98393

Православная и католическая церковь в Польше

Реферат

Религиоведение и мифология

Положение православной польской церкви. Положение православной польской церкви Из архивных материалов следует что на завершающем этапе войны в марте 1945 г. в Москве предельно аккуратно рассматривали вопрос о будущем Польской православной церкви. Яковлевым выразил желание установить связь с патриархом Алексием с целью ликвидации автокефалии Польской православной церкви и присоединения ее к Русской православной церкви.

Русский

2015-11-02

71.38 KB

1 чел.

Содержание

  1.  Введение.........................................................................................2
  2.  Положение православной польской церкви. Автокефалия………………………………...………….……….4
  3.  Польская католическая церковь.
    Конкордат между Польшей и Ватиканом………….……...….18
  4.  Межконфессиональные отношения в Польше на современном этапе………………………………………………..……………30
  5.  Список использованных источников………………………….33


Введение

Польша - самая восточная католическая страна Европы, церковь занимает очень важное место в жизни страны и активно участвует в общественно-политической и экономической деятельности.

Согласно опросам, проводившимся в 2011 году, около 87,3 % граждан Польши являются католиками по вероисповеданию (87,0 % — Римско-католическая церковь), всего 1,3 % — православные христиане, 0,3 % — протестанты, 0,3 % — Свидетели Иеговы, и столько же приверженцев остальных религий.

По опросам 2005 года, проводившимися организацией «Евробарометр», были выданы следующие результаты:

  1.  80 % граждан являются верующими людьми и, соответственно, придерживаются какой-то религии.
  2.  15 % граждан не придерживаются какой-либо религии, но верят в сверхъестественные силы
  3.  3 % граждан признали себя атеистами.
  4.  2 % граждан затруднились дать ответ.

Вероисповедание в Польше (2011)

Католики

  

87.3 %

Православные

  

1.3 %

Протестанты

  

0.3 %

Свидетели Иеговы

  

0.3 %

Другая религия

  

0.3 %

В Польше, где большинство населения, принадлежавшего к титульной польской нации, исповедовало католицизм, православная церковь объединяла, главным образом, представителей национальных меньшинств — украинцев, белорусов и русских и была фактором, определявшим их этническую идентичность и целостность, а также обособленность существования среди титульной нации. То обстоятельство, что власть для них являлась инонациональной, вносило дополнительные трудности в процесс налаживания отношений с государством. Именно эти трудности, а также пути их разрешения и будут освещены в данном реферате.


Положение православной польской церкви

Из архивных материалов следует, что на завершающем этапе войны, в марте 1945 г., в Москве предельно аккуратно рассматривали вопрос о будущем Польской православной церкви. В одной из справок Совета по делам РПЦ указывалось, что православные епархии в Польше — Варшавская и Краковская лишены управления, так как епископы «сбежали с немцами», и что лишь единственный оставшийся на месте епископ Тимофей в августе 1944 г. установил связь с экзархом Украины митрополитом Иоанном — прислал прошение о принятии управляемой им Хелмско-Подляшской епархии в юрисдикцию РПЦ. «Стремление епископа Тимофея к подчинению Московскому патриархату может явиться предпосылкой к проведению мероприятий в этом направлении», — заключали авторы документа.

Тимофей, однако, не ограничился этим шагом. Прибыв в апреле 1945 г. в Варшаву, он посетил советское посольство и в беседе с советником В.Г. Яковлевым выразил желание установить связь с патриархом Алексием «с целью ликвидации автокефалии Польской православной церкви и присоединения ее к Русской православной церкви». Тимофей заявил также, что вопрос о будущем предстоятеле Польской церкви будет решать патриарх Алексий. Сотрудники посольства, однако, отнеслись к епископу Тимофею более чем сдержанно, считая его «креатурой прежнего польского правительства». Известную настороженность испытывали к нему и православные русские священники в Польше, в глазах которых епископ был «полонизатором Православной церкви». Все это делало его фигуру малоудобной, о чем и сообщил в Москву посол в Варшаве В. З. Лебедев. Вместе с тем он считал возможным организовать поездку Тимофея в СССР и встречу его с русским патриархом при условии согласия на то польского правительства.

Патриарх Алексий не возражал против встречи. Была даже определена ее возможная дата — 20 мая 1945 г. Послу Лебедеву было рекомендовано оказать содействие полякам в подготовке поездки. Но все эти шаги оказались напрасными: после капитуляции Германии в страну вернулся митрополит Дионисий, и Тимофей был вынужден сложить свои полномочия временного главы ППЦ. Новые польские власти признали митрополита Дионисия и допустили к управлению церковью. Осуществлялось оно на основании упомянутых выше постановлений 1938 г. — декрета президента от 18 ноября и Временного статута Православной автокефальной церкви.

К концу 1945 г. ситуация в Польской церкви оставалась для Москвы недостаточно проясненной. 22 ноября министр юстиции, представитель Польской социалистической партии Г. Свентковский сообщил В.Г. Яковлеву о том, что польская прокуратура располагает материалами, достаточными для ареста и суда над Дионисием по обвинению в «пронемецкой деятельности». Свентковский выразил желание узнать мнение советской стороны, поскольку вопрос о Дионисии затрагивал не только всю политику польских властей по отношению к православной церкви, но и внутреннюю ситуацию в советской Западной Украине. Вместе с тем в отличие от советской стороны, польские руководители не связывали судьбу Дионисия с вопросом об автокефалии ППЦ. Свентковский заметил, что автокефальная церковь в Польше может существовать и без Дионисия. Реплика Яковлева, что Дионисий является «организатором и знаменем автокефалии в Польше», фактически отразила предложение польской стороне учитывать роль этого иерарха, выстраивая церковную политику в новых условиях.

Сам Дионисий никаких заявлений об упразднении автокефалии и воссоединении ППЦ с Московской патриархией не делал. Это побудило патриарха Алексия в письме митрополиту от 29 января 1946 г. напомнить, что решение патриарха Тихона о неканоничности автокефалии Польской церкви остается в силе. Однако на позицию Дионисия это не повлияло. Весной 1946 г. в письме патриарху он испрашивал «любви и благоволительного отношения великой Русской Церкви-Матери к своей дщери, а ныне младшей и юной своей сестре — Церкви Польской». Такой акцент говорил о том, что Дионисий не намерен пересматривать вопрос о законности автокефалии ППЦ. Поэтому в Совете по делам РПЦ Дионисия считали «единственным препятствием» на пути ликвидации автокефалии и воссоединения ППЦ с Русской церковью, а епископа Тимофея — полезной фигурой.

Польское правительство руководствовалось в вопросе об автокефалии своими соображениями: признавая весной 1946 г. необходимость присоединения ППЦ к Московской патриархии, оно считало, что обстановка для этого, как и для решения вопроса о судьбе Дионисия, «пока еще не сложилась». В Москве к позиции «польских друзей» отнеслись с пониманием: осенью предстояли выборы в сейм, и радикальные перемены в конфессиональной сфере могли стать дополнительным импульсом для роста антиправительственных настроений, козырем для оппозиции, обвинявшей правительство в зависимости от Москвы, и в конечном счете фактором дестабилизации обстановки в стране. В посольстве СССР считали возможным на том этапе ограничиться полумерами: «...Договориться с Тимофеем о линии поведения…, а польским друзьям ...посоветовать, не ставя пока вопроса о присоединении Польской православной церкви к Московской патриархии, Дионисия арестовать и лишить его прерогатив главы Православной церкви, разоблачив как немецкого агента. Вопрос о присоединении ...вновь поставить и решить после проведения парламентских выборов в Польше, то есть осенью этого года».

Советские представители в стране, наблюдавшие за церковной сферой, полагали, что Дионисий «не является фигурой, на которую можно было бы опереться» в установлении контактов между двумя церквами, а регулярный обмен телеграммами между Дионисием и патриархом Алексием объясняли отсутствием у патриарха информации «об антирусской деятельности Дионисия во время немецкой оккупации». Посол Лебедев советовал избегать шагов, которые укрепляли бы позиции Дионисия. Он высказался против поездки польского митрополита в Москву для встречи с Алексием, полагая, что это сняло бы с Дионисия вину за прошлые преступления против России и сохранило бы «поповскую банду», истреблявшую православное русское духовенство.

Поражает наивность сотрудников посольства, допускавших возможность переписки патриарха Московского с польским митрополитом без санкции «сверху». Такая самостоятельность, не ведомая НКИД, была невозможна и для Русской церкви, все внешние связи и контакты которой согласовывались с Советом по делам РПЦ, а тот, в свою очередь, утверждал их в «инстанции». Следовательно, у Москвы имелись иные расчеты, которые не всегда доводились до сведения посла и его окружения.

Подтверждение этому находим в письме председателя Совета по делам РПЦ Г.Г. Карпова в IV Европейский отдел НКИД от 7 июня 1946 г., в котором была представлена развернутая точка зрения Совета по всем поднятым вопросам. Предлагалось, в частности, присоединение Польской церкви к РПЦ отложить в связи с выборами в Польше, но «уже сейчас наметить и провести ряд подготовительных мероприятий». «Профашистское прошлое» Дионисия и Тимофея целесообразно использовать, чтобы «понудить их подготовить вопрос к быстрейшему и безболезненному присоединению Польской церкви к Московской патриархии и по своей инициативе поставить этот вопрос перед Московским патриархом». В силу этого в Совете полагали «политически нецелесообразным» судить Дионисия, а возможно и Тимофея, и приветствовали установление контактов митрополита и патриарха Алексия (сначала путем переписки, а затем, «в зависимости от результатов», и организовав поездку Дионисия в Москву). Впоследствии, после присоединения Польской церкви к РПЦ, Совет считал желательным отозвать Дионисия и Тимофея и назначить их на внутренние епархии в СССР.

Вторая половина 1946 г. ознаменовалась резким обострением обстановки в Польше, связанным прежде всего с политической борьбой накануне выборов в сейм и с экономическими трудностями. Тысячи людей, особенно рабочих и интеллигенции, существовали на грани голода. По стране прокатились забастовки населения, усилились антиправительственные и антисоветские настроения. Активизировалось подполье, выступавшее за ликвидацию ориентации страны на «Восток» и устранение коммунистов от власти. Ответом руководства стало увеличение численности органов госбезопасности, их укрепление и возрастание роли в государственной системе. Варшавская Духовная консистория в это время издала по инициативе Дионисия циркуляр № 1708, согласно которому священникам предлагалось за богослужением возносить моления не только «за господина нашего Блаженнейшего Дионисия, митрополита Варшавского и всея Польши», но и «за Пресвятую республику Польскую, Высокое правительство и Христолюбивое воинство ее». В дни национальных и государственных праздников во время благодарственных молебнов следовало читать особую молитву о благоденствии Республики, «президента Крайовой рады народовой», правительства и польского воинства. Естественно, что поначалу подобная демонстрация патриотизма митрополитом была позитивно встречена властями.

Накануне парламентских выборов польское правительство пересмотрело свою позицию в отношении Православной церкви. 13 ноября 1946 г. находившийся в Москве Г. Свентковский в беседе с Г.Г. Карповым и председателем Совета по делам религиозных культов И.В. Полянским констатировал: «...Польское правительство смотрит категорически отрицательно на вопрос ликвидации автокефального положения церкви и на вопрос ее воссоединения с Московской патриархией». Министр подчеркнул, что настойчивость Москвы в этом отношении могла быть истолкована как притязание к Польше, а это подорвало бы основной принцип строительства Польской Республики — независимость и самостоятельность. Поскольку Москва постоянно заявляла о поддержке этого принципа, то, по предположению Свентковского, патриарх Алексий, вероятно, «не согласовал свои действия с советским правительством». В Варшаве считали, что русскому патриарху следовало признать существующую автокефалию Польской церкви и восстановить с ней молитвенно-каноническое общение, отсутствие которого министр сравнил с «болячкой на теле нашей церкви». Примечательно, что в отношении митрополита Дионисия принципиальная позиция польских властей осталась в целом прежней, претерпев изменения в нюансах: главу ППЦ предполагалось привлечь к судебной ответственности не только за прямую связь с немцами, но, «главным образом, за его активную работу против советской власти». Несомненно, имелась в виду, прежде всего, активная поддержка Дионисием в годы войны связанной с бандеровцами автокефальной Украинской православной церкви. Как ранее посол Лебедев, так теперь и Свентковский не понимал, почему патриарх Алексий вступил в переписку с Дионисием.

Не обошел вниманием министр и фигуру епископа Тимофея: «Это ни рыба, ни мясо, в массах авторитет незначительный, среди духовенства — деспот, вообще двуличный, но лучше Дионисия тем, что у нас нет материалов как о его враждебной деятельности против советского государства, так и по связи с оккупантами. Фактически он сейчас и управляет православной церковью в Польше, но в качестве главы церкви, по-моему, мало подходит. Тут должен позаботиться ваш патриарх Алексий, на которого мы смотрим как на главу всех славянских церквей». Свентковский акцентировал внимание на невозможности применения в Польш чехословацкого варианта — организации экзархата РПЦ и назначения патриархом Алексием «какого-то епископа» главой этого экзархата4. В Польше, подчеркивал министр, надо действовать иначе: новый митрополит должен выйти из состава РПЦ, принять польское подданство и быть при этом приближенным «славянского патриарха Алексия». Итак, ноябрьская встреча 1946 г. зафиксировала существенные расхождения в позициях советской и польской сторон.

На отношении польского руководства к ППЦ, несомненно, сказалось и то, что православная церковь в славянских странах, а также в Румынии, Англии, Франции и на Ближнем Востоке как национальный институт «не подвергается ныне враждебным реакционным влияниям из-за границы и идет на сотрудничество с демократическими правительствами». Данная констатация, принадлежавшая министру Свентковскому, содержалась в его записке премьер-министру Э. Осубка-Моравскому. Хотя автор ни словом не упомянул о католическом костеле и Ватикане, сравнение с ними очевидно.

Выборы в сейм, состоявшиеся 19 января 1947 г., отразили сложность обстановки в стране: закат аграристской альтернативы общественного развития, носительницей которой выступала оппозиционная правительству крестьянская партия ПСЛ (Польске стронництво людове), обозначившаяся перспектива обострения борьбы за облик будущей Польши и превращения компартии в стержневую государственно-политическую структуру. В контексте этих изменений понятно и уточнение позиции официальной власти по отношению к ППЦ. Важнейшим по-прежнему оставался вопрос о ее автокефальности.

Судя по документам, новый всплеск внимания к этой проблеме пришелся на февраль — апрель 1947 г. Подтвердив свое намерение сохранить автокефальную церковь как общественный институт самостоятельного и независимого польского государства, Варшава считала необходимым отстранить Дионисия от управления ППЦ по требованию «православной общественности» как человека, сотрудничавшего с немцами и скомпрометировавшего себя враждебными Советскому Союзу действиями. Избрание нового предстоятеля Польской церкви не мыслилось без консультаций с Московской патриархией и ее прямого участия.

Материалы Совета по делам РПЦ раскрывают настоятельное желание польского правительства не только урегулировать отношения с Русской церковью, но и улучшить правовое положение ППЦ. Решающее значение при этом имело лояльное отношение православного населения к правительству, делавшее его объектом постоянного преследования со стороны противников нового режима и особенно «лесных банд». Не случайно в беседе с Яковлевым весной 1947 г. Свентковский назвал православное население «лучшим элементом в стране».

Патриарх Алексий согласился со всеми предложениями польской стороны и выразил готовность снять упомянутое выше запрещение, наложенное на ППЦ митрополитом Сергием в 1940 г., признать автокефалию Польской церкви и обсудить с поляками в Москве вопросы ее устройства. В поддержку этого плана высказался и К. Е. Ворошилов, осуществлявший в советском руководстве наблюдение за конфессиональной сферой.

Позиция Московской патриархии не изменилась и после того, как в мае 1947 г. в Москве стал известен другой план польской стороны, автором которого был заместитель министра общественной администрации, член ЦК ППР В. Вольский. (Он курировал в министерстве вопросы православной церкви.) По плану Вольского в отношении Дионисия следовало действовать более жестко (домашний арест, следствие, суд «без широкой огласки» и заключение в тюрьму). Основной мотивацией должна была служить связь с немцами. Управление ППЦ временно предлагалось поручить епископу Тимофею, который должен был вести в Москве переговоры с патриархом Алексием. Вольский не ограничился предложениями «на бумаге». Признав, что «подходящей фигуры» на пост руководителя ППЦ в стране не имелось, он установил контакт с посольством Югославии в Варшаве, поставив вопрос о возможности приглашения в Польшу епископа Сербской православной церкви, авторитетного в церковных кругах и демократа по своим убеждениям. По этому поводу Вольский хотел знать мнение Москвы.

Посол в Варшаве Лебедев, будучи сторонником жестких мер против Дионисия, поддержал план Вольского. Он по-прежнему полагал, что арест митрополита обезглавит и парализует «теперешнюю преступную шайку, стоящую во главе Польской православной церкви», и укрепит позиции сторонников объединения с Московской патриархией. При этом посол предложил «провести воссоединение [церквей] путем каких-либо переходных мер, ...сделать это без излишнего шума»: у поляков не должно создаться впечатления, что «Москва силой тянет к себе Польскую православную церковь».

Приход Макария к руководству ППЦ в православном мире был воспринят индифферентно. На разосланные после интронизации известительные грамоты ответ с поздравлением был получен только от патриарха Сербского Викентия. Зато 1 октября 1951 г. специальным письмом из Константинопольской патриархии Макарию было отказано в признании митрополитом Варшавским и всея Польши.

Новый предстоятель взвалил на свои плечи нелегкую ношу. К началу его «правления» в ППЦ насчитывалось 142 православных прихода, и верующие высказывались за организацию новых. Остро стоял вопрос о кадрах: не во всех приходах имелись священники. Управленческий аппарат был укомплектован полностью; помимо трех иерархов, безвыездно пребывавших в Варшаве, действовали канцелярия и консистория, сосредоточивавшие у себя всю полноту власти и все финансы митрополии. Именно церковные «аппаратчики» составили оппозицию предстоятелю. Как сообщал митрополит в Москву, они игнорировали его, не скрывали недовольства и предпочитали иметь дело с архиепископом Тимофеем. Пребывая на посту заместителя митрополита Макария, он стремился сохранить свое влияние и оставался в Варшаве. После месячного выжидания владыка Макарий приступил к реорганизации церковного управления. Ревизия деятельности канцелярии и консистории, планомерный объезд митрополии, регулярный прием представителей духовенства помогли уяснить положение в церкви и несколько укрепить его. На Соборе епископов весной 1951 г. митрополия была разделена на четыре епархии — Варшавско-Бельскую, Белостокско-Гданьскую, Познанско-Лодзинскую и Вроцлавско-Щецинскую, были определены их границы, закреплены епископы, упразднена консистория, урегулирован твердый порядок финансирования епархий из единого центра — канцелярии в Варшаве.

Следующим важным направлением в деятельности главы ППЦ явилось возвращение православных храмов, в том числе и построенных в свое время «на русские деньги». Соответствующие обращения митрополита в официальные органы встречали в Управлении по делам вероисповеданий понимание и, как писал Макарий, «благосклонное внимание», однако практическая реализация обещанного постоянно стопорилась. У митрополита было свое объяснение этому. «Здесь очень считаются с “реальной силой” римо-католицизма, с ватиканской прессой, в частности», — сообщал он в Совет по делам РПЦ. Жизнь православной церкви «проходила самотеком, никто ею не руководил и даже не интересовался». Особенно это касалось русского населения. Обстановка характеризовалась наличием мощных негативных напластований в отношениях к русским. «Православные и русские и до настоящего времени местами боятся признаваться, что они православные и русские. Здесь православный и русский — синонимы, как это было и в старые годы».

Видимо, отталкиваясь от своей практики перевода униатов в православие, Макарий сообщал в письме митрополиту Николаю 15 января 1952 г., что польские власти недооценивают важности решения униатской проблемы в западных воеводствах. По сведениям предстоятеля, здесь имелось значительное количество переселенцев — греко-католиков (в одном только Вроцлавском воеводстве до 60 тыс.). Перевод их в православие Макарий считал легкой задачей.

Гораздо больше тревожило его сосредоточение на западе страны местных и прибывших из Западной Украины грекокатолических священников (до 100 человек). Макарий оперировал, по его признанию, непроверенной, а на самом деле вполне объективной, информацией о том, что по распоряжению польского костела они прикреплялись к римо-католическим приходам в качестве викарных священников. Эти священники, писал митрополит, «сохраняются в качестве кадров для восстановления унии в западных областях УССР и других местах. Если сказанное отвечает действительности, то и это здесь недооценивается». Митрополит по своей собственной инициативе приступил к организации православных приходов в местах расселения грекокатоликов, планируя создание шести приходов во Вроцлавском и одного-двух в Ольштынском воеводствах. Кроме того, он настойчиво и последовательно пытался получить в ведение ППЦ бывшие евангелические храмы и организовал «разъездные» бригады священников для духовного окормления новых приходов.

В письме митрополиту Николаю Макарий откровенно признавался: «Вообще мне здесь трудно... Я с усердием буду и в грядущие дни моей жизни трудиться во славу Православной церкви и моего Отечества...».

Проведя же два года у руля управления ППЦ, 27 июля 1953 г. Макарий писал патриарху Алексию: «За это время милость Божия не оставляла меня. Господь через немощный сосуд, Им избранный, как мне нередко приходилось слышать, “поднял Православие в Польше”».

Таким образом, православная церковь в Польше, объединяя национальные меньшинства, обеспечивала для них возможность существования в католическом окружении, принимая предлагавшиеся властью условия «сожительства». Эта традиция не была нарушена и в послевоенные годы: церковь действовала в контакте с государственными структурами и под их контролем. Московская патриархия, в чью юрисдикцию в 1948 г. перешла ППЦ, проявляла умеренную заинтересованность в ее делах. Для польской стороны православная церковьЭкономическое сотрудничество не была болевой точкой не только потому, что ее «политическая ориентация» характеризовалась как лояльная. В справке Управления по делам вероисповеданий при правительстве Польши в ноябре 1951 г., констатировалось, что «Православная церковь не обладает возможностями для своего развития» в стране.

1. С канонической точки зрения автокефалия может быть осуществлена при наличии четырех условий: воля народа, создающего автокефальную церковь; согласие Матери-церкви, из которой выделяется новая церковь; признание новой церкви другими автокефальными церквами; согласие прав

2. Официальный документ — Томос — о даровании автокефалии, подписанный патриархом Григорием VII, был вручен в сентябре 1925 г. уже при новом патриархе Василии III. В связи с этим в литературе можно встретить разночтения относительно даты предоставления Польской церкви автокефалии.

3. Ко второй половине 1930-х гг. национальное движение белорусов было почти полностью свернуто).

4. Экзархат Московской патриархии в Чехословакии был образован после того, как в марте 1946 г. Чешская православная церковь перешла из юрисдикции Сербской православной церкви в ведение РПЦ. Экзархом был назначен епископ Ростовский и Таганрогский Елевферий (Воронцов), возведенный вскоре в сан митрополита. Основной причиной создания экзархата была необходимость ликвидации грекокатолической (униатской) церкви, особенно в Словакии, путем ее присоединения к православной.

5. Несмотря на каноническое разрешение вопроса о даровании автокефалии православной церкви в Польше Русской церковью, он и сегодня является объектом политизированного подхода. Так, в интервью журналу «К единству!», органа Международного фонда единства православных народов, польский парламентарий, член Европейской Межпарламентской ассамблеи православия С. Плева датировал автокефалию Польской православной церкви 1925 г.

6. В ответном письме к Афинагору от 3 июля 1950 г. патриарх Алексий предположил, что «…недавние события в Польской православной церкви Вам полностью не известны».

По данным Центрального статистического управления, современная ППЦ насчитывает 506 800 верующих (около 1 % всего населения) и более 250 приходов. Тем самым она является второй по величине церковью в Польше.

Православные в основном проживают на территории бывшего Белостокского воеводства, особенно в районе городов Белосток, Гайновка, Бельск-Подляшский и Семятыче[5].

Предстоятель — митрополит Варшавский и всей Польши Блаженнейший Савва12 мая 1998 года).

Состоит из шести епархий:

  1.  Варшавская и Бельская епархия, возглавляемая митрополитом Варшавским и всей Польши Саввой (Грыцуняк). Епархия разделена на 6 благочиннических округов. Действуют 67 приходов и три монастыря, одна семинария.
  2.  Семятыченское викариатство — епископ Георгий (Паньковский), возглавляющий Православный ординариат Войска Польского (военный ординариат в ранге епархии)
  3.  Белостокская и Гданьская епархия, во главе с епископом Иаковом (Костючуком) (с 1998 г.). Епархия разделена на 5 благочиннических округов. Действуют 56 приходов и три монастыря (в том числе Супрасльский Благовещенский монастырь).Существует молодежное братство.
  4.  Супральское викариатство — епископ Григорий (Харкевич)
  5.  Лодзинская и Познанская епархия, правящий архиерей епископ Симон (Романчук) (с 1981 г.). Епархия разделена на 3 благочиннических округа. Ныне действуют лишь 12 приходов.
  6.  Перемышльская и Новосондетская епархия, правящий архиерей епископ Адам (Дубец) (с 1983 г.). Епархия разделена на 3 благочиннических округа. Действуют 16 приходов и монастырь святых Кирилла и Мефодия в Уйковицах.
  7.  Горлицкое викариатство — епископ Паисий (Мартынюк)
  8.  Вроцлавская и Щецинская епархия, возглавляемая епископом Иеремией (Анчимюк). Епархия разделена на 5 благочиннических округов. Действуют 43 прихода.
  9.  Люблинская и Холмская епархия, правящий архиерей епископ Авель (Поплавский)1989 года). Епархия разделена на 4 благочиннических округа. Действуют 31 приход и два монастыря.
  10.  Архиепархия Рио-де-Жанейро и Олинда — Архиепископ Хризостом (Муниз Фрейре) (с 1991 года)
  11.  Ресифийское викариатство — епископ Рецифе Амвросий (де Альмейда Кубаш) (с 1998 года)

В Варшаве действует трехгодичная православная семинария. Высшее православное образование в Польше можно получить в Христианской Теологоческой Академии на факультете православной теологии и на аналогичном факультете в Белостокском университете. В Белостоке существует православный культурный центр, существует православное молодежное объединение.

Предстоятели

  1.  Георгий (Ярошевский) (12 февраля 1922 — 8 февраля 1923)
  2.  Дионисий (Валединский) (27 февраля 1923 — 6/17 апреля 1948)
  3.  Макарий (Оксиюк) (7 июля 1951 (8 июля 1951) — 2 марта 1961) после 8 декабря 1959 — на лечении
  4.  Тимофей (Шрёттер) (5 мая 1961 — 20 мая 1962)
  5.  Георгий (Коренистов) (20/24 мая 1962 — 26 мая 1965) в/у, архиеп. Лодзинский
  6.  Стефан (Рудык) (26 мая 1965 — 26 марта 1969)
  7.  Георгий (Коренистов) (26 марта 1969 — 24 января 1970) в/у, архиеп. Лодзинский
  8.  Василий (Дорошкевич) (24 января 1970) (1 марта 1970) — 11 февраля 1998)
  9.  Савва (Грыцуняк) (c 12 мая 1998 (31 мая 1998)) по н/вр.

Польская католическая церковь. Конкордат между Польшей и Ватиканом

В 2003 году Польша отметила 10-летие конкордата — специального соглашения между властями страны и Ватиканом.

Конкордат (от лат. concordatum — соглашение), договор между римским Папой как главой католической церкви и каким-либо государством, регулирующий правовое положение католической церкви в данном государстве и его отношения с папским престолом.

Несмотря на то, что конкордат является межгосударственным договором между Польшей и Ватиканом, его главной целью было урегулирование взаимоотношений внутри самой Польши — между польским государством и католической церковью. Удалось ли это? В десятую годовщину подписания конкордата и политики, и священники в один голос заявляли, что — да, "конкордат уже не делит польское общество на два лагеря".
Хотя в это же самое время сравнительно небольшая группа (около 200 человек) поляков в центре Варшавы требовала отмены конкордата, поскольку, по их мнению, он "сделал Польшу государством, вассальным по отношению к Ватикану". Впрочем, как показывает прошедшее десятилетие, всё не так просто...

Сама история подписания этого документа выглядит довольно скандальной. Формально конкордат подписан 28 июля 1993 года, с польской стороны — главой МИД Кшиштофом Скубишевским в тогдашнем правительстве Ханны Сухоцкой. Проблема в том, что правительство Сухоцкой было уже "уходящим", поскольку Сейм выразил ему недоверие, и вскоре были назначены новые парламентские выборы.
Ева Чачковская писала на страницах газеты "Жечпосполита" (Rzeczpospolita), что кабинет Ханны Сухоцкой подписал конкордат в последний момент, "рассчитывая, что Сейм следующего созыва будет вынужден этот договор ратифицировать".

Но не тут-то было — победу на тех выборах праздновали пост-коммунисты. Для них это был своеобразный реванш за поражение в 1989-м. Не исключено также, что им тогда казалось, что эту победу обеспечили их левые идеалы, среди которых — убеждения, что "религия — это опиум для народа", и что вообще Бога нет, а каждый нормальный человек (то есть левый, поскольку правые не совсем нормальные) произошел от обезьяны.

Таким образом, для ратификации конкордата пришлось подождать еще пяток лет. Эти годы можно смело назвать периодом "холодной войны" между государственной и церковной властью, которая, в свою очередь, делила на два противоборствующих лагеря — сторонников и противников — само польское общество.
Всё это длилось до очередной победы правых на парламентских выборах. Уже в январе 1998 г. Сейм ратифицировал конкордат, в феврале его подписал президент Александр Квасьневский, а в апреле он вступил в действие. Надо заметить, что конкордат в Польше уже действовал и раньше — в 1925-1945 гг. — до отмены его властью Польской Народной Республики.

Что представляет из себя конкордат? Первый его пункт (всего их 29) гласит: "Республика Польша и Апостольская Столица подтверждают, что Государство и Католическая церковь являются — каждое в своей сфере — независимыми и автономными и обязуются полностью уважать этот принцип во взаимных отношениях и в сотрудничестве, направленном на развитие человека и общей пользы".

На практике же конкордат означал возвращение в школы учителей религии, в обязательном порядке получивших одобрение церковных властей. Церковные учебные заведения были уравнены в правах с государственными, а некоторые из них, например, Краковскую теологическую академию, Люблинский католический университет и еще ряд теологических факультетов, спонсирует государство.
Также возвратились капелланы в армию, полицию, в пенитенциарную систему. В сфере семьи церковь получила преимущество в том, что освященный ею брак должен быть признан государством даже без гражданской процедуры в "ЗАГСе" — госорганы о браке только уведомляются.

Но главное, что дал конкордат, — он на практике возобновил мощную позицию католической церкви в Польше. Эта позиция бывает для государства как полезной, так и хлопотной. Например, считается, что в основном благодаря авторитету церкви и лично Папы Римского Иоанна Павла II, достаточное количество поляков проголосовало за вступление страны в ЕС на всенародном референдуме 7-8 июня 2003 года.
Но с другой стороны именно под нажимом церкви в Польше был принят закон, запрещающий аборты, что вызывает недовольство значительной части населения. Не говоря уже о том, что "без пяти минут член ЕС" Польша не может даже думать о таких модных в Евросоюзе новшествах как легализация однополых браков. Но это идеология, а ведь существуют и более насущные проблемы…

Получив особый статус, церковь стала силой, с которой госчиновники разных уровней, подверженные ротации гораздо больше, чем церковные иерархи, как бы не смеют вступать в конфликт. Что, в свою очередь, привлекает к этой "касте избранных" разных сомнительных типов, желающих воспользоваться высоким статусом. С этим связаны, на первый взгляд, внутренние проблемы церкви, но которые не могут оставлять равнодушным государство и общественное мнение всей страны.

Во-первых, это касается финансовой деятельности. Ведь основные материальные и финансовые средства, которые получает церковь — это так называемые "дары" или пожертвования верующих и доброжелателей. Сколько этих даров, куда и как они распределяются — ведает только сама церковь. Теоретически, священники должны давать об этом отчет государственным налоговым службам, но, как сказала корреспондентам одного из еженедельных журналов сотрудница налоговой инспекции в Кракове Хелена Ханкус, "до сегодняшнего дня не издано никаких нормативных актов, определяющих, каким должен быть этот отчет".
Льготы в налогообложении, предоставленные церкви, уже не раз становились основой для разных махинаций и афер. В одном из апрельских номеров журнал "Ньюсуик-Польска" (Newsweek-Polska) были обнародованы результаты журналистского эксперимента. Два репортера, выдававшие себя за бизнесменов, сделали ряду католических священников в Кракове "непристойное предложение": "бизнесмены" предлагали пожертвовать церкви какую-то сумму денег, а взамен получить справку о пожертвовании суммы в два-три раза большей, что освободило бы их от значительной части налогов. По утверждению журналистов, от сделки не отказался ни один священник.

Во-вторых, это "непререкаемый авторитет" церкви в моральной сфере, который является основанием для осуществления "душепастырского" воспитания детей, солдат, полицейских, заключенных и всех остальных верующих. Авторитет этот в последнее время сильно "подмочен". Только в текущем году польские СМИ уже несколько раз писали о пьяных священниках за рулем автомобиля. И это после того, как на государственном уровне "пьяный за рулем" перешел из категории правонарушителей в категорию преступников.
Не обошла стороной польскую католическую церковь и "эпидемия" педофилии среди священнослужителей. Самым шокирующим был случай отстранения от обязанностей архиепископа Познаньского Юлиуша Петза, обвиненного в этом грехе. Данный случай самый известный, но не единственный.

В-третьих, это католические СМИ, "общественная миссия" которых, кажется, выходит далеко за рамки миссии церкви. Дело в том, что печатные органы или радиостанции, связанные с церковью, часто вмешиваются в "светскую" жизнь, привнося в нее некие архаические стереотипы и предрассудки. На сегодняшний день самые известные из таких масс-медиа (на редакционную политику которых, кстати, руководство католической церкви практически не имеет влияния) — это радио "Мария" (Maryja), газеты "Наш дневник" (Nasz dziennik) и "Польская мысль" (Mysl Polska). Эти СМИ фактически являются оплотом всех анти-ЕСовских сил в стране.
Радио "Мария", как и другие названные (и еще ряд неназванных) печатные издания, часто становятся рупором для выражения претензий "поляка-патриота-католика" как к соседним народам — немцам, украинцам, русским, — так и к представителям нацменьшинств, прежде всего к евреями. Учитывая, что только радио "Мария" слушает около 5 миллионов поляков, с этим фактором невозможно не считаться.

В завершение можно высказать предположение, что верность конкордату в Польше была сильно связана с личностью Папы-поляка. Нет гарантии, что эта верность сохранится в прежнем виде и сейчас, когда главное место в Апостольской столице занял Бенедикт XVI.

Папа Римский Бенедикт XVI, посещая Польшу в конце мая 2006 года, подчеркивал, что рад побывать в стране, которая не испытывает недостатка в священниках и церкви которой всегда полны верующих. В Европе Польшу действительно рассматривают как "экспортера духовенства" и "остров" католицизма в море секуляризма.

По мнению самих поляков, религиозность «прививалась им с детства», являясь основой воспитания. Дети обучались религии в костеле и семье. Родители молились, и дети, едва научившиеся разговаривать, повторяли за ними молитвы. Знание религиозных обрядов было обязательно для всех членов польской семьи, поэтому дети попадали в костёл значительно раньше, чем в школу. Влияние религии отчётливо прослеживается во всех сферах жизни польского населения. Например, в интерьере жилья обязательно должно было присутствовать несколько икон, которые, в отличие от православной традиции, нельзя было вешать в угол. В польской традиционной культуре угол считался «проклятым местом, куда обычно ставили провинившихся детей в качестве самого серьёзного наказания». Для посещения костела надевали самую лучшую одежду. Традиционными для польского населения остались рождественские и пасхальные праздники.

"Является ли Польша страной религиозных людей? Ответы поляков на этот вопрос остаются однозначными и неизменными... 96% населения считают себя верующими, при этом подавляющее большинство называет себя католиками", - по данным социологических опросов, проводимых Центром исследования общественного мнения (Centrum Badania Opinii Spolecznej). Результаты последних соцопросов CBOS вовсе парадоксальны: верующими называют себя 95% опрошенных, а католиками - 96%.

 63% заявляют, что следуют учению Церкви в повседневной жизни. Такого рода самоопределения позволили социологам из CBOS сделать следующий вывод: "Образ поляка-католика - не сугубо теоретический конструкт, католическая вера - конститутивная составляющая национальной идентичности граждан". Однако областью декларируемой принадлежности к той или иной религии или христианской конфессии анализ ментальности исчерпываться не может - существуют также повседневные реакции и поступки, поведенческие мотивировки, культурные стереотипы и так далее. Для социолога религиозность той или иной группы людей приобретает смысл в том случае, если она так или иначе определяет их социальное поведение.

Опрос, проведенный CBOS в мае 2006 года, дал следующие результаты: религиозными людьми назвали себя 69% респондентов, 17% заявили о равнодушном отношении к религии, 11% обозначили себя как "скорее нерелигиозных людей", 3% декларировали абсолютную нерелигиозность. "Верующий" еще не означает "религиозный". "Религиозность в понимании поляков в значительной степени отождествляется с участием в религиозных обрядах. О "религиозном равнодушии", в частности, заявляют люди, чье участие в обрядах можно назвать спонтанным и нерегулярным. Примечательно, что среди "равнодушных" есть и те, кто признает "особую значимость" обрядов крещения и похорон (87% и 89% опрошенных соответственно, что превышает 69% назвавших себя "религиозными" людьми).

Интересную статистику, результат многолетней работы, опубликовал в 2006 году Институт статистики Католической церкви (ИСКЦ): социологи института, в частности, начиная с 1979 года фиксировали число dominicantes (посещающих воскресные богослужения) и communicantes (причащающихся во время воскресных богослужений) в епархиях Католической церкви в Польше. Данные собирались в одно из воскресений октября или ноября; при этом в расчет брали то обстоятельство, что около 18% верующих в той или иной епархии - это дети до 7 лет, больные или пожилые люди, участие которых в воскресном богослужении не обязательно. Итоги 2005 года таковы: если опустить совершенно естественные региональные различия, о которых еще будет повод сказать ниже, то в среднем воскресные богослужения посещают 45% поляков, а причащаются по воскресеньям - 16,5%. То обстоятельство, что, согласно одному из последних исследований того же ИСКЦ, две трети (порядка 66%) поляков декларируют регулярное участие в воскресных богослужениях, лишний раз наглядно демонстрирует разницу между "декларативной" и "формальной" религиозностью.

Согласно данным соцопроса, проведенного CBOS в 2001 году, 21% респондентов, считающих себя "практикующими католиками", в то же время заявляют о "личном" характере своей веры и слабом влиянии на нее Церкви. Среди всех поляков, называющих себя верующими, таких 43%.

В то же время высокий уровень декларируемой религиозности поляков, зачастую не связанной с участием в религиозных обрядах, объясняется в частности, фаталистическим отношением поляков к жизни (уверенность поляков в том, что они влияют на ход жизненных событий, немецкие социологи оценивают как 6,1 по десятибалльной шкале; при среднеевропейском уровне 6,7 балла это один из самых низких показателей в Европе).

Качественные характеристики, которые дают поляки окружающему миру, зачастую содержат предикат "испорченности" или "греховности" (53-55% опрошенных). 53% поляков утверждают, что "ощущают близость Бога", однако подавляющее большинство (83%) не может сказать того же об Иисусе Христе или Деве Марии, что противоречит расхожим суждениям о распространенности "культа Богоматери" в Польше и указывает на то, что Церковь оказывает довольно слабое влияние на "оформление" религиозного опыта поляков. Каждый пятый поляк не верит в воскресение Иисуса, зато 32% верят в телепатию, 19,5% - в реинкарнацию.

Кроме того, для Польши характерен довольно высокий уровень антиклерикальных настроений: в социальной системе поляки отводят Церкви нишу, далекую от политики, рассматривая ее как религиозный институт sensu stricte, то есть дающий ответы на "конечные" вопросы. В середине 1990-х, по данным "Aufbruch", 85% поляков высказывались против того, чтобы Церковь "подсказывала" избирателям, за кого голосовать на выборах, а 81% считал недопустимым вмешательство Церкви в государственные дела. Эти цифры превращали Польшу из "бастиона католицизма" в "бастион антиклерикализма", выше были только показатели во Франции - 86% и 82% соответственно. Последние исследования, проведенные польскими социологами, рисуют несколько иную картину.

Так, ученые из OBOP по итогам проведенного в 2004 году опроса приходят к заключению, что 48% поляков считают вмешательство Церкви в политику "чрезмерным" (кстати, в 1996 году, по данным OBOP, такие суждения высказывали 59%), при этом 37% находят невозможным для государства руководствоваться в своей деятельности учением Католической церкви. "Иерархи Церкви должны воздерживаться от политических комментариев" - таков вердикт 77% поляков, опрошенных социологами Лаборатории общественных наук (Pracownia Badan Spolecznych, PBS) в 2006 году.

Стабильно негативное (при расхождении данных немецких и польских социологов) отношение поляков к участию Церкви в политической жизни де-факто является реакцией на частые проявления ее политической ангажированности. Представления о Польше как о "бастионе католицизма" формируются не только на основе соцопросов, в которых 96% поляков называют себя верующими, но и с учетом той роли, которую играет Католическая церковь в политической жизни страны, эффективности ее вмешательства в политические процессы. Примечательно, что, согласно данным исследований OBOP, самый низкий уровень недовольства поляков степенью вмешательства Церкви в государственные дела (48%) пришелся на 2003 и 2004 годы - период доминирования социал-демократов в Сейме.

"Общее доверие поляков к Церкви (78% по данным OBOP на 2004 год) сопровождается холодной дистанцированностью по отношению к ее повседневной деятельности; при этом критическое отношение к Церкви нарастает пропорционально образованности респондентов и в зависимости от величины населенного пункта, в котором они проживают". От места проживания респондентов, безусловно, зависит и уровень доверия к конкретным представителям католического духовенства - в небольших городах и селах он выше, чем в крупных урбанистических центрах. При этом даже в "самых католических" епархиях, по данным ИСКЦ, уровень доверия к приходскому духовенству не превышает 64% (для сравнения: самый высокий уровень доверия к епископу - 79,5%, к Конференции католических епископов Польши (ККЕП) - 75,7%, примаса - 84%). Стабильно высоким доверием (не менее 90%) пользовался в последние годы Папа Римский Иоанн Павел II, однако в период понтификата Бенедикта XVI такого рода опросы не проводились. Очевидно, что уровень доверия к священнослужителям у поляков снижается в зависимости от того, в какой степени контакт респондентов с тем или иным представителем духовенства является опосредованным: как только поляк сталкивается с Церковью лицом к лицу, доверие начинает падать.

Доверие к Церкви в Польше долгие годы поддерживалось за счет авторитета Иоанна Павла II. Согласно результатам проведенного PBS соцопроса, для 64,9% поляков после кончины Иоанна Павла II в Католической церкви в Польше не осталось авторитетов. Более того, согласно опросу, самым авторитетным из иерархов (15,5%) считается архиепископ Кракова кардинал Станислав Дзивиш, чью популярность можно объяснить только одним: на протяжении многих лет он являлся личным секретарем Иоанна Павла II. Если до 2005 года негативные стороны Церкви в сознании поляка могли быть нивелированы образом "великого и мудрого польского Папы", то теперь такого амортизатора недовольства у Церкви нет, и уже в ближайшие годы это может сказаться на доверии к ней как к институту.

В сфере морали обнаруживаются самые значительные расхождения между учением Церкви и убеждениями поляков. Это находит свое выражение в поддержке таких поведенческих практик и ситуаций, как: сожительство без заключения брака (32% поляков высказываются "за"), сексуальные отношения до брака (41%), использование контрацепции (48%), развод (22%), прерывание беременности (11%), эвтаназия (11%)". Pracownia Badan Spolecznych (PBS) приводит куда более красноречивые цифры: согласно данным исследования, проведенного PBS для издания "Gazeta Wyborcza", 66% поляков выступают против ужесточения запретов на аборты, 50% считают допустимыми аборты по "социальным причинам" (материальная несостоятельность матери и тому подобное), 51% допускает финансирование производства средств контрацепции со стороны государства, 56% не стали бы ограничивать представителей сексуальных меньшинств в праве провести "парад гордости" (для "католической" страны кричащий показатель!), 62% - против запрета на торговлю по воскресеньям.

По данным CBOS, 79% поляков поддерживают введение в школьную программу сексуального воспитания, 76% выступают за внеутробное оплодотворение, причем 36% считают, что для супружеских пар это должно быть бесплатной услугой. На протяжении последних 10 лет медленно, но увеличивался процент поляков, не желающих иметь детей (1% в 1996 году, 4% - в 2006-м), лишь 33% по состоянию на 2006 год выступали за многодетную (больше двух детей) семью, а традиционную модель семьи (работающий отец, воспитывающая детей мать) даже в сельской местности поддерживают лишь 44% мужчин и 37% женщин. Если католическая нравственная модель и оказывает воздействие на повседневное поведение, мотивацию и формирование социальных идеалов поляков, то сегмент населения, поддающегося этому воздействию, относительно невелик.

Результатом постепенной (и во многом неизбежной) евроинтеграции Польши станет принятие польским обществом современной европейской секулярной социальной парадигмы с последовательной реализацией принципов индивидуализации религии и морального релятивизма. Уже сегодня в составленном социологами списке ценностных ориентиров поляков религия занимает лишь седьмое место (28% опрошенных CBOS упомянули религию в числе "пяти основных ценностей"). Католическая церковь в Польше возлагает надежду на консервацию католических ценностей силами так называемого "поколения Иоанна Павла II" - молодежи, выросшей на учении "польского Папы", однако социологи считают "поколение" публицистическим штампом, нерелевантным действительности: по данным CBOS, именно для молодежи в возрасте от 18 до 24 лет в наибольшей степени характерен моральный релятивизм. Впрочем, Польшу едва ли ожидает стремительная секуляризация: при высоком уровне урбанизации (61,9% по состоянию на 1996 год) значительная часть населения страны проживает в малых городах и сельской местности с относительно высоким уровнем религиозности, значение аграрного сектора не снижается, а получаемое в крупном городе образование статистически не очень часто оказывает влияние на религиозность молодого человека из села или малого города. Тем не менее социологические исследования демонстрируют разрыв в частоте участия в религиозных практиках со стороны поляков в возрасте от 18 до 54 лет (55-56% делают это регулярно) и поляков в возрасте от 54 лет и старше (67%). Защитники "евробастиона католицизма" стареют и вытесняются на периферию, и по мере урбанизации страны, увеличения необходимости в образованных и высококвалифицированных кадрах, миграции населения в крупные города, роста благосостояния населения их будет становиться все меньше.

Межконфессиональные отношения в Польше на современном этапе

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и председатель Епископской конференции Польши архиепископ Перемышльский Юзеф Михалик подписали 17 августа 2012 года в Варшаве совместное послание к народам России и Польши о примирении.

Подписание прошло в рамках первого в истории российско-польских отношений официального визита предстоятеля Русской Православной Церкви в Польшу. Церемония прошла в Королевском замке в самом сердце польской столицы с участием духовенства, политиков, дипломатов и общественных деятелей.

"Мы призываем наших верующих просить прощение за нанесенные друг другу обиды, несправедливость и всякое зло", - говорится послании.

Авторы документа рассматривают его как вклад церквей "в дело сближения наших церквей и примирения наших народов".

"Вступаем на путь искреннего диалога в надежде, что он поможет нам залечить раны прошлого и преодолеть взаимные предрассудки и непонимание, а также укрепит нас в стремлении к примирению", - говорится в восьмистраничном совместном документе.

В послании указывается, что обе церкви в XX веке пострадали от тоталитарных атеистических режимов.

"События нашей общей, зачастую сложной и трагической истории иногда порождают взаимные претензии и обвинения, которые не позволяют затянуться старым ранам", - отмечается в документе.

В послании подчеркивается, что прощение, конечно, не означает забвение. "Мы считаем, что прочное примирение как фундамент мирного будущего может быть достигнуто лишь на основе полной правды о нашем общем прошлом", - говорится в документе.

Документ адресован не только православным и католикам в Польше и России, но ко всем людям доброй воли.

"Мы обращаемся ко всем, кто стремится к добру, прочному миру и счастливому будущему: политикам, общественным деятелям, ученым, людям искусства и культуры, верующим и неверующим, представителям церквей - предпринимайте постоянные усилия ради развития диалога, поддерживайте то, что позволяет восстановить взаимное доверие, сближает людей друг с другом и способствует созиданию свободного от насилия и войн мирного будущего наших стран и народов", - говорится в документе.

Церкви двух стран декларируют стремление к сотрудничеству с властями государства в вопросах семьи, воспитания, общественного порядка; говорят о готовности "отстаивать законное право религии на присутствие в публичной сфере".

Осуждаются такие современные явления, как аборты, эвтаназия, однополые союзы, которые пытаются представить как одну из форм брака, потребительский образ жизни.

Патриарх Кирилл прибыл в Варшаву в четверг. Вместе с предстоятелем Польской православной церкви митрополитом Саввой он совершил молебен в Варшавском кафедральном соборе равноапостольной Марии Магдалины. На богослужении также присутствовали представители католической церкви и властей Польши.

Он также передал в дар Польской православной церкви несколько святынь, в том числе ковчег с частицей мощей почитаемого как в России, так и в Польше священномученика Романа Медведя, часть иконостаса для строящегося при центре православной культуры в Варшаве храма в честь святых Кирилла и Мефодия, а также денежный сертификат для окончания строительства всего иконостаса.


Список использованных источников:

  1.  Архиепископ Алексий. — К истории Православной Церкви в Польше за десятилетнее пребывание во главе Ее Блаженнейшего Митрополита Дионисия (1923-1933), — Варшава, Синодальная Типография, 1937.
  2.  "Журнал Московской Патриархии", №№12 — 1949 г., 2, 8 и 10— 1950 г. И 7 и 8— 1951 г. "За свободу", издававшаяся в Варшаве газета на русском языке (отдельные номера за 1930 г.).
  3.  Журнал Московской Патриархии. 1950. № 8 (август), с. 9
  4.  К единству! 2001. № 3 (август — июнь), с. 8
  5.  Mironowicz E. Biaіorusini w Polsce. 1944—1949. Warszawa, 1993
  6.  http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/religiya/IOANN_PAVEL_II.html?page=0,2
  7.  http://www.polandinfo.ru/Container/Details/981
  8.  http://www.rosbalt.ru/main/2003/07/31/111886.html

 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

10295. Полемика реалистов и номенолистов 12.4 KB
  Многие характерные особенности средневековой философии проявились в происходившей на протяжении нескольких веков борьбе реализма и номинализма. Реализм в его средневековом понимании не имеет ничего общего с современным значением этого термина. Под реализмом подразуме...
10296. Проблема истины 49.38 KB
  Проблема истины. Истина отражение объекта познающим субъектом воспроизведение его таким каким он предположительно существует сам по себе как бы вне и независимо от познающего субъекта и его сознания. Истиной может называться само знание содержание знания или...
10297. Проблема познаваемости мира 41.73 KB
  Проблема познаваемости мира. Проблема познаваемости мира является одной из важнейших в философии. Она стояла как центральная в Древней Греции в средние века и Новое время особенно остро встала эта проблема в нашем столетии. На всем протяжении развития философи
10298. Философия пространства и времени 46.15 KB
  Философия пространства и времени это раздел философии изучающий вопросы онтологии эпистемологии и сущности пространства и времени. Основные темы включают в частности следующие: существуют ли пространство и время независимо от сознания существуют ли они незави
10299. Рене Декарт - французский философ, математик, физик, физиолог 12.04 KB
  Рене Декарт французский философ математик физик физиолог. Родоначальник рационализма рационалистической методологии в теории познания. Средством познания сделал метод универсального сомнения. Философия Декарта была дуалистической. Он признавал наличие в мире двух...
10300. Сознание - состояние психической жизни человека 13.75 KB
  Сознание состояние психической жизни человека это способность познавать не только истину но и различать добро и зло справедливость и несправедливость прекрасное и безобразное. Термин сознание является трудным для определения поскольку данное слово исполь
10301. Бенедикт Спиноза 13.51 KB
  Бенедикт Спиноза был самым значительным философом. Главные интересы Спинозы были направлены на изучение и разработку философских проблем. Спиноза стремился построить философию на достоверных началах. Основу философской системы Спинозы составляет учение о субстанци...
10302. Патристика средневековое философское мышление 17.08 KB
  Патристика Характерной особенностью средневекового философского мышления свойственного патристике является то что мыслители в целях подтверждения своих идей обращаются к самому авторитетному и древнему источнику Библии. Она рассматривается как полный свод истин...
10303. Общество - совокупность исторически сложившихся форм совместной деятельности людей 13.85 KB
  Общество совокупность исторически сложившихся форм совместной деятельности людей. В узком смысле слова общество может рассматриваться как конкретное общество в единстве его общих особенных и единичных признаков. Становление общества – долгий процесс длившийся неско...