95266

Административная деятельность А.Л.Ордина-Нащокина в сфере местного управления

Дипломная

Политология и государственное регулирование

Рассмотрение основных этапов жизненного пути А.Л. Ордина-Нащокина; Анализ состояния системы местного управления в России XVII века. Выявление особенностей в области местного управления на примере воеводской деятельности А.Л. Ордина-Нащокина в Друе (1654 – 1656), Царевичеве-Дмитриеве (1656 – 1661) и в Пскове в 1665 году.

Русский

2015-09-21

374.5 KB

0 чел.

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Псковский государственный университет»

Исторический факультет

Кафедра отечественной истории и музеологии

Дипломная работа на тему:

Административная деятельность

А.Л. Ордина-Нащокина в сфере местного управления

Выполнил:

студент V курса

отделения очного обучения

исторического факультета

Гаврилов Михаил Валерьевич

Научный руководитель:

Тимошенкова Зоя Александровна

Кандидат исторических наук, доцент

заведующий кафедрой отечественной истории и музеологии

Псков ГУ

Псков

2015

Содержание

  1.  Введение ……………………………………………………………………3
  2.  Глава 1.Биография А.Л. Ордина-Нащокина…………………………….21
  3.  Глава 2. Местное управление в России XVII века……………………...36
  4.  Глава 3. Воевода А.Л. Ордин-Нащокин…………………………………43

3.1. Система управления на присоединённых во время русско-польской и русско-шведской войны территориях……………………………………43

3.2. А.Л. Ордин-Нащокин воевода в Друе………………………………49

3.3. А.Л. Ордин-Нащокин воевода в Царевичев-Дмитриеве…………..55

3.4. А.Л. Ордин-Нащокин псковский воевода…………………………..58

  1.  Заключение………………………………………………………………..69
  2.  Список литературы и источников………………………………………..73

Введение

Дипломная работа посвящена освещению административной деятельности А.Л.Ордина-Нащокина в сфере местного управления в середине XVII века. Деятельность А.Л. Ордина-Нащокина представляет предметный интерес для исторической науки ввиду того, что эта деятельность выражалась во многих сферах  жизни России середины XVII столетия. В первую очередь он известен как выдающийся дипломат, знаменитый заключением выгодных для России международных соглашений, таких как Андрусовское перемирие 1667 года, являвшееся важной вехой  русско-польских отношений в XVII веке. Вместе с тем Ордин-Нащокин проявил себя и как крупнейший для своего времени экономист, проводивший идеи меркантилизма, выражением чего стал Новоторговый устав 1667 года, являвшийся крупнейшим законодательным актом,  определявшим  нормы  внешней  и  внутренней  торговли России и  подводившим  определенный итог  борьбе русских торговых людей  за  отечественный  рынок. Также личность Ордина-Нащокина интересна и попытками реформ в сфере внутренней политики, продемонстрированные им в бытность псковским воеводой в 1665 году. На этой должности он попытался провести  ряд реформ для развития местного управления,  направленных на развитие внешней торговли и поддержание  широких  слоев  российского  купечества.

Актуальность работы обусловлена фактом эволюции системы местного самоуправления, от состояния и функционирования которой, во многом зависит и развитие государства, является одной из существенных проблем на протяжении всей истории России. Возникшая после Смутного времени необходимость решения стоявших перед центральной властью задач в области государственного управления определило вопрос о важности поиска универсальной для каждого региона модели местного управления. При этом новая система должна была базироваться на принципах, наиболее соответствующих складывающейся абсолютной монархии. В этом отношении значительный интерес представляют взгляды на систему государственного управления А.Л. Ордина-Нащокина. В настоящей работе предпринята попытка оценки реформаторской деятельности А.Л. Ордина-Нащокина в контексте рассмотрения попыток его административных преобразований на воеводских должностях. При этом его управленческая деятельность и проекты реформ в области местного управления продолжают оставаться в науке своеобразными «белыми пятнами».

Целью дипломной работы является освещение личности и взглядов на местное управление, а также попыткам преобразований в этой сфере одного из величайших политических деятелей допетровской России Афанасия Лаврентьевича Ордина-Нащокина.

В рамках общей цели исследования ставятся следующие задачи:

Рассмотрение основных этапов жизненного пути А.Л. Ордина-Нащокина;

Анализ состояния системы местного управления в России XVII века.

Выявление особенностей в области местного управления на примере воеводской деятельности А.Л. Ордина-Нащокина в Друе (1654 – 1656), Царевичеве-Дмитриеве (1656 – 1661) и в Пскове в 1665 году.

Работа имеет следующую структуру: введение, 3 главы, заключение, список литературы.

Собственно источниковая база послужившая основой для исследования представлена в виде документов, относящихся к воеводской деятельности А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове в 1665 году, любезно представленных в сборнике документов по истории СССР часть 4. Представленные документы отражают процесс претворения в жизнь городской реформы А.Л. Ордина-Нащокина, и выстроенные в хронологической последовательности позволяют отследить путь реформы от её замысла до непосредственной реализации. При написании дипломной работы были использованы знаменитые три «Памяти» А.Л. Ордина-Нащокина псковским земским старостам, датируемые 1665 годом, а также статьи о городском устройстве, составленные псковичами в августе 1665 года. «Памяти» представляют собой наказ воеводы А.Л. Ордина-Нащокина псковским земским старостам, в которых он выдвигает идею проведённой в дальнейшем городской реформы. Сами же статьи оформлены как своего рода положение, провозглашающее коллективный характер в управлении городом1.

Сама историческая литература о А.Л. Ордине-Нащокине полна противоречий. В некоторых трудах его преобразовательская деятельность преподносится исследователями как преждевременная, в других работах его  взгляды на систему государственного устройства наоборот расцениваются как передовые.

Перейдя непосредственно к освещению личности А.Л. Ордина-Нащокина целесообразно начать обзор с того, что масштаб его личности привлекал уже дореволюционных исследователей. В этой связи можно выделить С.М. Соловьёва, Н.И. Костомарова.

С.М.Соловьёв в первую очередь говорит об образованности Ордина-Нащокина, приводя свидетельства иностранцев, говоривших, что он «…не уступал в ней ни одному из современных иностранных министров»2. Соловьёв также подчёркивает огромное значение, которое А.Л. Ордин-Нащокин предавал посольской деятельности, называя её «оком России, которым она должна смотреть на другие государства», и требовал, «чтоб око это было чисто»3. Таким образом, А.Л. Ордин-Нащокин отмечал необходимость преобразования Посольского приказа, вследствие засилия его лицами, не имевшими понятия о внешних сношениях и занимавшихся другими несовместимыми с их положением занятиями.

Также Соловьёв отмечает широту планов Ордина-Нащокина, которые свидетельствуют о его намерениях относительно торговли с Востоком. Он хотел, чтобы Россия была сосредоточением торговли между Европой и Азией, заботился о заведении русского флота. Анализируя личность А.Л. Ордина-Нащокина Соловьев, отмечает высокие нравственные качества А.Л. Ордина-Нащокина на примере царской грамоты в его адрес. В грамоте  помимо его гражданских подвигов перечисляются и его христианские добродетели, когда после отставки с поста главы Посольского приказа он завёл больницу при монастыре и сам служил больным.

В книге Н.И.Костомарова «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей», в которой он даёт следующую характеристику личности А.Л.Ордина-Нащокина: «Этот человек ещё прежде был расположен к Польше; он отчасти проникся польским духом, с увлечением смотрел на превосходство Запада и с презрением отзывался о московских обычаях»4. Также,  Костомаров считает А.Л. Ордина-Нащокина «настолько привязанным к Польше, сколько предубеждённым против Швеции». Шведов он считал закоренелым врагом России, а союз с Польшей – самым спасительным делом. Костомаров отмечает нетерпимость А.Л. Ордина-Нащокина к казакам и  сторонником возврата Малороссии Польше. Проведение реформы городского управления в Пскове А.Л. Ординым-Нащокиным Костомаров относит к любви А.Л. Ордина-Нащокина к «иноземщине и склонности порядков подобных Магдебургскому праву». Саму же личность А.Л. Ордина-Нащокина Костомаров оценивает крайне негативно, называя его «самолюбивым до чрезвычайности», считая его желчным и неуживчивым человеком. «Он явно добивался, чтобы царь во всём слушал его одного, и постоянно играл роль сироты, гонимого и обижаемого врагами, а между тем ворочал по своему усмотрению». Таким двуличным человеком предстаёт А.Л. Ордин-Нащокин в описании Н.И.Костомарова. Также Костомаров считает, что именно эти личные качества в определённой степени оказали влияние на сближение Алексея Михайловича с А.С.Матвеевым и дальнейшую отставку А.Л. Ордина-Нащокина, который, по мнению Костомарова, «не помирился со своим падением и постригся в Крыпецком монастыре, близ Пскова под именем Антония»5.

В.О.Ключевский характеризует А.Л. Ордина-Нащокина как «московского государственного человека XVII века», понимая под этим «развитой политический ум, способность наблюдать, понимать и направлять общественные движения, с самостоятельным взглядом на вопросы времени, с разработанной программой действия, с известным простором для политической деятельности». Для Ключевского А.Л. Ордин-Нащокин вдвойне любопытен тем, что вёл «двойную подготовку реформы Петра Великого»6, т.к. никто из московских государственных деятелей не высказал столько преобразовательных идей как он, а также ему приходилось не только действовать по-новому, но и создавать себе соответствующую обстановку, окружая себя единомышленниками. В.О. Ключевский отмечает, что на личность А.Л. Ордина-Нащокина оказало большое значение его раннее знакомство с иностранцами и их культурой, что дало ему возможность внимательно наблюдать и изучать ближайшие к России страны Европы. Ключевский считает, что наблюдение над иностранными порядками и привычка сравнивать их с отечественными «сделали Ордина-Нащокина ревностным поклонником Западной Европы и жестоким критиком отечественного быта». Ключевский, как и Соловьев, приводит краткий анализ взглядов А.Л. Ордина-Нащокина, которые заключались в том, чтобы во всём брать образец с Запада, что является исходной точкой его преобразовательных планов. Но при этом Ключевский считает А.Л. Ордина-Нащокина одним из немногих западников, считавших, что не всё следует перенимать с Запада, но и учитывать русскую специфику7.

В конце своего исторического портрета Ключевский сравнивает Ордина-Нащокина и Ф.М.Ртищева. Он говорит о том, что «…оба они были новые люди своего времени и делали каждый своё дело, один в политике, другой в нравственном быту…». Эта цитата  в очередной раз подчёркивает значимость и преждевременность для допетровской России личность Ордина-Нащокина, в сравнении с царём Алексеем Михайловичем, «…который врос в древнерусскую старину всем своим разумом и сердцем…»8.

Е. Лихач в статье из Русского биографического словаря даёт полную биографическую справку о личности А.Л.Ордина-Нащокина, при этом отмечая, что он «… вырос в среде, поддерживающей живые сношения с западными соседями, и через неё рано испытал на себе влияние Запада». Вместе с тем Лихач даёт более полную характеристику личности А.Л. Ордина-Нащокина, называя его «первоклассным дипломатом», отмечая его неподкупность, прямоту, принципиальность, находчивость и умение мастерски использовать дипломатические промахи противника и оборачивать их в свою пользу. Также Лихач отмечает взгляды А.Л. Ордина-Нащокина касательно дипломатии, которую он считал важнейшей функцией государства «Надобно, государь, мысленные очеса на государственные дела устремляти беспорочным и избранным людям»9, что говорит о его  требовательности высоких моральных качеств от его подчинённых.

Подводя итог рассмотрения личности А.Л. Ордина-Нащокина в период дореволюционной историографии можно отметить высокую идеализацию личности А.Л.Ордина-Нащокина такими историками как С.М.Соловьёв и, в особенности, В.С.Ключевским, отмечавшими разносторонний характер интересов в сфере государственного управления. Вместе с тем следует отметить и точку зрения Н.И.Костомарова, довольно неоднозначно относящегося к личности Ордина-Нащокина, считавшего характер его преобразований преждевременным, но не отрицающего их передового значения.

Рассмотрение личности А.Л. Ордина-Нащокина в советской историографии следует начать с монографии ведущих специалистов в области изучения допетровской России И.В.Галактионова и Е.В.Чистяковой «А.Л.Ордин-Нащокин – русский дипломат XVII века». Монография повествует о всестороннем характере деятельности Ордина-Нащокина, оставившей глубокий след в истории России. Авторский коллектив считает А.Л. Ордина-Нащокина наиболее ярким представителем русской дипломатии XVII века, называя его человеком «большого ума и таланта»10. И.В.Галактионов и Е.В.Чистякова отмечают, что деятельность Ордина-Нащокина развернулась в один из сложнейших периодов русской истории – середина XVII века. Для России это было временем преодоления тяжёлых последствий Смутного времени, когда потребность в деятельных личностях, способных на проведение социально-экономических и политических преобразований была особенно высока. Приводя в начале монографии краткий историографический обзор изучения личности А.Л. Ордина-Нащокина, авторы делают вывод о том, что историческая литература, посвящённая главе Посольского приказа полна противоречий. Галактионов и Чистякова приводят многочисленные сферы деятельности, в которых раскрылись таланты А.Л. Ордина-Нащокина как государственного деятеля, отмечая его успехи в областях дипломатии, экономики, военного дела, а также, и в области местного управления.

Характеризуя личность А.Л.Ордина-Нащокина, И.В.Галактионов и Е.В.Чистякова подчёркивают факт знакомства и приобщения Афанасия Лаврентьевича к западной культуре ещё в раннем детстве, на что указывает место его рождения – приграничная Псковщина. Авторы отмечают раннее знакомство будущего дипломата с иностранными языками, что также не могло не повлиять на его дальнейшую судьбу. Они не без оснований считают Ордина-Нащокина высокообразованным человеком по меркам своего времени, но и заметно выделяющимся среди общей массы провинциального дворянства человеком. Также не обходят вниманием авторы и богатый жизненный опыт, острую наблюдательность в сочетании с высокой эрудицией, помогавшие ему не только на дипломатическом поприще.

И.В.Галактионов и Е.В.Чистякова представляют в своей монографии термин «Нащокинский стиль в дипломатии». По их мнению, «это – смелая инициатива в быстром решении неотложных задач, умение собирать информацию и пользоваться ею для достижения успеха, а также способность к глубокому анализу международной обстановки с учётом выгоды для России противоречий между соседними странами»11. Авторы подчёркивают, что в своей дипломатической деятельности Ордин-Нащокин руководствовался, прежде всего, глубоким пониманием экономических интересов России, последовательно проводя политику  покровительства отечественной торговле, и содействовал развитию промышленности.

В качестве итога следует отметить тот факт, что авторы монографии подошли к изучению личности главы Посольского приказа с максимальной независимостью во взглядах на результаты его деятельности. Ими по достоинству были оценены плюсы, при этом они не забыли сказать и о его серьёзных ошибках, как, например, в ряде случаев он часто преувеличивал возможности согласованных действий Польши и Крыма. Также он часто недооценивал военную силу Швеции, особенно поле русско-шведской войны 1656-1658 годов, а также ради заключения русско-польского союза был готов отказаться от завершения борьбы за воссоединение Украины с Россией.  

В продолжение темы следует отметить работу Ю.В. Курскова «Прогрессивные тенденции развития общественной мысли и  проекты государственных преобразований России 40-х – 60-х годов XVII века», в которой деятельность и взгляды Ордина-Нащокина сопоставляются и сравниваются автором с взглядами и деятельностью его не менее талантливых современников. Курсков, при рассмотрении работы П.Матвеева «Москва и Малороссия в управление А.Л.Ординым-Нащокиным Малороссийским приказом»,  приходит к выводу о том, что ошибки и просчёты главы Посольского приказа обусловлены исключительно его «личными качествами и намерениями, а также его стремлением укрепить собственное положение при дворе Алексея Михайловича»12.

Уделяя внимание работе О.Л.Вайнштейна «Экономические предпосылки борьбы за Балтийское море и внешняя политика России в середине XVII века», Курсков отмечает, что деятельность Ордина-Нащокина выступала наиболее концентрированным выражением прогрессивных тенденций общественного развития России того времени. У Курскова Ордин-Нащокин предстаёт перед читателем умным, дальновидным, настойчивым и последовательным в своих действиях политиком, проявлявшим гибкость, идя на определённые компромиссы, но при этом не поступающегося своими принципами. Целесообразность деятельности Ордина-Нащокина по Курскову – это «необходимость коренных перемен во всех сферах жизни русского общества»13. Интересны и факты сравнений взглядов Ордина-Нащокина и его не менее известных современников, таких как А.С.Матвеев, Б.С.Морозовым, Ф.М.Ртищевым, С.Полоцким, Л.Плещеевым и патриархом Никоном.

Резюмируя советский период историографии в контексте изучения личности Ордина-Нащокина, можно прийти к выводу о том, что взгляды историков приобретают всё нейтральный характер оценки деятельности главы Посольского приказа, но при этом большинство оценок продолжает носить отпечаток марксистско-ленинской идеологии.

Перед рассмотрением работ историков постсоветского периода касательно изучения жизни и деятельности А.Л. Ордина-Нащокина, стоит отметить, что масштаб изучения темы приобретает локальный характер и основные исследования сосредоточены преимущественно в Псковской области. Но при этом можно выделить работы и крупных столичных специалистов.

В этой связи нельзя не отметить работу П.В.Седова «Закат Московского царства», в центре внимания которой находится царский двор последних лет царствования Алексея Михайловича, а также царствование его сына Фёдора Алексеевича. В монографии одной из центральных тем рассматривается и тема борьбы придворных кланов и группировок, в которых А.Л.Ордин-Нащокин играл не последнюю роль. Седов говорит об А.Л. Ордине-Нащокине как о выдающемся и высокообразованном человеке, «проявлявшем интерес к западной культуре, но при этом считавшим её неприемлемой для российской действительности». Также Седов отмечает тот факт, что его таланты признавали даже его недоброжелатели. Одним из причин его быстрого возвышения и карьерного роста, по мнению автора, служит отличное расположение к нему государя. Также его неотъемлемой чертой было умение «деликатно перечить царю в вопросах внешней политики, не мешая при этом быть его  главным советникам по этим вопросам». Автор также довольно подробно повествует обо всех перипетиях политической борьбы с А.С.Матвеевым и дальнейшей отставкой А.Л.Ордина-Нащокина, отмечая, что камнем преткновения в споре между этими без сомнения талантливыми людьми был именно малороссийский вопрос, а «независимый нрав и вызывающее поведение Ордина-Нащокина лишь ускорили этот процесс»14.  

Отдельной строкой стоит выделить исследования выдающегося учёного Б.Н. Флоря. В частности из всего многообразия работ, так или иначе затрагивающих личность А.Л. Ордина-Нащокина, выделяется работа «Внешнеполитическая программа А.Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления». В целом, не смотря на то, что книга посвящена исследованию внешней политики Московского царства в 1660-е годы, в ней также рассказывается и о выдвинутой А.Л. Ординым-Нащокиным программе по решению стоявших перед Россией того времени внешнеполитических проблем. А.Л. Ордин-Нащокин, не смотря на первостепенную для царя цель в виде присоединения к России украинских земель и упрочнения положения страны на южных рубежах, выдвинул идею выхода к Балтийскому морю и мире с Польшей на умеренных позициях. Б.Н. Флоря, используя материалы из центральных архивов, анализирует эту «внешнеполитическую программу» и показывает действия А.Л. Ордина-Нащокина по реализации этой «программы»15.

Безусловно, особняком в исследовании деятельности А.Л. Ордина-Нащокина является вышедший в 2009 году сборник научных трудов «Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения», в котором несколько статей посвящены жизни и деятельности А.Л. Ордина-Нащокина, затрагивающие как страницы его биографии, так и его административную деятельность в Пскове. В частности, В.А. Аракчеев разрабатывает аспекты ранней биографии А.Л. Ордина-Нащокина, а именно его землевладение и начальный период службы. Рамки его исследования сознательно ограничены 1606 – 1642 годами. Б.Н. Флоря касается темы побега сына А.Л. Ордина-Нащокина Воина и влияние этого события на карьеру самого А.Л. Ордина-Нащокина, что в немалой степени способствовало появлению А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове16. Л.Н. Макеенко на страницах этого сборника затрагивает наиболее важную в масштабах данной работы тему, а именно деятельность А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове в 1640 – 1650-х годах и на посту Псковского воеводы в 1665 году. Л.Н. Макеенко приходит к выводу, что во многом проведение реформы было обусловлено как личностью самого А.Л. Ордина-Нащокина, так и челобитным, имевшим огромное значение в законодательной практике Московского государства17. А.В. Кондратеня  освещает страницы друйского воеводства А.Л. Ордина-Нащокина, и приходит к выводу о том, что его воеводская и административная деятельность показала, что «это умный политик, заботящийся о вверенной ему территории; не чуждый чужому горю и не терпящий произвола и лжи; отличающийся гуманностью и прозорливостью»18

В продолжении темы современных исследований нельзя не отметить также монографическую работу В.А. Аракчеева «Власть прошлого. Очерки истории и культуры псковской земли в XIIIXIX веках». Помимо всего прочего в состав данной работы была помещена статья из вышеуказанного сборника, посвящённая ранней биографии А.Л. Ордина-Нащокина. В частности, В.А. Аракчеев, на основании глубокого анализа документов устанавливает более точную дату рождения А.Л. Ордина-Нащокина и устанавливает масштабы его земельных владений, отмечая, что «к 1640-м годам он резко выделялся из среды местного дворянства величиной своих поместных владений и, безусловно, входил в состав элитарной группы псковского служилого города»19.

Также нельзя не упомянуть и об исследованиях А.Б.Постникова. Итогом проделанной им работы в области освещения связи А.Л. Ордина-Нащокина с Псковом стали две его работы, вышедшие в свет в 2010 и в 2014 годах: «Добрый человек старой Руси Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин. Его ионическое житие и благотворительная деятельность в Пскове в 1670-х годах» и «Ионическое житие А.Л.Ордина-Нащокина и ветви его родового древа в Пскове».

В первой работе А.Б. Постников на основе тщательной проработки архивных материалов из псковских и центральных архивов представляет благотворительную и просветительскую деятельность в Пскове на закате своей политической карьеры деятельность А.Л.Ордина-Нащокина (инока  Антония). А.Б.Постников тщательно проработал целый комплекс документов прямо или косвенно подтверждающий благотворительную деятельность Ордина-Нащокина в Пскове.

Разумеется, что в контексте данной дипломной работы наибольший интерес, вышедшая сравнительно недавно работа А.Б. Постникова «Ионическое житие А.Л.Ордина-Нащокина и ветви его родового древа в Пскове», в которой Постников затрагивает тему воеводской деятельности А.Л. Ордина-Нащокина. В частности он считает, что причины, побудившие А.Л. Ордина-Нащокина к осуществлению городской реформы, крылись не только в двух предыдущих воеводствах, но и в Псковском восстании 1650 года. А.Б. Постников считает, что проводимая А.Л. Ординым-Нащокиным городская реформа должна была исправить и смягчить существовавшие в городе общественно-экономические противоречия. Предполагалось, что сама реформа «должна была умиротворить народ, снять враждебность между «сильными людьми и молодшими»20.

Подводя итог рассмотрения работ современных историков, работавших в направлении изучаемой  проблемы оценки личности А.Л.Ордина-Нащокина, в первую очередь стоит отметить, что современная российская историография избавилась от идеологического давления и всё более приобретает аполитичный характер. Во-вторых, в распоряжении историков оказался огромный материал архивных документов, что, несомненно, отражает более «свежий» характер исследования проблемы.  Таким образом, можно сказать о том, что те исследователи, занимавшиеся данной темой, единодушно отмечали прогрессивную направленность преобразований. Но вместе с тем отмечают, что реформа не получила дальнейшего распространения.

Разумеется, что нельзя пройти мимо освещения в отечественной историографии проблем в освещении структуры местного управления Московского царства. Собственно изучение данной проблемы начинается в исторической науке ещё в дореволюционное время. Так, Б.Н. Чичерин в работе «Областные учреждения XVII века» делает вывод о том, что система местного управления, основанная на институте воевод, носила переходный характер и являлась предпосылкой к петровским преобразованиям в области административного управления. Чичерин положительно относится к данной системе управления, считая её довольно эффективной в условиях насыщенного разного рода социальными потрясениями21.

Проблемы местного управления, разумеется, интересовали и советских историков. В частности в коллективном труде «Очерки русской культуры XVII века», увидевшем свет в 1979 г. автор главы о государственном устройстве Московского царства в XVII веке А. К. Леонтьев отмечает факт перестройки системы местного управления основанного на принципах централизации. К основным проблемам воеводского управления Леонтьев относит сохранившиеся с наместнических времён традиции кормления, что являлось «одной из причин противоречий и непоследовательности в политике высшей власти по централизации местного управления». Помимо всего прочего к недостаткам подобной системы автор относит и проблему контроля над деятельностью воевод, что было следствием отсутствия «служебных контактов  и взаимодействию между воеводами городов». В целом А.К. Леонтьев подобно Б.Н. Чичерину приходит к выводу, что данная система управления носила переходный характер к реформам в области административного управления, осуществлёнными Петром I22.

Говоря о системе местного управления также нельзя пройти мимо ситуации возникшей на присоединённых к Российскому государству территориях Украины, Белоруссии и Литвы во время русско-польской войны 1654 – 1667 годов. К счастью, у нас в наличии оказалась монография А.Н. Мальцева «Россия и Белоруссия в XVII веке». Помимо освещения боевых действий, А.Н. Мальцев уделяет внимание политике русских властей в отношении жителей новозавоеванных земель. Именно этому и посвящена вторая часть его книги. В целом он приходит к выводу о том, что на занятых во время русско-польской войны 1654 – 1667 годов в система управления была подобна осуществляемой внутри России. Определяющее отличие заключалось лишь в большей доле участия местного населения в осуществлении управления, особенно в городах, на которые распространялось Магдебургское право.23 

Безусловно, что обращаясь к исследованию системы местного управления нельзя не выделить фундаментальное исследование Соборного уложения, собственно, и закрепившего на законодательном уровне эту систему, осуществлённое А.Г. Маньковым и получившее название «Уложение 1649 года – кодекс феодального права России». В данной работе отдельная глава посвящена государственному строю. Автор отмечает, что в Соборном Уложении 1649 г. были реализованы нормы феодального государственного права, достигшие к середине XVII в. относительно высокого развития. Уделяется внимание также и тому факту, что Соборное Уложение дает представление о том, в какой мере приказы входили в состав государственного аппарата самодержавия и служили развитию бюрократизации этой системы. Исследуя местное самоуправление, А.Г. Маньков приходит к следующему заключению: на XVII в. приходится та стадия развития государственного аппарата, при которой он, по крайней мере, в своих низовых звеньях, полностью еще не оторван от населения и в какой-то мере использует институты и обычаи, свойственные общинному строю. Таким образом, рассмотрев все элементы государственного строя, А. Г. Маньков делает общий вывод о том, что в сфере местного управления Соборное Уложение 1649 г. не смотря на проводимую властями централизацию, сохраняло определённые архаичные пережитки. Но вместе с тем Соборное Уложение частично наметило направления тех реформ, которые были осуществлены в первой четверти XVIII в.24

Переходя к рассмотрению современных исследований в области изучения местного управления в XVII веке, особого внимания заслуживает работа А.Ю. Жукова «Управление и самоуправление в Карелии в XVII веке», в которой автор на примере Карелии показывает эволюцию системы местного управления на протяжении всего XVII века. К выводам, к которым приходит автор можно отнести тот факт, что проводимая властями централизация с одной стороны способствовала повышению дисциплины воевод в деле исполнений распоряжений центральной власти. Подобная ситуация часто приводила к конфликтам воевод с местным населением. В целом же к концу XVII века подобная система управления в социально-экономическом плане оказалась «готовой к восприятию Петровских преобразований»25.

Подводя общий итог, необходимо отметить, что на сегодняшний день в отечественной историографии общепризнанным считается представление о XVII в. как переходном этапе в становлении абсолютистской формы российской государственности, что не могло, не отразится и на системе местного управления. В ходе изучения различных аспектов развития местного управления в России XVII в. исследователи чаще всего приходили к выводу, что это время действительно является новым и одновременно переходным периодом в истории России. Именно XVII в. стал периодом трансформации, приведшего к установлению в России самодержавия.  В этой связи в настоящее время исследователей привлекают проблемы эволюции местного управления, попытки отдельных реформ в данной сфере.

Глава 1. Биография А.Л.  Ордина-Нащокина 

Родился Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин в семье мелкопоместного дворянина Лаврентия Воиновича Ордина-Нащокина, служившего по псковскому списку служивых людей в Опочке. В.А. Аракчеев на основании анализа десятни 1621 года, и получение имени в те времена по святцам приходит к выводу о том, что А.Л. Ордин-Нащокин родился в период с 18 января по 7 ноября 1606 года26. Л.Н. Макеенко предположила, что род Ординых-Нащокиных «происходит из Италии и берёт своё начало от боярина Дмитрия прозванного Красным, служившего в XIV веке у великого тверского князя Александра Михайловича. Его сын получил прозвище «Нащока» за сабельный удар по щеке во время битвы с ордынским ханом Чоа-ханом (Щелканом) в 1327 году. Правнук Нащоки, убитый в 1514 году, получил прозвание Орды. От него и идут Ордин-Нащокины»27.

Детство Ордина-Нащокина прошло в Смутное время и период польско-литовской и шведской интервенции. Галактионов и Чистякова склонны считать, что эти события «оставили глубокий след в его сознании и сделали убежденным сторонником абсолютной монархии»28. Многие авторы, затрагивающие биографию А.Л. Ордина-Нащокина, отмечают полученное им в детстве образование. К примеру, Ю.В. Курсков отмечает знакомство А.Л. Ордина-Нащокина не только с церковными, но и светскими сочинениями, например, по истории, философии29. Современники отмечали, что А.Л. Ордин-Нащокин «знает немецкое дело и немецкие нравы знает же», а пишет «слагательно», а также, и то, что он «говорун и бойкое перо»30. Как можно заметить, оценки весьма неоднозначные. Из этого уже можно предположить, что А.Л. Ордин-Нащокин уже в раннем возрасте познакомился с западным образом жизни, так как в середине 1630-х годов после женитьбы переезжает из своего имения в Псков. Псков того времени, не смотря на разорение после Смуты, представлял собой крупный торговый город, в котором часто проездом бывали не только иностранные торговцы, но и послы.

Как уже было сказано, женившись в середине 1630-х на дочери псковского дворянина Василия Колобова, А.Л. Ордин-Нащокин прочно оседает в Пскове и «вместе с тестем занимается торговлей зерном и хлебом». Л.Н. Макеенко установила, что «в 1640-х годах тесть Нащокина возглавлял псковских стрельцов»31. Помимо всего прочего А.Л. Ордин-Нащокин выделялся среди псковского дворянства своими обширными земельными владениями. В.А. Аракчеев, разрабатывая вопрос землевладения А.Л. Ордина-Нащокина, в частности пишет: что «в переписных книгах 1646 г. поместья Ордина-Нащокина фиксируются в Колпинской, Колбежицкой и Стремуцкой губах Псковского уезда, а также в Никольской посадской, Покровской Черницкой, Егорьевской верхней и Егорьевской Нижней губах Опочецкого уезда»32.

В этот же период начинается и служебная деятельность А.Л. Ордина-Нащокина. Так, его имя фигурирует в документах в 1642 году, когда А.Л. Ордин-Нащокин входил в состав комиссии по размежеванию земель на русско-шведской границе. Его участие в этой работе было обусловлено не только его образованности и статусу внутри Пскова, но и, возможно, тем, что его земли непосредственно примыкали к границе. Не смотря на то, что результаты работы комиссии были неудовлетворительными, И.В. Галактионов и Е.В. Чистякова отмечают первый опыт дипломатической работы А.Л. Ордина-Нащокина, в котором «для установления правильных границ он привлёк местное население, изучил показания «обыскных людей» для доказательства захватов земли с шведской стороны, подкрепляя это выписками из писцовых и переписных книг Псковского уезда»33. Таким образом, можно предположить, что А.Л. Ордин-Нащокин основательно и усердно подошёл к данному поручению. Также данная работа позволила А.Л. Ордину-Нащокину «проявить свой дар дипломата, отстаивающего государственные интересы»34.

Ввиду обострения русско-турецких отношений, вызванных осадой Азова в 1641 году, власти было важно узнать о каких-либо польско-турецких договорённостях в случае войны с Россией. Было решено отправить посольство в Молдавию с целью получения информации «о намерениях султана и выяснения позиции Польши»35. Было решено поставить во главе посольства А.Л. Ордина-Нащокина. Перед отправкой миссии А.Л. Ордин-Нащокин был приглашён Михаилом Фёдоровичем, от которого узнал «о серьёзном значении, придаваемом правительством его дипломатической миссии»36. В целом, не смотря на непродолжительный характер молдавского посольства, миссия А.Л. Ордина-Нащокина имела немаловажное значение, так как отчасти повлияло на сближение России и Молдавии. Также, ввиду рекомендаций А.Л. Ордина-Нащокина «весной 1643 года в Стамбул было направлено посольство во главе с И.Д. Милославским, что позволило заключить мирный договор между Россией и Турцией»37.

По мнении И.В. Галактионова и Е.В. Чистяковой, молдавское посольство «не оказало заметного влияния на служебное положение А.Л. Ордина-Нащокина», в связи, с чем после доклада царю, он отправляется в Псков, где «заполнял досуг заботами о своём хозяйстве: занимался заготовкой древесины, производством поташа и сбытом его за границу»38. Подобный «досуг» продолжался не долго и уже в 1644 году А.Л. Ордину-Нащокину было поручено изучение обстановки на западных границах России, а также установить, небеспочвенны ли слухи о польско-датском вторжении в Россию. В этот раз далеко уезжать не пришлось и А.Л. Ордин-Нащокин, находясь в Пскове «связался с православными монастырями Литвы, подобрал опытных агентов и организовал их переброску через границу»39. Находясь в Пскове, А.Л. Ордин-Нащокин сообщал в Москву о находящихся в Пскове иностранных резидентах и их деятельности. Таким образом, информация, полученная от А.Л. Ордина-Нащокина, позволила «пресечь авантюру с попыткой выкрасть датского королевича Вольдемара из Москвы», а также тот факт, что «внутренние смуты в Польше и Литве не позволят Владиславу IV заняться сведением пограничных счетов с Россией»40.

После воцарения Алексея Михайловича, у власти оказался Б.И. Морозов, пришедший на смену Ф.И. Шереметьеву, который покровительствовал А.Л. Ордину-Нащокину. В этой связи А.Л. Ордин-Нащокин отходит от дипломатической работы и вновь сосредотачивается на ведении торговых дел в Пскове. Круто меняет жизнь А.Л. Ордина-Нащокина Псковское восстание 1650 года. А.Л. Ордин-Нащокин в числе других крупных дворян был обвинён горожанами в связях с прибалтийскими торговцами и осуществлении спекуляций хлебом с псковским купцом Фёдором Емельяновым.

Во время восстания Ордин-Нащокин был вынужден бежать сначала в Опочку, откуда 5 марта уехал в Москву, чтобы лично рассказать царю «про псковский мятеж и бунтованье, отчего и  какими   обычаи  то   дурно   учинилось» и предложить свой план усмирения Пскова, рассчитанный на раскол восставших41. И.В. Галактионов и Е.В. Чистякова справедливо полагают, что «этот факт убедил царя в верноподданнических чувствах Ордина-Нащокина и как нельзя лучше показал его облик дворянина»42. После подавления восстания войсками князя И. Н. Хованского Ордин-Нащокин возвращается в Псков. В данном контексте Ю.В. Курсков указывает на тот факт, что «Псковское восстание способствовало выработке у Ордина-Нащокина твердого убеждения о преимуществах крепкой самодержавной власти для дворян, а также о необходимости реформ в отношения горожан»43.

Вынужденная поездка в столицу позволила А.Л. Ордину-Нащокину вновь напомнить о себе, теперь уже новому монарху, и через некоторое время в 1652 году А.Л. Ордин-Нащокин вновь участвовал в работе межевых комиссий для обсуждения вновь возникших спорных пограничных вопросов, в этот раз он находился уже во главе комиссии. И.В. Галактионов и Е.В. Чистякова утверждают, что «в отличие от переговоров 1642 года состав данной комиссии, и ее задачи были несколько расширены: наряду с установлением точных рубежей судьи должны были также обменяться перебежчиками — жителями пограничных районов, перешедших из одной страны в другую, среди которых оказались и участники городских восстаний»44. Не смотря на масштабный характер работы результаты деятельности межевой комиссии, свелись к обмену перебежчиками.

После начала русско-польской войны 1654 – 1667 годов А.Л. Ордин-Нащокин принимал непосредственное участие в штурме Витебска, а после чего, в конце 1654 года получает ответственный пост воеводы в недавно захваченном городе Друя Полоцкого воеводства45. На этой должности большую часть времени уделял дипломатической работе. Помимо всего прочего весной 1655 года он совершил поход на Динабург, не увенчавшийся успехом46. Куда более успешным действием А.Л. Ордина-Нащокина был  штурм Дриссы в сентябре 1655 года47. Ввиду приближающегося начала войны со Швецией А.Л. Ордин-Нащокин начинает «энергичную переписку с курляндским герцогом, склоняя его на сторону России»48. После провалившегося похода царя Алексея Михайловича под Ригу А.Л. Ордин-Нащокин «вновь становится известным царю», и 12 октября 1656 года получает высокое назначение воеводой в город Кокнесе (Царевичев-Дмитриев)49.

В апреле 1658 года А.Л. Ордину-Нащокину было пожаловно звание думного дворянина и звание наместника Шацкого и Лифляндской земли. В царской грамоте отмечалось: «Ты о наших делах радеешь мужественно и храбро и до ратных людей ласков, а ворам не спускаешь и против шведского короля славных городов стоишь с нашими людьми смелым сердцем»50. В конце того же года А.Л. Ордин-Нащокин был уполномочен царем на секретные переговоры со шведами, проходившими в Валиесаре. Подписанное 20 декабря 1658 года в Валиесаре перемирие сроком на 3 года, фактически предоставляло России доступ к Балтийскому морю, являлось крупным успехом русской дипломатии. Россия сохраняла за собой занятые ею до 21 мая 1658 года территории в Восточной Прибалтике. Восстанавливалась также свободная торговля между обеими странами, гарантировался проезд, свобода вероисповедания и т. д51.

Возвращение А. Л. Ордина-Нащокина в Москву между двумя посольствами совпало с судом над патриархом Никоном, а также его сторонником боярином Н. И. Зюзиным, к которому А.Л. Ордин-Нащокин относился с сочувствием. Это бросило тень на А.Л. Ордина-Нащокина, хотя прямого его участия в пособничестве патриарху Никону доказано не было, но все же он вынужден был 24 декабря 1664 г. просить у царя прощение,  и дело ограничилось лишь его удалением в Псков воеводой52.

Деятельным было участие Ордина-Нащокина в русско-польских переговорах начала 1660-х годов, являвшихся важным этапом подготовки Андрусовского соглашения53. Подписанное в 1667 г. Андрусовское перемирие, согласно которому  между двумя государствами устанавливалось перемирие на 13 с половиной лет, а Россия получала Смоленское и Черниговское воеводства, а также Стародубский повет и Северскую землю «доставило Ордину-Нащокину громкую известность в Европе и являлось важнейшим актом в истории русско-польских отношений за XVII век»54. После этого А.Л. Ордин-Нащокин был пожалован в боярский чин и получил в управление Посольский приказ, с титулом «царственные большие печати и государственных великих посольских дел оберегателя»; ему подчинялись и несколько других приказов: Малороссийский и Смоленский, Новгородская, Галицкая и Владимирская чети, и также - Вяземская таможня, кружечный двор, железные заводы55. Исследователи приходят к выводу, что, таким образом, А.Л. Ордин-Нащокин сосредоточил, в своих руках не только дела внешнеполитические, но и многие внутригосударственные ведомства и стал фактическим главой правительства56.

Большую часть своего времени А.Л. Ордин-Нащокин посвящал дипломатии, выработав, таким образом, собственную внешнеполитическую программу. Он стремился провести ее с «большим упорством и последовательностью, входя нередко в конфликты с самим царем Алексеем». А.Л. Ордин-Нащокин считал, «что Московскому государству необходимы морские пристани на Балтике». Для достижения этой цели, согласно его плану, необходимо было создать коалицию против Швеции и захватить у нее Ливонию. В этой связи он «хлопотал, поэтому о мире с Турцией и Крымом, настаивал на том, чтобы с Польшей «мириться в меру». Некоторые исследователи склонны считать, что А.Л. Ордин-Нащокин мечтал даже о союзе с Речью Посполитой, о «славе, которой покрылись бы славянские народы, если бы все они объединились под главенством России и Польши»57. Однако внешнеполитическая программа «русского Ришелье», как его называли шведы, не встречала понимания у царя, несмотря на большое доверие и расположение, которое он постоянно оказывал своему министру58.

Одной из основных задач всей его деятельности было осуществление государством системы мероприятий по руководству экономикой страны, «способствующих развитию частной инициативы и всемерному поощрению предпринимательства»59. В организации промышленности и торговли он считал необходимым заимствование опыта передовых западноевропейских стран. «Не стыдно доброму навикать со стороны», — утверждал он, но вместе с тем полагал, что целиком перенимать чужие порядки и переносить их на нашу почву бесперспективно и даже вредно60. А.Л. Ордин-Нащокин сам принимал участие в организации металлургических и металлообрабатывающих предприятий, а также кожевенных, бумажных и стекольных фабрик. По его инициативе было организовано почтовое сообщение61. Реализацией этих идей стал составленный А.Л. Ординым-Нащокиным вместе с дьяками Г. Дохтуровым и Л. Голосовым Новоторговый устав 1667 года, представлявший собой памятник политики меркантилизма62. Устав являлся крупнейшим законодательным актом,  определявшим  нормы  внешней  и  внутренней  торговли России. Все статьи устава,  посвященные внешней торговле, проникнуты протекционизмом,  который  нашел  выражение  в системе пошлин,  взимавшихся  с иностранных  купцов63.  

Не оставил он без внимания и проблемы в области устройства армии. Так, например, он настаивал на замене конной дворянской армии ополчением из людей, обученных «иноземному строю» и вооруженных современным огнестрельным оружием, также он считал необходимым срочное укрепление «порубежных городов». С одной стороны, подобное укрепление служило бы преградой от проникновения в Россию беспошлинных товаров, а с другой — непосредственно укрепляло бы границы, поскольку в соседстве со Швецией, в которой он видел главного врага России без «хорошего строя в пограничных местах… порубежные края в силе не удержать». Вместе с тем он пытался предостеречь царя от чрезмерного увеличения расходов на армию, особенно в мирное время, утверждая, что государства выгоднее «половину рати продать, да промышленника купить», потому, «что даже если людей много и богатство в стране есть, да промышленника нет, так ничего и не выйдет»64.

За время своего пребывания во главе Посольского приказа (с 15 июня 1667 года по 18 февраля 1671 года) А.Л. Ордин-Нащокин значительно возвысил роль этого учреждения65. Он писал царю: «Посольский приказ есть око всей великой России как для государственной превысокой чести вкупе и здоровия, так промысел, имея со всех сторон и неотступное с боязнию божиею попечение…»66. Исходя из этого предназначения Посольского приказа, А.Л. Ордин-Нащокин считал необходимым разборчиво отбирать людей, которые могли выполнять столь ответственные функции и высоко держать престиж своей страны также в личном общении с иностранцами. Штат служащих Посольского приказа при А.Л. Ордине-Нащокине изменился. Так, если в первой половине XVII века количество переводчиков не превышало 16, то в 1670 году их было 19 человек. Кроме того, в Посольском приказе служило 5 старых подьячих и 17 средних и молодых, 3 золотописца и 35 толмачей, переводивших устную речь. Будучи свидетелем измены дьяка, Посольского приказа Г. К. Котошихина и самовольного отъезда собственного сына за границу, Ордин-Нащокин писал: «Надобно, великий государь, в царствующем граде Москве, беспорочным, избранным людям Посольский приказ, яко зеницу ока, хранить»67.

Стремясь к укреплению и расширению международных связей России, А.Л. Ордин-Нащокин пытался организовать ее постоянные дипломатические представительства за рубежом. Так, в июле 1668 года в Польшу был послан русский дипломат Василий Тяпкин, осуществивший свою миссию несколько позже (с 1673 по 1677 год)68. Кроме того, в Испанию и Францию было отправлено посольство стольника П. Потемкина и дьяка Румянцева. В Мадриде послы передали испанскому королю грамоту от царя с предложением иметь регулярные контакты. Король откликнулся на это предложение и разрешил русским людям торговать в морских пристанях Испании. Грамота о мире и союзе с Польшей с выражением надежды на организацию объединенной борьбы с Турцией была отправлена и венецианскому дожу. Пытаясь организовать союз против Турции, русское правительство направило из Вены в Италию своего представителя Павла Менезиуса. В бытность А.Л. Ордина-Нащокина начальником Посольского приказа из европейских стран в Россию также регулярно приезжали послы. Так, А.Л. Ордин-Нащокин принимал английского посла Гебдона, добивавшегося восстановления торговых привилегий англичан в России69.

В значительно большей степени, чем его предшественники, А.Л. Ордин-Нащокин занимался развитием связей России со странами Азии. Установлению экономических и дипломатических отношений России со странами Азии способствовали успехи русских землепроходцев в освоении Сибири и Дальнего Востока. В связи с предстоящей борьбой с Турцией Россия была особенно заинтересована в установлении добрососедских отношений с Персией. Следствием этого была организация русско-армянской компании по торговле персидским шелком. Договор, подписанный 31 мая 1667 года «великих царственных и государственных посольских дел боярином наместником  Шацким» А. Л. Ординым-Нащокиным с армянскими купцами, был взаимовыгодным и имел определенные перспективы, как в экономическом, так и в политическом отношениях70.

При этом царь не допускал возможность возвращения Киева полякам, уступленного на два года по условиям Андрусовского перемирия, и А.Л. Ордин-Нащокин должен был в дальнейшем руководствоваться этим желанием монарха. Исследователи отмечают, что А.Л. Ордин-Нащокин не разделял подобных стремлений Алексея Михайловича, «и не видя возможности добиться цели прямым путем, он старается создать предлог для прочной оккупации Киева: в расчете вызвать смуту в оставшейся за Польшей Правобережной Украине»71. Для этого он начинает тайные переговоры с гетманом Дорошенко, чтобы тот перешёл в подданство России. В дальнейшем эти переговоры потерпели неудачу. Во многом это было обусловлено тем, что А.Л. Ордин-Нащокин был сторонником союза Польши и России и крайне нежелательно относился к Малороссии72. Примерно в это же время из дворянской среды начинает выделяться А.С. Матвеев. Положение А.Л. Ордина-Нащокина становилось всё более шатким ввиду того, что он был против очередной инициативы самодержца об избрании своего сына Алексея Алексеевича на польский престол. Несмотря на двукратный царский указ из Москвы, А.Л. Ордин-Нащокин не поехал на избирательный сейм в Варшаву, мотивируя это тем, что указ «выше силы и мысли учинен»73.

В данном контексте особого внимания заслуживает случай, когда весной 1669 года А.Л. Ордин-Нащокин отправился в Мигновичи на очередные посольские съезды. В связи с тем, что польские представители задержались из-за выборов короля, А.Л. Ордину-Нащокину было предписано вернуться в Москву, чтобы, согласовать с царем вопросы, связанные с украинскими делами. В ответ на это требование Ордин-Нащокин разразился жалобами и просьбами об отставке: «Не знаю, зачем я из посольского стана к Москве поволокусь… Послов ли мне дожидаться или на время в Москву ехать, или впрямь быть отставлену от посольских дел?»74. П.В. Седов считает, что «царя стали раздражать постоянные жалобы Ордина-Нащокина на непризнание его заслуг, слишком независимые действия и самостоятельные решения посла. Царю не понравилось также, что Ордин-Нащокин показал польским послам некоторые документы, самовольно договаривался о заключении мира с Крымом и задержал польского гонца, направлявшегося в Москву. Царь был недоволен заявлением дипломата о преждевременности воссоединения Украины». Не смотря на то, что по всем выдвинутым обвинениям А.Л. Ордин-Нащокин дал  обстоятельные письменные объяснения, было очевидно, что «его независимая и упрямая позиция не вызывает сочувствия царя и его окружения». Последним дипломатическим успехом А.Л. Ордина-Нащокина является подтверждение, в 1670 г., Андрусовского перемирия, с отсрочкой передачи Киева на неопределенное время, - определённый успех, «не оцененный в Москве, где хотели бы теперь присоединения всей Украины». А.Л. Ордин-Нащокин, конечно, был пожалован в ближние бояре и назначен полномочным послом в Варшаву; но от заведования Посольским приказом он был устранен уже в 1671 году75.

Но даже в своем последнем докладе монарху, А.Л. Ордин-Нащокин продолжал повторять доводы в пользу заключения русско-польского союза, в частности о возможном возвращении полякам Киева, для того, чтобы «успокоение междо народы разорвано не было»76. П.В. Седов справедливо полагает, что этот доклад и решил дальнейшую судьбу Ордина-Нащокина: «22 марта 1671 года последовало лишение титула «оберегателя», а в декабре царь принял отставку Ордина-Нащокина и «от все мирские суеты освободил явно». Сменивший А.Л. Ордина-Нащокина А. С. Матвеев в качестве руководителя Посольского и Малороссийского приказов продолжал линию Ордина-Нащокина на сближение с Польшей, но «он был более гибок и уступчив в отношении придворных кругов, а также лучше знал настроения на Украине после неполного успеха Андрусовского договора»77.

Сам же А.Л. Ордин-Нащокин, передав служебные дела, в начале 1672 года, отправляется из Москвы «увозя большой личный архив, посольские книги, царские грамоты, возвращенные в столицу уже после его кончины». 16 января 1672 он прибывает в Крыпецкий монастырь, где 21 февраля игумен Тарасий постриг его в монахи под именем инока Антония78. После смерти Алексея Михайловича, и воцарения его сына Фёдора, инок Антоний в 1676 и 1678 годах, направил новому царю две автобиографические записки и челобитную с изложением своих внешнеполитических взглядов. И в 1679 году Фёдор Алексеевич прислал за А.Л. Ординым-Нащокиным «верных людей, приказав им снова облачить бывшего канцлера в боярское платье и доставить в Москву для участия в переговорах с польскими послами». В этот раз А.Л. Ордин-Нащокин не стал прилагать усилий к тому, чтобы вновь закрепиться в столице. Его рекомендации в отношении поляков «были признаны устаревшими, так как оторванный от дипломатической жизни, инок учитывал реальной обстановки, оставаясь на прежних позициях»79. И в конце 1679 года он возвращается в Псков, а годом позже скончался в Крыпецком монастыре80.

Глава 2. Местное управление в России XVII века

После завершения Смутного времени вначале XVII в. и вступления на российский престол новой династии Романовых в России возникла потребность сочетания непосредственного управления из Москвы с самоуправлением на местах. Во многом это было вызвано разорением и упадок хозяйства, сложностью социальных противоречий и общем бессилием политической системы, что ставило правительство Михаила Романова перед необходимостью основываться в своей работе на сложившуюся практику местного самоуправления и авторитет земских Соборов81.

По мере вхождения в состав Московского государства новых земель появлялась острая необходимость быстро и централизованно восстанавливать и обустраивать их хозяйство и оборону. Все это способствовало переходу к новой системе - приказно-воеводскому управлению. По большому счёту эта система, как, впрочем, и предыдущие, не была чем-то принципиально новым, так как еще при Иване Грозном в некоторые пограничные города назначались воеводы с особыми полномочиями в сфере военного управления82.

События начала XVII столетия предсказуемо потребовали усиления власти на местах. Данная задача решилась путем введения института воевод как основного звена местного управления. Должность воеводы существовала со второй половины XVI в. лишь в некоторых пограничных городах, где была необходимость нести более твердую военную и гражданскую власть83. Смута и  интервенция в начале XVII века показали необходимость создания такой власти повсеместно. Все воеводы назначались Разрядным приказом, утверждались царем и Боярской думой и подчинялись тому приказу, в введении которого находились города с уездами84. Разрядный приказ располагал в своей компетенции управление служилыми людьми, определение их на службу, назначение земельного (поместного) и денежного жалования, а также вёл их учет.

Претенденты на должность воеводы - бояре, дворяне и дети боярские подавали на имя царя челобитную, в которой просили назначить на воеводство, чтобы «покормиться», но официально воевода за свою службу получал, помимо вотчин, и поместные денежные оклады, жалованья85. Срок службы воеводы составлял обычно от одного до трёх лет. К примеру, в Пскове в 1640 – 1690-х годах сменилось более 40 воевод86. В крупных городах было несколько воевод один из воевод, назначенный из бояр был главным, другие считались его товарищами; они назначались из окольничих, стольников и дворян.

При воеводе имелась приказная, или съезжая изба, рассматривающая все дела по управлению городом и уездом; она возглавлялась дьяком. В избе хранились «государевы грамоты приходные и расходные книги и росписи разных податей и сборов и сами сборы («государева каша»)»87. В больших городах приказные избы подразделялись на столы, состоявшие в ведении подьячих. Кроме подьячих, в приказной избе были приставы, или надельщики, рассыльщики и сторожа, которые приводили в исполнение приказания воеводы88. В особом ящике хранилась государева печать, при этом воевода имел и свою печать. При смене воевод старый воевода сдавал новому дела, а также казенное имущество по описям и книгам (сдаточным описям или расписным спискам); один экземпляр описи посылался в приказ, в котором ведался город с уездом. Направляясь на воеводство, воевода получал из приказа наказ, определявший круг его деятельности89.

Воевода осуществлял охрану феодальной собственности, боролся с укрывательством беглых крестьян, с нарушением казенного интереса (кормчества), со всякими нарушениями порядка (бой, пожар, мор), ведал городовым и дорожным делом, надзирал за судом губных и земских старост90. Выполнял воевода административные  и военные функции. Обязанности его четко не регламентировались («как пригоже», «как бог вразумит», говорилось в наказе воеводе из приказа), и это создавало основу для произвола.  Широкими были финансовые функции воеводы. Составляемые писцовые книги заключали описание земель по количеству и качеству, доходность земель, повинности и пользу землевладельца. В городах, где за основу исчисления брались дворы, в писцовые книги заносились сведения и о них91.

Если говорить о военно-административных функциях воеводы, то он верстал на службу служилых людей - дворян и детей боярских, вел их списки с указанием имения, жалованья, исправности службы каждого, делал им периодические смотры и отправлял их на службу по первому требованию Разрядного приказа. Занимался воевода и местными служилыми людьми «по прибору»: стрельцами и пушкарями. В приграничных областях государства воевода руководил и пограничным делом: он высылал разъездные «станицы» и «сторожи» в степи, устраивал «засеки», острожки и засечные крепости. В силу этих разнообразных функций в подчинении воеводы находился ряд должностных лиц: осадный голова, засечные, острожные, стрелецкие, казачьи пушкарские, объезжие, житничьи и ямские головы92.

Во второй половине XVII века в связи с кардинальными изменениями в социально-экономической жизни страны, ее внутри- и внешнеполитическом развитии меняется государственный аппарат. В этот период окончательно укрепляется и оформляется крепостничество, складывается всероссийский рынок, возникает мануфактурное производство, углубляется социальное расслоение деревни. Противоречивость этих процессов обусловила обострение социальных отношений в городе и деревне93. Также во второй половине XVII века широкое распространение получают временные учреждения - комиссии, формирующиеся в Москве из дьяков и московских подьячих и посылавшиеся вместе с сыщиками, межевщиками, разборщиками на поиск беглых крестьян. Комиссии создавались по специальному указу, который определял их количественный состав, направление деятельности, назначал руководителей94.

Воеводы никогда не довольствовались добровольными приношениями. На протяжении всего XVII века из городов, уездов и волостей Московского царства в столицу поступали челобитные от населения «на поборы и лихоимство воевод»95. Правительство было вынуждено отправлять соответствующие  грамоты «о недаче впредь кормов воеводам, посланным и гонцам», но это не приносило должного результата. На Земском соборе 1642 г. осмелевшее купечество прямо заявило правительству, что «в городах всякие люди обнищали и оскудали до конца от твоих государевых воевод»96.

На местах в XVII веке продолжали существовать обе формы «самоуправления» - губная и земская. Губными делами, например, судом в каждой губе ведал губной староста, его помощниками были губные целовальники. Все делопроизводство по губным делам осуществлялось в губной избе, где находился губной дьяк и подьячие. Губного старосту свободное население округа выбирало из дворян или детей боярских; целовальники выбирались из черносошных крестьян или посадских97. Круг деятельности губных органов в XVII веке значительно возростает: кроме «разбойных, татиных дел и душегубства», в их ведение попали фактически все уголовные дела: поджоги, насилия, сыск беглых крестьян. Не смотря на то, что 21 статья  XXI главы Соборного Уложения 1649г. акцентировала независимость губных дел от воеводы, но фактически губные старосты находились под надзором, а в дальнейшем в полном подчинении у воеводы98. Таким образом, воевода становился начальником губного суда, а губной староста - его помощником.

В дальнейшем, недовольство состоянием суда и злоупотреблениями самих губных старост двигали правительство на всевозможные реформы. Так, в 1669г. губные старосты были подчинены назначенным правительством губным сыщикам; губные и тюремные целовальники отменились, а вместо первых назначались губные дьячки, а вторых - стрельцы и наемные сторожа. В 1679 г. были упразднены и губные сыщики и губные старосты, а уголовные суд на местах были передан воеводам; в 1684 г. правительство восстановило губных старост99.

В течение всего XVII столетия существовали и земские органы «самоуправления» - земские старосты, иногда именовавшиеся земскими судьями, и целовальники, избираемые черносошными крестьянами и посадскими людьми на сходах в городах станах, волостях и погостах. Данные органы занимались распределением податей среди населения, осуществляли надзор за тягловым сословием. Делопроизводство по земским делам осуществлялось в особой земской избе, где хранились «окладные» земские книги100.

Помимо губных и земских органов, существовали и иные выборные органы. В каждом уезде находилось по нескольку таможен, возглавляемых таможенными целовальниками; таможни уездов подчинялись таможенному голове, при котором существовала особая таможенная изба. Кружечные дворы и кабаки возглавлялись соответствующими головами и целовальниками. Кроме того, были ларечные старосты, житейные и мельничные целовальники, а также другие выборные лица, выбираемые главным образом из посадского населения под надзором воевод. В целом служба выборными головами и целовальниками при таможенных кабацких и иных сборах воспринималась населением как тягчайшая повинность, ибо «всякие недосдачи воеводы и приказы «доправляли» с самих голов и целовальников»101.

Заметно расширяется в XVII веке сфера деятельности суда, превратившегося в одно из главных звеньев карательной политики государства. В качестве меры наказания чаще всего применялась смертная казнь: по «Соборному уложению» 1649 г. таким образом вершилось правосудие в 60 случаях102. Кроме таких форм смертной казни как обезглавливание, повешение и утопление, существовали иные формы вынесения приговора, связанные с жестокими мучениями виновного, например, сожжение, закапывание живым, четвертование и колесование103. Имущественные наказания, такие как денежные штрафы и конфискация были оттеснены на задний план; чаще всего они сопровождались с одним из вышеуказанных наказаний. Исследователи сходятся во мнении, что «уголовное законодательство того времени преследовало одну цель - запугать народные массы, лишить их воли к сопротивлению возраставшей эксплуатации и закрепощению»104.

Таким образом, действовавшие ранее особенности управления отдельными частями Московского царства преимущественно были унифицированы. Существовавшие отличия в области управления в XVII столетии зависели исключительно от социального состава населения. Отмечается, что например, в местностях с преобладанием феодально-зависимого населения «напрочь отсутствовали земские органы самоуправления, в царских волостях вместо воевод и его агентов управляли особые приказчики»105.

В данном контексте определённое исключение составляли земли Левобережной Украины. Находясь в составе Русского государства, она пользовалась определённой автономией, а именно, «имела особое управление, войско, суд, налоговую систему, таможенные границы»106. Общее управление Украиной осуществляли некоторые центральные учреждения. Первоначально это был Посольский приказ, где малороссийскими делами заведовало особое повытье, а с 1663 г.- Малороссийский приказ.

Глава 3. Воевода А.Л. Ордин-Нащокин

3.1. Система управления на присоединённых во время русско-польской и русско-шведской войны территориях

Уже в начале русско-польской войны 1664 – 1667 годов перед русским правительством встаёт острая необходимость управления занятыми землями на территории Речи Посполитой. Начало разрешению возникшей проблемы даёт царское воззвание к населению Речи Посполитой, датированное 11 мая 1654 года107. В целом воззвание, обращённое к единоверному населению сопредельной страны, провозглашало основные положения политики Московского государства в пределах занятых территорий Речи Посполитой. Вполне естественно, что основной задачей для Москвы являлось обеспечение поддержки православным населением стремительно вторгающейся русской армии. В это связи «правительство не скупилось на обещания» в адрес угнетаемого по национальному и религиозному признакам русского, украинского и белорусского населения108. Собственно шляхте и духовенству гарантировалось сохранение и неприкосновенность принадлежащих им земель и сословных привилегий.  А.Н. Мальцев считает, что наиболее рельефно положения русской политики в белорусских землях отражены в царской грамоте к населению Могилёва от 29 июля 1654 года109. Смысл этой грамоты сводится как раз к закреплению за шляхтой и служилым людом их земель, а также в случае перехода в подданство к московскому царю награждение их щедрым царским жалованием.

Если говорить о сформированной в пределах занятых территориях системе управления, то она была представлена учреждённым в конце 1656 года Приказом Великого Княжества Литовского под руководством боярина С.Л. Стрешнёва110. В целом русское правительство не стремилось к разделению занятых территорий, а созданный приказ в определённой степени лишь регулировал управление в данном регионе. Непосредственно на местах власть и административный контроль осуществлялись по мере продвижения действующей армии. Таким образом, по словам А.Н. Мальцева «власть в только что занятых пунктах осуществлял тот воевода, который командовал действующими войсками». Поэтому видится вполне очевидным, что по мере продвижения войск, в занятые города присылался новый воевода. Уже упомянутый А.Н. Мальцев предполагает, что выбор воевод на управление определённым городом осуществлялся правительством заранее, «ещё до занятия того или иного города, а сам воевода находился вместе с действующими войсками»111. В целом структурированный характер русская администрация в белорусских землях приобретает в конце 1655 – начале 1656 годов112.

Сама структура управления на местах мало чем отличалась от воеводского управления внутри страны. При воеводе также существовала съезжая изба, чаще всего имелся подьячий, занимавшийся делопроизводством. Присылаемый в занятый город воевода прибывал в город с царской грамотой, в которой отмечалось, что он прибыл на управление не только по указу царя, но и «по челобитью» самих горожан. От воеводы преимущественно требовалось обеспечение порядка, также он отвечал за оборонное состояние города.  Помимо административного контроля от воеводы требовалось бороться с проникновением вражеских лазутчиков, и самим заниматься разведкой в рамках подконтрольной им территории. При управлении городом воевода чаще всего руководствовался царскими наказами, суть которых обычно сводилась к поддержанию благожелательного расположения населения, и осуществлять управление в зависимости от особенностей региона. В частности в городах, на которые распространялось Магдебургское право, воеводе обычно наказывалось «В судные дела не вступатца и права их ни в чём не нарушать», как это было, например в Могилёве. В городах, на которые не распространялось Магдебургское право, воеводе разрешалось вершить правосудие. Таким образом, власть воевод в городах, на которые не распространялось Магдебургское право, была несоизмеримо шире113.

Если говорить о земельном фонде занятых территорий, все они объявлялись собственностью Русского государства, а от всех прежних владельцев земли требовалось подтвердить прежние права московским царём. Королевские земли, как и земли крупных польских магнатов и католического духовенства переходили в собственность русского самодержца114.

Белорусская шляхта, находясь в ситуации, когда наблюдая за успехами русского оружия, а также за весьма гуманной политикой русского правительства на занятых территориях не могла остаться равнодушной. Поэтому в начале войны наблюдается значительный переход белорусской шляхты на сторону России. А.Н. Мальцев видит в этом явлении исключительно стремление шляхты видевшей «в русском правительстве силу, которая была способна, по их мнению, обуздать антифеодальное движение белорусских крестьян»115. Причём, как отмечается, переход на русскую сторону не носил характер религиозной принадлежности – переходили не только белорусы, но и литовцы и даже поляки. Также переходили обычно те шляхтичи, владения которых либо примыкали к российским, либо занятые русскими войсками. Российская власть, разумеется, не оставалась в долгу перед новыми подданными и поручала им некоторые мелкие административные должности. Говоря в целом позиции шляхты, всегда варьировались в зависимости от военной обстановки. Нередки были случаи, когда в связи с успехами польских армий, они переходили обратно в подданство польской короны, даже не смотря на то, что незадолго до этого «присягали московскому государю, а некоторые даже перешли в православие». Видя перед собой возникшую проблему в виде амбивалентности белорусской шляхты, у русского правительства не осталось иного выбора, как привлекать утверждением за ними их земельной собственности. Помимо всего прочего за перешедшими шляхтичами, при условии того, что их маетности были разорены, закреплялись так называемые приставства, позволяющие им осуществлять фискальные функции в пределах своей юрисдикции в основном для собственного «прокормления»116.

Разумеется, что в среде шляхты находились и далеко не лояльные к России, оказывавшие отчаянное сопротивление русским войскам. Некоторых, относительно лояльных, согласно царской грамоте депортировали в Москву, где давали «дворы, где пригоже»117. Особо опасных обычно вывозили в самые отдалённые места нашей необъятной Родины. Подобная практика распространялась также и на городское население, которое скомпрометировало себя сопротивлением русским войскам. Примечателен также тот факт, что захваченных в плен польско-литовских дворян никто насильно не обращал в православие, это было их личной инициативой, или даже перестраховкой на случай возможной высылки или лишения жалованья. Также перешедшая шляхта участвовала и в военных походах на стороне России, но в силу понятных причин она исполняла лишь карательные функции в отношении восставших крестьян118.

Если говорить об отношениях русских властей в отношении других групп населения, то нельзя не упомянуть о горожанах. Отмечается, что чаще всего при захвате какого-либо города горожанам провозглашали царские жалованные грамоты, в которых речь шла о царской милости в отношении побеждённых. В целом городское население положительно относилось  своим единоверным «завоевателям», видя в них  первую очередь освободителей от религиозного и национального гнёта. Отмечается, также, что представители городских низов и крестьянства с нескрываемым восторгом вступали в русские войска. Помимо всего прочего у мещанского населения городов также были свои причины для сотрудничества с русской администрацией. В первую очередь они рассчитывали на поддержку русского правительства в борьбе с местной шляхтой «за право торговли в городах»119. Русское правительство преимущественно стремилось к удовлетворению требований мещан, вводя беспошлинную торговлю. Разумеется, оговаривались масштабы беспошлинной торговли, которая могла вестись преимущественно в занятых русскими районах Речи Посполитой и запрещалась на территории непосредственно России120.

Русские власти старались сохранять в городах, на которые распространялось Магдебургское право, городское управление и городской суд, а также разрешали городам осуществлять сборы в пользу царской казны121.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что во время русско-польской войны 1654 – 1667 годов система местного управления занятых в ходе войны белорусских и литовских земель сочетала в себе как методы централизованного управления, практиковавшиеся внутри России, так и нормы Магдебургского права, существовавшего в некоторых белорусско-литовских городах с широкой автономией городов и выборным характером власти в них. В ходе военных действий русским властям удалось найти определённый баланс в сфере местного управления, за счёт которого местное население пошло на контакт и длительное сотрудничество с русской администрацией. Во многом, конечно, сохранение предшествующей политики, а также сохранение за прежними держателями их владений (разумеется, при поддержке или лояльности к русской администрации) стало средством привлечения к сотрудничеству местного населения.

3.2. А.Л. Ордин-Нащокин воевода в Друе

Исследователи отмечают крайнюю заинтересованность Ордина-Нащокина многими сферами государственной жизни.  Помимо дипломатии он понимал необходимость реформ внутри страны и в области экономики122. В своей воеводской деятельности у Ордина-Нащокина появился опыт в области административного управления во время русско-польской войны городом Друя (1654 – 1656). После начала русско-шведской войны он занимал должность воеводы в Царевичеве-Дмитриеве (Кокнесе)(1656 – 1661). Затем, в промежутке между двумя посольствами в 1665 году Ордин-Нащокин был воеводой в Пскове. Основное отличие двух предыдущих воеводств от псковского заключалось в том, что в Пскове он занимал пост воеводы в условиях мирного времени и в определённой степени мог использовать полученный в Прибалтике опыт123. Также находясь на управленческих должностях, в основном он ведал военными и дипломатическими делами при  ограниченных ресурсных возможностях.

Приоритетами своей деятельности на постах воеводы он считал необходимым срочное укрепление «порубежных городов». С одной стороны, такое укрепление служило бы преградой от проникновения в Россию беспошлинных товаров, а с другой — непосредственно укрепляло бы западные границы, поскольку в соседстве со Швецией, в которой он видел главного врага России без «хорошего строя в пограничных местах… порубежные края в силе не удержать»124. В организации промышленности и торговли он считал необходимым заимствование опыта передовых западноевропейских стран. «Не стыдно доброму навикать со стороны», — утверждал он, но вместе с тем полагал, что целиком перенимать чужие порядки и переносить их на нашу почву бесперспективно и даже вредно125.

В связи с началом русско-польской войны 1654 – 1667 годов уже летом 1654 года Ордин-Нащокин был вызван к царю с отчётом о работе межевых комиссий на русско-шведской границе. Алексей Михайлович направил Ордина-Нащокина в распоряжение воеводы В.П. Шереметьева на северо-западный участок русо-польского фронта, вручив ему царское обращение к жителям осаждённого Витебска. Обращение царя предполагало обещание шляхте и мещанам сохранение имущества и вольностей при условии добровольной капитуляции. Вскоре после переговоров с витебским гарнизоном, которые не увенчались успехом, Ордин-Нащокин был прикомандирован к отряду псковских войск воеводы И.И. Салтыкова. Осенью 1654 года войска Салтыкова, проведя наступление вверх по Западной Двине, смогли овладеть Глубоким, Дриссой, Друей, Лужей, Люцином и Резицей (Резекне). После провала захвата Динабурга в конце 1654 года Салтыков распустив свои войска, отправился в Псков, а Ордин-Нащокин в декабре был назначен воеводой небольшого городка Друи Полоцкого воеводства, непосредственно примыкавшего к шведским владениям в Прибалтике126. Это назначение явилось для него началом самостоятельной административной деятельности, которую в условиях продолжавшейся войны ему пришлось сочетать с военной и дипломатической деятельностью.  

Вступив в должность воеводы Ордин-Нащокин в письмах царю продолжает настаивать на захвате Динабурга, что, по его мнению, смогло бы сковать литовскую армию, которая могла вторгнуться в Псковскую землю127. В январе следующего 1655 года его предложение было одобрено Алексеем Михайловичем. Ордину-Нащокину необходимо было при взаимодействии с полками В.П. Шереметьева овладеть Динабургом, тем самым взяв под контроль земли южной Ливонии. И не успев толком заняться городскими делами, Ордин-Нащокин в феврале отправляется в Резицу, куда в дальнейшем по царскому приказу псковские воеводы должны были прислать войска и продовольствие.

Помимо всего прочего московское правительство было обеспокоено и действиями Швеции, которая после начала конфликта заняла выжидательную позицию. Соответственно, для сохранения мира со Швецией, Ордину-Нащокину было поручено предупредить рижского генерал-губернатора о походе на Динабург с обещанием не вторгаться в пределы шведской Ливонии при условии соблюдения шведской стороной нейтралитета и недопущения присутствия польских войск на своей территории128.

Сам же поход на Динабург стартовал весной 1655 года. 2 апреля Ордин-Нащокин продолжавший находиться в Резице получил приказ о выступлении русских войск под Динабург. Отечественным стратегам было хорошо известно о том, что в крепости находится небольшой гарнизон, и соответственно, предполагалось, что город капитулирует без сопротивления. Поэтому 700 человек бойцов, находившихся в подчинении у Ордина-Нащокина, было достаточно для претворения в жизнь этих планов, а самому ему было «литовским людем велено говорить, чтоб они государские милости себе поискали и город здали»129. К моменту прибытия Ордина-Нащокина к Динабургу гарнизон крепости был значительно увеличен и наотрез отказался капитулировать, а подошедшие 14 мая к городу литовские войска С. Комаровского атаковали отряд Ордина-Нащокина, после чего ему после длительного боя 16 мая пришлось отступить обратно к Резице. В Резице Ордин-Нащокин пробыл до лета 1655 года, когда русская армия перешла в наступление и заняла Вильно, Гродно и Ковно. Сам же Ордин-Нащокин в этом походе находился в составе армии воеводы Урусова, направлявшейся к Бресту.

Собственно с этого момента и начинается его административная деятельность в Друе. В первую очередь было необходимо экономическое возрождение разорённого войной края. Безусловно, Ордин-Нащокин не хотел показать себя перед местным населением своеобразным «русским оккупантом». Он прекрасно осознавал экономические возможности края, которые за счёт восстановленной инфраструктуры за счёт расширения пахотных земель и развития ремесленного производства могут принести немало пользы на благо Московского государства. Много внимания Ордин-Нащокин уделял и привлечению польско-литовского (преимущественно белорусского) населения на сторону России. В отношении местного населения он проводил умеренную политику в отношении крестьян пограничных областей, которые снабжали армию лесом и хлебом130.

Отдельной темой стоят произвол и анархия в армии, допускаемые отдельными представителями боярской знати. Причина этого кроется в «худородном» происхождении Ордина-Нащокина, из-за которого многие представители боярства снисходительно к нему относились. Некоторые даже писали челобитные на имя Алексея Михайловича, обвиняя Ордина-Нащокина в произволе и взяточничестве131. Но пользуясь расположением царя, он писал ему о полоцких воеводах, грабивших литовскую шляхту и разорявших крестьян Друйской волости. В ответ на обвинения в свой адрес Ордин-Нащокин настаивал на проверке своих действий, соглашаясь в случае доказательства его вины на смертную казнь. Собственно доказать против него ничего не удалось и 11 марта 1656 года царь прислал ему 300 рублей и призвал «служить и работать мужественно и дерзостно, не боясь никого»132.

Не оставлял Ордин-Нащокин и дипломатическую работу. Зимой 1655-1656 годов он вел энергичную переписку с курляндским герцогом Яковом и рижским генерал-губернатором Делагарди, первому предлагая верно служить России, а от второго требуя отвести войска из района Друи133.

За несколько дней до выступления армии Алексея Михайловича в поход на Ригу, Ордин-Нащокин по распоряжению царя отправился к герцогу Якову в Митаву, (Елгава), чтобы передать ему послание Алексея Михайловича, гарантировавшее неприкосновенность территории и населения Курляндии. Русский посол просил герцога и его канцлера помочь русским войскам продовольствием и обеспечить безопасность русской армии со стороны Курляндии. Курляндский канцлер Фолькерзам обещал сделать все, чтобы привлечь рижан на сторону России. Посольство А. Л. Ордина-Нащокина в Митаву закончилось более чем успешно: он договорился с герцогом о дружественном союзе и получил от него заверение всячески помогать России в приобретении Риги134.

Уже 31 июля 1656 года был взят Динабург (Даугавпилс) и переименован в Борисоглебск. Следующей крепостью стоящей на пути русского воинства была Кокенгаузен (Кокнесе). Он был взят после штурма и был переименован в Царевичев-Дмитриев.

Ордин-Нащокин, вернувшись из Курляндии к царю, подал предложение, что для успеха дальнейших действий необходимо взять крепость Динамюнде (Шанцы), контролирующую устье Двины, чтобы отрезать Ригу от моря. И Алексей Михайлович поручил ему эту операцию, выделил отряд полоцкого ополчения и вяземских городовых казаков135.

3.3. А.Л. Ордин-Нащокин воевода в Царевичев-Дмитриеве

Несмотря на неудачную осаду Риги взять в целом военная кампания была успешной, так как русскими была занята значительная территория, за исключением Риги. 12 октября 1656 года после отхода царских войск от Риги, Афанасий Лаврентьевич за проявленную инициативу и распорядительность в ходе войны назначается воеводой в Царевичев-Дмитриев (Кокнесе) и наместником Лифляндии136.

Тут Ордин-Нащокин проявил не только свои дипломатические способности, но и организаторские – в Царевичеве-Дмитриеве происходит обширное строительство: строятся укрепления, речная флотилия, православные храмы. Был основан монетный двор, который чеканил русскую монету в период с 1656 по 1661 год. Он с большой  ответственностью подошёл к проведению русской политики на присоединённых территориях. Ордин-Нащокин требовал от воевод Пскова и Полоцка усилить дисциплину в армии, сам же строго карал мародёрство и не допускал конфликтов армии с местным населением. Всеми мерами он пытался привлечь на свою сторону крестьян и мещан, видя в них резерв для армии. Также воевода сохранил в городе Магдебургское право. Сохранение Магдебургского права в городе было обусловлено также тем, чтобы гарантировать местному населению их торговые права и административные привилегии. Начался экономический рост региона – население, вначале напуганное войной, стало возвращаться в город137.

В плане обращения с местным населением Ордин-Нащокин неоднократно доказывал Алексею Михайловичу необходимость изменения политики Москвы по отношению к населению новоприсоединённой Ливонии. Он считал ошибочной посылку в июне 1657 года в Псков и Царевичев-Дмитриев царских грамот с указанием «без остатку разорить» те земли Ливонии, которые не перейдут добровольно под власть московского царя. Ордин-Нащокин полагал, что некоторые служилые люди могут неправильно его трактовать, и, соответственно воспользуются для того, чтобы и «не противных пленить без остатку»138. Таким образом, подобные действия могут согласно Ордину-Нащокину привести не к привлечению местного населения на сторону Москвы, а наоборот к бегству населения в районы, занятые шведами.

В условиях продолжавшейся войны первостепенной задачей было пополнение армии людскими и сырьевыми ресурсами. В ходе управления завоёванным краем Ордин-Нащокин смог сделать так, чтобы Ливония смогла снабжать хлебом русские войска. Также он заказал у местных портных пошив 20 тысяч тулупов для солдат, а также 3 тысячи кафтанов он выписал из союзной Курляндии. Эту экипировку подразумевалось распределить не только для солдат и рейтар гарнизона крепости, но и для возможных рекрутов, призванных из местного населения в случае возобновления атаки Риги. Всего же в его подчинении находилось 30-тысячное войско. В город продолжало прибывать продовольствие и вооружение, а предусмотрительный воевода завербовал ремесленников и прочий «мастеровитый люд» для подготовки флотилии на случай повторной осады Риги139.

Безусловно, что для дальнейшего развития края было не достаточно просто укреплять крепости и военизировать местное население. Царское правительство смотрело в будущее с оптимизмом, и в перспективе было присоединение Царевичев-Дмитриевских земель к Московскому царству. Поэтому также было важно сделать город не только важным стратегическим пунктом, но и экономическим. Выгодное географическое расположение делало Царевичев-Дмитриев центром сосредоточения важных торговых путей. Ордин-Нащокин начинал осуществлять финансовые операции в пользу казны. К примеру, он наладил торговлю с Курляндским курфюршеством: собранные с населения 900 берковцев (9тыс. пудов) льна и пеньки он продал немецкому купцу из Любека, получив тройную прибыль в размере 11,5 тыс. рублей. На вырученные деньги он приобрёл медь, которая в дальнейшем была использована на денежном дворе140.

Продолжил Афанасий Лаврентьевич и свою дипломатическую службу. 9 сентября 1656 года с герцогом Курляндии был подписан договор о дружбе и союзе. Договор имел большое значение виду провала русско-польских переговоров в Вильно. В 1657 году продолжились переговоры о переходе Курляндского герцогства в российское подданство.  В начале 1658 года герцог Яков (Иаков) направил Афанасию Лаврентьевичу Ордину-Нащокину проект договора из 10 статей «О подданстве курляндского князя Якубуса в Российскую державу». В соответствии с 1-й статьей договора Курляндское герцогство переходило в подданство России. Проект договора был рассмотрен российскими властями и принят без изменений. За этот свой дипломатический успех Афанасий Лаврентьевич получил от Алексея Михайловича чин думного дьяка и наместника Шацкого141.

3.4. А.Л. Ордин-Нащокин псковский воевода

Появление в Пскове А.Л.Ордина-Нащокина, как отмечалось ранее, обусловлено тем, что во время его возвращения в Москву в 1664 году совпало с судом над патриархом Никоном и его сторонником - боярином Н.И. Зюзиным, к которому А.Л. Ордин-Нащокин относился с сочувствием. Это бросило тень на думного дворянина, хотя его пособничество Никону доказано не было. Все же Афанасию Лаврентьевичу пришлось просить у царя прощения. Только доверие Алексея Михайловича, а также бескорыстие и честность самого А.Л. Ордина-Нащокина спасли его от тяжелых последствий: его лишь удалили в Псков воеводой142.

Псков в первой половине XVII в. все еще принадлежал к крупнейшим торговым городам Московского государства. Торговое значение Пскова поддерживалось его географическим положением на двух рубежах, литовском и шведском. Впрочем, к середине XVII века псковская торговля с литовскими городами имела уже второстепенное значение и обращалась, главным образом, в сторону Ливонии и Швеции. Как и Новгород, Псков имел крупное административное значение. В Пскове сидел воевода с дьяком. Псковская съезжая изба ведала всей Псковской землей. Все пригороды в нужных случаях должны были сноситься с псковским воеводою, которому были подчинены воеводы в Гдове, Острове, Изборске и Опочке143.

После восстания 1650 года административное и экономическое значение Пскова стало постепенно падать. Это было связано со многими факторами. К примеру, в состав Московского государства вошли новые территории, требующие активного освоения. Ключевую роль в управлении Псковом играла воеводская канцелярия, именовавшаяся Съезжей избой. Съезжая изба по большому счёту представляла собой дьячью избу только с большими полномочиями и большей численностью аппарата. Дьяки, трудившиеся в съезжей избе, делились на присланных из Москвы и местных подьячих144.

В самом же городе велась постоянная борьба между «лучшими» (верхний слой купечества) и «меньшими» (посадский люд) людьми. В какой-то степени это было следствием подавления Псковского бунта 1650 года, а также хозяйственной и экономической разрухой, вызванной войной России со Швецией и Польшей. Суть этой борьбы заключалась в том, что «лучшие люди» во главе с прежним воеводой занимались беспределом и спекуляциями. При этом «меньшие люди», пытаясь отомстить «лучшим», «…подрывали торговлю богатым купцам тем, что брали тайно от немецких купцов деньги, скупали по дешёвой цене русские товары и передавали их немцам за небольшую плату…», что было обусловлено ещё и тем, что внешняя торговля в Пскове была для иностранцев беспошлинной. Таким образом, урон наносился как государству, так как снижались цены на псковском рынке и «…и за то многой недобор великого государя казне чинится…», так и мелким посадским людям, которые продолжали разоряться145.

Как отмечают исследователи, А.Л. Ордин-Нащокин ставил перед собой задачи восстановления экономического потенциала города, примирения противоборствующих группировок «лучших» и «худших» людей, а также предотвращения городского мятежа, подобного восстанию псковичей в 1650 году. Также можно предположить, что опробованный им в Прибалтике метод управления, основанный на Магдебургском праве, он хотел перенести на российскую почву146.

А.Л. Ордин-Нащокин, став псковским воеводой, первым делом составляет три так называемых «памяти» псковским земским старостам, из которых в скором времени возникли знаменитые «Статьи о грацком управлении». Первая датирована 24 марта 1665 года и адресована непосредственно Петру Фомину и Юрию Анисимову. Здесь А.Л. Ордин-Нащокин вводит запрет на продажу алкоголя: «Учинити б вам во все сотни Псковских посадов, в городе и за городом, всем жилецким людем заказ крепкой, чтоб ни у кого продажи всякого хмельного питья не было»147. Таким образом, А.Л. Ордин-Нащокин стремился поставить под свой непосредственный контроль продажу алкоголя, дабы предотвратить «недобор» в пользу и без того изрядно оскудевшей за годы войн царской казны.  Помимо всего прочего в «памяти» указывается и на то, что земские старосты должны «питейные продажи остерегать», что уже говорит о стремлении псковского воеводы примирить враждующие группировки.

Вторая «память» посвящена проблемам высоких сборов в пользу казны и непомерно высоких взимаемых с населения платежей. «От прошлых мирных лет до нынешние с Литвою и Шведы войны, Псковского государства в посаде, также и в пригородцких посадех , по окладом, денежные великого государя в казну сборы немалые были, а со 162 году (1654 – прим. Авт.) с начала войны и по нынешнее время многие недоборы во всех годех»148. Всё вышеперечисленное лишний раз подчёркивает убыточность населения в крупном торговом городе и стремление самого А.Л. Ордина-Нащокина бороться с подобной несправедливостью. «От такого нестроенья посад псковской и псковских пригородов в скудость пришли, а уезды от войны многие места запустели, а рознитца посадом с уезды во всяком друг другу помочи невозможно» - негодует А.Л. Ордин-Нащокин149.

В дополнение в этой же «памяти» прослеживается идея, получившая своё дальнейшее распространение в «Статьях о грацком управлении», а именно: установление выборной Земской избы, в которую войдут земские старосты вместе с представителями от лучших людей. «И по государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя России самодержца, указу, земским старостам сойтися с лучими людми в земской избе для общего всенародного совету, и о градцком устроении со всяким усердием говорить, чтоб, за милосердием божиим, порушаные прежние градцкие денежные доходы взыскать и прибыль великого государя казне учинить»150. В первую очередь, это говорит о стремлении воеводы к объединению разобщённых городских слоёв и привлечение их к участию в деле городской реформы, направленной в первую очередь на пополнение государственной казны. А.Л. Ордин-Нащокин, судя по всему, прекрасно понимал перспективы своей реформы, осознавая тот факт, что крупный пограничный город может давать в казну ощутимую прибыль за счёт улучшенных условий ведения внешней торговли. Именно поэтому вторая идея, красной нитью проходящая через вторую память затрагивает идею двух городских двухнедельных ярмарок. «Да и о том земским людем посоветовать, чем бы государству Псковскому, к поселению жилетцких людей и к домовой полности, прибыль учинить торгами на урочные сроки в году безпошлинными: первый съезд на Богоявление господне, генваря от 6 числа того ж генваря по 20 число, и к тому съезду лес и снетки сухие готовы будут, другой съезд на Николин день вешней, маиа от 9 числа того ж маиа по 23 число, а к тому съезду пенка, сало, юфти и кожи сберутца; а после тех урочных дней с чужеземцов с купли и с продажи пошлина по указанным статьям»151. Из этого можно предположить, что при разработке дат для этих ярмарок А.Л. Ордин-Нащокин ориентировался на максимально возможный период, когда на рынке будет создаваться избыток производимого продукта, а беспошлинный характер ярмарок привлечёт иностранцев. Приурочивание дат ярмарок к религиозным праздникам ничем, кроме глубокой религиозности самого А.Л. Ордина-Нащокина не объяснить.

Стоит также добавить и об идее сменяемости лучших посадских людей в земской избе. «…а надобно  выбранным быть двунадцати человеком по четыре человека на год и череда будет в третий год, а в иные ни в какие службы тех земских людей не выбирать…»152. Эта идея, судя по всему позаимствованная из норм Магдебургского права проводила идею выборности и сменяемости управленческого аппарата из среды местного населения. Мера по тем временам для стремившейся к централизованному управлению страны крайне прогрессивная.

Таким образом данные «памяти» и легли в основу принятых и одобренных монархом «Статей о грацком управлении».   Положение было одобрено в Москве и заслужило милостивую похвалу царя воеводе за службу и радение, а псковским земским старостам и всем посадским людям – «за их добрый совет и за раденье во всяких добрых делех»153.

Собственно эти статьи представляли из себя своего рода положение об общественном управлении города Пскова с пригородами в 17 статьях. Важнейшие статьи положения касаются преобразования посадского общественного управления и суда, а также упорядочения внешней торговли, одного из самых важных аспектов экономической жизни Пскова154.

Прежде всего, А.Л. Ординым-Нащокиным был  преобразован сам строй посадского общественного управления в духе децентрализации и ограничения воеводского произвола. Для решения внутригородских дел необходимо было  выбрать  в Земскую избу, пятнадцать , а не как изначально предполагалось двенадцать, «лучших» псковских людей. «… бытии в земской избе пяти человеком в год, до трёх лет переменяючи вновь, и того учинитца выборных людей пятнадцать человек…»155. Этим достопочтенным гражданам поручались административные и финансовые функции, а также  переданы судебные полномочия, принадлежащие до этого  воеводам. «…будучи в земской избе, междо посадцкими людми в торговых и во всяких обидных делах посадцких людей судить и росправа меж ними чинить по Соборному Уложенью; также и церковных вотчин крестьян во всяких росправных делах судить и росправа чинить…»156. Также в ведении Земской избы находились вопросы надзора за продажей питья («А для сбору великого государя казны и от продажи и убытков напрасных людей избавить, в посадех на торговых людей положить за вино и за всякое питье во всякий год, сметя против продажи его в указанные сроки…»157; таможенных сборов («; торговли с иностранцами («…быть беспошлинному торгу генваря с 6 числа на две недели, а другому маия с 9 числа на две недели ж, с иноземцы подо Псковом на гостиных неметцких дворах ныне…»158; а также вопросы суда по торговым и другим делам.

Воевода судил только в случае государственных и важнейших уголовных преступлений (измена, разбой и душегубство)159. Таким образом, псковский воевода добровольно поступался значительной долей своих полномочий в пользу городского самоуправления. В важных случаях допускались к решению дел в комиссию выборных и лучшие люди из посадского общества.

Определённые попытки были сделаны Ординым-Нащокиным и в области реформ торговли псковских посадских людей. Главным недостатком русской торговли того времени Ордин-Нащокин считал, что «…русские люди в торговле слабы друг перед другом…», в отсутствии единения между ними. Главные причины этой ситуации – недостаток капитала, взаимное недоверие торговых людей и отсутствие удобного кредита. Как результат, они легко попадали в зависимость от иностранных торговых людей. К основным причинам подобной ситуации следует отнести недостаток капиталов и полное отсутствие кредита160.

Для устранения этих недостатков Ордин-Нащокин, покровительствующий торгово-промышленному классу, и видевший в его благосостоянии залог благосостояния самого государства, он проводит целый ряд мер, регулирующих торговлю псковичей с иностранцами. Например, чтобы устранить недостаток капиталов он вводит особые торговые компании, в ведении которых сосредотачивалось определённое количество капитала. Мелкие торговцы же распределялись между крупными торговыми людьми, которые таким образом становились их патронами и наблюдали за их промыслами. Земская изба же  выдавала им ссуды для покупки товаров, которыми они закупались к  двум двухнедельным ярмаркам с беспошлинным торгом, для торговли с иностранцами учреждённым Ординым-Нащокиным от 6 января и 9 мая, во время которых для поощрения торговых сделок допускалась беспошлинная торговля161.  Закупленные к ярмаркам товары записывались в Земской избе и передавались торговым людям, которые, по всей видимости, полностью уплачивали их покупную стоимость с «…некоторой придачей для прокормления…»162. Далее торговые люди продавали эти товары по установленным ими ценам, а также выдавали мелким торговцам полученную на продаже произведённых ими товаров прибыль.

Таким образом, реформирование устройства торгового класса должно было сосредоточить обороты внешней торговли в руках псковских торговых людей, объединенных в своеобразные торговые товарищества. Эти торговые товарищества рассчитаны были на возможность сближения верхнего торгового слоя с посадской массой, и, следовательно, на умиротворение общественной вражды, существовавшей к моменту приезда Ордина-Нащокина в Псков. В этом плане расчет  был основан на обоюдных выгодах обеих сторон, «лучших» и «меньших» людей. «Меньшие люди», неспособные вести самостоятельную торговлю при помощи «лучших людей» смогли получать хорошую прибыль. Последние же в свою очередь могли поддерживать высокие цены на товары местного производства. Важно и то, что эти объединения состояли при Земской избе, которая становилась своего рода кредитным учреждением для мелких и контролирующим органом для их патронов. Посадское общество города, при этом, получало возможность через свой судебно-административный орган руководить внешней торговлей всего края.

Но на практике реализации реформы мешали непривычность и сложность устройства, а также противодействие богатых псковских купцов во главе с известным купцом Сергеем Поганкиным. Последние особенно недовольны были реформами местного самоуправления, по их мнению, вырвавшей у них из рук «…преимущественную власть в городских делах…», которую они приобрели благодаря подкупу должностных лиц (дьяков воеводской избы)163. Помимо всего прочего озабоченность преобразованиями в Пскове была вызвана и в Швеции. Шведское правительство вручило официальный протест русскому правительству, заключавшийся в том, что данная реформа нарушала статью 10 Кардисского договора о «повольной торговле». Из чего следовало, что по Кардисскому договору для шведских торговцев не должно было создаваться искусственных препятствий для торговли с Московским государством164.

Как итог реформы Ордина-Нащокина не получили должного развития по целому ряду причин. Во-первых, он был псковским воеводой довольно небольшой период времени – приблизительно около восьми месяцев в промежутке между двумя посольствами. Во-вторых, на смену Ордину-Нащокину воеводой в Псков был назначен его политический оппонент князь Иван Андреевич Хованский. Хованский представил царю доклад о реформах Ордина-Нащокина в самом невыгодном свете. В Москве решили, что «…такому уставу быть в одном Пскове не уметь…», ибо распространение подобной практики на остальные территории Московского государства противоречило бы его внутренней политике, направленной на централизацию местного управления путём установления воевод и воеводских изб165.

Таким образом, попытка реформы местного самоуправления в пользу развития местной инициативы окончилась неудачей. Но при этом некоторые моменты реформ в торговом деле нашли своё выражение и дальнейшее развитие в Новоторговом уставе 1667 года. В частности устав проводил идею торговых компаний, системы выдачи ссуд, городовых земских изб для торговых людей, а также учреждение Приказа купецких дел.  

Таковы административные взгляды и приемы Ордина-Нащокина. Он делал несколько попыток практического применения своих идей. Наблюдения над жизнью Западной Европы привели его к сознанию главного недостатка московского государственного управления, который заключался в том, что это управление направлено было единственно на эксплуатацию, а не на развитие производительных сил страны. Торгово-экономические интересы приносились в жертву фискальным целям и ценились правительством лишь как вспомогательные средства казны. Из этого сознания вытекали размышления Ордина-Нащокина о развитии промышленности и торговли в Московском государстве.

Стоит отметить, что мероприятия, проводимые Ординым-Нащокиным, предсказуемо вели к росту управленческого аппарата, наделённого определённой самостоятельностью и не подчинённого государству, но отстаивающего его интересы. Все преобразования Ордина-Нащокина носили ярко выраженный характер децентрализации, с помощью которой можно было эффективно противостоять взяточничеству, волоките и местничеству, поразившим государственный аппарат Московского царства166.

Заключение

Подводя итоги дипломной работы, в первую очередь следует сказать об обширном и разнообразном характере литературы, послужившей основой для написания работы. Исследования как жизни и деятельности А.Л. Ордина-Нащокина, так и проблем в области местного управления XVII века представлены в работах, как дореволюционных, советских и современных специалистов. Это лишний раз подчёркивает степень значимости и актуальности темы данной работы в разные исторические эпохи.

В работе была проведена попытка исследования административной деятельности А.Л. Ордина-Нащокина и система местного управления в России XVII века.

В целом нельзя не отметить, что на сегодняшний день в отечественной историографии общепризнанным считается представление о XVII в. как переходном этапе в развитии системы местного управление, что стало возможным в связи с формированием в это же время абсолютистской формы российской государственности. В ходе изучения различных аспектов развития местного управления в России XVII в. справедливым будет считаться вывод, что это время является новым и одновременно переходным периодом в истории России. Именно XVII столетие стало периодом трансформации всего государственного строя, приведшего к установлению в России самодержавия.  

Таким образом, можно прийти к выводу, что действовавшие ранее особенности управления отдельными частями Московского царства преимущественно были унифицированы. Существовавшие отличия в области управления в XVII столетии зависели исключительно от социального состава населения. Не смотря на это несколько иначе функционировала система местного управления на новозавоёванных во время русско-польской войны 1654 – 1667 годов территории.  Здесь система местного управления сочетала в себе как методы централизованного управления, практиковавшиеся внутри России, так и нормы Магдебургского права, существовавшего в некоторых белорусско-литовских городах с широкой автономией городов и выборным характером власти в них. В ходе военных действий русским властям удалось найти определённый баланс в сфере местного управления, за счёт которого местное население пошло на контакт и длительное сотрудничество с русской администрацией. Во многом, конечно, сохранение предшествующей политики, а также сохранение за прежними держателями их владений стало средством привлечения к сотрудничеству в области управления местного населения.

Переходя непосредственно к воеводской деятельности А.Л. Ордина-Нащокина, стоит отметить, что предложенные и осуществлённые А.Л. Ординым-Нащокиным реформы носили ярко выраженный прогрессивный характер. Часто ему приходилось в одиночку отстаивать свои идеи, как находясь в разногласиях с придворной знатью, так и с самим монархом.

Проведённое исследование показывает, что во многом преобразовательный характер деятельности А.Л. Ордина-Нащокина исследователи связывают с его личностными особенностями, той атмосферой, в которой он рос, а также, теми событиями, в которые он был вовлечён. Безусловно, на становление А.Л. Ордина-Нащокина как государственного деятеля повлияло полученное им образование и жизнь в одном из крупных на тот момент городе Пскове, где близость к иностранным обычаям помогала юному А.Л. Ордину-Нащокину воочию наблюдать и сравнивать порядки в разных странах. На этот счёт многим исследователям он видится как человек, идеализировавший западные нравы и образ жизни, и стремившимся перенести его на русскую почву. Отчасти с этим можно согласится, но стоит понимать, что пытаясь преобразовать, будь то местное управление, будь то экономическую сферу, А.Л. Ордин-Нащокин стремился в первую очередь к развитию страны, и в первую очередь её торговли, что, по его мнению, привело бы к процветанию всего государства. Исходя из этого, он по праву считается одним из первых русских государственных деятелей, сторонников политики меркантилизма.

А.Л. Ордин-Нащокин не был связан с властолюбивой придворной знатью происхождением, что неизменно отличало его от его политических оппонентов. При этом он не чурался интриг при дворе московского государя. Но при этом его участие в них было обусловлено не сколько личной выгодой, сколько стремлением реализовать свои собственные инициативы в разных сферах своей политической деятельности. В целом, если подытожить характеристику личности А.Л.Ордина-Нащокина, то можно сказать, что это был человек, который стремился вывести страну из отсталого положения, твёрдо отстаивающий государственные интересы, не боясь опалы, он был постоянно деятелен и совершенно неподкупен. Он делал несколько попыток практического применения своих идей, основываясь на наблюдениях за жизнью Западной Европы, приведших его к сознанию главного недостатка московского государственного управления, который заключался в том, что это управление направлено было единственно на централизацию, а не на развитие торгово-экономических интересов страны.сил страны.

Во многом преобразования, предложенные и осуществлённые А.Л. Ординым-Нащокиным не получили должного развития по многим причинам. Во-первых, он находился на воеводской деятельности довольно небольшой период времени. Во-вторых, чаще всего он работал при явном недоброжелательстве со стороны как зажиточной части горожан, так и высших царских сановников, стремившихся опорочить достижения А.Л. Ордина-Нащокина. Если говорить о Псковской городской реформе 1665 года, то эта попытка преобразования местного самоуправления в пользу развития местной инициативы окончилась неудачей.

Стоит отметить, что мероприятия, проводимые Ординым-Нащокиным, предсказуемо вели и к росту управленческого аппарата, наделённого определённой самостоятельностью и не подчиняющегося государству, но при этом отстаивающего его интересы. Все преобразования Ордина-Нащокина носили ярко выраженный характер децентрализации, с помощью которой можно было эффективно противостоять взяточничеству, волоките и местничеству, поразившим государственный аппарат Московского царства.

Список литературы и источников

 Источники:

  1.  Дополнения к Актам историческим собранные и изданные археографической комиссией. Т. 5. Спб.: типография Э. Пратца. 1853.
  2.  Сборник документов по истории СССР для семинарских и практических занятий (период феодализма), ч. IV, XVII век. Под ред. Доц. А.М. Сахарова. Учебное пособие, М., «Высшая школа», 1973. 200 стр.

Литература:

  1.  Аракчеев, В. А. Власть прошлого: очерки истории и культуры Псковской земли в XIII - XIX вв. – Псков, 2012. – 316 с.
  2.  Аракчеев В.А. Псковское восстание 1650 года: рождение бунта из анатомий средневекового сознания. // Псков. 2002. №17. С 18 – 27.
  3.  Аракчеев В.А. Средневековый Псков: власть, общество, повседневная жизнь в XVXVII веках. Псков. 2004. – 360 стр.
  4.  Галактионов И.В., А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. / Галактионов Иван Васильевич, Чистякова Елена Викторовна - М.: Соцэкгиз, 1961[1962]. - 140 с.
  5.  Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов – Псков: ПГПУ 2009. – 196 стр.
  6.  Жуков А.Ю., Управление и самоуправление в Карелии XVII в. / НовГУ имени Ярослава Мудрого. – Великий Новгород, 2003. – 256с.
  7.  Жукова Л.А. и др. История государственного управления в России (IX-XVII вв.). - М., 1996.
  8.  Каргалов В.В., Русские воеводы XVI-XVII вв. М., «Вече», 2005. – 384 с.
  9.  Ключевский В.О.  Курс русской истории. Т. 3 / Сост. Выступ., ст. и прим. В.А.Александрова. – М.: Правда., 1990. – 624 стр.
  10.  Ковкель И.И. История Беларуси: С древнейших времён до нашего времени/ И.И. Ковкель, Э.С. Ярмусик. – 5-е изд. – Мн.: Аверсэв, 2005. – 605 с.
  11.  Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. М.: Изд-во Эксмо., 2004. – 1024 стр.
  12.  Курсков Ю.В. Прогрессивные тенденции развития общественной мысли и  проекты государственных преобразований России 40-х – 60-х годов XVII века. – Иркутск, 1974. – 106 стр.
  13.  Курсков, Ю. В. Псковская городская реформа 1665 г. / Ю. В. Курсков // Ученые записки Ленинградского пединститута им. А. И. Герцена. – Т. 194. – Л., 1958. – С. 169-192.
  14.  Лихач Е. Ордин-Нащокин, Афанасий Лаврентьевич // Русский биографический словарь под ред. А.А.Половцова – СПб, 1902 [2] – Т. 12. – 480 стр.
  15.  Макеенко Л.Н. Замечательные люди Опочецкого уезда. Голенищевы-Кутузовы и другие (середина XVII в. – середина XIX в.). Опочка, 1997.
  16.  Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М.: Изд-во Московского университета. 1974. – 254 с.
  17.  Маньков А.Г. Уложение 1649 года. Кодекс феодального права России. Л.: Наука. 1980. – 271 с.
  18.  Новик Е.К. История Беларуси. С древнейших времён до 2012 г.: учеб. Пособие/ Е.К. Новик, И.Л.Качалов, Н.Е.Новик; под ред. Е.К. Новика. – 3-е изд.,испр. И доп. – Минск: Выш. Шк., 2012. – 542 с.
  19.  Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVIXVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М.: Междунар.   отношения, 1989. — 240 с.
  20.  Очерки русской культуры XVII века. Ч.1. Материальная культура. Государственный строй./ Под ред. А.В. Арциховского. – М.: Изд-во МГУ, 1979. 352 с.
  21.  Постников А.Б.  Добрый человек старой Руси Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин. Его ионическое житие и благотворительная деятельность в Пскове в 1670-х годах. – Псков., 2010. – 204 стр.
  22.  Постников А.Б., Ионическое житие А.Л.Ордина-Нащокина и ветви его родового древа в Пскове. – М.: АВАТАР, 2014. – 384 с.
  23.  Седов П.В.   Закат Московского царства: царский двор конца XVII века. 2-е изд., испр. – СПб.: «Дмитрий Булавин», 2008. – 604 стр., ил.
  24.  Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. Т. 11-12. М.: Правда., 1989. – 766 стр.
  25.  Софийский Л. И. Город Опочка и его уезд в прошлом и настоящем (1414-1914 гг.). Псков. 2004. – 209 с.
  26.  Трапезников А.А. Русские дипломаты / А.А. Трапезников. – Москва: ООО «Издательство РОСМЭН-ПРЕСС», 2004. – 256 с. 
  27.  Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления / Институт славяноведения РАН. — М.: Индрик, 2013. — 448 с. 
  28.  Флоря Б.Н. Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI – начале XVII в. М.: Изд-во «Наука». 1973. – 220 с.
  29.  Флоря Б.Н. Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII в. М.: Изд-во «Наука». 1978. – 298 с.
  30.  Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655 – 1661гг.). – М.: «Индрик», 2010. – 656 с.
  31.  Чигиринов П.Г. История Беларуси с древности до наших дней: Учеб. Пособие / П.Г.Чигиринов. – Мн.: Книжный Дом, 2004. -672 с.
  32.  Чистякова Е.В. Новоторговый устав 1667 г. / Е.В.Чистякова // Археографический ежегодник за 1957 г. - М., 1958.
  33.  Чистякова Е.В.  Реформы городского управления. Проблемы социально-экономического и политического развития России в XVII веке. – М.: Изд-во социально-экономической литературы., 1967. – 174 с.
  34.  Чистякова Е.В. Социально-экономические взгляды А.Л. Ордина-Нащокина (XVII в.)//Тр. Воронеж. гос. ун-та. 1950.
  35.  Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. – 592 с.
  36.  Щепетев В.И. История государственного управления в России / В.И. Щепетев. - М.: Владос, 2003. - 510 с.

1 Сборник документов по истории СССР для семинарских и практических занятий (период феодализма), ч. IV, XVII век. Под ред. Доц. А.М. Сахарова. Учебное пособие, М. 1973. С. 83 – 91.

2 Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. Т. 11-12. М.1989. С. 100

3 Там же. – С. 103

4 Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. М. 2004. С. 320

5 Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. М. 2004. С. 324 - 336

6 Ключевский В.О.  Курс русской истории. Т. 3. М. 1990. С. 181 - 194

7 Ключевский В.О.  Курс русской истории. Т. 3. М. 1990. С.  198 - 200

8 Там же. - С. 212 - 220

9 Лихач Е. Ордин-Нащокин, Афанасий Лаврентьевич // Русский биографический словарь под ред. А.А.Половцова – СПб, 1902 [2] – Т. 12. С. 343 - 346

10 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 20

11 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 30

12 Курсков Ю.В. Прогрессивные тенденции развития общественной мысли и  проекты государственных преобразований России 40-х – 60-х годов XVII века. 1974. С. 55

13 Курсков Ю.В. Прогрессивные тенденции развития общественной мысли и  проекты государственных преобразований России 40-х – 60-х годов XVII века. 1974. С.57

14 Седов П.В.   Закат Московского царства: царский двор конца XVII века. СПб. 2008. С. 119

15 Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления. М. 2013. С. 9 - 12

16 Флоря Б.Н., О побеге Воина Нащокина // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов – Псков. 2009. С. 25 – 26.

17 Макеенко Л.Н. Деятельность А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове в 40 – 50-х гг. XVII векаи на посту Псковского воеводы в 1665 – 65г. // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов. Псков. 2009. С. 36

18 Кондратеня А.В. Страницы административной и дипломатической работы А.Л. Ордина-Нащокинна на территории Белоруссии в 1654 – 1656 г. // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов. Псков. 2009. С. 41

19 Аракчеев, В. А. Власть прошлого: очерки истории и культуры Псковской земли в XIII - XIX вв. – Псков, 2012. С. 302 - 305

20 Постников А.Б., Ионическое житие А.Л.Ордина-Нащокина и ветви его родового древа в Пскове. – М. 2014. С.192 - 193

21 Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. С. 72 – 73.

22 Леонтьев А.К., Государственный строй // Очерки русской культуры XVII века. Ч.1. Материальная культура. Государственный строй./ Под ред. А.В. Арциховского. – М. 1979. С. 319 - 322

23 Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М. 1974. С. 136 - 137

24 Маньков А. Г. Уложение 1649 года — кодекс феодального права России. М., 1980. С. 250-259.

25 Жуков А.Ю. Управление и самоуправление в Карелии в XVII веке. Великий Новгород. 2003. С. 240 - 241

26 Аракчеев В.А. А.Л. Ордин-Нащокин в 1606 – 1642 гг.: землевладение и служба // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов. Псков. 2009. С. 5 – 6.

27 Макеенко Л.Н. Деятельность А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове в 40 – 50-х гг. XVII векаи на посту Псковского воеводы в 1665 – 65г. // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов. Псков. 2009. С. 29 - 30

28 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 20

29 Курсков Ю.В. Прогрессивные тенденции развития общественной мысли и  проекты государственных преобразований России 40-х – 60-х годов XVII века. 1974. С. 67

30 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 101

31 Макеенко Л.Н. Деятельность А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове в 40 – 50-х гг. XVII векаи на посту Псковского воеводы в 1665 – 65г. // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов. Псков. 2009. С. 30 - 31

32 Аракчеев, В. А. Власть прошлого: очерки истории и культуры Псковской земли в XIII - XIX вв. – Псков, 2012. С. 123

33 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 22

34 Аракчеев, В. А. Власть прошлого: очерки истории и культуры Псковской земли в XIII - XIX вв. – Псков, 2012. С. 125

35 Лихач Е. Ордин-Нащокин, Афанасий Лаврентьевич // Русский биографический словарь под ред. А.А.Половцова – СПб, 1902 [2] – Т. 12. С. 373

36 Трапезников А.А. Русские дипломаты М. 2004. С. 172 

37 Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления. М. 2013. С. 44.

38 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 24

39Макеенко Л.Н. Деятельность А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове в 40 – 50-х гг. XVII векаи на посту Псковского воеводы в 1665 – 65г. // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов. Псков. 2009. С. 32

40 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 26

41 Аракчеев В.А. Псковское восстание 1650 года: рождение бунта из анатомий средневекового сознания. // Псков. 2002. №17. С 18 – 27.

42 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 28

43 Курсков Ю.В. Прогрессивные тенденции развития общественной мысли и  проекты государственных преобразований России 40-х – 60-х годов XVII века. 1974. С. 69

44 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 32

45 Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655 – 1661гг.). – М. 2010. С. 61 - 62

46 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 37 - 38

47 Каргалов В.В., Русские воеводы XVI-XVII вв. М. 2005. – С. 76 - 78

48Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин//Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 51

49 Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655 – 1661гг.). – М. 2010. С. 72

50 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 47

51 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 53

52 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 83 - 84

53 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 69

54 Трапезников А.А. Русские дипломаты М. 2004. С. 212.

55 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 118

56 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 97

57 Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления. М. 2013. С. 130 - 133

58 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 92

59 Чистякова Е.В. Социально-экономические взгляды А.Л. Ордина-Нащокина (XVII в.)//Тр. Воронеж. гос. ун-та. 1950. С. 126

60 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 124

61 Курсков Ю.В. Прогрессивные тенденции развития общественной мысли и  проекты государственных преобразований России 40-х – 60-х годов XVII века. 1974. С. 93

62 Чистякова Е.В. Новоторговый устав 1667 г. / Е.В.Чистякова // Археографический ежегодник за 1957 г. - М., 1958. С. 73 - 74

63 Там же. – С. 75 -76

64 Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления. М. 2013. С. 164  - 166

65 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 104 - 105

66 Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления. М. 2013. С. 177

67 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 109 - 111

68 Трапезников А.А. Русские дипломаты М. 2004. С. 242

69 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 115 - 120

70 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 111 - 113

71 Трапезников А.А. Русские дипломаты М. 2004. С. 245

72 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 121 - 124

73 Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления. М. 2013. С. 183

74 Седов П.В.   Закат Московского царства: царский двор конца XVII века. СПб. 2008. С. 121

75 Седов П.В.   Закат Московского царства: царский двор конца XVII века. СПб. 2008. С. 122 - 125

76 Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления. М. 2013. С. 185

77 Седов П.В.   Закат Московского царства: царский двор конца XVII века. СПб. 2008. С. 122

78 Постников А.Б.  Добрый человек старой Руси Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин. Его ионическое житие и благотворительная деятельность в Пскове в 1670-х годах. – Псков., 2010. С. 24 - 26

79 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 127

80 Постников А.Б.  Добрый человек старой Руси Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин. Его ионическое житие и благотворительная деятельность в Пскове в 1670-х годах. – Псков., 2010. С. 190

81 Щепетев В.И. История государственного управления в России. М. 2003. С. 137 - 139

82 Леонтьев А.К. Государственный строй //Очерки русской культуры XVII века. Ч.1. Материальная культура. Государственный строй./ Под ред. А.В. Арциховского. – М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 297 - 298

83 Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. С. 105 - 106

84 Жуков А.Ю., Управление и самоуправление в Карелии XVII в. Великий Новгород.2003. С. 108

85 Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. С. 108 - 109

86 Аракчеев, В. А. Власть прошлого: очерки истории и культуры Псковской земли в XIII - XIX вв. – Псков, 2012. С. 210

87 Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. С. 109 - 110

88 Леонтьев А.К. Государственный строй //Очерки русской культуры XVII века. Ч.1. Материальная культура. Государственный строй./ Под ред. А.В. Арциховского. – М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 299 - 300

89 Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. С. 127 - 130

90 Леонтьев А.К. Государственный строй //Очерки русской культуры XVII века. Ч.1. Материальная культура. Государственный строй./ Под ред. А.В. Арциховского. – М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 300

91 Щепетев В.И. История государственного управления в России. М. 2003. С. 154 - 155

92 Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. С. 136 - 141

93 Щепетев В.И. История государственного управления в России. М. 2003. С. 142

94 Леонтьев А.К. Государственный строй //Очерки русской культуры XVII века. Ч.1. Материальная культура. Государственный строй./ Под ред. А.В. Арциховского. – М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 298 - 299

95 Маньков А.Г. Уложение 1649 года. Кодекс феодального права России. Л.: Наука. 1980. С. 71

96 Леонтьев А.К. Государственный строй //Очерки русской культуры XVII века. Ч.1. Материальная культура. Государственный строй./ Под ред. А.В. Арциховского. – М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 301 - 302

97 Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. С. 153 - 156

98 Маньков А.Г. Уложение 1649 года. Кодекс феодального права России. Л.: Наука. 1980. С. 82 - 85

99 Щепетев В.И. История государственного управления в России. М. 2003. С. 160

100 Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. С. 162 - 166

101 Жуков А.Ю., Управление и самоуправление в Карелии XVII в. Великий Новгород.2003. С. 171

102 Маньков А.Г. Уложение 1649 года. Кодекс феодального права России. Л.: Наука. 1980. С. 93 - 94

103 Жуков А.Ю., Управление и самоуправление в Карелии XVII в. Великий Новгород.2003. С. 198

104 Маньков А.Г. Уложение 1649 года. Кодекс феодального права России. Л.: Наука. 1980. С. 252 - 256

105 Чичерин Б.Н., Областные учреждения России в XVII веке. – М., 2012. С. 183

106 Леонтьев А.К. Государственный строй //Очерки русской культуры XVII века. Ч.1. Материальная культура. Государственный строй./ Под ред. А.В. Арциховского. – М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 302 - 303

107 Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М. 1974. С. 135

108 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 114 - 116

109 Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М. 1974. С. 136

110 Леонтьев А.К. Государственный строй //Очерки русской культуры XVII века. Ч.1. Материальная культура. Государственный строй./ Под ред. А.В. Арциховского. – М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 312

111 Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М. 1974. С. 136

112 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 116

113 Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М. 1974. С. 137

114 Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655 – 1661гг.). – М. 2010. С. 348

115 Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М. 1974. С. 138

116 Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М. 1974. С. 139 - 140

117 Там же. С. 147

118 Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655 – 1661гг.). – М. 2010. С. 349

119 Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М. 1974. С. 164

120 Чистякова Е.В.  Реформы городского управления. Проблемы социально-экономического и политического развития России в XVII веке. – М.: Изд-во социально-экономической литературы., 1967. С. 87

121 Мальцев А.Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М. 1974. С. 165

122 Чистякова Е.В. Социально-экономические взгляды А.Л. Ордина-Нащокина (XVII в.)//Тр. Воронеж. гос. ун-та. 1950. С. 27 - 30

123 Курсков, Ю. В. Псковская городская реформа 1665 г. / Ю. В. Курсков // Ученые записки Ленинградского пединститута им. А. И. Герцена. – Т. 194. – Л., 1958. – С. 169-192.

124 Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления. М. 2013. С. 194

125 Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина-Нащокина и попытки её осуществления. М. 2013. С. 194 - 196

126 Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655 – 1661гг.). – М. 2010. С. 61 - 62

127 Там же.- С. 64 - 65

128 Чистякова Е.В., А.Л. Ордин-Нащокин // Око всей великой России. Об истории русской дипломатической службы XVI—XVII веков / Под ред. Е. В. Чистяковой, сост. Н. М. Рогожин. — М. 1989. С. 72 - 74

129 Курсков Ю.В. Прогрессивные тенденции развития общественной мысли и  проекты государственных преобразований России 40-х – 60-х годов XVII века. 1974. С. 50

130 Курсков Ю.В. Прогрессивные тенденции развития общественной мысли и  проекты государственных преобразований России 40-х – 60-х годов XVII века. 1974. С. 57 - 58

131 Седов П.В.   Закат Московского царства: царский двор конца XVII века. СПб. 2008. С. 119

132 Седов П.В.   Закат Московского царства: царский двор конца XVII века. СПб. 2008. С. 120

133 Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655 – 1661гг.). – М. 2010. С. 73 - 78

134 Там же. – С. 82 - 83

135 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 69 - 71

136 Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655 – 1661гг.). – М. 2010. С. 92 - 93

137 Чистякова Е.В. Социально-экономические взгляды А.Л. Ордина-Нащокина (XVII в.)//Тр. Воронеж. гос. ун-та. 1950. С. 35 - 37

138 Флоря Б.Н. Русское государство и его западные соседи (1655 – 1661гг.). – М. 2010. С. 115

139 Чистякова Е.В. Социально-экономические взгляды А.Л. Ордина-Нащокина (XVII в.)//Тр. Воронеж. гос. ун-та. 1950. С. 39 - 40

140 Чистякова Е.В. Социально-экономические взгляды А.Л. Ордина-Нащокина (XVII в.)//Тр. Воронеж. гос. ун-та. 1950. С. 41

141 Галактионов И.В., Чистякова Е.В. А.Л. Ордин-Нащокин - русский дипломат XVII в. М. 1961. С. 77 - 78

142 Курсков, Ю. В. Псковская городская реформа 1665 г. / Ю. В. Курсков // Ученые записки Ленинградского пединститута им. А. И. Герцена. – Т. 194. – Л., 1958. – С. 169-192.

143 Чистякова Е.В.  Реформы городского управления. Проблемы социально-экономического и политического развития России в XVII веке. – М. 1967. С. 73 - 74

144 Чистякова Е.В.  Реформы городского управления. Проблемы социально-экономического и политического развития России в XVII веке. – М. 1967. С. 75 - 77

145 Курсков, Ю. В. Псковская городская реформа 1665 г. / Ю. В. Курсков // Ученые записки Ленинградского пединститута им. А. И. Герцена. – Т. 194. – Л., 1958. – С. 169-192.

146 Макеенко Л.Н. Деятельность А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове в 40 – 50-х гг. XVII векаи на посту Псковского воеводы в 1665 – 65г. // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов. Псков. 2009. С. 31 - 32

147 Сборник документов по истории СССР для семинарских и практических занятий (период феодализма), ч. IV, XVII век. Под ред. Доц. А.М. Сахарова. М. 1973. С. 83

148 Там же. – С. 84

149 Сборник документов по истории СССР для семинарских и практических занятий (период феодализма), ч. IV, XVII век. Под ред. Доц. А.М. Сахарова. М. 1973. С. 84

150 Там же. – С. 84

151 Сборник документов по истории СССР для семинарских и практических занятий (период феодализма), ч. IV, XVII век. Под ред. Доц. А.М. Сахарова. М. 1973. С. 85

152 Там же. – С. 85

153 Там же. – С. 92

154 Курсков, Ю. В. Псковская городская реформа 1665 г. / Ю. В. Курсков // Ученые записки Ленинградского пединститута им. А. И. Герцена. – Т. 194. – Л., 1958. – С. 169-192.

155 Сборник документов по истории СССР для семинарских и практических занятий (период феодализма), ч. IV, XVII век. Под ред. Доц. А.М. Сахарова. М. 1973. С. 87

156 Там же. – С. 88

157 Там же. – С. 91

158 Там же. – С. 88

159 Чистякова Е.В.  Реформы городского управления. Проблемы социально-экономического и политического развития России в XVII веке. – М. 1967. С. 79 - 81

160 Курсков, Ю. В. Псковская городская реформа 1665 г. / Ю. В. Курсков // Ученые записки Ленинградского пединститута им. А. И. Герцена. – Т. 194. – Л., 1958. – С. 169-192.

161 Макеенко Л.Н. Деятельность А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове в 40 – 50-х гг. XVII векаи на посту Псковского воеводы в 1665 – 65г. // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов. Псков. 2009. С. 32 - 33

162 Чистякова Е.В.  Реформы городского управления. Проблемы социально-экономического и политического развития России в XVII веке. – М. 1967. С. 84 - 86

163 Курсков, Ю. В. Псковская городская реформа 1665 г. / Ю. В. Курсков // Ученые записки Ленинградского пединститута им. А. И. Герцена. – Т. 194. – Л., 1958. – С. 169-192.

164 Чистякова Е.В.  Реформы городского управления. Проблемы социально-экономического и политического развития России в XVII веке. – М. 1967. С. 90

165 Макеенко Л.Н. Деятельность А.Л. Ордина-Нащокина в Пскове в 40 – 50-х гг. XVII векаи на посту Псковского воеводы в 1665 – 65г. // Европейский путь России: Ордин-Нащокинские чтения. Вып. 1: Псков и Псковская земля – форпост российской государственности и культуры. А.Л. Ордин-Нащокин и его время. Сборник научных трудов. Псков. 2009. С. 33 - 34

166 Чистякова Е.В.  Реформы городского управления. Проблемы социально-экономического и политического развития России в XVII веке. – М. 1967. С. 97


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

71252. Оценка стоимости квартир в г. Перми на основе нейросетевого подхода 618 KB
  Искусственные нейронные сети прочно вошли в нашу жизнь и в настоящее время широко используются при решении самых разных задач и активно применяются там где обычные алгоритмические решения оказываются неэффективными или вовсе невозможными.
71253. ОСНОВЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ ПРИ ОБЩЕНИИ С ПАЦИЕНТАМИ В ГЕРИАТРИИ 57.55 KB
  В демографии количественный и качественный состав населения принято изображать в виде пирамиды, основание которой составляют новорожденные, дети; затем происходит постепенное сужение пирамиды с учетом смертности в каждом возрастном периоде; ее вершину составляют лица в возрасте от 90 лет и старше.
71256. Автоматизированная информационная система предприятия по изготовлению корпусной мебели» (кратко «АИС Корпусная мебель») 2.96 MB
  Изготовление частей изделия получает в качестве входных данных согласованный проект в управлении участвуют характеристики материалов методики изготовления ГОСТы по изготовлению мебели а также согласованный проект. В качестве выходных данных выступают части изделия готовые к сборке.
71257. Разработка плана по модернизации локально-вычислительной сети для Федеральной службы судебных приставов 387 KB
  Практика показывает, что модернизацию локальных вычислительных сетей необходимо проводить приблизительно каждые 4-6 лет. Это обусловлено не только развитием новых технологий и увеличением объёмов передачи данных, но и необходимостью решать задачи стоящие перед учреждением в данный период развития.
71258. Автоматизированная система учета успеваемости студентов 800.9 KB
  Целью курсовой работы является проектирование базы данных по контролю успеваемости студентов, а именно по учету и просмотру текущих оценок за экзамены, дополнительные экзамены, зачеты и курсовые работы.
71259. Организация бухгалтерского учета на предприятиях различных форм собственности 245.5 KB
  Целью данной работы является систематизация и закрепление теоретических знаний по организации бухгалтерского учета на малых предприятиях, овладение методикой аналитической работы, анализ методики организации бухгалтерского учета на конкретном малом предприятии.