92293

Отечественная историография Пугачевского восстания: эволюция оценок

Дипломная

История и СИД

Проанализировать рассмотрение данной темы в рамках дореволюционной историографии. Выявить основные направления исследований в советский период. Показать изменение методологических установок в постсовесткий период...

Русский

2015-07-29

104.33 KB

13 чел.

Министерство образования и науки Российской Федерации

федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Курганский государственный университет»

(КГУ)

Кафедра «Отечественная история и документоведение»

                                         Допускаю к защите

                                          Заведующий кафедрой _________ / Кислицын В. А. /

                                                                                     (подпись)       (фамилия, инициалы)

Отечественная историография Пугачевского восстания: эволюция оценок.

ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

Разработал студент гр. 4011   ______________ /  Устюжанин Н. Д. /

                                                     (подпись)                     (фамилия, инициалы)

Направление     030600.62 История

Руководитель  д. и. н., профессор______________ /  Менщиков В. В. /

                                                                                                                (подпись)                 (фамилия, инициалы)

Курган 2015

Содержание

Введение………………………………………………………………………3

1. Обзор Пугачевского восстания до 1917 г……………………………....9

1.1 Появление концепции Пушкина А. С…………………………………...9

1.2 Труды дореволюционных историков…………………………………..14

1.3 Журнальные публикации и архивные документы…………………….21

2. Отражение восстания в советской историографии…………..…….25

2.1 Методологические особенности………………………………………..25

2.2 Советская историография Пугачевского восстания…………………..28

2.2.1 Обобщающие работы………………………………………………….28

2.2.2 Участие башкир, татар и казахов в Крестьянской войне…………...30

2.2.3 Сподвижники Пугачева……………………………………………….35

2.2.4 Территориальная специфика исследований…………………………39

3. Историография постсоветского периода……………………………..45

3.1 Спорные моменты……………………………………………………….45

3.2 Новые тенденции изучения Пугачевского восстания………………...47

Заключение………………………………………………………………….50

Список используемых источников и литературы…………..…………52

Введение

Актуальность История любой страны богата событиями и процессами, которые считаются знаковыми. Чаще всего под ними понимаются положительные  моменты, позволившие государству выйти на новый уровень и оставившие огромный след в прошлом. Поэтому не удивительно, что подобные процессы или явления становятся объектом пристального внимания историков. Однако не меньший интерес вызывают и ситуации, которые можно описать, как чрезвычайные, драматические, а иногда трагические. Чаще всего такие острые процессы приходятся на период  социальных и политических конфликтов. Они ярко выделяются на воне относительно спокойных лет, а порой и десятилетий. Интерпретация же их может быть не однозначной. И весьма круто поменяться после очередных исторических поворотов. Сказанные слова ярко характеризуют изучение событий восстания под предводительством Е. И. Пугачева, по которому в разное время вышло большое количество специальных и обобщающих работ. Хотя в нынешней историографической ситуации выглядит недостаточно освещенными в тех проблемных точках, которые представляются сейчас наиболее интересными и значимыми. Нарастание внутренних конфликтов в третьей четверти XVIII века привели сначала Приуралье и Заволжье, а вслед за ними ряд других территорий, лежавших к западу, северу и востоку, к события, именуемые в литературе по-разному: Пугачевщиной, восстанием под предводительством Е.И. Пугачева, Крестьянской войной 1773-1775 гг. и т.д. Последнее определение представляется не очень удачным, если его применять ко всей совокупности событий указанного времени. «Эта война была совместным выступлением всех недовольных крепостничеством, дворянскими привилегиями, помещичьими и государственными повинностями, засильем чиновников. Под знамена Пугачева вставали люди разных национальностей, выходцы не только из крестьян, но и из казаков и прочих военно-служилых сословий, горожан, заводских работников, дворовых слуг и др.»2. Уже такой пестрый состав порождает огромное количество вопросов, не говоря обо все остальном.

Учитывая при этом, что произошли серьезные перемены в отечественном историческом познании, в связи со сменой ориентиров. Необходимость обобщения накопленных исторических трудов по данной проблематике необходима. Из  чего следует закономерный вывод, что изучение восстания 1773-1775 гг. не потеряло значимости и сегодня.

Предмет. Историографическая традиция описания Пугачевского восстания, ее особенности и общие моменты в разные исторические эпохи.

Хронологические рамки исследования охватывают период с первой половины XIX – по начало XXI века. На первую половину XIX века приходиться написание Пушкин А. С. Исторического романа «История Пугачева». По существу одна из первых работ затрагивающих тему восстания. Начало XXI века так же отмечено рядом работ посвященных данной проблематике.

Степень изученности Восстание под предводительством Пугачева не раз было в орбите внимания историков. Большое количество работ по этому вопросу только подтверждают явный интерес. Однако в систематизации накопленных знаний имеются явные пробелы. Историографический обзор, в котором были бы отражены, наиболее значительные работы по данной проблеме до сих пор не написан. Среди дореволюционных историков необходимо отметить Дубровина Н. Ф. (1837-1904). В труде Пугачев и его сообщники: Эпизод из истории царствования императрицы Екатерины II. 1773-1774 гг. в третьем томе представлен «библиографический словарь»3. В данном приложении собраны материалы касательно восстания. Этот словарь является одним из значительных историографических обзоров дореволюционных историков. По сути подобных обзоров больше не было представлено.  

Не слишком улучшилась ситуация в советский период. Несмотря на большое количество исследовательских работ, их систематизация в полной мере не проводилась. Среди трудов имеющих историографических характер отметим труд Г. Литвака «Крестьянская война 1773—1775 гг. К 200-летию восстания под предводительством Е. И. Пугачева». Представляющая собой краткий обзор наиболее крупных работ как советских, так и дореволюционных историков. Более детальный обзор работ представлен в статье Буганова В. И. «Советская  историография крестьянской  войны под предводительством Е. И.  Пугачева»4. В представленной статье дается не только простое перечисление наиболее заметных трудов, но и отмечаются их как положительные, так и отрицательные качества.

Среди причин, такого малого внимания к историографической стороне вопроса, при явном внимании к остальным аспектам восстания можно отметить:

- на первом плане выступали темы, охватывающие основные моменты событий 1773-1775 гг., в рамках существующей идеологии.

- вплоть до развала Советского Союза историки продолжали исследования по этой теме, в результате чего, многие работы не были обобщены с написанными ранее.

В постсовесткой исторической науке до сих пор не написано цельного историографического обзора, отражающего не только заслуги предшествующих периодов, но так же и дающего полного представления об успехах современных историков.

Цель работы – осветить историографическую традицию исследования Пугачевского восстания. Выявить особенности интерпретации событий в разные исторические эпохи. Достижение поставленной цели возможно при решении следующих задач:

- Проанализировать рассмотрение данной темы в рамках  дореволюционной историографии.

-     Выявить основные направления исследований в советский период.

-   Показать изменение методологических установок в постсовесткий период.

Источники. Как уже говорилось выше в отечественной историографии накоплено большое количество трудов посвященных событиям 1773-1775гг. Учитывая, что работа носит историографический характер, источники будут носить соответствующий характер. А именно будут представлены работы отечественных историков. Простое их перечисление займет не одну страницу и их характер очень разнообразен. Начиная от статей рассматривающих участие отдельных заводов, заканчиваю обобщающими работами, разбирающими значительный комплекс вопросов. Поэтому на данном этапе будет уместно остановиться на наиболее значимых книгах для данного исследования, которые сыграли значительную роль в изучении интересуемых нас событий.

Среди дореволюционных авторов необходимо отметить книгу Пушкина А. С5. Его считают одним из первых, кто подошел к вопросу о Пугачевщине с научной точки зрения. К доступным материалам Пушкин подходил критически, более того, он сам выезжал на места боевых действий, расспрашивал старожил и т.д. Это в свою очередь говорит о том, что автор стремился на основе имеющихся данных написать историческое произведение. Естественно имевшее не точности, так как большая часть документов к тому времени была закрыта в архивах. Да и то, что это была, по сути, первая крупная работа, так же сыграло свою роль.

Если же говорить об исторических исследованиях, то тут необходимо остановиться на Дубровине Н. Ф6. Фактически он был первым историком, которому было разрешено без какого либо ограничений использовать архивные материалы по Крестьянской войне. Обилие материала и множество ранее неизвестных фактов, сделало представленную работу, одним из самых полных и ценных источников об истории Пугачевского бунта. В монографии освещены все главные эпизоды сражений отрядов Пугачева с 1773 года до подавления восстания, даны подробные сведения о Пугачеве и пугачевцах. Ценным приложением является также «Библиографический указатель статей и книг, относящихся до Пугачевского бунта» с краткой оценкой достоинств и недостатков источников.

Среди исследований дореволюционного периода нужно выделить работу Дмитриева-Мамонтова А. И.7. Впервые изданная в 1895 году и написанная на основе архивных документов и воспоминаний современников, книга и в наше время представляет немалый интерес как для историков. Автор рассматривает большой комплекс вопросов. Затрагивая при этом не только события самого восстания, но и акцентируя внимания на обстановке предшествовавшей приходу Пугачева.

Из числа советских авторов необходимо упомянуть Мавродина В. В.8 и коллектив историков, подготовивших фундаментальный труд «Крестьянская война в России в 1773—1775 годах. Восстание Пугачева». Обобщающая работа представляет собой три полноценных тома. Автором была затронута и тема историографии Пугачевского восстания. Он рассматривал не только отечественные работы по этой проблеме, но и привлекал зарубежные труды. Более того, на страницах книги освещены и общественно-политические взгляды, устное народное творчество и художественная литература и многое другое имевшее отношение к восстанию.

Большой интерес представляет книга, Андрущенко А. И.9  Работа основана на архивном материале. Документы, привлеченные автором, позволили по-новому изложить ряд вопросов, связанных с началом и ходом Крестьянской войны, в особенности повстанческого движения на территории Сибири. Рассматриваются такие важные проблемы, как роль социального и национального факторов в движении. Всесторонне освещено участие работных людей в войне. В исследовании делается попытка ответить на вопрос, почему Крестьянская война 1773-1775 гг. была последней в России.

Необходимо отметить, коллективный труд авторов, в числе которых Лимонов Ю.А., Мавродин В.В., Панеях В.М.10. Авторы предприняли попытку, используя как опубликованные материалы, так и архивные, проследить главным образом на фоне событий крестьянской войны деятельность некоторых ее предводителей. Выяснить их роль, охарактеризовать те особенности и специфические черты, которые они вносили в движение.

Среди авторов постсовесткого периода отметим Таймасова С. У.11. Работа, представляет собой продолжение изучение темы восстания на территории Башкирии, но уже без тех идеологических установок, которые были характерны для советской историографии.

Методологическая база исследования. В методологии истории выделяют общенаучные и специально-исторические методы. Были использованы такие общенаучные методы исследования, как анализ и синтез.

В данной работе используются следующие специальные методы:

• описательный метод – это метод, с помощью которого был произведен сбор, первичный анализ и изложение данных по изучаемой теме.

• метод систематизации – это метод, с помощью которого развитие  историографических исследований было рассмотрено в хронологических и причинно – хронологических рамках.

• историко - сравнительный метод - это метод, который  позволил раскрыть основные тенденции при исследовании историографии Пугачевского восстания. Выявить общие и частные моменты.

Принципами данной работы являются объективность и историзм. Под историзмом понимается изучение Пугачевского восстания в конкретные исторические периоды.

Новизна. Введение в оборот трудов как советских, так и российских авторов позволит оценить современное состояние выбранной нами темы. Выделить моменты, на которые акцентировали внимания историки в различные периоды времени.

Практическая значимость. Результаты, полученные в ходе исследования, могут быть использованы в качестве научного пособия. А так же послужить основой для более детального рассмотрения выбранной темы.

Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав и заключения.

1. Обзор пугачевского восстания до 1917 г.

1.1 Появление концепции А. С. Пушкина

Российская империя за период существования не раз сталкивалась с бунтами. Происходили они настолько часто на границах империи, что правительство не считало нужным тратить на их подавления большие силы, предоставляя это местным властям. Но одно из таких выступлений переросло в то, что дореволюционная историография назовет «Пугачевщиной», а советская крестьянской войной. Речь идет об одном из самых крупных восстаний прокатившихся по территории Урала, Прикамья, Башкирии, Западной Сибири, Среднего и Нижнего Поволжья – Пугачевское восстание (1773-1775). И хотя оно потерпело поражение, воспоминание о нем еще долго пугало высшее общество. Ведь выступления подобного рода на прямую угрожали устоявшемуся порядку. Бунт Пугачева стал синонимом хаоса и анархии. «Пугачевщину» вспоминали при каждом социальном волнении, и на протяжении всего XIX в. существовала опасность ее повторения. В связи с чем, после подавления восстания были предприняты меры, с целью стереть всяческое упоминание об этих событиях.

Так по приказу Екатерины II вместо Яика и Яицкого городка на картах появилась река Урал и Уральск. Манифесты и указы бунтовщиков истреблялись властями, а оставшиеся, были сохранены и переданы в архивы, где доступ к ним был закрыт. Вся следственная документация над лидерами бунта так же была передана в архивы и закрыта для доступа. Но усилия Екатерины II оказались напрасными. «Русское высшее общество с восторгом встретившие известие о казни Пугачева 10 января 1775 г., долго помнило о  том хаосе которое оно принесло»12. Да и в народе, память о событиях тех лет не исчезла. Более того, уже в 1834 г., то есть через 59 лет после бунта, выходит повесть А. С. Пушкина под названием «История Пугачева». Книга, опубликованная в 2-х частях. Первая часть содержала непосредственно историю Пугачева, а вторая – приложения, состоящие из документов, материалов, мемуаров эпохи Пугачевского бунта.

Произведение это по-своему интересно. Нельзя забывать о том, что «Пугачевщина» являлась в ту пору темой запретной для исследователей, что все без исключения архивные данные о ней официально считались секретными. «До Пушкина запрещалось даже говорить о Пугачеве»13. В этом отношении труд Пушкина интересен тем что, во-первых, эта была попытка описать события 1773- 5775, а во-вторых, при написании использовались документы, которые раньше были засекречены. Н. Гриценко писал по этому поводу «можно с полным правом сказать, что Пушкин первый подошел к истории Пугачева и не случайно или неизбежно, а с научных позиций».14.

Несмотря на то, что Пушкин не был профессиональным историком, к вопросу о документах он подходил с пониманием дела. Н. В. Измайлов писал «Для создания Истории Пугачева Пушкин работал над материалами Петербургского архива Инспекторского департамента, Московского его отделения, материалами Московского главного архива Министерства иностранных дел, Государственного архива, а также над материалами Нижегородского и Оренбургского архивов»15. Но Пушкин занимался работой не только в архивах «ему казалось, что архивного материала и рукописей недостаточно»16. Поэтому он решает посетить места волнений. Где имеет возможность пообщаться с местным население и ознакомится с документами на местах. При разборе, как письменных документов, так и источников других типов Пушкин уделял внимание и их критике. Он писал, как трудно ему было дать как можно более точную картину военных действий пугачёвских войск на основе весьма недостоверного материала, «донесений частных начальников, показаний казаков, беглых крестьян и тому подобного, – показаний, часто друг другу противоречащих, преувеличенных, иногда совершенно ложных»17.

Исследование поэта не осталось не замеченным для властей. «Правительство не верило Пушкину, следя буквально за каждым его шагом. Секретным распоряжением предлагалось местному начальству зорко наблюдать за поведением поэта»18. И это было не удивительно, учитывая политические взгляды поэта. Но, несмотря на это работа продолжалась.  И итогом всех изысканий стала вышедшая в 1834г. книга «История Пугачева». Труд перед публикацией был передан цензурным органам и самому императору. «Разрешая рукопись к изданию, Николай изменил и ее название, данное Пушкиным. Он зачеркнул заглавие История Пугачева и взамен его написал История Пугачевского бунта»19. Он сделал и ряд других замечаний, как отмечал сам поэт «очень дельных» и после разрешил печать.

В оценках бунта Пушкин остался на позициях дворянства. Чтение книги только закрепляет убеждение в изуверской сущности выдающегося «злодея» Пугачева и всего, возглавленного им дела. Анализируя бунт, А.С. Пушкин безо всяких двусмысленностей констатировал: «Бердская слобода была вертепом убийств и распутства. Лагерь полон был офицерских жен и дочерей, отданных на поругание разбойникам. Казни происходили каждый день. Овраги около Берды были завалены трупами расстрелянных, удавленных, четвертованных страдальцев»20. И подобные описание не раз встречаются в книге. Даже подводя итог, автор говорит, что «имя страшного бунтовщика гремит еще в краях, где он свирепствовал. Народ живо еще помнит кровавую пору, которую — так выразительно — прозвал он пугачевщиною»21.

Нужно упомянуть и о том, что работа Пушкина не получила признания в обществе. Весь тираж книги так и не был распродан, а он составлял 3000 экземпляров. Говоря об отзывах на книгу можно привести слова из дневника самого поэта. В дневнике от 6-го февраля 1835 года есть запись: «В публике очень бранят моего Пугачева, а что хуже—не покупают. Уваров большой подлец. Он кричит о моей книге, как о возмутительном сочинении. Его клеврет Дундуков (дурак и бардаш) преследует меня своим цензурным комитетом»22.

Однако, не смотря на отрицательную оценку труда, А. С. Пушкин проделал огромную работу. Ему удалось собрать ценнейшие материалы, привлечь в качестве источников сказание очевидцев и их потомков, народный фольклор и т.д. Это в свою очередь позволило расширить источниковую базу будущих исследователей Пугачевского восстания. Более того «А. С. Пушкин предпочитал вводить документы в Историю Пугачевского бунта в собственной, авторской, переработке, подвергая их текст идейной, смысловой, языковой и стилистической отделке»23.

1.2 Освещение Пугачевского восстания в трудах дореволюционных историков.

Для начала стоит остановиться на работе, которая не представляет собой цельного труда по истории Пугачевского восстания. Однако событиям интересующего нас периода отведено значительное место. Это работа военного писателя Владимира Богдановича Броневского (1784 – 1835). Броневский, был морским офицером. «В 1818 вышел в отставку с флота в чине капитан-лейтенанта. С 1819 до 1828 был инспектором тульского дворянского Александровского училища, а с 1829 до 1832 года помощником директора пажеского корпуса. В 1833 уволен со службы в чине генерал-майора. Во время и после службы Броневский занимался активной литературной деятельностью»24. Среди его крупных исторических трудов есть книга «История Донского Войска» (1834). Где бунту посвящена вся XI глава, с описание основных событий и личности самого Пугачева. Основной упор работы делается на рассмотрение жизни Пугачева до мятежа. О лидере бунтовщиков, автор писал, «Емелька Пугачев бесспорно принадлежал к редким явлениям, к извергам, вне законов природы рожденным, ибо в естестве его не было и малейшей искры добра, того благого начала, той духовной части, которые разумное творение от бессмысленного животного отличают»25. Причем Броневский подчеркивает, что это было свойственно Пугачеву не только тогда, когда он выдавал себя за Петра III, но еще раньше, когда он служил в армии. «В звании Есаула разъезжая по Волге, приучал руку к резне, сердце к варварству, а взоры к ужасам»26.

В главе охвачены и основные моменты бунта. Разбирая причины столь быстрых и легких побед бунтовщиков, Броневский обращал внимание на состав поддержавших его людей, а именно «выпущенные из тюрем преступники, Донские и Волжские Казаки, фабричные, Башкирцы и разная сволочь, вскоре составили значительную толпу тем более опасную, что, по случаю войны с Турцией, в сем крае не было войск»27.

Местные власти в связи с этим  должны были приложить  максимум  усилий для организации имеющихся у них сил. И подавить бунт еще тогда, когда он не приобрел угрожающих масштабов, но «робость и непростительная оплошность Оренбургского Губернатора Генерала Рейнсдорфа были главною причиною успехов разбойника»28. Как результат этих действий «Все предано было огню и мечу; множество деревень, заводов, почти все дворянские усадьбы, церкви, монастыри, и более 40 городов обращены были в кучу пепла и развалин»29. Продолжая описывать преступления Пугачева, Броневский в красках расписывает зверства, которые он творил в отношения местных жителей. «Он вешал помещиков, истреблял их семейства даже до последнего младенца; казнил попов и купцов, резал и крестьян богатых, пытками вымучивая у тех и других скрытые деньги, серебряную посуду и другое имущество. Иных жарил малым огнем на вениках, с других сдирал кожу, вытягивал жилы, сажал на кол, рубил на части и убивал»30. Закономерным итогом этих и многих других преступлений пугачевцев стала реакция властей. Понимая, что местные власти не в силах самостоятельно разобраться с бунтовщиками, принимается решение о формирование и отправка отрядов во главе с  Бибиковым, Суворовым и Михельсоном для  подавления бунта.

Подобные описания встречаются у других авторов, но работа Броневского ценна материалом, собранным, прежде всего о самом Пугачеве. Поскольку освещение личной жизни такого человека, имеет не посредственное отношение к тем событием, лидером которых он был.

Интересные данные можно подчерпнуть из работы историка-писателя, редактора "Варшавского Дневника" Петра Карловича Щебальского. «Родился в 1810 году; происходил из небогатых дворян Псковской губернии. 2 декабря 1829 г. поступил в артиллерийское училище, как тогда считали — в службу фейерверком»31. Но карьерная служба не сразу пошла в гору. «За участие в дуэли был разжалован в канониры (1842); за военные подвиги на Кавказе (1842—1848) восстановлен в прежнем чине и возвращен в гвардию; заведовал дивизионной школой гвардейской артиллерии; был полицмейстером в Москве, затем назначен чиновником особых поручений при Главном управлении цензуры»32. С 1883 по 1886 год Щебальский работал редактором журнала «Варшавский дневник».

В период своей литературной деятельности им была написана книга «Начало и характер Пугачевщины». В своей работе автор касается ряда очень важных моментов. Так он акцентирует внимание специфике края. Пытается понять, почему бунт происходит там, где всего лишь сто лет назад поднимал на бунт Степан Разин. Стремясь разобраться, Щеальский охватывает круг особенностей данного региона. В частности касается состава местного населения «Отличительная черта этого обширного края состоит в том, что он заключает в себя большую примесь иноверческих и инородческих племен…»33. К этому еще надо прибавить, что «и само русское население края представляло особенности, благоприятствовавшие развитию между ним элементов брожения. В этом краю встречались в большом размере казачество, в то время, еще повсюду протестовавшее против стеснения старинной казацкой вольности»34. Что является важным аспектом. Ведь столь разнообразные группы население вели  к противоречиям не только между собой, но и в отношении царского правительства. И этим можно было воспользоваться, так как разногласие с властями были намного сильнее.

Важное значение имеет и политика правительства повлекшая за собой брожение и недовольство среди местного населения и как результат, участие в бунте большого числа людей. А именно находящиеся на территории региона заводы с прикрепленными крестьянами. Щебальский пишет «заводы управлялись не самими владельцами, а наемниками, и преимущественно иностранцами, которые сверх суровости, в то время обыкновенно, вносили в отношения к рабочему люду вовсе не скрываемое презрения. Исходя из этого, не трудно понять, почему население заводов позднее присоединится к Пугачеву. К этому можно добавить живших в этих краях старообрядчество «нижегородские и иргизские скиты»35. Умелая манипуляция недовольством людей помогло Пугачеву найти себе опору. Не последнюю роль в этом сыграло отождествление себя c Петром III. Причем добрым царем «слышу, что вы и вся чернь обижены; так я хочу за вас вступится»36. Подобные заявления находили отклик у людей и обеспечивали бунтовщику новых приверженцев.

Интересный момент связан с тем, как власть стремилась скрыть бунт от мира и от народа «русское общество того времени было хорошо вышколено и упорно молчало о том, о чем правительство не желало чтобы говорилось; а правительство хотело избежать гласности по настоящему делу, видно из того, что оно до января 1774 года, ни одним словом не давало знать своим дипломатическим агентам за границей об Оренбургских проишествиях»37.

Оправдывая необходимость казни Пугачева, Щебальский пишет, что «Пугачев был по своим делам страшный злодей: им было предано смерти не менее 1.500 человек в числе которых были дряхлые старики, и дети, и женщины. Что еще раз только подтверждало тезис о жестокости и беспощадности бунта Пугачева, красной нитью идущей через работы дореволюционных историков.

Вторая половина XIX века стала временем написания наиболее крупных работ посвященных событиям 1773-1775 гг. в дореволюционной историографии. Причем к написанию уже подходили историки, получившие доступ в ранее закрытые архивы. Выход этих работ, начавшийся после отмены крепостного права вряд ли случаен. И возможно царское правительство преследовало здесь свои интересы. Однако факты остаются фактами. Одним из историков, которому было разрешено, без каких-либо ограничений работать с архивными материалами, был Николай Федорович Дубровин (1837-1904) генерал от артиллерии, известный историк. Окончил  артиллерийскую академию. «После непродолжительной службы он в чине полковника был прикомандирован к главному штабу для военно-исторических работ (1869) и в 1882 г. назначен членом военно-ученого комитета. В 1887 г. Дубровин был избран в адъюнкты (младшая учёная должность - должность лица, проходящего научную стажировку) Академии наук, в 1890 г. - в экстраординарные и в 1900 г. — в ординарные академики, а с 1893 г. занял должность ученого секретаря Академии наук»38. Военный историк советского периода Л. Г. Бескровный так писал о нем: «Н. Ф. Дубровин занимает особое место среди военных историков второй половины XIX века. По существу, он не примыкает ни к одному из течений, определившихся в военно-исторической науке того времени. Круг интересов Н. Ф. Дубровина обширен. Он занимается не только вопросами военной истории, но также истории дипломатии и внутренней политики России»39.

Занимаясь изучением внутренней политики, Дубровин обратил внимание и на Пугачева. Итогом работы в этой области, стала книга «Пугачев и его сообщники» напечатанная в 1884г. в 3-х тома. Историком было привлечено огромное количество фактического материала и множество ранее неизвестных фактов. Это труд Дубровина одним из самых полных и ценных источников об истории Пугачевского бунта. В монографии освещены главные эпизоды сражений отрядов Пугачева с 1773 года до подавления восстания, даны подробные сведения о Пугачеве и пугачевцах. Ценным является и приводимая карта боевых действий, позволяющая проследить направления, как повстанческих отрядов, так и правительственных войск.  Большое значение отводиться и причинам восстания. В первом томе, Дубровин анализирует не только действия Пугачева, но рассматривает события предшествовавшие этому. А именно он обращается к теме Яицкое казачье восстание (1772), которое так же сыграло свою роль в будущих событиях. Тем самым, автор не замыкается лишь на восстании. Были проанализированы события, произошедшие не задолго, до прихода Пугачева на Яик. Но не только в этом ценность книги. Отдельно можно выделить  «Библиографический указатель статей и книг, относящихся до Пугачевского бунта».  Собранные им данные представлены с краткой оценкой достоинств и недостатков источников. Что уже само по себе является большой работой.   В своих оценках, Дубровин характеризует восстания под предводительством Е. Пугачева как бессмысленный и беспощадный мятеж, пронесшийся по Поволжью и Уралу, унесший множество жизней, уничтоживший материальные ценности и дорого обошедшийся самому крестьянству, которое за свое «буйство» заплатило большой кровью. Правительство и дворянство не простили восставшим, что они поспели встать под знамена «набеглого царя»40.

Тем самым книга «Пугачев и его сообщники» не потеряла своей актуальности и сегодня. И по-прежнему представляет интерес не только для историков, но и для широкого круга читателей интересующихся историей и событиями пугачевского восстания в частности.

События бунта нашли отражения на страницах книги Александра Ипполитовича Дмитриева-Мамонтова. Российский историк, в конце 1870-х – начале 1880-х годов занимавший должность вице-губернатора Томска. Благодаря высокому служебному положению в сибирской администрации, имел доступ к секретным документам о государственных преступлениях и восстаниях на территории Сибири. На основе чего в 1895 году написал очерк «Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири». Как видно название говорит само за себя. Извлеченные автором данные из официальных архивных документов, позволили осветить события бунта и деятельность лиц, стоявших во главе гражданских и военных сфер государственного управления и в особенности Зауралья и Сибири. Широко представленная переписка государственных чиновников проливает свет, на не согласованы действия на местах. Как пример, письмо оренбургского губернатора Рейнсдорпа генералу Деколонгу, в котором он «как только узнал о движении войск с Сибирской линии, писал Деколонгу, отговариваясь, что он не предварял о событиях во вверенном ему крае на том основании, что не думал, чтобы злодейства плута Пугачева столь расширились и мнил здешними войсками разрушить»41. Власти явно не до оценивали опасности и масштаба восстания. Историк обращает внимание и на другие моменты. А именно элемент соперничества среди военного командования, чтобы снискать славу в подавлении восстания. Так генерал Рейнсдорп писал полковнику Стипушину «для поимки известного государственного злодея Пугачева воинских сил собрано в Оренбурге уже не мало, то вашему высокоблагородию от своего места отлучатся не для чего»42.

Полезные сведение приведены Дмитриевым-Мамонтовым относительно количества сил находящихся в непосредственном подчинении местных властей. Такая характеристика позволяет оценить возможности подразделений в подавление волнений и их способность маневрировать на такой территории. Более того, труд Дмитриева-Мамонтова представляют богатый материал для исследования страны в отношении экономическом и политическом, а также для пополнения сведений о состояния военного дела в Екатерининскую эпоху.

В иллюстрированном  варианте труда «Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири» опубликованы редкие портреты Пугачева, карты и схемы Оренбургской. Историк детально рассматривает ход восстания, успехи и поражения пугачевского войска, его движение и передвижения правительственных войск. Автор стремится понять причины, движущие силы и идеологию восставших, рассматривает шаги Е. Пугачева по привлечению народа на свою сторону: указы, воззвания, дарование земли и воли крепостным. Рассмотрены народные представления о сакральной личности царя, которые строились на вере в непогрешимость истинного монарха и ответственности за все зло и неправду аристократии и чиновников. Но кроме этого, не последнее место отводиться зверствам пугачевцев «Взявши крепость, Хлопуша всю команду ее приколол, поручика Лопатина на дороге избил, а так же заколол на дороге двух женщин»43. Или показания одного из казаков сбежавших от Пугачев «Со всех убитых людей, как со своих, так и с наших, он злодей Пугачев всю одежду приказывает снимать и на оных ничего не остается и все те мертвые тела валяются без всякого прибору»44.

Эти и многие другие данные собранные Дмитриевым-Мамонтовым позволяют более полно взглянуть на события бунта в Зауралье и Сибири. Локализация историка на этих территориях позволила дать более глубокий анализ ситуации и пути ее развития, как со стороны царского правительства, так и со стороны восставших.

1.3. Отражение Пугачевского восстания на страницах журналов

Интерес к Пугачеву проявился не только в написании крупных работ, но и в статьях охватывающих как отдельные вопроса бунта, так и включавшие в себя публикации документов. Количество их было не велико, всего 60. Что составляет лишь малую часть материала доступно на сегодняшний момент. Причин тому было несколько. Как уже говорилось раньше, большое количество источников было уничтожено, а те, что уцелели, были зарыты в архивах. Да и каждый документ мог быть использован, цензурные ограничения ни для кого не отменялись. В результате чего, архивные фонды были слабо изучены. Проблема заключалась и в самой проблематике исследований историков. В основном направленна на изучение деятельности властей и чиновников на местах в период бунта. Именно поэтому документы данного рода попадали в печать, они изучались и анализировались. Документы бунтовщиков печатались без анализа, по большей мере, как дополнение. Археографический уровень публикаций был так же несовершенным.

Большой вклад в изучение и публикацию документов внес историк Н. Ф. Дубровин. Благодаря деятельности, которого было напечатано более 40 документов повстанческого лагеря, а так же 20 указов, писем и манифестов Пугачева, 4 указа его Военной коллегии, 2 письма полковника Т. И. Падурова, 3 воззвания И. Н. Грязнова, 2 ордена атамана И. Н. Зарубина-Чики и 2 ордена атамана И. Н. Белобородова. Памятники были извлечены Дубровиным из фондов Секретной экспедиции Военной коллегии. Опубликованные материалы расширили представление о деятельности Пугачева и об организации сил восставших. Придерживаясь в своих оценках официальной позиции, Дубровин, тем не  менее, признавал, что воззвание Пугачева «действовали на народ гораздо более, нежели внушения о религиозном единстве и политической целости государства»45. А так же, что манифесты из лагеря бунтовщиков «принимались населением с большим сочувствием: они обещали каждому свободу религии, освобождение от крепостной зависимости и наделение землей»46.

Большое число документов было опубликовано лингвистом и историком литературы Я. К. Гротом (812—1893) в «Материалах для истории Пугачевского бунта». Данный сборник документов является ценным источником для изучения бунта. Им было написано

Дмитрий-Мамонтов в приложении к своей книге напечатал 15 документов повстанцев: указы Пугачева и его Военной коллегии, воззвания атамана И. Н. Грязнова, ордера, приказы и наставления руководителей движения на Урале, в Зауралье и Сибири — атаманов С. Новгородова, В. Михайловских, Т. Фалкова, С. Телегина, П. Пестерева.

А. С. Пушкин так же не остался в стороне. «В “архивных тетрадях”, которые вел поэт-историк в 1833— 1836 гг., собирая материалы для “Истории Пугачева” и повести “Капитанская дочка”, содержится до 20 копий указов Пугачева, предписаний  его Военной коллегии и писем пугачевцев»47.

«Русская старина» -  журнал, выходивший с 1870 по 1918 (последняя книга X—XII), содержащий наряду с работами исторического и историко-литературного характера также много публикаций неизданных литературных текстов, эпистолярных, мемуарных и ведомственно-документальных материалов.

Среди статей издания имелись и те, что посвящены интересующим нас событиям. Естественно, что материал в статьях не мог затронуть всех аспектов пугачевских деяний, однако данные собранные авторами позволяют более детально уточнить картину на местах. Как уже говорилось выше, в журнале печаталось большое количество исторических статей и работ. Не стали исключением и работы, посвященные Пугачевскому восстанию.  Эти публикации, конечно, охватывают лишь отдельные аспекты восстания, но, тем не менее, позволяют выявить общие тенденции в отношении в Пугачевщине. Одна из таких статей была написана Кулыгиным Петром  Никитичем (1798–1855) родившимся в селе Сарали Елабужского уезда в семье священника. Окончившего Елабужское уездное училище, затем — Вятскую духовную семинарию. Автор исторических очерков: «О пожаловании царем Иоанном IV Васильевичем Покровской церкви образа Трех Святителей» и «Пугачевцы и Пугачев в Трехсвятском-Елабуге». Очерк «Пугачевцы и Пугачев в Трехсвятском-Елабуге», как сообщает сам автор, был написан на основе воспоминаний тех жителей Тресвятского, которые были свидетелями и участниками этих событий.

Одним из дореволюционных историков затронувших тему пугачевского восстания был Иван Иванович Ореус (11 декабря 1830 – 22 мая 1909г.). Военный историк, представитель шведского дворянского рода. В 1863 назначен начальником Военно-исторического и топографического архива, в 1866 переименованного в Военно-учёный архив. На этой должности оставался более 40 лет. Автор многочисленных статей, посвящённых в основном военной истории России XIX в. Одна из статей, как раз была посвящена периоду пугачевского восстания, а именно статья  «Иван Иванович Михельсон, победитель Пугачева. 1740-1807» напечатанная в ежемесячном историческом издании «Русской старина», 1876. – Т. 15. – № 1.  В данной статье Ореус дает краткое описание жизни Михельсона и большее подробней останавливается на периоде подавления им пугачевского восстания. В журнале публиковался и ранне упоминаемый Я. К. Грот. А именно Грот «П.С. Потемкин во время пугачевщины». (Материалы для истории Пугачевского бунта). «Русская старина». Том II. Санкт-Петербург, 1870, стр. Документы представленные Гротом весьма интересны. Это инструкция Екатерины II генерал-майору Павлу Сергеевичу Потемкину, родственнику знаменитого Г.А. Потемкина-Таврического, от 11 июля 1774 года. Донесение П.С. Потемкина к императрице из Казани от 8 июля 1774 года. Письмо его же к графу Г.А. Потемкину от 12 июля 1774 года и др. В данной работе представлены не все журнальные статьи посвященные Пугачевскому восстанию. Проблема заключается в том, от многих сохранились лишь названия, либо они не перепечатывались в последствии и достать представляется весьма проблематично

Таким образом, история изучения Пугачевского бунта в дореволюционной историографии, прошла путь от полного незнания до признаваемого и описываемого события. Дореволюционные историки проделали большую работу, анализируя ранее засекреченные документы. На их основе, ими был, затронут широкий круг вопросов. Начиная от личности самого Емельяна Пугачева и его деятельности до событий 1773-1775 гг., и непосредственно сами события бунта. Но не нужно забывать, что изучение шло в рамках цензуры и идеологии.  Темы, которые позднее будут широко освещаться в советской историографии, в данный период, не были объектов научных изысканий. Да и к  написанию работ допускались лишь историки, приближенные к царскому двору, что в свою очередь отражалась на манере изложения. На первое место ставили деятельность властей по подавлению бунтовщиков. А бунту придавалась самая негативная оценка. Дореволюционные историки подчеркивали, что кроме бессмысленных жертв и разрушений он ни к чему не привел. Даже в самом термине – пугачевщина прослеживается что-то отрицательное и негативное. Ведь давая разрешения на работу в этой области, правительство понимала, на сколько, эта тема щепетильна. И поэтому на первое место вставал вопрос о правильной интерпретации минувших событий. Хотя и отрицать заслуг дореволюционных историков так же не следует. Найденные данные не пропали без следа и были  дополнены другим поколением историков, но уже в соответствующей обработке.

2. Отражение Пугачевского восстания в советской историографии

2.1 Методологические особенности советской историографии

Иная ситуация наблюдается в Советском Союзе. Революция 1917 г. привела к кардинальным изменениям в стране. Перестройка общества, подкрепленная новой идеологией (марксизмом - ленинизмом)  не могла не затронуть и историческую науку. Как результат, оценки многих событий в истории меняются на диаметрально противоположные. Новое время рождает новые задачи и цели, обоснование которых требует найти в прошлом. Пожалуй, наиболее отчетливо это проявилось в изучении народных движений, как определяющем факторе исторического развития общества. «В стране победившей социалистической революции — закономерного итога усилий многих поколений борцов за социальную справедливость — вполне естествен глубокий интерес к широким выступлениям народных масс против угнетателей»48.

И более того, одной из дежурных и обязательных тем в молодой советской исторической науке становится тема «классовой борьбы». Разработка данного вопроса привела к созданию ряда новых понятий и оценок не характерных для дореволюционной историографии. В частности появление такого нового термина как – крестьянская война. Введенный еще Ф. Энгельсом и понимаемый «как высшая форма антифеодальной борьбы крестьянства»49. Этот термин хорошо вписался в существующую тогда идеологическую концепцию и позволял трактовать крупные выступления в истории России именно как крестьянские войны.  И Пугачевское восстание, советские историки, рассматривали, как одно из самых крупных крестьянских выступлений. В результате чего, изучению такого крупного движения придавалось большое значение. О Пугачевском восстании были написаны не только исторические монографии, но не обошла эту тему и художественная литература. Естественно, что выводы советских историков были отличны от авторов, писавших до революции «ученые-марксисты стремились заново осветить важнейшие вопросы истории крестьянских войн, в том числе Пугачевского движения его предпосылки, движущие силы, цели, причины поражения, историческое значение»50.

Это в свою очередь привело ряду особенностей советской историографии. В работах посвященных события 1773 – 1775 гг.  исчезает термин бунт. Характерный для дореволюционных историков при описании событий, он был подвергнут критике и заменен на термин восстание. Тем самым давалась совершенно иная оценка положению в стране. Мятежники превратились в восставших, выступление против властей в борьбу с крепостническими порядками, а действия правительства стали жестокой реакцией на антифеодальное выступление. Подобная тенденция прослеживается и в отношении главных действующих лиц. Пугачев и его приближенные становятся не бунтарями, а чуть ли не народными героями, боровшимися за права простого народа. «Восставшие народные массы видели в Пугачеве именно того «хорошего царя», который не только обещает, но и дает землю, волю»51. Напротив члены правительства и в большей степени военные чины показывались  консервативными элементами царского режима.

Говоря о крестьянской войне под предводительством Е. Пугачева, советские историки особо подчеркивали ее прогрессивный характер. «Крестьянская война 1773—1775 гг. оказала влияние на развитие передовой общественной и политической мысли России. Большое значение придавали ей все поколения русских революционеров»52. Подобные тенденции были не характерны для историографии работ до 1917 г. Где отмечалось, что бунт нес лишь разрушение и смерть, и ни о каком прогрессивном характере речи быть не может.

Эти и многие другие выводы были, отражены в довольно обширной научной литературе. В количественном отношении счет их идет на десятки. И осветить их все в данной работе представляется мало возможным. Поэтому мы ограничимся освещением наиболее крупных трудов, оказавших значительное влияние на развитие данной проблематики. Для более удобной систематизации имеющихся знаний, нами будет сделана попытка условно разграничить данные по ряду проблем. Такая градация позволить выделить направления в изучении советскими историками крестьянской войны.

2.2 Рассмотрение пугачевского восстания в советской историографии.

2.2.1. Обобщающие работы

Кроме работ посвященных узким темам и разбиравшим лишь отдельные моменты Крестьянской войны, были и такие, которые охватывавшие его целиком. Комплекс вопросов, был необычайно широк. Начиная от предпосылок выступления и идеологии восставших, до описания военных действий и итогов войны. Такие работы позволяли взглянуть на Крестьянскую войну под предводительством Пугачева в целом. Проследить основные этапы и действия, как восставших, так и правительственных войск. Выявить причины победы последних и неудач первых. Объяснить причины вовлечение в движение различных слоев и групп населения на разных этапах и многое другое.

В разработке проблем истории Пугачевского восстания видное место принадлежит трудам М. Н. Покровского и группы его учеников и последователей (Г. Е. Меерсон, С. А. Пионтковский, С. Симонов, С. Г. Томсинский, С. И. Тхоржевский и др.). Михаил Николаевич Покровский (17 (29) августа 1868 года, Москва — 10 апреля 1932 года, там же) — видный русский историк-марксист, советский политический деятель. «Лидер советских историков в 1920-е годы, глава марксистской исторической школы в СССР»53. Однако некоторым из работ этих исследователей была присуща тенденция изображать пугачевский бунт как раннюю буржуазную революцию.

Значительные успехи в разработке этого вопроса были связаны с деятельностью В. В. Мавродина и коллектива историков, подготовивших фундаментальный труд «Крестьянская война в России в 1773—1775 годах.

Восстание Пугачева» (1970). Мавродин поставил перед собой цель – написать исследование о восстание под руководством Е. Пугачева. Обобщающая работа представляет собой три полноценных тома. Автором первого является сам Мавродин. В нем собраны события, которые являются своеобразной предысторией. Историком была затронута  тема историографии Пугачевского восстания. Он рассматривал не только отечественные работы по этой проблеме, но и привлекал зарубежные труды. Более того на страницах книги освещены и общественно-политические взгляды, устное народное творчество и художественная литература и многое другое имевшее отношение к восстанию.

  В числе крупных работ можно отнести книгу «Крестьянская война в России XVII-XVIII вв. (1984). Написал советским, а позднее российским историком, археографом Виктором Ивановичем Бугановым (1928-1996).  Монография посвящена истории четырех крестьянских войн. Последняя из которых и была под предводительством Пугачева. Автор рассматривает обстановку предшествовавшую восстанию. Говоря о том, что «Классовая борьба 50-х – начала 70-х годов по существу явилась прелюдией к Крестьянской войне под предводительством Е. И. Пугачева»54. Детально рассматривает ход самой войны и деятельность самого Пугачева.

2.2.2 Участие башкир, татар и казахов в крестьянской войне.

Данная тема была относительно новой при изучении пугачевского восстания. Участие различных народов в событиях 1773 – 1775 годов хоть и не отрицалось дореволюционными историками, однако развернутого изучения не получила. Эта пустота была с лихвой заполнена в советской историографии. Большое количество монографий было посвящено участию в восстании башкир, татар, казахов и др. Одним из первых занялся этой проблематикой советский историк-марксист М. Н. Покровский (1868 – 1932). Активный политический деятель и «лидер советских историков в 1920 – е годы»55. Причем он подчеркивал его «национально-освободительный характер»56.

Ряд любопытных исследований по этому вопросу было написано М. Н. Мартыновым. В одной из первых работ «Пугачевское движение на заводах Прикамского края» (1930) историк говорит, что «в ходе восстания вся Башкирия вместе с уральскими горными заводами находилась в руках башкир. Именно башкиры являлись главной движущей силой. Даже Зарубин был вынужден признать авторитет башкирских старшин»57. В другой работе «Воскресенский завод в Крестьянской войне 1773-1775 гг.» (1967), историк признается, «что воскресенцы подчинились Пугачеву лишь после того, как на завод прибыл вооруженный отряд башкирского старшины Каскина Самарова, которому пришлось даже применить силу. Но потом вдруг, делается вывод о том, что «восстание на заводе началось стихийно, по инициативе самих крестьян»58.

Интересные материалы отражены в статье «Кинзя Арсланов - выдающийся сподвижник Пугачева» (1960). Ее автор Абубакир Нурианович Усманов (1910 -1982). Он был одним из местных советских историков, занимавшихся проработкой вопроса участия башкир в Крестьянской войне. На основе архивных материалов историк написал ряд работ. В статье  подробно раскрыты причины перехода башкир к Пугачеву. Были проанализированы  меры оренбургского губернатора И.А.Рейнсдорпа по использованию башкирских отрядов против самозванца. Автора привел количественный состав многонационального повстанческого войска, собравшегося под Оренбургом»59.

Но наиболее крупной работай по этого вопросу, стал коллективный труд авторов «Очерки по истории Башкирской АССР». Участие башкир рассматривается как «часть общей борьбы эксплуатируемых классов Российской империи против феодально-крепостнического государства»60. Делается акцент на то, что «Восстание имеет глубокое принципиальное отличие от всех предыдущих восстаний. Башкиры выступили в защиту классовых интересов угнетаемых масс»61. По мнению авторов, башкирских старшин, по их отношению к восстанию, можно разделить на три группы: верных слуг царизма, последовательных борцов против правительства и тех, кто в зависимости от обстановки «менял свою политическую ориентацию»62. Авторы «Очерков» внесли ряд новых фактов. Например, впервые приводятся сведения о попытке старшин Ногайской даруги овладеть Уфой летом 1774 года, о действиях на Ногайской даруге генерала П.М. Голицына, существенно дополнена боевая биография Салавата Юлаева.

Через несколько лет после выхода «Очерков» группа советских историков выпустила трехтомное исследование «Крестьянская война в России в 1773-1775 годах». I том целиком посвящен историографии восстания. Во II томе в разделе «Борьба за Башкирию» подробно рассматривается начало восстания, когда постепенно, отряд за отрядом, башкиры вливались в войско Пугачева. Подробно исследуется происхождение первых манифестов Пугачева к башкирскому народу63. Ход войны на территории Башкортостана здесь освещается более подробно, чем во всех предшествующих работах. События подаются в хронологической последовательности, т.е. сначала рассматриваются события на Ногайской дороге, непосредственно примыкавшей к Оренбургу. Впервые приводятся достоверные сведения о обстоятельствах нападения «пугачевцев» на Ашкадарскую пристань, о событиях в Нагайбакской округе. Впервые в научной литературе упоминается имя руководителя восстания на Ногайской дороге башкирского старшины Караная Муратова. Предпринята попытка объяснить причины неудач пугачевцев под Оренбургом, Уфой, Кунгуром, Яицким городком. Также подробно освещаются события в Пермском крае, где на начальном этапе, в декабре 1773 - начале января 1774 года, руководство повстанческим движением осуществлял башкирский старшина Абдей Абдулов. Относительно слабо освещены события в Прикамье. Ход восстания в Башкортостане начиная с апреля 1774 года рассматривается в III томе, правда, в весьма сжатой форме. Вероятно, это связано с тем, что основное внимание авторы уделили действиям главного отряда, где находился сам Пугачев.

В советской историографии собралась целая плеяда историков занимавшихся рассмотрением вопроса об участии казахов в национальных движениях XVIII века. Естественно, что все они не могли обойти вниманием и восстание Пугачева. Одним из таких историков был А. Чулошников (1894-1941), специалист в области Средней Азии, Казахстана и Башкирии. Им была написана обобщающая работа «Очерки по истории казах-киргизского народа в связи с общими историческими судьбами других тюркских племен» (1924).

Представителем данного направления был и Асфендияров Санжар Жафарулы (1889-1938) - историк, профессор, востоковед-историк, специалист по истории Казахстана. С. Асфендияров написал большое количество трудов по истории Казахстана, таких как: «История Казахстана с древнейших времен», «Прошлое Казахстана в источниках и материалах», монография «Национально-освободительное восстание 1916 года в Казахстане», «Очерки истории казахов», «Шатер мира».

Стоит отметить Вяткина Михаила Порфирьевича (1895-1967). Советский историк и профессор занимавшийся историей кочевых народов, а именно казахов и киргизов. Среди его научных трудов стоит выделить труд « Очерки по истории Казахской ССР». В «Очерках истории казахов» автор прослеживает взаимоотношение казахских султанов с Пугачевым, их реакцию, которая, как показывает автор была не однозначной. Султаны занимали по большей части выжидательную позицию, либо не спешили тесно сотрудничать с Пугачевым. Что же касается поддержки восставших, то тут историк пишет «о действительно активной поддержке Пугачева может идти речь только в отношениях султанов Дос–Али и Сеид-Али»64. Однако говорить о безучастии казахов явно преждевременно. Как подчеркивает автор «казахская знать, в лице ханов и султанов»65 явно переходит на сторону Пугачева к 1774 году.

Несмотря на проявленный интерес к данной проблематике, работы упомянутых авторов коснулись лишь отдельных аспектов участия казахов в Крестьянской войне. А рассматриваемый круг вопросов был освящен лишь образно. При этом надо отметить специальную главу, написанную А. Нусупбековым в «Истории Казахской ССР», и статьи Е. Бекмаханова и Г. Семенюка, которые являются наиболее конкретными исследованиями. Здесь авторы обобщают определенный комплекс новых документальных сведений и на основе их анализа приходят к соответствующим выводам о движении в Казахстане.

Разработкой вопроса об участии татар в крестьянской войне занимался советский, а позднее и российский историк Самям Хатыпович Алишев. Он является специалистов по истории татар и других народов Среднего Поволжья. И в рамках своих исследований написал монографию «Участие татар Среднего Поволжья в крестьянской войне 1773-1775 гг. под предводительством Е. И. Пугачева». Написанная преимущественно на базе новых, неопубликованных архивных документов, книга рассказывает об участии татар в восстании Е. Пугачева. Историк описал борьбу народных масс, показал в ходе войны взаимоотношения крестьянами разных национальностей. В книге рассматриваются действия отрядов восставших в западном и восточном Закамье, Предкамье и в правобережье Волги, подробно рассказывается о походе Пугачева по территории Татарии, о штурме Казани.

2.2.3. Сподвижники Пугачева.

Деятельности Салавата Юлаева посвятили свои работы многие советские историки. Одним из первых занялся его биографией Петр Федорович Ищериков (1892 – 1961). Советский ученый, краевед, писатель. Автор более 100 трудов, среди которых нужно отметить «Салават Юлаев — вождь башкирского народа и сподвижник Пугачёва» (1951). Кроме огромного количества фактического материала, приведенного автором, особо хочется отметить тот факт, что «Именно он установил факт пребывания Салавата Юлаева на каторге в Рогервике»66 (Эстония). В целом автор акцентировал свое внимание на описании последних днях жизни Салавата.  В подобной манере об этой личности писали Н. И. Сергеева и В. В. Сидоров.

Более подробно деятельность Салавата Юлаева описана в книге « Пугачев и его сподвижники».  Написанная коллективом авторов, она представляет собой сборник очерков об основных лидерах Крестьянской войны под предводительством Е. Пугачева. Один из которых посвящен Салавату. Его автором является Виктор Моисеевич Панеях, советский и российский ученый, «специалист по истории России XVI – XVII веков»67. » .  В очерке автор более подробно останавливается на деятельности Салавата в отрядах Пугачева. Его активные боевые действия против правительственных войск, с последующим пленение и отправкой на каторгу. Кроме роли борца, которую  историк отводит Салавату, он подчеркивает, что «Салават Юлаев превратился в национального героя башкирского народа»68. Тем самым подчеркивая явную героизацию образа. Боевой путь «национального героя» рассматривали А. Н. Усманов и А. П. Николаенко.

Иван Никифорович Зарубин-Чика, яицкий казак, был одним из лидеров восставших. Деятельность, которого так же не осталась без внимания историков. Наиболее полно его биография представлена в книге ««Пугачев и его сподвижники». Автором статьи является уже упомянутый нами Панеях В. М. Представленные сведения касаются непосредственного участия Чики (его прозвище под которым он известен) в Крестьянской войне. В специфических условиях крестьянской войны 1773-1775 гг. Среди его крупных деяний это безуспешная осада Уфы и его роли «фактического предводителя восставшего народа на территории Урала, Приуралья, части Западной Сибири»69. Однако данные о личной жизни Зарубина-Чики до прихода в лагерь Пугачева очень скупы. Тайной осталось и его прозвище, позднее сросшееся и фамилией.

Обрывочную информацию о жизни Чики можно найти в монографии «Яик перед бурей» (1966). Автором является И. Г. Рознер. Работа эта преимущественно посвящена жизни и борьбе казачества с дворянами, поэтому личность Зарубина-Чики рассматривается лишь в контексте времени. В связи, с чем на лицо явная не хватка научных исследований, способных более полно осветить биография  такой фигуры.

Активным участников Крестьянской войны и ближайшим сподвижников Пугачева был Иван Наумович Белобородов. В советской историографии биография его освящена довольно слабо. По сути  дела речь идет о двух работах, серьезно занимавшихся его биографией. Это труд « Пугачев и его сподвижники». Ю. А. Лимоновым была написана статья о Белобородове. Благодаря сохранившимся протоколам допроса, автору удалось восстановить биографию будущего атамана до событий 1773-1775 г. Рожденный в Кунгурском уезде и позднее работавший на заводе в Петербурге «Белобородов не только познал тяжелый труд, страшные условия жизни работных людей и увидел чудовищные контрасты петербургской действительности»70. Что как отмечает автор, не прошло для Белобородова бесследно. Это стало одной из причин вступления в ряды сторонников Пугачева. Деятельность в лагере которого, представлена большим количеством фактического материала. Начиная от военных побед отрядов Белобородова, до попыток привлечь на свою сторону местного населения.

Другим же автором был Михаил Николаевич Мартынов (1889-1970). Его книга «Пугачевский атаман Иван Белобородов». Биография Белобородова здесь представлена обзорно, и по сути уступает по количеству представленной информации  статье Ю. А. Лимонова. Однако работу автора не стоит преуменьшать. Так как его научные изыскания позволили более подробно заняться изучением Белобородова.

Говоря о двух следующих участниках Крестьянской войны нужно отметить, что описание их биографий фактически сводиться к книге, которая цитировалась уже не раз. Речь идет об Иване Грязнове и Григорий Туманове. Фактически о первой половине жизни этих людей не говориться. Упор делается на описание и их роли в отрядах восставших. И о том, что «Грязнов и Туманов во многом способствовали развитию крестьянской войны на Южном Урале и в Зауралье»71.

2.2.4. Территориальная привязка исследований.

Несомненно, этот вопрос поднимался и в других работах. Описание действий  отрядов Пугачева на тех или иных территория освещался советскими авторами. Однако в этом пункте хотелось бы обратить внимание на другое. А именно на ряд работ посвященных конкретным территориям, которые были затронуты, либо были в самой центре противостояния между царской власть и восставшими.

Книга основана на новом архивном материале. Документы, привлеченные автором, позволили по-новому изложить ряд вопросов, связанных с началом и ходом Крестьянской войны, в особенности повстанческого движения на территории Сибири. Рассматриваются такие важные проблемы, как роль социального и национального факторов в движении. Всесторонне освещено участие работных людей в войне. В исследовании делается попытка ответить на вопрос, почему Крестьянская война 1773-1775 гг. была последней в России. Более того, большое внимание уделено идеологическим воззрениям восставших. Роли и движению крестьян на уральских завода и т.д.

«Повстанческое движение в Прикамье во время крестьянской войны 1773—1775 гг.» (1973). Книга, включающая новые материалы о народном движении в Прикамье в период крестьянской войны под руководством Пугачева. Написана Томским Соломоном Макаровичем (1905-1984). В монографии содержаться материалы о пугачевском движении на территории Прикамья. Вопрос этот еще не получил достаточного освещения в исторической литературе. Более того, по нему существуют различные, порой спорные мнения. В книге детально рассматривается ход восстания на левобережном и правобережном берегах Камы. А так же описываются оборонительные меры «крепостников»72. Так автор называет представителей царского правительства. Новые материалы, обнаруженные в Государственном архиве Пермской области, существенно расширили и уточнили представление о народных выступлениях в Прикамье во время крестьянской войны 1773—1775 годов.

Хотелось бы отметить еще одну работу, а именно «Под знаменами Пугачева. (К 200-летию крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачева)» (1973). Автором является Реджинальд Васильевич Овчинников. Работа представляет собой ряд материалов дающие представление о причинах ее возникновения, о личности Пугачева и его сподвижников, о характере боевых действий повстанцев, о роли, которая принадлежала народу в войне. Но особо необходимо выделить главу Оренбургский  край и Урал  в крестьянской войне под предводительством Емельяна Пугачева. Разбирая причины начала борьбы автор отмечает «То, что война началась на далекой юго-восточной окраине страны и показала необычайную стойкость восставших в борьбе, продолжавшейся около двух лет, объясняется рядом особенностей исторической жизни Оренбургской губернии того времени»73. Связано это прежде всего с межэтническими противоречиями, тяжелым положение русского населения и рядом других факторов. В главе подробно описываются действия восставших на территории Оренбургского края, а биография и деятельность самого Пугачева.

Таки образом, более углубленное изучение вопроса Пугачевского восстания в конкретных районах, позволяют отразить специфику событий. Показать причины участия местного населения. Выбор ими той или иной стороны. Более детально отразить ход самих боевых действий и руководящий состав не только крупных подразделений, но и более мелких отрядов. Что за чистую не возможно в обобщающих работах. Из-за масштабности описываемых событий.

Таким образом, в советской исторической литературе тема Пугачевского восстания получила явный приоритет. Стал одним из столбов исторической науки. Естественно, что все события восстания подавались в соответствующей обработке. Но тоже самое мы наблюдаем и в дореволюционной историографии. Только теперь многие установки резко поменялись. Однако не следует приуменьшать заслуги советских историков. Ими была проделана колоссальная работа по привлечению новых источников, разработаны вопросы не освящавшиеся до того. Были рассмотрены идеологические представления восставших. Более подробно раскрыты боевые действия в различных регионах охваченных мятежом. Серьезному исследованию подверглись и лидеры восставших. Теперь историков волновало не только их боевые заслуги, но и жизнь до событий 1773-1775 гг. Не остались и в стороне вопросы касательно причина начала волнений. Эти и многие другие вопросы были широко представлены в исторической литературе.

Хотя и  отрицательные моменты также были. В частности, резко негативное отношение к царским войскам и властям. Стремление показать их лишь как консервативный элемент, стремившийся любыми методами остановить борьбу народа за свои права.

Соотнося все плюсы и минусы еще раз подчеркнем. Что вклад советских исследователь велик и их выводы находят отклик и сегодня. Но при этом нужно учитывать, что историки вынуждены были писать с оглядкой на реалии, и поэтому некоторым аспектам восстания придавалась явно тенденциозная черта.

3. Пугачевское восстание в постсоветский период

Совершенно иное отношение к Пугачевскому восстанию наблюдается уже после распада Советского союза. Пережив, пожалуй, свой расцвет  в советский период, сегодня данная тема не так актуальна и не так востребована в российской исторической науке. Это отнюдь не означает, что этот вопрос оставили на обочине исторической науке, но, однако необходимо признать, что интерес к ней на порядок меньше.

Пытаясь объяснить причины такого резкого поворота, нужно сказать, что  90-е гг. XX в. в содержании российского исторического знания произошли принципиальные перемены, связанные с изменением общественного строя. Прежде всего, произошел отказ от марксистской идеологии как единственной теоретической основы. Что не означало отказа от опоры на теорию и методологию. Ведь даже сам термин Крестьянская война по-прежнему общеупотребителен в исторической науке. «Меняются парадигмы и концепции, российская наука перестала быть изолированной, разработан целый ряд обоснованных моделей объяснения исторических явлений»74.

К сожалению, сейчас история Пугачевского восстания в российской историографии почти не изучается. Видимо, это стало следствием гипертрофированного интереса советской науки к проявлениям «классовой борьбы», непопулярности самой темы протеста в официальной исторической науке постсоветской России и возникшей растерянности в вопросах методологии и методики изучения такого рода явлений. Но это отнюдь не означает, что на теме Пугачевского восстания можно ставить крест. Новое поколение историков освободившихся он необходимости связывать идеологию с историческими фактами, выдвигают новые проблемы, не затронутые советской историографией. «к числу вопросов, не получивших достаточно полного освещения, относится организация управления на территориях, находившихся под контролем повстанцев, на которых была сделана попытка создать соответствующее народным идеалам государственное устройство во главе с «добрым» царем»75. В советской историографии утверждалось, что «одной из важнейших задач исследования, посвященного Крестьянской войне под предводительством Пугачева, является анализ форм политической жизни, складывавшихся на территории, освобожденной от феодалов и правительственных войск, тех начатков государственности, которое несло с собой восставшее крестьянство»76. Однако поиск решения этой задачи шел без внимания к органам местного самоуправления. Парой о деятельности городского и сельского самоуправления на территориях, по нескольку месяцев находившихся под контролем повстанцев несказанно не слова.

Мало изучены перестройка органов власти и роль местного самоуправления в районах восстания. Не прояснены до конца политические идеалы движения, да и само их наличие остается под сомнением. За многие десятилетия исключительного внимания к повстанческому лагерю оказалась фактически прерванной, а потому нуждается в восстановлении традиция изучения также и лагеря правительственных сил.

Не мало важной остается и проблема деятельности войск в отношении бунтовщиков. В советской исторической литературе тема деятельности командования правительственных войск по восстановлению порядка в мятежных районах и умиротворению их жителей была отодвинута далеко на задний план. «Осталось незамеченным то, что в чрезвычайной обстановке командование правительственных войск наряду с выполнением военных задач приняло на себя важнейшие функции внутреннего управления»77. Вопреки утверждениям, устоявшимся в отечественной историографии о том, что «царское правительство сразу же встало на путь жесточайшей расправы с восставшими» и что именно регулярная армия «решила судьбу восстания». Но нужно отметить, что власти добивались усмирения и умиротворения не только репрессиями и мерами военного характера. Для начала не обходимо пояснить тот факт, что «Жестоко расправляясь в боях и сразу после них с теми, кто поднял оружие, проводя отдельные публичные казни и экзекуции для устрашения, военные власти не переходили в терроре определенных границ, оставляли возможность «раскаявшимся» или просто уставшим, отошедшим от восстания людям вернуться к прежнему образу жизни и занятиям»78. То есть, говорить об тотальных расправах над бунтовщиками и сочувствовавшими им все же не приходиться. Военные и правительственные чины не были заинтересованы в нагнетании обстановки.  А по тому, хоть расправы и имели место, но все же носили избирательный характер, да бы не подтолкнуть население к Пугачеву.

3.1. Спорные моменты

В этой главе хотелось бы остановиться на ряде моментов, которые широко были представлены в советской историографии. Но, однако, с течением времени требуют явного уточнения, так как историческая наука не стоит на месте, да и отказ от марксистского подхода, позволяет взглянуть на яд вещей под иным углом.

Во-первых, сам термин «Крестьянская война». Было бы не правильно отрицать его применение вовсе. «Социальная база народного движения была широка, но крупные успехи повстанцев и длительное сопротивление их регулярным правительственным войскам объясняются тем, что главной силой восстания явилось многонациональное крестьянство»79. И поэтому отрицать роль крестьянства ни как нельзя. Но ведь в ряды Пугачева вливались не только крестьяне. Как показывают источники, присоединялись люди разных национальностей и сословий. Тут были казаки, заводские рабочие, горожане, дворовые слуги и многие другие. Таким образом, речь может идти и гражданской войне?

Во-вторых, что касается набора отрядов восставших. Представляется мало вероятным, что такие отряды формировались в основе своей стихийно. Военное руководство в лагере восставших пыталось придает этому организованный характер. «Без сомнения, что приоритет отдавался добровольцам, но военные нужды и не удачи на полях сражений вынуждали командиров требовать от жителей необходимое пополнение»80. В свою очередь, подобная практика неизбежно приводила к злоупотреблением на местах, что приводило к недовольству местного населения.

В-третьих, лозунги движения. Привлекательность социальных лозунгов, безусловно, играла на руку Пугачеву и его окружение. Но думается, что на первый план для многих вставали политические мотивы. А именно вера в государство, где не будет разделения на касты, сословия и т.д. Идея о государстве, в котором будет царь и большое количество самоуправляющихся общин, явна, симпатизировала многом. Ибо такая организация позволяла бы снять ряд очень серьезных противоречий имевшихся тогда в государстве.

Ну и последнее на что хотелось обратить внимание – роль правительственных войск. Чуть выше мы уже говорили о том, что репрессий были отнюдь не массовыми. И еще необходимо отметить роль регулярных войск, в стабилизации обстановки в регионах, до этого охваченных волнениями. Ведь после подавления бунта хозяйственная жизнь ряда мест была в плачевном состоянии. Во многом благодаря деятельности военного командования здесь был предотвращен голод и эпидемии. Усмирение мятежных районов не означало простого возвращения к прежним административным порядкам. Власть сделала для себя ряд выводов с целью не повторения подобных выступлений. Выводы, сделанные после восстания, подтолкнули центральные власти ускорить проведение реформ в отношении органов местного самоуправления.

3.2 Новые тенденции в исследованиях Пугачевского восстания

Начиная с 90 –х годов вышло не так уж и много крупных работ в этой области. Среди них хочется отметить труд М. Д. Курмачева «Города Урала и Поволжья в крестьянской войне 1773-1775 гг.». Монография является первым исследованием проблемы, связанной с участием разных слоев городского населения в крестьянской войне под предводительством Е. И. Пугачева. В ней освещается конкретный ход событий в городах Урала, Приуралья, Поволжья на всех этапах восстания, анализируется отношение к восстанию городских низов, а также торгово-промысловой верхушки города в лице купечества, раскрываются разнообразные формы их участия в движении. Изучение манифестов и указов Пугачева позволило автору проследить стремление предводителя восстания расширить и укрепить социальную базу антикрепостнического протеста, в том числе за счет привлечения на свою сторону жителей города.

Продолжается изучение Пугачевского восстания на территории Башкортостана. Один из последних трудов был написан кандидатом исторических наук, доцентом Таймасовым Салаватом Усмановичем. Книга Восстание 1773-1774 гг. в Башкортостане написана в 2000-м году. Историк обращается к военным действиям. Подробно описываю действия как правительственных войск, да и отрядов Пугачева. Освещаются такие моменты как разгром отрядов генерала Кара, События на Ногайской дороге, движение в пермском крае и т.д. Особо нужно отметить главу, посвященную деятельности следственно-судебных органов. В частности деятельности генерал-майора Потемкина и генерала Панина. «Между Паниным и Потемкиным сложились недружественные отношения, в связи с чем в их поступках витал дух соперничества»81. Что очень сильно влияло на их методы ведение следствия «Методы двух генералов заметно различались. Панин действовал методом насилия и устрашения и полагался в основном на военную силу. Его оппонент был более дипломатичным. Это в свою очередь еще раз показывает, что не только методы террора использовались для успокоения населения.

Особо хочется отметить исследование, приведенное в конце работы. А именно попытка описать всех старшин живших на территории Башкортостана и попытка собрать имеющиеся на них данные82. Подобные изыскания позволяют более подробно остановиться на моментах, которые до того не были освящены в исторической литературе.

В продолжение темы Пугачевского восстания на территории Башкирии, необходимо упомянуть работы Гвоздиковой Инги Михайловны. Кандидат исторических наук, она является автором монографии «Салават Юлаев. Исследование документальных источников», статьи «Салават Юлаев. Исторический портрет», «История Башкортостана с древнейших времен до 60-х годов XIX века» и др. В статье освещены основные боевые заслуги Салавата на службе у Пугачева. Но больший интерес вызывают его организационные работы. Так Салават «выступил в роли наставника нового выборного органа самоуправления в Красноуфимске — станичной избы»83.

Кроме этого «Особые разделы документов, вышедших из канцелярии Салавата Юлаева, составляли финансово-экономические предписания: учет общественных доходов и расходов, контроль за торговлей, устройством почтовой связи, выплата жалованья и квартирных денег служащим, обеспечение неимущих и другое. Красноуфимская станичная изба просуществовала всего лишь около полутора месяцев. Но и за это короткое время она смогла внести определенный порядок в повстанческое движение»84. Тем самым мы имеем возможность увидеть одного их приближенных Пугачева не только как командующего отрядами на поле сражений, но и как управляющего на подконтрольных восставшим территориях.

Научные изыскания продолжились и в области участия татар в восстании Пугачева. Видное место тут принадлежит Миненко Нине Адамовне. Область научных интересов Миненко — история и этнография Урала и Сибири XVI — начала XX в., проблемы историографии, источниковедения, исторической демографии. Среди ее трудов имеются такие как, «Татары Урала и пугачевщина»85, «Историки Урала XVIII—XX вв. Екатеринбург»86. В этих работах кроме описания важнейшие стороны традиционной культуры русского крестьянства восточных регионов России XVIII — начала XX в., отражены события 1773-1775 гг.

Как видим на данный момент, количество работ не так уж и много. Более того, все они охватывают лишь отдельные аспекты из всего многообразия вопросов. На сегодняшний момент необходимо признать, что обобщающей работы по Пугачевскому восстанию, соответствующую современным историческим и методологическим принципам пока не написано. Что, однако, не говорит о затухании интереса к Пугачеву, а наоборот открывает возможность для систематизации уже накопленного историографического материала и выявление новых вопросов, требующих пристального внимания историков и с включение в процесс изучения современных методологических принципов и методов.

Заключение

Подводя итоги нашей работе, остановимся на ряде моментов. Мы попытались предоставить обзор наиболее крупных исследований. Естественно, что мы не смогли отразить все известные на сегодняшний день историографические труды. Так как их проблематика настолько обширна, что требует более детального изучения, далеко выходящего за рамки нашей работы. Но, не смотря на это, нам удалось выявить наиболее общие моменты в отечественной историографической традиции.

Дореволюционная историография, говорила о восстании, как о явлении, носившем явно отрицательный характер. Кроме бед и разрушений не принесшего ничего другого. Даже А. С. Пушкин, который был хорошо знаком с декабристами и другими представителями, находившими в самодержавии явные пороки, тем не менее, в своем труде оставался на позициях не воспевания Пугачева, а скорее осуждения. Подобную картину мы наблюдаем и с историками, работавшими в том же направлении. Не отрицая их заслуги по поиску документов, его обработке и т.д. все же отметим, что и они продолжали развивать идею об антиправительственном выступлении. Критикуя местные порядки, они все же, не рассматривали систему в целом, породившее столь грозное явление. Увы, этот клубок противоречий был лишь частично, затронут историками. Хотя фактическая сторона была отражена подробно, это в частности подтверждается и тем, что труды дореволюционных историков не потеряли своей значимости и сегодня. Благодаря им, эта тема была включена в орбиту исторического знания. Собранный материал стал основой для дальнейших исследований. А выводы позволяют нам понять, какого же было отношение по данному вопросу. Ведь не секрет, что историки были связаны с правительственными структурами  и писали с оглядкой на цензурные органы.

Советские историки так же внесли не малый вклад в разработки этого вопроса.  Представленный нам проблемно – хронологический подход лишь отчасти отражает весь спектр исследовательских работ. Однако и на основе используемых нами работ можно сказать, что труды советских историков были написаны в рамках существующей идеологической политики. Поэтому некоторые моменты были пересмотрены, и значение их становилось совершенно иными. Это в свою очередь ни сколько не умаляет их заслуги. Ведь это позволило поставить вопросы, которыми до этого не задавались. Более подробно заняться причинами восстания, составом его участников, идеологией. Это позволило привлечь новые источники и значительно обогатить уже имеющиеся знания.

Говоря про пост советский период, отметим, что история пугачевского бунта, отвечающая требованиям современной науки, пока не написана. И думается, что мы еще долго не увидим такого исследования. Проблема заключается здесь не столько в отсутствии документов – их как раз сохранилось предостаточно, поскольку пугачевский бунт затронул все стороны жизни тогдашней России, а в том, что большинство авторов анализируют лишь военную или иную сторону пугачевского движения: коммуникации, механизмы снабжения бунтовщиков, принципы формирования их армии, ход сражений и т.д.

Таким образом, историография пугачевского восстания имеет давнюю традицию.  Изменение точек зрения лишь подтверждаем мысль, о том, что это явление отнюдь не такое простое. И его нельзя рассматривать  только в рамках антиправительственного восстания или крестьянской войны. Поэтому данная тема не потеряла своей актуальности и сегодня, не смотря на то, что количество работ несравненно меньше, по сравнению с советским периодом.

Список используемых источников и литературы:

Источники:

Андрущенко А. И. Крестьянская война 1773-1775 гг. На Яике, В Приуралье, На Урале и в Сибири. М., 1969.

Броневский В. Б. История Донского Войска //http://www.adjudant.ru/lib/bronevsky2-04.htm

Буганов В.И. Крестьянские войны в России XVII-XVIII вв. М., 1976.

Вяткин М. Очерки по истории Казахской ССР. ГОСПОЛИТИЗДАТ. 1941. Т 1.

Гвоздикова И. М. Салават Юлаев. Исторический портрет // http://belsk.ruspole.info/node/2099

Дмитриев-Мамонтов А. И. Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири. СПб., 1907.

Дубровина Н. Ф. Пугачев и его сообщники: Эпизод из истории царствования императрицы Екатерины II. 1773-1774 гг. СПб. Т.3

Крестьянская война в России в 1773-1775 годах. Восстание Пугачева. Л., 1966. Т.2.

Крестьянская война в России в 1773-1775 гг. Л., 1970.  Т.2.

Лимонов Ю. А. и др. Пугачев и его сподвижники. М., 1965.

Мавродин В. В. Крестьянская война в России в 1773-1775 годах. Восстание Пугачева. М., 1966.

Мартынов М.Н. Пугачевское движение на заводах Прикамского края.// Крепостная Россия. Сборник статей. Л., 1930.

Мартынов М.Н. Воскресенский завод в Крестьянской войне 1773 -1775 гг.// Исторические записки, 1967.

Миненко Н.А. Татары Урала и пугачевщина //Научно-информационный вестник истории и этнографии татарского населения Урала. №1. – Е., 1999.

Миненко Н. А. Историки Урала XVIII—XX вв. Е., 2003.

Овчинников Р.В. «Под знаменами Пугачева. (К 200-летию крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачева)». Ч.,1973.

Очерки по истории Башкирской АССР. Уфа, 1956. Т.1.

Покровский М.Н. К вопросу о пугачевщине.//Историк-марксист. 1932., Т. 1-2.

Пушкин А. С. История Пугачева. СПб., 1834.

Смирнов Ю. Н. Современные подходы к истории восстания 1773-1775 гг. Вестник СамГУ. 2007. №5 С. 161

Таймасов С. У. Восстание 1773-1774 гг в Башкортостане. Уфа., 2000.

Томсинский С.М. - Под предводительством Пугачева. Повстанческое движение в Прикамье во время крестьянской войны 1773—1775 годов // http://www.twirpx.com/file/840953/

Усманов H.A. Кинзя Арсланов-выдающийся сподвижник Пугачева. // Исторические записки АН СССР. №7, 1962.

Щебальский П. К. Начало и характер пугачевщины  // http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4722179

Литература

Ананьич Б. В., Фурсенко А. А. Историк России — В. М. Панеях // Времена и судьбы.  Сборник статей в честь 75-летия Виктора Моисеевича Панеяха.

Артизов А. Н. Судьбы историков школы М. Н. Покровского (середина 1930-х годов).

Бескровный Л. Г. Очерки военной историографии России. М., 1962.

Буганов В. И. «Советская  историография крестьянской  войны под предводительством Е. И.  Пугачева»  // Вестник РАН № 99, 1974 г.

Военная энциклопедия Сытина. том № 5 СПб., 1912.

Н. Гриценко Работа А. С. Пушкина над «Историей Пугачева» // http://lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=oFH2w3CfEZM%3D&tabid=10358

Измайлов Н. В. Об архивных материалах Пушкина для  «Истории  Пугачева» // http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/is3/is3-438-.htm

Лаптева М. П. Теория и методология истории // http://yandex.ru/clck/jsredir?from=yandex.ru%3Byandsearch%3Bweb%3B%3B&text

Нигматуллина И. В. О Краеведах города Уфы // http://ihlas-ufa.su/historyufabook2-05.htm

Овчинников Р.В. Пушкин в работе над архивными

Пушкин А. С. Критика, История, Автобиография. Т. 5.  М., 1933.

Русский биографический словарь. СПБ., 1911. Т. 23

Энгельс Ф. «Крестьянская война в Германии»

2 Смирнов Ю. Н. Современные подходы к истории восстания 1773-1775 гг. Вестник СамГУ. 2007. №5 С. 161

3 Дубровина Н. Ф. Пугачев и его сообщники: Эпизод из истории царствования императрицы Екатерины II. 1773-1774 гг. СПб. Т.3 С391-415.

4 Буганов В. И. «Советская  историография крестьянской  войны под предводительством Е. И.  Пугачева»  // Вестник РАН № 99, 1974 г.

5 Пушкин А. С. История Пугачева. СПб., 1834.

6 Дубровин Н. Ф.  Пугачев и его сообщники: Эпизод из истории царствования императрицы Екатерины II . СПб., 1884.

7  Дмитриев-Мамонтов А. И. Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири. СПб., 1907.

8 Мавродин В. В. Крестьянская война в России в 1773-1775 годах. Восстание Пугачева. М., 1966

9 Андрущенко А. И. Крестьянская война 1773-1775 гг. На Яике, В Приуралье, На Урале и в Сибири. М., 1969.

10 Лимонов Ю. А. и др. Пугачев и его сподвижники. М., 1965.

11 Таймасов С. У. Восстание 1773-1774 гг в Башкортостане. Уфа., 2000.

12 Гриценко Н. Работа А. С. Пушкина над «Историей Пугачева» // http://lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=oFH2w3CfEZM%3D&tabid=10358

13 Гриценко Н.  Работа А. С. Пушкина над «Историей Пугачева» // http://lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=oFH2w3CfEZM%3D&tabid=10358

14 Там же

15 Измайлов Н. В. Об архивных материалах Пушкина для  «Истории  Пугачева» // http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/is3/is3-438-.htm

16 Там же

17  Пушкин А. С. Критика, История, Автобиография. Т. 5.  М., 1933.

18  Гриценко Н. Работа А. С. Пушкина над «Историей Пугачева» // http://lib.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=oFH2w3CfEZM%3D&tabid=10358

19 Там же

20 Пушкин А.С. История Пугачева. СПб., 1834.

21 Пушкин А.С. История Пугачева. СПб., 1834.

22 Пушкин А. С. Критика, История, Автобиография. Т.5. М.,1933.  С. 850.

23 Овчинников Р.В. Пушкин в работе над архивными …………стр 188

24 Военная энциклопедия Сытина. том № 5 СПб., 1912. С. 181

25 Броневский В.Б.История Донского Войска //http://www.adjudant.ru/lib/bronevsky2-04.htm

26 Там же

27 Броневский В.Б.История Донского Войска //http://www.adjudant.ru/lib/bronevsky2-04.htm

28 Там же

29 Там же

30 Там же

31 Русский биографический словарь. СПБ., 1911. Т. 23 С. 14

32 Там же

33 Щебальский П. К. Начало и характер пугачевщины  // http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4722179

34 Там же

35 Щебальский П. К.  Начало и характер Пугачевщины // http://kraeved.opck.org/biblioteka/pugachevshina/

36 Там же

37 Там же

38 Военная энциклопедия Сытина том №9 Спб., 1912. С .233

39 Бескровный Л. Г. Очерки военной историографии России. М., 1962.

40 Дубровин Н. Ф. Пугачев и его сообщники: 1773-1774 гг. // http://elib.shpl.ru/ru/nodes/4873-t-1-s-kart...

41 Дмитриев-Мамонтов А. И. Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири // http://kraeved.opck.org/biblioteka/pugachevshina

42 Там же

43 Дмитриев-Мамонтов А. И. Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири // http://kraeved.opck.org/biblioteka/pugachevshina/

44 Там же

45 Дубровин Н. Ф. Пугачев и его сообщники : 1773-1774 г. // http://elib.shpl.ru/ru/nodes/4873-t-1-s-kart...

46 Дубровин Н. Ф. Пугачев и его сообщники : 1773-1774 г. // http://elib.shpl.ru/ru/nodes/4873-t-1-s-kart...

47 Измайлов Н. В. Об архивных материалах Пушкина для  «Истории  Пугачева» // http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/is3/is3-438-.htm

48 Буганов В. И. Советская  историография крестьянской  войны под предводительством Е. И.  Пугачева // Вестник РАН № 99, 1974 г. С. 75

49 Энгельс Ф. «Крестьянская война в Германии»

50 Буганов В. И. Советская  историография крестьянской  войны под предводительством Е. И.  Пугачева // Вестник РАН № 99, 1974 г.  С. 76

51 Овчинников Р. В. Под знаменами Пугачева.  Ч., 1973. С. 3

52 Там же

53 Артизов А. Н. Судьбы историков школы М. Н. Покровского (середина 1930-х годов). М.., 1945

54 Буганов В.И. Крестьянские войны в России XVII-XVIII вв. М., 1976. С. 171

55 Артизов А. Н. Судьбы историков школы М. Н. Покровского (середина 1930-х годов)

56 Покровский М.Н. К вопросу о пугачевщине.//Историк-марксист. 1932., Т. 1-2. С.75.

57 Мартынов М.Н. Пугачевское движение на заводах Прикамского края.// Крепостная Россия. Сборник статей. Л., 1930. С.125-179.

58 Мартынов М.Н. Воскресенский завод в Крестьянской войне 1773 -1775 гг.// Исторические записки, 1967. С.304.

59 Усманов H.A. Кинзя Арсланов-выдающийся сподвижник Пугачева. // Исторические записки АН СССР. №7, 1962. С.113-133.

60 Очерки по истории Башкирской АССР. Уфа, 1956. Т.1. С.186.

61 Там же

62 Там же

63 Крестьянская война в России в 1773-1775 годах. Восстание Пугачева. Л., 1966. Т.2. С. 137-142.

64 Вяткин М. Очерки по истории Казахской ССР. ГОСПОЛИТИЗДАТ. 1941. Т 1. С. 184

65 Там же

66 Нигматуллина И. В. О Краеведах города Уфы // http://ihlas-ufa.su/historyufabook2-05.htm

67 Ананьич Б. В., Фурсенко А. А. Историк России — В. М. Панеях // Времена и судьбы.  Сборник статей в честь 75-летия Виктора Моисеевича Панеяха. Стр. 9

68 Лимонов Ю.А., Мавродин В.В., Панеях В.М. «Пугачев и его сподвижники» // http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000189/st002.shtml

69 Лимонов Ю.А., Мавродин В.В., Панеях В.М. «Пугачев и его сподвижники» // http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000189/st002.shtml

70 Лимонов Ю.А., Мавродин В.В., Панеях В.М. «Пугачев и его сподвижники» // http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000189/st002.shtml

71 Там же

72 Томсинский С.М. - Под предводительством Пугачева. Повстанческое движение в Прикамье во время крестьянской войны 1773—1775 годов // http://www.twirpx.com/file/840953/

73 Овчинников Р.В. «Под знаменами Пугачева. (К 200-летию крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачева)». Ч.,1973. С. 4.

74 Лаптева М. П. Теория и методология истории // http://yandex.ru/clck/jsredir?from=yandex.ru%3Byandsearch%3Bweb%3B%3B&text........

75 Смирнов Ю. Н. Современные подходы к истории восстания 1773-1775 гг. Вестник САмГУ. № 5. 2007. С 161

76 Крестьянская война в России в 1773-1775 гг. Л., 1970.  Т.II. –С. 512 .

77 Смирнов Ю. Н. Современные подходы к истории восстания 1773-1775 гг. Вестник САмГУ. № 5. 2007. С. 164

78 Смирнов Ю. Н. Современные подходы к истории восстания 1773-1775 гг. Вестник САмГУ. № 5. 2007. С. 164

79 Таймасов С. У. Восстание 1773-1774 гг. в Башкортостане.  Уфа., 2000. С 161.

80 Там же 

81 Таймасов С. У. Восстание 1773-1774 гг. в Башкортостане.  Уфа., 2000. С. 161.

82 Таймасов С. У. Восстание 1773-1774 гг. в Башкортостане.  Уфа., 2000. С. 182-315.

83 Гвоздикова И. М. Салават Юлаев. Исторический портрет // http://belsk.ruspole.info/node/2099

84 Гвоздикова И. М. Салават Юлаев. Исторический портрет // http://belsk.ruspole.info/node/2099

85 Миненко Н.А. Татары Урала и пугачевщина //Научно-информационный вестник истории и этнографии татарского населения Урала. №1. – Е., 1999.

86 Миненко Н. А. Историки Урала XVIII—XX вв. Е., 2003.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

25200. М. Вебер «Протестантська етика та дух капіталізму» 35 KB
  Вебер Протестантська етика та дух капіталізму М. Вебер – один з найвизначніших соціологів автор роботи Протестантська етика та дух капіталізму 1907 яка вважається однією з найкращих з аналізу причин виникнення сучасного капіталізму. Щодо духу капіталізму то під ним Вебер розуміє комплекс зв’язків що існують в історичній дійсності які ми розглядаємо як єдине ціле під кутом їх культурного значення. Риси капіталізму можна побачити ще в Древньому Китаї Індії Вавилоні.
25201. Суперечка між західниками та слов’янофілами 26.5 KB
  Суперечка між західниками та слов’янофілами західники – виступали за ліквідацію кріпосного права і розвиток Росії за західним взірцем Герцен Огарев розвиток ідей Просвітництва слов’янофіли – обґрунтування необхідності особливого порівняно з західноєвропейським самобутнього шляху розвитку Росії Киреевский Хомяков основою суспільного життя вважали релігію а саме православ’я Лише народи що сповідують православ’я і перш за все росіяни можуть розраховувати на прогрес а інші народи – лише тією мірою якою вони сприймуть православну...
25202. Емпіризм і Раціоналізм у філософії Нового часу 26.5 KB
  Емпіризм – філософський напрям що визнає чуттєвий досвід джерелом знань і вважає що зміст знання може бути представлен в досвіді або зводитись до нього. Емпіризм зіштовхнувся з труднощами виокремлення вихідних компонентів досвіду і реконструкції на цій основі усіх видів і форм знання. Його девізом було знання сила€ тому головними методами пізнання він вважав спостереження аналіз експеримент порівняння. Джерелом пізнання людини є враження відчуттів які виникають під впливом матеріальних об’єктів.
25203. Філософія неогегельянства 28.5 KB
  Центральний пункт гегелівської діалектики – вчення про протилежності оцінюється як хибне МакТаггарт. Абсолютний дух розглядається як сукупність індивідуальних свідомостей МакТаггарт як вища форма індивідуальності Бозанкет.
25204. І.Кант Пролегомени до всякої майбутньої метафізики 29.5 KB
  Сутність метафізики: розум займається виключно самим собою і знайомство з об’єктами які набуваються безпосередньо від роздумів над своїми власними поняттями не потребуючи для цього досвіду взагалі; таке пізнання не виводиться з досвіду. Кожний окремий досвід є тільки частина всієї сфери досвіду але саме абсолютне ціле всього досвіду не є досвід і тим не менш складає проблему для розуму. Поняття ж розуму мають повноту тобто збираючу єдність усього можливого досвіду і стають трансцендентними. Таким чином як розсудок потребує для досвіду...
25205. Постсруктуралізм як самокритика структуралізму 28 KB
  – критика авторасуб’єкта і літературного твору в якості його продукту. Якщо для структуралізму структура – це самодостатнє ціле яке не потребує ні адресата ні комунікативної ситуації ні автора автор – лише простий виконавець структурних приписів то з позиції П. проголошує війну на два фронти – і проти структури і проти автора які пригнічують будьяку різноманітність і різнобарв’я дійсності. протиставив принцип багатозначного прочитання твору; а структуралістському розчиненню автора в мові його роз’єднанню на множину дискурсивних...
25206. Жак Дерріда: людина і світ як текст 28.5 KB
  Жак Дерріда: людина і світ як текст Дерріда – ключова фігура постструктуралізму і деконструктивізму. Класична філософія вичерпала себе метод її подолання – деконструкція яка націлена на знищення метафізичних смислів що містяться в тексті. Мета – звільнення від метафізики присутності задля можливості розуміти текст як феномен який сам себе породжує.Відкриття того що говорить текст 2.
25207. Cубстанційна концепція моральних добра і зла 35 KB
  Добро і зло в цих системах мають субстанційну природу це два самостоятельних рівноправних початка світу. Боротьба цих двох початків визначає розвиток світу. Добро і зло в данному випадку онтологізуються це надлюдські сили які складають дуальну основу світу. Абсолютне Благо верховний принцип існування нерухомого світу ідей і матерія як косное неструктурированное начало составляют вместе рамки проявления добра и зла их онтологічна основа.
25208. Християнське обґрунтування моралі. Євангельська моральна доктрина 44 KB
  Підставою всього ранньохристиянського світогляду була абсолютна орієнтованість на Бога як джерела й ціль будьяких чел. Шлях до Бога є шлях порятунку через народження понад і фізичну смерть. є подоба Бога. образа Бога.