97315

Проблематика экзистенциализма в отражении сущности человека

Реферат

Логика и философия

Задачи работы заключаются в изучении следующих аспектов философии существования: Общей направленности и проблематики данного направления. Существовании человека и его сущности в философии экзистенциализма. Проблемы бытия человека и бытия мира. Человека как уникального существа.

Русский

2015-10-16

48.71 KB

1 чел.

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ  И  НАУКИ  

РОССИЙСКОЙ  ФЕДЕРАЦИИ

БРЯНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Предмет: «Философия»

Тема: «Проблематика экзистенциализма

в отражении сущности человека»

Выполнил студент гр.11-ТТП:

                                                                     Старовойтова О.В.

                                                                Преподаватель:

                                                                                     к.п.н., доцент каф. «ФИиС»

                                                            Дзюбан В.В.

Брянск 2012

Содержание

Введение…………………………………………………………………………...3

§1. Экзистенциализм: основные проблемы философии………………….........4

§2.Существование человека и его сущность как основная

идея философии экзистенциализма……………………………………………...8     

§3. Проблема: бытие человека и бытие мира………………………………… 12                                             

§4. Человек как уникальное существо…………………………………………..18

Заключение………………………………………………………………………..20

Список литературы………………………………………………………………..21

Введение

 

Тема данной работы посвящена изучению философии экзистенциализма, а точнее проблеме человека в философии данного направления.

Актуальность темы обусловлена тем, что философия существования играла и продолжает играть значительную роль в развитии философии и литературы  двадцатого века. Она характеризуется тем, что направлена и ориентирована на проблемы, связанные с человеком, смыслом его бытия в современном мире.

Однако, нужно отметить, что философия существования не представляет собой какого-то монолитного, единого учения. Каждый из ее главных представителей создает свое особое учение, отношение к человеку и его сущности.

Среди философов и писателей- экзистенциалистов выделяются такие личности как Ж.-П.Сартр, А.Камю, Г.Марсель, С. Де Бувуар. Экзистенциальные мотивы можно встретить у таких выдающихся писателей прошлого века, как Т.Манн, Г.Гессе, Э.Хеменгуэй, Э.М.Ремарк.

Цель данной работы, проанализировать основные течения философии экзистенциализма и попытаться выявить общую направленность – отношение к человеку.

Задачи работы заключаются в изучении следующих аспектов философии существования:

1.Общей направленности и проблематики данного направления.

2. Существовании человека и его сущности в философии экзистенциализма.

3.Проблемы бытия человека и бытия мира.

4. Человека как уникального существа.

§1. Экзистенциализм: основные проблемы философии.

Центральная проблема, на которой сосредоточивают свое внимание наиболее крупные философы, которых мы относим к экзистенциализму— это проблема бытия человека.

Экзистенциалисты делали вывод, что отчуждение является общей характеристикой жизни человека в обществе, в особенности на нынешнем этапе истории, когда чувство страха порождается опасностью уничтожения человечества. Они видели смысл философии не только и не столько в констатации отчуждения, а тем более не в «оправдании» и увековечивании настроений страха и покинутости. Им представлялось, что философия обязана помочь человеку, охваченному трагическими умонастроениями, если не преодолеть их — что не всегда возможно,— то, во   всяком   случае,   искать   и   находить   свое   «Я»,   смысл   своей жизни в самых трагических, «абсурдных» ситуациях. Распространенное мнение о том, что экзистенциалисты и философы других «антропологических» направлений рассматривали индивида в изоляции от общества и что они вовсе не занимались социальным анализом, неверно. Социальным размышлениям в философии человека XX столетия отведена существенная роль — они либо вплетены в общее философское осмысление человека (о котором — позже), либо выливаются в самостоятельные произведения по социально-философским и социально-политическим вопросам, либо воплощаются в образах и коллизиях художественных произведений [6, с. 146-148]

Так, К. Ясперс после второй мировой войны опубликовал цикл работ, посвященных проблеме атомной войны и будущего человечества, а также анализу социальной и духовной ситуации, сложившейся в ФРГ . И не один раз он предупреждал, что современный мир находится в опасности, которой не знало прошлое: может быть прервана многотысячелетняя история человечества. Перед философией нашей эпохи К. Ясперс ставил весьма ответственную и срочную задачу — убеждать человечество, отдельных индивидов, партии и их идеологов в том, что настоятельно необходимо использование «высших возможностей человеческого бытия» в борьбе с охватившим людей отчаянием.

Разумеется, связь немарксистской философии человека с эпохой и ее событиями была неоднозначной, внутренне противоречивой. Так, один из основателей немецкого экзистенциализма, М. Хайдеггер, в 1933 году не сумел разглядеть суть фашизма и его идеологии, согласившись принять от национал-социалистов пост ректора Фрейбургского университета. Однако очень скоро он в ситуации разобрался и отошел от дел, почти не публиковал своих работ. К чести же других лидеров экзистенциализма надо отметить, что они всегда занимали четкие и активные антифашистские позиции. Французский экзистенциализм приобрел особое влияние в годы второй мировой войны, причем Ж. П. Сартр, А. Камю, С. де Бовуар были не только активными участниками, но и идеологами движения Сопротивления в своей стране. И не случайно именно в военный и послевоенный периоды родились наиболее значительные произведения французских экзистенциалистов.

В драматических и философских произведениях Ж. П. Сартра периода войны предметом страстного, заинтересованного разбора служила ситуация, сложившаяся во Франции и других оккупированных нацистами странах Европы. Ж. П. Сартр призывал к сопротивлению фашизму, и, несмотря на мифологическую символику поставленной в оккупированном Париже пьесы «Мухи» (в основу ее положен древнегреческий миф об Оресте), призыв был хорошо понят читателями и зрителями. Одновременно сложившаяся во время войны ситуация служила Ж. П. Сартру и другим экзистенциалистам трагическим поводом для выявления самого смысла человеческого существования, сути процессов нравственного выбора, отношения к смерти и т. д., то есть для постановки проблем, которые экзистенциалистско-иерсоналистская философия с самого начала ставила в центр философствования.

Роман А. Камю «Чума», написанный уже после войны (1947), также содержит в себе это двойное измерение. Речь идет, с одной стороны, об алжирском городе Оране, на который, как повествует А. Камю, в 194... году обрушилась чума. Чиновники муниципалитета упрямо отказываются признать болезнь чумой — намек на политиков, долгое время «закрывавших глаза» на коричневую чуму фашизма, а заодно и на всякое будущее благодушие правителей и подданных перед лицом назревающих социальных катастроф. В образе доктора Риэ, берущего на себя всю тяжесть ответственности за борьбу с чумой, А. Камю воплотил черты тех, кто решился на активное сопротивление фашизму. Сам А. Камю говорил, что «явное содержание «Чумы» — это борьба европейского Сопротивления против нацизма». Но А. Камю, с другой стороны, вполне определенно расширяет историко-ситуационные рамки борьбы человека с «чумой», так же, как и Сартр, придает трагическим обстоятельствам, бунту и сопротивлению характер человеческой судьбы для обозримого периода истории.[6, с. 148-149]

Последние страницы «Чумы» — рассказ о том, как горожане, празднуя конец эпидемии, готовы сразу же и забыть о ней. Доктора Риэ это тревожит. Надо предупредить людей: «...микроб чумы никогда не умирает, никогда не исчезает... он может десятилетиями спать... и, возможно, придет на горе и в поучение людям такой день, когда чума пробудит крыс и пошлет их околевать на улицы счастливого города» ' — таким предостережением А. Камю завершает «Чуму».

Философия человека XX столетия выросла на исторической почве продолжающегося и сегодня социального кризиса, охватившего экономические, политические, духовно-нравственные основы человеческого бытия. Философы стремились представить искренний «самоотчет» мыслящего человека и исповедь философа, оказавшихся в эпицентре кризисных процессов. Философам — экзистенциалистам, персоналистам, сторонникам некоторых других течений и направлений, в 20—60-х годах зафиксировавших и пытавшихся осмыслить тревожное, даже трагическое мироощущение многих и многих индивидов, несправедливо было бы отказывать в глубокой искренности их чувств, выстраданности оценок, гуманизме устремлений.   Наиболее  крупные  из  этих  философов были выразителями резко критического отношения к обществу отчуждения, к капитализму, к реакционным режимам. Они были защитниками широко понятых демократии, прав и свобод личности, и потому встречавшиеся в наших популярных работах причисления, скажем, экзистенциализма к реакционно-консервативным буржуазным концепциям необъективны.

Экзистенциальная философия как идейное течение в философии и литературе XX века последовательно выдержана в тра-гико-драматическом, а порою и в пессимистическом тоне. Его пытаются сдержать, преодолеть представители религиозных экзистенциальных направлений — ведь вера в бога, по их мнению, все-таки подает надежду человеку. Но и их работы наполнены трагическими образами, рисующими отчаянную, по их мнению, ситуацию современного человека. Все символы художественных произведений экзистенциалистов (и даже названия многих из них: «Тошнота», «Мертвые без погребения» Ж. П. Сартра, «Посторонний», «Чума», «Бунтующий человек» А. Камю) ориентированы на то, чтобы эмоционально передать состояния и умонастроения человеческого существования. В качестве основных категорий человеческого бытия в них выступают забота, покинутость, отчужденность, страх, ответственность, выбор, смерть и др.

Моделью человека, как такового, для экзистенциальных философов стал помещенный в пограничную ситуацию — ситуацию на грани жизни и смерти — отчаявшийся и страдающий человек. Можно спорить с этими философами относительно правомерности того, что поведению человека в пограничной ситуации придается всеобщее значение. Но вряд ли можно отказывать философу, писателю в праве использовать такие ситуации для изучения человека. Что же,  пользуясь этой моделью, сумела разглядеть в человеческой сущности экзистенциальная философия? И что она рекомендовала индивиду делать в пограничной ситуации? Это вопросы, которые отнюдь не отпали вместе с утратой экзистенциализмом или персонализмом их былой популярности. Отчуждение и страх в современном мире не исчезли, а усилились. Потому и размышление над поставленными проблемами пока еще имеет прямое отношение к нашей человеческой судьбе.

§2.Существование человека и его сущность как основная проблема философии экзистенциализма.

Трагико-драматическая тональность произведений экзистенциальных философов XX века, по существу, не приглушается, когда анализ перемещается на почву философских абстракций. Но вот то обстоятельство, что экзистенциальная философия человека есть сложное и абстрактное учение, заслуживает быть отмеченным. Ибо сколько бы ни протестовали эти мыслители против «диктата» философских абстракций над «жизненным миром» действующего, страдающего человека, они сами, будучи философами, не могут, если бы и захотели, отрешиться от «стихии всеобщего», неотделимой от философии. Философские сочинения экзистенциальных мыслителей никак не менее классических произведений философии трудны для понимания. Правда, философы XX века нередко пытались «перевести» свои идеи на язык художественных образов, более близкий и доступный обычному человеку. Но и их художественные сочинения, где господствуют символические иносказания, шифры, где «живут» и «действуют» персо-нализованные идеи и ценности, тоже трудны для понимания. Для них нужны вдумчивые и терпеливые читатели, интересующиеся не просто сюжетной линией произведения, но именно судьбами и проблемами человеческого бытия. Такие читатели, как правило, находятся, и их немало. Экзистенциальный философ и писатель приглашает их к напряженному, но интересному и жизненно важному диалогу. О чем же он? Прежде всего, конечно, о человеческом существовании и его уникальных особенностях.

Ж. П. Сартр в работе «Экзистенциализм — это гуманизм» поясняет специфику существования человека следующим образом. При изготовлении вещи человек предварительно формирует ее идею. Ремесленник, изготавливающий нож, исходит из своих представлений о том, что такое нож и какой именно нож сейчас надо сделать: сущность здесь предшествует существованию вещи. Принципиально иным образом обстоит дело с человеком. Человеческое дитя рождается, уже существует, но ему еще предстоит обрести человеческую сущность, стать человеком. Здесь существование предшествует сущности. Разделяя экзистенциализм на два основных направления — христианское (Г. Марсель, К. Ясперс) и атеистическое (М. Хайдеггер, А. Камю), Ж. П. Сартр себя относит к последнему. Утверждение атеистических экзистенциалистов: бога нет, бог умер — не повторяемые вслед за Ницше фразы, рассуждает Сартр, а исходный пункт для развертывания важнейших философских тезисов и обращенных к реальному человеку нравственно-практических выводов.

Человек делает самого себя, обретает свою сущность, уже существуя,— в этом и состоит первый принцип экзистенциализма, из которого вытекают многие принципиально важные следствия: нет заданной человеческой природы; никакая внешняя сила, никто кроме данного индивида не может за него осуществить его превращение в человека. И именно он несет ответственность, если его превращение в человека в подлинном смысле так и не состоится.

Итак, экзистенциальные философы внушают читателю здравую и очень важную идею индивидуальной ответственности человека за все, что происходит с ним самим и с другими людьми.

Человек — своего рода «проект», который живет, развертывается, реализуется или не реализуется, и процесс обретения человеческой сущности индивидом длится всю его жизнь, не теряя остроты, напряженности, драматизма.

Ж. П. Сартр предвидит и разбирает возможные возражения против своей концепции — например, апелляцию к силе обстоятельств: обстоятельства-де были против меня — я не сделал и не делаю того дела, к которому предназначен, не встретил людей, которых можно было бы любить, и т. д. Для экзистенциализма, говорит Сартр, нет способностей, тяготения к какому-либо делу вне их проявления. И если человек никого и никогда не любил, ни к кому реально не проявил дружеского расположения, значит, таких качеств нет и не было в его индивидуальном «проекте». Быть в пути, то есть постоянно заботиться об обретении своей сущности, — истинно человеческий, хотя и нелегкий, полный драматизма удел.

X. Ортега-и-Гасет писал, что идея прогресса «усыпила» в европейце и американце то радикальное чувство опасности, которое и является субстанцией человека. Ибо если человечество прогрессирует с неизбежностью, из этого вроде бы вытекает: мы можем перестать быть настороже, отбросить все заботы, освободить себя от всякой ответственности и предоставить возможность человечеству неотвратимо вести нас к совершенствованию и к наслаждению. Человеческая история оказывается, таким образом, лишенной всякого драматизма.

Мир экзистенциалистски ориентированного индивида — это свобода, на которую человек обречен. Причем на сколько-нибудь гарантированную опору индивиду рассчитывать не приходится. Человек свободен, он и есть свобода, пишет Сартр. Свободный выбор индивида — его удел, ответственность и его трагедия. Ситуация личностного выбора — излюбленная тема экзистенциальной философии. Она анализируется и на реальных жизненных примерах, и через образы и коллизии художественных произведений, и в абстрактном контексте философских сочинений. В классической философии, конечно, тоже шла речь о выборе, а иногда — о побуждениях и мотивах деятельности индивидов. Но по большей части интерес  философов-классиков был сосредоточен на познавательных аспектах деятельности. В XX веке центр внимания философов явно переместился. Правда, они тоже обращаются к познавательным сторонам деятельности человека, но вот его сущность, проявляющуюся в реальном существовании, усматривают, главным образом, не в рациональных познавательных и познаваемых моментах.

Возьмем пример: описание экзистенциалистами личностного выбора в ситуации фашистской оккупации и сопротивления — на нем они любили пояснять смысл категорий «экзистенция» и «выбор». (И не забудем о том, что «сопротивлению» они придавали весьма широкое значение, усматривая в нем человеческую судьбу и свободу человека. А. Камю так перефразировал знаменитое Coqito, «я мыслю» Декарта: я бунтую, следовательно, я существую. Участники молодежного движения социального протеста, распространившегося в странах Западной Европы и США в 60-х годах, любили ссылаться на эти — и не только эти — рассуждения экзистенциалистов, чьими идеями они были вскормлены.)

Человек решает вопрос, покориться ли фашизму или встать в ряды движения Сопротивления. Какую роль играют здесь размышление, расчет — словом, рациональные моменты? Пожалуй, минимальную, считают экзистенциалисты. Речь ведь идет не о «всезнающих» ученых, а об обычных людях — а «трезвый расчет» их скорее склонял бы к коллаборационизму, особенно в первые годы войны, в занятой фашистами Франции, где еще не созрело массовое движение Сопротивления. Но те люди, что выбрали сопротивление, действовали вопреки расчету, который чаще всего, даже в нетерпимых ситуациях, «советует» не рисковать жизнью и ее благами. Они, конечно, могли рассчитывать и рассчитывали на помощь и верность других людей — на коллективную солидарность, на успехи антифашистской борьбы во всем мире. Это экзистенциалисты готовы признать. Однако именно в те дни и часы, когда человек в пограничной ситуации смотрит в лицо смерти, главную опору, подчеркивали они, он должен найти в самом себе, в своей экзистенции — только тогда его верность сопротивлению будет прочной. И так, продолжают экзистенциальные философы, обстоит дело в любой ситуации, когда человек борется за свободу, за свое сокровенное «Я» (свою экзистенцию), когда идет наперекор самым неблагоприятным обстоятельствам.

Бытие человека, в центр которого помещено главное в нем — индивидуальная сущность, то есть экзистенция, в свою очередь становится первоосновой картины мира, создаваемой представителями экзистенциалистско-персоналистских направлений. Говоря философским языком, акцент переносится на онтологию, а в онтологии — на бытие человека[1, с.167]

§3. Проблема бытие человека и бытие мира.

Развернутую концепцию этого рода впервые создали немецкие экзистенциалисты. В 1927 году вышла книга М. Хайдеггера «Бытие и время», где был разработан первый проект экзистенциалистского учения о бытии (онтологии). В целом ряде работ 20—30-х годов К. Ясперс предложил свой вариант онтологии. Впоследствии, опираясь на разработки немецких мыслителей, Ж. П. Сартр создал обновленное понимание бытия (особенно в книге «Бытие и ничто»). Еще раньше новые, неклассические варианты онтологии, повлиявшие на экзистенциалистов, разрабатывал Э. Гуссерль (1856—1938) — основатель феноменологического направления, на протяжении всего столетия сохраняющего большое влияние в философии. Феноменологическую школу прошли видные философы XX века — один из основателей религиозной (католической) антропологии М. Шелер (1874—1928), создатель «критической онтологии» Н. Гартман (1882 —1950), М. Мерло-Понти (1908—1961). Феноменология оказала большое влияние на многие другие философские направления — экзистенциализм, герменевтику и т. д.

Почему же особое внимание философов разбираемых направлений привлекло учение о бытии? И как это увязать с поворотом к человеку? Ведь в философии XX века, в отличие от традиционной онтологии, не мир, не природа, а человек становился проблемной точкой отсчета. Философы XX века стали решительно пересматривать внутрифилософские приоритеты прошлого. Они возражали тем представителям классической онтологии, которые отталкивались от самостоятельного бытия мира и от него двигались к пониманию человека, поставленного в зависимость от мира. В таких случаях, говорили они, философия и превращалась в «философию вещей», а человек чаще всего также рассматривался как вещь. Не менее категорическими были возражения против тех направлений классической философии, где на первый план выдвигались логика, гносеология, теория идей: господство «философии идей», утверждали сторонники «новой онтологии», превращает человека в своего рода познавательную машину.

В противовес классическому онтологизму и гносеологизму представители анализируемых направлений XX века считали необходимым действительно сделать человека центром философии. Ведь сам человек есть, существует, является бытием, притом бытием особым. Философы-классики рассматривали «бытие» как предельно широкое (человеческое) понятие о мире и в то же время считали бытие совершенно независимым от человека. Исключением было учение Канта. В нем философы XX века особенно высоко оценили ту идею, согласно которой мир мы видим исключительно сквозь призму человеческого сознания. Вещи мира, сам мир существуют в себе, совершенно независимо от сознания, но «в себе» они нам, людям, не явлены. Поскольку же мир. вещи и процессы мира являются людям, постольку результаты его осознания уже неотделимы от человека. К этим тезисам Канта, значительно усиливая их субъективистский крен, присоединяются не только феноменологи, экзистенциалисты, персоналисты, но и представители многих других направлений. Однако в отличие от классиков, и даже от Канта, центром «антропологической философии» XX века является не учение о разуме, не гносеология и логика, а онтология. Центром же «новой онтологии» становится не некое изолированное сознание человека, а сознание, точнее, духовное (сознание и бессознательное), взятое в неразрывном единстве с человеческим бытием. Этот новый смысл и вкладывается в традиционное понятие Dasein (наличное бытие, здесь — бытие), которое становится базовой категорией экзистенциалистской онтологии. [ 1, с.178]

Итак, путь феноменолога, экзистенциалиста, персоналиста — не путь от Sein, бытия вообще, не от мира как бытия к бытию человека, как это было в классической онтологии. Избирается обратный путь — от человеческого Dasein к миру, как он видится человеку и «выстраивается» вокруг него. Такой подход представляется философам XX века предпочтительным не только с реалистической точки зрения (ведь по-другому, говорят они, человек и не осваивает мир), но и с точки зрения гуманистической: в центр ставится человек, его активность, возможности свободы, открываемые самим его бытием.

Первоосновой экзистенциалистской онтологии (а одновременно феноменологии, ибо и в ней внимание сосредоточивается на прояснении, вернее, «самопрояснении» феноменов, проявлений сознания) является, по Хайдеггеру, Dasein, толкуемое как особое человеческое бытие. Его особенности и преимущества, разъясняет Хайдеггер, состоят в том, что оно — единственное бытие, которое способно «вопрошать» о самом себе и бытии вообще, как-то «устанавливать себя» («устанавливаться») по отношению к бытию. Вот почему такое бытие-экзистенция и есть, по Хайдеггеру, фундамент, на котором должна строиться всякая онтология. Такое понимание специфики человеческого бытия не лишено оснований. Ни одно из известных нам живых существ, кроме человека, неспособно помыслить, задаться вопросом о бытии, как таковом,— об универсуме и его целостности, о своем месте в мире. Здесь мы, кстати, видим определенное различие в понимании «экзистенции» Хайдеггером и Сартром. Сартр, употребляя это понятие, делает акцент на индивидуальном выборе, ответственности, поисках собственного «Я», хотя, конечно, ставит в связь с экзистенцией и мир в целом. У Хайдеггера акцент все же перенесен на бытие,— для «вопрошающего» человека бытие раскрывается, «светится» через все, что люди познают и делают. Надо только излечиться от опаснейшей болезни, поразившей современное человечество,— «забвения бытия». Страдающие ею люди, эксплуатируя богатства природы, «забывают» о ее целостном, независимом бытии; видя в других людях всего лишь средства, люди «забывают» о высоком предназначении человеческого бытия.

Итак, первый шаг экзистенциалистской онтологии — констатация «изначальности» человеческого бытия как бытия-вопрошания, бытия-установления, как бытия, которое «есть я сам». Следующий онтологический шаг, который экзистенциалисты приглашают сделать своего читателя и который, вообще говоря, естественно вытекает из логики их размышления, состоит в том, что вводится понятие и тема бытия-в-мире. Ведь суть человеческого бытия действительно состоит в том, что это бытие-в-мире, связанное с бытием мира.

Бытие-в-мире, с одной стороны, раскрывается через неотъемлемое от человека «делание» — и это напоминает немецкую классическую философию, в частности понятие «дело — действие» у Фихте. Бытие-в-мире «светится», по Хайдеггеру, через «делание», а «делание» раскрывается через «заботу». (Конечно, не следует путать заботу как категорию философии с конкретными «тяготами», «печалью», «жизненными заботами», в философии экзистенциализма речь идет об общей, «метафизической» заботе, обеспокоенности миром, самим бытием.) Итак, Dasein способно не только вопрошать о бытии, но и заботиться о себе как бытии, заботиться о бытии как таковом. И эти моменты, действительно характеризуют бытие человека в мире и очень важны, особенно сегодня, когда именно забота человека и человечества о бытии, о сохранении бытия планеты, цивилизации, о сохранении природной среды должна противостоять вырвавшимся из-под контроля деструктивным тенденциям человеческой жизни.

И экзистенциалисты, что мир существует вне и независимо от человека. Однако философия, согласно экзистенциалистам, только тогда встает и на путь жизненного реализма, и на путь гуманизма, когда она ставит в центр анализа человека, начинает с его бытия. Мир, как таковой, для человека существует постольку, поскольку он, идя от своего бытия, придает миру значение и смысл, взаимодействует с миром. Все категории бытия, которые прежней философией были «обес-человечены», современная философия должна «очеловечить», заявляют экзистенциальные философы. В их онтологии, таким образом, переплетаются характеристики бытия, действия, сознания, эмоций, социально-исторические характеристики. В ряде случаев в литературе высказываются резко критические оценки такого пути — он критикуется за идеализм, субъективизм, психологизацию и т. д.

Индивидуальное бытие человека противоречиво: человек, в самом деле, не может смотреть на мир иначе, чем «сквозь призму» своего бытия, сознания, знания, и в то же время способен — в чем Хайдеггер прав — «вопрошать» о бытии как таковом. Не без оснований усматривая в таком противоречии источник драматизма человеческой жизни, феноменология и экзистенциализм, особенно на начальных этапах их развития, по существу, упускали из виду другое, не менее, если не более важное обстоятельство. Отдельные индивиды, не говоря уже о поколениях людей, о человечестве в целом, исходят, конечно, из своего «местоположения» и из своего «времени», когда «устраиваются» в мире. Но они не сделали бы ни одного жизненно верного, эффективного шага, если бы повседневно, ежечасно не выясняли, каковы объективные свойства (в том числе пространственные и временные) мира самого по себе, его вещей и процессов. Поэтому из того факта, что человек видит мир не иначе, чем своими глазами, постигает его не иначе, чем собственной мыслью, вовсе не вытекает идеализм, как ошибочно полагают экзистенциальные философы. Люди научаются сопоставлять себя с миром, видеть свое бытие как часть и продолжение бытия мира. Они умеют судить о мире, осваивать его не только по мерке своего вида, своего сознания и действия, но и по мерке самих вещей. Иначе они не смогли бы выжить в этом мире и тем более не смогли бы «вопрошать» о бытии как таковом. Не случайно М. Хайдеггер в своих более поздних работах, пытаясь преодолеть субъективизм и психологизм ранней позиции,  на первый план выдвигает бытие  как таковое.

И все же нельзя согласиться с тем, что онтологии XX века, подобные феноменологическим, экзистенциалистским, заслуживают лишь негативных оценок. Связывание учения о бытии с человеческим действием, построение учения о бытии человека, о сферах бытия, о социальном бытии — путь, по которому пошла и марксистская философия. Она также отличается от классических вариантов онтологии. Но при этом, в отличие от экзистенциальной философии, марксизм развивает некоторые тенденции классической онтологии — прежде всего идею о том, что человек, при всей неотделимости мыслей, действий, чувств индивида от его собственного бытия, способен не только «вопрошать» о бытии как таковом, но и давать на свои вопросы ответы, доступные проверке самыми разными способами. А потому человек и в повседневном действии, и в науке, и в философии накапливает объективные знания о мире и самом себе. Он всегда так или иначе строит (с разной мерой сознательности, глубины, разработанности) «объективные онтологии», помогающие ему познавать мир и овладевать им. В частности, человеческое бытие-в-мире обладает самостоятельными объективными структурами, независимыми от индивидов и, по крайней мере отчасти, постепенно улавливаемыми человеком и человечеством.

Философы XX века (вслед за Кантом) справедливо подчеркивали опасность отождествления человеческих представлений о реальности с самим миром — опасность непосредственной «он-тологизации» человеческих состояний и знаний. Особенно важной была борьба феноменологов и экзистенциалистов против такой «натурализации», биологизации человека, когда его изучение естественными цауками, сколь бы ни было оно ценным, выдавалось за «последнее слово» изучения человеческой сущности, тем более за сущность человека как таковую. Философы XX века — особенно Э. Гуссерль (1859 —1938) в работе «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология» — справедливо увязывали тенденцию «натурализации» человека в науках, в философии с социально опасными манинуляторскими попытками обращаться с людьми примерно так же, как обращаются с вещами. Один из важнейших акцентов такой «новой онтологии», как, впрочем, и других гуманистически ориентированных философских течений XX века,— идея об уникальности, неповторимости человека[1, с.179]

§4. Человек как уникальное существо

В подтверждение тезиса об уникальности человеческого существа экзистенциальные философы прежде всего приводят онтологические аргументы. Место, которое определенный индивид в каждый данный момент занимает в бытии, совершенно неповторимо. «Каждый человек имеет миссию истины. Там, где находится мой глаз, не находится другой; то, что видит в реальности мой глаз, не видит другой. Мы незаменимы, мы неповторимы»,— писал X. Ортега-и-Гасет. И с этим нельзя не согласиться.

Верно и то, что человек ищет, должен искать и выражать свое неповторимое, уникальное «Я». На это настраивала индивида и классическая мысль. Но она, но мнению философов XX века, чаще всего определяла «Я» через то, чем «Я» не является; она нередко сводила «Я» к «не-Я» в различных ипостасях последнего.

Популярность некоторых авторов, развивавших в XX веке философию человека, в немалой степени объясняется парадоксальностью, доверительной искренностью разговора с читателем и слушателем, остротой и жизненностью обсуждаемых проблем. И все же философия эта останавливалась где-то на полпути. Правильно показав несводимость человеческого «Я» и к телесным, и к психическим его составляющим, оправданно апеллируя к уникальности, целостности человеческого существа, она по большей части не дает сколько-нибудь определенного ответа на то, что же все-таки есть уникальное человеческое «Я». По существу,   остается   непроясненным   и   животрепещущий   для   каждого

человека вопрос о том, как именно и благодаря чему он может обрести неповторимую индивидуальность.

И еще одно важнейшее обстоятельство: и в философских системах XX столетия, как и прежде, сущность «Я» определяется через соотнесение с какими-либо проявлениями мира вне человека. Но в отличие от классической философии противоположность человека и мира воспринимается так, что «не-Я», то есть нечеловеческое, становится символом отчужденного и безусловно враждебного мира. «Не-Я» А. Камю сравнивает с глухой и прочной стеной, противостоящей человеку,— равнодушной, неустранимой, опасной. Потому в «Я» и живет, будет жить постоянный страх перед «не-Я», перед миром и другими людьми. И все же человек обязан заставить себя жить и творить самого себя. Такова обращенная к индивиду программа экзистенциальной философии: страшиться, опасаться всего того, что есть «не-Я» (то есть мир вне человека), противостоять ему, бунтовать против него.

Этот подход к миру как абсолютно враждебному по отношению к «Я» в философии XX века обосновывается на разных уровнях рассуждения и во множестве философских идей. Так, разбирая категорию «повседневное бытие-вместе-с другими». Хайдеггер считает самым важным ввести «экзистенциал», который он обозначает написанным с большой буквы немецким неопределенно-личным местоимением «Man» и разъясняет через понятия «усредненность», «выравнивание» и т. д. Экзистенциальная философия в данном отношении была и до сих пор остается реакцией на тенденцию стандартизации, которая стала особенно мощной б XX веке и проявилась в самых различных областях — в производстве, повседневном быту, в идеологии и культуре.

Хайдеггера в нашей литературе подчас критиковали следующим образом: Man — категория, относящаяся к капиталистическому обществу; Хайдеггер же придает ей абстрактный внеисто-рический смысл. Но экзистенциалист применяет подобный прием но принципиальным соображениям, ибо полагает, и не без оснований, что необходимость — и опасность — уподобления, усреднения заключает в себе всякое, в сущности, человеческое совместное бытие. Действительная ограниченность хайдеггеровской концепции Man состоит в том, что повседневное бытие человека вместе с другими людьми Хайдеггер рассматривает сугубо нега-тивистски. Он не видит богатства его противоречивых аспектов: ведь мы учимся от других и учим их; они влияют на нас — мы влияем на них; а главное: не иначе, чем в общении с другими, мы отстаиваем, развиваем, познаем свое «Я», а они — свое «Я» и т. д. Одним словом, взаимодействуя с другими людьми, человек не только идет навстречу общему, всеобщему, усредняющему, но и обнаруживает индивидуально-неповторимые черты своей личности, своего бытия, борется за них, закрепляет их. Общее — совсем не обязательно  «среднее»,   «неопределенно личное».  

Заключение

В данной работе мы выяснили, что основная направленность философии экзистенциализма – проблема бытия человека в этом мире.

Экзистенциалисты делали вывод, что отчуждение является общей характеристикой жизни человека в обществе, в особенности на нынешнем этапе истории, когда чувство страха порождается опасностью уничтожения человечества. Они видели смысл философии не только и не столько в констатации отчуждения, а тем более не в «оправдании» и увековечивании настроений страха и покинутости. Им представлялось, что философия обязана помочь человеку, охваченному трагическими умонастроениями, если не преодолеть их — что не всегда возможно,— то, во   всяком   случае,   искать   и   находить   свое   «Я»,   смысл   своей жизни в самых трагических, «абсурдных» ситуациях. Распространенное мнение о том, что экзистенциалисты и философы других «антропологических» направлений рассматривали индивида в изоляции от общества и что они вовсе не занимались социальным анализом, неверно. Социальным размышлениям в философии человека XX столетия отведена существенная роль — они либо вплетены в общее философское осмысление человека (о котором — позже), либо выливаются в самостоятельные произведения по социально-философским и социально-политическим вопросам, либо воплощаются в образах и коллизиях художественных произведений.

Литература

1. Алексеев П.В. Философия.,- М., 1996.- 448с.

2. Антология мировой философии. В 4 т. – М., 1991.- 562с.

3. История философии в кратком изложении./ Под ред. В.П. Ратникова –

    М.,1997.- 403 с.

4. Мир философии Ч.1-2,  - М. Политиздат, 1991. -580с.

5. Ратников В.П. Философия. – М, 2000.- 456 с.

6. Философия. /Под ред. В.Н. Лавриненко, М, 1999.- 330с.

 


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

2457. Докладний переказ тексту з творчим завданням 85 KB
  Мета організації уроку. Формувати в учнів вміння розпізнавати тексти різних стилів мовлення і визначати їхні основні ознаки, розвивати увагу, логічне мислення, навчити школярів сприйняттю та відтворенню текстів, складати плани різних видів, розрізняти в тексті основну і побіжну інформацію, сприяти збагаченню й уточненню словникового запасу школярів, навчити дитину розподіляти зміст на речення й слова.
2458. Відокремлене узгоджене і неузгоджене означення 95.5 KB
  Мета організації уроку: закріпити в учнів знання про означення та його види, сформувати знання випадків відокремлення узгоджених та неузгодженних означень, навчити учнів відокремлювати узгоджені та неузгодженні означення.
2459. Відокремлені прикладки, урок для 8 класу 76.5 KB
  Мета організації уроку: сформувати в учнів поняття про відокремлену прикладку на основі відтворення і поглиблення знань, умінь і навичок учнів з тем, отриманих на попередніх заняттях, навчити восьмикласників обґрунтовано вживати розділові знаки при відокремлених прикладках, знаходити і виправляти пунктуаційні помилки на вивченні правила.
2460. Особливості побудови наукового і художнього описів. Опис тварини. Усний вибірковий переказ тексту, що містить опис тварини 35.72 KB
  Мета організації уроку. Сформувати в учнів поняття про особливості побудови художнього і наукового описів тварини, навчити правильно будувати текст-опис тваринки, знаходити основне, неповторне в образі тваринки і описувати свої спостереження, навчити школярів сприйняття та відтворення текстів, що містять опис тварини.
2462. Присвійні, вказівні займенники, їх відмінювання 74 KB
  Мета організації уроку. Сформувати в учнів поняття присвійних та вказівних займенників, уміння їх відмінювати.
2463. Відокремлені додатки 59.5 KB
  Мета організації уроку. Сформувати поняття про відокремлений додаток, навчити оформляти відокремлені додатки на письмі та використовувати набуті уміння на практиці.
2464. Степан Васильченко. Свекор 54 KB
  Ознайомити учнів з фактами життя письменника, які вплинули на формування світогляду, специфікою його майстерності та із змістом оповідання Свекор, розвивати навички виразного читання, переказу прозових творів; виховувати почуття любові, злагоди, взаємодопомоги та турботи у сім’ї.
2465. Письмовий твір-роздум на морально-етичну чи суспільну теми публіцистичного стилю 39 KB
  Мета організації уроку. Удосконалювати вміння учнів продукувати письмовий твір-роздум на морально-етичну тему, розвивати усне і писемне мовлення, сформувати в учнів вміння виділяти в тексті всі компоненти роздуму, розуміти їх призначення в організації висловлювання, а потім свідомо відтворювати їх у власному мовленні.