число 50-ти наиболее конкурентоспособных стран мира. Не следует забывать, что вода - источник жизни, а в Казахстане с населением более 15.3 млн чел.. 43% которых проживают в сельской местности. 8 водных бассейнов. 6 из которых — трансграничные, уже существует и обостряется проблема питьевой воды.

Уважение неприкосновенности и целостности государственной территории, которая является не только пространством осуществления власти, но и естественной средой, и природным источником благосостояния каждого государства, обеспечение нерушимости границ, разрешение территориальных споров только мирными средствами - все это регулируется нормами международного права, а международное право в области погранично-территориальных проблем, к коей относится проблема трансграничных рек, основывается на признании права наций на самоопределение.


Заключение

Подводя итог нашему исследованию, хотелось бы отметить, что особенностью казахстанско-китайских отношений стало активное преодоление длительного и болезненного периода отчуждения, недоверия, а порой и бытовавшей враждебности. Они отныне обретают стабильную, здоровую основу, которая базируется на трех факторах:

во-первых, это общепризнанные принципы межгосударственного общения, такие, как взаимное уважение суверенитета и территориальной целостности, ненападение, невмешательство во внутренние дела, равноправие и взаимная выгода, мирное сосуществование;

во-вторых, это активный политический диалог на всех уровнях и по всем линиям - государственной, парламентской и общественной, взаимовыгодное сотрудничество в экономике и культуре;

в-третьих, это взаимодействие в решении актуальных международных проблем. Очень важны зафиксированные в ходе встреч положения о том, что обе страны не претендуют на гегемонию и что их отношения не будут строиться в ущерб уже сложившейся структуре их отношений с другими государствами.

Колоссальное население, возрастающий экономический потенциал, мощная государственная идеология обеспечивают сегодня КНР серьезные и солидные позиции на международной арене. Экономическая модель Китая очень сильна, она умно построена, и то движение к рыночной экономике, которое идет в Китае, заставляет считаться с этим крупнейшим экономическим партнером в Азии.

Более того, в ближайшие 20-25 лет вся экономика Казахстана, так или иначе, будет связана с Китаем. Там проживает значительная часть казахов - это исторический фактор. Между КНР и Казахстаном развернулось широкое сотрудничество в сферах электроэнергетики, химической промышленности, цветной и черной металлургии, машиностроения, геологии, связи, текстильной и электронной промышленности, строительных материалов, производства предметов народного потребления, сервиса.

Поэтому международные отношения, в частности, отношения с крупнейшей страной региона – КНР, будут иметь огромное значение для общей безопасности, влиять на мир и стабильность в Азии и в мире.

Поэтому формирование качественно новых казахстанско-китайских отношений имеет и важнейшие международные последствия. Они все больше будут выступать в качестве стабилизирующего фактора не только в азиатско-тихоокеанском регионе, но и на международной арене в целом. Эти связи характеризуются большим динамизмом. Расширяется политический диалог на различных уровнях, растут контакты между правительственными, парламентскими органами обоих государств, профсоюзными и общественными организациями. Идет укрепление всесторонних экономических, торговых, научно-технических и культурных связей на всех уровнях.

Начались переговоры об уменьшении военного противостояния по сокращению вооруженных сил, мерах по укреплению доверия в военной области в районе границы Казахстана - СНГ и КНР и т.д.

Отсюда следует отметить, что несмотря на неимоверные сложности исторического развития на данном этапе, Казахстан стремится идти в ногу со всемирным прогрессом, проводя активный внешнеполитический курс, и перешагнул порог нового тысячелетия уверенно, с огромной верой в будущее. Для этого у него имеются все основания, так же как у мирового сообщества, в том числе Китая в отношении его.


Список использованных источников

  1.  Азовский И.П. Политика Пекина в отношении бывших советских республик Средней Азии // Центральноазиатский макрорегион и Россия М., 2010. С.5-7.
  2.  Верещагин Б.Н. В старом и новом Китае. Из воспоминаний дипломата М., 2010. 210 с.
  3.  Джангужин Р.Н. Казахстан постсоветский. Киев 2002. 180 с.
  4.  Китай в мировой и региональной политике: история и современность М., 2009 (информационный бюллетень ИДВ №5) 84 с.
  5.  Китайские политологи о положении в странах СНГ (материалы зарубежной печати) М., 2010. Экспресс-информация №3. 146 с.
  6.  Лузянин С. Границы Китая: история формирования М., 2008. 267 с.
  7.  Турсунбаев Т.А. Международные связи республики Казахстан (1991-2008) А., 2008. 305 с.
  8.  Новое в изучении Китая. История и историография М., 2007. 182 с.
  9.  Приоритеты казахстанской дипломатии на рубеже веков М., 2000. 310 с.
  10.  Свешников А.А. Внешнеполитические концепции КНР и концептуальные представления китайских специалистов-международников А., 2009. 250 с.
  11.  Лаумулин М. Центральная Азия в зарубежной политологии и мировой геополитике А., 2008. 189 с.
  12.  Токаев К. Дипломатия Республики Казахстан Астана, 2001. 320 с.
  13.  Хлюпин В. Геополитическое пространство: Казахстан-Китай. Прошлое и настоящее пограничной проблемы М. 2010. 136 с.
  14.  Жоламанова Г. Роль Шанхайской организации сотрудничества в урегулировании проблемы трансграничных рек между Казахстаном и Китаем. А., 2008 г
  15.  Педин А.В. Отношения Китая с центральноазиатскими государствами СНГ. Китай в мировой и региональной политике (история и современность)// Информационный бюллетень №13  М., 2007. С.23-38.
  16.  Токаев К. Казахстан в мировом сообществе// Международная жизнь 2010 №7. С.5-10.
  17.  Киреев Г. Стратегическое партнерство и стабильная граница//Проблемы Дальнего Востока 1998 №4 С.8-10.
  18.  Об итогах второго раунда казахстанско-китайских консультаций по вопросам рационального использования водных ресурсов трансграничных рек. Алматы, 2009. 134 с.
  19.  Соглашение между Российской Федерацией, Республикой Казахстан, Киргизской Республикой, Республикой Таджикистан и Китайской Народной Республикой об укреплении доверия в военной области в районе границы 26 апреля 1996г. (Шанхай). Алматы, 1996. 34 с.
  20.  Список трансграничных рек Казахстан-Китай (таблица-приложение с указанием 23 трансграничных рек), утвержденный на заседании Совместной группы экспертов в Алма-Ате в ноябре 2000 года. Алматы, 2000. 13 с.
  21.   Бекмурзаев А. Товарооборот Казахстана и Китая к концу года достигнет 10 млрд.долл// Информационное агентство «РИА Новости» 18 мая 2009 г.
  22.  Галямова В. Усиление Китая и ожидания для Казахстана// Аналитик. 2010. №4. С.22-27.
  23.  Объём вложений в строительство нефтепровода Атасу-Аланьшанкоу превысил 800 млн.// Информационное агентство «Казинформ». 15 декабря 2009 г.
  24.  Пивоварова Э. Усиление социальной ориентации – непременное условие углубления рыночных преобразований в КНР: новые свидетельства// Российский экономический журнал. 2007. №2. С.33-38.
  25.  Рахматулина Г.Г. Основные проблемы и перспективы развития транзитного потенциала // Казахстан-Спектр. - 2010. -№1.-С. 37.
  26.  Исингарин Н.К., Алигужинов С.К., Константинов Л.С. Единое транспортное пространство. Предложения к формированию. - Алматы, 2010. - С. 75.
  27.  Рахматулина Г.Г. Основные проблемы и перспективы развития транзитного потенциала // Казахстан-Спектр. - 2009. -№1.-С. 40.
  28.  Рахматулина Г.Г. Энергетика - фактор экономической безопасности // Панорама Содружества. -2008, октябрь. - С. 51.
  29.  Нурша А.К. Внешнеполитический курс Казахстана в условиях модернизационных реформ. Сборник материалов «круглого стола» «Стратегия вхождения Казахстана в число 50-ти конкурентоспособных стран мира: пути реализации». - Алматы: КИСИ ПРИ Президенте РК, 2008. -С. 142-143.
  30.  Аиптбаев М.С. Безопасность и региональное сотрудничество. Сборник материалов международной конференции. - Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2010. - С. 4-5.
  31.  Алшанов Р. Экономика Казахстана: новые рубежи // Казахстанская правда. - 2010, 9 июня.
  32.  Ужкенов Б. Недропользование в Казахстане. Итоги десятилетия и прогнозы на будущее // Международный деловой журнал «KAZAKHSTAN». - 2007. - №3.
  33.  Транспортная стратегия РК до 2015 года. - Астана,
    2006.
  34.  Послание Президента Республики Казахстан Н. Назарбаева народу Казахстана «Стратегия вхождения Казахстана в число 50-ти наиболее конкурентоспособных стран мира».
  35.  Первый экономический форум Евразийского экономического сообщества. - М., 2003. — С. 8, 9.
  36.  Комиссина И.Н., Куртов А.А. Шанхайская организация сотрудничества: становление новой реальности. М, РИСИ, 2009. 245 с.
  37.  Декларация глав государств-членов ШОС.// Проблемы Дальнего Востока. 2005, №5. с.4-5.
  38.  Международные экономические отношения/Под ред. Б.М. Смитиенко. - М.: ИНФРА-М, 2008. - С. 44-45.
  39.  Ашимбаев М.С. Безопасность и региональное сотрудничество. Сборник материалов международной конференции. -Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2009. - С. 3.
  40.  Чуланова З.К. Современные проблемы мировой экономики. Сборник научных трудов. Институт мировой экономики при фонде Первого Президента РК. - Алматы: Дайк-Пресс, 2010.-С. 23.
  41.  Курганбаева Г.А. Концептуальные основы экономической интеграции стран Центральноазиатского региона. Сборник материалов международной конференции. - Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2004. - С. 118.
  42.  Стратегия экономических реформ Республики Казахстан. Научное издание / Под общ. ред. Султанова Б.К. - Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2010. - С. 47-48.
  43.  Алшанов Р., АшимбаеваА. Глобальная экономика и Казахстан // Казахстанская правда. - 2010, 20 апреля.
  44.  Трансграничные реки – стратегический ресурс водообеспечения Казахстана// Информационное агентство «Казинформ». 21 октября 2010 г.
  45.  Тиморшина А.М. Международное сотрудничество КНР и Республики Казахстан (1992-2008 гг.)// 23 октября 2008 г.
  46.  Водные ресурсы республики за полвека сократились на 16,6 %, этот процесс продолжается// Информационное агентство «Интерфакс-Казахстан». 14 ноября 2010 г.
  47.  Ревский А. Фактор воды: эгоизм Китая грозит Казахстану экологической катастрофой. 31 августа 2010 г.
  48.  Мухамбедьярова Б.Г. Казахстан-Китай: решение водной проблемы опять откладывается// Институт войны и мира. 10 апреля 2010 г.
  49.  Мухамеджанов Б.Г. Страны ШОС: основы экономического сотрудничества // Бюллетень МИСП №10. 2010. С.19.
  50.  Чуланова З.К. Современные проблемы мировой экономики. Сборник научных трудов. Институт мировой экономики при фонде Первого Президента РК. - Алматы: Дайк-Пресс, 2010. - С. 19