98001

Критерии понимания в психотерапии

Дипломная

Психология и эзотерика

На первом этапе использовался метод экспертных оценок. Стимульным материалом служили 5 протоколов консультаций, проведенных психологами-консультантами на телефоне доверия, записанных на диктофон и затем расшифрованных. Протоколы консультаций были разделены на смысловые фрагменты, содержащие по несколько реплик.

Русский

2015-10-27

330 KB

0 чел.

PAGE  3

Московский Городской Психолого-Педагогический Университет

ФАКУЛЬТЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ

КАЕДА ИНДИВИДУАЛЬНОЙ И ГРУППОВОЙ ПСИХОТЕРАПИИ

Дипломная работа

на тему: Критерии понимания в психотерапии

Выполнила студентка группы ПК V.1.

Корешкова Наталья Николаевна

Научный руководитель:

Бусыгина Наталия Петровна

 

                     

Москва, 2007-2008 уч. год.

Оглавление

Введение            3

1. Понимание в философии, психологии и психотерапии    6

Понимание в коммуникации:

социально-психологический аспект       6

1.2. Развитие представлений о понимании в рамках философской герменевтики           10

Глубинная герменевтика       19

1.4. Концепция понимания в гуманистической и экзистенциальной психотерапии           32

1.5. Выводы          37

2. Эмпирическая часть          39

2.1. Объект, предмет, цель и гипотеза исследования    39

2.2. Процедура и методы исследования       42

2.3. Результаты          46

2.4. Обсуждение результатов        58

2.5. Выводы          60

Заключение          63

Литература           66

Приложение 1          68

Приложение 2          105


Введение

Актуальность исследования проблемы понимания связана с недостаточной изученностью самого феномена понимания в целом и процесса понимания клиента психотерапевтом в особенности. Анализ литературы, посвященной данной проблеме, показывает, что понимание может рассматриваться с разных точек зрения. Наиболее часто затрагиваются такие вопросы, как условия понимания, методы понимания, виды понимания, дается феноменологическое описание понимания. Проблема же критериев понимания почти не рассматривается ни в философской, ни в психологической, ни в психотерапевтической литературе.

Научная проблема, которую мы попытались решить в данной работе, заключается в том, возможно ли эксплицировать те критерии понимания, которыми пользуются психотерапевты и практические психологи в свое профессионально деятельности, и если можно, то насколько универсальными являются эти критерии.

Объект исследования – процесс межличностного понимания в рамках психотерапии и психологического консультирования.

Предмет исследования – критерии понимания и непонимания терапевтом или консультантом клиента в процессе психотерапии или психологического консультирования.

Целями исследования является поиск критериев понимания и непонимания терапевтом или консультантом клиента в процессе психотерапии или психологического консультирования и классификация этих критериев.

Задачи исследования:

разработка методики исследования;

подготовка стимульного материала;

отбор испытуемых;

проведение исследования;

анализ полученных результатов

Гипотеза исследования: понимание зачастую представляет собой интуитивный акт, а критерии понимания существуют имплицитно, в виде практического знания, и используются психотерапевтами и практическими психологами в их профессиональной деятельности, однако эти критерии можно эксплицировать и выделить более крупные категории критериев понимания; причем психотерапевты и практические психологи при оценке актов понимания исходят из одних и тех же критериев понимания.

Испытуемые. Протоколы были разосланы по электронной почте 6-ти экспертам, из которых 4 являются сертифицированными психотерапевтами, имеющими опыт работы по специальности, а 2 – студентами 5 курса МГППУ (кафедра индивидуального и группового психологического консультирования). Таким образом, в исследовании участвовала двухуровневая выборка. Возраст экспертов – от 22 до 29 лет, гендерный состав – 2 мужчин и 4 женщины.

Методы исследования. Исследование производилось в два этапа. На первом этапе использовался метод экспертных оценок. Стимульным материалом служили 5 протоколов консультаций, проведенных психологами-консультантами на телефоне доверия, записанных на диктофон и затем расшифрованных. Протоколы консультаций были разделены на смысловые фрагменты, содержащие по несколько реплик. Деление на фрагменты было произведено с целью выделить единицы оценки текста экспертами: один фрагмент – одна единица оценки. Протоколы были разосланы по электронной почте 6-ти экспертам. Этим экспертам предлагалось определить, в каких фрагментах, по их мнению, телефонный консультант понимает клиента, а в каких – не понимает. Также им задавался ряд опросов: «как  Вы поняли, что в данном фрагменте произошло понимание/непонимание, почему Вы считаете, что в данном фрагменте произошло понимание/непонимание клиента, в чем проявляется в данном фрагменте понимание/непонимание?»

Второй этап исследования состоял в проведении неструктурированного проясняющего интервью с 3 экспертами (50% выборки). Интервью было направлено на более детальное прояснение того, какими критериями пользуются эксперты для различения понимания и непонимания в текстах консультаций и в собственном опыте.

Способ анализа полученных результатов подробно описан в разделе «Процедура и методы исследования».

Научная новизна работы заключается в разработке практико-ориентированных критериев понимания и непонимания в психотерапии.

Теоретическая значимость: работа носит вклад в наше представление о процессе понимания в психотерапии.

Практическая значимость: наличие критериев понимания и непонимания клиента может быть эффективным инструментом обучения психотерапевтов и оценки эффективности их работы.


1. Понимание в философии, психологии и психотерапии

  1.  Понимание в коммуникации: социально-психологический аспект

В социальной психологии понимание другого человека в процессе общения толкуется по-разному – как понимание мотивов, целей, установок партнера по взаимодействию, или как не только понимание, но и принятие этих мотивов, целей, установок. Основой такого понимания служит межличностная перцепция, или восприятие другого человека – один из видов социальной перцепции. В отечественной литературе также упоминается термин «познание другого человека», который отражает тот факт, что в коммуникации задействованы не только перцептивные, но и эмоциональные, и мыслительные процессы. В социальной психологии термин «восприятие другого человека» в общем плане означает не только восприятие его внешних признаков, но и соотнесение их с личностными характеристиками воспринимаемого субъекта и интерпретацию его поступков на основе этого [1, 2].

Одним из механизмов понимания другого человека является идентификация. Под идентификацией (буквально – отождествление себя с другим) понимается прием, когда предположение о внутреннем состоянии другого человека делается, исходя из попытки поставить себя на его место [1].

Другой способ понимания партнера по общению – эмпатия. В отличие от идентификации, это не рациональное познание, а эмоциональное вчувствование. Эмпатия сходна с идентификацией, поскольку и в том, и в другом процессе субъект ставит себя на место другого. Отличие состоит в том, что при эмпатии он не повторяет поведение того, с кем общается, а только принимает во внимание его действия. При отождествлении же субъект строит свое поведение так же, как тот, с кем он идентифицируется [1].

На процесс межличностного понимания влияет явление рефлексии. В социальной психологии под этим словом понимается осознание человеком того, как он воспринимается партнером по общению. Это уже не просто понимание другого, а понимание того, как другой понимает меня.

На содержание межличностного восприятия влияют и характеристики субъекта, и объекта восприятия. Познание друг друга имеет две стороны: взаимное оценивание и изменение своих характеристик у каждого из партнеров по общению из-за самого факта присутствия другого [1].

Оценивая друг друга, участники общения интерпретируют поведение друг друга. Эта интерпретация может основываться на знании причин этого поведения, почерпнутого из научной психологии, а может происходить путем приписывания причин поведения другому с использованием обыденного жизненного опыта или обыденных представлений. Приписывание (или атрибуция) происходит в условиях дефицита информации и на основе сравнения поведения наблюдаемого лица с поведением других людей, либо на основе сопоставления с собственными мотивами, предполагаемыми у себя в сходной ситуации (механизм идентификации). Такая оценка чужого поведения зачастую бывает неверной, поскольку при восприятии друг друга у людей могут  возникать ошибки атрибуции[1].

Правильность понимания другого лица, то есть, точность межличностной перцепции не может быть достоверно установлена. Существуют различные способы ее проверки (тесты, экспертная оценка, учет ошибок атрибуции), но все они дают результаты, которые можно принять только с некоторой долей вероятности. Абсолютно точного способа проверить правильность понимания другого не существует [1].

Отечественный психолог В. В. Знаков не ставит вопрос о критериях правильного понимания. Он лишь описывает основные понятия, виды понимания, его условия, препятствия к пониманию, цели и результат понимания. Также он дает определение понимания.

Знаков дифференцирует два понятия – межличностное понимание и взаимопонимание. Под взаимопониманием он имеет в виду понимание в ситуации субъект-объект-субъектного взаимодействия. Взаимопонимание возникает, иначе говоря, при обсуждении каких-либо конкретных вопросов. Оно всегда предметно обусловлено и носит ситуативный характер. Можно сказать, что познание другого человека служит здесь не целью, а средством для реализации какой-либо другой деятельности, например, решения какой-либо проблемы [9].

Если использовать терминологию Знакова применительно к психотерапии, то можно сказать, что стремление к взаимопониманию характерно для проблемно-ориентированной терапии. Терапевт и клиент должны придти к общему пониманию проблемы для того, чтобы ее решить. Фокус внимания терапевта при этом находится не на полюсе клиента как уникальной личности, а на его проблеме. Такой подход реализуется, например, в когнитивно-бихевиоральной терапии.

Говоря о межличностном понимании, Знаков придерживается определения Б. Роземанна и М. Керреса: «Понимание другого должно означать, хотя и всегда частичное, представление о его мыслях и мире чувств, прослеживание мотивов поступков и объяснение ценностных представлений». Межличностное понимание основано на интересе к другому человеку, и этот интерес проявляется не в одной конкретной ситуации. Такое общение подразумевает, что главным в нем является не объектная, а субъект-субъектная составляющая. Можно сказать, что в данном случае целью понимания является не решение конкретного вопроса или осуществление конкретной деятельности, а постижение внутреннего мира другого человека [9].

В психотерапии такой подход характерен для личностно-ориентированных терапевтов. Они ставят во главу угла не проблему, а личность клиента целиком. Если заимствовать аналогию из медицины, то они «лечат не болезнь, а больного» со всеми его особенностями. Если говорить о направлениях, то это характерно для психодинамической, гуманистической и экзистенциальной психотерапии.

Таким образом, социальная психология не имеет четких критериев понимания. Правильность понимания другого лица, то есть, точность межличностной перцепции не может быть установлена достоверно. Существуют различные способы ее проверки, но все они дают результаты, которые можно принять только с некоторой долей вероятности.

Однако в социальной психологии существует представление о различии между взаимопониманием и межличностным пониманием. Опираясь на определение того и другого, можно сказать, что подлинное понимание внутреннего мира другого человека, конечно же, носит субъект-субъектный характер, то есть, является межличностным пониманием. Критерием такого понимания может служить его цель. Эта цель – не решение конкретного вопроса или осуществление конкретной деятельности, а постижение внутреннего мира другого человека.


1.2. Развитие представлений о понимании в рамках философской герменевтики

Термин "герменевтика" (hermeneutike) происходит от греческого ermeneuein, что значит: высказывать, выяснять, излагать, переводить; или от слова hermeneia – объяснение, истолкование. Между тем, слово "объяснять" имеет несколько близких по смыслу значений: переводить разъяснять, истолковывать, растолковывать, сообщать, делать понятным. Если исходить только из этого перечня слов, то можно утверждать, что под герменевтикой, подразумевается умение сделать понятным сообщение, имеющее смысл.

Необходимо сначала остановиться на истории развития метода герменевтики и его связи с психическим процессом понимания. Первым о методе понимания заговорил Ф. Шлейермахер, который говорил о понимании как об особом искусстве, способности перехода то своих мыслей к мыслям понимаемых авторов. Целью герменевтики он считал лучшее понимание автора интерпретатором, чем тот понимает себя сам. По Шлейермахеру, главный принцип понимания – принцип «герменевтического круга»: части понимаются, исходя из целого, а целое – благодаря пониманию частей. Понятия «герменевтика», «понимание», «интерпретация» толковались им как синонимы.

Шлейермахер определяет процесс понимания как особое переосмысление духовного процесса, который происходит у автора текста. У него интерпретация разделяется на два связанных между собой процесса – «грамматический» и «психологический». Под «психологическим» Шлейермахер имеет в виду внутреннюю жизнь автора, выразившуюся через текст [19].

По Шлейермахеру, понимание – это операция, связанная со сравнением. Понимание происходит через соотнесение с уже известным. Текст состоит из взаимосвязанных частей. Для примера можно взять предложение. Оно состоит из слов. Смысл каждого слова зависит от контекста, т. е. от смысла предложения, и мы понимаем его, соотнося со смыслом предложения. В то же время мы понимаем предложение в зависимости от смысла слов, которые его составляют.  Из этого следует, что целое понимается путем соотнесения с частями, а части – благодаря соотнесению с целым, это и называется герменевтическим кругом.

В герменевтическом круге обнаруживается противоречие: мы уже должны знать то, что собираемся понять. В процессе коммуникации понимание невозможно без минимального знания о том, что мы собираемся обсуждать. Шлейермахер называет это знание «предзнанием» или «предпониманием». Процесс понимания Шлейермахер описывает как отчасти сравнительно-грамматический, а частично интуитивный. Благодаря ему и происходит разрешение данного противоречия [19].

В. Дильтей считал герменевтику методологической основой социально-гуманитарного знания. Говоря о понимании, Дильтей отличает его от объяснения. Объяснение он относит к чисто интеллектуальным процессам, тогда как понимание, по его мнению, происходит через взаимодействие в познании всех душевных сил [8].

В. Дильтей ввел разделение «наук о духе» (философия, лингвистика, этика, эстетика и др.) и «наук о внешнем мире» (физика, химия, биология и др.) и дал определение понятия «фундаментальная наука», от которой берут начало все «науки о духе» (иначе – «науки о человеке»). Метод понимания берет начало в этой науке и применяется в других «науках о духе» как основной метод.

В. Дильтей выделил три вида понимания:

1) понимание как теоретический метод, его критерий – истина–ложь;

2) понимание действий, требующее реконструкции целей, на которые направлено действие, его критерий – успешность-неуспешность;

3) понимание проявлений «живого опыта»: от творчества до поведения, его критерий – аутентичность.

Третий вид понимания, по Дильтею, касается осознаваемого опыта, он не выходит за его пределы.

Дильтей ввел разделение двух видов опыта. Первый – чувственный внешний опыт. Второй – это внутренний жизненный опыт, изначально присущий человеку, предшествующее мышлению знание. На него опирается исследование в науках о духе.

Разница между гуманитарными науками (науками о духе) и естественными (науками о природе) состоит, по Дильтею, главным образом в том, что в естественных науках описание опыта лишено антропоморфных качеств (ценностей, целей, смыслов), оно далеко от жизненного опыта в том смысле, что открывает новое. Гуманитарное знание, наоборот, близко к жизненному опыту, а большая его часть не содержит никакой новизны [8].

В центре внимания герменевтики находится текст, который должен быть объяснен. Герменевтика ищет смысл текста, но не любой смысл. Это не смысл слов, содержащихся в тексте, а истинный смысл, который вкладывал в текст автор, смысл, который герменевтика возвращает в форме понятного текста, разъясняющего все неясности [10].

Герменевтика не исследует, что истинно или ложно в текстах, но лишь выявляет то, что автор намеревался сказать. Следовательно, герменевтическая истина может быть объективной ложью [10].

В герменевтике XIX века понимание трактовалось как «вживание», проникновение в чувства и мысли других людей, воплощенные в картинах, текстах, архитектурных сооружениях и других культурно-исторических памятниках. Во второй половине XX века понимание стало рассматриваться шире – как универсальная психическая способность и даже как способ бытия человека в мире. В рамках историко-культурного подхода понимание рассматривается как категория, более объемная, чем мышление или познание [10].

Термин "герменевтика" используется Хайдеггером для анализа бытия человека, которое, подобно тексту, имеет смысл, и этот смысл можно выявлять и истолковывать. Бытие человека всегда осмысленно, ориентировано на реализацию своих возможностей, поэтому его истолкование состоит в открытии назначения человека, целей, к которым стремится его бытие[10].

Понимание мира, по Хайдеггеру, возможно благодаря языку. Язык сам является частью бытия. Он является основным предметом размышлений Хайдеггера. При этом язык выступает для него не просто как используемое людьми средство общения; он становится средой существования и в то же время особой сущностью, проявляющейся через речь, через говорение. Не говорящий пользуется языком, а язык использует говорящего для «сказывания» [10]. В целом Хайдеггер рассматривает язык с трех точек зрения: как активное начало по отношению к носителям языка; как тотальное, всеобъемлющее начало; как пространство, в котором проявляется бытие и раскрывается истина.

Хайдеггер делит понимание на первичное и вторичное. Первичное понимание можно описать как состояние открытости, настроенности, а вторичное – это уже не модус бытия, а особый вид познания. Вторичным пониманием, по Хайдеггеру, является интерпретация текстов. Она невозможна без первичного понимания, которое Хайдеггер называет предпониманием. Оно составляет базис вторичного понимания.

М. Хайдеггер делает вывод об онтологическом значении герменевтического круга. По этому принципу, считает философ, строится любой познавательный акт. По Хайдеггеру, субъект и объект познания взаимно обусловлены. Для Хайдеггера «понимание» - это способность проникать в глубины бытия, способ существования человеческого сознания. Понимается не объект, а структура самого бытия. Оно является базовым для всякой интерпретации. Другой аспект понимания у Хайдеггера связан с будущим и имеет характер проекта. Любой акт понимания - это предвидение того, что лежит за пределами непосредственно данного смысла, постижение тенденции бытия. Сущность понимания состоит не только в познании смысла ситуации, но также в постижении возможностей ее изменения [10].

Г. Х. Гадамер, продолжая развивать идеи Хайдеггера, видел в герменевтике универсальный философский метод постижения мира. Он, так же, как и Хайдеггер, рассматривает понимание не только как вид человеческой деятельности, а скорее как способ бытия человека в мире. Этот взгляд на герменевтику более универсален, чем у Дильтея, который видел в ней лишь методологическую основу гуманитарных наук [10].

По мнению Гадамера, понимание всегда представляет собой нечто большее, чем обычная осмысленная рецепция. Понимание – это «бытийное реагирование», способ существования человека в мире; оно нужно для того, чтобы понять себя, определить свое место в мире. В понимании, по Гадамеру, заключается смысл бытия человека. Понимание текста зависит в большей мере от интерпретатора, чем от смысла слов, составляющих текст. Во время толкования текста порождается новый смысл [5].

Согласно идее Гадамера, понимание может быть применено не только как способ анализа текстов, как считал Шлейермахер, или как метод толкования феноменов культуры, как полагал Дильтей, но как универсальный способ постижения любых явлений жизни [10].

Феномен понимания, по Гадамеру, обязательно включает в себя процедуру применения понимаемого к настоящей ситуации: «…интерпретатор ни к чему иному не стремится, как именно понять это всеобщее (текст), то есть понять то, что говорит предание, то, что составляет смысл и значение текста. Но чтобы понять это, он не должен абстрагироваться от самого себя и от той конкретной герменевтической ситуации, в которой он находится. Он должен связать текст с этой ситуацией, если он вообще хочет его понять» [5, с. 383].

Пожалуй, наиболее важным в процессе понимания Гадамер считает истолкование, то есть перевод текста на язык, понятный читателю. Поэтому основная задача интерпретатора – найти язык, на котором могут говорить и текст, и сам интерпретатор.

В герменевтике Гадамера, как и у Хайдеггера, важнейшее место занимает концепция герменевтического круга, согласно которой понимание частей и целого взаимообусловлено. Гадамер рассматривает целое как предпонимание, как гипотезу о смысле текста, которая дает возможность интерпретировать его части и сама одновременно проверяется в процессе интерпретации. Предпонимание не является произвольным, потому что до чтения оно появляется не до начала чтения, а после. Начиная читать, интерпретатор должен отказаться от собственных пред-суждений, чтобы услышать голос предания. «Понимание начинается с того, что нечто к нам обращается. Таково первейшее герменевтическое условие. Мы знаем..., что для этого требуется: принципиальное воздержание от собственных пред-суждений. Однако всякое воздержание от суждений - а следовательно, и в первую очередь, от пред-суждений - имеет, с логической точки зрения, структуру вопроса» [5, с. 406]. Отказ от предварительного понимания не означает его отрицание. Он нужен лишь для того, чтобы открыть возможность иного понимания.

Обобщая, можно сказать, что задачей интерпретатора является реконструирование общего смысла текста на языке частной наличной ситуации. Возможность понимания существует благодаря общности ситуаций, с которыми имеют дело интерпретатор и говорящий.

В герменевтике как методе познания очень большое место занимает интуиция. Объект как бы «схватывается», познается в его целостности, и результат понимания не требует доказательств, в чем и заключается, пожалуй, главное отличие от научного метода познания.

Таким образом, герменевтика, зародившись как искусство толкования текстов, превратилась постепенно в философию понимания, основанного на интуиции.

Суммируя сказанное, можно сделать вывод, что с точки зрения философской герменевтики понимание как метод применяется тогда, когда мы познаем целостный, уникальный, наделенный разумом, не чисто природный объект через расшифровку его признаков при помощи языка познающего, получаем в результате оценку этого объекта и переживаем понимание как внутренний процесс.

В психологическом исследовании герменевтика также имеет свои границы применения. Ее объектом может быть также только уникальное и целостное явление, например, психическая индивидуальность человека, его переживание, продукт творчества.

Герменевтический метод имеет и свои ограничения. Результат интерпретации, во-первых, зависит от той теории или схемы, которой следует интерпретатор, во-вторых, от той культуры, к которой принадлежит психолог или психотерапевт, в-третьих – от его индивидуальных психологических особенностей, мотивов, привычек и т. д.

Отсюда следует, что «множественность истины» в герменевтическом исследовании не может быть устранена. Единственное, что может приблизить к истине – это согласование нескольких точек зрения исследователей. При этом они будут опираться на представление о человеческой психике, содержащиеся в естественном языке, и на психологические знания.

Можно сказать, что герменевтика не дает научно достоверного, т. е. универсально-значимого, воспроизводимого знания.

А. Брудный обращает внимание на такую характеристику феномена понимания, как эмоциональная составляющая. Пытаясь дать определение пониманию, он ищет то, что свойственно пониманию во всех возможных случаях. Такой общей характеристикой Брудный считает чувство облегчения, удовлетворения, испытываемое человеком, когда непонятное становится понятным. Из этого Брудный делает вывод, что понимание – не только рациональный процесс, но и не только эмоциональный [3].

По мысли автора, смысловая связь между компонентами текста – одна из форм связи между участниками коммуникации. Смысл текста имеет несколько функций: он скрепляет части текста, способствует репродукции его содержания, позволяет соотнести содержание текста с действительностью. Понимание – это феномен, возникший в связи с процессом общения. Он составляет необходимое условие существования и построения текстов.

Для Брудного понимание – это, прежде всего, мыслительный процесс. Через понимание мышление участвует в регуляции деятельности. Понимание служит для преобразования знания в систему: ранее неизвестное соединяется с уже известным. Новое знание присваивается и становится составной частью психологического механизма, регулирующего деятельность. Таким образом, понимание ориентировано на применение знаний, на практику жизни.

Существуют различные варианты психологического герменевтического метода, к их числу относятся: психоаналитический метод, анализ результатов (продуктов) деятельности, биографический метод [10].

Таким образом, мы можем констатировать, что философская герменевтическая традиция дает нам довольно подробное представление о процессе понимания, его закономерностях, его значении для человеческого бытия. Однако мы должны признать, что она крайне мало дает нам знаний о критериях правильного понимания. Собственно, выработкой таких критериев герменевтика никогда специально и не занималась. Тем не менее, некоторые критерии понимания, правда, не систематизированные и не разработанные, все же можно отыскать в трудах философов-герменевтиков. Так, например, Шлейермахер говорит про интуитивный характер понимания, из чего можно сделать вывод, что критерии понимания также должны быть основаны на интуиции.

В. Дильтей, как уже говорилось выше, приводит три критерия понимания, соответственно трем видам понимания. Нас интересует только второй и третий виды понимания, а именно: 2) понимание действий, требующее реконструкции целей, на которые направлено действие, его критерий – успешность-неуспешность; 3) понимание проявлений «живого опыта»: от творчества до поведения, его критерий – аутентичность.

Что касается идей М. Хайдеггера, то в них мы можем найти описание первичного понимания, которое имеет свои характеристики – состояние открытости, настроенности; и эти характеристики можно, пожалуй, отнести к критериям понимания, потому что первичное понимание, или предпонимание, является необходимым условием вторичного понимания, то есть, интерпретации текстов.

Идеи Х. Г. Гадамера также дают нам некоторое представление о возможных критериях понимания. Во-первых, это все та же интуиция. Гадамер говорит об интуитивном характере предпонимания, имея в виду целостное схватывание смысла благодаря тому, что понимающий разделяет с понимаемым его жизненный мир, имеет с ним общий горизонт значений. Возможность понимания существует благодаря общности ситуаций. Критерием понимания в этом случае можно считать некоторое чувство общности жизненного мира, ситуации говорящего и интерпретирующего.

И, наконец, А. Брудный дает хотя и один, но вполне определенный критерий понимания – чувство облегчения, удовлетворения, испытываемое человеком, когда непонятное становится понятным.


1.3. Глубинная герменевтика

Современных герменевтиков очень интересует проблема так называемого ложного сознания. Проблема эта появилась со времен Фрейда. После его работ стало очевидно, что за непосредственно осознаваемым могут скрываться неосознаваемые мотивы, желания, побуждения. Наше сознание скрывает от нас большую часть истинной картины действительности. Сознательные представления человека о себе и мире во многом искажены теми механизмами защиты, которые охраняют наше сознательное Я от нежелательных, неприятных, недопустимых с точки зрения морали представлений, которые от этого не перестают существовать, но становятся бессознательными, становятся «незнаемым знанием», по мысли Фрейда.  Как показал психоанализ, за сознательным намерением может скрываться совершенно иное намерение, за какой-нибудь сознательной мыслью – бессознательный мотив, за вполне рациональными доводами – инфантильное желание и т. д. Любое высказывание человека может быть поставлено под сомнение, поскольку оно может оказаться рационализацией, а не истиной [16].

Раньше герменевтика была сосредоточена, в основном, на поиске механизмов понимания явлений культуры и мало обращала внимания на индивидуальную психику человека. Кроме того, имелось в виду понимание между двумя субъектами, но никак не понимание индивидом самого себя. С появлением психоанализа возникло новое направление герменевтики, для которой главной задачей стало понимание речи анализируемого. Также с открытием нецельности, разделенности психики на сознательную и бессознательную части встал вопрос о понимании человеком самого себя, понимании своего бессознательного при помощи сознания, о переводе на язык сознания феноменов бессознательного.

П. Рикер считает, что буквальная интерпретация содержания сознания всегда ложна. Герменевтика призвана выявить не этот явный смысл, а скрытый.

Любой символ имеет двойственный смысл. Один смысл – прямой, буквальный. Другой – иносказательный, косвенный. Второй смысл может быть понят только через первый. Символ похож на аллегорию: означая одно, он одновременно означает и другое [12].

Интерпретация – это определенная мыслительная работа, она нужна для того, чтобы расшифровывать скрытые смыслы.

Французский исследователь П. Рикер рассматривает происхождение понятия бессознательного следующим образом. Известно, что феномены бессознательного не наблюдаемы непосредственно, а вывод об их существовании психоаналитик делает из анализа наблюдаемых фактов. Рикер полагает, что понятие бессознательного возникает благодаря тому, что отдельные симптомы определенным образом интерпретируются согласно правилам аналитического метода. Т. е. это понятие образуется из соотнесенности психического феномена, аналитического метода и модели интерпретации. Другая соотнесенность заключается в том, что наблюдаемые феномены имеют значение для сознания другого, а именно, аналитика. Получается, что сознание другого играет важную роль в конституировании бессознательного как реальности. Рикер, таким образом, считает необходимым рассматривать  бессознательное пациента не только по отношению к его же сознанию, но и по отношению к сознанию аналитика. Бессознательное как объект герменевтики выбирается другим, который относится к нему не только терапевтически, но и диагностически. Пациент обладает бессознательным прежде всего с точки зрения аналитика, т. е. другого. Этот другой ему необходим для того, чтобы выявить бессознательное. Для этого необходимо, чтобы сознание пациента могло присвоить те значения, которые выработало сознание аналитика. Таким образом, по Рикеру, бессознательное не является реальностью, а существует благодаря герменевтическому методу, совокупности расшифровывающих его герменевтических процедур [12].

В соответствии с разделением психической жизни на сознательную и бессознательную части, Рикер делит герменевтику также на два направления. Одно из них (герменевтика сознания) для толкования последующих образов, другая нацелена на понимание предшествующих образов (герменевтика бессознательного).  В соответствии с этим он выделяет две интерпретации – прогрессивную и регрессивную. В то же время, исходя из того, что механическое деление человеческой психики на две дополнительные части противоречит законам диалектики, Рикер полагает, что система образов, устремленных вперед, и образов, которые отсылают к тому, что подвергается символизации, к тому, что уже существует, это — одна и та же система образов. Поэтому, по сути, обе герменевтики также представляют собой одно и то же [12].

Аналитик добивается того, чтобы пациент осознал тот смысл, который сначала является смыслом только для самого аналитика, то есть, смысл интерпретации. Рикер справедливо отмечает, что то, чем занимается аналитик, можно назвать работой. Ей соответствует работа пациента – работа осознания.

Конечно, пациент может присвоить неверный смысл ошибочной интерпретации [7], но тогда это, разумеется, не будет сопровождаться работой осознания. Таким образом, если мы видим, что пациент проделывает работу осознания, о которой мы можем судить по определенным признакам, то мы можем сказать, что интерпретация верно уловила тот смысл, который заключался в словах или действиях, подвергнутых толкованию. По каким же признакам можно видеть эту работу? В тех клинических случаях, которые описаны Фрейдом, в первую очередь бросается в глаза, что после определенных интерпретаций пациент начинает продуцировать новые воспоминания, идеи, образы. То есть, пациент проделывает работу осознания, причем не просто осознания только что произнесенной интерпретации, а осознания еще и другого материала, связанного с ней генетически или ассоциативно. Думается, что именно такая реакция и является тем критерием, который указывает на валидность интерпретации, то есть, правильность понимания.

В «Случае Катарины», описанном З. Фрейдом, критерием правильности интерпретации служит согласие пациентки, а также продуцирование новых воспоминаний. Например, в разговоре с пациенткой Фрейд произносит следующую интерпретацию: «Если вы сами не знаете, я скажу вам, отчего, по моему мнению, у вас возникли приступы. Однажды, тогда, два года назад, вы увидели или услышали нечто такое, что вызвало у вас чувство неловкости, что вы предпочли бы не видеть». На это пациентка моментально отреагировала: «Ой, Боже мой, да я же тогда застала дядю с девушкой, Франциской, моей кузиной». В этой интерпретации содержится большая доля эмпатии, которая вместе с уверенным тоном («я скажу вам…») приводит к желаемому результату: Катарина не только соглашается с ней, но и производит новый материал, который затем можно подвергнуть анализу. В словах пациентки легко заметить признаки волнения («Ой, боже!»), что тоже указывает на правильное «попадание», поскольку волнение связано с аффективно окрашенным воспоминанием, имеющим патогенное значение [17].

Рассмотрим правила интерпретации аналитиком дериватов бессознательного на примере толкования сновидений.

«Истолковать сновидение – значит раскрыть его «смысл», заменить его чем-либо, что в качестве полноправного и полноценного звена могло бы быть включено в общую цепь наших душевных процессов» [18, с. 101]. Сновидение берется не целиком, а как нечто сложное, состоящее из частей. В качестве объекта внимания следует брать не сновидение целиком, а лишь отдельные элементы его содержания. К каждой части сновидения анализируемый может высказать ряд мыслей.

Истолковать сновидение – значит проделать работу, обратную работе сновидения, то есть, восстановить то, что искажено цензурой. Искажение происходит, в основном, благодаря четырем процессам – смещению, сгущению, переводу мыслей в образы и вторичной обработке.

«Мысли и содержание сновидения предстают перед нами как два изображения одного и того же на двух различных языках, или, вернее говоря, содержание сновидения представляется нам переводом мыслей на другой язык, знаки и правила которого мы должны изучить путем сравнения оригинала и этого перевода» [18, с. 260]. Сновидение он сравнивает с ребусом, состоящим из элементов, расшифровать смысл которого можно, только заменив каждый элемент каким-либо слогом или словом, находящимся в какой-либо связи с изображенным предметом. Если же рассматривать ребус только как целостную неделимую композицию, то невозможно понять его смысл.

Основной скрытый смысл, который ищет аналитик в сновидении – это желание спящего. Желание проявляется в сновидении, искаженное цензурой. Также можно сказать, что аналитик видит в сновидении повторение прошлого: «Ситуация во сне является часто не чем иным, как видоизмененным и усложненным повторением глубокого переживания» [18, с. 514].

В классическом психоанализе целью всех аналитически ориентированных техник является улучшение понимания пациентом самого себя. Некоторые процедуры сами по себе не добавляют этого понимания, но усиливают те функции эго, которые нужны для достижения этого понимания. Гринсон выделяет четыре главные аналитические процедуры: конфронтацию, прояснение, интерпретацию и тщательную проработку [7].

Наиболее важная аналитическая процедура – интерпретация. Все остальные аналитические техники либо подготавливают интерпретацию, либо повышают ее эффективность. В психоанализе она является решающим действием. «Интерпретировать означает делать неосознанные феномены осознанными. Более точно это означает делать сознательным бессознательное значение, источник, историю, форму или причину данного психического события» [7, с. 40]. Аналитик интерпретирует при помощи своего собственного бессознательного, эмпатии, интуиции и теоретических знаний. Интерпретация помогает видеть больше того, что поддается прямому наблюдению. Она выявляет значение и причинность психического явления.

Критерием валидности интерпретации считается ответ пациента. Имеется в виду не только согласие или несогласие пациента с интерпретацией, но и аффективная реакция, новые ассоциации, воспоминания, инсайты, невербальные проявления в виде, например, смеха и т. п. Пациент может сначала не принять интерпретацию, она может ему не понравиться, что часто объясняется его сопротивлением, а позже, путем размышлений, прийти к тому, что она верна. Возможен и иной вариант, когда пациент, находясь под влиянием внушения со стороны аналитика, давшего  интерпретацию как догму, тут же ее принимает. Тогда он цепляется за эту интерпретацию, как за навязчивую идею. Разница тут состоит в том, что в последнем случае у пациента не исчезает невротический симптом, а появляется новый.

Наиболее важное умение, которым должен обладать психоаналитик, - это понимание бессознательного, то есть способность соотносить сознательные мысли, чувства, фантазии, импульсы и поведение пациента с их бессознательными предшественниками. Это означает умение слышать не только очевидное, сказанное прямо, но и скрытое. Аналитик слушает пациента с равномерно распределенным вниманием. Собственные ассоциации аналитика, собственные его реакции, имевшие место в прошлом в похожих ситуациях, приводят аналитика к замаскированным импульсам и фантазиям пациента. Для того, чтобы определить, насколько ассоциации аналитика соответствуют ситуации пациента, ему следует перейти с позиции участника в позицию наблюдателя, от эмпатии перейти к интроспекции, от вовлеченной к более обособленной позиции [7].

Основатель аналитической психологии К. Г. Юнг противопоставляет свой метод понимания методу Фрейда. Он выделяет два вида понимания. «Ретроспективное» понимание (аналитико-редуктивное) – неизвестное сводится к известному и сложное  к простому. «Проспективное понимание» (комплексное, или конструктивное). Современный научный метод объяснения базируется на принципе каузальности. Когда мы мыслим научно, мы считаем вещь объяснено, когда она аналитически сводится к причине и общему принципу. Фрейдовский метод психологического объяснения является строго научным. По Юнгу, для подлинного понимания требуется нечто большее. Если мы видим в произведении только проявление общечеловеческого, то мы упускаем главное из того, что хотел сказать автор. Общечеловеческое мы можем увидеть всюду. Подлинное понимание – как человек проявляет себя как личность. Это не значит понять автора [20].

Когда мы предлагаем каузальное объяснение, то имеем в виду «объективное» понимание. На самом деле понимание всегда субъективный процесс, которому мы приписываем качество «объективности» для того, чтобы просто отличить его от другого вида понимания, которое тоже является субъективным психологическим процессом и которое мы называем субъективным без уточнений. Научным признается только «объективное» понимание, а субъективное считается не имеющим научно ценности. Согласно Юнгу, эта точка зрения уместна во всех научных дисциплинах, кроме психологии [20].

В психологии ее понятия субъективно обусловлены. Мир не только «объективен», он еще и таков, каким мы его воспринимаем. В еще большей степени это относится к душе. Ее, конечно, тоже можно понимать «объективно», как в современно психологии и психоанализе. Но такое ретроспективное понимание затрагивает только половину психики. Другая, более важная часть является конструктивной. Поэтому такой метод понимания упускает суть. «Понимать душу каузально – значит понимать ее только наполовину». Душа не может рассматриваться как нечто завершенное и потому доступное изучению с помощью только каузального метода. Такова только одна половина души. Другая часть находится в процессе становления и может быть понята только конструктивно, или интетически. Каузальная точка зрения отвечает только на вопрос «как душа стала такой?», а конструктивная точка зрения задается вопросом о будущем этой души. Каузальный метод приводит к редукции до общечеловеческого психологии, и конструктивный метод посредством синтеза индивидуальных тенденций ведет к пониманию универсальных основ [20].

Актуальное содержание психики – не только результат всего ставшего, но и символическое выражение того, что будет. Душа, по Юнгу, творит свое будущее.

Конструктивное толкование тоже анализирует, но оно не сводит высшее к низшему. Оно расчленяет систему на типичные компоненты. Это сведение к общим типам, но не к общему принципу.

Конструктивный метод не занимается разработкой научных теорий. Он прослеживает психологически путь развития личности.

Как происходит понимание реакций пациентов на слова-стимулы в ассоциативном тесте? В своих работах, где описаны клинические случаи, Юнг для объяснения неочевидных ассоциаций пациентов на слова-стимулы прибегает к теории комплексов. Нестандартная, необычная реакция означает, что слово-стимул задело аффективно окрашенный комплекс [20].

Понимание высказывания пациента осуществляется путем сопоставления их с другими его высказываниями, которые привлекаются для выявления субъективного значения для пациента данного высказывания. Аналитик пытается понять, что означает именно для данного пациента то или иное слово или выражение. Создается впечатление, то критерием правильности понимания здесь служит скорее интуиция терапевта, чем что-либо иное.

Иногда терапевт старается уловить механизм, лежащий в основе образования высказывания. Это может быть, например, сгущение или смещение. Понимание механизма необходимо в первую очередь самому терапевту для того, чтобы понимать, как мыслит пациент. Кроме того, аналитик производит операцию обобщения высказываний пациента, выявляя их общее значение, общую цель, желание, символическому осуществлению которого они служат, логическую связь между ними. Это позволяет ему отнести определенную группу высказываний к тому или иному комплексу.

К. Г. Юнг вводит понятие «психологической истины», которая может не совпадать с реальной истиной. Например, тот или иной миф или литературное произведение не является истиной в буквальном смысле слова, но он содержит всегда определенный смысл, который является психологической истиной, то есть соответствует психической реальности индивида, которая состоит в наличии тех или иных чувств, фантазий, желаний, бессознательных образов и т. д. Психотерапевта, пытающегося понять клиента/пациента, интересует, прежде всего, эта психологическая истина. Знание же буквальной истины, скажем, фактов, имевших место на самом деле, жизненных обстоятельств и тому подобного является, по сути, только знанием о клиенте, но не пониманием его. Понимание будет состоять в раскрытии того, какой смысл имеют эти факты для клиента, то есть, опять же, в раскрытии психологической истины [20].

Одна из причин неправильного понимания самого себя, по Юнгу, – отсутствие связи с «объективным мышлением и человеческим обществом». Юнг соглашается с Фейербахом, что понимание только тогда эффективно, когда оно согласуется с пониманием других людей [20].

По Юнгу, одно из препятствий на пути понимания между людьми – различие между экстравертным и интравертным типами. Другое препятствие – то, что понимание патологической продукции, например, бредовой системы, мысли пациента, если мы следуем конструктивному методу, следует воспринимать всерьез, становясь на его точку зрения. Это может стать неприемлемым для аналитика или психиатра, так как он может налечь на себя обвинения в том, что он сам ненормален и является шарлатаном.

Не смотря на бросающиеся в глаза различия, подходы к пониманию Юнга и Фрейда имеют и нечто общее – а именно, целью понимания является поиск не объективной истины, а психологической.

Немецкий психоаналитик А. Лоренцер придерживается мнения, что гуманитарные науки отличаются от естественных по методу. Гипотетико-дедуктивный метод не подходит для «наук о духе», а естественные науки не учитывают жизненный мир, который представляет основной интерес для герменевта. В естественных науках принято, чтобы исследователь имел неоспоримые доказательства своих выводов. Его целью является поиск объективной истины. Не так обстоит дело в «науках о духе». Там исследователь имеет дело с психологической реальностью, и его цель – не установление истины, а понимание внутреннего мира другого человека. В психоанализе не подлежит проверке, говорит ли пациент правду или ложь о своем прошлом [16]. Аналитик работает на уровне субъективных смыслов, а не фактических данных. И о понимании, об адекватности интерпретации можно говорить, пожалуй, лишь тогда, когда эта интерпретация соприкасается со смыслом, с внутренним миром пациента. Тогда только она имеет диагностическую и терапевтическую ценность.

А. Лоренцер называет психоанализ «глубинной» герменевтикой потому, что, с одной стороны, он сходен с герменевтикой, поскольку использует принцип герменевтического круга, интерпретирует вербальные сообщения, заполняя пробелы и переводя их на язык, понятный аналитику. С другой стороны психоанализ отличается от классической герменевтики тем, что работает не по «горизонтали», то есть, не на уровне сознания, а по «вертикали», проникая в глубины неосознаваемого, переводя его образы на язык сознания. То есть, он имеет дело с «ложным сознанием», не доверяет сознанию и для заполнения пробелов в вербальном материале обращается к бессознательному (и аналитика, и пациента). Классическая герменевтика исходили из того, что пропуски в тексте появляются в результате внешних воздействий. Для глубинной герменевтики пропуски и искажения в тексте не случайны, а имеют внутренние причины и связаны с нарушением коммуникации, то есть, существованием приватных символов [16].

Согласно Лоренцеру, понимание анализируемого аналитиком должно, во-первых, быть «логическим». Под этим понимается то, что аналитик должен восстановить связность сообщаемого, реконструировать то, что имеет в виду анализируемый, заполнив пробелы [16]. Критерием верного «логического понимания» в этом случае служит «чувство очевидности», то есть некое субъективное переживание аналитика.

Одно и то же слово может иметь много значений, что зависит от контекста, поэтому аналитик собирает сообщения анализируемого в одно целое, восстанавливая этот контекст. Таким образом он входит в герменевтический круг.  

Согласно психоаналитическому взгляду, язык невротика требует расшифровки, он непонятен другим, потому что он образует замкнутую систему с искаженными значениями. Например, в случае «Маленького Ганса» слово «лошадь» имело несколько других значений, в частности, обозначало отца и мать. Эти необычные значения скрыты от сознания, и задача аналитика – восстановить связь значений [16].

Руткевич считает, что метод психоанализа схож с эмпатией, но эмпатия играет в нем несущественную роль. Пожалуй, с этим можно не согласиться. Во-первых, психоанализ, как известно, уделяет огромное внимание аффективным процессам, и очень многие интерпретации у того же Фрейда адресуются к эмоциональным переживаниям пациентов по поводу тех или иных событий. В аналитической психологии Юнга аффекты занимают еще более значимое место, входя в ряд основных понятий.

Лоренцер определяет психоанализ как «герменевтику телесного» и учение о «формах интеракции». Влечения «Оно» называются «жизненными проектами», в которых соединено природное с культурным, телесность с интенциональностью. Интеракция не сводится к вербальному общению, поскольку имеются формы интеракции на доязыковом уровне, например, в раннем детстве, но не только – у взрослых тоже общение не сводится к речевым формам взаимодействия [16].

У глубинной герменевтики Лоренцера имеется специфический метод понимания – сценический. Он необходим для того, чтобы работать со скрытыми формами интеракции, недоступными ни «логическому пониманию», ни эмпатии. У невротиков часто наблюдается как бы разыгрывание сцен, например, при истерии разворачивается драматическое действие, при неврозе навязчивых состояний тоже имеется некоторый ритуал, в котором повторяется определенная сцена. Психоаналитик, использующий этот метод, устанавливает порядок сцен, имевший место в прошлом пациента. В сценах всегда присутствуют объекты, реальные или воображаемые, и аналитика интересует система отношений пациента с ними. Переживания пациента рассматриваются в контексте этих отношений, как инсценировка интеракций. Упомянутые сцены разыгрываются также при переносе, поэтому работа с переносом крайне важна. Аналитик занимает место объектов в этих сценах. Тогда пациент получает возможность вербализовать отношения с другими, соединить свои приватные значения со значениями окружающих.

Аналитик соучаствует в сценах за счет контрпереноса. Он использует дериваты собственного бессознательного для постижения бессознательного другого, вхождения в «первоначальную сцену», и приходит к пониманию той роли, которую играли ранее объекты в ситуациях анализируемого [16].

Таким образом, представления о понимании в глубинной герменевтике добавляют нам новые знания о критериях понимания. Отличия от философской герменевтики заключаются в том, что, во-первых глубинная герменевтика имеет дело не с внешне обусловленными пропусками в речи или тексте, а внутренне обусловленными, мотивированными пропусками. Глубинная герменевтика стремится вывести на поверхность скрытые индивидуальные значения. Расшифровывая симптом или сновидение, она ищет в нем участие бессознательного, скрытое желание, а не просто восполняет случайные пробелы в тексте.

У З. Фрейда мы обнаруживаем несколько разбросанных по тексту критериев верной интерпретации. Во-первых, интерпретируемый феномен чаще сего предстает перед нами в форме ребуса, и поэтому он требует не прямого понимания, а предварительного разложения на части. Думается, применение это процедуры (то есть, анализа) и будет одним из критериев правильности понимания.

Другие критерии понимания у Фрейда: пациент проделывает работу осознания, после определенных интерпретаций пациент начинает продуцировать новые воспоминания, идеи, образы.

Согласие пациента также может служить критерием правильной интерпретации, но не очень надежным. Более точно: критерием валидности интерпретации считается ответ пациента. Имеется в виду не только согласие или несогласие пациента с интерпретацией, но и аффективная реакция, новые ассоциации, воспоминания, инсайты, невербальные проявления.

По Юнгу понимание всегда субъективный процесс. Аналитик работает на уровне субъективных смыслов, а не фактических данных. И о понимании, об адекватности интерпретации можно говорить тогда, когда эта интерпретация соприкасается со смыслом, с внутренним миром пациента.

У глубинной герменевтики Лоренцера имеется свой метод понимания – сценический. Правильность такого понимания определяется тем, насколько аналитик сумел проникнуть в эти сцены при помощи участия собственного бессознательного.

1.4. Концепция понимания в гуманистической и экзистенциальной психотерапии

Одной из форм понимания человека человеком является эмпатия. Слово «эмпатия» дословно переводится как «чувствование внутрь. Оно происходит от греческого «pathos» (глубокое и сильное чувство, близкое к страданию). Префикс «em-» означает направление внутрь.

Понятие «эмпатия» проникло в психологию из философии в начале ХХ века. Развиваясь, оно шло от понимания эмпатии как чувств, возникающих в ответ на чувства, к пониманию внутреннего мира другого в целом [6].

В гуманистической психотерапии понимание клиента осуществляется, прежде всего, путем эмпатического вчувствования. Сам термин «эмпатия» трактуется по-разному различными авторами. Рассмотрим, как его понимает основоположник личностно-центрированного подхода в психотерапии К. Роджерс. «Когда терапист ощущает чувства и личностные смыслы клиента в каждый момент времени, когда он может воспринять их как бы изнутри, так, как их ощущает сам клиент…» [14, с. 106]. Но при этом не должно быть полной потери себя, то есть идентификации.

По Роджерсу, эмпатия – это, скорее, процесс, чем состояние. Суть эмпатии в следующем. В эмпатической реплике терапевта должны быть наиболее точно выражены в словах чувства клиента. Точно найденное слово побуждает к дальнейшему течению переживаний. В этом состоит главный критерий правильного понимания в гуманистической психотерапии.

«Эмпатический способ общения с другой личностью имеет несколько граней. Он подразумевает вхождение в личный мир другого и пребывание в нем "как дома". Он включает постоянную чувствительность к меняющимся переживаниям другого - к страху или гневу, или растроганности, или стеснения, одним словом, ко всему, что испытывает он или она. Это означает временную жизнь другой жизнью, деликатное пребывание в ней без оценивания и осуждения. Это означает улавливание того, что другой сам едва осознает. Но при этом отсутствуют попытки вскрыть совершенно неосознаваемое чувство, поскольку они могут оказаться травмирующими. Это включает сообщение о ваших впечатлениях, о внутреннем мире другого, когда вы смотрите свежим и спокойным взглядом на те его элементы, которые волнуют или пугают вашего собеседника. Это подразумевает частые обращения к другому для проверки своих впечатлений и внимательное прислушивание к получаемым ответам. Вы доверенное лицо для другого, указывая на возможные смыслы переживаний другого, вы помогаете ему переживать более полно и конструктивно. Быть с другим таким способом означает на некоторое время оставить в стороне свои точки зрения и ценности, чтобы войти в мир другого без предвзятости. В некотором смысле это означает, что вы оставляете в стороне свое "я"» [15, c. 237].

По Роджерсу, понимание клиента терапевтом ведет к принятию клиентом своих чувств, а затем и к изменению этих чувств. Чем более полно клиента понимают, тем больше он склонен отбросить фальшивый фасад, склонен развиваться, идти по пути самоактуализации. В терапевтических сессиях Роджерса можно наблюдать, как эмпатическое понимание способствует тому, что клиент развивает дальше свою речь, глубже понимает свои чувства, обнаруживает в себе нечто новое, проявляет более сильно эмоции. Вербально клиент сообщает о том, что его правильно поняли, при помощи таких слов, как «ага», «что-то в этом роде», «да. Именно это», «это верно», и т. п.

Насколько глубоко должен понимать терапевт клиента для того, чтобы это понимание было целительным? Роджерс считает, что во время психотерапии даже малейшая попытка эмпатически понять клиента, пусть даже не очень верная, способна принести пользу. Тем не менее, конечно же, наибольшую пользу приносит четкое понимание и формулировка смысла жизненного опыта клиента, неясного и запутанного для него самого [15].

Согласно Роджерсу, понимание клиента должно быть непредвзятым, свободным от стереотипов. Переживание понятости само по себе способствует личностному росту. Полезно может быть даже попытка понять [15].

Итак, эмпатия имеет аффективные и когнитивные компоненты. Но, кроме того, эмпатия имеет еще и коммуникативный компонент. Он заключается в способности передать другому человеку понимание его переживаний. Об эмпатии можно говорить только тогда, когда партнер по общению чувствует, что его поняли. Узнать об этом он может по тому, что говорит терапевт, его мимике, жестам, поступкам [6].

В работе Ю. Б. Гиппенретер, Т. Д. Карягиной, Е. Н. Козловой водится термин «конгруэнтной эмпатии», под которой понимается не просто способность к пониманию другого и выражению этого понимания, но и способность переключаться на искреннее выражение своих чувств, даже отрицательных, не теряя при этом позитивного принятия другого. Без конгруэнтности, как считают авторы, эмпатия станет фальшивой и не будет приносить пользы [6].

В отличие от Роджерса, который подчеркивал важность того, что в процессе эмпатического понимания человек должен оставаться самим собой, не терять свое Я, Р. Мэй считает, что при эмпатии один человек настолько проникается чувствами другого, что как бы растворяется в нем. Мэй делает вывод, что «ego и психическое состояние консультанта и клиента могут временно сливаться, образуя единое психическое целое». Описывая это состояние у себя он рассказывает о том, что, разговаривая с одним из своих клиентов, он почувствовал, что если он сейчас заговорит, то у него, как и у клиента, будет запинаться голос. Он называет эмпатией именно такое полное отождествление и считает, что это вызывает взаимное понимание [11].

Таким образом, мы можем найти у Р. Мэя два критерия понимания: во-первых, это особое чувство полного отождествления с клиентом у консультанта, когда его чувства становятся на время также и чувствами консультанта, и, во-вторых, ответная реакция клиента, также выражающаяся в эмпатии.

Согласно модели Р. Мэя, процесс консультирования делится на две стадии. Сначала инициатива принадлежит клиенту, это стадия исповеди, когда клиент рассказывает все, что у него наболело, а терапевт эмпатически слушает. Затем наступает стадия толкования, когда клиент и терапевт вместе анализируют факты и пытаются раскрыть личностную модель клиента, приведшую его к страданию. Инициатива все больше переходит к терапевту, который помогает клиенту разобраться в самом себе и, кроме того, эмпатически воздействует на него [11].

Как и осознание пациентом своего бессознательного в психоанализе, так и понимание себя и своей проблемы клиентом в гуманистической терапии уже само по себе ведет к исцелению и даже трансформации личности, личностному росту.

По Мэю, эмпатическая связь между терапевтом и клиентом также является одним из важнейших способствующих трансформации факторов [11].

Понимающая психотерапия

Понимание является базовым методом психотехнической системы «понимающей психотерапии» Ф. Е. Василюка. В данной системе соединены методы, использующиеся во многих других подходах. Понимающая психотерапия использует четыре основных терапевтических приема – эмпатию, кларификацию, интерпретацию и майевтику [4].

Все четыре приема необходимы для реализации процесса сопереживания – основного процесса, происходящего на полюсе терапевта. Сопереживание обладает терапевтическим эффектом за счет того, что стимулирует процесс переживания у клиента [4].

Через понимание терапевт как бы проникает в жизненный мир клиента.

Под сопереживанием понимается не эмоциональный отклик терапевта на чувства клиента, а творческая работа терапевта на разных уровнях.

Несмотря на подробное описание техник понимания, в своих работах Ф. Е. Василюк не останавливается специально на поиске критериев понимания.

В целом же можно сказать, что в экзистенциально-гуманистической традиции в психотерапии считается, что один из важнейших инструментов понимания –эмпатия. В эмпатической реплике терапевта должны быть наиболее точно выражены в словах чувства клиента, потому что точно найденное слово побуждает к дальнейшему течению переживаний. В этом состоит главный критерий правильного понимания в гуманистической психотерапии.

Немаловажное значение в гуманистической психотерапии имеет отклик клиента. К. Роджерс настаивает, что впечатления терапевта требуют проверки через обращения к клиенту и внимательное прислушивание к ответам.

По мере того, как клиент чувствует себя понятым, он все больше становится самим собой, то есть, растет доверие к терапевту.

У Р. Мэя нам удалось обнаружить два критерия понимания: во-первых, это особое чувство полного отождествления с клиентом у консультанта, когда его чувства становятся на время также и чувствами консультанта, и, во-вторых, ответная реакция клиента, также выражающаяся в эмпатии.


1.5. Выводы

Таким образом, анализ литературы, как философской, так и психологической, показывает, что проблема критериев правильного понимания не рассматривается как отдельная проблема ни одним автором. Если она и упоминается, то вскользь; никто на ней подробно не останавливается. Без сомнения, это является серьезным пробелом в наших знаниях о процессе понимания, поскольку этот вопрос имеет большое теоретическое и практическое значение.

Из проведенного анализа литературы видно, что невозможно выработать критерий понимания человека человеком, обладающий строгой научной достоверностью, потому что процесс понимания не поддается научным методам изучения, носит немного таинственный, не совсем ясный характер. На данном уровне развития психологических знаний невозможно найти объективный метод исследования критериев правильности понимания. Поэтому в работе использованы не объективные, а субъективные, качественные методы.

Проведенный анализ литературы позволяет сделать вывод, что ни в философии, ни в психологии, ни  в психотерапии никогда до сих пор не ставилась задача поиска критериев понимания. Однако отдельные идеи по этому поводу можно найти у многих авторов. Можно заметить, что часть критериев является субъективными, то есть внутренними критериями интерпретатора. Например, чувство облегчения и удовлетворения, описанное А. Брудным, или просто интуитивное схватывание, как у Гадамера, или чувство отождествление с клиентом, как у Р. Мэя.

Другая часть критериев связана с признаками, затрагивающими клиента. Так, например, в психоанализе и в экзистенциально-гуманистическом направлении имеет большое значение отклик клиента, который может выражаться в его прямом согласии с тем, как его поняли, либо в аффективной реакции, либо в стимуляции процесса осознания или процесса переживания. То есть, проверить, насколько мы поняли клиента, мы можем, как обратив внимание на себя, так и на клиента.

Мы можем заметить, что критерии понимания сходны в различных направлениях психотерапии и даже в философской герменевтике. Отсюда можно заключить, что критерии понимания, в принципе, достаточно универсальны, и можно предположить, что психотерапевты имплицитно пользуются одними и теми же критериями в свое работе. Исходя из этого, мы и сформулировали гипотезу нашего исследования.


2. Эмпирическая часть

2.1. Объект, предмет, цель и гипотеза исследования

Объект исследования – процесс межличностного понимания в рамках психотерапии и психологического консультирования.

Во время психотерапии или консультирования этот процесс имеет свою специфику. Можно сказать, что во многих психотерапевтических школах понимание является основным методом работы, как, например, в гуманистическом направлении. В других школах понимание выступает только как вспомогательный метод, используемый для диагностики проблемы на начальном этапе терапии, как, например, в поведенческой терапии. В некоторых школах понимание сопровождает весь терапевтический процесс, но все же является вспомогательным методом, служащим базой для использования основного метода, как в психодинамической психотерапии понимание готовит почву для интерпретации.

В данном исследовании понимание рассматривается как представление о мотивах, целях, установках, мыслях, чувствах партнера по взаимодействию (как трактуется понимание в социальной психологии), имеющее как рациональную, так и эмоциональную составляющие (Брудный); понимание происходит согласно принципу герменевтического круга – целое понимается через его части, а части – через целое; понимание может включать способность соотносить сознательные мысли, чувства, фантазии, импульсы и поведение клиента с их бессознательными предшественниками (понимание в психоанализе). При этом понимание клиента как субъективный процесс необходимо четко отделять от объективного знания о клиенте, поскольку знание буквальной истины, скажем, фактов, имевших место на самом деле, жизненных обстоятельств и тому подобного является, по сути, только знанием о клиенте, но не пониманием его. Понимание будет состоять в раскрытии того, какой смысл имеют эти факты для клиента, то есть, в раскрытии психологической истины, внутреннего мира клиента (Юнг, Лоренцер). К этому можно добавить, что понимание невозможно представить себе без эмпатии, или вчувствования во внутренний мир клиента (мы имеем в виду эмпатию, как ее определял К. Роджерс, то есть, восприятие чувств и смыслов клиента как бы изнутри).

Предмет исследования – критерии понимания и непонимания терапевтом или консультантом клиента в процессе психотерапии или психологического консультирования.

Гипотеза исследования: понимание зачастую представляет собой интуитивный акт, а критерии понимания существуют имплицитно, в виде практического знания, и используются психотерапевтами и практическими психологами в их профессиональной деятельности, однако эти критерии можно эксплицировать и выделить более крупные категории критериев понимания; причем психотерапевты и практические психологи при оценке актов понимания исходят из одних и тех же критериев понимания.

Целями исследования является поиск критериев понимания и непонимания терапевтом или консультантом клиента в процессе психотерапии или психологического консультирования и классификация этих критериев.

Проводя исследование, мы заранее предположили, что такие критерии могут быть найдены. При этом мы исходили из того, что в своей практической работе психотерапевты и другие специалисты, занимающиеся психологическим консультированием, к какой бы школе они ни принадлежали, неизбежно имеют дело с психологической реальностью клиента, которая должна быть понята. Для решения этой задачи психотерапевты, разумеется, должны иметь какие-либо способы определения того, поняли они клиента или нет. А это означает, что они не могут обойтись без критериев понимания и непонимания, независимо от того, насколько осознанно они ими пользуются.

Задачи исследования:

  1.  разработка методики исследования;
  2.  подготовка стимульного материала;
  3.  отбор испытуемых;
  4.  проведение исследования;
  5.  анализ полученных результатов:

- выделение критериев понимания и непонимания, отмеченных самими экспертами;

- выделение объективных критериев понимания и непонимания на основе сравнения фрагментов, экспертная оценка которых совпала в 4 случаях из 6, и выявления в этих фрагментах характерных для них общих особенностей;

- анализ интервью с целью проверки и уточнения содержания вышеперечисленных критериев.


2.2. Процедура и методы исследования

Первый этап исследования

В исследовании использовался метод экспертных оценок. Стимульным материалом служили 5 протоколов консультаций, проведенных психологами-консультантами на телефоне доверия. Эти протоколы были отобраны из 19 протоколов на основе нескольких критериев: наличие в протоколах хотя бы небольшого количества реплик, в которых, на наш взгляд, имеет место понимание абонента согласно вышеприведенному определению понимания; не слишком маленькая продолжительность консультации, достаточная для ее оценки; представленность в консультациях различных стратегий понимания; разнородность проблем, по поводу которых обращались абоненты. Протоколы представляют собой расшифровки аудиозаписей консультаций, проводившихся по одному из московских телефонов доверия, сделанные самими консультантами.

Протоколы консультаций были разделены на смысловые фрагменты, содержащие по несколько реплик. Границами фрагментов были выбраны моменты смены темы разговора либо стратегии понимания. Деление на фрагменты было произведено с целью выделить единицы оценки текста экспертами: Один фрагмент – одна единица оценки.

Протоколы были разосланы по электронной почте 6-ти экспертам, из которых 4 являются сертифицированными психотерапевтами, а 2 – студентами 5 курса МГППУ (кафедра индивидуального и группового психологического консультирования). Таким образом, в исследовании участвовала двухуровневая выборка. Возраст экспертов – от 22 до 29 лет, гендерный состав – 2 мужчин и 4 женщины.

Протоколы предлагались экспертам в форме таблиц следующего содержания:

К – клиент//

Т - терапевт

Содержание реплик

Как Вы считаете, где психотерапевт проявил понимание или непонимание?

Почему Вы считаете, что в данном фрагменте произошло понимание/непонимание клиента?

Прежде, чем начать оценку протоколов, эксперты читали приведенную ниже инструкцию, в которой им задавался ряд вопросов.

Инструкция:

«Прочитайте, пожалуйста, текст телефонных консультаций. В них выделены фрагменты разным цветом. В 3-й колонке отметьте, в каких фрагментах, по Вашему мнению, телефонный консультант понимает клиента, а в каких – не понимает.

В последней колонке напишите, пожалуйста, как  Вы поняли, что в данном фрагменте произошло понимание/непонимание, почему Вы считаете, что в данном фрагменте произошло понимание/непонимание клиента, в чем проявляется в данном фрагменте понимание/непонимание?»

Второй этап исследования состоял в проведении неструктурированного проясняющего интервью с 3 экспертами (50% выборки). Интервью было направлено на более детальное прояснение того, какими критериями пользуются эксперты для различения понимания и непонимания в текстах консультаций и в собственном опыте.

Схема анализа полученных результатов

Анализ результатов производился в три этапа.

На первом этапе мы использовали два фокуса сравнения. Сначала мы ознакомились с конкретным содержанием той колонки присланных экспертами таблиц, где они проводили рефлексию своей оценки (Почему Вы считаете, что в данном фрагменте произошло понимание/непонимание клиента?). Нам представляется, что эксперты, отвечая на поставленные перед ними вопросы, приведенные в инструкции, эксплицировали те критерии понимания и непонимания, которые они использовали в своей практической деятельности. Итак, мы произвели кодирование этих критериев. Затем мы сопоставили друг с другом отдельно критерии понимания и критерии непонимания. В результате обнаружилось, что многие критерии настолько сходны по смыслу, что их можно объединить в более крупные категории. Эти более крупные категории были далее объединены в еще более абстрактные метакатегории.

Второй фокус анализа критериев был направлен на получение более объективного знания об искомых критериях. Для этого мы выделили те фрагменты, экспертная оценка которых совпадала в 4 и более случаях из 6. После этого мы произвели сравнение данных фрагментов (отдельно – тех, где было отмечено понимание и отдельно – тех, где непонимание). В результате обнаружились некоторые параметры сходства этих фрагментов. Те параметры, которые были обнаружены во всех фрагментах, в которых экспертами было отмечено понимание, и не были обнаружены в большинстве фрагментов, где не было понимания, были причислены нами к критериям понимания. И обратно, параметры, обнаруженные во всех фрагментах, где имело место непонимание и не обнаруженные в большинстве или во всех фрагментах, где происходило понимание, были отнесены к критериям непонимания. Таким образом, мы получили несколько дополнительных критериев понимания и непонимания, не содержащихся в рефлексивных отчетах экспертов, но скрыто присутствующих в их оценках, поскольку всё же наш анализ проводился на основе оценок этих экспертов.

Второй этап анализа состоял в систематизации данных, полученных в результате проведения интервью с тремя экспертами. Проведенные нами неструктурированные проясняющие интервью были проанализированы также с целью обнаружения в них критериев понимания, причем акцент делался на те критерии, на которые эксперты ориентируются в своей практической профессиональной деятельности. Полученные критерии затем были сопоставлены с критериями, извлеченными при анализе таблиц.

Третий этап анализа заключался в сравнении критериев понимания с критериями непонимания. Мы предположили, что многие критерии понимания представляют собой логические противоположности критериям непонимания, и обратно. Для того, чтобы проверить это предположение, мы постарались отыскать среди обнаруженных критериев понимания те, которые противоположны найденным критериям непонимания, и наоборот. В том случае, если к какому-либо критерию не находилось противоположного ему критерия, мы выводили данный критерий логически, если это оказывалось возможным. В результате данной процедуры было получено еще несколько критериев понимания.

Таким образом, в итоге всех перечисленных процедур мы получили ряд критериев понимания и непонимания и несколько категорий различной степени абстракции, объединяющие данные критерии.


2.3. Результаты

Ознакомившись с присланными экспертами протоколами и их оценками, мы обнаружили, что имеется достаточно большое количество фрагментов (41 фрагмент из 105), где эти оценки совпадают у 4-х и более экспертов из 6-ти, в 23 фрагментах из 105 совпали оценки всех 6 экспертов.

Критерии понимания, содержащиеся в ответах экспертов:

  •  Обобщение сказанного клиентом, резюмирующее понимание
  •  Вербальное подтверждение клиента
  •  Клиент подхватывает слова терапевта
  •  Усиление эмоциональной составляющей переживания клиента
  •  Прояснение или конкретизация сказанного клиентом
  •  Клиент начинает жаловаться
  •  Следование за клиентом
  •  «Заострение темы»
  •  Обращение к феноменологии состояния клиента
  •  Эмпатическое понимание (понимание на уровне чувств, акцент на чувства клиента, признание его чувств, участие)
  •  Клиент раскрывает новые грани своего переживания, высказывает новые мысли по поводу себя
  •  Терапевт и клиент «на одной волне», попадание в такт
  •  Понимание на информационном уровне
  •  Отреагирование эмоций у клиента
  •  Рост доверия к терапевту, готовность обсуждать дальше
  •  Акцент на том, что важно для клиента
  •  Попытка помочь клиенту взглянуть на себя со стороны
  •  Клиент начинает смотреть на себя со стороны (появление рефлексивной позиции у клиента) 
  •  Понимание на бытовом уровне, не на психотерапевтическом
  •  Понимание по интенции терапевта
  •  Терапевт дает возможность клиенту реализовать его основную актуальную на момент консультации потребность – выговориться, пожаловаться, получить информацию, выразить чувства и т. д.
  •  Задавание вопроса, логически вытекающего из рассказа клиента
  •  Внимательное слушание клиента
  •  Прояснение мнения клиента
  •  Инсайт у клиента
  •  Терапевт сотрудничает с клиентом
  •  Терапевт помогает клиенту раскрыть проблему
  •  Терапевт дает правильное описание внутреннего мира клиента

Критерии непонимания, содержащиеся в ответах экспертов

  •  Расспрос клиента, сбор анамнеза и т. п.
  •  «Проведение своей линии», уход от смыслов клиента, привнесение своих смыслов
  •  Оставление без внимания жалобы клиента
  •  Отсутствие эмпатии (игнорирование чувств клиента)
  •  Несовпадение уровня: клиент говорит о чувствах, а терапевт находится на уровне логики, или наоборот
  •  Неправильная расстановка акцентов: терапевт делает акцент на незначительные для клиента вещи, игнорирует главное
  •  Выяснение только реальных фактов, обстоятельств жизни клиента, причин без учета того, каков их смысл для клиента
  •  Несогласие клиента с терапевтом
  •  Нет отклика у клиента
  •  Отстраненная позиция терапевта
  •  Просвещение клиента
  •  Высказывание собственного взгляда на проблему клиента
  •  Убеждение клиента
  •  Советы клиенту
  •  Оспаривание позиции клиента
  •  Ложное приписывание клиенту чувств, мыслей, планов и т. д.
  •  «Непопадание в такт»
  •  Обсуждение личности другого человека (не клиента)
  •  «Бытовой разговор»
  •  Терапевт «ведет» клиента за собой
  •  Терапевт «не слышит» клиента
  •  Терапевт выхватывает часть фразы клиента, неполно отражает его переживания
  •  Терапевт дает неправильное описание внутреннего мира клиента
  •  Терапевт пытается внушить оптимизм клиенту, ободрить его

Если попытаться обобщить выделенные критерии понимания, объединив их  в категории, то мы получим следующую картину:

  1.  Критерии, связанные с полюсом клиента или с полюсом терапевта

1.1. Критерии, связанные с полюсом клиента. Эту категорию можно поделить на три подкатегории:

1.1.1. Реализация актуальных потребностей клиента – отреагирование эмоций, жалобы, усиление эмоций, появление возможности выговориться у клиента, что-то узнать и т. п.

1.1.2. Микроизменения клиента – клиент раскрывает новые грани своего переживания, высказывает новые мысли по поводу себя или ситуации, клиент начинает смотреть на себя со стороны (появление рефлексивной позиции у клиента), инсайт у клиента.

1.1.3. Формальные признаки – подтверждение вербальное или невербальное, использование клиентом слов терапевта.

1.2. Критерии, связанные с полюсом терапевта 

1.2.1. Действия психотерапевта – их можно разделить на три подкатегории, в соответствии с техниками понимания, используемыми в рамках понимающей терапии:

- кларификация (обобщение сказанного клиентом, резюмирующее понимание, прояснение или конкретизация сказанного клиентом, прояснение мнения клиента, «заострение темы», задавание вопроса, логически вытекающего из рассказа клиента, акцент на том, что важно для клиента, терапевт помогает клиенту раскрыть проблему, терапевт дает правильное описание внутреннего мира клиента);

- эмпатия (обращение к феноменологии состояния клиента, эмпатическое понимание (понимание на уровне чувств, акцент на чувства клиента, признание его чувств, участие);

- майевтика (прояснение позиции клиента, попытка помочь клиенту взглянуть на себя со стороны),

1.2.2. Понимающая позиция (понимание по интенции терапевта, сотрудничество, следование за клиентом, внимательное слушание клиента, «попадание в такт», «на одной волне с клиентом»).

2. Различные уровни понимания

2.1. Бытовой – попытка понять жизненную ситуацию, практические возможности клиента, что произошло с клиентом, обсуждение родных и знакомых клиента (без прояснения того, какой смысл вкладывает в это клиент); сюда же можно отнести информационный.

2.2. Психотерапевтический, куда можно отнести несколько подуровней:

- смысловой (прояснение того, как видит ситуацию клиент, какой смысл имеет для него эта ситуация);

- эмоциональный (идентификация эмоций, собственный эмоциональный отклик терапевта);

- телесный (понимание состояния клиента, например, усталость).

Обобщая критерии непонимания, получим следующие категории:

1. Критерии, связанные с полюсом клиента – несогласие клиента с терапевтом, нет отклика у клиента;

2. Критерии, связанные с полюсом терапевта. Их можно поделить на несколько подкатегорий:

2.1. Отстраненная, нетерапевтическая позиция терапевта (высказывание собственного взгляда на проблему клиента, убеждение клиента, советы клиенту, оспаривание позиции клиента, расспрос клиента, «бытовой разговор»).

2.2. Действия терапевта, мешающие пониманию, либо отсутствие действий, способствующих пониманию, при относительном сохранении терапевтической позиции:

- действия, мешающие пониманию (выяснение только реальных фактов, обстоятельств жизни клиента, «проведение своей линии», привнесение своих смыслов, терапевт делает акцент на незначительные для клиента вещи, терапевт «ведет» клиента за собой, ложное приписывание клиенту чувств, мыслей, планов и т. д., несовпадение уровня (клиент говорит о чувствах, а терапевт находится на уровне логики, или наоборот), обсуждение личности третьего лица, терапевт выхватывает часть фразы клиента, неполно отражает его переживания, терапевт дает неправильное описание внутреннего мира клиента, терапевт пытается внушить оптимизм клиенту, ободрить его;

- отсутствие действий, способствующих пониманию (оставление без внимания жалобы клиента, игнорирование чувств клиента, терапевт «не слышит» клиента, уход от смыслов клиента, «непопадание в такт»).

Критерии понимания, выявленные путем анализа фрагментов, экспертные оценки которых совпали в 4 из 6 случаев

Сравнивая фрагменты, оцененные более чем 4 экспертами как фрагменты, в которых консультант проявил понимание, можно заметить следующие особенности. В них всегда можно найти обращение непосредственно к клиенту, например: «вы оглядываетесь на свою жизнь…», «вы потеряли надежду…», «вам кажется…», «теперь вы понимаете…» «вы чувствуете себя одинокой и покинутой…», «вы пытаетесь ее как человека понять…», «вы хотите найти какое-то успокоение для себя…».

Еще одна особенность этих фрагментов связана с последующей реакцией клиента. Клиент либо начинает использовать слова, сказанные консультантом, либо подтверждает правильность понимания («Да, да, да», «В том-то и дело, да»), либо продолжает свою речь с того места, на котором остановился консультант, как бы подхватывая и развивая мысль дальше. То есть, реплики консультанта способствуют продолжению диалога, способствуют дальнейшему разворачиванию процесса переживания у клиента. Использование клиентом тех же слов, которые произнес консультант, говорит, на наш взгляд, о том, что консультант удачно их подбирает, говорит на «языке» клиента. Кроме того, можно заметить, что часто клиент реагирует на понимание не сразу, а через несколько реплик, например, в 1 протоколе на 106-ю реплику терапевта «Правильно я понимаю, что вы чувствуете нехватку ощущения нужности, ну, какой-то осмысленности своей жизни» клиент отзывается в 115 реплике «Да. Главное, абсолютно бессмысленно… свое существование мне кажется абсолютно бессмысленным».

Сравнение критериев понимания с критериями непонимания

При сравнении двух рядов критериев мы обнаружили, что многие критерии понимания (табл. 1) могут быть выведены из критериев непонимания, точно так же, как и наоборот, критерии непонимания (табл. 2) могут быть выведены из критериев понимания. Однако такая возможность есть не всегда. Некоторые критерии непонимания представляют собой конкретные действия психотерапевта, мешающие пониманию, даже исключающие его, отсутствие которых, тем не менее, еще не говорит о наличии понимания. То есть, иначе говоря, критерии непонимания во многих случаях являются чем-то, отсутствие чего – необходимое, но не достаточное условие понимания.

Таблица

Критерии непонимания, содержащиеся в ответах экспертов

Критерии понимания, дополнительные к ним

Расспрос клиента, сбор анамнеза и т. п.

«Проведение своей линии», уход от смыслов клиента, привнесение своих смыслов

Следование за клиентом, работа с его смыслами

Оставление без внимания жалобы клиента

Предоставление клиенту возможности пожаловаться

Отсутствие эмпатии (игнорирование чувств клиента)

Эмпатическое понимание (понимание на уровне чувств, акцент на чувства клиента, признание его чувств, участие)

Несовпадение уровня: клиент говорит о чувствах, а терапевт находится на уровне логики, или наоборот

Совпадение уровня

Неправильная расстановка акцентов: терапевт делает акцент на незначительные для клиента вещи, игнорирует главное

Акцент на важном для клиента

Выяснение только реальных фактов, обстоятельств жизни клиента, причин без учета того, каков их смысл для клиента

Прояснение смыслов

Несогласие клиента с терапевтом

Отсутствие несогласия

Нет отклика у клиента

Отклик есть

Отстраненная позиция терапевта

Терапевтическая позиция

Просвещение клиента

Высказывание собственного взгляда на проблему клиента

Убеждение клиента

Советы клиенту

Оспаривание позиции клиента

Ложное приписывание клиенту чувств, мыслей, планов и т. д.

«Непопадание в такт»

«попадание в такт», «на одной волне»

Обсуждение личности другого человека (не клиента)

«Бытовой разговор»

Терапевт «ведет» клиента за собой

Терапевт следует за клиентом

Терапевт «не слышит» клиента

Терапевт внимательно слушает и слышит клиента

Таблица

Критерии понимания, содержащиеся в ответах экспертов

Критерии непонимания, дополнительные к ним

Обобщение сказанного клиентом, резюмирующее понимание

Подтверждение клиентом правильности понимания

Отрицание правильности понимания

Клиент подхватывает слова терапевта

Усиление эмоциональной составляющей переживания клиента

Ослабление эмоциональной составляющей

Прояснение или конкретизация сказанного клиентом

Клиент начинает жаловаться

Клиент не имеет возможности жаловаться

Следование за клиентом

Терапевт «ведет» клиента за собой, «Проведение своей линии», уход от смыслов клиента, привнесение своих смыслов

«Заострение темы»

Обращение к феноменологии состояния клиента

Эмпатическое понимание (понимание на уровне чувств, акцент на чувства клиента, признание его чувств, участие)

Отсутствие эмпатии (игнорирование чувств клиента)

Клиент раскрывает новые грани своего переживания, высказывает новые мысли по поводу себя

Клиент повторяет одно и то же

Терапевт и клиент «на одной волне», попадание в такт

«Непопадание в такт»

Понимание на информационном уровне

Отреагирование эмоций у клиента

Рост доверия к терапевту, готовность обсуждать дальше

Недоверие, закрытость клиента

Акцент на том, что важно для клиента

Акцент на несущественном

Попытка помочь клиенту взглянуть на себя со стороны

Клиент начинает смотреть на себя со стороны (появление рефлексивной позиции у клиента) 

Понимание на бытовом уровне, не на психотерапевтическом

Понимание по интенции терапевта

Отсутствие понимающей интенции, отстраненная позиция терапевта

Терапевт дает возможность клиенту реализовать его основную актуальную на момент консультации потребность – выговориться, пожаловаться, получить информацию, выразить чувства и т. д.

Терапевт не дает реализовать актуальную потребность клиенту

Внимательное слушание клиента

Неслышание клиента

Прояснение мнения клиента

Инсайт у клиента

Терапевт сотрудничает с клиентом

Анализ интервью

Из ответов респондентов мы можем заключить, что все они в той или иной мере опираются на «интуицию». Под этим понятием опрошенные имеют в виду примерно следующее: интуиция – некоторая способность постигать вещи в их целостности, не деля их на части, то есть, не прибегая к анализу. Интуиция по описанию похожа на инсайт тем, что интуитивное понимание почти мгновенно, это не последовательный, долгий процесс, как, например, выстраивание цепочки логических рассуждений. Можно предположить, что интуитивное схватывание представляет собой какой-то другой, свернутый, интериоризированный процесс, который был когда-то развернутым и внешним. Тогда интуицию нужно признать высшей психической функцией. Или же интуиция может представлять собой симультанное восприятие, которое является натуральной психической функцией. Чем бы ни была интуиция, в наши задачи не входит ее изучение, поэтому мы можем ограничиться тем, что констатируем факт: интуицию как инструмент понимания упомянули все опрошенные эксперты. Некоторые упоминали о том, что интуиция позволяет понять, как будет правильнее поступить, то есть, одна из характеристик интуиции – направленность в будущее. Кроме инструмента самого понимания, интуиция имеет еще и функцию оценки того, насколько удалось понять клиента, то есть, интуиция выступает одним из важных критериев понимания.

Другой важный момент – эмпатия. Опять же, все опрошенные высказывали мнение, что эмпатия – один из важнейших инструментов понимания. Кто-то из респондентов понимал эмпатию в духе К. Роджерса, как способность взглянуть на мир глазами клиента, кто-то как понимание клиента на уровне непосредственного переживания (Василюк), эмоциональное вчувствование. И снова мы сталкиваемся с двойной функцией: эмпатия является также и критерием понимания – если терапевт проявил эмпатию по отношению к клиенту, значит, он его понял.

Все респонденты говорили о том, что опираются на отклик клиента для определения того, поняли они клиента или нет. Часть респондентов сообщила, что понимание клиента ведет к тому, что у клиента возникает ответное понимание психотерапевта. Часть говорила о том, что недоумение, возражение говорит о непонимании. Многие опрошенные сообщили, что вербальное или невербальное (кивки, например) подтверждение от клиента говорит о правильном понимании.

Многие эксперты говорили о том, что понимание вызывает большее доверие у клиента, которое проявляется в больше открытости, готовности рассказывать о своих переживаниях. Один из опрошенных упомянул, что если даже психотерапевт не вербализует свое понимание, не донесет его до клиента, но понимание все равно есть, то клиент это «чувствует» и реагирует так, как если бы это понимание было ему высказано.

Среди результатов понимания респонденты называли, помимо перечисленного, «успокоение» клиента, завершение обсуждения какой-либо темы. Так происходит, по мнению некоторых экспертов, когда психотерапевт проявил особенно точное понимание, дошел до самой сути, уловил главный смысл, который содержался в рассказе клиента.

Очень многие эксперты говорили о важности удерживания в фокусе внимания личности клиента, о том, что не следует погружаться в рассказ клиента, теряя при этом его самого. Всегда должно быть обращение к рассказчику (клиенту). То есть, понимание подразумевает обращение к клиенту как к субъекту, что тоже можно отнести к критериям понимания.


2.4. Обсуждение результатов

В результате проведенного исследования мы получили ряд критериев понимания и непонимания клиента психотерапевтом либо психологом-консультантом. Проведя анализ критериев, мы обнаружили, что эти критерии могут быть объединены в категории различного уровня. Если посмотреть сквозь призму выведенных нами категорий на критерии отдельного эксперта, то можно сказать, что не останется ни одного критерия, который нельзя было бы отнести к той или иной категории.

Многие полученные эмпирическим путем критерии совпадают по смыслу с критериями, отмеченными в философской, психологической и психотерапевтической литературе. Например, такой критерий, как отклик клиента, был обнаружен нами и в психоаналитической литературе, и у К. Роджерса, и у Р. Мэя. Формальные признаки понимания также являются общими для психодинамической и экзистенциально-гуманистическо психотерапии. Еще один критерий, найденный в результате нашего исследования – микроизменения клиента – похож на критерий, традиционны для психоаналитической терапии – осознание. Такой критерий, как понимающая позиция психотерапевта, напоминает о предпонимании как настроенности, описанном Х. Г. Гадамером. Реализация актуальных потребностей клиента – тоже критерий, сходный с имеющимся в трудах К. Роджерса критерием понимания, суть которого в том, что если клиента поняли, он начинает больше проявлять свои истинные чувства, освобождаясь от фальшивого фасада. Выделенный нами критерий понимания «действия психотерапевта», состоящий из трех видов действий, полностью аналогичен классификации понимающих техник в понимающей психотерапии.

Две выделенные эмпирически категории критериев понимания (по уровню) – бытовой уровень и психотерапевтический уровень – практически не находят аналога в проанализированной литературе. То же можно сказать обо всех категориях критериев непонимания.

Попытка выделить дополнительные критерии понимания путем  сравнения фрагментов, экспертные оценки которых совпали в 4 из 6 случаев, привела к тому, то мы обнаружили несколько критериев, полностью совпадающих по смыслу с критериями, выведенными из ответов экспертов. Нами был обнаружен только один дополнительный критерий, не выводимый из ответов экспертов, причем, это достаточно важны, на наш взгляд, критерий. Речь идет о непосредственном обращении к клиенту, например: «вы оглядываетесь на свою жизнь…», «вы потеряли надежду…», «вы хотите найти какое-то успокоение для себя…».

Сравнение критериев понимания с критериями непонимания дало также интересный результат. Мы обнаружили, что, во-первых, они не всегда могут быть выведены логически друг из друга, что говорит об их самостоятельном значении. Во-вторых, критерии непонимания во многих случаях являются чем-то, отсутствие чего – необходимое, но не достаточное условие понимания. Иначе говоря, чтобы произошел акт понимания, во-первых, не должно происходить нечто, что ему мешает, и, во-вторых, психотерапевт должен сделать нечто, соответствующее критериям понимания.

Анализ интервью позволил нам проверить наши выводы относительно имплицитно присутствующих в сознании психотерапевтов критериев понимания. Мы обнаружили, что критерии, полученные из анализа интервью, совпадают с критериями, выведенными из экспертных оценок. Это подтверждает наши выводы о том, что психотерапевты и практические психологи опираются именно на эти критерии, когда оценивают терапевтически процесс с точки зрения того, имеет ли место понимание клиента.


2.5. Выводы

Таким образом, гипотеза исследования нашла подтверждение. Мы можем с уверенностью говорить о том, что критерии понимания существуют имплицитно, в виде практического знания, и используются психотерапевтами и практическими психологами в их профессиональной деятельности. Как выяснилось в результате исследования, эти критерии можно эксплицировать и выделить более крупные категории критериев понимания. Мы также можем утверждать, что психотерапевты и практические психологи при оценке актов понимания исходят из одних и тех же критериев понимания.

Цели работы – поиск критериев понимания и непонимания терапевтом или консультантом клиента в процессе психотерапии или психологического консультирования и классификация этих критериев – достигнуты.

Итак, нами был найден ряд критериев понимания и непонимания, выделено несколько уровней категорий этих критериев.

Критерии понимания:

Критерии, связанные с полюсом клиента или с полюсом терапевта

1.1. Критерии, связанные с полюсом клиента. Эту категорию можно поделить на три подкатегории:

Реализация актуальных потребностей клиента  

Имеются в виду потребности клиента, связанные с процессом терапии – потребность  поддержке, сочувствии, отреагировании, жалобе и т. п.

Микроизменения клиента 

Здесь речь идет о появлении чего-то нового в переживаниях клиента – новых идей, нового представления о себе и т.д.

Формальные признаки 

Это вербальное или невербальное выражение согласия со словами терапевта

1.2. Критерии, связанные с полюсом терапевта 

1.2.1. Действия психотерапевта:

- кларификация (прояснение того, что думает, что делает клиент, как он видит ситуацию;

- эмпатия (отражение эмоций, телесных ощущений клиента);

- майевтика (прояснение взглядов, убеждений клиента).

  1.  Понимающая позиция

Под понимающей позицией подразумевается понимающая интенция терапевта, внимательное слушание, вообще следование за клиентом.

2. Различные уровни понимания

2.1. Бытовой 

Имеется в виду выяснение информации, касающейся реальных фактов жизни клиента, а не того, как клиент переживает эти факты.

2.2. Психотерапевтический, куда можно отнести несколько подуровней:

- смысловой (прояснение смыслов);

- эмоциональный (эмпатическое слушание);

- телесный (тоже эмпатия, но касающаяся телесных симптомов).

Критерии непонимания:

1. Критерии, связанные с полюсом клиента – несогласие клиента с терапевтом, нет отклика у клиента;

2. Критерии, связанные с полюсом терапевта. Их можно поделить на несколько подкатегорий:

2.1. Отстраненная, нетерапевтическая позиция терапевта (позиции оппонента, советчика, наставника и т. д.).

2.2. Действия терапевта, мешающие пониманию, либо отсутствие действий, способствующих пониманию, при относительном сохранении терапевтической позиции:

- действия, мешающие пониманию (есть понимающая интенция, но понимания не происходит, терапевт ошибается, путает свои смыслы и смыслы клиента и т. д.);

- отсутствие действий, способствующих пониманию (оставление без внимания жалобы клиента, игнорирование чувств клиента и т. д., то есть, все случаи, когда клиент не услышан или недослышан).


Заключение

Работая с полученными данными, мы обнаружили, что оценки фрагментов консультаций экспертами имеют высокую степень согласованности (в 41 фрагменте из 105 совпали мнения 4 и более экспертов из 6, в 23 фрагментах из 105 совпали оценки всех 6 экспертов). Эти данные говорят о том, что у большинства психотерапевтов и психологов имеется некоторое общее интуитивное представление о том, где имеет место понимание, а где нет. В целом, думается, можно говорить об универсальном характере критериев понимания в психотерапии.

Таким образом, гипотеза, сформулированная вначале исследования, подтвердилась, и теперь мы можем утверждать, что понимание зачастую представляет собой интуитивный акт, а критерии понимания существуют имплицитно, в виде практического знания, и используются психотерапевтами и практическими психологами в их профессиональной деятельности, однако эти критерии можно эксплицировать и выделить более крупные категории критериев понимания; причем психотерапевты и практические психологи при оценке актов понимания исходят из одних и тех же критериев понимания.

В результате проведенного исследования мы обнаружили, во-первых, ряд критериев понимания и ряд критериев непонимания. Кроме того, мы обобщили эти критерии и объединили их в категории различного уровня абстрактности:

Критерии понимания:

Критерии, связанные с полюсом клиента или с полюсом терапевта

1.1. Критерии, связанные с полюсом клиента.

Реализация актуальных потребностей клиента (имеются в виду потребности клиента, связанные с процессом терапии).

Микроизменения клиента (здесь речь идет о появлении чего-то нового в переживаниях клиента)

Формальные признаки (это вербальное или невербальное выражение согласия со словами терапевта).

1.2. Критерии, связанные с полюсом терапевта 

1.2.1. Действия психотерапевта:

- кларификация (прояснение того, что думает, что делает клиент, как он видит ситуацию;

- эмпатия (отражение эмоций, телесных ощущений клиента);

- майевтика (прояснение взглядов, убеждений клиента).

  1.  Понимающая позиция

Под понимающей позицией подразумевается понимающая интенция терапевта, внимательное слушание, вообще следование за клиентом.

2. Различные уровни понимания

2.1. Бытовой (выяснение информации, касающейся реальных фактов жизни клиента, а не того, как клиент переживает эти факты).

2.2. Психотерапевтический, куда можно отнести несколько подуровней:

- смысловой (прояснение смыслов);

- эмоциональный (эмпатическое слушание);

- телесный (тоже эмпатия, но касающаяся телесных симптомов).

Критерии непонимания:

1. Критерии, связанные с полюсом клиента – несогласие клиента с терапевтом, нет отклика у клиента;

2. Критерии, связанные с полюсом терапевта. Их можно поделить на несколько подкатегорий:

2.1. Отстраненная, нетерапевтическая позиция терапевта (позиции оппонента, советчика, наставника и т. д.).

2.2. Действия терапевта, мешающие пониманию, либо отсутствие действий, способствующих пониманию, при относительном сохранении терапевтической позиции:

- действия, мешающие пониманию (есть понимающая интенция, но понимания не происходит, терапевт ошибается, путает свои смыслы и смыслы клиента и т. д.);

- отсутствие действий, способствующих пониманию (все случаи, когда клиент не услышан или недослышан).

Сравнение критериев понимания с критериями непонимания дало также интересный результат. Мы обнаружили, что, во-первых, они не всегда могут быть выведены логически друг из друга, что говорит об их самостоятельном значении. Во-вторых, критерии непонимания во многих случаях являются чем-то, отсутствие чего – необходимое, но не достаточное условие понимания.

Что касается анализа интервью, то он полностью подтвердил выделенные нами критерии и категории.

Подводя итоги исследования, можно казать, что нам удалось выполнить задачу исследования и подтвердить нашу гипотезу. В результате исследования мы получили ряд критериев понимания и критериев непонимания в психотерапии. Этот результат может быть использован в практической работе начинающих психологов-консультантов и психотерапевтов, причем независимо от школы или направления, к которому они принадлежат. Использование этих критериев позволит опираться не только на интуитивное, но и на более точное знание. В работе психотерапевта могут быть использованы также выделенные категории, что позволит более четко дифференцировать, например, уровень, на котором происходит понимание, признаки на полюсе клиента и признаки на полюсе психотерапевта, а также минимизировать действия, мешающие пониманию.


Литература

  1.   Андреева Г.М. Социальная психология. [Текст] / Андреева Г.М. – М.:  Аспект  Пресс,  1996.  –   376с.
  2.  Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. [Текст] / Бодалев А. А. М., МГУ 1982 –  200 с. 
  3.  Брудный А.А. Психологическая герменевтика. [Текст] Брудный А.А..  уч. пос. – М., 1998. – 336 с.
  4.    Василюк, Ф.Е. Понимающая психотерапия как психотехническая система [Текст] : автореф. дис. … докт. психол. наук / Ф.Е. Василюк. – М.: [б.и.], 2007. 
  5.   Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы филос. герменевтики / Гадамер Х.-Г.; пер. с нем./Общ. ред. и вступ. ст. Б. Н. Бессонова.— М.: Прогресс, 1988.-704 с. 
  6.   Гиппенрейтер, Ю. Б. Карягина, Т. Д. Козлова Е. Н. Феномен конгруэнтной эмпатии [Электронный ресурс] / Гиппенрейтер, Ю. Б. Карягина, Т. Д. Козлова Е. Н. –  Электрон. ст. – Режим доступа к ст.: http://www.voppsyl.ru/4y/ISSUES/1993/934/934061.php
  7.   Гринсон Р. Р. Практика и техника психоанализа. [Текст] /Гринсон Р. Р.  Агентство «Сагуна», Новочеркасск, 1994. – 342 с.
  8.  Дильтей В. Описательная психология. [Текст] / Дильтей В. /  Под ред. Г.Г.Шпета. –  СПб.: "Алетейя", 1996) – 160 с.
  9.  Знаков В. В. Понимание в познании и общении. [Текст] / Знаков В. В. – М.: Изд-во Институт психологии РАН, 1998.  – 232 с.
  10.   Малахов  В.С. Герменевтика [Электронный ресурс] / Малахов  В.С. –  Электрон. ст. – Режим доступа к ст.:  http://www.rsuh.ru/article.html?id=2751  
  11.  Мэй P. Искусство психологического консультирования [Текст] / Мэй P.  / Пер. с англ. Т.К. Кругловой. — М.: Независимая фирма «Класс», 1999. — 144 с.
  12.   Рикер П. Конфликт интерпретаций [Электронный ресурс] / Рикер П. Электрон. ст. – Режим доступа к ст.:  www.libtxt.info/lib_page_101771.html
  13.  Римарева И.И. Герменевтика. Философская основа методологии управляемости социальных систем [Электронный ресурс] / Римарева И.И.  Электрон. ст. – Режим доступа к ст.: www.rozmarin.narod.ru/text3.htm
  14.   Роджерс К. Р. Взгляд на психотерапию. Становление человека. / Роджерс К. Р.  [Текст] Пер. с англ./Общ.ред. и предисл  Исениной Е. И. –М.: Издательскаягруппа «Прогресс», 1998. – 480 с.
  15.   Роджерс. К. Р. Клиентоцентрированный / человекоцентрированный подход в психотерапии. [Электронный ресурс] / Роджерс. К. Р. –  Электрон. ст. – Режим доступа к ст.: http://www.eccehomo.ru/library/index.php?rash=art03
  16.    Руткевич А.М. Глубинная герменевтика А.Лоренцера [Электронный ресурс] / Руткевич А.М. –  Электрон. ст. – Режим доступа к ст.:  www.ebdb.ru/Details.aspx?id=013e6163-c0a6-40dc-8480-64e7e6f9ba7d&r=short
  17.   Фрейд З. Собр. Соч. в 26 томах. Том 1 Исследования истерии. [Текст] / Фрейд З. – СПб.: Издательство ВЕИП, 005. –  464 с.
  18.   Фрейд З. Сон и сновидения. [Текст] / Фрейд З. – М.: Олимп; «Издательство АСТ-ЛТД», 1997. – 544 с.
  19.   Шлейермахер Ф. Герменевтика. [Электронный ресурс] / Шлейермахер Ф.  –  Электрон. ст. – Режим доступа к ст.: http://wwwlenakosilova.narod.ru/studia2/schleiermacher.htm 
  20.   Юнг К. Г. Психология dementia praecox [Текст] / Юнг К. Г.  / Пер. Т. э. Гусакова. – Мн.: ООО «Харвест», 2003. – 400 с.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

29847. Резервы повышения развития средств хозяйствования 18.46 KB
  В масштабах всего народного хозяйства создаются общегосударственные резервы средств производства и ведется подготовка трудовых резервов т. Это направление анализа резервов имеет очень важное значение для расчета обоснованных норм резервных запасов их ограничения действительно необходимыми для обеспечения непрерывности и ритмичности производства. Выявление резервов в таком понимании и определение реальных путей и сроков их мобилизации являются основными задачами экономического анализа деятельности хозяйствующих субъектов. Для...
29848. Федеральные фонды:порядок формирования и использование средств 18.82 KB
  Законодательные представительные органы не имеют права создавать свои резервные фонды а также выполнять отдельные функции по исполнению бюджетов за исключением органов местного самоуправления совмещающих функции законодательных и исполнительных органов. ФЕДЕРАЛЬНЫЕ ФОНДЫ 1. Фонды военноучебных заведений РГВИА РГВА 8.
29849. Совершенствование кредитования юридических и индивидуальных предпринимателей 19.4 KB
  В банке необходимо будет сориентироваться в процентных ставках и сроках кредита а главное правильно разъяснить цель кредита. Такой формой кредита могут воспользоваться как индивидуальные предприниматели так и юридические лица. Такой вид кредита как овердрафт позволяет бизнесменам осуществлять расчеты со своими партнерами своевременно и бесперебойно что безусловно способствует сохранению хорошей репутации. Процентные ставки на овердрафт как правило очень удобные для заемщика и всегда у заемщика есть возможность договориться с банком об...
29850. НИОКР в системе финансовых приоритетов современной организации 15.98 KB
  НИОКР в системе финансовых приоритетов современной организации Научноисследовательские опытноконструкторские и технологические работы совокупность работ направленных на получение новых знаний и их практическое применение при создании нового изделия или технологии. Виды НИОКР В соответствии с нормативным регулированием по способу учета затрат НИОКР подразделяются на: Товарные НИОКР текущие заказные – работы относящиеся к обычному виду деятельности организации результаты которых предназначены для реализации заказчику. Капитальные...
29851. Дефицит и профицит бюджета. Пути оптимизации и достижения сбалансированности 12.93 KB
  Дефицит и профицит бюджета. Дефицит бюджета превышение расходов бюджета над его доходами. Классификация источников финансирования дефицита бюджета ст.23 БК – группировка заемных средств привлекаемых РФ субъектами Российской Федерации и муниципальными образованиями для покрытия дефицитов соответствующих бюджетов: внутренние источники – применяются для всех уровней бюджета – кредиты от кредитных органов гос.
29852. Приоритетные национальные проекты России 14.98 KB
  Приоритетные национальные проекты России Приоритетные национальные проекты программа по росту человеческого капитала в России объявленная президентом России В. Проекты Программа приоритетных национальных проектов была сформулирована президентом России Владимиром Путиным 5 сентября 2005 года в обращении к правительству парламенту и руководителям регионов. Позднее на сайте появился документ Уточненные направления реализации приоритетного национального проекта Доступное и комфортное жилье гражданам России“ на 2009 2012 годы...
29853. Основные виды финансовых стратегии организации 14.33 KB
  Генеральной финансовой стратегией называют финансовую стратегию определяющую деятельность предприятия. Например взаимоотношения с бюджетами всех уровней образование и использование дохода предприятия потребности в финансовых ресурсах и источниках их формирования на год. [4; 322] Главной стратегической целью финансов является обеспечение предприятия необходимыми и достаточными финансовыми ресурсами. Финансовая стратегия предприятия в соответствии с главной стратегической целью обеспечивает: 1 формирование финансовых ресурсов и...
29854. Роль региональных и местных бюджетов в социально-экономическом развитии территорий 15.14 KB
  Роль региональных и местных бюджетов в социальноэкономическом развитии территорий Бюдже́т от старонормандского bougette кошель сумка кожаный мешок схема доходов и расходов определённого лица семьи бизнеса организации государства и т. Бюджет это важнейшая концепция как в микроэкономике так и в макроэкономике государственный бюджет. Изучением бюджета занимается наука финансы. Региональный бюджет совокупность валют правил и норм их использования взаимного обмена применения в качестве платежных средств а также...
29855. Валютные операции коммерческих банков, в России и за рубежом 18.25 KB
  Валютный рынок это вся совокупность конверсионных и кредитнодепозитных операций в иностранных валютах осуществляемых между контрагентами участниками валютного рынка. Валютные рынки можно классифицировать по следующим признакам: по виду операций. Например существует мировой рынок конверсионных операций в нём можно выделить сегменты конверсионных операций типа евро доллар или доллар иена а также мировой рынок кредитнодепозитных операций; по территориальному признаку. Текущие конверсионные операции по обмену одной валюты на другую а...