99069

Русская дворянская культура

Реферат

Культурология и искусствоведение

Роль женщины. Роль женщины В предыдущих главах было рассказано как менялся развивался и складывался нравственный облик человека XVIII начала XIX века. Характер женщины соотносится с культурой эпохи. В этом смысле характер женщины можно назвать одним из самых чутких барометров общественной жизни.

Русский

2016-07-29

98.5 KB

0 чел.

PAGE   \* MERGEFORMAT21

Федеральное агентство железнодорожного транспорта

Сибирский государственный университет путей сообщения

Кафедра «Философия и культурология»

(название кафедры)

Русская дворянская культура

(тема реферата)

Реферат

По дисциплине «Культурология»

Руководитель                                                                 Разработал

           доцент                                                                       студент гр. Д-113

       __________Быстрова.А. Н                      ___________Сиволап А.А

           (подпись)                                                            (подпись)

_______________                                                      ______________

(дата проверки)                                                                   (дата сдачи на проверку)

2011 год

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………….3

ГЛАВА I. Быт и культура…………………………………………4

ГЛАВА  II. Люди и чины…………………………….. …………..6

     ГЛАВА III Женский мир…………………………………………8

3.1.Роль женщины ………………………………………8

3.2.Женское образование ………………………………11

        ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………..16

        БИБЛИОГРАФИЯ………………………………….……………16

ВВЕДЕНИЕ

Мировую культуру нельзя представить без культуры России, а русская  культура во всем  своем многообразии не мыслима без культурного богатства накопленного народом. Несмотря на целый ряд появившихся в последнее время серьезных исследований русской культуры XVIII века, дворянская культура по-прежнему остается малоизученным культурным явлением в истории русской культуры. Можно выявить, как формировалось мировоззрение сословия, которое на протяжении почти двух веков играло роль культурного гегемона для всего русского общества. 

Культура дворянской XVIII в. занимает важное место в истории отечественной культуры этого периода, оставаясь и по сегодняшний  день загадочной.

Актуальность темы обусловлена не только историко-культурной традицией, но и сложившимся спросом на изучение и определение места современной русской культуры в мировом культурном процессе.

Цель реферата: раскрыть особенности, функции культуры русского дворянства в XVIII-XIX вв.  Дворянская культура всегда оставалась для всех последующих поколений изящного и в то же время высокомерного и порой жестокого сословия, которое и по настоящее время притягивает нас своей волнующей красотой и вечной новизной.

Для этого есть серьезные основания. С одной стороны, это время достаточно для нас близкое и тесно связанное с нашей сегодняшней жизнью. Это время, когда оформлялись черты новой русской культуры, культуры нового времени, которому принадлежим и мы.. XVIII — начало XIX века — это семейный альбом нашей сегодняшней культуры, ее «домашний архив», ее «близкое-далекое».

ГЛАВА I. Быт и культура

Посвятив обзор главы русскому быту и культуре XVIII — начала XIX столетия, нужно определить значение понятий «быт» и «культура». Понятие культура  очень емкое: включает в себя нравственность, весь круг идей, творчество человека и многое другое. Можно ограничиться той стороной понятия «культура», которая необходима для этой узкой темы.

Как говорил Юрий Лотман: «Культура, прежде всего, — понятие коллективное. Отдельный человек может быть носителем культуры, может активно участвовать в ее развитии, тем не менее, по своей природе культура, как и язык, — явление общественное, то есть социальное». И я полностью согласна с этим, ведь культура есть нечто общее для коллектива-людей связанных между собой определенной социальной организацией. Культура образует определенные знаки, которые употребляет определенный коллектив. Следовательно, культура имеет коммуникационную и символическую природу. Ю.М. Лотман  рассматривал различные примеры  предметов по их роли в культуре. Слово  хлеб может означать просто хлеб, как  вещь и как «пища, потребная для жизни». Меч также не более чем предмет. Как вещь он может быть выкован или сломан, его можно поместить в витрину музея, и им можно убить человека. Это все — употребление его как предмета, но когда, будучи прикреплен к поясу или поддерживаемый перевязью помещен на бедре, меч символизирует свободного человека и является «знаком свободы», он уже предстает как символ и принадлежит культуре. Но в  XVIII веке русский не носил меч, на его боку висела шпага, что означало принадлежность к привилегированному сословию.

В разных своих предназначениях предмет может быть оружием или полностью отделяться от своей функции.

Далее нужно раскрыть понятие быт. Быт-это протекание жизни; вещи, которые окружают нас, привычки. Обращаясь к истории быта, можно легко различить в ней глубинные формы, связь которых с идеями, с интеллектуальным, нравственным, духовным развитием эпохи самоочевидна. Так, представления о дворянской чести или же придворный этикет, хотя и принадлежат истории быта, но неотделимы и от истории идей.

Например, в «Скупом рыцаре» Пушкина Альбер ждет момента, когда в его руки перейдут сокровища отца, чтобы дать им «истинное», то есть практическое употребление. Но сам барон довольствуется символическим обладанием, потому что и золото для него — не желтые кружочки, за которые можно приобрести те или иные вещи, а символ полновластия. Макар Девушкин в «Бедных людях» Достоевского изобретает особую походку, чтобы не были видны его дырявые подошвы. Дырявая подошва — реальный предмет; как вещь она может причинить хозяину сапог неприятности: промоченные ноги, простуду. Но для постороннего наблюдателя порванная подметка — это знак, содержанием которого является Бедность, а Бедность — один из определяющих символов петербургской культуры. И герой Достоевского принимает «взгляд культуры»: он страдает не оттого, что ему холодно, а оттого, что ему стыдно. Стыд же — один из наиболее мощных психологических рычагов культуры. Итак, быт, в символическом его ключе, есть часть культуры.

 Изучение народной культуры и быта по установившемуся делению наук обычно относится к этнографии, и в этом направлении сделано не так уж мало. Что же касается каждодневной жизни той среды, в которой жили Пушкин и декабристы, то она долго оставалась в науке «ничьей землей». Здесь сказывался прочно сложившийся предрассудок очернительского отношения ко всему, к чему приложим эпитет «дворянский». В массовом сознании долгое время сразу же возникал образ «эксплуататора», вспоминались рассказы о Салтычихе и то многое, что по этому поводу говорилось. Но при этом забывалось, что та великая русская культура, которая стала национальной культурой и дала Фонвизина и Державина, Радищева и Новикова, Пушкина и декабристов, Лермонтова и Чаадаева и которая составила базу для Гоголя, Герцена, славянофилов, Толстого и Тютчева, была дворянской культурой. Из истории нельзя вычеркивать ничего. Слишком дорого приходится за это расплачиваться.

ГЛАВА  II. Люди и чины 

Рассматриваемый период  XVIII — начала XIX столетия - это эпоха перелома. Русское дворянство было порождением петровской реформы. Создание дворянства в функции государственно и культурно  сословия занимает далеко  не последнее место, это допетровское дворянство Московской Руси. Оно состояло из военных. Лотман Ю.М говорил так: «Их ратный труд оплачивался тем, что за службу их «помещали» на землю, иначе — «верстали» деревнями и крестьянами. Но ни то ни другое не было их личной и наследственной собственностью. Переставая служить, дворянин должен был вернуть пожалованные ему земли в казну. Если он «уходил за ранами или увечием», в службу должен был пойти его сын или муж дочери; если он оказывался убит, вдова через определенный срок должна была выйти замуж за человека, способного «тянуть службу», или поставить сына. Земля должна была служить. Правда, за особые заслуги ее могли пожаловать в наследственное владение, и тогда «воинник» становился «вотчинником».  Для вотчинника война, боевая служба государству была чрезвычайным и далеко не желательным  происшествием, для воинника — повседневной службой». Вотчинник-боярин служил и мог погибнуть на службе. В вотчинников был заложен патриотизм, память о службе, которую нес его род, и о чести, которой он пользовался. Патриотизм воинника-дворянина был связан с преданностью государю и имел государственный характер. В глазах боярина дворянин был наемником, человеком без рода и племени и опасным соперником у государева престола. Боярин в глазах дворянина — ленивец, уклоняющийся от государевой службы, лукавый слуга, всегда втайне готовый к крамоле. 

Со временем стали появляться различные слои общества: офицеры для армии и флота, чиновники и дипломаты, администраторы и инженеры, ученые. Чуть позже чины и должности, которые существовали в допетровской России (боярин, стольник и др.), не отменялись. Они продолжали существовать, но эти чины перестали жаловать, и постепенно, когда старики вымерли, с ними исчезли и их чины. Вместо них введена была новая служебная иерархия. Петр I говорил, что  люди должны занимать должности по своим способностям и по своему реальному вкладу в государственное дело. Происходил ввод Табеля ранга.

Табель о рангах делила все виды службы на воинскую, статскую и придворную. Первая  делилась на сухопутную и морскую. Все чины были разделены на 14 классов, из которых первые пять составляли генералитет (V класс сухопутных воинских чинов составляли бригадиры; этот чин был впоследствии упразднен). Классы VIVIII составляли штаб-офицерские, а IXXIV — обер-офицерские чины. Военная служба считалась преимущественно дворянской службой.

 Военная служба не могла считаться доходным занятием. Ее обязательность для дворянина состояла в том, что человек в России, если он не принадлежал к податному сословию, не мог не служить. Без службы нельзя было получить чина, и дворянин, не имеющий чина, показался бы чем-то вроде белой вороны. При оформлении любых казенных бумаг (купчих, закладов, актов покупки или продажи, при выписке заграничного паспорта и т. д.) надо было указывать не только фамилию, но и чин. Человек, не имеющий чина, должен был подписываться: «недоросль такой-то». Известный приятель Пушкина князь Голицын — редчайший пример дворянина, который никогда не служил, — до старости указывал в официальных бумагах: «недоросль».

Если дворянин действительно никогда не служил (а это мог себе позволить только магнат, сын знатнейшего вельможи, основное время проживающий за границей), то, как правило, родня устраивала ему фиктивную службу (чаще всего — придворную). Он брал долгосрочный отпуск «для лечения» или «для поправки домашних дел», к старости «дослуживался» (чины шли за выслугу) до какого-нибудь обер-гофмейстера и выходил в отставку в генеральском чине. 

Петром I были утверждены мундиры. По мысли Петра I был утвержден  доступ в высшее государственное сословие людям разных общественных групп, отличившимся в службе, и, напротив, закрывала доступ «нахалам и тунеядцам». В  культуре петербургского («императорского») периода русской истории понятие чина приобрело особый, почти мистический характер. Слово «чин»  разошлось в значении с древнерусским «порядок»  подразумевало упорядоченность условно-бюрократическую. Вместе с тем слово это, не имеющее точного соответствия ни в одном из европейских языков (хотя Петр I и был уверен, что его реформы делают Россию похожей на Европу), стало обозначением важнейшей особенности русской действительности.

ГЛАВА III. Женский мир

3.1.Роль женщины

В предыдущих главах было рассказано, как менялся, развивался и складывался нравственный облик человека XVIII — начала XIX века. Но почти все время речь шла о мужчинах. Женщина этой поры не только была включена, подобно мужчине, в поток бурно изменяющейся жизни, но начинала играть в ней все большую и большую роль. И женщина очень менялась.

Характер женщины соотносится с культурой эпохи. Женщина с ее напряженной эмоциональностью, живо и непосредственно впитывает особенности своего времени, в значительной мере обгоняя его. В этом смысле характер женщины можно назвать одним из самых чутких барометров общественной жизни. С другой стороны, женский характер парадоксально реализует и прямо противоположные свойства. Женщина — жена и мать — в наибольшей степени связана с надысторическими свойствами человека, с тем, что глубже и шире отпечатков эпохи. Поэтому влияние женщины на облик эпохи противоречиво, гибко и динамично.

Женский мир сильно отличался от мужского. Тем, что он не включался в сферу государственной службы. Женщины не служили, чинов не имели, хотя государство стремилось распространить чиновничий принцип и на них. В Табели о рангах было специально и подробно оговорено, что женщины имеют права, связанные с чином их отцов (до замужества) и мужей (в браке).

В документах эпохи встречаются слова: «полковница», «статская советница», «тайная советница». Однако слова эти определяют не независимое положение самой женщины, а положение ее мужа (для девушки — отца). В комедии Д. Фонвизина «Бригадир» Бригадирша и Советница — это, соответственно, жены Бригадира и Советника.

В современном мире каждому понятно, что слово «секретарша» это есть указание на должность или место службы женщины. Однако такое толкование в конце XVIII — начале XIX века было бы совершенно невозможным. Речь шла о жене секретаря.

Роль женщины в дворянском быту и культуре в течение рассматриваемых лет становится все заметнее. Женщина не могла выполнять только мужских ролей, связанных со службой и государственной деятельностью. Культура полностью передавала в руки женщин.

Вхождение женщин в мир, ранее считавшийся «мужским» началось с литературы. Петровская эпоха вовлекла женщину в мир словесности: от женщины потребовали грамотность. Не следует, конечно, думать, что женщина допетровской эпохи не была грамотной или что грамотность не могла занимать в ее жизни значительного места. Сохранилась, например, Библия, переписанная рукой царевны Софьи; известны ее письма к князю Василию Голицыну.

Сложные процессы, имеющие прямое отношение к миру женской культуры, происходят и внутри литературы. Два основных ее типа разделяла в ту пору черта, по одну сторону которой оказывалась высокоавторитетная государственная, научная, военная и т. д. печать, руководимая правительством, по другую — литература художественная, допущенная (если ей не приписывается дидактическая, поучающая функция, полезная тому же государству) как безвредная забава. Ее роль — обслуживать досуг.

Книга стоила дорого, и ее зачастую не покупали, а переписывали. Остаются в рукописях и многие переводы из иностранных авторов. Карта культуры делалась все более разнообразной: в нее входили и государственные акты, и исторические сочинения, и любовные романы, и письма, и официальные бумаги. Круг печатных и рукописных материалов настолько становился  обширен, что одни части библиотеки хранятся теперь в кабинете хозяина, а другие — у его жены.

Так к концу XVIII века появляется совершенно новое понятие — женская библиотека. «Женский мир» становился все более духовным. Женщина стала читательницей. Но книги были разные, и читательницы — тоже. 

Привычка к чтению меняла облик женщины. Женский быт изменялся стремительно, и моды, костюмы, поведение бабушек внучкам представлялись карикатурными и вызывали смех. Казалось бы, женский мир, связанный с вечными свойствами человека: любовью, семейной жизнью, воспитанием детей, — должен был быть более стабильным, чем суетный мир мужчин. 

В XVIII веке реформы Петра I перевернули не только государственную жизнь, но и домашний уклад. Первое последствие реформ для женщин — это стремление внешне изменить облик, приблизиться к типу западноевропейской светской женщины. Меняется одежда, прически — например, появляется обязательный парик. Кстати, парики, для того чтобы они хорошо сидели, надевались на остриженную голову. Поэтому когда вы видите на портретах XVIII века красивые женские прически, — это прически из чужих волос. Парики пудрили. У Пушкина есть фраза: «...сняли напудренный парик с ее седой и плотно остриженной головы». Действительно, так оно и было. Платья тоже стали другими. Изменился и весь способ поведения. В годы петровских реформ и последующие женщина стремилась как можно меньше походить на своих бабушек (и на крестьянок). В модах царила искусственность. Женщины тратили много сил на изменение внешности. Моды были разные. Купчихи, например, красили  зубы в черный цвет, и в купеческом мире это считалось идеалом красоты.

В более европеизированном обществе зубы  не чернили. Но и здесь имелись способы изменять свою внешность. Например, на лицо налепляли мушки, которые делались из тафты или из бархата. Место, куда прилеплялись мушки, не было случайным. Например, мушка в углу глаза означала: «Я вами интересуюсь», мушка на верхней губе: «Я хочу целоваться». А поскольку в руках у женщины был веер, движения которого также получали особый смысл (например, резкое закрывание веера означало: «Вы мне не интересны!»), то комбинации мушек и игры веера создавали своеобразный «язык кокетства». ). Духовные потребности большинства женщин удовлетворялись еще так же, как в допетровской Руси: церковь, церковный календарь, посты, молитвы. До конца XVIII столетия в России все были верующими. Это было нормой, и это создавало нравственную традицию в семье.

3.2 Женское образование

 Место женщины в обществе было связано с отношением к образованию. Знание считалось привилегией мужчин — образование женщины обернулось проблемой ее места в обществе, созданном мужчинами. Не только государственность, но и общественная жизнь строилась для мужчин: женщина, которая претендовала на серьезное положение в сфере культуры, тем самым присваивала себе часть «мужских ролей». Фактически весь век был отмечен борьбой женщины за то, чтобы, завоевав право на место в культуре, не потерять права быть женщиной.

На первых порах инициатором приобщения женщины к просвещению стало государство. Еще с начала века, в царствовании Петра I, столь важный в женской жизни вопрос, как замужество, неожиданно связался с образованием. Петр специальным указом предписал неграмотных дворянских девушек, которые не могут подписать хотя бы свою фамилию, — не венчать. Так возникает, хотя пока что и в исключительно своеобразной форме, проблема женского образования. Отношение самой женщины к грамоте, книге, образованию было еще очень напряженным. 

Начиная с середины XIX века мысль о равенстве полов и о единых для всех детей принципах воспитания, стала знаменем демократической педагогики. Однако «общее» образование в XVIII веке практически было образованием мужским, и идея приобщения девушек к «мужскому образованию» всегда означала ограничение его доступности для них. Предполагалось, что могут быть только счастливые исключения — женщины столь одаренные, что способны идти вровень с мужчинами. Теперь же возникла идея просвещения всех дворянских женщин. Решить этот вопрос практически, а не в абстрактно-идеальной форме можно было, только выработав систему женского обучения. Поэтому сразу же встала проблема учебных заведений. Учебные заведения для девушек — такова была потребность времени — приняли двоякий характер: появились частные пансионы (о них пойдет речь ниже), но одновременно возникла и государственная система образования.

В итоге возникло учебное заведение оно называлось Смольным институтом, а ученицы его — смолянками. Смольный институт в Воскресенском женском монастыре (в XVIII веке — на тогдашней окраине Петербурга) был задуман как учебное заведение с очень широкой программой. Предполагалось, что смолянки будут обучаться, двум языкам (кроме родного, немецкому и французскому; позже в план внесли итальянский), а также физике, математике, астрономии, танцам и архитектуре. Как обнаружилось впоследствии, все это в значительной степени осталось на бумаге.

Общая структура Смольного института была такова: основную массу составляли девушки дворянского происхождения, но при Институте существовало «Училище для малолетних девушек» недворянского происхождения, которых готовили для ролей будущих учительниц и воспитательниц (позже оно было преобразовано в Александровский институт). Эти две «половины» враждовали между собой. «Дворянки» дразнили «мещанок», и те не оставались в долгу. В XIX веке девушки из «мещанской» половины писали «дворянкам» в записочках, что им не мешало бы выучить басню Крылова «Гуси» о том, что «наши предки Рим спасли», «а вы, друзья, годны лишь на жаркое».

Учиться в Смольном институте считалось почетным, и среди смолянок попадались девушки из очень богатых и знатных семей.  Там можно было встретить и дочерей героически погибших генералов, не сумевших обеспечить их будущее хорошим приданым (такие назначения в институт бывали обычно жестом особой царской милости), и девушек из знатных, но обедневших семей, и совсем не знатных девушек, чьи отцы, однако, заслужили покровительство при дворе. Состав смолянок в целом был пестрым, смешанным, как позже — состав воспитанников Царскосельского лицея, и обстановка — при всех глубоких отличиях — отчасти напоминала (по крайней мере, при Александре I) лицейскую. 

Обучение в Смольном институте длилось девять лет. Сюда привозили маленьких девочек пяти-шести лет, и в течение девяти лет они жили в институте, почти не видя, дома. Такая изоляция смолянок была частью продуманной системы. В основу обучения клался принцип замкнутости: институток вполне осознанно отделяли от домашней атмосферы. Ученицы стали обязательными участницами дворцовых балов.

Девять лет обучения разделялись на три ступени. Учение на первой ступени длилось три года. Учениц низшей ступени называли «кофейницами»: они носили платьица кофейного цвета с белыми коленкоровыми передниками. Жили они в дортуарах по девять человек; в каждом дортуаре проживала также приставленная к ним дама. Кроме того, имелась также классная дама — надзор был строгий, почти монастырский. Средняя группа — «голубые» — славилась своей отчаянностью. «Голубые» всегда безобразничали, дразнили учительниц, не делали уроков. Это — девочки переходного возраста, и сладу с ними не было никакого. Девочек старшей группы называли «белые», хотя на занятиях они носили зеленые платья. Белые платья — бальные. Этим девушкам разрешалось уже в институте устраивать балы, где они танцевали «шерочка с машерочкой» и — только в особых случаях — с ограниченным числом придворных кавалеров (на такие «балы» приезжали и великие князья).

Отношение смолянок к занятиям во многом зависело от положения их семей. Девушки победнее учились очень прилежно, потому что институтки, занявшие первое, второе и третье места, получали при выпуске «шифр» (так назывался украшенный бриллиантами вензель императрицы). Смолянки, окончившие с шифром (особенно хорошенькие девушки), могли надеяться стать фрейлинами, а это для бедной девушки было, конечно, очень важно. Что же касается институток из семей знатных, то они хотели, окончив институт, выйти замуж и только. Учились они часто спустя рукава. 

Самой тяжелой для институток оказывалась суровость распорядка. Подъем — в шесть часов утра, уроков ежедневно — шесть или восемь (правда, на уроках зачастую мало что делали, но присутствие было обязательным). Отведенное для игр время строго ограничивалось. Воспитательницы, от которых зависел реальный режим жизни в институте, как правило, не имели педагогического образования и образцом избирали уклад монастырского приюта или казарменный режим.

Девушки выходили из института, совершенно не имея представления о реальной жизни. Им казалось, что за стенами института их ожидает нескончаемый праздник, придворный бал.

Плохим было и питание смолянок. Начальство, особенно экономы, злоупотребляли своим положением, наживаясь за счет воспитанниц.

Нравы институток также воспитывались атмосферой полной изоляции от жизни. Первым, что слышали девочки - «кофейницы», попадая в Смольный институт, были указания старших воспитанниц на обычай кого-нибудь «обожать». Эта институтская манера состояла в том, что девочки должны были выбрать себе предмет любви и поклонения. Как правило, это были девицы из «белой» группы. На вопрос одной простодушной девочки (которая потом рассказала об этом в мемуарах), что значит «обожать», ей объяснили: надо выбрать «предмет» обожания и, когда «предмет» проходит мимо, шептать: «Восхитительная!», «Обожаемая!», «Ангел», писать это на книгах и т. д. Только «голубых», как правило, никто не обожал: они дергали младших за волосы и дразнили их.

В самой старшей группе «обожали», как правило, членов царской семьи — это культивировалось. «Обожали» императрицу, но особенно императора. При Николае I «обожание» приняло характер экстатического поклонения.

Смольный институт был не единственным женским учебным заведением в России. Возникали частные пансионы. К концу XVIII века по проверке их оказалось несколько десятков в Петербурге, десять с лишним — в Москве и ряд — в провинции. Пансионы были иностранные.

Тип русской образованной женщины, особенно в столицах, стал складываться уже в 30-х годах XVIII века. В целом женское образование в России XVIII — начала XIX века не имело ни своего Лицея, ни своего Московского или Дерптского университетов. Тот тип высокодуховной русской женщины, о котором говорилось в предшествующей главе, сложился под воздействием русской литературы и культуры эпохи.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Дворянская культура была тесно связана как с новым укладом жизни дворянства, так и с развитием национальной культуры, с той ролью, которую играли лучшие представители этого класса, внесшие заметный вклад в развитие русской культуры и общественно-политической мысли.

Мы выяснили, как формировалось мировоззрение сословия, которое на протяжении почти двух веков играло роль культурного господства для всего русского общества. Дворянское мировоззрение явилось основой общероссийского менталитета. Процесс формирования сословия, складывания его мировоззрения и расширение гражданских прав шли одновременно, взаимно влияя друг на друга.

В результате изучения дворянства  «открылась новая полоса русской культуры, интересная и важная не только совершенством своих материальных созданий, но и своими мыслями, своей поэзией и философией, своими верованиями и вкусами».

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и нравы русского дворянства XVIII- XIX веков. СПБ, 1996 г.

2. Яковкина Н.И. Русское дворянство первой половины XIX века, СПБ, 2002 г.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

37125. Столыпинская программа индустриализация страны, результаты её осуществления 19.27 KB
  Ее центральной идеей явились: насильственное разрушение крестьянской земельной общины и создание на ее развалинах новой системы земледелия порождающей господство крепких хозяев. Задачи новой реформы решались не за счет помещичьих земель а путем облегчения покупки земельных угодий и создания условий переселения в Сибирь где были огромные массивы неосвоенных земель. Малоземелье толкало крестьян на конфликты с помещиками обладающими огромными земельными массивами а поэтому столыпинская реформа представляла собой попытку вынести вспыхивающие...